Роберт Хайнлайн. Шестая колонна
страница №7
...говорить - приказ огласили только сегодня. Но можносебе представить, что это для них означает, командир. Для этого нужно
пожить среди них, как я. Для паназиата потеря лица - это все. Они так
заботятся о внешних приличиях, что американцу этого никогда не понять.
А сказать человеку, который потерял лицо. что ему запрещено свести
баланс и предстать перед предками очистившимся, - это хуже, чем убить
его. Можете быть уверены, что Наследный Принц тоже напуган, иначе он
никогда не решился бы на такую меру. Наверное, за последнее время он
потерял невероятное количество своих офицеров, раз такое вообще пришло
ему в голову.
- Это радует. Я надеюсь, что за эту ночь мы сможем подорвать их
боевой дух еще сильнее. Значит, вы считаете, что они готовы отступить?
- Ничего такого я не говорил, майор. И не хотел бы, чтобы вы так
подумали. Эти проклятые желтые обезьяны, - продолжал он вполне
серьезно, забыв, что сам с виду в точности похож на азиата, - в таком
состоянии еще раза в четыре опаснее, чем когда они ходят задрав нос.
Они способны из-за любой мелочи потерять голову и начать убивать
направо и налево - женщин, детей, всех без разбора!
- Хм-м. Вы что-нибудь можете предложить?
- Могу, командир. Нанесите по ним удар всеми силами и как можно
скорее, пока они не принялись истреблять всех вокруг. Они уже дрогнули
- добейте их! До того, как они вспомнят, что есть мирное население.
Иначе начнется такое кровопролитие, что по сравнению с ним вторжение
будет выглядеть, как пикник на лужайке! Это, кстати, одна из причин,
почему я явился в храм. Не хочу, чтобы мне приказали убивать своих.
Сообщение Даунера заставило Ардмора задуматься. Он понимал, что
Даунер, вероятно, правильно судит о том, как работает голова у
азиатов. Та опасность, о которой говорил Даунер, - опасность
карательных мер против гражданского населения, - существовала с самого
начала. Поэтому им и пришлось основать культ Бога Мотаа: нельзя было
идти на прямые боевые действия, потому что это грозило систематическим
истреблением мирных жителей. Если верить Даунеру, паника, посеянная в
рядах завоевателей, теперь угрожала толкнуть их именно на такие
жестокие действия.
Может быть, отменить вариант 4 и ударить сегодня же?
Нет, это просто нереально. Священникам нужно дать хотя бы несколько
часов на то, чтобы организовать из прихожан партизанские отряды.
Значит, остается действовать по плану, стараясь как можно больше
ослабить завоевателей. Как только дело пойдет, паназиатам будет не до
мирного населения.
Маленькая воздушная машина-разведчик снизилась и мягко, бесшумно
приземлилась на крыше храма в городе, который сделал своей столицей
Наследный Принц. Когда Ардмор подошел к ней, широкий люк открылся, из
машины вылез Уилки и отдал честь.
- Привет, командир!
- Здравствуйте, Боб. Как раз вовремя, я вижу, - ровно полночь. Как
вы думаете, вас не заметили?
- Вряд ли. Во всяком случае, радаром не засекли ни разу. Мы летели
высоко и быстро - замечательная штука эта управляемая гравитация.
Они поднялись в машину. Шир кивнул командиру и сказал через плечо:
"Добрый вечер, сэр", не снимая рук со штурвала. Как только они
пристегнулись, машина взмыла вертикально вверх.
- Какие будут приказания, сэр?
- На крышу дворца - и будьте осторожны.
Не зажигая огней, с огромной скоростью, не пользуясь никакими
двигателями, которые мог бы засечь противник, маленькая машина
понеслась к цели. Когда они приземлились снова, Уилки хотел открыть
люк, но Ардмор остановил его:
- Сначала осмотритесь как следует.
Воздушный крейсер паназиатов, патрулировавший над резиденцией
вице-императора, изменил курс и включил прожектор. Его луч,
направляемый радаром, упал на маленькую машину.
- Вы достанете до него на таком расстоянии? - почему-то шепотом
спросил Ардмор.
- Проще простого, командир.
Уилки поймал цель в скрещение линий и нажал на спуск. Казалось,
ничего не произошло, но луч прожектора передвинулся куда-то в сторону.
- Вы уверены, что попали? - с сомнением спросил Ардмор.
- Безусловно. Теперь он будет лететь на автопилоте, пока не
кончится горючее. Но в живых там никого не осталось.
- Хорошо. Шир, смените Уилки у излучателя. Не открывайте огонь,
пока вас не обнаружат. Если мы не вернемся через тридцать минут,
возвращайтесь в Цитадель. Пошли, Уилки, порезвимся немного.
Шир молча выслушал приказ, но по тому, как заходили желваки у него
на скулах, было видно, что он остался им недоволен. Ардмор и Уилки,
оба в полном священническом облачении, осмотрели крышу в поисках хода
вниз. Излучатель в посохе Ардмора непрерывно работал в диапазоне,
действовавшем на людей монгольской расы, однако уровень был установлен
такой, чтобы излучение не убивало, а только оглушало. Перед тем как
они приземлились, гораздо более мощный излучатель, установленный на
воздушной машине, подверг облучению в том же диапазоне весь дворец, и
все находившиеся там азиаты должны были лежать без сознания, - но
Ардмор не хотел рисковать.
Крышу резать не пришлось - вход удалось найти. Ардмор и Уилки
осторожно спустились по крутой железной лестнице, предназначенной для
рабочих-ремонтников. Оказавшись внутри здания, Ардмор не сразу
сориентировался и подумал, не разыскать ли какого-нибудь азиата, чтобы
привести его в чувство и силон заставить показать дорогу. Однако им
повезло: они были как раз на нужном этаже и вскоре увидели вход в
помещение, которое занимал Принц. - об этом можно было догадаться по
численности лежавших здесь без сознания охранников. Дверь была не
заперта: покой Принца всегда оберегали не замки, а вооруженные
часовые, и иметь дело с ключом ему в жизни не приходилось.
Принц неподвижно лежал в своей постели, рядом валялась выпавшая у
него из рук книга. По углам просторной комнаты были распростерты тела
четверых слуг. Уилки с интересом разглядывал Принца.
- Вот где он, значит, устроился. Что дальше, майор?
