Эдгар Берроуз. Тарзан неукротимый
страница №7
... ожидаетстрашная участь, но не мог представить, как можно вообще обидеть такую
славную красивую девушку. Мысль о том, что ему придется собственноручно
убить ее, потрясла лейтенанта. Это невероятно, чудовищно!
— Я не смогу сделать это, Берта, — сказал он.
— Даже ради того, чтобы избавить меня от страданий? — удивилась она.
Он удрученно покачал головой.
— Ни за что не смогу, — повторил он.
Улица привела их к широкой аллее, примыкавшей к большой живописной
лагуне, в зеркальной поверхности которой отражалось лазурное небо. Эта часть
города выделялась своей архитектурой: здания были более высокие и помпезные,
а сама аллея была выложена мозаичным орнаментом, удивительным по своей
варварской красоте. Фасады зданий украшали рисунки с неизменным изображением
попугаев.
Вскоре пленников ввели в какое-то здание, фасадом выходившее на аллею,
и они очутились в просторном помещении, обставленном массивными скамьями и
столами с резными фигурками попугаев, львов и обезьян.
За столом восседал человек, ничем не отличавшийся от тех, кто доставил
сюда пленников. Конвоир подвел их к человеку и подробно доложил. Выслушав
донесение, человек, являвшийся, видимо, представителем власти, принялся
разглядывать пленников, попытался заговорить с ними, после чего отдал
несколько коротких распоряжений.
Тут же к Берте Кирчер подошли двое и знаком велели следовать за ними.
Лейтенант рванулся к ней, но был остановлен. Тогда девушка обратилась к
сидевшему за столом, знаками прося его не разлучать их, но мужчина отказал.
Берту Кирчер увели.
Лейтенант вспомнил про пистолет и решил, что не станет пускать его в
ход, пока не убедится в явной враждебности хозяев. До сих пор, кроме
инцидента на улице, у него не было причин жаловаться на суровое обращение.
Гарольда Олдуика увели через другую дверь, находившуюся за спиной
представителя власти. Он оказался в длинном коридоре, в конце которого
виднелась тяжелая решетка, а за нею внутренний двор. Туда-то и вывели
пленника. Во дворе росло несколько деревьев и цветущих кустов, среди которых
расхаживали львы, те самые, что напали на них в пещере.
Конвоиры обменялись парой фраз и ушли, оставив его наедине со львами.
Осознав всю опасность и ужас своего положения, лейтенант затряс решетку, но
та не поддавалась. Тогда он стал взывать к удалявшимся конвоирам. В ответ
донеслись раскаты идиотического смеха.
Лейтенант Гарольд Олдуик обреченно вздохнул.
XIX. РАССКАЗ КОРОЛЕВЫ
Берту Кирчер провели через площадь к самому большому, наиболее вычурно
украшенному зданию, занимавшему одну сторону площади. У основания широких
ступеней стояли громадные каменные изваяния львов, а наверху, на
пьедесталах, фигуры попугаев. Подняв голову, девушка увидела, что капители
колонн высечены в виде человеческих черепов, на которых восседают попугаи.
Вход и стены украшали изображения все тех же попугаев, львов и обезьян,
выполненные в виде барельефов, мозаичных панно и живописных рисунков. В
художественном оформлении безошибочно угадывалась рука искусного мастера.
Возле входа и на ступенях стояли в небрежных позах десятка два
вооруженных людей, одетых в желтые туники с вышитыми изображениями попугаев
на груди.
На верхней ступеньке к конвоирам Берты Кирчер подошел один из
охранников, и они обменялись несколькими фразами. Девушка отметила про себя,
что часовые производят впечатление людей еще более низкого интеллекта,
нежели ее конвоиры.
После непродолжительных переговоров охранник ударил в дверь древком
копья, одновременно подзывая своих товарищей. Те неторопливо поднялись по
ступеням и подошли к двери. Вскоре огромные двери начали со скрипом
отворяться, и девушка увидела, что их открывают негры, прикованные к дверям
цепью. Конвоиры повернули назад, а их место заняли полдесятка солдат, одетых
в желтые туники, которые повели Берту Кирчер внутрь дворца.
Перед нею открылась прихожая. В центре находился небольшой бассейн с
чистой водой. На полу и на стенах повторялись в различных сочетаниях те же
мотивы попугаев, обезьян и львов. Прихожая была обставлена скромно — столы
да скамейки, хотя фигурки попугаев и других животных, как заметила Берта,
были сделаны из чистого золота, а пол и стены украшали толстые ковры и шкуры
черных львов и леопардов.
В комнате сразу направо от входа толпились мужчины в желтых туниках, на
стенах висели копья и сабли. В дальнем конце коридора несколько ступеней
вели к закрытой двери. Здесь охранники снова остановились. Из-за двери
выглянул новый стражник, выслушал донесение и исчез. Спустя пятнадцать минут
он вновь появился. Снова сменились охранники, и девушку ввели внутрь. Ее
провели через три других помещения, и у каждой двери вновь менялась охрана.
Наконец, ее втолкнули в сравнительно небольшую комнату, по которой
взад-вперед расхаживал мужчина в ярко-красной тунике; на груди и на спине
его был вышит огромный попугай, а головной убор представлял собою чучело
попугая.
Стены комнаты были полностью скрыты драпировками с вышитыми на них
сотнями, а может быть тысячами попугаев.
Сам мужчина был ростом выше всех своих соплеменников. Его кожа, подобно
пергаменту, сморщилась от старости, и он был намного полнее других мужчин.
Однако обнаженные руки свидетельствовали об огромной силе, а походка не была
походкой старого человека. Выражение его лица указывало на полное слабоумие,
и весь он показался Берте Кирчер самым отталкивающим созданием, которое она
когда-либо видела.
В течение нескольких минут он, казалось, не замечал девушку, продолжая
беспокойно сновать по комнате, но вдруг он резко повернулся и бросился к
ней. Девушка непроизвольно отпрянула назад, загораживаясь руками, но воины
схватили ее за руки и удержали.
Несмотря на то, что мужчина кинулся к ней в ярости, он остановился, не
тронув ее. С минуту он разглядывал ее своими жуткими глазами, а затем
неожиданно разразился идиотским смехом. Две или три минуты этот тип хохотал
не переставая, но вдруг замолк и принялся рассматривать Берту Кирчер. Он
потрогал ее волосы, кожу, одежду, жестами велел ей открыть рот.
