Самид Агаев. Седьмой совершенный
страница №14
...нный до пояса человек. Лица на таком расстоянии Мунисразглядеть не мог.
- Повелитель несправедлив ко мне, - ответил Мунис, - у меня в связи с
новым назначением появилось много служебных обязанностей требующих моего
личного присутствия.
- То есть ты много работаешь?
- Да господин.
- Иначе говоря, ты хочешь сказать, что я бездельник?
- Нет, я хочу сказать, что не по своей воле лишился твоего общества.
- Ну, хорошо, будем считать, что я поверил тебе, хочешь выпить?
- Нет господин, - сказал Мунис, - но увидев как изменилось выражение
лица Муктадира, поправился, - да господин.
Не стоило усугублять обиду халифа, вернее переводить ее из шутливой в
серьезную. Повелитель обладал вздорным характером.
Ну, так наливай, или ты хочешь, чтобы я тебе налил. Эй кто-нибудь, -
бросил назад Муктадир, - принесите еще один кубок, и чего-нибудь из еды. Наш
друг Мунис встает рано, ему уже пора обедать.
В мгновение ока появился слуга и поставил на стол второй звякнувший
золотой кубок.
- Наливай, - сказал Муктадир.
Мунис протянул руку и наполнил оба кубка. Прежде чем выпить он невольно
заглянул на дно кубка. Белое вино было прозрачным и густым.
-Иногда я жалею, что сделал тебя исфах-саларом, - грустно сказал
Муктадир, - с тех пор в моей душе прибыло печали, я чувствую себя одиноким и
беззащитным, хотя понимаю, что только теперь доверив, тебе защиту халифата,
я в безопасности. Удивительно, не правда ли.
Мунис поперхнувшийся при первых словах повелителя, к концу фразы
откашлялся и сказал.
- Повелитель, за то, что ты сделал для меня, я буду предан тебе до
конца жизни и прежде чем тебе будет причинен вред, должна будет погибнуть
твоя армия со мной во главе.
При этих словах халиф повеселел и хлопнул по мускулистой руке Муниса.
-Хорошо сказано, за это нужно выпить, я даже сам разолью.
После обеда Мунис собирался устроить смотр офицерскому составу, но
опорожнив второй кубок, понял, что смотр придется перенести.
Принесли огромный поднос с закусками.
- Ешь, - приказал Муктадир.
Мунис взял кусок запеченной баранины и стал есть.
Халиф вытянул шею и посмотрел вниз.
-Ты видишь, кто это? - спросил он.
-Нет, господин.
- Это Ал-Фурат. Вообрази Мунис, он потребовал, чтобы я выплатил ему
компенсацию тринадцать миллионов. Какая наглость, если учесть, сколько денег
он украл из моей казны. Пусть повисит, пока эта блажь не выйдет из его
головы.
- За что компенсация? - удивился Мунис.
Халиф пожал плечами:
- С ума сошел, наверное. Я его не казнил, мать была против. Ладно, есть
дела поважнее. На соляных копях взбунтовались каторжники, перебили охрану,
подняли восстание. Их предводитель называет себя имамом времени, мессией. В
своих речах он покушается на основы моей законной власти. Откуда этот
человек взялся, никто не знает, но к нему уже присоединяются крестьяне из
окрестностей. Но вот донесение из полицейского управления Медины. Незадолго
до бунта на эту каторгу был отправлен человек по имени Имран. Вот это Мунис
случай, когда ты должен выступить и защитить мое божественное право. Возьми
войска, сколько понадобится и разбей смутьянов.
- Слушаюсь мой господин, - сказал Мунис, - когда прикажешь выступить.
- Если бы не этот кувшин, я бы приказал тебе выступить немедленно, но
мы должны его допить.
Наутро Мунис во главе трехтысячного отряда выступил из Багдада.
Сползая вниз, Абу-л-Хасан, прежде чем потерять сознание успел
почувствовать, как закрытая дверь за его спиной поддалась, и он упал
вовнутрь дома. Ибн Лайс заложил засовами дверь, обернулся к оцепеневшим от
ужаса женщинам и сказал, обращаясь к дочери:
- Ну что же ты стоишь, это твой муж пришел, принимай.
Анна бросилась к бездыханному Абу-л-Хасану и воскликнула дрожащим
голосом:
- Отец, из него кровь хлещет.
Ибн Лайс разглядывая в щелку, происходящее на улице сказал трагическим
голосом:
Кажется, они собираются поджигать мой дом, Ефраим ты хотел стать
врачом, осмотри этого человека.
Человек по имени Ефраим подсел к Абу-л-Хасану, заголил на нем рубашку и
потребовал чистого тряпья.
- Надо перевязать раненого, - деловито пояснил он.
Анна бросилась выполнять приказание.
-Только этого мне не хватало, - подумала Фарида, и еще, что-то про
божий промысел, затем пошла за Анной.
- Надо положить его повыше, - озабоченно сказал Ефраим.
Предстоящая операция тяготила его.
Мужчины взяли раненого и перенесли его на ларь.
- Хвала Всевышнему, - завопил от двери Ибн Лайс, - полиция появилась
наконец-то, дармоеды.
Он открыл дверь, выскочил наружу, ударом кулака свалил поджигателя и
принялся сбивать лизавшее стены пламя.
Между тем отряд мауны, количеством до ста человек теснил айаров.
"Хозяева улиц" - как они сами себя величали, не особенно сопротивлялись.
Видимо Абу-л-Хасан оказался той костью, которую нужна была собакам, чтобы
успокоиться.
Ефраим обработал рану слабым раствором уксуса и наложил на нее тугую
повязку. На предложение полицейских отнести Абу-л-Хасана в больницу,
безапелляционно заявил, что раненого перемещать с места на место
нежелательно, и что он сделал все необходимое для раненого.
Несмотря на эти заверения к утру Абу-л-Хасан умер.
По причине, оставшейся для Ахмад Башира неизвестной, пиратский корабль,
наполовину затонувший, все же не спешил опуститься на дно морское. Путь,
который проделал Ахмад Башир к нему по тяжести и бесконечности, сам он мог
бы сравнить только со своей предыдущей жизнью, расстояние в сотню локтей он
плыл целую вечность. Изящная девушка, которую он держал одной рукой,
оказалась довольно таки тяжела. Ахмад Башир изнемогал от усталости: каждый
взмах руки ему казался последним, и малодушная мысль, выпустить Анаис (автор
больше не будет сопротивляться желанию своего героя) подступала к нему, но
он повторял слова одного арабского лоцмана; сказанные ему в подобных
обстоятельствах, что, мол, люди тонут только от страха и неуверенности, ибо
человеческое тело легче воды, и оно не должно тонуть. Всего то надо двигать
конечностями и не глотать воду. Как бы то ни было, Ахмад Башир доплыл до
корабля и сумел влезть на него и затащить бездыханную девушку. Здесь наш
герой перекинул Анаис через колено и принялся давить на спину, извлекая из
девушки морскую воду.
