Ю.Г.Фельштинский. Разговоры с Бухариным
страница №2
... бюро, тов. Бауману и тов. И. В. Сталину", с грифом "Секретно" от 15июня
1928 (см. Приложение 4).
См. АГИН, ящ. 519, п. 30. Комментарии Николаевского к книге
Л Шапиро. 1958 год. Гл. 12, с. 7.
Так и произошло, хотя не стоит приписывать эту заслугу Троцкому,
а причину "ссоры" Сталина с "правыми" искать в одной лишь неосторожной
беседе Каменева и Бухарина.
"Я перенеслась в обстановку этих последних дней "рукопашной" -
писала позднее в одном из своих писем Н. И. Седова, — |... ] вижу,
вижу
все с ясностью вчерашнего дня, слышу телефонный разговор Л. Д. с Буха
риным-- голос его [Троцкого], страстное негодование — отъезд в Aлмa-
Ату..." (АМИСИ, коллекция Сары Якобс-Вебер, письмо Н. И. Седовой-Тюц-
кой от 29 февраля 1960).
"Очень интересно выходит с беседой Бухарина с Каменевым, — пи
шет Николаевский бывшему руководителю французской компартии Б. К Су-
варину в письме от 9 сентября 1958 года. — Нашел запись рассказа Л Л.
[Седова] о том, как отец его [Троцкий] дал приказ публиковать" (АМПСИ,
коллекция Суварина. Письмо Николаевского Суварину от 9 сентября 1958-
года).
У Троцкого упоминание о разговоре Бухарина с Каменевым содер
жится в письме от 21 октября 1928 года. Из этого следует, что "Запись"
была получена им до 21 октября [Троцкий в Алма-Ате. Десять писем Троц
кого. Публ. Ю. Фельштинского. — Время и мы (Нью-Йорк), No 90, 1086,.
с. 188].
"Кое-что мне рассказал в свое время Лев Львович [Седов], — писал
Николаевский Седовой, — но я тогда его рассказ не записал [... ]. Кто
точно
прислал эту запись в Алма-Ата? Когда она была там получена? У меня в
памяти это получение связано с осенью, а печатная листовка с этим
текстом
была выпущена в январе. Выходило, что печатание задерживали, а Л Д.
[Троцкий] из ссылки настаивал. Верно это?" (АГИН, ящ. 628, п. 13,
Письмо
Николаевского Н. И. Седовой-Троцкой от 23 декабря 1950). Но никаких
подробностей Н. И. Седова сообщить не могла, о чем и указала в ответ-
ном письме.
13. Подробнее историю высылки Троцкого см. в кн. Троцкий Л. Дневники
и письма. Под ред. Ю. Фельштинского. 2-е доп. издание, изд. Эрмитаж,
США, 1989, с. 199--228; Троцкий Л. Ссылка, высылка, скитания, смерть..
Публ. Ю. Фельштинского.-- Знамя, 1990, No 7, с. 173--190, No 8, с.
165--198.
АМИСИ, кол. Суварина. Письмо Николаевского Суварину от 12
июля 1958; там же, письмо Николаевского Суварину от 3 августа 1958;
АГИН, ящ. 508, п. 1. Письмо Николаевского Валентинову от 4 ноября 1955,
с. 1.
К сожалению, мне так и не удалось обнаружить в коллекции Нико
лаевского оригинала листовки, хотя на ее существование он ссылается в
ряде писем (АГИН, ящ. 508, п. 2. Письмо Николаевского Валентинову от
2 мая 1956, 1 л.; АМИСИ, кол. Суварина. Письмо Николаевского Суварину
от 27 июля 1957; там же, письмо от 9 сентября 1958). Описание листовки
дано в "Социалистическом вестнике" от 4 мая 1929, с. 9. В коллекции П.
Н.
Милюкова в Пражском архиве, видимо, и была найдена перепечатка с этой
троцкистской листовки. Очевидно, по крайней мepe, что Милюков никакого
отношения к документу или его передаче на Запад не имел.
В. И. Тетюшев указывает, что запись была опубликована в январе
1929 года "троцкистами, рассчитывавшими осложнить этим внутрипартий
ное положение" (Тетюшев В. И. Борьба партии за генеральную линию про
тив правого уклона в ВКП(б) в период между XV и XVI съездами — Вест-
ник Московского университета, вып. 3, 1961, с. 16). Эта информация
взята им из "Социалистического вестника", на который он и дает ссылку.
См. Приложение 2. Машинописный текст документа хранится в
АГИН, ящ. 778, п. 7. Выдержки из документа опубликованы в "Социали
стическом вестнике" от 4 мая 1929, с. 9.
Документ появился в "Бюллетене оппозиции" за подписью "Г. Г."
Только после смерти Троцкого и открытия его архивов стало ясно, что
статьи
"Бюллетеня оппозиции", подписанные "Г. Г." или "Г. Гуров", написаны са
мим Троцким.
Николаевский, черпая информацию из этого документа, указывает,
что "Запись" была переиздана "официально Сталиным" (АГИН, ящ. 519,
п. 30. Комментарии Николаевского к книге Шапиро. 1958 год. Гл. 12
с. 5-7).
Похоже, что конспектирование бесед было не столь уж редким яв
лением. В архиве Троцкого лежит, например, еле читаемый листок маши
нописи, через один интервал, не первый экземпляр, который называется
"Встреча и разговор тт. К. и П. с Каменевым 22 сентября 1928 года"
(Хог-
тонская библиотека Гарвардского университета, архив Троцкого, фонд
bMs Russ 13 Т-2630). См. Приложение 3. Эта запись была сделана специ
ально для Троцкого и переслана ему в Алма-Ату троцкистами.
См. Ларина (Бухарина) А. М. Незабываемое. М., АПН, 1989, с. 102,
где Ларина это отрицает; а также статью В. И. Тетюшева, где он, осно
вываясь на публикации в "Социалистическом вестнике" отрывков из доку
мента от 20 марта 1929 года, пишет о встрече Бухарина "с Каменевым, Пя
таковым и другими троцкистами" (Тетюшев, указ. соч., с. 16). Никаких
'<других троцкистов", разумеется, не было.
Троцкисты указывали, что ЦК переопубликовал именно их листовку
(а не оригинал), причем писали о популярности листовки "в массах" Это
должно было бы указывать на относительно большой тираж листовки
См. Тетюшев, указ. соч., с. 16.
АГИН, ящ. 519, п. 30. Комментарии Николаевского к книге Шапи
ро. 1958 год. Гл. 12, с. 7.
25. См. АГИН, ящ. 476, п. 34. Письмо Николаевского от 19 сентября
1965, с. 1. Николаевский получил эту информацию от Эрика Волленберга
Волленберг был бывшим кадровым офицером германской армии, эмигриро
вал в РСФСР после подавления восстания 1921 года, в котором он прини
мал активное участие. В России работал в Красной Армии, в военной ко
миссии при Коммунистической академии. В 1926--1928 гг. жил в Москве, ви
димо, на квартире П. П. Постышева, у которого снимал комнату. На
собраниях
Бухарина со своими сторонниками Волленберг не присутствовал, но знал о
том, что таковые происходят. Волленберг был известен как противник Ста
лина, и от него не особо скрывали. Содержание бухаринских рассказов о
заседаниях Политбюро Волленберг, например, знал.