Вскоре он снова принялся расхаживать взад и вперед, и прошло не менее
пятнадцати минут, прежде чем он опять заметил пленницу. Он отдал короткий
приказ, и охранники вывели девушку из помещения. Теперь они прошли через
несколько комнат и коридоров и остановились наконец перед небольшой дверью,
которую охранял обнаженный негр с копьем в руках.
Комната, в которой они оказались, была обставлена наподобие тех, где
они уже побывали. В углу стояла низкая кушетка, покрытая ковром, похожим на
тот, что лежал на полу, а на кушетке сидела женщина.
Когда Берта Кирчер подняла глаза на женщину, она открыла рот от
изумления. Это была старуха, глядевшая на нее выцветшими голубыми глазами,
почти скрытыми морщинистыми веками, но это были глаза разумного человека, а
лицо с запавшим беззубым ртом было лицом белой женщины.
Увидев Берту, женщина с трудом поднялась и направилась ей навстречу. Ее
походка была слабой и нетвердой, и она была вынуждена обеими руками
опираться на посох. Один из охранников сказал ей несколько слов, и они
покинули помещение.
Старуха пересекла комнату и остановилась перед Бертой Кирчер,
рассматривая ее своими близорукими глазами. Несколько минут они смотрели
друг на друга, затем старуха заговорила слабым шамкающим голосом, запинаясь
на отдельных словах, будто наполовину забыла этот язык.
— Вы из внешнего мира? — спросила она по-английски. — Помоги Боже,
чтобы вы знали английский.
— Английский? — воскликнула потрясенная девушка. — Да, я, конечно,
говорю по-английски.
— Слава Богу! — обрадовалась старая женщина. — Я уже не верила, что
когда-нибудь услышу родную речь. За шестьдесят лет я не слышала ни одного
слова по-английски. — И тут же забормотала: — Бедное создание! Бедное
создание! Какое несчастье бросило вас в их руки, дитя мое?
— Вы — англичанка? — спросила Берта Кирчер. — Я вас правильно
поняла: вы англичанка и провели здесь шестьдесят лет?
Старуха утвердительно кивнула головой.
— За шестьдесят лет я, Ханила, ни разу не покидала этого дворца. Идем,
— сказала она, протянув свою костлявую руку. — Я очень стара и не могу
долго стоять на ногах. Посиди со мной на кушетке.
Девушка взяла протянутую руку, помогла старой леди добраться до кушетки
и, усадив старушку, присела рядом с ней.
— Бедное дитя! Бедное дитя! — простонала старая женщина. — Лучше
было бы умереть, чем позволить им привести себя во дворец. Вначале я хотела
покончить с собой, но надеялась, что кто-нибудь придет и уведет меня отсюда.
Но никто не пришел. Расскажите, как они вас поймали?
Кратко девушка поведала историю своего пленения.
— Значит, с вами еще и мужчина? — спросила старая женщина.
— Да, — ответила девушка, — но я не знаю, где он и что они хотят с
ним сделать. Впрочем, я не знаю, что они хотят сделать и со мной.
— Этого не знает никто, — подтвердила старая женщина. — Они сами не
знают, что им взбредет в голову через минуту. Но боюсь, мое милое дитя, вы
больше никогда не увидите своего друга.
— Но они не убили вас, — напомнила Берта. — И вы были их пленницей
на протяжении шестидесяти лет.
— Да, — согласилась собеседница. — Они не убили меня и не убьют вас,
хотя может статься, что, пожив здесь, вы сами будете умолять их убить вас.
— Кто они? — спросила девушка. — Какой они национальности или расы,
эти люди? Они отличаются ото всех, кого я когда-либо видела, и расскажите,
как вы сюда попали.
— Это было довольно давно. Давным-давно. Мне тогда было всего двадцать
лет. Я была молода и, как говорили, красива. Впрочем, не буду лицемерить, я
была красива. Мое зеркало говорило мне об этом. Мой отец был миссионером, но
однажды на нас напала банда арабских работорговцев. Они захватили мужчин и
женщин небольшой негритянской деревушки и нас с отцом в том числе. Арабы
плохо знали те края, поэтому заставили быть проводниками плененных туземцев.
Мне они говорили, что никогда не забирались так далеко в глубь континента.
Они слышали, что где-то западнее нашей деревни расположена страна, богатая
слоновой костью и рабами, поэтому они хотели сначала идти туда, а уж затем
повернуть на север и продать меня в гарем какому-нибудь черному султану.
Арабы часто обсуждали, за какую цену меня можно продать, и чтобы цена
не упала, ревниво охраняли меня друг от друга, так что путешествие не было
для меня утомительным.
Но через некоторое время, когда мы пересекли границу знакомой
территории, началась каменистая безводная пустыня. Арабы поняли, что мы
заблудились, но продолжали двигаться на запад, пересекая ущелья и идя по
обожженной земле под палящими лучами солнца. Бедные рабы, нагруженные
поклажей, начали умирать первыми. Наконец, арабам пришлось убить своих
лошадей, мясо нагрузили на оставшихся в живых негров, падающих от слабости.
Так мы шли еще два дня, но вскоре носильщики погибли все. Арабам пришлось
тащить все на себе: теперь и они были вынуждены переносить голод, жажду и
изнуряющую жару.
По какой-то причине начальник арабов относился ко мне хорошо до
последней возможности, видимо, полагая, что из всех его сокровищ меня легче
всего сохранить: я была молода и полна сил и переносила тяготы наравне с
мужчинами. Кроме того, мы, англичане — хорошие ходоки, не то что арабы,
привыкшие передвигаться на лошадях.
Не могу сказать, как долго длился наш поход, но когда, наконец, нас
осталось совсем мало, мы добрались до дна глубокого ущелья. Подняться по
противоположному склону мы были уже не в состоянии, поэтому двинулись вдоль
ущелья, пока не дошли до места, показавшегося нам райским уголком. Мы искали
воду. К тому времени нас осталось всего двое — начальник отряда и я. Нет
нужды говорить вам, что это была за долина. Вы нашли ее в том же виде, что и
я. Нас схватили так быстро, что казалось, нас уже ждали. Позже я узнала, что
так оно и было.
Когда вы проходили через лес, вы, должно быть, заметили попугаев и
обезьян. И во дворце в росписи и в украшениях используются мотивы этих
зверей и птиц. Вам, конечно, известны говорящие попугаи, которые повторяют
то, чему их учат люди. Но местные попугаи — необыкновенные. Они говорят на
языке обитателей города, они слушают, о чем болтают обезьяны, летят в город
и рассказывают людям об услышанном. Я не могла в это поверить сперва, но,
прожив здесь шестьдесят лет, убедилась в этом.
