Терри Гудкайнд. Шестое правило волшебника, или Вера падших
страница №20
...ешь меня, я брошу твою жалкуюшкуру в реку с болванкой на шее.
— Я не подведу, Ицхак, — улыбнулся Ричард. — Я хороший пловец, но не
настолько.
Шагая по грязной дороге в поисках какой-нибудь еды, прежде чем
отправиться в контору и встать в очередь на работу, Ричард спросил:
— Что не так?
Никки с отвращением покачала головой.
— Обычным людям не везет так, как тебе, Ричард. Обычные люди страдают
и борются за выживание, а тебе твоя удача преподносит работу на блюдечке.
— Если это удача, — спросил Ричард, — то с чего это у меня спина
разламывается после переноски всех этих железок на склад?
ГЛАВА 46
Закончив разгружать последний фургон болванок, Ричард оперся руками на
кучу и опустил голову, тяжело дыша. Мышцы рук и спины гудели. Куда проще
разгружать вдвоем, один в фургоне, другой на земле, но мужик, что должен был
помогать при разгрузке, уволился несколько дней назад, заявив, что с ним
плохо обращаются. Ричард не больно-то по нему скучал. Даже когда этот гад
соизволял поднять свою задницу, от него было больше вреда, чем пользы.
За окном начинало темнеть, небо на западе окрасилось в пурпур. По шее
тек пот, прокладывая дорожки в черной металлической пыли. Как же хотелось
нырнуть в прохладное горное озеро! Даже сама мысль об этом освежала.
Продолжая мечтать о купании, Ричард переводил дух.
Из-за угла выплыл Ицхак с лампой в руке.
— Ты слишком усердно трудишься, Ричард.
— Мне казалось, что меня наняли работать. Ицхак некоторое время взирал
на него. В одном глазу отражался желтый свет лампы.
— Прими совет. Ты слишком усердствуешь. Это лишь навлечет на тебя
неприятности.
Ричард работал на складе вот уже три недели, загружая и разгружая
фургоны. И успел познакомиться с другими работниками. Поэтому отлично
понимал, что имеет в виду Ицхак.
— Но я все еще опасаюсь оказаться в воде с болванкой на шее.
Ицхак сверкнул глазами и гулко расхохотался.
— Тогда я просто выступал специально для Йори. Йори звали возницу,
отказавшегося разгружать сломавшийся фургон. Ричард зевнул.
— Да знаю, Ицхак.
— Тут тебе не ферма, с которой ты пришел. Жить по правилам Ордена --
это совсем другое дело. Ты должен помнить о нуждах других, если надеешься
продержаться. Так уж устроен мир.
Ричард уловил предостерегающие нотки в интонации Ицхака и отлично понял
смысл ненавязчивого предупреждения.
— Ты прав, Ицхак. Постараюсь об этом не забывать. Ицхак лампой указал
на дверь.
— Сегодня собрание рабочей ячейки. Тебе пора двигаться.
Ричард застонал.
— Ну, не знаю... Уже поздно, и я устал, как собака. Я и вправду
скорее...
— Ты же не хочешь, чтобы твое имя начали склонять все вокруг? Не
хочешь, чтобы люди начали говорить, что у тебя нет чувства гражданского
долга?
— Я думал, эти собрания — дело добровольное, — хмыкнул Ричард.
Ицхак снова расхохотался. Ричард взял свои вещи с полки в углу и
помчался на выход, чтобы Ицхак мог запереть дверь.
Снаружи, в наступающей темноте, Ричард едва разглядел соблазнительную
фигурку Никки, сидящую на стене у входа на склад. Но у Ричарда изгибы ее
тела вызывали лишь одну ассоциацию: со змеей. Жилья у них по-прежнему еще не
было, но она часто приходила на склад, проведя день в очередях за хлебом и
прочими необходимыми товарами. Они вместе возвращались к своему убежищу в
спокойном переулке примерно в миле от склада. Ричард дал немного денег
местным пацанам, чтобы те охраняли их приют и не позволяли никому занять
его. Пареньки были еще достаточно юными, чтобы быть благодарными за денежку,
и достаточно взрослыми, чтобы ответственно относиться к своей работе.
— Хлеба достала? — спросил Ричард, подойдя. Никки спрыгнула со
стенки.
— Сегодня хлеба нет. Закончился. Но я достала нам немного капусты. Так
что сварю суп.
У Ричарда урчало в животе. Он рассчитывал на хлеб, У чтобы прямо сейчас
слопать кусок. А на суп нужно время.
— Где твоя сумка? Если ты купила капусту, то где она? Улыбнувшись, она
достала маленький предмет. И на ходу подняла его так, чтобы в сумерках видны
были очертания.
Ключ.
— Комната? Мы получили жилье?
— Я сегодня утром наведалась в жилищную контору. Наконец пришла наша
очередь. Они выписали нам комнату. Господину и госпоже Сайфер. Сегодня мы
уже будем там ночевать. Что очень кстати: похоже, снова пойдет дождь. Я уже
отнесла свои вещи в нашу комнату.
Ричард потер ноющие плечи. Его окатило волной отвращения от унижения,
которому она подвергла его... подвергла Кэлен. Временами он ощущал некий
намек на что-то очень важное в Никки и в том, что она делает, но по большей
части его бесил идиотизм всего этого.
— Ну, и где эта комната? — Он надеялся, что не в другом конце города.
— Это одна из тех, где мы уже побывали. Неподалеку отсюда. Там, где
пятно на стене, сразу как входишь в дом.
— Никки, тут повсюду пятна на стенках.
— Пятно, которое похоже на лошадиный круп с поднятым хвостом. Скоро
увидишь. Ричард умирал от голода.
— Мне сегодня снова придется переться на собрание рабочей ячейки.
— Ой! Собрания рабочих ячеек — важное дело. Они помогают людям не
забывать о том, что правильно, и о долге каждого перед остальными.
Эти собрания были сущей пыткой. Ничего толкового там отродясь не
говорилось. Пустая трата времени. Однако были и такие, которые только и
ждали эти собрания, чтобы встать и начать распространяться во славу Ордена.
Это был их звездный час, когда они чувствовали себя кем-то значительным,
важным.
Те, кто не показывался на собраниях, приводили в пример в качестве не
очень преданных Ордену людей. Если отсутствующий не приводил достойных
причин своего отсутствия, то запросто мог оказаться заподозренным в
подрывной деятельности. Отсутствие доказательств значения не имело. Выдвигая
подобные обвинения, некоторые чувствовали себя более значительными
личностями в стране, где высшим идеалом было всеобщее равенство.