26 По крайней мере два американских историка привезли в свое время в
Москву копии архивной "Записи" разговора из архива Троцкого. Думается, что
именно по этой копии цитирует Ларина.
Цит. по статье "Радек о положении в России" — Дни. Еженедель
ник. Париж, No 65, 1 декабря 1929, с. 7.
См. публикацию "Записи" во французской лево-коммунистической га
зете "Contra Le Courant" [Париж], No 27--28, 12 апреля 1929, с 12--15
2Э. О вывозе Николаевским из гитлеровской Германии германских
социал-демократических и русских архивов см. его рассказ, хранящийся в АГИН,
ящ. 470, п 5. Машинописный текст. См. также Приложение 6
30. Николаевский считал, "что Сталин с самого начала был в оппозиции
к этим переговорам, которым Адлер сознательно придал политический отте
нок", составив комиссию из Модильяни, Гильфердинга, Пернсторфера и Да
на. Формально в комиссию входил и Леон Блюм, но он не участвовал в
переговорах, и Бухарин с ним беседовал не более получаса, перед
отъездом
к Ориолю, на юг Франции (см. АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевско
го Фишеру от 14 декабря 1965, с 1--2).
31. В многочисленных своих письмах Николаевский не раз вспоминал
об этом: "Бухарин из Парижа уехал 30 апреля 1936 г. [... ] я тогда с
Буха
риным встречался почти каждый день" (АГИН, ящ. 508, п. 44. Письмо Ни
колаевского Э Волленбергу от 11 апреля 1965, с. 1); "С Бухариным в те
чение почти двух месяцев я встречался почти каждый день и очень много
с ним говорил на самые разные темы" (АГИН, ящ. 501, п. 24. Письмо Ни
колаевского С. М. Шварцу от 26 июля 1965, с. 1); "У меня с ним было
мно-
го интересных разговоров в 1936 г., когда он приехал во главе особой ко
миссии ЦК для покупки архива Маркса, который я вывез из гитлеровской
Германии и хранил тогда в Париже" (АГИН, ящ. 477, п. 36. Письмо Нико
лаевского А. М. Дольбергу от 21 сентября 1957, с. 1); "Разговоров этих
было очень много: в течение двух месяцев пребывания Бухарина в Париже
я встречался с ним почти ежедневно" (АМИСИ, кол. Эстрина, п. 65; также:
АГИН, ящ. 500, п. 29. Письмо Николаевского Максу Шахтману от 1 янва
ря 1965, 1 л.).
Часто встречаясь с Бухариным в 1936 году, Николаевский до конца своих
дней так и не смог поверить в то, что в дни пребывания в Париже Бухарин
встречался с еще одним эмигрантом-меньшевиком-- Ф. И. Даном. Именно поэтому
Николаевский считал описанный в мемуарах жены Ф. И. Дана Л. О. Дан эпизод о
приезде к ним Бухарина выдумкой. Мемуары эти были опубликованы в мартовской
1964 года книге "Нового журнала". Об отношении к ним Николаевского говорят
следующие выдержки из писем: "Ее рассказ но просто неправда от начала до
конца — в обеих ее версиях, и в первоначальной, той, которую напечатал [Д.]
Шуб [в "Новом журнале"], и в последней, которую она дала бундовцам с
условием печатать [на идиш] только после ее смерти" (АГИН, ящ. Э01, п. 24.
Письмо Николаевского-Шварцу от 26 июля 1965, с. 1); "Очень предостерегаю от
пользования рассказом Л. Дан: этот рассказ сплошная выдумка" (АМИСИ, кол.
Эстрина, п. 65; также: АГИН, ящ. 500, п. 29. Письмо Николаевского Максу
Шахтману от 1 января 1965, 1 л.).
Я попросил Б. М. Сапира, последнего очевидца тех событий,
прокомментировать эти высказывания Николаевского. Вот что ответил мне Сапир:
"Выпуская в свет материалы из архива Л. О. Дан, я отметил отношение
Николаевского к рассказу о визите Бухарина к Дану. Это отношение
объясняется, по-моему, не столько враждебностью Николаевского к Л. О. Дан
(их взаимоотношения знали взлеты и падения), сколько восприятием его встречи
с Бухариным. Николаевский уверовал, что Бухарин открыл ему свою душу, и не
мог себе представить, что тот скрыл от него свидание с Даном. Николаевский
иной раз ошибался в людях, особенно когда он увлекался кем-нибудь. Л. О. Дан
не выдумала свой рассказ" (Архив автора. Письмо Б. М. Сапира от 18 июня
1989, 1 л.). Это было одно из последних писем ко мне Б. М. Сапира, вскоре
скончавшегося.
32. Вот несколько цитат из непредназначавшихся для печати комментариев
Николаевского к книге Шапиро: "Эту свою статью ["Политическое завещание
Ленина"] Бухарин писал, уже зная, что троцкисты печатают eго
"беседу, и будучи уверен, что его "Завещание Ленина" явится и его
собственным завещанием (это мне говорил сам -Бухарин подробно, при этом
рассказавший о своих тогдашних беседах с Лениным)" [АГИН, ящ. 519, п. 30.
Комментарии Николаевского к книге Шапиро. 1958 год. Гл. 12, с. 9]; "Бухарин
мне говорил, что его брошюра "Путь к социализму" была по возможности точным,
"часто буквальным", прибавлял Бухарин, изложением тех мыслей, которые Ленин
развивал в начале 1923 г. во время бесед с ним, Бухариным" (там же, с. 10);
"Бухарин назвал Сталина "гениальным дозировщиком", в том смысле, что он
"гениально" умеет вводить в организм партии только такие "дозы" своей
отравы, которые в этот момент партией будут восприняты как правильные идеи
[... ]. Эти слова Бухарин [... ] сказал в разговоре со мною,--Троцкий в
своей книге их употребляет с прямой ссылкой на меня, хотя он никогда не
получал от меня разрешение на использование их в печати" (там же, с. 2--3).
33. "К сожалению, записи наших разговоров я уничтожил в 1936 г., ког
да ГПУ пыталось похитить у меня архивы Троцкого, но память у меня хо
рошая",-- сообщает Николаевский в письмах (см. АМИСИ, кол. Суварина,
п. 1. Письмо Николаевского Суварину от 12 июля 1958; АМИСИ, кол. Эст-
рина, п. 65; также: АГИН, ящ. 500, п. 29. Письмо Николаевского Максу
Шахтману от 1 января 1965, 1 л.). Память у Николаевского была действи
тельно поразительная. "Его особенно сильной стороной является феноме
нальная, почти фотографическая память",--писал о Николаевском В. С.