К нашей с тобой радости, о читатель, девушку скоро вырвало. Да, иногда
и такие вещи могут приносить радость, все зависит от обстоятельств. Анаис
застонала и Ахмад Башир перестал ее мучить. Он уложил девушку на наименее
покатое место и для верности привязал ее за ногу к проушине борта, а сам
поднялся повыше, чтобы посмотреть, не выплыл ли еще кто-нибудь из команды.
Но сколько он не вглядывался в бушующее море, ни одной человеческой головы
ему разглядеть не удалось. В черном небе сверкали молнии, шел проливной
дождь. Ахмад Башир перегнувшись через борт, посмотрел вниз. Линия воды
проходила все в том же месте. Корабль упорно не желал тонуть. Ахмад Башир
засмеялся, вытер лицо и спустился к девушке. Она, по прежнему, была без
памяти, но дышала ровно, словно спала. Ахмад Башир устроился рядом с ней и
уткнувшись носом в ее плечо, закрыл глаза.
Умереть лучше во сне и рядом с любимой.
Утром он проснулся от испуганного крика. В следующий момент голова его
с глухим звуком ударилась о палубу. Ахмад Башир поднялся, не обращая
внимания на вопли, вскарабкался на нос корабля. Ничто в утреннем море не
напоминало о вчерашнем шторме. Ахмад Башир встал на колени и сотворил
молитву Аллаху всевышнему. Последний раз он молился пятнадцать лет назад
вместе с тестем. Желая произвести на него благоприятное впечатление.
Ахмад Башир посмотрел на девушку. Она металась по полузатопленной
палубе, по колено в воде, от одного борта к другому выкрикивая имя
"Александр".
- Значит, этого мерзавца звали Александр? - спросил Ахмад Башир,
спускаясь вниз. Девушка остановилась и закивала головой с надеждой глядя на
приближающегося Ахмад Башира.
- Ты говоришь по-арабски? - обратился к ней он.
- Понимаю плохо, - на ломаном арабском ответила девушка.
- По-испански?
- Да, - кивнула девушка.
За время торговли рабами Ахмад Башир выучил несколько языков, в том
числе, и испанский.
- Увы, милая, нет больше твоего Александра, - сказал по-испански Ахмад
Башир, - утонул он вместе с остальными потрошителями кошельков.
Девушка закрыла рот рукой и бессильно опустилась на палубу, прямо в
воду. Плечи ее затряслись, и она зарыдала.
- Кто он тебе был, муж?
Девушка не ответила, продолжая плакать.
- Вставай милая, вставай, - говоря это, Ахмад Башир помог девушке
подняться и пересесть повыше.
- А ты помнишь, что я спас тебе жизнь, - спросил Ахмад Башир, - теперь
мы квиты.
- Нет, но все равно спасибо, - сказала Анаис, - когда мы покидали
тонущий корабль, я попросила брата, чтобы он взял тебя, но он был зол и
накричал на меня, сказал, что в шлюпке мало места.
- Да, - задумчиво сказал Ахмад Башир, - зато теперь у него места
предостаточно.
- Скажи, тебя ведь Анаис зовут, не так ли?
- Почти, - сказала девушка.
- Ты очень похожа на девушку, которую я знал когда-то, - трепетно
сказал Ахмад Башир.
- Никто не спасся? - безнадежно спросила Анаис.
Лодка перевернулась и накрыла вас. Я нырнул и увидел твое белое платье.
- Ты же был заперт? - тихо уточнила Анаис.
- Я выбил дверь.
- Ты сильный.
Да, я сильный, - согласился Ахмад Башир.
Отвернись, - попросила девушка, - я вся мокрая, мне нужно отжать
платье.
В ответ Ахмад Башир стал раздеваться.
Анаис в мгновение ока оказалась на бушприте.
Сделаешь один шаг, - предупредила она, - я брошусь в море.
Ахмад Башир продолжал раздеваться, не обращая на нее внимания.
Видя, что слова ее не возымели действия, Анаис добавила:
Постыдился бы, в отцы мне годишься.
Про отца я уже слышал, и я бы попросил, - сказал Ахмад Башир, - не
напоминать мне о возрасте, хотя мне, между прочим, всего сорок четыре года.
Скажи-ка милая, ты есть хочешь?
Да, - сказала Анаис.
Я тоже, и пить хочу. И, пожалуйста, без истерик. Этот поплавок, на
котором мы сидим, в любой момент может пойти ко дну. Не забывайся,
пожалуйста. Надо быть добрее друг к другу.
После этих слов он набрал в легкие воздух и ушел под воду, направляясь
в кокпит.
Через несколько минут он выскочил из воды, жадно хватая воздух ртом. В
руке он держал глиняный кувшин. Выбив из кувшина пробку, разочарованно
заметил:
Аллах привык к тому, что я пью вино и единственный раз, когда мне
понадобилась вода, он все равно послал мне вино. Но делать нечего, кто я
такой, чтобы ослушаться его. Один раз я нарушил обет данный ему в тяжелую
минуту и вот что из этого вышло. Кстати Имран накаркал, приятель мой.
Ахмад Башир запрокинул голову и сделал несколько глотков.
Кажется прокисло, - поморщившись, сказал он, - молодое. С молодыми
всегда так, имей в виду.
Пока Ахмад Башир нырял, Анаис отжала платье и теперь расправляла мятые
юбки, подставляя их солнцу.
Вот за что я люблю женщин, - сказал Ахмад Башир, - за
непосредственность. Посмотрите на нее, в любую минуту можем пойти на дно, а
она платье разглаживает. Хочешь вина?
Нет, - сухо ответила девушка
Одного не могу понять, - сказал Ахмад Башир, - как ты оказалась на
пиратском судне. У меня такое ощущение, что ты из хорошей семьи.
Мой брат был офицером португальского флота, - гордо сказала Анаис, - и
этот корабль также принадлежит португальскому флоту.
Да, да, припоминаю, - мрачно сказал Ахмад Башир, - то-то наш капитан
перепугался, увидев, что нас, преследуют португальцы. Значит разбой это
государственная политика Португалии.
Мой брат был морским офицером, - повторила Анаис, - и у него был приказ
топить все торговые судна не принадлежащие Португалии.
Заговорив о брате, девушка опять заплакала.
Однако шансы у нас есть,- сказал Ахмад Башир. Мы торчим как раз в
пределах торгового пути между Африкой и Сицилией. Корабли здесь ходят часто,
так, что шансы у нас есть. Если конечно эта посудина продержится еще
немного. Однако есть хочется. Пойду поищу еще чего-нибудь.