Угроза подрывной. деятельности, как темное облако, постоянно нависала
над Древним миром. Было вполне обычным зрелищем, когда городские гвардейцы
по подозрению в подрывной деятельности волокли людей в околоток. Пытки
порождали признания, подтверждавшие правдивость обвинителя. Исходя из этой
логики, те, кто произносил длинные речи на собраниях, точнехонько указывали
на нескольких бунтарей, что подтверждалось дальнейшим признанием этих самых
"бунтарей".
Из-за постоянно царившего в Алтур-Ранге подспудного напряжения многих
беспокоили подстрекания к бунту — исходящие из Нового мира, согласно
официальной версии. Представители Ордена мгновенно подавляли подобные слухи,
как только выявляли. Другие граждане настолько боялись, что укажут на них,
что велеречивых ораторов на собраниях рабочих дружно заверяли в массовой
поддержке их высказываний.
На многих площадях как напоминание о том, что грозит тем, кто свяжется
с дурной компанией, висели тела неблагонадежных, причем до тех пор, пока
птицы не очищали добела их кости. Самая распространенная шутка, которой
удостаивался человек, высказавший что-то не в масть, звучала так: "Ты хочешь
быть похороненным на небе?"
Они свернули за угол к залу собраний. Ричард снова зевнул.
— Не помню я пятна, которое похоже на лошадиный круп. Они шли по краю
темной улицы. Под ногами хрустели камешки. Впереди виднелась лампа Ицхака,
торопящегося на собрание.
— Ты тогда смотрел в другую сторону. Это тот дом, где живет та троица.
— Какая троица?
На собрание поспешал народ. Некоторых Ричард знал, других — нет.
И тут он вспомнил. И остановился.
— Ты имеешь в виду ту дыру, где живут те три обормота? С ножами?
Он едва различил в темноте ее кивок.
— Именно.
— Класс! — Ричард провел ладонью по лицу. — Ты не спросила, нельзя
нам поселиться где-нибудь в другом месте? — спросил он, когда они двинулись
дальше.
— Для новичков в городе получить жилье — это чистое везение. А
комнату тебе определяют, когда приходит твоя очередь. Если ты отказываешься,
то снова оказываешься в конце списка.
— Ты уже отдала управляющему деньги?
— Все, что было, — пожала она плечами. Ричард на ходу скрипнул
зубами.
— Это же все наши деньги до конца недели.
— Я могут растянуть суп.
Ричард ей не верил. Она наверняка каким-то образом постаралась сделать
так, чтобы им дали именно эту комнату. Он сильно подозревал, что ей охота
посмотреть, как он поведет себя с теми юнцами, поскольку теперь вынужден с
ними столкнуться. Она вечно делает мелкие пакости, задает странные вопросы,
высказывает всякую дурь, чтобы посмотреть на его реакцию, увидеть, как он
справится с ситуацией. Ричард никак не мог понять, что ей вообще от него
надо.
Эта троица его обеспокоила. Он отлично помнил, как эйджил Кары причинил
Кэлен такую же боль, что и Никки. Если эти трое изнасилуют Никки, то Кэлен
тоже придется все это выносить. От одной этой мысли его прошиб холодный пот.
Придя на собрание, Ричард с Никки уселись на задний ряд в прокуренной
комнате. Они слушали выступления тех, кто вещал во славу Ордена: как Орден
помогает людям жить праведной жизнью. Мысли Ричарда унеслись к их с Кэлен
домику в горах, он вспомнил родник за домом. Он вспоминал те летние деньки,
когда наблюдал, как Кэлен болтает ногой в воде. Его скручивало от тоски,
когда он мысленным взором ласкал изгибы ее ног.
Последовали спичи о долге каждого рабочего перед согражданами. Многие
речи велись монотонными голосами и повторялись так часто, что было
совершенно очевидно, что слова значения не имеют, важен лишь сам факт их
оглашения. Ричард вспомнил смех Кэлен, когда он поймал для нее рыбок и
посадил в банку.
Следующие ораторы — руководители ячеек, или городские старшины — с
жаром и страстью вещали о том, как они высоко ценят политику Ордена.
Несколько человек поднялись и заговорили о тех, кого нет на собрании,
называя отсутствующих по именам и обличая их нелояльное поведение,
наплевательское отношение к благополучию своих братьев-рабочих. По залу
пробежал шепоток.
Когда речи закончились, встали несколько жен рабочих и объяснили, что у
них появились дополнительные нужды, потому что только что родился очередной
ребенок, муж временно не работает, находящиеся на их попечении родственники
серьезно заболели и т.п. После высказывания каждой из них объявлялось
голосование и вздымался лес рук. Если ты согласен поступить по
справедливости и хочешь, чтобы ячейка им помогла, то подними руку.
Тех, кто руки не поднимал, брали на заметку. Ицхак растолковал Ричарду,
что ты в принципе можешь не поднимать руку, если не согласен, но если будешь
это делать слишком часто, то тебя занесут в список неблагонадежных. Ричард
понятия не имел, что это за список такой, но ему было несложно подчиниться.
К тому же Ицхак сказал, что вовсе не желает оказаться в списке, и сам он
чаще поднимает руку, чем нет.
Ричард поднимал руку каждый раз. Ему было глубоко наплевать на
происходящее. Он не желал принимать в этом участие, не желал пытаться
улучшить что-то, и ему было все равно, хорошо или плохо живут эти люди.
Большинству, похоже, нравилось, что Орден управляет их жизнью, избавляя от
бремени думать самим. В точности как в Андерите. Никки казалась удивленной и
даже несколько разочарованной тем, что он всякий раз поднимает руку. Но не
возражала и не задавала вопросов.
Ричард даже едва отдавал себе отчет, что поднимает руку. Он мысленно
улыбался, вспоминая изумление Кэлен, восторг и ее зеленых глазах, когда она
впервые увидела "Сильную духом". Ричард охотно вырезал бы для нее гору, лишь
бы снова увидеть ее радость и восторг при виде чего-то, что ей правится,
чего-то для нее ценного и дорогого.
Заговорил очередной оратор, жалуясь на несправедливые условия труда и
рассказывая, что он вынужден был уволиться, чтобы не позволять транспортной
компании так эксплуатировать его. Это был тот самый тип, что уволился,
предоставив Ричарду разгружать фургоны в одиночку. Ричард поднял руку вместе
с остальными, разрешая выплатить этому хмырю полный шестимесячный оклад в
виде компенсации.
После всех этих многочисленных голосований, перешептываний, записи всех
решений здоровым членам ячейки было объявлено, что они должны внести
справедливую лепту в помощь нуждающимся. Ричарду было сказано, что все, кто
может, обязаны трудиться с полным усердием, дабы помогать тем, кто работать
не в состоянии.
