Гарри Гаррисон. Плененная вселенная
страница №6
...оположном остальному миру, поэтому по отношению к звездам они былинеподвижны. Какие же чудеса сотворил Великий Создатель!
Теперь, когда компьютер действовал, нужно было ознакомиться с двумя
другими инструкциями. Поняв их, можно было обрести ориентир. Следуя
инструкциям, Чимал заложил в телескопический прибор запрос о яркой горящей
звезде, настроил на нее телескоп и нажал на кнопку спектрального анализа.
На маленьком экране моментально возникла проекция: Альдебаран. Недалеко от
него находилась другая яркая звезда, входившая как будто в состав
созвездия, известного ему под названием Орион. Она называлась Ригель.
Может быть, она действительно входила в состав Ориона - при таком обилии
огней на небе трудно было даже узнать знакомые созвездия.
- Посмотри на это, - сказал он девушке, указывая на небо полным
удивления и благоговения жестом. - Вот настоящие звезды, настоящее небо. -
Она бросила туда быстрый взгляд и кивнула, потом снова закрыла глаза. - За
окном - космос, вакуум, там нет воздуха, в котором можно дышать. Вообще
ничего нет, только пустота, бесконечная пустота. Как может быть измерено
расстояние до звезды... Как мы можем вообразить его? А этот наш мир летит
от одной звезды к другой, и однажды мы должны достичь ее. Тебе известно
название той звезды, к которой мы летим?
- Нас учили... но, боюсь, я забыла.
- Проксима Центавра, На древнем языке это означает самую близкую
звезду в созвездии Центавра. Ты не хочешь на нее посмотреть? Сейчас она
как раз видна. Вон там, справа от нас. Машина найдет ее.
Осторожно он настроил диски на нужную комбинацию, дважды проверил
себя, чтобы убедиться, что номер набран правильно. Все было верно, Он
нажал на кнопку активации и отступил в сторону.
Телескоп вздрогнул, подобно огромному животному, и приступил к
работе. Он то поворачивался, то снова застывал. Чимал все время держался в
стороне. Наконец телескоп нацелился в одну из сторон, почти на девяносто
градусов от центра окна.
Чимал рассмеялся.
- Невозможно, - сказал он. - Тут должна быть ошибка. Если Проксима
Центавра лежит там, в стороне, то это означало бы, что мы проходим мимо
нее...
Его пальцы дрожали, когда он вернулся к списку и принялся снова и
снова изучать цифры.
4
- Посмотри на эти цифры и скажи мне, верны они или нет, - вот все что
я прошу. - Чимал положил бумаги перед Главным Наблюдателем.
- Я уже говорил тебе, что не имею большой практики в области
математики, для таких вычислений есть машины. - Старик не смотрел ни на
бумаги, ни на Чимала. Взгляд его был устремлен куда-то вперед, и он сидел
совершенно неподвижно, если не считать пальцев, которые, словно независимо
от его воли, перебирали и перебирали складки одежды.
- Это данные, которые дала машина. Посмотри на них и скажи мне, верны
они или нет.
- Я уже давно не молод, а сейчас время молитвы и отдыха. Я прошу тебя
оставить меня.
- Нет. Не раньше, чем ты дашь мне ответ. Ты не желаешь, не так ли?
Старик упорно продолжал молчать, и это молчание уничтожило те остатки
терпения, которыми еще владел Чимал. Главный Наблюдатель хрипло вскрикнул,
когда Чимал схватил его деус и, быстро рванув его, разорвал цепочку, на
которой тот висел. Он посмотрел на цифры в отверстии.
- 186 293... Тебе известно, что они значат?
- Это... это почти богохульство. Немедленно верни его мне.
- Мне сказали, что эти цифры означают число дней пути, дней по
старому земному времени. Насколько я помню, земной год насчитывает 365
дней.
Он бросил деус на стол, и старик сразу же схватил его обеими руками.
Чимал снял с пояса блокнот и ручку.
- Разделим... это не трудно... ответ будет... - Он подчеркнул число и
махнул блокнотом перед носом Главного Наблюдателя. - С начала путешествия
прошло 510 лет. Судя по расчетам во всех книгах, путешествие должно было
занять пятьсот лет, а то и меньше, а ацтеки верят, что их освободят через
пятьсот лет. Это лишь добавочное свидетельство. Я собственными глазами
видел, что мы не направляемся больше к Проксиме Центавра, но вместо этого
устремляемся почти к созвездию Льва.