Вой-
тинский (АМИСИ, кол. В. С. Войтинского, п. 2. Письмо Войтинского докто
ру Джозефу X. Виллитсу, фонд Рокфеллера, от 3 февраля 1941. На англ.
языке).
Современника тех событий, хорошо знавшего Николаевского, сотрудника
Гуверовского института Сидни Хука (недавно скончавшегося), я спросил о том,
насколько следует считать основательными опасения Николаевского относительно
возможной кражи в те годы бумаг его архива. Хук ответил, что кражи бумаг
политических противников заграничной агентурой НКВД в то время были
банальной повседневностью, и опасения Николаевского были более чем
оправданны.
На мой вопрос, мог ли Николаевский выдумать эпизод с Бухариным,
Сапир ответил следующее: "Я не знаю ни одного случая, чтобы Никола
евский выдумал ту или иную информацию. Он мог увлекаться, он мог быть
несправедливым в своих оценках, но выдумщиком он не был" (Архив авто
ра. Письмо Сапира от 18 июня 1989, 1 л.).
АМИСИ, кол. Войтинского, п. 2. Письмо Николаевского Войтинско-
му от 15 января 1941.
АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевского Фишеру от 14 декабря
1965, с. 1--2.
С годами газета "Социалистический вестник" стала ежемесячным
бюллетенем. В 1965 году она выходила уже лишь четыре раза в год в виде
журнала. Вызвано это было тем, что старое поколение меньшевиков выми
рало. Заменять ушедших было некем. Декабрьский выпуск журнала 19.65
года стал последним. Со смертью Николаевского издание журнала прекра
тилось.
Бухарин об оппозиции Сталину. Интервью с Николаевским — "Со
циалистический вестник", сборник 4. Декабрь 1965, с. 81--102.
Английский
текст интервью, вышедший несколько раньше, см. в кн. Power and the
Soviet
Elite. The Letter of an Old Bolshevik and the other essays by B. I.
Niko-
laevsky. Frederick Praeger publishers, New York — Washington --
London,
1965. См. Приложение 5, где кроме этого опубликованного ранее текста
при-
водится еще и сводный черновой текст записей Николаевского,
использован-
ных для этого интервью. Черновики, представляющие собою машинопись,
хранятся в коллекции Николаевскою, ящ. 522, п. 19. Время их написания
относится к 1965 году. Из двух вариантов черновиков мною составлен один
сводный, по возможности не повторяющийся текст.
39 История написания Николаевским этих воспоминаний легко
прослеживается по ею письмам. Решение написать воспоминания о Бухарине было
принято Николаевским, видимо, в 1959 году. (См. АГИН, ящ. 472, п. 32. Письмо
И. М. Бергера Б. И. Николаевскому от 18 декабря 1961 года, с 3; там же.
Письмо Б. И. Николаевского И. М. Бергеру от 3 февраля 1961го да, 1 л.; там
же, Письмо Б. И. Николаевского И М. Бергеру от 30 апреля 1961 года, 1 л.;
там же, письмо Б. И. Николаевского И. М. Бергеру от 6 июля 1961 года, 1 л.;
АМИСИ, коллекция Б. К. Суварина. Письмо Б. И. Николаевского Б. К. Суварину
от 13 июля 1963 года). Однако в это время начинает давать о себе знать
возраст Николаевского. "Моя работоспособность сильно упала", — пишет он в
1963 году (АГИН, ящ. 504, п. 34. Письма Б И. Николаевского от 31 августа
1963 года, 1 л.). В результате воспоминания о Бухарине появились не в форме
статьи, а в виде интервью, которое давалось по-английски (русского текста
интервью вообще не существо-вало, и в "Социалистическом вестнике" материал
печатали в переводе с английского): "Русскою текста интервью нет и никогда
не было. Надо переводить и притом точно, так как оно выйдет и на других
языках и пере-воды будут сопоставлять. Для русского издания я дам особое
предисловие [... ] Таким образом, надо переводить — если печатать. (АГИН,
ящ. 301, п 24. Письмо Б. И. Николаевского С. М. Шварцу от 4 августа 1965
года, с 1--2). Но даже предисловие для русского издания Николаевский не
написал, уже не было сил — оставались считанные недели до его смерти.
40. "Дорогой С. М |Шварц],-- пишет Николаевский в письме редактору
"Социалистического вестника", — прилагаю: [... ] [английскую] корректуру
моего "интервью" о Бухарине. [... ] [Северин] Бялер [.„1 убедил меня
дать это "интервью". Но недовольство у меня осталось и теперь, хотя я сильно
переработал первоначальный текст, кое-что выбросил, многое прибавил [ .. ]
Этими частях и "интервью" я недоволен и в теперешней редакции. Думаю, что
причина не только во мне, а в моем неумении передать, что я тогда видел и
слышал, но и в сложности этого слышанного, в противоречивости настроения
самого Бухарина. Бухарин, конечно же, мне говорил далеко не все и не обо
всем, к чему его подводили наши тогдашние разговоры, но он, для меня это
несомненно, хотел показать, как велико значение того основного, за что он
там вел борьбу, а именно — нарастание антигуманистической стихии, которая
несет огромную опасность не для России только, но и для всего
поступательного развития человечества И поэтому особенно часто возвращался к
этой теме." (АГИН, ящ. 501, п 24. Письмо Б. И. Николаевского С М. Шварцу от
26 июля 1965 года, с. 1); "Лучше, чем кто-либо я вижу недостатки моего
"интервью". [... ] Я написал к сроку. [... ] Переделывать я не могу. Нет
времени. [... ] Правил много раз. Выслушал много мнений. Очень хотел взять
обратно из книги. Помимо всего прочего, в моих глазах тогдашние беседы
Бухарина со мною были его завещанием, правда, во многом недосказанным до
конца, быть может, в некоторых частях даже недодуманным, но отражавшим его
подлинные искания. И даже не его одного лишь. Он совсем не случайно раза два
обмолвился: "мы с Алексеем [Рыковым]". А как-то раз сказал: "Что мы с Вами
все торгуемся, давайте поедем куда-нибудь на Средиземное море, я буду
писать, что Вы не согласны, Вы пишете то же [самое] своим, и поживем так
месяца два, отдохнем л наговоримся вдоволь". Это было сказано в шутливой
форме, но такой, которая не скрывала серьезного зерна. Ему явно хотелось
высказаться, поделиться результатами своих многолетних дум, и в то же время
он явно боялся говорить откровенно: слишком часто и сильно он за свою
откровен-
иость страдал. Один из других большевиков, с которыми я тогда встречал
ся, как-то мне о нем сказал: "Вот, сколько его били, а ему все неймется!"
Таким образом, в известном смысле судьба сделала меня как бы душеприказчиком
Бухарина" (АГИН, ящ. 501, п 24. Письмо Николаевского Шварцу от 4 августа
1965, с. 1--2); "Вообще говоря, той моей статьей ("интервью") я очень
недоволен: много не сказал, вспоминаю позднее" (АГИН, ящ. 476, л. 34, Письмо
Николаевского от 19 сентября 1965, с. 1--3).