Второй раз Ахмад Башир извлек из воды мешочек с раскисшей крупой и
кусок солонины. Крупу он с отвращением выкинул за борт, а мясо оставил
сушиться на солнце.
Девушка безучастно наблюдала за его действиями. Ахмад Башир долго
смотрел на нее, сравнивая, вернее припоминая черты лица другой Анаис.
Времени прошло много и поэтому казалось, что это одно лицо. Правда та Анаис
была помоложе. Неожиданно Ахмад Баширу пришла в голову одна бесполезная
мысль, но он все равно спросил:
Скажи-ка милая, а где твой брат хранил деньги?
Какие деньги?
Ну, вы же, прежде чем потопить корабли, грабили их.
Мой брат выполнял приказ своего короля, - сухо сказала Анаис.
Ну, хорошо, - согласился Ахмад Башир, - оставим в стороне мотивы. Где
он хранил награбленное по приказу короля.
В каюте, под его кроватью стоит небольшой сундук.
Он заперт?
Да.
Он тяжелый?
Да.
Вспомним былое, - сказал Ахмад Башир и снял с себя чалму. Увидев его
полированную лысину, Анаис не смогла удержаться от улыбки, но Ахмад Башир к
счастью этого не заметил. Он размотал чалму и привязал один конец к уключине
в борту, второй конец привязал к ноге. Поймав недоуменный взгляд Анаис, он
пояснил:
Капитанская каюта находится очень глубоко, если меня долго не будет или
я подергаю, тогда постарайся меня вытащить. Я тебе еще пригожусь, обещаю.
С этими словами он ушел под воду.
Ахмад Башир добрался до каюты и проник в нее, спугнув косячок рыб. Сюда
проникало мало света, но он все равно разглядел две кровати и сундук.
Под водой всякая вещь весит много меньше, чем на воздухе, но все равно
сундук оказался слишком тяжелым, чтобы с ним можно было выплыть, хотя и
небольшим по размеру, примерно локтя два в ширину и два в высоту.
Карабкаться же, цепляясь за бариджу, пришлось бы слишком долго, не хватило
бы воздуха. Ахмад Башир выволок из - под кровати сундук и оставив его на
пороге, вернулся на поверхность.
Сейчас, сейчас, - сказал он девушке, жадно хватая воздух, - тяжелый,
собака.
Анаис пожала плечами:
Странный ты человек, - сказала она, - зачем тебе эти деньги. Или ты
надеешься спастись?
Честно говоря, да, - ответил Ахмад Башир, - а ты не сиди без дела.
Помолись лучше за наше спасение.
Он отвязал от ноги конец чалмы и, зажав его в рукаве, бросился в воду.
Все очень просто.
Надо было только привязать чалму к замочному кольцу сундука и тянуть.
Что и сделал наш герой
. Поставить сундук было не на что, вся твердь, на которой они
находились, имела наклонную поверхность. Тогда Ахмад Башир привязал его к
проушине в борту и подергал массивный замок.
А чем мы его откроем, - задумчиво сказал он, оглядываясь в поисках
подходящего предмета.
Анаис расстегнула ворот и сняла с шеи ключ на шелковом шнуре.
А ты находчивая девушка, - похвалил Ахмад Башир.
Он схватил ключ, приладил его, повернул два раза, поднял крышку и
застонал. Сундук был полон золота: слитков и монет; динаров, дукатов,
гульденов, динариев, соверенов, сестерций, драхм, песо. Разглядывая монеты,
Ахмад Башир погрузил ладонь в золото и просыпал его сквозь пальцы.
Это сколько же надо было кораблей пустить ко дну, - восхищенно сказал
он, - здесь же миллионов пятьдесят, или сто.
Половина этих денег моя, - услышал он сзади голос девушки.
Ахмад Башир с улыбкой посмотрел на нее.
Кажется, ты пришла в себя, а милая? Я согласен на твои условия, это
будет справедливо. Но если ты останешься со мной, то вторую половину я
потрачу тоже на тебя.
Можешь начинать, потому что я как видишь, нахожусь с тобой, -
насмешливо сказала девушка.
Ахмад Башир засмеялся, зачерпнул горсть монет и бросил их через плечо в
море.
Не надо так буквально воспринимать мои слова, я пошутила.
А я не шучу, - весело сказал Ахмад Башир, - это моя жертва греческому
богу морей Посейдону. Может он сжалится над нами и направит мимо
какую-нибудь захудалую посудину.
Не успел Ахмад Башир договорить, как девушка вскочила на ноги, и
закричала:
Корабль!
Ахмад Башир медленно, чтобы не спугнуть удачу, поднялся на бушприт и
действительно увидел корабль идущий прямо на них.
Что я тебе говорил,- торжествующе сказал Ахмад Башир.
Он спустился вниз, схватил девушку и поцеловал.
Она с неожиданной силой вырвалась и от этого едва не упала за борт.
Ахмад Башир сумел поймать ее за руку в последний момент. Свободной рукой
Анаис тотчас влепила ему пощечину, да такую, что у него зазвенело в ушах.
Лицо ее пошло пятнами. У Ахмад Башира в противоположность ей образовалось
одно пятно, но во всю щеку.
Вот это да, - криво улыбаясь, сказал Ахмад Башир, - ну и рука. Я на
радостях, не сердись.
Он кашлянул и отступил от девушки на шаг.
Между прочим, ты первая женщина посмевшая ударить меня, - заметил Ахмад
Башир.
А ты первый мужчина, посмевший обнять меня, - парировала Анаис.
Нет ничего прекрасней для мужчины, чем услышать подобные слова, это
лучше чем райская музыка, если конечно таковая имеется. А теперь пойдем
милая, покричим, чтобы этот корабль не раздавил на нас, или не проскочил
мимо.
Но с корабля их уже заметили и стали замедлять ход.
Когда корабль приблизился настолько, что можно было разглядеть лица
людей столпившихся на борту, Ахмад Башир пробормотал охрипшим от
получасового крика голосом:
Будем надеятся, что это арабы, а не португальцы.
Но через минуту он сказал:
Это не арабы, это даже лучше, чем арабы, это иудеи и одного из них
кажется, знаю.
И крикнул, обращаясь к одному из стоявших на палубе:
Ибрахим бен Енох, я вез тебе свой долг и чуть не утонул, как видишь.
Правда, немного задержался, но я готов рассчитаться с тобой, как только ты
снимешь меня с этого поплавка. Я верну долг, с процентами.
Человек, которого назвали Ибрахим бен Енох, изумленно сказал своим
спутникам.
Спустите шлюпку, кажется это сукин сын Ахмад Башир, мой пропавший
компаньон.