- Как ты можешь это знать?
- Потому что я был в навнгационной комнате и пользовался телескопом.
Центр вращения уже не указывает на Проксиму Центавра. Мы летим куда-то еще.
- Все это очень сложно, - сказал старик, вытирая платком покрасневшие
глаза. - Я не помню о связи между центром вращения и местом нашего
назначения...
- Зато я помню - и я уже все проверил, чтобы убедиться. Чтобы
навигационные приборы работали правильно, Проксима Центавра помещена в
центре вращения, а в случае отклонения приборы делают поправку, с тем,
чтобы мы двигались в направлении главной оси. Это не может быть изменено.
- Внезапно Чималу пришла в голову мысль. - Но ведь могло же случиться так,
что мы начали двигаться к другой звезде! Ну же, расскажи мне правду... что
случилось?
Несколько мгновений старик сидел застыв, потом вздохнул, настроил
экзоскелет так, чтобы тот поддерживал его ослабевшее тело.
- От тебя ничего невозможно скрыть, Первый Прибывший, теперь я это
понимаю. Но я не хотел, чтобы ты узнал обо всем раньше, чем получишь
полные знания. Должно быть, это уже случилось, иначе ты бы не смог
догадаться. - Он нажал на кнопку. Моторы зажужжали, поставили его на ноги
и понесли через комнату. - Отчет о собрании хранится здесь, в вахтенном
журнале. В те времена я был молод, я был самым молодым из Наблюдателей,
остальные уже давно умерли. Сколько же лет назад это было? Не могу
сказать, но ясно помню каждую деталь происшедшего. Акт веры, акт
понимания, акт правды. - Он снова сел, держа двумя руками большую красную
книгу. Взгляд его был таким, как будто вместо нее он смотрел в тот самый
день. - Недели, почти месяцы мы взвешивали все факты и шли к решению. То
был торжественный момент, и от сознания его важности перехватывало
дыхание. Главный Наблюдатель встал и огласил результаты всех исследований.
Приборы показывали замедление скорости, говорили о том, что в них должны
быть заложены новые данные с тем, чтобы мы вышли на новую орбиту. Потом он
прочитал данные о наблюдении за планетами, и все мы почувствовали глубокую
печаль. Планеты были непригодными, вот что было не так. Просто
непригодными. Мы могли бы стать Наблюдателями Дня Прибытия, но мы нашли в
себе достаточно сил, чтобы отказаться от искушения. Мы должны были
оправдать доверие людей. Когда Главный Наблюдатель объяснил положение, мы
все поняли, что нам нужно делать. Великий Создатель предусмотрел даже
подобный день, предусмотрел даже возможность того, что в окрестностях
Проксимы Центавра не найдется пригодной планеты и что может быть проложен
новый курс к Альфе Центавра или Волку 395, а может - Льву? Я уже забыл,
это было так давно. Но все здесь, вся правда. Как ни трудно было принять
это решение, но оно было принято. Я сохраню при себе эти воспоминания до
ре-цикла. Нам была такая великолепная возможность показать себя верными
слугами.
- Можно мне посмотреть журнал? Когда было принято решение?
- В день, принадлежащий истории. Но взгляни сам. - Старик улыбнулся и
открыл журнал - очевидно, наугад. - Видишь, как он сам открывается на
нужном месте? Я так часто его читал.
Чимал взял журнал и прочел вступление. Оно занимало меньше страницы -
рекорд краткости для таком торжественного момента.
- Здесь ничего нет о наблюдениях и причине снятия решения, - сказал
он. - Никаких подробностей об оказавшихся непригодными планетах.
- Да, это начало второго параграфа. Если ты мне позволишь, я могу
процитировать по памяти:"... поэтому лишь наблюдения могут стать основой
будущих действий. Планеты оказались непригодными".
- Ну почему? Деталей ведь нет.
- Детали не нужны. То было решение, подсказанное верой. Великий
Создатель оставил возможность для предположения, что пригодной планеты
найти не удастся, а Он - тот, кто знал. Если бы планеты были пригодными,
он не оставил бы нам выбора. Это очень важное звено в доктрине. Мы все
смотрели в телескоп и все согласились. Они были крошечными, не имели
собственного, подобно солнечному, света, и были очень далекими. Они явно
не подходили...
Чимал вскочил на ноги и хлопнул книгой по столу.