Они доставили меня, как и вас, прямо во дворец. Арабского начальника
отправили в какое-то другое место. Я так и не узнала, что с ним произошло.
Королем тогда был Аго XXV. С тех пор я перевидала много королей, и все они
были ужасны.
— А что это за люди? — спросила Берта Кирчер.
— Они кретины, — ответила старая женщина. — Разве вы об этом не
догадались? Среди них имеются отличные ремесленники, крестьяне, солдаты. Они
поклоняются всем птицам, но попугай — их главное божество. Особенно один,
самый старый, содержащийся в особом помещении. Если Аго говорил правду, то
сейчас ему должно быть триста лет. Их религиозные обряды необыкновенно
отталкивающи, и, я думаю, повторение этих ритуалов на протяжении многих
поколений и привело народ к вырождению.
Но если верить легенде, их предки — небольшая горстка мужчин и женщин,
пришедших откуда-то с севера. Они нашли здесь только голую выжженную
пустыню. На протяжении многих десятков и сотен лет, поколение за поколением
они превращали пустыню в цветущий оазис. С помощью ирригационных сооружений
они подвели воду, насадили деревья, сделали землю плодородной.
— А не могли бы вы сказать, что будет со мной? — спросила Берта
Кирчер.
— Вероятно, с вами поступят так же, как в свое время поступили со
мной. Если, конечно, они сумеют уберечь вас от женщин.
— От женщин? — переспросила девушка.
— Вот именно, — подтвердила старая женщина. — Аго XXV сделал меня
королевой, но за все шестьдесят лет мне запрещали даже подходить к женщинам.
Они опаснее и яростнее мужчин.
После смерти Аго следующий король взял меня в жены, и так было все
время. Я самая старая королева сейчас. Очень немногие из женщин доживают до
старости. Часто их убивают, а вследствие их неустойчивой психики многие
кончают жизнь самоубийством. — Она вдруг повернулась и указала на
зарешеченные окна. — Видите эту комнату? С черным евнухом у входа. Где бы
вы ни увидели подобное, знайте — там заперта женщина из гарема, которых, за
редким исключением, никогда не выпускают на свободу. Их считают опасными.
Несколько минут обе женщины сидели в молчании.
— А разве нет пути к побегу? — спросила Берта Кирчер.
Старуха снова указала на зарешеченное окно.
— За дверью сторожит евнух. Но даже если вы пройдете мимо него, как
выйдете из дворца? А если выйдете из дворца, как пройдете по улицам города?
А если доберетесь до крепостной стены, как пересечете лес, населенный
львами-людоедами? Нет! Спасенья нет. Ведь даже если удастся миновать все эти
препятствия, все равно вас ждет гибель в страшной каменной пустыне.
За шестьдесят лет вы первые, кто обнаружил этот похороненный город. Из
тысяч обитателей никто не покинул его, кроме одного, легенда о котором
передается от отца к сыну.
Я думаю, что по описанию он должен быть испанцем, гигантский мужчина с
круглым щитом и в шлеме. Он пробил себе дорогу через страшный лес к
городским воротам, напал на тех, кто был послан пленить его, и перебил их
своим могучим мечом. Когда он поел фруктов и овощей в саду, напился воды из
родника, он повернул назад в лес ко входу в ущелье. Как гласит легенда,
король, боясь, что он может вернуться с другими, чтобы покорить их народ,
выслал вслед за ним группу воинов с приказом — найти и убить его. В течение
трех недель они не могли его обнаружить, так как пошли не тем путем, но,
наконец, набрели на кости, чисто обглоданные грифами, в том ущелье, через
которое прошли в долину и вы и я. Вот такая легенда.
— Это правда, — подтвердила девушка. — Этот скелет я видела
собственными глазами.
В этот момент дверь бесцеремонно распахнулась, и вошел негр, неся два
плоских сосуда с едой и питьем. Только теперь Берта Кирчер поняла, как она
голодна. Женщины подошли к столу. В сосудах из фаянса и золота находилось
мясо с овощами, свежие фрукты, молоко. Берта с удовольствием ела мясо и
могла поклясться, что не встречала кушанья вкуснее.
Старуха с улыбкой наблюдала, как Берта доедает свою порцию.
— Голод не тетка, — сказала она.
— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Берта.
— Позволю себе заметить, что еще пару недель назад вас, вероятно,
стошнило бы при мысли, что вы едите кошку.
— Кошку? — поперхнулась Берта.
— Ну да, — подтвердила старая женщина. — Вероятно, сначала поедание
львиного мяса было для них ритуальным действием, а потом они так к нему
привыкли, что теперь это их основная пища. А ведь лев — та же кошка.
— А я все думала, — мужественно улыбнулась Берта Кирчер, — что это
— баранина или телятина.
— Да, готовят они умело. Львов специально откармливают, а всевозможные
добавки и приправы могут придать их мясу вкус чего угодно.
Едва Берта Кирчер закончила трапезу, дверь снова отворилась, и вошел
солдат, облаченный в желтую тунику. Он что-то сказал женщине.
— Король, — перевела старуха, — приказал приготовить вас и привести
к нему. Вы можете разделить эту комнату со мной. Король знает, что я не
такая, как другие женщины из гарема. Он никогда не рискнул бы оставить вас с
кем-нибудь из них. У Херога XVI иногда бывают проблески сознания. Как и все
остальные, он считает, что только он один из всего общества нормален. Не
понимаю, как я сохранила разум за все эти годы.
— Что вы подразумеваете под словом "подготовили"? — спросила Берта
Кирчер. — Вы сказали, что король приказал подготовить меня и доставить к
нему.
— Вас выкупают и оденут в платье, подобное тому, что ношу я.
— Неужели нет пути к спасению? Неужели я даже не могу убить себя?
Женщина подала ей вилку, которой они ели мясо.
— Это единственный способ. Как видите, зубцы хоть и короткие, но
острые.
Девушка вздрогнула, но женщина положила ей руку на плечо.
— Он может только взглянуть на вас и отправить обратно. Однажды Аго
XXV послал за мной, попытался поговорить, понял, что мы не понимаем друг
друга и приказал обучить меня сперва их языку. Да так и забыл обо мне на
целый год. Были и другие подобные случаи.
Старуха отвела Берту Кирчер в соседнюю комнату, в полу которой
находился бассейн. Здесь девушка выкупалась, после чего старая королева
принесла ей одно из своих платьев и подогнала его по фигуре Берты.