- Встаньте по ту сторону кровати, я буду стоять здесь. Нельзя
давать ему сосредоточиться на ком-то одном. И встаньте ближе, чтобы
ему пришлось смотреть на вас снизу вверх. Главное скажу я, но вы время
от времени тоже вставляйте несколько слов, чтобы сбить его с толку.
- А что говорить?
- Что-нибудь благочестивое. Чтобы звучало внушительно, но ничего не
означало. Сможете?
- Пожалуй. Мальчишкой я продавал газеты на улице.
- Вот-вот. Он крепкий орешек, голыми руками его не возьмешь. Я
попробую сыграть на двух врожденных чувствах, которые есть у каждого
человека, - на страхе удушья и боязни высоты. Я мог бы сделать все сам
с помощью посоха, но будет проще, если этим займетесь вы.
- А что нужно делать?
Ардмор объяснил и добавил:
- Ну ладно, за дело. Встаньте на свое место.
Он нажал кнопку, и посох засветился всеми четырьмя цветами. Уилки
сделал то же. Ардмор подошел к выключателю и погасил свет в комнате.
Наследный Принц Паназии, внук Небесного Императора и наместник
Западного Царства Империи, очнулся и увидел, что над ним в полумраке
стоят две внушительных фигуры. Та, что повыше, была в мантии, которая
излучала мерцающий молочно-белый свет, и в светящемся точно так же
тюрбане, а над ее головой белым пламенем сиял нимб. Яркие лучи
рубинового, золотого, изумрудного и сапфирового света изливались из
набалдашника, который венчал ее посох. Вторая фигура была похожа на
первую, только облачение ее светилось багрово-красным светом, как
раскаленное железо в горне. На лица обоих падали отблески разноцветных
лучей.
Фигура в белом повелительным жестом простерла руку и произнесла:
- Вот мы и встретились снова, несчастный Принц!
Принц многое повидал в жизни, и страх был ему неведом. Он попытался
сесть, но какая-то невидимая сила толкнула его в грудь и удержала на
месте. Он хотел что-то сказать, но почувствовал приступ удушья.
- Молчи, недостойный! Моими устами говорит Бог Мотаа. Молчи и
внимай!
Уилки понял, что пора отвлечь внимание азиата.
- Безмерна мощь Бога Мотаа! - произнес он.
- Твои руки обагрены кровью невинных, - продолжал Ардмор. - Пора
положить этому конец.
- Безмерна справедливость Бога Мотаа!
- Ты угнетал его детей. Ты покинул страну своих предков и вторгся в
чужую землю, неся с собой огонь и меч. Ты должен вернуться обратно!
- Безмерно терпение Бога Мотаа!
- Но ты злоупотребил его терпением. Ты разгневал его. Я
предостерегаю тебя: берегись!
- Безмерно милосердие Бога Мотаа!
- Вернись туда, откуда ты пришел. Вернись немедля и уведи с собой
всех, кто пришел с тобой! - Ардмор протянул руку вперед и медленно
сжал ее в кулак. - А если пренебрежешь этим предостережением, дух
покинет твое тело.
Что-то сдавило грудь Принца с такой силой, что он мог вздохнуть и
только хрипел, выпучив глаза.
- Если ты не послушаешь Бога Мотаа, тебя ждет падение с высоты
своего трона.
Тело Принца как будто лишилось веса и поднялось в воздух до самою
потолка, а потом так же внезапно обрушилось на постель.
- Так говорит Бог Мотаа!
- И да слышит его слова всякий, кто способен слышать! - подхватил
Уилки, воображение которого уже грозило иссякнуть.
Ардмор понял, что пора кончать. Его взгляд упал на шахматный столик
Принца, которого он до сих пор не заметил. Столик стоял у самого
изголовья кровати - очевидно, для того, чтобы Принц мог развлекаться
игрой, когда ему не спится. Судя по всему, Принц придавал шахматам
немалое значение, и Ардмору пришла в голову еще одна мысль.
- Бог Мотаа сказал все. А теперь послушай, что скажет тебе старый
человек. Люди - не шахматные фигурки!
Словно какая-то невидимая рука смела резные фигуры с доски. Глаза у
Принца вспыхнули гневом - его дух не могли укротить никакие угрозы.
- А теперь Властитель Шаам велит тебе спать.
Зеленый луч на мгновение стал ослепительно ярким, и тело Принца
обмякло.
- Ффу! - выдохнул Ардмор. - Я рад, что это кончилось. Спасибо за
помощь, Уилки, - актер из меня никудышный.
Он задрал край мантии и вытащил из кармана брюк пачку сигарет.
- Закурите-ка, - предложил он. - Теперь нас ждет грязная работа.
- Спасибо. - сказал Уилки, беря сигарету. - Послушайте, командир,
мы действительно должны перебить всех, кто тут есть? Не по душе мне
это.
- Не поддавайтесь малодушию, - строго возразил Ардмор. - Идет
война, это вам не шутка. Гуманных войн не бывает. Мы во вражеской
крепости, которую нужно обезвредить, иначе ничего не выйдет. С воздуха
это сделать нельзя, ведь по нашему плану Принц должен остаться в
живых.
- А что если просто оставить их лежать без сознания?
- Слишком много вы рассуждаете. Для дезорганизации противника
нужно, чтобы Принц был жив и продолжал командовать, но лишился всех
своих помощников. Это создаст еще большую путаницу, чем если мы просто
убьем его, и командование перейдет к следующему по рангу. Вы это
прекрасно знаете. За работу!
Включив на полную мощность смертоносное излучение своих посохов,
они направили его по очереди на все стены, потолок и пол комнаты.
Камень, металл, кирпич, дерево - ничто не могло защитить азиатов от
гибельных лучей, распространявшихся на десятки метров. Уилки, стиснув
зубы, старательно делал свое дело.
Пять минут спустя они уже рассекали стратосферу, направляясь домой,
в Цитадель.
В ту же ночь из Цитадели вылетели еще одиннадцать воздушных машин.
В Цинциннати, Чикаго, Далласе, в других крупных городах, от побережья
до побережья, они выныривали из тьмы, подавляли сопротивление там, где
его встречали, и высаживали по горсточке молчаливых и решительных
людей. Эти люди врывались в дома, минуя лежавших без сознания часовых,
и вытаскивали из постелей высших чиновников Империи - губернаторов
провинций, командующих войсками, всех, кто олицетворял власть
завоевателей. Бесчувственное тело каждого из них доставляли на крышу
местного драма Мотаа, где его принимал и уносил внутрь бородатый
священник в мантии. А машина уже неслась в следующий город, где все
повторялось сначала. Это продолжалось до самого утра.