Когда назывались имена, люди поднимались и выслушивали, какую часть из
зарплаты на следующей неделе у них забирают. Поскольку Ричард был новичком,
его фамилию назвали последней. Он встал, глядя через дымный зал на людей в
траченных молью пальто, сидящих за длинным столом, сконструированным из двух
старых дверей. В одном конце сидел Ицхак, во всем поддерживая большинство.
Сидевшие в президиуме женщины все еще перешептывались. Закончив переговоры,
они что-то прошептали председателю. Тот кивнул.
— Ричард Сайфер, принимая во внимание, что ты новенький, тебе еще
предстоит восполнить свой долг перед рабочей ячейкой. Твоя зарплата за
следующую неделю целиком идет на помощь нуждающимся.
Ричард какое-то мгновение тупо глядел на него.
— Но... что я буду есть? И как платить за жилье? Сидящие в зале хмуро
повернулись к нему. Председатель хлопнул ладонью по столу, призывая к
тишине.
— Ты должен благодарить Создателя за отличное здоровье, позволяющее
тебе работать, молодой человек. А сейчас тут есть те, кому не так повезло в
жизни, как тебе, те, чья нужда куда больше твоей. Помощь страждущим и
нуждающимся важней эгоистичного личного обогащения.
Ричард вздохнул. Да какое все это имеет, в сущности, значение? В конце
концов, ему ведь везет в жизни.
— Да, сударь. Я понял, что вы имеет в виду. Я с радостью отдаю мою
зарплату нуждающимся.
Как же он жалел, что Никки пустила по ветру их деньги!
— Ну, — сказал он, когда они вышли наконец на свежий воздух, --
полагаю, мы можем стребовать с управляющего квартплату назад. Мы можем и
дальше жить там, где жили, пока я не заработаю и не скоплю немного денег.
— Квартплата возврату не подлежит, — сообщила Никки. — Управляющий
поймет нашу проблему и позволит нам жить в долг, пока мы не сможем начать
его гасить. На следующем собрании тебе нужно лишь встать и объяснить
ревизионной комиссии свои трудности. Если ты все правильно изложишь, они
окажут тебе вспомоществование для выплаты квартплаты.
Ричард иссяк. Ему казалось, что все это — какой-то дурацкий сон.
— Вспомоществование? Да это моя зарплата! За работу, что я выполняю!
— Это эгоистичный взгляд на вещи, Ричард. Работа — это милость со
стороны рабочей ячейки, компании и Ордена.
Ричард слишком устал, чтобы спорить. К тому же вовсе не ожидал никакой
справедливости хоть в чем-то, что делалось во имя Ордена. Ему хотелось лишь
добраться до их нового жилья и упасть спать.
Когда они открыли дверь, один из тех трех юнцов рылся в сумке Никки.
Держа в одной руке ее нижнее белье, он ухмыльнулся, глядя на вошедших через
плечо.
— Так-так, — протянул он, поднимаясь. Рубашки на нем по-прежнему не
было. — Похоже, две мокрые крысы нашли-таки нору для жилья.
Его похотливый взгляд скользил по Никки. На лицо ей он даже не смотрел.
Никки сперва выхватила у него сумку, потом свои вещи. И принялась
запихивать их в сумку. Юнец наблюдал, продолжая ухмыляться. Ричард
испугался, что она наплюет на узы с Кэлен и воспользуется своей силой, но
Никки лишь разъяренно поглядела на нахала.
Комнатушка оказалась жалкой и обшарпанной. Низкий потолок просто давил.
Когда-то он был побелен, но теперь потемнел от чада свечей и ламп, комната
походила на пещеру. Освещала помещение одинокая свечка, горевшая на
замызганной полочке у двери. В углу, у засиженной мухами стенки стоял
перекосившийся шкаф. Одна дверца шкафа выломана. Единственное, на что можно
сесть, кроме замызганного и ободранного соснового пола, — два деревянных
стула подле стола у окна. Маленькие квадратики стекла на окне были все
заляпаны пятнами краски всех цветов радуги. Через маленький выбитый
треугольник Ричард видел серую стену соседнего здания.
— Как ты сюда попал? — рявкнула Никки.
— Универсальный ключ, — помахал он ключом, как королевским жезлом. --
Мой папаша — управляющий. Я просто осматривал ваши шмотки на предмет
подрывной литературы.
— А ты умеешь читать? — Никки просто сочилась ядом. — В жизни не
поверю, пока своими глазами не увижу! С физиономии юнца не сходила
вызывающая ухмылка.
— Нам не нужны тут подрывные элементы. Это может подвергнуть опасности
всех остальных. Мой отец обязан сообщать о любой подозрительной
деятельности.
Ричард шагнул в сторону, пропуская направившегося к двери парня, но тут
же перехватил его за руку, когда тот схватил свечку.
— Это наша свечка, — произнес Ричард.
— Да ну? С чего ты это взял?
Ричард сжал крепче обнаженную мускулистую руку парня. Глядя ему в
глаза, он жестом показал:
— На ее основании вырезаны наши инициалы. Парень машинально перевернул
свечку, чтобы посмотреть. Горячий воск брызнул ему на руку. Взвыв, он
выронил свечу.
— Ох ты! Беда какая! — спокойно проговорил Ричард. Наклонившись, он
поднял свечу. — Надеюсь, с тобой все в порядке? Горячий воск в глаза ведь
не попал, а? Жутко больно, когда горячий воск попадает в глаз.
— Да? — Юнец отбросил прямые темные волосы со лба. — А откуда ты
знаешь?
— У себя на родине я как-то видел, как это случилось с одним
бедолагой.
Ричард высунулся в коридор, где горела на полке еще одна свечка. И
ногтем демонстративно нацарапал Р и С на основании свечи.
— Вот видишь? Мои инициалы. Юнец даже не соизволил поглядеть.
— Угу, — буркнул он и рванулся к дверям.
Ричард вышел с ним вместе и зажег свечу от той, что горела в коридоре.
Юнец, притормозив, высокомерно глянул на Ричарда.
— А как тот придурок ухитрился залить себе воском глаза? Он что, такой
же тупой здоровенный облом вроде тебя?
— Да нет, — небрежно ответил Ричард. — Вовсе нет. Это был
озабоченный юнец, по глупости позарившийся на чужую жену. И воск в глаза ему
налил муж.
— Да ну? А почему этот тупоголовый козел попросту не закрыл их?
И тут Ричард впервые за все время одарил парня не сулящей ничего
хорошего улыбкой.
— Да потому что ему сперва отрезали веки, чтобы он не мог закрыть
глаз. Видишь ли, там, откуда я родом, с каждым, кто прикасается к женщине
вопреки ее воле, обращаются не больно-то ласково.