— Ну вот, — сказала старая женщина, поправляя в последний раз одну из
складок, — вы действительно настоящая королева.
Девушка с ужасом взглянула на свои полуобнаженные груди.
— Они собираются отвести меня к мужчине в таком виде? — воскликнула
она. Старуха усмехнулась.
— Ничего, привыкнете. Я воспитывалась в доме пастора, где недопустимым
считалось приподнять платье на дюйм выше колена. По сравнению с тем, что вы,
несомненно, увидите, и тем, что вас сейчас пугает — пустяки.
Время тянулось мучительно медленно для обезумевшей девушки,
расхаживающей по комнате в ожидании последнего вызова, чтобы предстать перед
сумасшедшим королем. Наступила темнота, и мерцающие светильники уже давно
горели, когда явились двое посыльных. Вместе с Бертой пошла и старая Ханила,
чтобы хоть как-то поддержать девушку. Посыльные проводили обеих женщин в
небольшое помещение этажом ниже. Ханила объяснила, что это одна из приемных
короля. Несколько воинов сидели на скамьях с опущенными головами и
пребывали, видно, в подавленном состоянии. Когда вошли женщины, на них никто
не обратил внимание.
Женщины ожидали в приемной, как вдруг из соседнего помещения вошел
молодой человек, одетый в такую же, как и у всех форму, но на голове у него
красовался золотой обруч с пером попугая. Когда он вошел, все в комнате
встали.
— Это Метак, один из сыновей короля, — шепнула девушке Ханила.
Принц пересекал приемную, когда его взгляд случайно упал на Берту
Кирчер. Он остановился и стоял, глядя на нее, целую минуту, не говоря ни
слова. Девушка, смущенная его наглым взором и своим легкомысленным одеянием,
опустила глаза и отвернулась. Метак вдруг задрожал с головы до ног, а затем
без всякого предупреждения, громко вскрикнув, бросился вперед и схватил
девушку на руки.
Возник переполох. Двое посыльных, которым было приказано доставить
девушку королю, запрыгали, громко крича, вокруг принца, размахивая руками и
дико жестикулируя, как бы пытаясь заставить его отпустить девушку, но не
осмеливались дотронуться до него, так как он был членом королевской семьи.
Остальные солдаты, как бы заразившись сумасшествием принца, бросились
вперед, крича и размахивая мечами.
Девушка пыталась освободиться от ужасных объятий маньяка, но он держал
ее крепко одной рукой, а в другой сжимал меч. Первым пострадал один из
посыльных. Взмах меча, и бедняга рухнул на землю, разрубленный почти
пополам.
Тем временем Метак бросился к противоположной двери. При виде крови
двое их охранников, впав в приступ бешенства, отбросили мечи, опустились на
четвереньки и принялись грызть друг друга зубами и царапать ногтями. Кое-кто
из охранников решил напасть на принца, другие встали у них на пути, чтобы
защитить его. В углу комнаты сидел охранник и дико хохотал, наблюдая за
происходящим. Метак успел добраться до двери. Девушка заметила, как кто-то
из стражников бросился на труп убитого посыльного и вонзил в него свои зубы.
Во время этой кровавой оргии Ханила держалась поближе к девушке, но у самой
двери Метак заметил ее. К счастью, Метак промахнулся и лезвие меча вонзилось
в дверной проем. Ханила, умудренная шестидесятилетним пребыванием среди
безумцев и бывшая частым свидетелем подобных происшествий, не стала
испытывать судьбу и бросилась по коридору со скоростью, которую только могли
выдержать ее дрожащие ноги.
Метак, оказавшись за дверью, вложил меч в ножны, поднял девушку с пола,
куда она упала без чувств после всего увиденного и пережитого, и понес ее
вглубь дворца.
XX. ПОЯВЛЕНИЕ ТАРЗАНА
В тот вечер, еще до наступления темноты, в штаб полковника Кемпбелла
вошел вконец измученный летчик и отдал честь.
— Ну, Томпсон, — спросил командир, — чем можете похвастаться?
Остальные вернулись ни с чем, не обнаружили ни Олдуика, ни его самолета.
Думаю, нужно отказаться от дальнейших поисков, если, конечно, вы не
оказались удачливее других.
— Я оказался удачливее, — ответил пилот. — Я нашел самолет.
— Неужели? — воскликнул полковник. — Где же он? А следы самого
Олдуика вы обнаружили?
— Аэроплан находится в самом гиблом месте, какое только можно
представить: на дне глубокого ущелья. Самолет-то я заметил, но добраться до
него не смог. Вокруг него все время бродил настоящий дьявол в обличье льва.
Я сделал посадку возле края ущелья и собирался спуститься вниз, чтобы
взглянуть на самолет, но это чудовище и не собиралось уходить. Пришлось
вернуться.
— Полагаете, что лев напал на Олдуика?
— Сомневаюсь, — ответил Томпсон, — Рядом с самолетом не было заметно
никаких следов кровавой трапезы. Когда я понял, что ближе подойти
невозможно, я вновь взлетел и обследовал сверху ущелье и прилегающую к нему
территорию. В нескольких милях к югу я обнаружил долину, в центре которой,
— только, пожалуйста, не считайте меня сумасшедшим, сэр — увидел настоящий
город с улицами, площадями, большими зданиями и тому подобное.
Полковник Кемпбелл взглянул на летчика с сочувствием.
— Вы переволновались, Томпсон, — сказал он мягко. — Идите и
хорошенько выспитесь. Вы затратили много сил, и это сказалось на ваших
нервах.
— Простите, сэр, но я говорю правду. Я не мог ошибиться. Я пролетел
над этим местом несколько раз. А вдруг Олдуик добрался до города или был
захвачен в плен этими людьми.
— А в городе были люди? — спросил полковник.
— Да, я видел их на улицах.
— Как вы думаете, — сменил тон полковник, — конница сможет добраться
до долины?
— Вряд ли. Вся местность изрезана ущельями. Даже пехоте пришлось бы не
сладко. Кроме того, я нигде не заметил источников воды.
В этот момент к штабу Второго Родезийского полка подкатил автомобиль.
Из него вышел генерал. Полковник Кемпбелл поднялся и отдал честь старшему по
званию. Молодой лейтенант застыл по стойке смирно.
— Я проезжал мимо, — сказал генерал, — и решил заглянуть к вам.
Кстати, как продвигаются поиски лейтенанта Олдуика? Я вижу здесь Томпсона и
полагаю, У него есть новости.
— Так точно, — подтвердил Кемпбелл. — Он у нас везунчик. Томпсон
вернулся последним и обнаружил самолет лейтенанта.