Ахмад Башир взял девушку за руку и прошептал:
Не рассказывай им ничего. Предоставь все мне. Если они узнают, чем
занимался твой братец, то даже я не смогу спасти тебя. Ты поняла меня.
Испуганная девушка кивнула головой.
Дочерью, уж извини, я не могу тебя представить, ты не знаешь моего
языка. Я скажу, что ты моя жена. Тебя это ни к чему не обяжет.
Анаис не ответила.
Подплыла шлюпка, наши герои с помощью матросов перебрались в нее. Один
из матросов поднялся на полузатонувший корабль, держа в руках топор.
Несколько энергичных ударов и корабль, вздохнув как живой, стал погружаться
в воду. Когда Ахмад Башир с девушкой поднялись на палубу, пиратская бариджа
уже скрылась в морской пучине.
Стоявший рядом с Ибрахимом бен Енохом лоцман, сказал с видом знатока,
указывая на то место, где скрылся корабль.
Так бывает, воздух останется и держит судно на плаву. Надо обязательно
затопить, чтобы не наскочить на него.
Часть Восьмая.
ХОДЖА АХМАД БАШИР.
Небольшую крепость, в которой укрылся Имран со своими людьми, Мунис
взял приступом. Но это не было избиением младенцев, каторжники под
руководством Имрана защищались по всем правилам военного искусства. На
головы осаждающих падали камни, лились нечистоты, кипящая смола. У каждого
проема зубчатой крепостной стены, пылал костер, а за пламенем неприятеля
ждали острия копий и мечи, которых, к сожалению, для восставших было слишком
мало. Гарнизон захваченной восставшими крепости был невелик и не мог
похвастать большим арсеналом. Мунис приказал облить деревянные крепостные
ворота нефтью и поджечь, и после того как ворота выгорели, штурмом взял
крепость.
Защитники крепости были перебиты все до единого человека.
Таково было желание халифа
Живым было приказано взять только одного человека. Махди.
Но, как раз его то среди восставших не оказалось.
Он исчез необъяснимым образом.
Имран открыл глаза и через некоторое время понял, что он похоронен
заживо. Отсутствие света и некоторая ограниченность в движении. То есть
Имран мог поднять руки, чтобы ощупать окружающую его каменистую твердь.
Что-то смутно знакомое по ощущениям возникло в голове Имрана, и он
долго вспоминал, прежде чем перед его внутренним взором всплыло подземелье в
доме ал-Фурата. Следом он вспомнил ту холодную тварь, змею, обвившуюся
вокруг его шеи, и внутренне съежился. Змеи любят темноту и сырость, а в
могиле, где лежал Имран, было определенно сыро и темно.
Ныла рана, полученная им в бою под Белезмой. Это было тогда, когда они
втроем оказались в западне, Имран, Абу Абдаллах и Рахман.
Тоскливый ужас вселился в Имрана. Он открыл рот, чтобы закричать, но
вдруг ощутил движение свежего воздуха и услышал слабый звук. Он стал ерзать,
ворочаться, и ощутил пустоту за своими ногами. Имран приподнялся на локтях,
подал свое тело и не встретил препятствия. Два энергичных движения и Имран
значительно увеличил сферу своего пребывания. Теперь он находился в
подземелье. Это было явно. Полумрак, низкие своды, неровные стены. Звук,
слышанный им ранее, повторился и Имран пошел на его поиски. Сделав несколько
шагов, он увидел всполохи света на стене, и вскоре вышел в пещеру, где горел
костер, а возле него сидел человек.
Здесь сквозняки, - вместо приветствия сказал человек, - поэтому тебя
положили подальше от входа, чтобы не продуло.
А я решил, что умер.
Человек, а это был молодой мужчина, с длинными до плеч, русыми волосами
и редкой бороденкой, расхохотался, затем откинул упавшие на лицо волосы и
предложил Имрану сесть.
Над чем ты смеешься, - неуверенно спросил Имран, - или, я все-таки
умер. Вот уж не думал, что на том свете тоже можно простудиться. Но в любом
случае меня радует та забота, которую вы проявляете по отношению к своим
мертвецам. От лица всего оставшегося в живых человечества я должен сказать
вам спасибо.
Успокойся Имран, ты жив, - успокоил его человек, - правда, никто не
верил, что ты выживешь. Ты был весь изрублен мечами, на тебе не было живого
места. Один из нашего братства, сведущий в медицине наложил на тебя повязки,
когда же он, через несколько часов вздумал заменить их, чтобы не дать им
присохнуть, оказалось, что все твои раны затянулись. Объяснения этому никто
найти не сумел, вероятно, это особенность твоего организма.
А откуда ты знаешь, как меня зовут? - подозрительно спросил Имран, - и
как я здесь оказался?
Тебя принес человек по имени Назар, он назвал твое имя и рассказал нам
о твоих подвигах. О восстании, во главе которого ты стоял и о том, как ты
один рубился против десятка окруживших тебя солдат Муниса. Все наше братство
прониклось к тебе уважением.
А кто вы такие?
Мы философы, живем в пещерах, а в ожидании последней битвы между нами и
сынами тьмы, создаем единственно правильное учение.
А вы кто?
Сыны света.
Много вас?
Не так много, как хотелось бы, но на нашей стороне будут ангелы и
космические силы добра.
А кто будет на стороне сынов тьмы?
Сатана и космические силы зла.
А вам не нужен военный специалист, - спросил Имран, - у меня есть на
примете один подходящий человек.
Нужен, - живо отозвался человек, - мы, поэтому и оставили тебя с нами.
Отлично, - сказал Имран, - а где все остальное братство, мне бы надо
осмотреть их, на предмет пригодности к тяготам военной службы, кстати, надо
бы назначить время выступления. Чтобы ты приятель знал, точно назначенная
дата очень уплотняет время.
Эй, подожди, - осадил Имрана собеседник, - какое выступление? Все это
будет еще очень не скоро, да и мы должны подготовить себя к решающей
схватке.
А сам ты, кто?
Я жрец, зовут меня Елеазар.
Главный самый?
Нет, главный у нас Учитель Праведности.
А с ним нельзя мне переговорить?
Нет. Никто не знает, где он находится.
А он вообще существует?
Существует, - невозмутимо, не замечая насмешки, ответил жрец, - я даже
больше скажу, он бессмертен.
Обычно так говорят о том, кто вообще не существует, - не успокаивался
Имран.
Ты слишком дерзок для гостя, - не выдержал жрец.
Прости, - миролюбиво сказал Имран, - моя любознательность обидела тебя.
К сожалению, я не могу ждать.
Имран замолчал. Он вдруг почувствовал сильную слабость, на лбу и висках
выступила холодная испарина. Когда приступ откатил, он ощутил острое чувство
голода.
Не найдется ли здесь какой-нибудь еды? - попросил он.