— Да ну?
— Ага. И веки — не единственное, что отрезали тому молодцу.
Юнец снова отбросил волосы со лба.
— Ты что, мне угрожаешь, облом?
— Нет. Я не могу сделать тебе ничего хуже того, что ты уже делаешь
себе сам.
— Это ты о чем?
— Ты никогда ничего в жизни не добьешься. Ты всегда будешь
ничтожеством, грязью, что счищают с сапог. У тебя есть лишь одна жизнь, а ты
ее растрачиваешь впустую. И это очень печально. Сомневаюсь, что ты имеешь
хотя бы малейшее представление, что означает быть по-настоящему счастливым,
совершить что-то действительно стоящее, чтобы можно было гордиться собой. Ты
сам все это на себя навлек, и хуже этого ничего быть не может.
— Я не могу изменить свою жизнь.
— Нет, можешь. Ты сам строишь свою жизнь. Да ну? И как ты себе это
представляешь?
— Посмотри, в каком свинарнике ты живешь, — обвел рукой Ричард. --
Твой отец — управляющий. Почему бы тебе не проявить немного гордости и не
привести в порядок это место?
— Так он ведь управляющий, а не хозяин. Хозяин был алчным сукиным
сыном, сдирающим плату, которая многим была недоступна. Орден забрал этот
дом себе. А хозяина за его преступления против народа замучили до смерти.
Моему отцу дали работу управляющего. Мы просто присматриваем за этим домом,
чтобы помогать таким дуракам вроде тебя, у кого нет жилья. У нас нет денег
на ремонт дома.
— Денег? Разве нужны деньги, чтобы убрать весь этот мусор в коридоре?
— указал Ричард.
— Не я его набросал.
— А погляди на эти стены. Чтобы их вымыть, деньги вовсе не нужны. А
пол в этой комнате? Его не мыли лет десять как минимум.
— Эй, я ведь не уборщица!
— А ступени у подъезда? Кто-нибудь в один прекрасный день свернет себе
шею. Может, даже ты сам или твой отец. Почему бы тебе для разнообразия не
сделать что-нибудь полезное и починить их?
— Я же сказал, у нас нет денег на ремонт.
— А для этого деньги и не нужны. Ее нужно лишь перебрать и заменить
прогнившие ступеньки. А их можно вырезать из валяющихся повсюду деревяшек.
Парень вытер ладони о штаны.
— Раз ты такой умный, так чего ж не починишь ступеньки?
— Отличная мысль. Я так и сделаю.
— Да ну? Я тебе не верю. — К парню снова вернулась наглость.
— Завтра, после работы, я починю ступеньки. Если придешь, то я научу
тебя, как это делать.
— Может, и появлюсь, чтобы посмотреть на придурка, который будет
чинить что-то, что ему даже не принадлежит, и чинить задаром к тому же.
— Вовсе не задаром. А потому, что я тоже хожу по этой лестнице, и
чтобы дом, в котором я живу, выглядел поприличней. И мне не хочется, чтобы
моя жена сломала себе ногу. Но если ты захочешь прийти и научиться, как
чинить лестницу, то сперва наденешь рубашку из уважения к живущим в твоем
доме женщинам.
— А если я приду посмотреть, но не стану напяливать рубашку, как
какой-то старый пердун!
— Тогда у меня не найдется достаточно к тебе уважения, чтобы тратить
время на то, чтобы учить тебя чинить ступеньки. И ты ничему не научишься.
— А если я не хочу ничему учиться?
— Ну, тогда, наоборот, я узнаю кое-что новое о тебе.
— Да за каким лешим мне вообще нужно учиться чинить какие-то дурацкие
ступеньки? — закатил глаза парень.
— Вообще-то особой необходимости учиться чинить ступеньки у тебя нет,
но если тебе не наплевать на себя самого, то тебе следовало бы хотеть
чему-нибудь научиться. Даже самым простым вещам. Человек начинает гордиться
собой, только если делает что-то полезное, пусть это всего лишь только
починка нескольких ступенек.
— Да ну? Я и так горжусь собой.
— Ты запугиваешь людей и их страх ошибочно принимаешь за уважение.
Никто не может дать тебе самоуважение, даже те, кому ты небезразличен.
Самоуважение человек зарабатывает сам. А пока что ты умеешь только пыжиться
и выставлять себя дураком.
— Это кого ты обозвал... — скрестил на груди руки парень.
Ричард ткнул парня пальцем в гладкую грудь, вынуждая отступить на шаг.
— У тебя всего одна жизнь. Шляться по улицам, оскорбляя прохожих и
пугая людей, с твоей бандой — это все, что ты хочешь от жизни? Это все, на
что ты хочешь растратить свою единственную жизнь? Каждый, кто чего-то хочет
от жизни, хочет, чтобы его жизнь что-то значила, пожелал бы учиться. Завтра
я починю эти ступеньки. И завтра мы узнаем, что ты собой представляешь.
Юнец снова с вызовом скрестил руки на груди.
— Да ну? Ну а может, я предпочту провести время с дружками?
— Именно поэтому-то твоя жизнь и зависит только от тебя, — пожал
плечами Ричард. — Не могу сказать, что совершил что-то очень уж
значительное в своей жизни, но я всегда сам делаю свой выбор. В данный
момент я предпочитаю починить ступеньки и слегка привести в порядок место,
где я живу, вместо того чтобы хныкать и ждать в надежде, что кто-то другой
это сделает за меня. И горжусь тем, что умею делать это сам.
Починка лестницы не сделает тебя человеком, но придаст тебе немного
самоуважения. Если хочешь, приводи с собой друзей, и я научу вас всех, как
использовать ваши ножики на что-то более полезное, чем размахивание ими
перед носом у прохожих.
— Мы ведь можем прийти тебя оборжать, облом.
— Ладно. Но если вы с корешами хотите научиться чему-то полезному, то
лучше вам для начала показать мне, что хотите учиться, проявив уважение, и
прийти в рубашках. Вот первый стоящий перед тобой выбор. Если сделаешь
неправильный выбор, то в дальнейшем возможность выбирать у тебя станет еще
более ограниченной. И меня зовут Ричард.
— Как я уже сказал, ты запросто можешь оказаться посмешищем. — Он
скорчил рожу. — Ричард.
— Да смейся, если хочешь. Я знаю себе цену и мне нет необходимости
доказывать что-либо тому, кто сам себе цену не знает. Если хочешь учиться,
то знаешь, что тебе делать. А если еще хоть раз посмеешь угрожать мне ножом
или, паче чаяния, моей жене, то тогда совершишь самую последнюю из
многочисленных ошибок в своей жизни.