Глава 11
Как только Ардмор вернулся в Цитадель, в него вцепился Кэлхун.
- Майор Ардмор, - заявил он, откашлявшись, - я ждал вас, чтобы
поговорить об очень важном деле.
"Умеет же он выбрать время для разговоров", - подумал Ардмор.
- Да?
- Я полагаю, вы рассчитываете, что приближаются решающие события?
- Да, дело идет к концу.
- Насколько я могу понять, все должно решиться в самое ближайшее
время. Я, правда, почти ничего не смог узнать от вашего Томаса: он
отказывается держать меня в курсе дела. Мне не совсем ясно, на каком
основании он считает себя уполномоченным говорить от вашего имени,
когда вы отсутствуете. Но речь сейчас не об этом, - продолжал Кэлхун,
с великодушным видом взмахнув рукой. - Я хотел сказать вот что.
Позаботились ли вы о том, как организовать управление страной после
того, как мы выгоним азиатских завоевателей?
"Куда он клонит?" - подумал Ардмор.
- Да нет, зачем? Конечно, должен быть какой-то переходный период,
когда страной будут управлять военные, пока мы не разыщем всех членов
правительства, кто остался в живых, и не организуем всеобщие выборы.
Думаю, это будет несложно: ведь мы будем действовать через местных
священников.
Кэлхун высоко поднял брови.
- И вы, мой милый, в самом деле хотите сказать, что всерьез
намерены вернуться к этим давно устаревшим формам - выборам и всему
прочему?
Ардмор ответил ему непонимающим взглядом.
- А что вы предлагаете?
- Но это же очевидно. Нам представляется уникальная возможность
разом покончить со всеми прежними глупостями и ввести подлинно научный
образ правления - власть человека, который будет избран за его ум и
научную подготовку, а не за умение заигрывать с безграмотной толпой.
- Вы говорите о диктатуре? А где же мне найти такого человека? -
спросил Ардмор с напускной мягкостью, не предвещавшей ничего хорошего.
Кэлхун не ответил, но весь его самодовольный вид говорил о том,
что, по его мнению, долго искать нужного человека не придется.
Ардмор притворился, что не заметил проявленной Кэлхуном готовности
служить нации.
- Но дело не в этом, - заявил он, больше не скрывая возмущения. -
Полковник Кэлхун, мне очень жаль, что приходится напоминать вам о
вашем долге, но имейте в виду - мы с вами люди военные. А военные не
должны совать нос в политику. Свой офицерский чин мы получили на
основании Конституции, и наш единственный долг - служить этой
Конституции. Если народ Соединенных Штатов пожелает изменить форму
правления, он нам об этом сообщит! А пока - у меня есть свои
обязанности, у вас свои, вот и выполняйте их.
Кэлхун, казалось, собирался разразиться речью, но Ардмор оборвал
его:
- Это все. Выполняйте приказ, сэр!
Кэлхун круто повернулся и пошел прочь. Ардмор вызвал своего
начальника разведки.
- Томас, - сказал он, - я поручаю вам самым тщательным образом, но
осторожно следить за всеми действиями полковника Кэлхуна.
- Будет сделано, сэр.
- Все воздушные машины вернулись, сэр.
- Хорошо. Сколько всего доставлено?
- Минутку, сэр. На каждую машину пришлось примерно по шесть
вылетов, значит, если считать и этот последний... м-м-м... девять и
два - одиннадцать... всего семьдесят один пленный за шестьдесят восемь
вылетов.
- Потери есть?
- Только у азиатов, всего...
- Черт возьми, это меня не интересует! У нас!
- У нас потерь нет, майор. Один из наших сломал руку - свалился с
лестницы в темноте.
- Ну, это не так страшно. Скоро начнут поступать сообщения с мест о
демонстрациях - во всяком случае, с восточного побережья. Сразу дайте
мне знать.
- Будет сделано.
- И пришлите ко мне, пожалуйста, ординарца, я скажу ему, чтобы
принес таблеток кофеина. Сами тоже примите - день будет нелегкий.
- Хорошая мысль, майор.
И адъютант вышел.
В шестидесяти восьми городах по всей стране полным ходом шла
подготовка к демонстрациям, которые составляли второй этап плана
дезорганизации по варианту 4.
Священник храма в Оклахома-Сити поручил важную часть работы двум
своим местным помощникам - водителю такси Патрику Минковски и оптовому
торговцу Джеку В. Смиту. Они были заняты тем, что прилаживали железные
кандалы на ноги Голоса Кулака - наместника Паназиатской Империи в
Оклахома-Сити. Обнаженное безжизненное тело паназиата было
распростерто на длинном рабочем столе в мастерской, расположенной под
храмом.
- Готово, - объявил Минковски. - Без нагрева лучше не заклепать. Но
ему и так будет нелегко от этой штуки избавиться. Где там трафарет?
- Вон он, сзади тебя. Капитан Айзекс говорил, что надо потом
заварить шов его посохом, только мне кажется, что не стоит возиться. А
как-то странно называть священника капитаном Айзексом, правда? Значит,
мы теперь уже официально в армии?
- Толком не знаю. Меня одно интересует - как бы покрепче насолить
этим плоскомордым обезьянам. Но думаю, что да: раз Айзекс офицер,
значит, он имеет право вербовать новобранцев. Послушай, где у него
должен быть рисунок - на спине или на животе?
- Давай сделаем с обеих сторон. Странная все-таки это история с
армией. Ходишь себе в церковь, а потом раз - и это, оказывается,
воинская часть, и тебе велят принести присягу.
- Лично меня это вполне устраивает, - заметил Минковски. - "Сержант
Минковски" - звучит совсем неплохо. Меня не взяли в армию раньше из-за
больного сердца. А что до церкви, то все эти сказки про Великого Бога
Мотаа не для меня, я сюда ходил только ради того, чтобы бесплатно
поесть и свободно вздохнуть.
Он снял трафарет со спины азиата, а Смит принялся закрашивать
быстросохнущей несмываемой черной краской обведенный тонкой линией
контур иероглифа.
- Интересно, что это по-ихнему означает?
- А разве ты не слышал? - спросил Смит и перевел ему.
На лице Минковски появилась восхищенная улыбка.