41. 28 чая 1965, No 21, с. 6.
42. "В том. что Горький был отравлен, я уверен. Бухарин в 1936 г. мне
рассказал, что конституцию писал он с Радеком. В числе деталей на мой
вопрос сказал, что предполагается легализация союза беспартийных для то
го, чтобы были другие списки, и что во главе них должны были встать
Горький, Павлов, Карпинский, Бах и др. академики. К сожалению, приба
вил Бухарин, Павлов и Карпинский умерли. Вскоре умер и Горький" (АГИН,
ящ 508, п. 2. Письмо Николаевского Валентинову от 1 сентября 1954, с.
1);
"Он вел очень решительную борьбу против "насильственной коллективиза
ции", как, впрочем, вели ее и Рыков с Томским. Бухарин мне рассказывал,
как в 1930 г. он фактически покушался на самоубийство — во время поезд
ки на Памир.. Знаете ли Вы его статьи 1929 г. в "Правде>, где он
писал
об опасности бюрократического перерождения общества и цитировал Макса
Вебера? Мы с ним тогда много спорили, вернее, говорили на эти темы, так
как наши мысли работали в одном и том же направлении, но я считал оши
бочным говорить о бюрократизации общества, так как термин "бюрократия"
сбивает с толка" (АГИН, ящ. 477, п. 36. Письмо Николаевского А. М.
Доль-
бергу от 21 сентября 1957, с. 1--2); "Бухарин мне рассказывал, что в
годы
гражданской войны таким представителем [Политбюро в ВЧК] был он, [... ]
Его представительство длилось во всяком случае до весны 1920 г. (АМИСИ,
кол Суварина, п. 1. Письмо Николаевского Суварину от 27 декабря 1957);
"Бухарин в коллегию ВЧК входил в 1919 г. — он мне рассказывал ряд эпи
зодов этого времени (дело Штейнгеля, заговор Миллера, дело коммунист
ки Петровской и др ) [... ] Он тогда не был членом Политбюро .. В то
время
было возможно, что, не будучи в Политбюро, он его представлял Он
воевал против ВЧК — и Ленин его послал на практике проверить свою кри-
тику" (АМИСИ, кол. Суварина Письмо Николаевского Суварину от 17 ап
реля 1958); "Вообще же относительно Бухарина я не ошибаюсь Он мне
этот эпизод своей биографии, как и ряд других, рассказывал подробно Его
туда послал Ленин — за то, что Бухарин поддерживал протесты против
самоуправства ВЧК. Когда точно, я припомнить не могу, но мне вспомина-
ется, что это относилось к началу 19 г. Во всяком случае, он был там
летом
и осенью 19 г. (рассказывал мне, как видел Штейнгеля перед расстрелом,
как не допустил расстрела [меньшевиков] Розанова и Потресова и др). Говорил,
что от него зависело вето Политбюро В это время он еще не был в ПБ, но
тогда, при Ленине, дело не было так формально поставлено[..] Вспоминаю еще,
Бухарин говорил, что он скоро отказался — не выдержал Но это было уже после
дела Розанова, т е в 20 г." (АМИСИ, кол. Суварина, п. 1. Письмо
Николаевского Суварину от 16 мая 1958); "Относитель-но Бухарина и ВЧК: у
меня ошибки быть не может. |.. .] Он мне определенно говорил, что был именно
представителем и что послали его туда по предложению Ленина как человека,
который бунтовал против разгула "красного террора" в конце 1918 г.: "Он
много говорит против, — пусть пойдет и сам посмотрит". Бухарин
действительно в конце 1918 г, после возвращения из Германии, (там его
едва-едва не расстреляли — об этом он тоже рассказы-вал) печатал в "Правде"
статьи против ЧК. Он не просто работал в ЧК, а бы.. именно представителем,
имевшим право накладывать вето на решения коллегии (он мне говорил, что
именно он наложил такое вето на уже состоявшееся решение о расстреле В Н
Розанова) Приводил много других фак-
тов" (АМИСИ. кол. Суварина, п. 1. Письмо Николаевского Суварину от 12
июля 1958); "Сталинская конституция" написана Бухариным (он мне сам
рассказывал) и принята при оппозиции Сталина (есть рассказ швейцарского
коммуниста)" (АГИН, ящ. 485, п. 23. Письмо Николаевского А. Е. Капралову от
16 сентября 1958, с. 1); "Бухарин мне говорил, что "мы все знаем, что у
Ильича можно найти цитаты на все случаи жизни" (АГИН, ящ. 496, п. 27. Письмо
Николаевского Л. М. Пистраку от 11 октября 1959, 1 л.); "Я опустил [в
интервью] почти все его [Бухарина] рассказы о прошлом, о наших общих друзьях
и далеко не общих противниках. Ему явно хотелось облегчить душу этими
воспоминаниями, особенно из эпохи "красного террора", когда он отказался
спасти судебного следователя, хотя к нему пришли и плакали дочери
последнего, близкие знакомые Бухарина по гимназическим кружкам, которые
[когда-то] выкрали у отца обвинительный материал против Бухарина и тем
спасли его от вечной каторги (потом в документальной литературе я нашел
доказательства правильности этого рассказа)". (АГИН, ящ. 501, п. 24. Письмо
Николаевского Шварцу от 26 июля 1965, с. 1); "Бухарин был хорошо осведомлен
об этом [двойственном. — Ю. Ф.] отношении Ленина к Сталину я обо всех
фактах, которые лежали в его основе. Он мне подробно рассказывал о своих
разговорах с Лениным зимою 1922--23 гг., в период, когда Ленин писал
"завещание". Как мне Бухарин говорил, главной темой его тогдашних разговоров
с Лениным были вопросы, как он выразился, "лидерогнозии". [...] Бухарин,
говоря о "лидерогнозии", вкладывал в свой рассказ об этих беседах с Лениным
совсем особый оттенок. [...] Из; разговоров с Бухариным я вынес
представление, что концепция "пролетарского гуманизма" как таковая сложилась
после событий 1929 г. и в сильной мере связана с личными переживаниями во
время поездки на Памир" (АГИН, ящ. 476, п. 34. Письмо Николаевского от 19
сентября 1965, с. 1--3); "Бухарин мне в свое время раскрыл секрет, по каким
признакам можно узнавать в "Известиях" его неподписанные статьи. [...]
Кстати: приказ из Москвы в две недели закончить переговоры с Вторым
Интернационалом о немецком архиве пришел около 10 апреля" (АГИН, ящ. 479, п.