Парень предпочел проигнорировать угрозу и проговорил с еще большей
бравадой.
— И кем же я могу стать? Очередным придурком вроде тебя, вкалывающим
до седьмого пота на жадюгу Ицхака и его транспортную компанию?
— Как тебя зовут?
— Камиль.
— Что же, Камиль, я работаю за зарплату, чтобы содержать себя и мою
жену. У меня есть кое-что ценное: я сам. Кто-то ценит меня достаточно, чтобы
платить мне за мое умение и время. В данный момент, став грузчиком, я сделал
очередной раз выбор. И я решил починить ступеньки, потому что таким образом
улучшу свою жизнь. — Ричард сузил глаза. — И вообще, при чем тут Ицхак?
— Ицхак? Так он же владелец транспортной компании.
— Ицхак всего лишь старший грузчик.
— Ицхак когда-то жил здесь, до того, как Орден забрал дом себе. Мой
отец его знал. Вообще-то говоря, ты спишь в его кабинете. И тогда эта
транспортная компания принадлежала ему. Но он предпочел алчности путь
просветления, когда ему предложили выбор. И согласился, чтобы городская
рабочая ячейка помогла ему научиться стать достойным гражданином Ордена. И
теперь он знает, что ничуть не лучше остальных. Даже меня.
Ричард оглянулся на стоящую посреди комнаты Никки, внимательно
следившую за разговором. Он напрочь о ней забыл. Ему расхотелось дальше
вести беседу.
— Завтра вечером я узнаю, придешь ты посмеяться или учиться. Это твоя
жизнь, Камиль, и твой выбор.
ГЛАВА 47
Солнце только что встало. Рассеянный свет проникал на склад через
высокие окна. Завидев приближавшегося с очередным списком разгрузки Ицхака,
Ричард спрыгнул с подставки, на которой сидел.
Ричард не видел старшего грузчика почти неделю.
— Ицхак? Ты в порядке? Где ты пропадал? Крепыш торопливо подошел.
— И тебе привет.
— Ой, извини. Привет. Я беспокоился. Ты куда запропастился?
— Собрания, — скривился тот. — Вечные собрания. Сидел то в одной
конторе, то в другой. Никакой работы, одни собрания по тому поводу или
этому. Пришлось нанести визит разной публике, чтобы договориться об
отгрузках необходимых людям товаров. Иногда мне кажется, что на самом деле
никому не нужно, чтобы в город вообще поставляли какие-то товары. Для них
было бы куда проще, если бы все получали деньги, но при этом не работали.
Тогда им не придется подписывать бумажки и беспокоиться, что в один
прекрасный день их могут призвать отчитаться за то, что они это сделали.
— Ицхак, это правда, что эта транспортная компания когда-то
принадлежала тебе? Тот аж задохнулся.
— Кто тебе это сказал?
— Так как? Эта компания действительно принадлежала тебе?
— Полагаю, до сих пор принадлежит, — пожал плечами Ицхак.
— Что произошло?
— Что произошло? Да ничего, кроме того, что я оказался сообразительным
и догадался, что она требовала куда больше забот, чем мне нужно.
— Чем они тебе пригрозили?
Ицхак некоторое время пристально смотрел на Ричарда.
— Откуда ты? Что-то я не видал таких деревенских пареньков.
— Ты мне не ответил, — улыбнулся Ричард.
— Да зачем тебе это? — раздраженно отмахнулся крепыш. — Что было, то
было. Человек должен реально смотреть на вещи и выбирать лучшее из того, что
ему преподносит жизнь. Передо мной стоял выбор, и я его сделал. Реальность
такова, какова она есть. А сожаления не накормят моих детей.
Ричарду вдруг показалось, что он ведет себя жестоко. И решил оставить
тему.
— Я все понимаю, Ицхак. Правда, понимаю. Прости. Крепыш снова дернул
плечами.
— Теперь я тут работаю, как и все остальные. Это куда легче. Я должен
подчиняться общим правилам, иначе потеряю работу, как и любой другой. Нынче
все равны.
— Хвала Ордену. — Ицхак улыбнулся ерничанью Ричарда. Ричард протянул
руку. — Давай список.
Старший грузчик протянул бумажку. Там было указано всего два адреса, а
также количество, цена и качество.
— Что это? — поинтересовался Ричард.
— Нам нужно, чтобы с фургоном поехал грузчик, чтобы забрать железо и
проследить за доставкой.
— Так что, я теперь работаю на фургонах, что ли? Почему? Мне казалось,
я нужен тебе на складе.
Ицхак снял свою красную шляпу и почесал темные редеющие волосы.
— Нам поступили кое-какие... жалобы.
— На меня? Что я такого сделал? Ты же знаешь, что я хорошо работаю.
— Слишком хорошо. — Ицхак водрузил шляпу на место. — Мужики на
складе говорят, что ты мелочный и загребущий. Их слова, не мои. Они говорят,
что ты вынуждаешь их чувствовать себя ущербными, демонстрируя, какой ты
молодой и сильный. Говорят, что ты смеешься над ними у них за спиной.
Многие из этих мужчин были помоложе Ричарда и достаточно сильными.
— Ицхак, да я никогда...
— Да знаю, знаю. Но им так кажется. Не усложняй себе жизнь. Важно то,
что они думают, а не то, что есть на самом деле.
Ричард с досадой вздохнул.
— Но рабочая ячейка мне заявила, что я способен работать, тогда как
многие не могут, и что я вроде как должен приложить все усилия на то, чтобы
облегчить бремя этих несчастных, тех, у кого нет моих возможностей. Они
сказали, что я потеряю эту работу, если не буду выкладываться полностью.
— Это узкая дорожка.
— И я переступил черту.
— Они хотят, чтобы тебя убрали.
— Значит, я уволен? — вздохнул Ричард.
— И да, и нет, — помахал рукой Ицхак. — Ты уволен со склада за
некорректное поведение. Я уговорил комиссию дать тебе еще один шанс и
перевести на фургоны. Там работы немного, потому что ты имеешь право только
загружать их и разгружать по прибытии на место. Куда меньше шансов нарваться
на неприятности.
— Спасибо, Ицхак, — кивнул Ричард.
Взгляд Ицхака забегал по сторонам, словно пытаясь спрятаться среди
болванок, бочонков с древесным углем и груд железной руды, ожидавших
отправки. Он почесал висок.
— Там меньше платят.
Ричард стряхнул со штанов и с рук металлическую и угольную пыль.
— А какая разница? Они все равно все у меня забирают и отдают другим.
На самом деле вовсе не я теряю в зарплате, а другие недополучат моих денег.