- Вот это да, - протянул он. - Если бы кто-нибудь попробовал
сказать такое мне, ему бы не поздоровилось. А ты меня не разыгрываешь?
- Да нет. Я был в центре связи, когда этот рисунок передавали из
Главного храма... то есть из штаба. И вот еще какая любопытная штука.
Я видел на экране того типа, который передавал рисунок, так он тоже
азиат, точь-в-точь как вот этот, - Смит ткнул пальцем в сторону
бесчувственного тела. - Но его называли "капитан Даунер" и обращались
с ним так, как будто он из наших. Что бы это могло значить?
- Не знаю. Наверное, он за нас, иначе не был бы в штабе и на
свободе. У меня краска осталась, что с ней делать?
Применение оставшейся краске нашлось - капитан Айзекс заметил это
сразу, как только вошел, чтобы посмотреть, как идут дела. Он с трудом
сдержал улыбку.
- Я вижу, вы тут добавили кое-что от себя, - заметил он, стараясь,
чтобы его голос звучал как можно официальнее.
- Жаль было, что краска пропадает, - объяснил находчивый Минковски.
- Уж очень он был весь голый.
- Ну, это дело вкуса. Я бы сказал, что так он выглядит еще голее.
Ну ладно, оставим это. Поторопитесь, ему нужно еще обрить голову.
Пять минут спустя Минковски и Смит стояли в ожидании у дверей
храма. На полу у их ног лежал Голос Кулака, завернутый в одеяло. К
храму на полной скорости подъехал полугрузовой дуоцикл и резко
затормозил у самого входа. Раздался гудок, и из окна машины высунулась
голова капитана Айзекса, который сидел на месте водителя. Минковски,
бросив сигарету, взял лежавшего на полу азиата за плечи, а Смит за
ноги, они с трудом подняли его и подтащили к машине.
- Кладите на заднее сиденье, - приказал капитан Айзекс.
Минковски сел за руль, а Айзекс и Смит втиснулись на сиденье рядом
с тем, кого им предстояло вскоре продемонстрировать публике.
- Нужно найти где-нибудь скопище азиатов побольше, - сказал
капитан. - Если там будут и американцы, тем лучше. Поезжай быстрее и
не обращай ни на кого внимания. Если кто-нибудь попробует нас
остановить, я уложу его своим посохом.
И он пересел так, чтобы смотреть вперед через плечо Минковски.
- Хорошо, капитан. А неплохая тачка, - добавил Минковски, когда
дуоцикл рванулся вперед. - Как это вы ее так быстро раздобыли?
- Пришлось уложить парочку азиатов, - коротко ответил Айзекс. -
Смотри, перекресток!
- Вижу!
Машину резко развернуло, и она едва проскочила перед самым носом у
потока автомобилей, двигавшихся в поперечном направлении.
Полицейский-паназиат замахал на них руками, но они были уже далеко.
- Как по-вашему, капитан, вон то место годится? - спросил через
несколько секунд Минковски, указав подбородком вперед, на обширную
площадь перед общественным центром.
- Годится.
Капитан склонился над неподвижной фигурой на полу и поднес к ней
свой посох. Азиат зашевелился. Смит навалился на него и покрепче
замотал одеялом голову и плечи жертвы.
- Выбирай место, какое хочешь, и остановись. У нас все готово.
Машина остановилась так внезапно, что всех бросило вперед. Смит
распахнул заднюю дверцу, и они с Айзексом, взявшись за углы одеяла,
выбросили уже пришедшего в сознание азиата на улицу.
- Сматываемся, Пат!
Машина прыгнула вперед, предоставив остолбеневшим от изумления и
ужаса азиатам самим искать выход из позорной ситуации. Двадцать минут
спустя краткое, но четкое донесение о происшедшем уже было вручено
Ардмору, сидевшему в своем кабинете в Цитадели. Он просмотрел его и
передал Томасу.
- Смотрите, Джефф, вот это фантазия у ребят!
Томас прочел донесение и кивнул.
- Надеюсь, что и все остальные справятся не хуже. Пожалуй, надо
было дать им более подробные указания.
- Не думаю. Подробные указания убивают всякую инициативу. А так они
изо всех сил стараются изобрести способ покрепче досадить нашим
косоглазым повелителям. Надеюсь, что результаты будут очень
любопытные.
К девяти часам утра по местному времени Цитадели каждый из
семидесяти с лишним высших паназиатских чиновников был возвращен своим
соотечественникам живым, но навечно и безнадежно опозоренными.
Насколько можно было судить по имевшимся сведениям, ни в одним случае
паназиаты не имели ни малейшего повода связать происшедшее с культом
Мотаа. Это была для них просто катастрофа - тяжелейшая психологическая
катастрофа, которея обрушилась на них посреди ночи без предупреждения
и не оставила никаких следов.
- Вы еще не назначили время перехода к третьему этапу. - напомнил
Ардмору Томас, когда донесения поступили из всех городов.
- Знаю. Думаю, часа через два, не больше. Нужно дать им время
осознать, что произошло. Деморализация будет во много раз сильнее,
когда они смогут собрать сведения со всей страны и поймут, что
публично опозорены все их высшие чиновники. Если учесть, что мы почти
полностью вывели из строя их главное командование, у них должна
начаться массовая истерика, к чему мы и стремимся. Но нужно дождаться,
чтобы она охватила всю страну. Даунер на месте?
- Он в центре связи на перехвате.
- Передайте, чтобы меня соединили с ним, я хочу знать, что ему
удается услышать.
Томас снял трубку внутреннего телефона и сказал в нее несколько
слов. Почти сразу же на экране над столом Ардмора появилось азиатское
лицо - это был Даунер.
- Что-нибудь слышно? - спросил Ардмор. Даунер отодвинул наушник от
одного уха и вопросительно посмотрел на Ардмора.
- Я говорю, слышно что-нибудь? - повторил тот.
- Кое-что слышно. Они в панике. Я записал, что смог перевести. - Он
ткнул пальцем в микрофон, подвешенный на шее. На его лице появилось
сосредоточенное выражение, и он добавил: - Сан-Франциско пытается
соединиться с дворцом.
- Ну, не буду мешать, - сказал Ардмор и отключился.