13. Письмо Николаевского Фишеру от 14 декабря 1965, с. 1--2); "Ключ для
нахождения статей Бухарина очень прост: все они набирались особым шрифтом,
который только в его годы (1934--36) и встречался в газете. Кроме
бухаринских, этим шрифтом были набраны статьи еще только двух-трех человек,
но эти статьи подписаны. Все неподписанные, если они набраны этим шрифтом,
принадлежат Бухарину. Особенно они важны для недель после убийства Кирова,
когда решался вопрос, проводить ли решение, принятое на ноябрьском пленуме
ЦК, об изменении конституции. Именно об этих статьях шла речь, когда Бухарин
упрекнул меня, что мы за границей совсем разучились понимать эзоповский
язык. После его отъезда я внимательно их прочел. Действительно интересны,
хотя расшифровывать их много труднее, чем говорил Бухарин" (АГИН, ящ. 479,
п. 13. Письмо Николаевского Фишеру от 18 января 1966, с. 1).
Так вспоминает и Николаевский: "Жена Бухарина приехала, когда
мы закончили наши поездки, в начале апреля" (АГИН, ящ. 478, п. 37.
Письмо Николаевского Е. Эстриной от 15 октября 1965, 1 л.).
Это сказано, кстати, о процессе 1922 года над эсерами. Недостаток
места не позволяет коснуться этой темы более подробно. Но создается впе
чатление, будто во всем, что не касается судьбы ее мужа и близких ей лю
дей, расстрелянных или отправленных в лагеря Сталиным, Ларина готова
признать безусловную правомерность действий советского правительства.
Та
кой некритический подход со стороны человека, столько пережившего, по
истине удивляет. Как можно в 1989 году писать, что ЦК эсеров
организовал
террористические акты против Урицкого, Володарского и Ленина? "Мень
шевики [...] борьбу за свои взгляды вели исключительно
пропагандистски,--
пишет Ларина, — и за это их никто не судил" — только ни одного не
осталось на свободе (а уж как не вспомнить процесс меньшевиков 1931 года --
всего за семь лет до бухаринского). "Бывший террорист Семенов [...] к
моменту процесса [1922 года] не только раскаявшийся, но ставший членом
коммунистической партии". "К моменту" — это во время следствия? И самой
Лариной после двух десятков лет в лагерях такое слух не режет? Сотрудник ГПУ
Семенов, игравший на процессе роль провокатора, был не просто членом партии,
но и — позже "одним из организаторов революции 1927 года в Китае (нужно ли
добавлять, что и он не пережил Бухарина?).
АГИН, ящ. 508, п. 44. Письмо Николаевского Э. Волленбергу от 11
апреля 1965, с. 1.
АГИН, ящ. 478, п. 43. Письмо Ф. Н. Езерской-Тома Николаевскому
от 16 октября 1942, с. 1--2. То же самое писала она в письме
Николаевско
му от 22 сентября 1942 г. (там же, от 22 сентября 1942 г., с. 3).
Как подготовлялся московский процесс. Из письма старого больше
вика --"Социалистический вестник", No 23--24 от 22 декабря 1936 и No
1--2
от 17 января 1937. См. Приложение 7.
АГИН, ящ 472, п. 32. Письмо Николаевского Бергеру от 30 апреля
1961, 1 л. "Не считайте "Письмо старого большевика" принадлежащим Бу
харину,-- Николаевский Дольбергу.-- Это не верно. [...] При его
составле
нии я использовал некоторые рассказы Бухарина, но не его лишь одного, и
освещение дал не то, которое он давал, а то, которое я считал удобным
дать в письме, которое должно отражать настроение старого, но не зани
мающего видного поста большевика. Настроения Бухарина были много бо
лее сложны, до полной откровенности он не договаривался, такие разгово
ры мы откладывали, так как собирались поехать вместе на море... Но и
фраза Радека о конституции далеко не отражает его и Бухарина отношение
к ими написанной конституции (это мне рассказывал Бухарин)" (АГИН,
ящ. 477, п. 36. Письмо Николаевского А. М. Дольбергу от 14 июня 1958,
1 л.). "Не все письмо написано со слов Бухарина. Далеко не все его рас
сказы я использовал в "Письме", и далеко не все, включенное в него,
взято
из рассказов Бухарина. Оно в ряде частей — мозаика. Я должен был счи
таться с тогдашней обстановкой", — продолжает Николаевский ту же тему
в письме Фишеру (АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевского Фишеру
от 3 февраля 1960, 1 л.).
ПРИЛОЖЕНИЯ
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
Разговор Бухарина с Каменевым
1. Москва. 9/VII 28 г.
Дорогой Л. Б. Несколько дней, как мы вернулись в Москву — прямо к
пленуму. Я думал, что Вас здесь застану, а Вы, оказывается, еще
отсиживаетесь в Калуге. Будете ли Вы здесь вскорости? Очень нужно бы с Вами
переговорить и посовето-ваться — нет ли у Вас возможности побывать здесь на
этих днях. Это было бы крайне важно. Пленум, видимо, кончится завтра.
Сегодня еще идут прения по Микоян[овскому] докладу и завязываются
"сражения". Если возможно, ответьте по телефону (3-49-24). До скорого
свидания. Жму руку. Г. Сокольников.
КОНСПЕКТИВНАЯ ЗАПИСЬ КАМЕНЕВЫМ ТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА С СОКОЛЬНИКОВЫМ
2. Среда. 11/VII 9 час. утра. Разговор с Сокольниковым.
Изложение. 1) Дело зашло гораздо дальше, у Бухарина
окончательный разрыв со Сталиным. Вопрос о снятии поставлен был
конкретно. Калинин и Ворошилов изменили [Бухарину] Теперь относятся легче
ввиду его уступок. 2) Бухарин дважды говорил: разве Вы не понимаете, что я
сейчас отдал бы Сталина за Каменева и Зиновьева. У Бухарина — трагическое
положение — больше всего боится, что Вы [Каменев] скажете: линия Сталина
правильная. 3) Четверки и пятерки (блоков. — Ю. Ф.) не было — клянется. 4)
На пленуме речь Ст[алина] — две струи троцкизма, подлинная --
восстановительные цены. Бухаринцы — троцкисты. Чтобы развивать
промышленность, нужна "дань с крестьянства". Микоян тоже: "Ножницы будут
еще долго, закрыть ножницы нельзя". (Троцкий-де тоже хотел закрыть
ножницы). "Сокольников протаскивает троцкизм". Молотов: "середняк окреп и
поэтому пришел в столкновение". 5) Ответ Бух[арина]: Теория дани ничем не
отличается от теории Преображен[ского] "закон первоначального]
социалистического] накопления". Ответ Томского: "Бели Молотов прав — то
какая же перспектива? Вы хотите нэпа без нэпманов, кулаков и концессионеров.
Не выйдет". Рыков расколотил Кагановича. Выводы: линия Сталина будет бита.
Бухарин в трагическом положении. Не хвалите Сталина. Положительная программа
напишется вместе с Вами [Каменевым]. Бухарин сам хочет поговорить [с Вами].
Блок для снятия Сталина — почему ничего не сделали — Вы для него X, У, Z.
Сталин пускает слухи, что имеет Вас в кармане.