Ицхака хихикнув, хлопнул Ричарда по плечу.
— Ты тут единственный, на кого я могу положиться, Ричард! Ты
отличаешься от других. Я чувствую, что все, что я тебе говорю, никогда не
уйдет дальше тебя.
— Я никогда бы так с тобой не поступил.
— Знаю. Поэтому и говорю тебе то, что никогда не сказал бы никому
другому. Предполагается, что я должен быть как все и работать, как и все
остальные, но также я должен обеспечивать работой. Они забрали мое
предприятие, но хотят, чтобы я по-прежнему управлял им для них. Безумный
мир.
— Ты и половины не знаешь, Ицхак. Так что там с этой
погрузкой-разгрузкой фургонов? Что нужно сделать?
— Я задолжал поставку одному кузнецу за городом.
— Почему?
— Ему заказали инструменты, а у него нет металла. Многие ждут
поставок. Большую часть этого барахла, — махнул он на болванки, — заказали
еще прошлой осенью. Прошлой осенью! Уже весна на носу, а они только
поступили! И все обещаны тем, кто заказал раньше.
— А почему такая задержка?
— Похоже, ты все же действительно невежественный деревенщина! --
хлопнул себя по лбу Ицхак. — Где ты был все это время? Под камнем прятался?
Нельзя получить что-то лишь потому, что тебе это нужно. Ты должен ждать
своей очереди. Твой заказ должен быть одобрен ревизионной комиссией.
— Почему?
— Почему, почему, почему! Ты только это слово и знаешь?
Вздохнув, Ицхак пробормотал под нос что-то насчет того, что Создатель
испытывает его терпение. И принялся объяснять Ричарду, шлепая пальцами одной
руки по ладони другой.
— Потому что ты должен думать о других, вот почему. Должен принимать
во внимание нужды других. Если я заберу на себя всю поставку металла, то
какой шанс остается тем, кто хочет делать то же самое? Если я монополизирую
весь бизнес, это несправедливо. Это лишит людей работы. Все, что есть,
должно быть разделено. Наблюдательный комитет должен следить, чтобы все было
поделено поровну на всех. Некоторые не могут выполнять заказы так быстро,
как я, у них могут быть какие-то проблемы, недостаточно рабочих или у их
рабочих "какие-то проблемы, поэтому я должен ждать, пока они не справятся со
своими сложностями.
— Но это ведь твое предприятие, почему ты не можешь...
— Почему, почему, почему! На-ка, возьми накладную. Мне вовсе не нужно,
чтобы этот кузнец приперся сюда и снова на меня орал. У него неприятности
из-за невыполненного заказа и ему нужен металл.
— А почему у него неприятности? Я думал, что все должны ждать своей
очереди. Ицхак поднял бровь и понизил голос.
— Его заказчик — Убежище.
— Убежище? Это еще что такое?
— Убежище. — Ицхак развел руки, показывая что-то большое. — Так
называется то, что строят для императора.
Название было Ричарду незнакомо. Именно на строительство нового
императорского дворца и приезжали в Алтур-Ранг многочисленные рабочие. Он
подозревал, что как раз поэтому Никки так стремилась приехать в этот город.
Ей было зачем-то нужно, чтобы он тоже принял участие в осуществлении этого
грандиозного проекта. Надо полагать, таково ее искаженное представление об
иронии.
— Этот новый дворец будет огромным. — Ицхак снова взмахнул руками. --
Много работы для многих людей. На строительство Убежища уйдут годы.
— Значит, если товар предназначен для Ордена, то лучше поскорее
доставить необходимое. Я берусь.
Ицхак, улыбнувшись, отвесил глубокий поклон.
— Ну наконец-то ты начал понимать, господин Ричард-Почемучка! Кузнец
работает напрямую на строителей дворца, которые подчиняются властям
предержащим. И строителям нужны инструменты и всякая всячина. Они не желают
слушать оправданий от какого-то ничтожного кузнеца. Кузнец тоже не желает
выслушивать моих оправданий, только в отличие от него — подчиняющегося
только дворцу — я вынужден подчиняться решениям ревизионной комиссии. Так
что я между молотом и наковальней.
Ицхак замолчал, потому что пришел другой грузчик с какой-то бумажкой.
Пока Ицхак читал ее, грузчик косился на Ричарда. Вздохнув, Ицхак отдал
грузчику короткие распоряжения. Когда тот удалился, Ицхак снова обратился к
Ричарду:
— Я могу доставлять только то, что мне разрешает ревизионная комиссия.
В той бумажке, что я только что получил, приказ от комиссии придержать груз
леса, предназначенного на шахты, потому что этот груз заказчику доставит
другая компания, которой необходима работа. Понял? Я не могу вышвыривать из
бизнеса других, поступая несправедливо и поставляя товара больше, чем они,
иначе вляпаюсь в неприятности и меня заменят кем-то другим, кто не будет
столь бесчестным в отношении конкурентов. Эх, это совсем не как в старые
добрые денечки, когда я был еще молодым и глупым.
Ричард скрестил руки.
— Ты хочешь сказать, что если ты хорошо работаешь, то навлекаешь на
себя неприятности? Как я?
— Хорошая работа! Да кто тут знает, что такое хорошая работа? Все
работают вместе ради всеобщего блага. Вот что такое хорошая работа. Если ты
помогаешь своим согражданам.
Ричард наблюдал, как во дворе двое загружают фургон углем.
— Ты ведь на самом деле не веришь во всю эту чушь, верно, Ицхак?
Ицхак испустил долгий мучительный вздох.
— Ричард, пожалуйста, загрузи фургон, когда приедешь на плавильню,
затем поезжай с фургоном к Убежищу и разгрузи его у кузнеца. Пожалуйста. И
не заболей в процессе, не сорви спину и пусть у тебя дети тоже не заболеют,
ладно? Я не хочу снова видеть тут этого кузнеца, иначе сам отправлюсь
купаться с болванкой на шее.
— Спина у меня в порядке, — расхохотался Ричард.
— Вот и хорошо. Я пришлю возницу. — Ицхак погрозил пальцем. — И не
проси возницу помочь при загрузке или разгрузке. Нам вовсе ни к чему такого
рода жалобы на следующем собрании. Мне пришлось упрашивать Иори не выдвигать
жалобы после того, как имел глупость попросить его помочь разгрузить тогда
сломавшийся фургон, в тот день, когда шел дождь. Когда ты помог мне
перетаскать груз на склад. Помнишь?
— Помню.
— Пожалуйста, не связывайся с Йори. Не прикасайся к поводьям — это
его работа. Будь хорошим парнем, ладно? Доставь кузнецу эти железяки, чтобы
он больше меня не доставал.