- Там прошел слух, что Кулак Императора погиб. Сан-Франциско
запрашивает разрешения на... Минуту, связисты предлагают попробовать
другой диапазон. А, вот - они пользуются позывными Наследного Принца,
но работают на волне губернатора провинции. Не могу понять, что они
говорят - это или шифр, или какой-то диалект, которого я не знаю.
Дежурный, попробуйте еще какой-нибудь диапазон, мы попусту теряем
время. Вот, это уже лучше. - Даунер вслушался, потом радостно сказал:
- Слушайте, командир, - кто-то говорит, что губернатор южной провинции
лишился рассудка, и просит разрешения его сместить. А вот еще кто-то -
он хочет знать, почему не отвечает дворец и как с ним связаться, ему
нужно доложить о мятеже...
- Откуда он говорит? - снова подключился Ардмор.
- Не разобрал. Все частоты заняты, и почти везде передают что-то
нечленораздельное. Не дают друг другу говорить, влезают в чужие
передачи...
Кто-то тихо постучал в дверь кабинета Ардмора. Дверь приоткрылась,
и появилась голова доктора Брукса.
- Можно войти?
- А, конечно, доктор. Входите. Мы слушаем, что капитану Даунеру
удается перехватить по радио.
- Жаль, он у нас один такой, кто может переводить.
- Да, только от его перехвата не так уж много пользы - разве что
общее впечатление.
Почти целый час они слушали все, что удавалось перехватить Даунеру.
Это были большей частью разрозненные обрывки, но из них становилось
все яснее, что разгром дворца в сочетании с эмоциональным потрясением
от надругательства над самыми важными чиновниками администрации не
оставили камня на камне от обычной хорошо налаженной работы
паназиатского правительства. В конце концов Даунер сказал:
- Вот какой-то приказ. Минутку... Запрещается вести любые передачи
открытым текстом - все должно передаваться шифром.
Ардмор взглянул на Томаса.
- Джефф, я думаю, пора. Кто-то еще не совсем потерял здравый смысл
и самообладание и пытается принести остальных в чувство. Не исключено,
что это наш старый приятель, Наследный Принц. Надо его остановить.
Он позвонил в центр связи.
- Пора, Стивс, - сказал он дежурному офицеру. - Включайте на полную
мощность.
- Глушить?
- Да. Предупреди все храмы по первому каналу, и пусть начинают
одновременно.
- Они уже готовы, сэр. Выполнять?
- Хорошо. Выполняйте!
Уилки уже давно сконструировал нехитрое приспособление, с помощью
которого всю огромную энергию храмовых излучателей можно было при
желании преобразовать в сплошной спектр электромагнитных волн -
другими словами, в радиопомехи. И теперь в эфире не было слышно
ничего, кроме воя и треска, как будто одновременно разразились вспышка
на Солнце, магнитная буря и полярное сияние.
На экране было видно, как Даунер сорвал с себя наушники.
- Чтоб вас... Какого черта меня не предупредили?
Он снова осторожно поднес к уху наушник и покачал головой.
- Ничего не слышно. Похоже, мы пережгли все приемники, какие есть в
стране.
- Вполне возможно, - заметил Ардмор, - но все равно будем
продолжать глушение.
К этому времени на всей территории Соединенных Штатов уже не
осталось никакой единой системы связи, кроме пара-радио в храмах
Мотаа. Азиатские правители не могли воспользоваться даже телефоном:
все подземные кабели уже давно были выкопаны за ненадобностью и сданы
в металлолом.
- Сколько еще будем ждать, командир? - спросил Томас.
- Недолго. Мы дали им на разговоры ровно столько времени, чтобы до
них дошло, какая заваруха началась по всей стране. Теперь мы лишили их
связи. Сейчас должна начаться паника. Подождем, пока она
распространится, чтобы охватила всех до единого. Вот когда совсем
дозреют, тогда и начнем.
- А как вы сможете узнать, что они уже дозрели?
- Никак. Придется положиться на собственное чутье. Пока пусть
повертятся - скажем, около часа. А потом примемся за дело.
- Хорошо бы вся эта история раз и навсегда кончилась, - заметил
Брукс, который заметно нервничал. - Нелегко она нам далась...
Он умолк, не закончив фразы. Ардмор повернулся к нему:
- Только не думайте, что она может кончиться раз и навсегда.
- Но ведь... Как только мы окончательно добьем паназиатов...
- Вот здесь вы и не правы. - Ардмор тоже нервничал, это было видно
по его резкому тону. - Потому мы и оказались в таком скверном
положении, что рассчитывали решить проблему раз и навсегда. Чтобы
отразить угрозу со стороны паназиатов, мы приняли Закон о необщении и
укрепили западное побережье, - а они напали на нас с севера, через
полюс. У нас могло бы хватить ума это предвидеть, ведь такие примеры
истории известны. В свое время Французская Республика попробовала раз
и навсегда остановить ход событий Версальским договором. Но это не
получилось, они построили линию Мажино и на этом успокоились. И чего
они добились? Полного разгрома! Жизнь - процесс динамический,
остановить ее нельзя. Только в сказке все может кончиться тем, что
"они жили долго и умерли в один день", а на самом деле...
В этот момент на пульте замигала красная лампочка и прозвучал
тревожный звонок. На экране появился дежурный офицер из центра связи.
- Майор Ардмор!
Почти сразу же на экране возникло взволнованное лицо Фрэнка Митсуи.
- Майор! - выпалил он. - Полковник Кэлхун спятил!
- Спокойнее, Фрэнк, спокойнее! Что случилось?
- Он от меня сбежал и сейчас в храме. Ему взбрело в голову, что он
и есть Бог Мотаа.
Глава 12
Ардмор отключил Фрэнка и переключился на дежурного офицера.
- Соедините меня с главным алтарем, и поживее!
На экране появился центр связи Главного храма, но за пультом Ардмор
увидел не дежурного, а Кэлхуна. Дежурный полулежал в своем кресле,
беспомощно свесив голову набок. Ардмор тут же отключил связь и
бросился к двери. За ним по пятам кинулся Томас и Брукс, оставив
далеко позади адъютанта. Все трое вбежали в лифт, на предельной
скорости поднялись на верхний этаж и выскочили в большой зол храма.
Впереди, метрах в тридцати, возвышался алтарь.
- Я приказал Фрэнку за ним следить... - начал было Томас на бегу,
но тут над верхним краем алтаря показалась голова Кэлхуна.
- Стоять на месте!
Они остановились.
- Осторожнее, майор! - шепнул Брукс. - Большой излучатель наведен
на нас!