- Ты хочешь сказать мне, что ваше решение было основано на простом
просмотре в телескоп планет, все еще находившихся на астрономическом
расстоянии? Что вы не приближались, не делали посадки, не снимали
фотографий?
- Мне обо всех этих вещах ничего не известно. Должно быть, ими
занимаются Прибывшие. Но мы не могли открыть долину до тех пор, пока не
уверились бы в том, что планеты подходят. Подумай - как ужасно! Что бы это
было, если бы Прибывшие сочли планеты неподходящими! Мы бы предали свою
веру. Нет, гораздо лучше было бы самим принять решение. Мы знали, что за
ним следовало. Каждый из нас заглянул в свое сердце и душу, прежде чем
согласиться на него. Планеты были непригодными.
- И это решение было подсказано одной лишь верой?
- Верой честных людей, настоящих людей. Другого пути не было, да мы
его и не хотели. Разве мы могли ошибиться, пока твердо держались ка верном
пути?
Чимал молча переписал сведения о решении в свой блокнот, потом снова
положил журнал на стол.
- Разве ты не согласен с тем, что это было наиболее мудрое рещение? -
улыбаясь, спросил его Главный Наблюдатель.
- Я думаю, что все вы сумасшедшие, - сказал Чимал.
- Богохульство! Почему ты так говоришь?
- Потому что вы ничего не знали об этих планетах, а решение, принятое
без знания фактов - это вообще не решение, это суеверная чепуха.
- Я не вынесу подобных оскорблений... даже от Первого Прибывшего. Я
прошу тебя со всем уважением: оставь мои покои.
- Факты есть факты, а догадки есть догадки. Если освободить это ваше
решение от всяких там фокусов и болтовни о вере, то оказывается, что оно
не имеет под собой никакой почвы. У вас, жалких дураков, не было ведь
никаких фактов. Что сказали о вашем решении остальные?
- Они не знали. Это было не их решение. Они служат, и это все. Нам,
Исследователям, больше ничего не нужно.
- Тогда я скажу им и найду компьютер. Мы еще можем повернуть.
Зкзоскелет зашелестел. Человек выпрямился и в гневе указал пальцем на
Чимала.
- Ты не смеешь. Передавать им Знание запрещено, и я запрещаю тебе
говорить им - и приближаться к компьютерам тоже. Решение Исследователей
пересмотрено быть не может.
- Почему? Вы же обычные люди. Притом глупые и слабые. Вы ошиблись, и
я собираюсь исправить вашу ошибку.
- Если ты это сделаешь, то докажешь тем самым, что ты вовсе не Первый
Прибывший, но кто-то другой. Не знаю кто. Для этого я должен посмотреть
руководство.
- Смотри, а я буду действовать. Мы поворачиваем.
После ухода Чимала протекли долгие минуты, прежде чем Главный
Наблюдатель встал, глядя на закрытую дверь. Когда он в конце концов принял
решение, у нем вырвался громкий стон, полный горя и ужаса. Но нужно
принимать и горестные решения: такова тяжкая ноша его ответственности. Он
нажал кнопку коммуникатора и сделал вызов.
Надпись на двери гласила:
НАВИГАЦИОННАЯ. ТОЛЬКО ДЛЯ ТОЛЬКО ДЛЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ.
В момент своего открытия Чимал был так зол, что даже не подумал
обыскать комнату в поисках подтверждения полученной им информации. Злоба и
сейчас еще не утихла в нем, но теперь она стала холодной и готовой
подчиниться необходимости. Он обязан был сделать то, что должен. Карта
подтвердила то, что это место скрывалось. Он открыл дверь и вошел.
Комната была маленькой и содержала только два кресла, компьютер,
несколько сборников с данными и на столе - перечень операций, изложенный
упрощенным языком. Ввод был рассчитан на простое действие и содержал
инструкции на обычном языке. Чимал быстро прочел инстукцию, потом сел
перед вводом и одним пальцем выстучал запрос:
ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ТЕПЕРЕШНЯЯ ОРБИТА НАПРАВЛЕНИЕМ К ПРОКСИМЕ ЦЕНТАВРА?
Как только он нажал на кнопку с надписью "Ответ", ввод ожил и
напечатал:
НЕТ.
ПРОШЛИ ЛИ МЫ ПРОКСИМУ ЦЕНТАВРА?
ВОПРОС НЕЯСЕН, СМОТРИ ИНСТРУКЦИЮ 13.