КОНСПЕКТИВНАЯ ЗАПИСЬ КАМЕНЕВЫМ БЕСЕДЫ С БУХАРИНЫМ И СОКОЛЬНИКОВЫМ
3. Подчеркнутое* — буквально. Копия с копии.
Через час (11/VII 10 ч. утра) после моего приезда ко мне явился без
предупреждения и звонка Бухарин [и] Сокольников, который к концу ушел. Вид
взволнованный и замученный до крайности. Очень волнуясь [Бухарин] сказал
следующее. Говорил час без моих перерывов. Записано как можно точнее:
"Прежде чем перейти к сути разговора, я должен устранить два слуха. 1)
Никакого голосования о назначении (четверка-пятерка) не было. Не было вообще
обсуждения этого вопроса. 2) Примечание к статье Зиновьева было продиктовано
Сталиным против меня как компромисс с Молотовым, который был решительно
против помещения статьи Зиновьева]. Теперь к сути дела.
Дело в ЦК партии зашло так далеко, что Вы (а также,
вероятно, и троцкисты) неизбежно будете в него втянуты и бу
дете играть в его решении важную роль.
Когда это произойдет, я не знаю. Может быть, еще не
так быстро, ибо обе стороны еще опасаются апеллировать к
Вам. Но, во всяком случае, в течение пары месяцев это неиз
бежно.
Я хочу поэтому, чтобы Вы знали ситуацию. Я знаю (или
предполагаю), что к Вам обратятся и сталинцы. Вы, конечно,
как политики будете пользоваться этим положением: "набивать
цену", но я этого не боюсь. Решать будет политическая линия,
и я хочу, чтобы Вы знали, вокруг чего идет борьба.
* Дано курсивом — Ю. Ф.
4. Каменев: "Да серьезная ли борьба-то?". Бухарин: "Вот об этом я и
хотел поговорить. Мы считаем, что линия Сталина губительная для всей
революции. С ней мы можем пропасть. Разногласия между нами и Сталиным во
много раз серьезнее всех бывших у нас разногласий с Вами. Я, Рыков и Томский
единогласно формулируем положение так: "было бы гораздо лучше, если бы мы
имели сейчас в ПБ вместо Ст[алина] — Зиновьева и Каменева". Об этом я
говорил с Р[ыковым] и Т[омским] совершенно откровенно. Я со Сталиным
несколько недель не разговариваю. Это беспринципный интриган, который все
подчиняет сохранению своей власти. Меняет теории ради того, кого в данный
момент следует убрать. В "семерке" мы разругались с ним до "врешь", "лжешь"
и пр. Он теперь уступил, чтобы нас зарезать. Мы это понимаем, но он так
маневрирует, чтобы нас выставить раскольниками. Резолюция принята
единогласно, потому что он дезавуировал Молотова, заявив, что на 9/10
принимает мою декларацию, которую я прочитал в "семерке", не выпуская из рук
(ему нельзя дать в руки ни одной бумажки). Его задача сейчас отобрать у нас
моск[овскую] и ленинградскую] "Правду" и сменить Угланова
(Кагановичем),который целиком с нами. Линия же его такая (высказано на
пленуме): 1) Капитализм рос или за счет колоний, или займов, или
эксплуатацией рабочих. Колоний у нас нет, займов не дают, поэтому наша
основа — дань с крестьянства (ты понимаешь, что это то же, что теория
Преображенского). 2) Чем больше будет расти социализм, тем больше будет
сопротивление (смотри фразу в резолюции). Это идиотская безграмотность. 3)
Раз нужна дань и будет расти сопротивление — нужно твердое руководство.
Самокритика не должна касаться руководства, а носителей.
Самокритика на деле двинута против Томского и Угланова. В результате
получается полицейщина. Теперь дело не в "кукушке", а действительно решаются
судьбы революции. При этой теории может погибнуть все. В то же время вовне
Сталин ведет правую политику: выгон Коминтерна из Кремля провел он. Он
предлагал ни одного расстрела по шахтинскому делу (мы голоснули против), во
всех переговорах идет на уступки. Томский формулировал так: я (Томский)
правее тебя (Бух[арина]) в международных] делах на 30 километров. Но я
(Томский) левее Сталина на 100 километров. Линия губительная, но он не дает
возможности даже обсуждать. Ловит, пришивает уклоны. Фраза в его речи, в
которой сказано, что так рассуждать могут только "помещики", — буквальная
цитата из одной речи Угланова. Нас он будет резать".
5) Я: "Каковы же Ваши силы?"
Бухарин: "Я + Р[ыков] + Т[вмский]+Угл[анов] (абсолютно). Питерцы вообще
с нами, но испугались, когда зашла речь о возможной смене Сталина, поэтому
Комаров дезавуировал речь Стецкого, но вечером ко мне прибегал Угаров
извиняться за Комарова. Андреев за нас. Его снимают с Урала.* Украинцев
Сталин сейчас купил, убрав с Украины Кагановича. Потенциальные силы наши
громадны, но 1) середняк-цекист еще не понимает глубины разногласий, 2)
страшно боятся раскола. Поэтому, уступив Сталину в чрезв [ычайных] мерах,
[середняк-це-кист] затруднит наше нападение на него. Мы не хотим выступать
раскольниками, ибо тогда нас зарежут. Но Томский в последней речи на пленуме
показал явно, что раскольник — Сталин. Ягода и Трилиссер — наши. 150
случаев типа маленьких восстаний. Ворошилов и Калинин изменили нам в
последний момент. Я думаю, что Сталин держит их какими-то особыми цепями.
Наша задача постепенно разъяснить гибельную роль Ст[алина] и подвести
середняка-цекиста к его снятию. Оргбюро наше".
Я: "Пока он снимает Вас". Он: "Что же делать? Снятие
сейчас не пройдет в ЦК. По ночам я иногда думаю: "А имеем
ли мы право промолчать? Не есть ли это недостаток мужества?"
Но расчет говорит: надо действовать осторожно. В пятницу до
клад Рыкова. Там поставим точки над i. В "Правде" я буду пе
чатать ряд статей. Может быть, нужен еще удар, чтобы партия
поняла, куда он ее ведет".
В приложение к сему и между этими приложениями куча
"разоблачений" о "семерке" и пр. и пр. Тон — абсолютной не
нависти к Сталину и абсолютного разрыва. Вместе с тем мета
ния — выступать открыто или не выступать. Выступать — заре
жут по статье о расколе. Не выступать — зарежут мелкой шах
матной игрой, да еще свалит, взвалит ответственность, если хле
ба в октябре не будет.
Я: "А на что они надеются, чтобы получить хлеб?"
Он: "В том-то и дело, что на воспроизведение чрезвычайных] мер при
воспроизведении трудностей. А это военный коммунизм и зарез".
Я: "А Вы?"
Он: "Может быть, придется идти на еще более глубокий маневр, чтобы
мириться с середняком. Кулака можно травить сколько угодно, но с середняком
мириться. Но при Стал[ине] и тупице Молотове, который учит меня марксизму и
которого мы называем "каменной задницей", ничего сделать нельзя".