- Знаю, - бросил ему Ардмор вполголоса и откашлялся. - Полковник
Кэлхун!
- Я Великий Бог Мотаа. Вы должны говорить со мной почтительно!
- Да, разумеется, Великий Мотаа. Но скажи своему слуге, разве
полковник Кэлхун - не одна из твоих ипостасей?
Кэлхун подумал.
- Пожалуй, - согласился он наконец. - Иногда мне кажется, что да.
Да.
- Тогда я хочу обратиться к полковнику Кэлхуну.
Ардмор осторожно сделал несколько шагов вперед.
- Стоять на месте! - Кэлхун приник к излучателю. - Берегитесь, мои
лучи настроены на белых людей!
- Осторожнее, командир, - шепнул Томас. - он может этой штукой все
вокруг разнести!
- Уж это-то я знаю! - почти беззвучно ответил Ардмор и собрался
продолжать свои рискованные переговоры, но в этот момент что-то
отвлекло внимание Кэлхуна.
Они увидели, как Кэлхун оглянулся, поспешно развернул тяжелый
излучатель и обеими руками нажал на кнопки управления. Потом еще раз
взглянул куда-то поверх излучателя, быстро повернул несколько рукояток
и снова нажал на кнопки. Почти в тот же момент что-то тяжелое
обрушилось на него, и он исчез из вида.
Обежав алтарь, они увидели Кэлхуна, который беспомощно барахтался
на полу под тяжестью тела какого-то коренастого смуглого человека. Это
был Фрэнк Митсуи. Его безжизненные глаза напоминали стекляшки, мышцы
были сведены судорогой.
Понадобились усилия четырех человек, чтобы скрутить Кэлхуна,
напялить на него импровизированную смирительную рубашку и отнести в
лазарет.
- Насколько я понимаю, - сказал Томас, провожая их взглядом, - он
настроил излучатель так, чтобы тот убивал только белых людей. Поэтому
после первого раза Фрэнк остался невредим, и пришлось менять
регулировку излучателя. Это нас и спасло.
- Но не спасло Фрэнка.
- Да, ничего не поделаешь. Второй удар встретил его уже в прыжке.
Вы пробовали потрогать его руки? Мгновенная коагуляция - они как
крутое яйцо.
Размышлять о трагическом конце маленького Митсуи было некогда.
Ардмор и все остальные поспешили вернуться в кабинет, где застали
начальника штаба Кендига, который хладнокровно принимал донесения.
Ардмор потребовал, чтобы тот вкратце изложил ситуацию.
- Новость только одна, майор, - они сбросили атомную бомбу на храм
в Нэшвилле. Немного промахнулись и разнесли целый квартал к югу от
храма. Вы еще не назначили время, когда начинать? Уже было несколько
запросов.
- Пока еще рано, но осталось совсем немного. Если у вас больше
ничего нет для меня, я сейчас же дам последние указания по первому
каналу.
- У меня ничего нет, сэр, можете начинать.
Когда первый канал был готов, Ардмор вдруг почувствовал, что его
охватывает волнение. Он откашлялся.
- Мы приступаем к действиям через двадцать минут, - начал он. - Я
хочу повторить самые главные пункты плана.
За каждой из двенадцати воздушных машин-разведчиков был закреплен
какой-нибудь крупный город - или, что почти то же самое, крупное
скопление паназиатских войск. Воздушная атака на них должна была стать
сигналом для наземного наступления. Ардмор еще не кончил говорить, а
воздушные машины, за исключением одной, уже неслись в стратосфере к
своим целям. Установленные на них мощные излучатели должны были
нанести как можно больший ущерб военным объектам, особенно казармам и
аэродромам. Священникам, почти неуязвимым для противника, предстояло
одновременно атаковать его с земли при поддержке излучателей, которые
стояли в каждом храме. А преследование и уничтожение живой силы было
поручено "пехоте", состоящей из прихожан.
- Передайте им приказ - огонь открывать первыми, не раздумывая, с
любой дистанции. Лучемет выдерживает без перезарядки тысячу выстрелов
и не может причинить вред белому человеку. Пусть стреляют по всему,
что только шевельнется! И вот еще что, - добавил он, - пусть не
пугаются, когда увидят что-то непонятное. Если запахло чудом, -
значит, это постарались наши ребята: ведь чудеса - наша специальность!
Вот и все. Удачной охоты!
Заключительное предостережение Ардмора касалось действий особой
группы, состоявшей из Уилки, Грэхема, Шира и Даунера. Уилки изобрел
кое-какие специальные эффекты, в чем ему немало помогла художественная
фантазия Грэхема, и сейчас четверке предстояло привести их в
исполнение. Ее действия не предусматривались общим планом: Уилки и сам
не знал, что из этого получится, - но Ардмор выделил им воздушную
машину и предоставил полную самостоятельность.
Пока Ардмор говорил, ординарец надел на него полное облачение. Он
поправил тюрбан, проверил связь со штабом по пара-радио и повернулся к
Кендигу и Томасу, чтобы попрощаться. Он заметил, что Томас как-то
странно глядит на него, и почувствовал, что краснеет.
- Тоже хотите в бой, Джефф?
Томас ничего не ответил.
- Я, конечно, чувствую себя свиньей. Но из нас двоих только один
может ввязаться в драку, и это буду я.
- Вы не так меня поняли, командир. Не настолько уж я рвусь убивать.
- Да? Пожалуй, я тоже. И все-таки пойду драться. Фрэнк Митсуи так и
не успел свести с ними счеты, я хочу сделать это за него.
Они обменялись крепким рукопожатием.
В столицу паназиатов Ардмор прилетел уже после того, как Томас дал
сигнал к началу атаки, и в городе шел бой. Пилот посадил машину на
крыше храма и, высадив его, сразу же отправился выполнять свое
собственное задание.
Ардмор огляделся вокруг. В непосредственной близости от храма все
было тихо - об этом позаботился оператор, сидевший в алтаре за большим
излучателем. Когда они только еще снижались, Ардмор видел, как
врезался в землю паназиатский воздушный крейсер, но не заметил, кто
его сбил. Он спустился в храм.
В опустевшем зале стоял около дуоцикла какой-то человек. Он подошел
и отрапортовал:
- Сержант Брайен, сэр. Священник... то есть лейтенант Роджерс велел
мне вас дождаться.
- Очень хорошо. Пошли.