Конечно, найдется, - доброжелательно ответил жрец, - но у нас не
принято есть в одиночку. Наши трапезы совместные, потерпи до захода солнца,
вернутся братья с работы, и мы все вместе подкрепимся.
Понимаю, - сказал Имран, - но я плохо себя чувствую, нельзя ли для меня
сделать исключение.
Сочувствую, но порядок для всех один.
Имран почувствовал, что еще немного, и он упадет в обморок.
А подышать свежим воздухом можно в одиночку.
Можно, но не уходи далеко.
Имран поднялся и пошел в указанном направлении.
Выбрался наружу и сел на ближайший валун. По-видимому, он находился в
пустыне. Повсюду, куда хватал взгляд, была голая каменистая земля с
зарослями колючек и редкими пальмами вдали.
За ним никто не следил, путь был свободен, и можно было уйти. Но Имран
решил все же дождаться ужина.
. Община, куда попал Имран, жила очень замкнуто, у них было общее
имущество, совместный труд и не было ни одного раба, так как они осуждали
рабство. Их целью было подготовить себя к решающей схватке с "сынами тьмы",
носителями злого начала. Зло в мире они представляли, как свойство людей
обогащаться и угнетать другие народы. Общиной управляли жрецы. Путем
строжайшей дисциплины и постоянного контроля жрецы добивались полной
изолированности общины. Чтобы попасть в нее человеку со стороны, необходима
была рекомендация члена общины. Но Имрану так и не удалось получить ясного
ответа, на вопрос, каким образом он попал в общину и кто за него поручился.
Сколько Имран не напрягал память, он не смог вспомнить человека по имени
Назар из тех, кто сражался рядом с ним. Но потом Имран сообразил, что среди
людей окружавших его в осажденной крепости, мало кто назывался собственным
именем и перестал ломать над этим голову.
На вечерней трапезе, он наравне со всеми получил ломоть хлеба с козьим
сыром и чашку козьего молока.
"Негусто, - сказал себе Имран, - вот первая причина, из-за которой
можно отсюда уходить".
Здесь всегда так кормят? - спросил он своего соседа.
Если бы, - ответил сосед, - а то постимся еще часто.
После ужина Имрана позвали в соседнюю пещеру, где вокруг костра сидели
пять человек, среди которых был уже знакомый ему жрец по имени Елеазар.
Садись, - сказал Елеазар.
Имран повиновался.
Мы говорим о том, чтобы оставить тебя в нашем братстве.
Наверное, я не подойду вам, - неуверенно сказал Имран.
Отчего же? - удивился Елеазар.
Имран решил не говорить о скудной пище.
За меня некому поручиться, - сказал он.
Это так, но, учитывая твой военный опыт, мы решили, что можем взять
тебя без рекомендации, но с одним обязательным условием.
Интересно?
Ведь ты мусульманин, не так ли?
Имран кивнул головой.
А мы христианская община, чтобы стать полноправным членом, ты должен
перейти в нашу веру.
Благодарю за доверие, - уклончиво сказал Имран.
Ты должен дать обет, что никогда, ни при каких условиях не станешь
сообщать людям Кривды наше учение.
Я умею хранить тайны, но не могу понять, какой смысл в учении, если его
не распространять повсюду.
Жрецы переглянулись и один из них, сидевший напротив Имрана сказал:
Дерзок ты, пришелец.
Я ему то же самое сказал днем, - в тон произнес Елеазар.
Я не хочу оскорбить ваше учение, - не унимался Имран, - я хочу понять
его смысл. Елеазар говорит, что готовите себя к схватке с сынами тьмы. Надо
полагать, что сынами тьмы вы считаете людей не являющихся членами вашего
братства. Если светом разуметь ваше учение, то несправедливо сначала лишить
людей света, а потом наказывать их за это. Разве я не прав.
Жрецы, внимательно слушавшие Имрана, вновь переглянулись и сидевший
напротив, произнес:
Тьма это нечто большее, чем просто отсутствие света. Но я вижу, что
червь сомнения слишком глубоко проник в твое сердце. Боюсь, что от твоего
пребывания в общине будет вред нашему делу.
Что толку сидеть в темных углах и вынашивать планы, - нетерпеливо
сказал Имран, - надо действовать.
Недовольное враждебное молчание было ему ответом. Имран поднялся, было,
чтобы уйти, но Елеазар вдруг спросил:
Человек, который принес тебя сюда, сказал, что ты махди, что это махди?
Махди - это мессия, - не колеблясь, ответил Имран.
То есть ты мессия? - уточнил Елеазар.
Да, - поднявшись во весь рост, - произнес Имран.
После этих слов в пещере наступила тревожная тишина.
Через некоторое время один из жрецов молчавших до сих пор, сказал:
Мессия уже приходил в этот мир, и имя ему было Иисус.
Да, я слышал об этом, - дерзко сказал Имран, - но у меня другие цели.
Иисус спасал человеческие души, я же хочу позаботиться также и о телах.
Сидевший напротив жрец сказал:
Эти стены еще не слышали подобного богохульства, насилие противно нашей
природе, мы не причиним тебе вреда, но ты должен покинуть нас до восхода
солнца.
Имран печально улыбнулся и освободил жрецов от своего присутствия.
Семь месяцев спустя.
Крепость, которую захватили восставшие, находилась в гористой,
труднодоступной местности, в нее вела лишь одна дорога, долго петлявшая по
горному склону. Слева и справа были либо каменистые кручи, либо обрывы. Сама
крепость находилась на каменистом плато и с трех сторон была окружена
пропастью.
Человек, долго поднимавшийся к крепости, был уже давно замечен охраной,
и поэтому его окликнули сразу же, едва он приблизился ко рву, над которым
нависал недостижимый подъемный мост.
По обличию человек походил на дервиша, его изможденное лицо и лохмотья
не вызвали опасения охранников и они облокотясь на крепостную стену подробно
расспросили непрошеного гостя о цели визита.
Мне надо поговорить с махди, - крикнул им пришелец.
Первое, что пришло в голову Имрана, как только ему доложили о том, что
его хочет видеть некий дервиш, это то, что визитер либо лазутчик, либо
парламентер. Ибо экспедиционный отряд Муниса, после семи неудачных штурмов,
стоял внизу лагерем, перекрыв, путь в долину. В любом случае этого человека
стоило выслушать.
Внешность дервиша показалась ему знакомой.
Дервиш, предваряя его вопрос, сказал:
Если ты меня не узнаешь, я повернусь и пойду обратно, хотя мне и некуда
больше идти в этом мире?
Меджкем? - удивленно сказал Имран.
Я, мой господин, - уничижено сказал Меджкем, - я рад, что ты узнал
меня. И хочу тебе сказать, что всегда подозревал, что дело обстоит вовсе не
так как представляет его Убайдаллах. Ведь ты истинный имам времени, не так
ли Имран?