8) Я: "Чего же ты хочешь от нас?"
* Северн[ый] Кавказ? — Прим. Троцкого.
Он: "Сталин хвалится, что Вы у него в кармане. Ваши (персонально --
Жук) всюду ангажируют за Сталина. Это было бы ужасно. Вы сами, конечно,
определите свою линию, но я просил бы, чтобы Вы одобрением Сталина не
помогали ему душить нас. Сталин, вероятно, будет искать контакта с Вами. Я
хочу, чтобы Вы знали, о чем идет дело.
9) Не нужно, чтобы кто-нибудь знал о нашей встрече. Не
говори со мной по телефону, ибо мои телефоны прослушивают.
За мной ходит ГПУ, и у тебя стоит ГПУ. Хочу, чтобы была ин
формация, но не через секретарей и посредников. О том, что я
говорил с тобой, знают только Рыков и Томский. Ты тоже не
говори никому, но скажи своим, чтобы не нападали на нас".
10) Я: "Показал тебе Ст[алин] записку Зин[овьева]?"
Он: "Нет, первый раз слышу".
Я: "Что с нами будут делать?"
[Он]: "Не знаю, с нами об этом не говорят. Либо Сталин по-пробует Вас
"купить" высокими назначениями или назначит на такие места, чтобы
ангажировать, — ничего наверное не знаем. До свидания. В ближайшие дни буду
очень занят Конгрессом, не смогу тебя видеть. Вообще нужно конспирировать".
Я условился с Сокольник[овым], что перед моим отъездом о" еще зайдет.
ЗАПИСКА КАМЕНЕВА, ВОЗМОЖНО, — ЗИНОВЬЕВУ
Я передал ему твое письмо ему (личное). Он прочитал, сказал: боится
бумажек. Боится, что статья подведет. Лучше бы поговорить о программе лично.
"Программу во многих местах мне испортил Сталин. Он сам хотел читать доклад
в пленуме о программе. Я насилу отбился. Его съедает жажда стать признанным
теоретиком. Он считает, что ему только этого не хватает".
Кроме того, масса мелочей, деталей. Потрясен он чрезвычайно. Порой губы
прыгают от волнения. Порой производит впечатление человека, знающего, что он
обречен. Все думают: на днях должны появиться сигналы из другого лагеря. Их
надо спокойно выждать. Это будет. Ехать тебе сейчас сюда поэтому не следует.
Посмотрим, что скажут. Завтрашним днем звони мне ответ [в] 8 ч.
1I/VII.6 часов.
Приписка (на полях): Все это было заискивание. Другого слова не нахожу:
политически, конечно.
ДОПОЛНЕНИЕ К КОНСПЕКТИВНОЙ ЗАПИСИ БЕСЕДЫ КАМЕНЕВА, БУХАРИНА И
СОКОЛЬНИКОВА
4. Дополнение к рассказу Бухарина. Ночь с 11 на 12/VII.
В общем, впечатление скорее обреченности. Его выра
жение: не есть ли вся наша "буза" онанизм. Иногда я говорю
Ефиму*: не безнадежны ли наши дела? 1. Если страна гибнет --
мы гибнем. 2. Если страна выкручивается — Ст[алин] вовремя
поворачивает, и мы тоже гибнем. Что делать? Что делать, ког
да имеешь дело с таким противником: Чингисханом — низкая
культура ЦК.
Молотов и Сталин о выходе из Уханского пр[авительств]а
[в Китае].
Сталин говорит комсомольцам: как решится вопрос о
броне, зависит от того, прекратит ли Бух[арин] подлую поли
тику.
Нам начинать дискуссию — нас за это зарежут. ЦК бо
ится дискуссии.
А что если мы подадим коллективно в отставку — я,
Р[ыков] и Т[омский]?
Не отстраниться ли мне на время — 2 м[есяца] — не пу
таться в текущую политику. А когда наступит кризис — высту
пить прямо и полностью открыто?
Дискуссию нельзя нам начинать потому, что она прямо
начинается с вооруж[енного] столкновения, ибо каковы будут
обвинения? Мы скажем: вот человек, который довел страну до
голода и гибели. А он: они защищают кулаков и нэпманов.
Партия и государство слились — вот беда.
Сталина ничего не интересует, кроме сохранения власти.
Уступив нам, он сохранил ключ к руководству, а сохранив его,
потом нас зарежет. Что нам делать? Ибо субъективные усло
вия для снятия в ЦК Сталина зреют, но еще не созрели.
Сокольников: активизируйте свою политику, требуйте
хотя бы удаления Молотова.
Ст[алин] знает одно средство — месть, и в то же время
всаживает нож в спину. Вспомним теорию "сладкой мести".
Серго [Орджоникидзе] — не рыцарь. Ходил ко мне, ру
гательски ругал Ст[алина], а в решающий момент предал.
История резолюции пленума и драки. 1. Я требовал об
суждения общего вопроса. Сталин уклонялся: нужен промфин
план и т. д. 2. Пишу Ст[алину] письмо и требую общего обсуж
дения. Он прибегает ко мне: Бухарин, ты можешь даже слону
испортить нервы, но на обсуждение не соглашается. 3. Я пишу
второе письмо — он зовет меня к себе. Начинает: мы с тобой
* Цейтлин, его секретарь? — Прим. Троцкого.
Гималаи. Остальные — ничтожества. 4. Идем в "семерку". Дикая сцена. Он
начинает на меня орать. Я рассказываю его слова с Гималаями. Он кричит:
"Врешь. Ты это выдумал, чтобы натравить на меня членов ПБ". Расходимся. 5. Я
читаю, не выпуская из рук, декларацию на 20 стр. Молотов объявляет
антиленинизмом, антипартийным. Сталин: на 9/10 могу принять. Молотов уходит.
Принимается как основа. Я ухожу писать резолюцию. Они тоже. Неожиданно
приносят резолюцию, украденную с моей декларации. Я делаю три поправки.
Рыков — одну. Все принимается единогласно. Сталин рассуждает так: "Я дал
хлеб экстренными мерами. Я повернул вовремя и сам написал резолюцию. Если
понадобятся меры, я один их смогу провести". А на деле ведет к гибели.
Варга читает доклад потому, что Ст[алин] не хочет, что
бы читал Рыков. Что мне делать с этим докладом — еще не
знаю. Варга будет развивать, что голод неизбежен, раз индуст
риализация.
О Коминтерне. Семар — за Сталина. Тельман — за
Ст[алина]. Эверт не правый, но его заставляют быть правым.
16. Ст[алин] нарушил постановление ПБ ("семерки"). Было решено
разослать письмо Фрумкина всем членам ПБ и составить ответ. Ст[алин], не
дождавшись этого, сам написал и отправил ответ. Мы приняли резолюцию
порицания за нарушение постановления. "Ответ признали правильным, но
неполным. Больше я не мог натянуть".