Он сел в машину. Брайен сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул.
- Джо! - крикнул он. Из-за края алтаря появилась чья-то голова. - Я
поехал, Джо.
Голова скрылась, и высокие двери храма распахнулись. Брайен сел
рядом с Ардмором к спросил:
- Куда?
- Надо поискать. где самый жаркий бой. Нет, лучше туда, где
побольше паназиатов.
- Это одно и то же.
Машина запрыгала по широким ступенькам храма, свернула направо и
набрала скорость.
Улица упиралась в небольшой сквер, засаженный декоративным
кустарником. За кустами укрывались четыре или пять фигур, одна лежала
на земле. Машина замедлила ход, Ардмор услыхал несколько звонких
щелчков - стреляли из вихревого ружья или пистолета. Одна из фигурок,
прятавшихся за кустами, дернулась и упала.
- Они вон в том доме! - крикнул Брайен ему прямо в ухо.
Ардмор отрегулировал свой посох так, чтобы он излучал узкий
направленный луч, и повел лучом по фасаду дома. Щелчки прекратились.
Из двери, до которой еще не успел дойти луч, выскочил азиат и побежал
по улице. Ардмор изменил регулировку посоха и направил на него тонкий,
яркий луч света. Как только луч достиг цели, раздался глухой низкий
удар, и человек исчез - на месте, где он только что был, осталось лишь
клубящееся облачко, которое скоро растворилось в воздухе.
- Господи помилуй, что это было? - спросил Брайен.
- Коллоидный взрыв. Я снял поверхностное натяжение с клеток его
тела. Мы приберегали это до сегодняшнего дня.
- Но почему он взорвался?
- От внутреннего давления. Там не одна сотня килограммов. Поехали
дальше.
Следующие несколько кварталов были безлюдны, только кое-где
валялись трупы. Ардмор не выключал посоха и обводил лучом все здания,
мимо которых они проезжали. Воспользовавшись передышкой, он связался
со штабом.
- Есть какие-нибудь сообщения, Джефф?
- Пока почти ничего, командир. Еще рано.
Они выскочили на открытое место, и только тут Ардмор сообразил,
куда привез его Брайен. Это были расположенные на окраине города
общежития университета - теперь здесь помещались казармы армии
Империи, а находившиеся рядом стадион и поле для гольфа были
превращены в аэродром.
Только здесь он впервые ясно понял, какую жалкую горсточку
американцев повел в бой против неприятельской армии. Вдалеке справа
растянулась жиденькая стрелковая цепь. Видно было, что азиаты несут
тяжелые потери, но их были тысячи, одного их численного превосходства
было достаточно, чтобы подавить американцев. Черт возьми, почему этот
гарнизон не истребили с воздуха? Может быть, что-то случилось с
воздушной машиной?
Он подумал, что экипаж, скорее всего, был слишком занят отражением
воздушных атак и не успел заняться казармами. Нужно было, наверное,
брать город за городом по одному, собрав в кулак все воздушные машины,
в надежде на то, что глушение радиосвязи не позволит противнику
объединить свои силы. Но менять план действий уже поздно - жребий
брошен, сражение завязалось по всей стране. Остается биться до конца.
Он поспешно настраивал свой посох, чтобы попытаться измотать ход
боя. Сначала он отрегулировал его на первичное ледбеттеровское
излучение и, включив на полную мощность, перебил множество азиатов.
Потом он решил изменить тактику и перешел на коллоидные взрывы - это
не так быстро и удобно, зато сильнее действует на боевой дух
противника. Световой луч он отключил, чтобы все это выглядело как
можно таинственнее, и наводил посох через прицел, установленный на
набалдашнике. Раз! И азиат превратился в клуб дыма. Прицел установлен
верно - два! Три! Четыре! И вскоре счет жертв шел уже на десятки.
Этого азиаты не выдержали. Храбрые и опытные солдаты, они не могли
устоять против того, чего не понимали. Спутав ряды, они бросились
бежать к казармам. Со стороны американцев до Ардмора донеслись
радостные возгласы. Цепь поднялась из укрытий и двинулась вперед,
преследуя отступавшего в панике неприятеля. Ардмор снова вызвал штаб.
- Дайте мне первый канал!
Через несколько секунд он услышал:
- Вы на первом канале.
- Командиры, внимание! Как можно больше пользуйтесь коллоидным
взрывом! Они его боятся как огня!
Повторив приказ, он отключился и приказал Брайену ехать ближе к
домам. Машина въехала на тротуар и двигалась вперед, объезжая деревья.
Вдруг раздался сильнейший взрыв, машина приподнялась в воздух и тяжело
рухнула на бок.
Немного придя в себя, Ардмор попытался встать. Дверцу над ним
заклинило, и пришлось прожигать в ней дыру с помощью посоха. Он
выбрался наружу и оглянулся на Брайена.
- Вы ранены?
- Ничего страшного, - Брайен пошевелил руками и ногами. - Кажется,
ключица треснула, и все.
- Держитесь за мою руку. Вылезете сами? Я не могу отпустить посох.
После нескольких неудачных попыток ему все же удалось вытащить
Брайена из машины.
- Мне придется вас оставить. Лучемет при вас?
- Да, сэр.
- Хорошо. Желаю удачи.
Он бросил взгляд на оставшуюся позади воронку и подумал: "Хорошо,
что был включен защитный экран".
Несколько десятков американцев осторожно продвигались между
зданиями, ведя непрерывный огонь. Два выстрела достались на долю
Ардмора - ведь им было приказано стрелять первыми. "Молодцы! - подумал
он. - Выполняют приказ - палят по всему, что только шевельнется".
Над окраиной студенческого городка показалась низко летящая
воздушная машина паназиатов. За ней тянулся шлейф тяжелого желтого
тумана. Газ! Они решили отравить собственных солдат, чтобы уничтожить
горсточку американцев! Полоса тумана медленно оседала на землю,
приближаясь к Ардмору. Внезапно он понял, что для него это так же
опасно, как и для всех остальных: экран не может защитить от газа,
ведь сквозь него должен проходить воздух. "Похоже, пришел мой черед",
- подумал Ардмор.