Имран, вспомнивший о своем друге Ахмад Башире, вздрогнул от своего
имени, произнесенного вслух, и спросил .
Как ты здесь оказался? Разве ты не служишь Убайдаллаху?
Меджкем невесело рассмеялся.
После того, как я упустил вас с этим толстяком, мне была одна дорога,
на виселицу. Но в последний момент Убайдаллах почему-то передумал и дал мне
хорошего пинка под зад, предупредив, что если я еще раз попадусь ему на
глаза, то он лишит меня жизни. Мне пришлось покинуть страну, я потерял все:
дом, жен, детей, все было конфисковано в пользу халифа. Вот посмотри, - в
круглой комнате, находившейся в круглой сторожевой башне, кроме Имрана было
еще три человека, но Меджекем все равно встал, и направился в сторону
Имрана, сгибом локтя левой руки ощущая кинжал на поясе, под одеждой. Но
Имран поднял руку и сказал:
Стой, где стоишь, Меджкем.
Я хотел показать тебе следы пыток, - укоризненно сказал Меджкем.
Ты бы лучше помалкивал про пытки, - заметил Имран, - иначе я вспомню,
что-нибудь неприятное для тебя. Скажи лучше, чего ты хочешь?
Служить тебе верой и правдой, - порывисто сказал Меджкем.
Имран посмотрел на своих спутников; потом перевел взгляд на Меджкема.
Скажи лучше, каким образом ты прошел сквозь войсковое оцепление, ведь
Мунис взял нас в кольцо.
Какой спрос с сумасшедшего, - сказал Меджкем и, закатив глаза, затряс
головой, довольно похоже, изобразив юродивого.- Я сказал, что пойду уговорю
тебя сдаться. Солдаты посмеялись и пропустили меня.
Имран понимающе кивнул, но тут же сказал:
Я не доверяю тебе сейчас, но раз ты пришел ко мне, то можешь остаться.
Меджкем поклонился и направился к выходу. Имран спросил вслед:
Ты ничего не слышал о моем товарище?
Меджкем помотал головой.
Хорошо, иди. Я распоряжусь, чтобы тебе дали еду.
После ухода Меджкема, Имран обратился к юноше сидящему в комнате и не
сводившему с него преданных глаз.
Фарух, иди за этим человеком, скажи, чтобы ему дали, есть, и спать, и
не спускай с него глаз.
А кто этот человек, о Махди, - простодушно спросил юноша, - он, что,
знал тебя раньше?
Этот человек пришел от лжемахди, который обманом воцарился в стране
берберов, казнив всех, кто мог бы рассказать о нем правду. Я один спасся
благодаря своему божественному предназначению. А теперь поторопись, я должен
знать о каждом шаге этого человека.
Фарух вышел.
Словами: "И вы идите отдыхать.Утром Аллах пошлет нам удачу", махди
отпустил своих собеседников, и остался один.
Вышел на узкий балкон, опоясывающий башню и оглядел окрестности. Лагерь
Муниса выдавал себя огнями костров.. Сторожевая башня, где сейчас находился
Имран, возвышалась над крепостной стеной переходящей в отвесную скалу. А
далеко внизу блестела в свете луны лента реки.
Имран спустился вниз по каменным ступенькам и оказался у двери,
предназначение которой для него оставалось загадкой. За дверью было
несколько ступенек, которые переходили в желоб и дальше ничего, пропасть.
Можно было предположить, что по этому желобу, в свой последний путь,
скользили приговоренные к смерти. Но сколько выдумки, и все для того, чтобы
убить человека. А Имран уже прожил достаточно, чтобы понимать, что не все
так просто в этом мире. Он открыл дверь, спустился по ступенькам и нащупал
ногой желоб. Какая-то загадка здесь крылась, но какая? Хозяин крепости давно
уже не жил в ней, а обслуга ничего не могла сказать. Одно неосторожное
движение и все могло бы закончиться.
Имран осторожно поднялся, закрыл дверь и вышел во двор. Он обошел, все
караульные посты и в какой-то момент услышал за спиной голос Меджкема.
Как ты думаешь выйти отсюда?
Имран остановился. Один из спящих стянул с головы одеяло, поднялся и
подошел к нему. Лежащая рядом фигура, тоже поднялась, оказалась Фарухом,
который также подошел и стал рядом с Меджкемом.
Нам еще рано думать об этом, - как можно беззаботней сказал Имран, -
запасов еды и питья в крепости на несколько месяцев.
Но время летит быстро, - настаивал Меджкем всей своей левой стороной
ощущая присутствие приставленного к нему человека.
Фарух стоял слева от него, как раз со стороны спрятанного кинжала, и
был готов нейтрализовать любое движение, направленное против Махди.
Меджкем прижал локоть и осторожно опустил руку.
Я буду сражаться до конца, - сказал Имран.
Там внизу пять тысяч дейлемитов, а у тебя четыреста человек, -
настаивал Меджкем.
А ты уже успел пересчитать, - заметил Имран.
Я человек опытный, - невозмутимо ответил Меджкем, - если берешь меня в
помощники, то я готов сослужить тебе службу.
Ну?
Я вернусь и отравлю воду в лагере.
Имран покачал головой.
Я не использую такие подлые методы.
Ты хочешь сказать, что я подлец? - возмущенно спросил Меджкем.
Я думал, что это тебе давно известно, - удивился Имран.
Меджкем обиженно молчал. Имран похлопал его по предплечью, и было
пошел, но был остановлен новым вопросом.
А где вы берете воду?
Подумав немного, Имран предложил.
Пойдем покажу.
Он привел его к загадочной двери и открыл ее. Сделав несколько шагов.
Меджкем остановился и воскликнул:
О Аллах!
Он попятился назад и жалобно сказал дрожащим голосом: "Это жестокая
шутка, о Махди".
Но подняться на площадку ему не удалось, ибо там стоял Фарух.
Видишь, - сказал Имран, - там внизу блестит река, вот оттуда мы берем
воду.
Фарух смотрел на махди, ожидая команды, но Имран сказал:
Пропусти его.
Фарух посторонился. Меджкем выполз на каменную площадку и оттер лицо,
покрывшееся капельками пота.
Иди спать, - сказал Имран, - на сегодня ты узнал достаточно.
Меджкем в сопровождении Фаруха пересек крепостной двор, то и дело,
перешагивая через спящих, добрался до отведенного ему места и стал
укладываться спать. Фарух лег рядом. Через некоторое время Меджкем ударил
себя по щеке, замахал руками.
Проклятые насекомые, - сказал Меджкем, - а тебя, что они не беспокоят?
Да нет, - ответил Фарух, - мы люди привычные.