После этого полковник подробно рассказал генералу все, что услышал от
Томпсона.
Офицеры присели к столу, и летчик указал на карте примерное
местоположение города.
— Да, местность труднопроходимая, — заметил генерал, — но мы сделаем
все возможное, чтобы отыскать этот город. Отправим небольшой отряд, он
быстрее доберется до цели, чем крупное соединение. Одну-две роты, полковник.
Выделите достаточное количество грузовиков для перевозки запасов воды и
продовольствия. Командиром назначьте опытного человека. Пусть он пробивается
с грузовиками как можно дальше на запад и разбивает лагерь. Одну роту
оставьте там, а другая пойдет дальше. Базу нужно организовать на расстоянии
дневного перехода до города, в этом случае солдаты не будут испытывать
недостатка в воде до подхода к долине, а там вода, несомненно, есть.
Разработайте несколько вариантов разведки и обеспечьте связь базы с ударным
отрядом. Когда вы сможете выступить?
— Сегодня вечером загрузим грузовики, — ответил Кемпбелл, — а завтра
на рассвете выступим.
— Хорошо, — сказал генерал, — держите меня в курсе.
Попрощавшись с офицерами, он ушел.
x x x
Когда Тарзан прыгнул на стену и ухватился за лозу, он понял, что лев
близко, и теперь его жизнь зависит от прочности растения. К своему великому
облегчению он почувствовал, что стволы были толщиной с человеческую руку, а
усики вросли в стену так глубоко, что могли выдержать и больший вес. Он
услышал позади себя рычание льва, упавшего на землю после безуспешной
попытки допрыгнуть до намеченной жертвы, и с ловкостью обезьяны вскарабкался
на стену.
Прямо под собой он увидел плоскую крышу здания, на которую, не
раздумывая, спрыгнул. Теперь Тарзан стоял спиной к стене, и не видел фигуры,
затаившейся в густой тени. Он не мог знать, что перелез через стену прямо
над сторожевым постом, расположенным в углублении, сделанном в стене. Как
только он коснулся крыши, на него сверху навалилось тяжелое тело, и сильные
руки обхватили его за пояс.
Тарзан оказался в невыгодном положении. Кем бы ни был неизвестный,
напавший на человека-обезьяну, он действовал вполне разумно, подталкивая
Тарзана к краю крыши. Тарзан понял, что стражник собирается сбросить его
вниз — наиболее удобный способ избавиться от непрошенного гостя. Однако
Тарзан не собирался потакать этому замыслу. Он отклонился далеко назад,
поддаваясь своему противнику, а затем резко наклонился вперед. Результат не
заставил себя ждать. Словно выброшенный катапультой, нападавший перелетел
через голову Тарзана и тяжело плюхнулся на крышу. Теперь противники стояли
лицом к лицу. Стражник оказался примерно одного роста с Тарзаном и был
вооружен острым как бритва мечом. Человек-обезьяна бросился в ноги
нападавшему и свалил его на крышу. Как только стражник коснулся спиной
крыши, Тарзан прыгнул ему на грудь; одной рукой он схватил врага за
запястье, другой сжал горло. До сих пор охранник сопротивлялся молча, но как
только почувствовал пальцы Тарзана на своей шее, он пронзительно вскрикнул,
но крик тут же прервался. Постепенно его сопротивление ослабевало, глаза
закатились, а из покрытого пеной рта вывалился распухший язык. Отпустив
поверженного противника, Тарзан поставил ногу на его труп и хотел было
издать победный клич, но передумал, ибо предстоящая работа требовала
предельной осторожности.
Подойдя к краю крыши, он заглянул вниз на извилистую улицу. На
перекрестках горели факелы, воткнутые в стены на уровне человеческого роста.
Большая часть улицы находилась в густой тени: факелы давали мало света. По
улице шли редкие прохожие.
Чтобы продолжить поиски девушки и молодого англичанина, Тарзану нужна
была свобода передвижения. Даже при тусклом свете факелов его необычный вид
мог привлечь внимание. Размышляя над возникшей проблемой, он огляделся
вокруг в поисках выхода из создавшегося положения. Его взгляд упал на труп,
лежащий у его ног, и Тарзан сразу понял, что надо делать. Через минуту
человек-обезьяна уже был одет в желтую тунику с вышитым попугаем и мягкие
сандалии. Вокруг пояса он завязал ремень, но под туникой спрятал свой нож.
Остальное оружие пришлось оставить. Особенно трудно было расставаться с
веревкой, которой он пользовался очень долго и которая наряду с ножом
являлась его основным оружием... Подумав немного, он решил обмотать веревку
вокруг тела под туникой, спрятав таким образом ее от посторонних взглядов.
Наконец, хорошо замаскированный, с копной густых черных волос, что,
безусловно, усиливало его сходство с местными жителями, Тарзан начал искать
возможность спуститься на землю. Можно было рискнуть и спрыгнуть вниз, но он
опасался этим обратить на себя внимание пешеходов. Крыши зданий находились
на разных уровнях, и он двинулся вперед, перепрыгивая с одной на другую.
Вскоре он обнаружил прямо перед собой несколько человек, расположившихся на
соседней крыше. Он заметил отверстия в каждой крыше, видимо, служившие
входом в помещение сверху. Он решил попробовать спуститься на улицу через
какой-нибудь люк. Подкравшись к ближайшему отверстию, Тарзан склонился над
темным провалом, прислушиваясь, не доносятся ли какие-нибудь звуки из нижних
помещений. Тарзан ничего не услышал и не почуял присутствия живых существ
поблизости. Без промедления человек-обезьяна скользнул вниз.
Кругом царил мрак, но постепенно глаза его привыкли к темноте, и при
тусклом свете факела, проникающего с улицы через маленькие окошки, Тарзан
оглядел помещение. Убедившись, что здесь никого нет, он отыскал лестницу,
ведущую в нижний этаж, — он нашел ее в темном коридоре за дверью, где
виднелся узкий пролет каменных ступеней, спускавшихся к выходу. Удача
благоприятствовала ему, и вскоре он оказался на улице, не столкнувшись ни с
кем из обитателей дома.
Тарзан не раздумывал, в каком направлении ему идти, так как фактически
проследил продвижение двух европейцев до самых городских ворот. Его умение
ориентироваться позволяло ему с большой точностью определять направление
движения.
Сейчас необходимо было обнаружить улицу, идущую параллельно северной
стене, вдоль которой он смог бы пройти к воротам, замеченным им из леса.