Тем не менее он попытался навести свой посох на воздушную машину,
но не успел: она покачнулась и рухнула на землю. "Значит, наши
все-таки в воздухе - прекрасно!" Полоса газа все приближалась. Нельзя
ли ее обойти? Нет. Может быть, попробовать задержать дыхание и
пробежать сквозь нее? Вряд ли. И тут ответ, который он никак не мог
найти, неожиданно всплыл из его подсознания. Трансмутация! Через
несколько секунд он уже настроил свой посох и, водя им вокруг,
проделал в смертоносном облаке широкую брешь. Он водил лучом, как
шлангом для поливки, и частицы тумана превращались в безвредный,
животворный кислород.
- Джефф!
- Да, командир?
- Много возни с газами?
- Порядочно. Только что...
- Неважно. Передайте всем по первому каналу - посохи нужно
настроить так...
И он объяснил, как действовать против этого неосязаемого оружия.
Маленькая воздушная машина-разведчик с ревом снизилась над
казармами, на мгновение зависла, а потом принялась взад и вперед
утюжить над ними небо. Внезапно вокруг наступила тишина. Давно бы так;
впрочем, у пилота, должно быть, хватало и других дел. Ардмор вдруг
понял, что оказался в одиночестве,- пока он отбивал газовую атаку, бой
передвинулся куда-то и сторону. Он огляделся в поисках какого-нибудь
транспортного средства, которое можно было бы забрать, чтобы объехать
город и выяснить, как идут дела. "Какая-то дурацкая война, - подумал
он. - Никакого порядка, деремся одновременно повсюду. Но ничего не
поделаешь, так уж получилось".
- Командир! - услышал он голос Томаса.
- Слушаю, Джефф.
- К вам направляется Уилки.
- Хорошо. Как у него получается?
- Прекрасно. Потерпите немного, увидите сами. Я видел только
чуть-чуть на экране, из Канзас-Сити. Там уже все кончено.
- Хорошо.
Ардмор снова огляделся вокруг... надо же найти какой-то транспорт.
Ему хотелось, чтобы к тому времени, когда прибудет Уилки, поблизости
было хоть несколько паназиатов. Живых. На расстоянии квартала он
увидел стоявший у тротуара брошенный мотоцикл и завладел им.
Неподалеку от дворца он обнаружил множество паназиатов, и здесь бой
складывался не в пользу американцев. Ардмор тут же привел в действие
свой посох и был занят тем, что выискивал паназиатов и взрывал их по
одному, когда появился Уилки. Над крышами зданий в конце квартала
показалась невероятно огромная, непроницаемо черная человеческая
фигура трехсотметровой высоты. Фигура легко перешагивала через самые
высокие дома, а ее ступня занимала всю ширину улицы - это выглядело
так, будто Эмпайр Стейт Билдинг сошел со своею места и пошел
прогуляться. Фигура была одета в традиционное облачение служителя Бога
Мотаа и держала в руке посох.
А кроме того, она говорила. Голос ее звучал, как раскаты грома, и
разносился на многие километры.
- Поднимайтесь, американцы! Ваше время пришло! Учитель грядет!
Поднимайтесь на борьбу с поработителями!
"Как же они сами это выдерживают? - подумал Ардмор. - И где они -
внутри фигуры или летят где-то над ней в воздушной машине?"
Фигура перешла на паназиатский язык. Ардмор не понимал слов, но
примерно представлял себе, о чем идет речь. Даунер сообщал
завоевателем, что час отмщения настал и что всякий, кто хочет спасти
свою желтую шкуру, должен бежать немедленно. Только излагал он это
куда выразительнее, в подробностях, прекрасно зная слабые места их
психологии.
Наводящая ужас фигура остановилась в парке перед дворцом, низко
наклонилась и коснулась огромным пальцем бегущего азиата. Тот исчез.
Фигура снова выпрямилась и продолжала говорить на паназиатском языке -
но на площади уже не осталось ни одного противника.
Бой еще несколько часов то затихал, то возобновлялся, но был уже
мало похож на правильные боевые действия, а напоминал скорее облаву на
крыс. Одни азиаты сдавались в плен, другие кончали с собой, но
большинство погибло от руки своих бывших рабов.
Томас делал подробный доклад Ардмору о том, как идут дела во всех
городах страны, когда его прервал дежурный из центра связи:
- Вас срочно вызывает священник из столицы, сэр.
- Давайте.
- Майор Ардмор? - прозвучал голос священника.
- Да, я слушаю.
- Мы взяли а плен Наследного Принца.
- Ну да?!
- Да, сэр. Прошу вашего разрешения его казнить.
- Нет!
- Как вы сказали, сэр?
- Я сказал - нет! Я буду говорить с ним в вашем штабе. Смотрите,
чтобы с ним ничего не случилось!
Прежде чем приказать привести к себе Наследного Принца, Ардмор
сбрил бороду и переоделся в военную форму. Когда наконец паназиатский
властитель предстал перед ним, он взглянул ему прямо в глаза и сказал
без особых церемоний:
- Все ваши люди, которых мне удастся спасти, будут погружены на
корабли и отправлены туда, откуда явились.
- Вы милосердны.
- Я полагаю, вы уже понимаете, что вас обманули и перехитрили -
благодаря достижениям науки, на которые оказалась не способна ваша
культура. Вы могли смести нас с лица земли в любое время - вплоть до
самого последнего момента.
Лицо азиата оставалось бесстрастным. Ардмор искренне надеялся, что
это только внешнее спокойствие.
- То, что я сказал о ваших людях, не относится к вам, - продолжал
он. - Вас я считаю обыкновенным преступником.
Принц поднял брови.
- За то, что я вел войну?
- Нет, в этом вы, возможно, еще могли бы оправдаться. За массовое
убийство, которое было совершено по вашему приказу на территории
Соединенных Штатов, - за ваш "наглядный урок". Вы будете подвергнуты
суду, как любой другой обыкновенный преступник, и я сильно подозреваю,
что приговор будет гласить: "повесить за шею, пока не умрет". Это все.
Уведите его.
- Одну минуту, прошу вас.
- Что еще?
- Вы помните шахматную задачу, которую видели в моем дворце?
- Ну и что?
- Вы не скажете мне, как решить ее в четыре хода?
- Ах, вот что! - Ардмор от души рассмеялся - Вы очень легковерны,
да? Я не знаю, как ее решить. Это был просто блеф.
И тут невозмутимое спокойствие, наконец, изменило Наследному
Принцу. Суд над ним так и не состоялся. На следующее утро его нашли
мертвым - он лежал, уронив голову на шахматную доску, которую попросил
ему принести.