Чимал немного подумал, потом ввел новый вопрос:
МОЖЕТ ЛИ ОРБИТА БЫТЬ ИЗМЕНЕНА ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТОБЫ МЫ НАПРАВИЛИСЬ К
ПРОКСИМЕ ЦЕНТАВРА?
ДА.
Это уже лучше. Чимал отпечатал:
СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ПОНАДОБИТСЯ НА ТО, ЧТОБЫ ДОСТИЧЬ ПРОКСИМЫ ЦЕНТАВРА,
ЕСЛИ СЕЙЧАС ЖЕ ИЗМЕНИТЬ ОРБИТУ?
На этот раз компьютер думал почти три секунды, прежде чем ответить, -
слишком много вычислений нужно было сделать, слишком много клеток памяти
подключить.
ПРОКСИМА ЦЕНТАВРА НАХОДИТСЯ НА РАССТОЯНИИ 100 АСТРОНОМИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ,
ЧТО ТРЕБУЕТ ВРЕМЕНИ В 17432 ДНЯ.
Чимал быстро произвел деление. Это меньше, чем пятьдесят лет. Если мы
изменим орбиту сейчас же, то я смогу увидеть еще прибытие!
Но как? Как заставить Исследователей изменить орбиту? Существовала
возможность того, что он сможет найти нужные инструменты и пособия и
проработать их самостоятельно, но это возможно только в том случае, если
ему никто не помешает. Если же их действия будут активно-враждебными, вряд
ли ему что-нибудь удастся сделать. Одни слова их не убедят. Что же еще?
Нужно заставить их изменить орбиту, хотят они этом или нет. Насилие? Но
невозможно же их всех взять в плен и приняться за работу. Наблюдатели ни
за что бы этого не позволили. И убить их всех он не мог такой поступок был
бы отвратительным, хотя он и чувствовал, что способен на подобные
действия. У него просто руки чесались от желания что-нибудь ими сделать.
Воздушная машина? Оборудование, над которым он работал...оно важно
для жизни, но становилось таким только через определенный период времени.
Если бы с ним что-нибудь случилось, он оказался бы единственным, кто смог
бы его отремонтировать, и он даже не подумал бы начать ремонт до тех пор,
пока они не легли бы на нужный курс.
Именно это ему и следует сделать. Он вышел в коридор и увидел
Главного Наблюдателя и остальных, спешивших к нему на самой большой
скорости, которую только позволяли им развить экзоскелеты. Чимал не
обратил никакого внимания на их крики и побежал в противоположном
направлении, легко уйдя от них. Быстро, как только мог, и самым коротким
путем он устремился к воздушной лаборатории.
Дорога была пуста. Ни одной машины.
Идти пешком? Понадобится несколько часов на то, чтобы дойти до конца
этого туннеля и еще пересечь всю долину. А если за ним пошлют машину, то
убежать будет невозможно. Ему необходимо получить машину - не вызвать ли
ее? Если все Наблюдатели приведены в состояние готовности, то он сам себе
расставляет ловушку. Следовало принять решение как можно быстрее.
Существовала большая вероятность того, что люди еще ни о чем не знали:
Главный Наблюдатель не любил поспешных решений. Он подошел к коммуникатору
на стене.
- Говорит Первый Прибывший. Мне немедленно нужна машина. Станция 187.
- Несколько мгновений в трубке царила тишина, потом раздался голос:
- Выполняю приказ. Машина будет подана через несколько минут.
Будет ли? Или же этот человек сообщит обо всем Исследователям?
Чимал нервно расхаживал туда-сюда, не способный думать ни о чем
другом. Он ждал всем лишь несколько минут, но время показалжь ему
бесконечным.
- Желаете ли, чтобы я управлял? - спросил оператор.
- Нет, я сам.
Человек вышел из машины и вежливо отсалютовал вслед отьезжающей
машине. Путь был свободен. Даже если человек сообщил о случившемся, у
Чимала был хороший запас времени, он знал это. Если он сможет избежать
возможного преследования и будет действовать быстро, он успеет совершить
задуманное раньше, чем его схватят. Но сейчас, пока он еще в пути, ему
следует решить, что именно нужно сделать. Сама машина была такой
массивной, что на возню с ней ушло бы много времени, зато контрольнам
панель была гораздо меньше и более легкой конструкции. Уничтожить
некоторые из приборов или вынуть какие-то компоненты - и этот было бы
достаточно. Без его помощи исследователи никогда не смогут ее починить. Но
прежде чем что-то уничтожить, он должен увериться в наличие замены.