Понимая, что надежда на успех заключалась в смелости проведенной операции,
он направился к ближайшему факелу на перекрестке, не пытаясь скрываться в
тени галереи, вполне резонно полагая, что никакого особого внимания к себе
он не привлечет, так как ничем не отличался от других пешеходов. И
действительно, редкие прохожие шли мимо, не задерживая на нем взгляда.
Тарзан почти дошел до ближайшего перекрестка, когда заметил группу мужчин,
одетых, как и он, в желтые туники. Они шли прямо на него, и человек-обезьяна
понял, что через несколько минут встреча станет неизбежной как раз на
перекрестке двух улиц, освещенном факелом. Вначале он решил твердо идти
вперед и при случае вступить в схватку, но вовремя вспомнил о девушке,
возможно, беззащитной узнице, надеющейся только на его помощь. Это заставило
его изменить решение. Он уже вышел на освещенный участок, и приближающиеся
воины были в нескольких ярдах, когда Тарзан вдруг наклонился и притворился,
будто поправляет ремни своих сандалий. Он не был уверен, что завязал ремни
так, как это было принято. Солдаты вплотную подошли к склонившемуся Тарзану,
но, как и предыдущие прохожие, не обратили на него никакого внимания.
Выждав, пока они пройдут мимо, человек-обезьяна свернул направо в боковую
улицу.
Эта улица оказалась еще более извилистой, чем остальные, кроме того,
она была лучше освещена, поэтому Тарзану пришлось пробираться, держась тени
галерей. Наконец, улица немного выровнялась, и вдруг при свете ближайшего
факела Тарзан увидел силуэт льва, двигавшегося ему навстречу.
Какая-то женщина перешла дорогу прямо перед львом, не обращая на него
внимания, как впрочем и он на нее. Через мгновение маленький ребенок побежал
вслед за женщиной и так близко от хищника, что тот вынужден был сделать шаг
в сторону, чтобы избежать столкновения. Человек-обезьяна усмехнулся и быстро
перешел на другую сторону улицы, так как его тонкое обоняние подсказало, что
когда лев будет проходить мимо, легкий ветерок, отраженный от стен
противоположных зданий, будет дуть ото льва к нему. В противном случае
незнакомый запах мог дойти до чутких ноздрей зверя, а Тарзан был достаточно
мудр, чтобы понять, что если можно обмануть глаза и уши Нумы, обмануть его
обоняние невозможно, он сразу почует незнакомый запах, отличающийся от
запаха других обитателей города. Лев распознает в нем чужого, и,
следовательно, врага, а у Тарзана не было времени на схватку, пусть даже и с
домашним львом. Уловка удалась, и Нума прошел мимо, бросив лишь на него
косой взгляд.
Тарзан прошел еще немного и почти достиг того места, где, как он
предполагал, начиналась улица, ведущая от городских ворот, но вдруг на
перекрестке его ноздри уловили запах девушки. Из мешанины других запахов
человек-обезьяна выхватил знакомый запах Берты Кирчер, а чуть позже и
лейтенанта Олдуика. Тарзан пошел по следу, постоянно проверяя, не сбился ли
он с пути. Поэтому на каждом перекрестке он проявлял повышенное внимание к
ремням своих сандалий, наклоняясь и приближая свои ноздри как можно ближе к
земле.
Продвигаясь по улице, по которой чуть раньше провели обоих европейцев,
он, как и они, замечал изменения в архитектуре. Освещение становилось все
лучше и лучше, количество факелов увеличивалось, теперь они находились не
только на перекрестках, но тянулись вдоль улицы. Людей стало намного больше.
Магазины были открыты и освещены, так как дневная жара уступила место
приятной ночной прохладе. Увеличилось и количество львов, свободно бродящих
по городу.
Только сейчас Тарзан обратил внимание на странное поведение жителей.
Сначала его чуть не сбил с ног человек, бегущий что есть мочи и орущий во
все горло, затем он едва не споткнулся о женщину, ползущую на четвереньках в
тени одной из аркад. Сперва человек-обезьяна подумал, что она что-то ищет в
пыли, но, приблизившись, убедился, что она ничего не потеряла, а просто
решила передвигаться таким вот способом. В другом квартале он увидел, как на
крыше соседнего здания дерутся двое. Один извернулся и толкнул своего
противника, тот рухнул вниз и остался неподвижно лежать на пыльной дороге.
Из груди победителя раздался дикий крик торжества, разнесшийся эхом по
городу, потом он ни с того ни с сего бросился с крыши вниз головой. Из
густой тени дверного проема вышел лев и направился к двум изуродованным
трупам, лежащим рядом. Тарзан подумал, что запах крови возбудит хищника, но
зверь лишь обнюхал трупы и еще дымившуюся кровь, а затем улегся между
мертвецами.
Тарзан прошел мимо льва и только миновал зверя, как его внимание
привлекла фигура человека, старательно спускавшегося с крыши здания.
Тарзаном овладело любопытство.
XXI. В АЛЬКОВЕ
Как только лейтенант Олдуик осознал, что остался один на один со
львами, не имея никакой возможности защищаться при его ослабленном
состоянии, его охватил панический страх. К горлу подступила тошнота, перед
глазами поплыло, и израненное тело осело на землю. Прильнув к решетке, он не
осмеливался повернуть головы.
Как долго продолжался обморок, лейтенант не знал, а когда очнулся,
обнаружил, что лежит в прохладной постели на белоснежном белье в светлой
комнате. В открытое окно залетал теплый летний ветерок из фруктового сада,
где под тяжестью плодов гнулись ветки, а среди цветов со щенком играл
маленький ребенок.
"Боже, неужели кошмар закончился?" — подумал Олдуик.
Затем он почувствовал щекой прохладное прикосновение чьей-то руки, и
тяжелые воспоминания вмиг улетучились, наступило состояние полного покоя.
Затем рука стала как будто жестче, горячей и влажной. Лейтенант открыл глаза
и уперся взглядом в морду огромного льва.
Лейтенант Олдуик был не только английским джентльменом и офицером, но и
отчаянным храбрецом. Однако когда он понял, что все это ему привиделось, а
на самом деле он продолжает лежать подле решетки, а стоящий над ним лев
лижет ему лицо, глаза его наполнились слезами безысходного отчаяния.
Некоторое время он притворялся мертвым, пока лев обнюхивал его тело, а
затем решил, что лучше умереть, чем сойти с ума от напряжения. Тогда он
поднялся, держась за решетку. Лев зарычал и, потеряв вдруг к нему всякий
интерес, отошел. Остальные львы лежали в тени деревьев, кроме двух или трех,
ходивших взад-вперед по двору. Этих-то лейтенант опасался больше других, но
львы проходили мимо, видимо, привычные к присутствию человека.