Это ты зря говоришь, - заметил Меджкем, - залезет в нос, а оттуда в
мозг, и будешь, всю жизнь мучатся головной болью.
Что ты говоришь, - встревожился Фарух, - а я не знал.
Меджкем полез в карман халата и достал дервишескую чашку для подаяний.
Из другого кармана он вытащил щепотку толченых листьев и, высыпав ее в
чашку, воспламенил ее посредством огнива.
Это особый фимиам, - пояснил Меджкем, - при воскурении его спишь как
младенец, ни одна летучая тварь не может приблизиться к тебе.
Фарух презрительно хмыкнул. Спать он не собирался в отличие от
пришельца, который захрапел едва голова его коснулась заботливой ладони. Но
буквально через несколько минут Фарух, вдохнув запах горящих листьев, закрыл
глаза, и заснул рядом с Меджкемом, который в свою очередь тут же поднял
голову, и затушил в ладонях тлеющую горстку праха.
Перед тем, как лечь спать, Имран вышел на балкон и долго смотрел в
звездное небо. Затем попросил:
Дай мне знак.
С неба тотчас сорвалась звезда и упала в ущелье, где изгибалась,
отражая лунный свет, река.
Имран вернулся в круглую комнату, расстелил тюфяк и лег, положив рядом
саблю.
В тот момент, когда сон коснулся его разума, Меджкем открыл глаза,
поднялся и бесшумно переставлял ноги, двинулся к воротам.
Выход из крепости охраняли двое караульных. Они сидели у жаровни,
бодрые с оружием в руках, готовые поднять шум при любом подозрительном
шорохе. Меджкем приблизился к ним и просительно сказал:
Можно я погреюсь рядом с вами, замерз очень, - и, видя их колебание,
добавил, - расскажу вам что-нибудь интересное...
Ладно, - нехотя молвил один из караульных, - садись.
Меджкем сел и тут протянул руки над жаровней, при этом из складок его
халата на угли, вспыхивая и источая странно приятный запах, посыпался сор.
Караульные засмеялись.
Вас дервишей следовало бы вытрясать, прежде чем подпускать к огню,
неровен час, загоритесь, - сказал первый караульный.
Чистая одежда для нас не главное, - приветливо улыбаясь, сказал
Меджкем.
А что же главное? - спросил второй.
Чистая душа.
А-а, - зевая, протянул первый. А второй сонным голосом спросил:
Что ты собирался рассказать нам?
Какую-нибудь затейливую историю, - негромко ответил Меджкем, - из числа
тех, что рассказывают на ночь. К примеру, история о том, как некий юноша из
Египта имел любовную связь с пери. А вызывал он ее просто, воскурял фимиам
из сухих листьев , высушенных особым образом.
Вранье, - отчаянно зевая, сказал первый караульный.
Второй караульный поднялся, отгоняя сон, подошел к воротам, проверил
засов, открыл смотровое окошечко.
Луну к этому времени заслонили облака, и он не смог ничего разглядеть
на дороге.
Тьма египетская, - сказал он и вернулся к жаровне.
Откуда ты знаешь, это выражение? - удивленно спросил Меджкем.
Махди так говорит.
А он откуда знает?
Махди знает все, - безоговорочно заявил караульный.
Это слова из христианской библии, - заметил Меджкем.
Махди говорит, что все три книги: Коран, Библия и Тора происходят из
одной небесной.
Я в этом не уверен, - недоверчиво сказал Меджкем.
А я вот сейчас проломлю тебе башку этим копьем, и у тебя сразу
прибавится уверенности, - лениво пообещал стражник.
Не надо, - попросил Меджкем, - я уже чувствую прилив уверенности.
То-то же, - довольно сказал стражник и подсел к зевающему товарищу.
Так мне рассказывать про пери или не рассказывать? - терпеливо спросил
Меджкем.
Рассказывай.
Так вот, я ему тоже не сразу поверил, но он научил меня этому и я вам
скажу, что такой красавицы я сроду не видал. Хотите, покажу.
Нет, не хотим, подумаешь пери, что мы красивых девушек не видели. А ты
погрелся, иди спать. Махди летает по ночам, увидит тебя, будет нами
недоволен.
Ну, как хотите, - равнодушно сказал Меджкем, - только я вам главного не
сказал. Пери обнаженная.
Как обнаженная, голая что ли?
В чем мать родила, - заявил Меджкем.
Караульные переглянулись и в один голос произнесли:
Покажи.
Меджкем бросил на угли толченые листья и приказал нюхать дым и сам
первый наклонился к жаровне. Стражники последовали его примеру. Несколько
минут они вдыхали дым, затем стали озираться по сторонам.
Ну и где твоя пери?
Не получилось, - сказал Меджкем и со словами: "пойду спать", оставил
караульных.
Стражники посмотрели ему вслед , а первый стражник сказал:
О Аллах, каких только ослов ты не производишь на этот свет.
Точно, - согласился второй.
Меджкем же отойдя в темноту, сел на свое место, вытащив из шва халата
иглу, он вогнал ее острие себе под ноготь и стал смотреть на засыпающих
караульных. И когда оба стражника уронили головы на колени, он подошел к
воротам, и постучал условным стуком. Услышав ответ, Меджкем стал открывать
засовы
Фарух очнулся оттого, что, кто-то рядом коротко и страшно захрипел.
Подняв голову, он увидел множество вооруженных людей, которые резали спящих
защитников крепости. Дервиша рядом не было, Фарух увернулся от выпада
приблизившегося убийцы, выхватил саблю и сам зарубил противника. После этого
он с криком: "Махди, нас предали", побежал к башне, у входа, в которую его
настигло копье, брошенное умелой рукой.
Имран к этому времени был уже на ногах, держа в каждой руке по сабле,
он прокладывал себе дорогу к двери, за которой были каменные ступени ведущие
в никуда. Другого выхода у него не было, во дворе крепости солдаты добивали
последних, оставшихся в живых. Пройдя один пролет лестницы, Имран убил
несколько человек, которые, падая назад на своих товарищей, устроили завал
из собственных тел, преградив, таким образом, путь нападавшим. Имран
бросился назад в комнату, запер дверь и услышал сильный уверенный голос в
крепостном дворе:
Махди взять живым.