Простое изъятие компонентов может оказаться недостаточным: Главный
Наблюдатель, подстегиваемый необходимостью, мог бы догадаться о
случившемся, увидев пустые места. Нет, нужно что-то повредить.
Когда машина замедлила ход у другого конца туннеля, он выскочил из
нее. Каждое его движение было рассчитано. Прежде всего -
журнал-инструкция. Он лежал там, где Чимал его оставил. В помещении никого
не было, так что новый смотритель явно еще не занял свое место. Теперь
нужно было найти верную диаграмму, потом номера частей. Читая находку, он
прошел в кладовую. Да, детали панельных приборов здесь были - более
десяти. Великий Создатель прекрасно все спланировал, предусмотрев любую
возможность. Единственное, чего он не предвидел - это саботаж. В качестве
дополнительной меры предосторожности Чимал вынул все запасные части и унес
их в другую кладовую, где тщательно спрятал в массивной трубе. Теперь -
разрушение.
Огромный гаечный ключ, тяжелый и не уступающий по размерам руке,
являл собой превосходное оружие. Он унес его в главное помещение и, держа
его в обеих руках, остановился перед приборной доской. Вначале диск со
стеклянным покрытием. Занеся гаечный ключ над головой как топор, он с
силой обрушил его вниз.
Мгновенно вспыхнул красный сигнал, и сирена завыла тонким, бьющим по
ушам голосом. Громоподобный крик загрохотал над его головой:
- ОСТАНОВИСЬ! ПРЕКРАТИ! ТЫ РАЗРУШАЕШЬ МАШИНУ! ЭТО - ЕДИНСТВЕННОЕ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ДРУГОГО НЕ БУДЕТ!
Но сигналы и голос не остановили его. Он снова занес гаечный ключ для
удара и обрушил его на то же самое место. Едва он это сделал, как
металлическая дверца в стене над его гловой распахнулась, посылая вниз
потоки пыли. Из нее выдвинулось дуло лазерного пистолета, и тот мгновенно
открыл стрельбу, посылая в воздух перед панелью зеленые полосы пламени.
Чимал отскочил в сторону, но сделал это недостатачно быстро. Луч
полоснул его по левому боку, руке, ноге, мгновенно проникнув сквозь
одежду, и вонзился в тело. Он рухнул на пол почти потеряв сознание от
внезапного шока и боли.
Великий Создатель предусмотрел все, даже возможность саботажа. Чимал
понял это, но слишком поздно.
Когда Наблюдатели ворвались в помещение, они обнаружили его
пытающимся ползти, оставляя за собой кровавую дорожку. Чимал открыл рот,
пытаясь что-то сказать, но Главный Наблюдатель сдела знак рукой и
отступил. Человек с баллоном на спине и с прибором, похожим на пистолет,
шагнул вперед и нажал на спуск. Облако газа окутало Чимала, и голова его
тяжело опустилась на каменный пол.
5
Пока он находился без сознания, о нем заботились машины.
Исследователи сняли с него одежду и поместили во впадину стола. Они сняли
описание его ранения, после чего анализатор действовал уже сам. Вся
операция была полностью автоматической.
Был сделан рентген, измерено его кровяное давление, сделаны другие
необходимые наблюдения. Как только раны были обследованы, возле них
появилось вещество, останавливающее кровотечение. Компьютер поставил
диагноз и назначил лечение. Аппараты, делающие анализы, тихо исчезли
внутри контейнера, и их место заняли приборы-хирурги. Хотя они
обрабатывали в единицу времени лишь очень небольшой участок тела, сама
работа велась в удивительно быстром темпе, невозможном даже для самого
опытного хирурга. Кровь была остановлена, поврежденные участки очищены,
обгоревшая кожа заменена, и сделано это было очень быстро, чтобы не
пострадали нервные окончания. Потом приборы занялись его боком, куда луч
лазера проник особенно глубоко, хотя и не повредил внутренние органы. И
наконец - нога. Эта рана была самой несложной из всех. Обгорело только
бедро.
Когда Чимал пришел в себя, он вначале никак не мог понять, что
произошло и почему он здесь, в больнице. Он был напичкан седактивными
средствами и не ощущал боли, но голова его кружилась, и он чувствовал
такую слабость, что был неспособен двинуться.