При этом или другом случае я (Бух[арин] сказал Стали
ну]: не думайте, что ПБ является совещ[ательным]органом при
генсеке.
Политика Ст[алина] ведет к гражданской] войне. Ему
придется заливать кровью восстания.
ЗАЯВЛЕНИЕ СОКОЛЬНИКОВА КАМЕНЕВУ
Сокольников (со слов Бух[арина]): на одной выпивке Томский соверш[енно]
пьяный, наклонившись к Ст[алину], говорит: наши рабочие в тебя стрелять
станут.
КОНСПЕКТИВНАЯ ЗАПИСЬ РАССКАЗА СОКОЛЬНИКОВА КАМЕНЕВУ
12/VII. Утром. 11 часов.
Сокольников рассказал след[ующее].
Из колхозных прений интересно только следующее. Ст[алин] выступил в
резкой, грубой речью против Томск[ого]. "С большим удивлением слушал я речь
Томского. Томский думает, что
у нас нет никаких резервов, кроме уступок деревне. Это капи-тулянство и
неверие в стро[ительство] социализма. А если деревенщики потребуют уступки в
моноп[олии] вн[ешней] торговли?1 Крест[ьянский] союз? Тоже
уступить? Это капитулянтство. Наш резерв — совхозы и работа среди бедноты".
Черный, зеленый,, злой, раздраженный. Впечатление гнетущее, теперь все
поняли,, что нападает не только Бух[арин], но и Ст[алин]. Поражала грубость.
Сок[ольников] механику пленума представляет так: открыл наступление
Рык[ов], отвечает Ст[алин]. Питерцы колебались дезавуировать Стецкого. Тогда
Бух[арин] зарылся в землю п под землей нарыл траншеи, но ни одного фугаса не
взорвал. Молотов обнаглел и обстрелял "Правду". (Астрова в особенно-сти, но
вообще "однобокость" всей "Правды" и примеч[ание] к Крицману и пр. и пр.).
Тогда Томский напал на Молотова, но по форме мягко. Тогда Ст[алин[ напал на
Томского прямо и грубо.
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Внутри правоцентристского блока
(Письмо из Москвы)
Сообщаем вам последние сведения о положении внутри Политбюро и вокруг
него. За точность передаваемых сведений, проверенных в большей своей части
через два и три канала, ручаемся безусловно. Многие выражения приводятся
нами дословно.
Запись разговора Каменева с Бухариным была опубликована 20/1. На верхах
этот документ ускорил столкновение, а низы оглушил. Зиновьеву и Каменеву
опубликование испортило комбинационную игру. По поводу опубликованной беседы
Политбюро заседало . .. три дня. Окончательно разругались. Фракция Сталина
решила на ближайшем пленуме вывести из П. Б. — Бухарина, Томского и Рыкова.
Правые ведут подготовку к пассивному сопротивлению. Сталинцы торжествуют: на
их долю выпала полная и легкая победа. Наша листовка переиздана ЦК, ибо все
говорили: мы о положении вещей знаем из листовок оппозиции, а не от ЦК.
Политическое значение листовки и популярность ее в массах огромные. Все
говорят: да, партию ведут с завязанными глазами. В результате П. Б. и
президиум ЦКК устроили форменный суд над "тройкой". Сообщаем некоторые
подробности.
В декабре — январе у Каменева были некоторые встречи с Бухариным у
Пятакова. Бухарин рассказывал о подготовке к VI пленуму следующее:
Расстановка наших сил перед пленумом была такова, что я, сидя в Кисловодске,
писал статьи для "Правды", Рыков должен был следить за хозяйством, а
Угланову, который был настроен очень драчливо, велено было сидеть спокойно,
чтоб не давать повода Сталину вмешаться в дела московской организации.
Угланов не вытерпел — сделал вылазку на IX пленуме МК, за что был бит,
растерявшись, наговорил глупостей о мнимых ошибках своих и т. д. Я узнал,
что Рыков закончил тезисы о контрольных цифрах, для VI пленума. Решил, что
Сталин на П. Б. обведет Рыкова вокруг пальца и ухудшит и без того, может
быть, не совсем удачные те-
лисы. К очередному заседанию П. Б. я не мог уже попасть поездом,
полетел на аэроплане. В Ростове снизились. Местное начальство встретило меня
подозрительными разговорами с. вреде для меня продолжать полет и проч. и т.
д. Послал их к черту. Полетели дальше. В Артемовске снова снизились. Не
успел выйти из кабины, подают пакет с сургучными печатями, оказывается,
шифровка П. Б. с категорическим предписанием прекратить полет — ввиду
болезни сердца. Не успел опомниться, агенты ГПУ увели куда-то летчика, а
передо мной появилась делегация рабочих с просьбой сделать доклад. Спросил,
когда поезд. Оказалось, через сутки. Пришлось делать доклад".
Каменев: "Так это ты писал резолюцию о борьбе против правого уклона?".
— Бухарин: "Конечно, я. Должен же я был оповестить партию, что я не правый.
В Москву приехал в пятницу, а заседание П. Б. было в четверг. Ознакомился с
тезисами — явно неудовлетворительны. Потребовал созыва П. Б. Молотов не
согласился, ругался, кричал, что я мешаю дружной работе, что мне надо
лечиться и т, д. и тому подобное. П. Б. было созвано. Мне удалось внести
значительные изменения, хотя и после этих изменений резолюция не перестала
быть каучуковой. Подвели итоги: Москву разгромили, решили форсировать
наступление, составили одиннадцать пунктов требований снятия сталинских
людей. Когда показали Сталину эти требования, он заявил: нет ни одного
пункта, который нельзя было бы выполнить. Выделили комиссию (Рыков, Бухарин,
Сталин, Молотов, Орджоникидзе). Прошел день, другой, третий. Сталин комиссию
не созывает. Открылся пленум ЦК. Обсужден первый доклад, на носу второй. Мы
в ультимативной форме потребовали созыва комиссии. Сталин на комиссии
кричал, что он не допустит, чтобы один человек мешал работе целого пленума,
"что это за ультиматумы, почему Крумин должен быть снят?"* и т. д. и тому
подобное. Я разозлился, наговорил ему резкостей, выбежал из комнаты. В
коридоре встретил Товстуху, которому вручил заготовленную заранее бумажку об
отставке моей и Томского. Следом шел Сталин. Товстуха передал ему заявление.
Он пробежал его и вернулся. Рыков рассказал, что руки у него тряслись, был
он бледен и выражал желание пойти на уступки. Требовал уничтожить заявление
об отставке. Там они договорились снять Кострова, Крумина и кого-то еще, но
я на пленум больше не ходил".
После этого Бухарин показал Каменеву написанный им документ на 16
страницах, в котором дана была оценка хозяйственного положения. По словам
Каменева, документ этот правее апрельских 1925 г. тезисов Бухарина. Каменев
спросил:
* Крумин был назначен фактическим редактором "Правды".
"Что ты думаешь делать с этим документом?". — Бухарин ответил:
"Дополню главой о международ...