Имран вышел на круглый балкон, чтобы разглядеть командира. Двор был
полон солдат, но, несмотря на множество факелов, пылающих в руках
нападавших, ни одного лица разглядеть ему не удалось. Послышались возгласы:
"вот он, вот он"! Имран вернулся в комнату. Башня была полой изнутри, Он
заглянул в проем. Один из офицеров, заметив его голову, крикнул: "Спускайся,
исфалах-салар приказал оставить тебя в живых". Имран открыл деревянный ларь
стоявший у стены, достал оттуда моток шерстяной веревки и вновь вышел на
балкон, теперь уже со стороны пропасти. Привязал конец веревки, перелез
через парапет, скользя и обжигая ладони, спустился прямо на каменные
ступени. Сделав несколько шагов. Имран сел в желоб и медленно заскользил
вниз. В том месте, где желоб обрывался, он повис на руках, ожидая чуда или
смерти. Но тут нога его ударилась о камень. Имран повернул голову и увидел
площадку, вырубленную в скале и грот над ней. Дотянуться до площадки было
несложно. Имран оттолкнулся руками и оказался на ней. В следующее, он,
поблагодарив неизвестно кого, уже лез в отверстие, вырубленное в скале.
Меня скоро вырвет, - сообщила Анна. Она уже не могла смотреть на
однообразный камышовый пейзаж. Вот уже несколько часов лодка скользила по
протокам среди болот Вавилонии. Фарида, закутанная в платок, так, что видны
были только глаза, посоветовала:
Ты дыши глубже и смотри вперед.
Лодочник стоявший на корме и орудовавший шестом, влепил себе звонкую
пощечину и, показав женщинам окровавленную ладонь, сказал:
Двенадцать штук.
Поздравляю, - ядовито произнесла Анна, - еще бы у тебя навес был
закрытый со всех сторон, тебе бы цены не было, а то благодаря комарам, от
нас одни кости останутся.
Но вы же сами выбрали лодку подешевле, - возмутился лодочник.
Да кто же знал, что здесь столько комаров, - отозвалась Фарида.
С носа лодки донеслись характерные звуки, и Анна свесилась за борт.
Меня тошнило с первого дня и до последнего, - сообщила Фарида, - оба
раза.
Спасибо тебе женщина, - тяжело дыша, сказала Анна, - утешила.
А вообще надо было дома сидеть, - с деревенской прямотой заметила
Фарида.
И это благодарность, - обиделась Анна, - за то, что я с тобой поехала.
Фарида хотела, было ответить, что не просила об этом и более того, до
сих пор не может понять, зачем Анна увязалась за ней, но вовремя сдержалась.
В том, что погиб Абу-л-Хасан, ее доля вины была велика.
Начальник тайной службы был похоронен в тот же день. По закону халиф
становился наследником большей части имущества умершего чиновника. Судейские
появились в доме на следующий же день. Анна пошла, провожать Фариду на
пристань, оставив Ибн Лайса препираться с судебными исполнителями. А в
последний момент сказала:
Можно я поеду с тобой.
В первый момент Фарида обрадовалась и тут же согласилась, не подумав,
что беременная женщина может стать обузой, уж больно страшило ее предстоящее
путешествие в Медину. Анна попросила провожавшего их Хамзу передать отцу,
что она уезжает, села в лодку рядом с Фаридой и, несмотря на отчаянные жесты
управляющего, скомандовала лодочнику.
Плыви, чего смотришь?
Позже Фариде пришла в голову одна неприятная мысль, точнее подозрение,
но она решила оставить ее при себе. До поры, до времени.
А раз так, то и автор не будет забегать вперед.
Аббасидский халифат того времени имел настолько развитое речное
судоходство, что в ходу была поговорка, мол, две трети купеческого товара
находится на реке. Тигр, Ефрат; система каналов, шлюзов, озер и малых рек
позволяла без труда доставить любой товар.К примеру, из Армении в Багдад. А
уж добраться из Багдада в Басру вовсе не представляло никакой сложности. До
Васита, меняя лодки, женщины добрались без приключений,
От Васита им нужно было добраться до Куфы, выйти к Ефрату,
Переправиться через Ефрат и присоединиться к каравану паломников. Но между
Васитом и Басрой,там, где Тигр распадался на множество рукавов, находился
огромный участок заболоченной местности и репутация у него была дурная из-за
постоянно меняющихся проток в болотах, обилия гнуса и, наконец, разбойников,
шаливших в этой местности.
Я хочу сказать, что вряд ли тебе будет на пользу тяжелое путешествие.
Беременным женщинам лучше бы дома сидеть, - пояснила Фарида.
Нет у меня больше дома, - резко ответила Анна, - к отцу я не вернусь, а
дом Абу-л-Хасана приберет к рукам халиф в благодарность за безупречную
службу моего мужа. Да и кто теперь знает что для меня лучше, а что хуже.
Теперь после смерти мужа, Анне казалось, что все, что с ней произошло
до настоящего времени, было, сном, из которого она очнулась, почему-то
беременной на четвертом месяце. Кто-то чихнул рядом, в камышах, Анна
испуганно взвизгнула и отпрянула в сторону. Лодочник потерял равновесие и,
выронив шест, свалился в воду. Фарида поймала шест в узкой протоке и
протянула ему. ,лодочник, чертыхаясь, влез в лодку и стал стягивать с себя
мокрую рубаху .
Кто здесь? - спросила Анна, - озираясь по сторонам.
Сторожевой пост, - откуда-то сверху донесся голос, - а вы кто?
Все трое подняли головы и увидели круглую камышовую стену и вырезанную
в ней окошко, а в окошке чье-то лицо. Это был цилиндрической формы шалаш, в
котором скрывались от гнуса стражники охраняющие речной путь.
Вот везу их в Куфу, им надо , они паломники, - отозвался лодочник.
Смотрите, осторожней, - предупредил стражник, - ибн Хамдун в этих
местах себя хозяином чувствует. Недавно тайар потопил, сначала людей
ограбил, а потом потопил.
Аллах акбар, - пробормотал лодочник и налег на шест.
Это кто такой ибн Хамдун? - спросила Анна. Приступ тошноты у нее прошел
и она вновь беспричинно (как считала Фарида) улыбалась.
Разбойник местный, - боязливо сказал лодочник, - его еще называют
падишахом болот.
Бисмиллах, - произнесла Фарида, - только этого нам и не хватало.
Дальше плыли молча, но это им не помогло, ибо сказано: "не поминай лихо
- даже тихо". Через некоторое время они наткнулись на суммарийию, на борту
которой сидело трое вооруженных людей. Фарида помня, что стражники остались
где-то сзади, завопила, было, "грабят, на помощь". Но один из разбойников
тут же поднял над головой копье и пообещал заткнуть ей глотку, если она
сейчас же не замолчит. Фарида испуганно замолчала.
Деньги есть?
Нет, у нас никаких денег, - дерзко заявила Анна, растопырив левую
ладонь и тыча ею в воздух по направлению к разбойникам.
Следуй за нами, - грозно сказал лодочнику, другой разбойник.
Лодочник испуганно закивал и с силой налег на шест.
Куда ты плывешь болван? - возмутилась Анна, - мы тебя не для этого
нанимали, чтобы ты нас к разбойникам вез.
Простите меня госпожа, - робко сказал лодочник, ...