Увидев, что ветви одного дерева свисают над распахнутым окном,
лейтенант приободрился. Появился шанс на спасение. Но для этого предстояло
миновать дремлющих львов.
С полчаса англичанин колебался, затем, тихо выругавшись, расправил
решительно плечи и осторожно двинулся вперед. Ему наперерез бросился лев,
обнюхал, зарычал, однако лейтенант не сбавил шаг.
Сунув руку под рубашку, Гарольд Олдуик вытащил пистолет. Поведение льва
круто изменилось — хищник отвернулся и, рыча, удалился. До дерева
оставалось всего несколько шагов, но путь к спасению преграждал спящий лев.
Переход по двору настолько измотал лейтенанта, что он стал сомневаться,
сможет ли вообще взобраться по стволу. Оставалась последняя возможность --
залезть на нижнюю ветку, а оттуда перебраться к стволу. Но чтобы дотянуться
до ветки, ему предстояло перешагнуть через льва. Затаив дыхание, он поставил
между раскинутыми лапами зверя сначала одну ногу, затем другую. Лев не
шелохнулся.
Собрав остатки сил, лейтенант сделал почти невозможное — высоко
подпрыгнув, оказался на нижней ветке и взобрался наверх. От движения в
ветвях хищник проснулся, взглянул вверх и тут же снова погрузился в глубокий
сон. Гарольд Олдуик едва не огорчился из-за проявленной львами пассивности
— он-то знал, что идет на смертельный риск, а оказалось, что зря нервничал.
Вровень с ним находилось открытое окно, ведущее в пустую комнату,
насколько он мог судить со своего наблюдательного пункта, и он двинулся
вперед по толстой, прочной ветке. Особой ловкости не потребовалось, и спустя
минуту, перевалившись через подоконник, лейтенант оказался в комнате. Он
очутился в просторном помещении, выстланном коврами грубой ручной работы.
Обстановка напоминала ту, что он видел в комнате, где его разлучили с Бертой
Кирчер. В углу, судя по всему, располагался альков, прикрытый тяжелыми
занавесями. Рядом с альковом виднелась дверь — единственный выход из
комнаты.
Сумерки сгущались. Решив выбираться из здания и города под покровом
ночной темноты, лейтенант принялся осматривать комнату и первым делом
направился к двери. Неожиданно альковные занавеси раздвинулись, и в комнату
вступила женщина.
Она была молода и хорошо сложена, одежда, вернее, ее отсутствие лишь
подчеркивали грациозность ее фигуры. Однако лицо девушки было лицом
слабоумной. При виде незнакомки Олдуик замер, поминутно ожидая, что она
закричит, призывая о помощи. Но девушка, улыбаясь, подошла к нему и своими
тонкими красивыми пальцами коснулась рукава его изодранного френча. Она
заговорила мягким приятным голосом, резко контрастировавшим с выражением ее
лица. Голос и изящная фигура гармонировали друг с другом, тогда как лицо,
казалось, принадлежит иному существу. Лейтенант ни слова не понял из того,
что она ему сказала, но, тем не менее, тоже заговорил с ней, по-английски,
тоном, каким он разговаривал бы с настоящей леди. Очевидно, это
подействовало на нее, и прежде чем Олдуик успел что-либо сообразить, дикарка
обвила его шею руками и принялась жадно целовать. Лейтенант попытался
освободиться от жарких объятий, но девушка только крепче прижималась к нему
всем телом. Неожиданно Олдуик вспомнил, что к умственно неполноценным нужно
относиться с известной долей снисходительности и потакать им в их желаниях,
кроме того, подобное знакомство можно было использовать для побега. Вот
почему он закрыл глаза и ответил на ее поцелуи.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина. При первом
же звуке лейтенант открыл глаза и попробовал сбросить руки девушки со своей
шеи, но сразу понял, что вошедший застал их в довольно недвусмысленной позе.
Девушка стояла спиной к двери и сначала не поняла, что случилось.
Повернувшись и увидев искаженное от ярости лицо мужчины, она дико вскрикнула
и бросилась к алькову. Англичанин, смущенный и залитый краской стыда,
остался стоять неподвижно. Всмотревшись в лицо мужчины, он сразу понял, что
этому безумцу невозможно ничего объяснить. В нем лейтенант без труда узнал
чиновника, принимавшего их в комнате внизу. Несколько секунд тот стоял
неподвижно, точно парализованный приступом бешенства, только его лицо, лицо
маньяка и кретина, непроизвольно дергалось в страшном тике. Затем он
выхватил саблю и с яростным воплем бросился на англичанина. Лейтенант вырвал
из кармана пистолет и выстрелил. Без единого стона нападавший рухнул к ногам
Олдуика лицом вниз. Пуля попала прямо в сердце.
Англичанин подошел к двери, держа оружие наготове. Он опасался, что
звук выстрела привлечет внимание, но за дверью было тихо. За спиной
лейтенанта зашелестели портьеры, и, обернувшись, он увидел девушку,
выглядывающую из алькова. Глаза ее были широко открыты, нижняя челюсть
отвисла, а весь ее вид выражал удивление, смешанное со страхом.
Взгляд дикарки был прикован к трупу, распростертому на полу. Вдруг она
выскользнула из-за занавеса и приблизилась. Двигалась она настороженно,
готовая убежать в любую минуту. Девушка задала какой-то вопрос лейтенанту,
но тот, естественно, ничего не понял. Подойдя к мертвецу вплотную, она
присела рядом и коснулась его плеча.
Вдруг она с силой встряхнула труп и перевернула его на спину. Один
взгляд на страшные черты, застывшие в смертельном оскале, убедил ее в том,
что жизнь покинула это бренное тело. С ее губ слетел взрыв истерического
смеха, и она принялась маленькими злыми кулачками молотить по лицу и груди
мертвеца. Зрелище было настолько отвратительно, что лейтенант Олдуик
невольно отвернулся. Он объяснял ее действия неистовой безумной радостью по
поводу смерти ненавистного человека.
Неожиданно девушка вскочила, бросилась к двери и закрыла ее на щеколду,
затем вернулась и принялась что-то быстро говорить лейтенанту, время от
времени указывая на тело убитого. Видя, что ее не понимают, она вышла из
себя и в приступе безумства бросилась вперед, желая ударить лейтенанта.