— Ну конечно, Ицхак. Я не доставлю тебе неприятностей. Можешь быть
уверен.
— Вот и молодец! — Ицхак пошел прочь, но тут же остановился. — И не
забудь поклониться, если увидишь кого-нибудь из этих святош. Слышишь?
— Святош? Каких святош? И как я их узнаю?
— Коричневые балахоны с капюшоном. Ох, да узнаешь сразу! Не ошибешься.
Если встретишь, то будь сама вежливость. Если тебя заподозрят в неподобающем
отношении к Создателю или что-то в этом роде, то могут приказать пытать. Они
— ученики брата Нарева.
— Брата Нарева?
— Верховного жреца Братства Ордена. — Ицхак нетерпеливо всплеснул
рукой. — Я должен найти Йори. Пожалуйста, Ричард, сделай, как я прошу.
Кузнец засунет меня в свою 'печь, если я сегодня не доставлю ему металл.
Пожалуйста, Ричард, доставь ему груз! Пожалуйста!
Ричард улыбнулся, чтобы успокоить Ицхака.
— Даю слово, Ицхак. Кузнец получит свой металл. Тяжело вздохнув, Ицхак
умчался на поиски возницы.
ГЛАВА 48
Лишь далеко за полдень они добрались до площадки, где строили Убежище.
Ричард, сидевший рядом с Йори на козлах, при виде этого зрелища аж рот
раскрыл от изумления. Сказать, что стройка была гигантской, — значило не
сказать ничего. Он даже вообразить не мог, сколько же квадратных миль
расчистили под эту стройку. Многотысячные бригады рабочих лопатами и кирками
выравнивали землю, они казались с высоты холма полчищами снующих муравьев.
Йори сооружение совершенно не интересовало, и он, поплевывая, отвечал
"наверное" на все вопросы Ричарда.
Работы пока еще велись в глубине котлована, и Ричард с высоты дороги
видел контуры будущего строения. Было трудно представить, каким огромным оно
будет. Видя возившихся там мошек, трудно было помнить, что это люди.
По размеру этот дворец не шел ни в какое сравнение со всем, что
доводилось Ричарду видеть. Мили и мили земли и садов уходили вдаль. Вдоль
подъездной дороги уже начали возводить фонтаны и прочие высокие сооружения.
Из разнообразных кустов выстраивали лабиринты. Склоны холмов были усажены
деревьями в точности по плану.
Убежище возводили фасадом к озеру, расположенному посреди будущего
великолепного парка. Короткая сторона основного строения тянулась на добрую
четверть мили вдоль реки. К берегу вели каменные ступени с аркадами, которые
только-только начали возводить. Судя по всему, часть дворца будет
возводиться на озере, и там построят причалы для прогулочных судов
императора.
За рекой простиралась большая часть города. Впрочем, город продолжался
и на том берегу, где строился дворец, но далеко от Убежища. Ричард
представить не мог, сколько же снесли домов и переселили людей ради этой
стройки. Этот дворец не задумывался как отдаленная императорская резиденция,
а, наоборот, находился в самом центре Алтур-Ранга. Дороги мостили миллионами
булыжников, чтобы многочисленные граждане Ордена могли прийти и полюбоваться
величественным сооружением. Там уже за веревочными заграждениями толпились
массы людей, наблюдавших за строительством.
Несмотря на нищету Древнего мира, все говорило о том, что этот
величественный дворец будет непревзойденным по великолепию — настоящая
жемчужина короны.
Огромными штабелями лежали камни самых разных сортов. Ричард видел, как
их обтесывают до нужных размеров и форм. Тяжелый послеполуденный воздух
звенел от отдаленного стука сотен молотков и резцов. Здесь имелся гранит и
мрамор самых разных цветов и огромное количество известняка. Специальные
строительные фургоны ждали своей очереди на разгрузку. Под тяжелые бревна,
из которых были сделаны передние и задние оси, были брошены длинные каменные
блоки. Для каменщиков выстроили хижины и большие открытые навесы, чтобы они
могли работать, независимо от погоды. Древесина сложена штабелями под
специально сделанными навесами, а то, что не поместилось, укрыли брезентом.
По периметру стройки везде были накиданы небольшие горки материалов для
раствора, похожие на муравьиные кучи. Это впечатление подчеркивалось еще и
крошечными фигурками людей, снующих вокруг.
Кузня находилась в стороне от стройки, у дороги, в маленьком городке
строителей. Строительный городок был довольно-таки большим, Ричард таких
никогда не видел. Но, конечно, Ричард никогда прежде не видел и столь
грандиозного строительства. Он видел великолепные дворцы, которые уже давно
построены. И видеть самое начало такой стройки было откровением. От
грандиозности всего этого голова шла кругом.
Йори опытной рукой заставил лошадей попятиться и поставил фургон прямо
перед открытыми двойными дверями.
— Вот ты и на месте, — сообщил он. Довольно длинная речь для тощего
возницы. Он достал ломоть хлеба и бурдюк с пивом, слез с фургона и пошел
искать местечко дальше по холму, где смог бы сесть и наблюдать за стройкой,
пока Ричард станет разгружать металл.
В кузне было темно и жарко, даже в переднем складском помещении. Как и
во всех кузнях, стены рабочего помещения были покрыты сажей. Окон мало, и
почти все чуть ли не под самой крыше и закрыты ставнями, поскольку в темноте
легче определить состояние горячего металла.
Хотя кузня была построена недавно специально для работы на
строительство дворца, выглядела она так, будто ей лет сто. Повсюду валялись
в полном беспорядке всяческие инструменты. Кучи инструментов. Щипцы,
плавильные тигли, циркули, угольники и всякие штуковины висели на стропилах,
как некие огромные насекомые. Похоже, эти штуки использовали, чтобы
скреплять части между собой. На низеньких стендах, словно сколоченных
второпях, висели самые разные штампы с длинными ручками. На некоторых
стендах висели шлифовальные круги. В гнездах по кромке некоторых столиков
торчали сотни напильников и рашпилей. На других в полном беспорядке лежали
молотки, причем самые разнообразные. Ричард и представления не имел, что их
так много. Молотки все лежали рукоятками вверх — крышки были похожи на
подушечки для булавок.
На полу ногу было некуда поставить. Тут стояли ящики, переполненные
деталями, брусками, заклепками, клиньями, обрезками металла, крючьями,
битыми тиглями, деревянными зажимами, ломами, кусочками олова, обрывками
цепей, шкивами и тому подобным. И самые разные приспособления для наковален.
Все это покрывал слой сажи, пыли и металлической пыльцы.
Возле наковален стояли большие широкие бадьи с водой. Кузнецы били
молотами по раскаленному металлу, расплющивая его, выравнивая, склепывая и
выковывая. Раскаленный металл шипел и дымился, когда его окунали в воду.
Другие переворачивали щипцами заготовки, казавшиеся пойманными кусочками
солнца. Кузнецы держали эти завораживающие кусочки и с помощью молота
превращали в изделия.
В таком шуме Ричард едва мог собраться с мыслями.
Один работник раздувал огромные кузнечные мехи, налегая на них всем
своим весом. Под давлением воздуха огонь ревел. Повсюду, где только можно,
стояли переполненные углем корзины. Какие-то странные металлические изделия
и трубы были установлены в гнезда. К лавкам и подпоркам прислонены
металлические обручи. Некоторые обручи предназначались для бочек, а те, что
побольше, — для фургонных колес. Там и сям по всему помещению валялись
тигли и молоты, где их в спешке побросали в борьбе с раскаленным металлом.
Короче, тут был полный кавардак.
В дверях стоял мужчина в кожаном переднике. Он держал в руках
грифельную доску, исчерченную лабиринтом линий, и изучал здоровенную
штуковину из металлических брусков, находившуюся в соседнем помещении.
Ричард ждал, не желая ему мешать. Тот задумчиво постучал мелком по губе,
затем стер линию на доске и нарисовал ее снова, чуть сдвинув места
пересечения.
Ричард нахмурился, изучая чертеж. Почему-то изображенное на нем
казалось смутно знакомым, хотя он никак не мог сообразить, что же это.
— Не вы ли старший кузнец? — спросил Ричард, когда мужчина оглянулся.
Брови его, казалось, застыли в вечно сердитом выражении. Волосы он
стриг коротко — очень мудрое решение, когда работаешь вблизи огня и
раскаленного добела металла, — что добавляло угрожающей суровости его
облику. Среднего роста и жилистый, благодаря манере поведения он казался
крупнее, чем на самом деле, и производил впечатление человека, вполне
способного справиться с любыми возникающими проблемами. Судя по тому, как
остальные работники поглядывали на него, они явно опасались этого человека.
Следуя внезапному импульсу, Ричард указал на только что проведенную
мужчиной линию.
— Это неверно. То, что вы только что нарисовали, — неверно. Верх
расположен правильно, но вот низ должен бы вот тут, а не там, где его
обозначили вы.
Тот и бровью не повел.
— А ты знаешь, что это за штуковина?
— Ну, не совсем, но я...
— Так какого лешего ты смеешь указывать мне, где расположить эту
опору?
Казалось, он готов сунуть Ричарда в печь и расплавить там.
— Ну, навскидку, я точно не скажу. Но что-то подсказывает мне, что...
— Лучше тебе оказаться тем парнем, что привез металл.
— Это я и есть, — ответил Ричард, радуясь возможности сменить тему, и
сожалея, что не удержал язык за зубами. Но он ведь просто пытался помочь. --
Куда...
— Где тебя носило весь день? Мне было сказано, что металл доставят
прямо с самого утра. Чем ты занимался? Дрых до полудня?
— Нет, сударь. Мы сразу же отправились на литейный завод. Ицхак
отправил меня туда еще на рассвете. Но там возникли проблемы, потому что...
— Меня это не интересует. Ты сказал, что привез металл. Уже и так
достаточно поздно. Разгружай его.
Ричард огляделся по сторонам. Ни одного свободного клочка.
— И куда мне его разгружать?
Старший кузнец сердито оглядел заваленное помещение, будто ждал, что
какие-нибудь кучи сами собой передвинутся в другое место. Но напрасно.
— Если бы ты приехал тогда, когда должен был, то разгрузил бы здесь,
сразу за дверью склада. А теперь они приволокли эти здоровенные салазки,
которые нужно сварить, так что придется тебе оттащить болванки в заднее
помещение. В следующий раз вылезай из койки пораньше.
Ричард старался быть вежливым, но уже начинал терять терпение. Была
охота получать выволочку из-за того, что у кузнеца день не задался!
— Ицхак ясно дал понять, что металл должен быть доставлен вам сегодня,
и отправил меня проследить за этим. Я привез ваш металл. И что-то не вижу
никого, кто еще смог бы доставить вам его так быстро.
Рука с грифельной доской опустилась. Впервые за все время кузнец
внимательно посмотрел на Ричарда. Рабочие, кто слышал слова Ричарда,
быстренько поспешили убраться подальше.
— Сколько металла ты привез?
— Пятьдесят болванок, восемьдесят фунтов. Кузнец сердито вздохнул.
— Я заказывал сто. За каким лешим они послали с фургоном идиота,
когда...
— Вы хотите послушать, как обстоят дела, или желаете поорать на
кого-нибудь? Если желаете понапрасну сотрясать воздух, то валяйте, брань на
вороту не виснет, но когда все же захотите узнать, как все обстоит в
действительности, дайте знать, и я вам расскажу.
Кузнец некоторое время молча таращился на него, как бык на пчелу.
— Как тебя зовут?
— Ричард Сайфер.
— Ну, так как же все обстоит в действительности, Ричард Сайфер?
— Завод хотел выполнить заказ. У них склады завалены под завязку. Они
не могут отгрузить металл. Они хотели выдать мне весь заказ, но приписанный
к ним транспортный инспектор не позволил нам забрать все сто болванок,
потому что другая транспортная компания должна получить свою равную долю
груза, но у нее сломались фургоны.
— Значит, фургонам Ицхака не разрешено брать больше, чем положенная им
честная доля, которая в данном случае равна пятидесяти болванкам, и не
больше.
— Совершенно верно, — подтвердил Ричард. — По крайней мере до тех
пор, пока другие транспортные компании не смогут тоже доставлять свою часть
груза.
Кузнец кивнул.
— Завод спит и видит продать нужный мне металл, но я не могу
заполучить его сюда. Мне не разрешено самому перевозить его, дабы не лишать
транспортных рабочих вроде тебя работы.
— Что касается меня, — сказал Ричард, — то я смог бы привезти
сегодня еще одну партию, но они сказали, что не могут выдать мне груз до
следующей недели. Я бы посоветовал вам задействовать все транспортные
компании, какие можно, на поставку вам груза. Таким образом у вас куда
больше шансов получить необходимое.
Кузнец впервые улыбнулся. Его явно развеселила глупость подобного
предложения.
— Думаешь, я сам до этого не додумался? Я сделал заказ во все
компании, что есть. Но Ицхак — единственный дееспособный в данный момент. А
у остальных проблемы с фургонами, лошадьми или рабочими.
— Что ж, я привез вам хотя бы пятьдесят болванок.
— Мне этого хватит от силы до...