Олдуик отступил на несколько шагов и поднял пистолет. Хотя девушка и была
безумной, но все же не настолько, чтобы не понять связи между громким
выстрелом и маленьким предметом, который он держал в руке. Истерика
прекратилась так же внезапно, как и началась. Снова блуждающий взгляд и
улыбка слабоумной появились на ее лице, голос утратил резкость и вновь
зазвучал мягко и дружелюбно. Теперь она попыталась жестами объяснить, что ей
надо. Она подошла к занавесям и раздвинула их, открыв альков. Это было,
пожалуй, больше, чем альков. Довольно большая комната со множеством ковров и
драпировок, с мягкими подушками на кушетках. Указав на труп, девушка подошла
к одной из кушеток и приподняла край ковра, покрывавшего ее.
Лейтенанту стало ясно, что она хочет спрятать труп под кушеткой. Вдвоем
они подняли мертвеца и подтащили его к кушетке, затем с большим трудом
затолкали тело под диван. И вновь Олдуик поразился дьявольской жестокости
дикарки. В середине комнаты лежал ковер, пропитанный кровью. Она быстро
свернула его и набросила на одну из кушеток так, чтобы пятна не было видно,
затем бросила на пол другой ковер и расставила вещи так, словно в комнате
ничего не произошло.
Закончив уборку, она опустила край ковра, спрятавший под кушеткой
страшную улику, и уселась на нее, увлекая англичанина в свои объятия. Остро
сознавая весь ужас своего положения, ибо требования женщины были предельно
ясны, лейтенант Олдуик прекрасно понимал, какую цену придется ему заплатить
за свою жизнь, а может быть и свободу. Два противоположных чувства боролись
в его душе, и когда он был уже готов сдаться, раздался сильный стук в дверь.
Спрыгнув с кушетки, девушка схватила молодого человека за руку и потащила к
стене у изголовья кушетки. Там она откинула одну из портьер, за которой
обнаружилась небольшая ниша, и втолкнула туда лейтенанта, задернув за ним
портьеру.
Олдуик слышал, как девушка открыла дверь и раздался мужской голос.
Интонация разговора казалась вполне разумной, как если бы он слушал обычный
разговор нормальных людей на незнакомом языке. Однако, после всего
пережитого он был настороже и постоянно ожидал какого-нибудь подвоха. По
доносившимся звукам лейтенант смог определить, что эти двое вошли в альков.
Побуждаемый желанием узнать, что за человек явился и не придется ли и с ним
вступить в схватку, англичанин слегка отодвинул портьеру и увидел мужчину и
девушку, сидящих на кушетке, обнявшись. На губах у девушки блуждала уже
знакомая ему бессмысленная улыбка, и она с таким же темпераментом целовала
пришедшего. Вдруг женщина, освободившись от объятий своего любовника,
наморщила лоб, как будто пытаясь что-то вспомнить, затем украдкой бросила
взгляд на портьеру, за которой прятался Олдуик, и принялась что-то шептать
мужчине на ухо, изредка кивая в сторону ниши и делая жест рукой и
указательным пальцем, видимо, пытаясь описать пистолет.
Лейтенанту стало все ясно; не теряя времени, он повернулся спиной к
портьере и принялся исследовать нишу, в которой скрывался. Осторожно и
бесшумно мужчина встал и вынул из ножен свою кривую саблю. На цыпочках он
подкрался к портьере, а девушка шла рядом. Они не разговаривали, и в комнате
царила мертвая тишина. Около портьеры дикарка остановилась и указала пальцем
место примерно на уровне человеческой груди. Мужчина поднял лезвие
горизонтально, ринулся вперед и всей тяжестью своего тела и силой руки
вонзил острый клинок в портьеру по самую рукоятку.
x x x
Берта Кирчер, убедившись, что ее усилия вырваться на свободу тщетны, и
понимая, что нужно беречь силы на случай, если появится возможность для
побега, перестала вырываться из объятий принца Метака, уносившего ее по
тускло освещенным коридорам дворца. Принц бежал по анфиладам комнат, унося
свою добычу. Девушка поняла, что хотя похититель и является сыном короля,
его могли схватить и наказать за самоуправство, иначе он не проявлял бы
такое откровенное беспокойство, убегая столь поспешно.
Кроме того, он постоянно озирался испуганным взглядом и с подозрением
заглядывал за каждый угол, мимо которых они бежали. Она понимала, что
наказание для принца, в случае его поимки, будет безжалостным и скорым.
Вскоре ей стало казаться, что они пробегают по несколько раз по одним и
тем же коридорам. Она не подозревала, что принц настолько растерян и
напуган, что бежит без цели и смысла, надеясь на случайное убежище. Не
мудрено, что безумный принц не мог ориентироваться в запутанных лабиринтах
дворца, спроектированного кретинами для короля-кретина. Коридор петлял
вправо и влево, постепенно поднимаясь вверх, но на каком этаже они
находятся, определить было невозможно. Неожиданно перед ними возникла
спиральная лестница, и Метак бросился по ней вниз со своей ношей. Лестница
упиралась в закрытую дверь, и принц не раздумывая толкнул ее и влетел в
помещение, ярко освещенное и заполненное людьми. В конце зала на огромном
троне восседал король. Рядом удивленная Берта Кирчер заметила еще один трон,
а на нем сидела громадная львица. Девушка вспомнила слова Ханилы, на которые
она тогда не обратила внимания: "Но у него были и другие королевы, и не все
они были женщинами".
При виде Метака и девушки король встал с трона и прошел через зал. Все
королевское величие у него исчезло при неудержимой вспышке гнева. На ходу он
пронзительным голосом отдавал приказы и команды. Как только Метак сообразил,
в какое осиное гнездо он ненароком попал, он круто развернулся и бросился
прочь, но тотчас же в погоню за ним бросились десятки людей. Он метался по
коридорам, пока наконец не ворвался в подземное помещение, освещенное
множеством факелов.
В центре находился бассейн значительных размеров. Преследователи
вбежали в помещение в тот самый миг, когда Метак с девушкой в руках прыгнул
в воду и исчез из виду. Воины в возбуждении ходили вокруг бассейна, но никто
из двоих не показался над поверхностью.
x x x
Когда лейтенант Олдуик повернулся, чтобы обследовать нишу, где он
прятался, его рука, ощупывая заднюю стенку, наткнулась на дверь, запертую на
щеколду. Осторожно и тихо он откинул засов и легонько толкнул дверь. Та
бесшумно открылась в абсолютную темноту. Осторожно передвигаясь, ощупы...