Потом память вернулась к нему, а вместе с ней - чувство горести. Он
проиграл, Бесконечное путешествие в никуда так и будет продолжаться.
Исследователи слишком глубоко верили в собственную непогрешимость, чтобы
внять предостережениям. Так все и останется. Возможно, единственная ошибка
Великого Создателя состояла в том, что он слишком хорошо все спланировал.
Наблюдатели были так поглощены своей работой и так довольны ею, что даже и
думать не хотели о возможности ее прекращения. Следующая звезда, если они
когда-нибудь достигнут ее, тоже будет сочтена не имеющей подходящих
планет. Единственная возможность положить конец этому путешествию была у
него в руках, но он не сумел ею воспользоватъся. Больше такой возможности
у него не будет, Наблюдатели наверняка об этом позаботятся - и других
Чималов тоже больше не будет. Будет передано предостережение. Если
появятся другие дети, рожденные от союза жителей различных деревень, их не
станут ждать здесь с распростертыми обьятиями. Может быть, даже Верховный
жрец услышит некий голос и принесет такого ребенка в жертву.
Машины-няни, поняв, что он пришел в сознание, сняли с его рук
поддерживающие повязки и поднесли ко рту сосуд с теплым питьем.
- Открой, пожалуйста, рот, - протворил записанный на ленту нежный
голос столетие назад умершей девушки. Один конец изогнутой трубки,
помещенной другим концом в сосуд, был нацелен ему прямо в губы. Он
повиновался.
Должно быть, машина обьявила о том, что он пришел в сознание, потому
что дверь отворилась, и в комнату вошел Главный Наблюдатель.
- Почему ты совершил этот невозможный поступок? - спросил он. - Ни
один из нас не в состоянии это понять. Пройдут месяцы, прежде чем можно
будет устранить повреждения - ведь тебе мы больше доверять не можем.
- Я сделал зто потому, что хочу заставить вас изменить курс. Я сделал
бы все, что угодно, лишь бы заставить вас это сделать. Если бы мы изменили
его сейчас, то могли бы быть вблизи Проксимы Центавра менее чем через
пятьдесят лет. Все, что я прошу вас сделать, - это внимательно изучить
планеты. Тебе даже не нужно говорить об этом никому другому, кроме
Наблюдателей. Ты сделаешь это?
- Ну же, не останавливайся, - вмешался нежный голос. - Ты должен
выпить все до последней капли. Слышишь?
- Нет, конечно нет. Меня все это не касается. Решение было принято и
записано, и я думать не могу о том, чтобы его изменить. Ты не должен
просить меня об этом.
- Но я должен. Я должен убедить тебя... Но как? Именем человечества?
Конец столетий заключения, страха и смерти. Лучше освободить народ от
тирании, чем держать его под контролем.
- Что за безумные слова ты говоришь!
- Но это правда. Посмотри на моих людей, чья жизнь полна грубости
суеверия. Она коротка и контролируется ядовитыми змеями. Чудовищно! А люди
твоего племени, эти несчастные женщины, подобные Наблюдательнице Оружия,
призрак истязающей себя женщины, лишенной всех черт своего пола,
подавляющей в себе инстинкт материнства и обожающей самоистязание. Пора
освободить от пут и их...
- Прекрати, - велел Главный Наблюдатель, поднимая руку, - я не желаю
больше слушать эти богохульственные речи. Этот мир - великолепен, таким
его сделал Великий Создатель, и даже разговор о его изменении является
преступлением, поражающим своими размерами любое воображение. Я провел
много часов, решая, что с тобой делать. Я советовался с другими
Исследователями и мы пришли к единому решению.
- Убить меня и заставить замолчать навсегда?
- Нет, этого сделать мы не можем. Несмотря на свою дикость -
результат неправильного воспитания в долине среди дикарей, - ты все же
остаешься Первым Прибывшим. Поэтому тебе предстоит прибыть, таково наше
решение.
- Что за чепуху ты говоришь? - Чимал слишком устал для того, чтобы
продолжать разговор. Он оттолкнул от себя недопитый сосуд и закрыл глаза.
- Диаграммы показывают, что в пещерах, находящихся у самой
поверхности этого мира, есть пять предметов, называемих "космическими
скафандрами". Имеется их подробное описание. Они рассчитаны на путешествие
отсюда к любой планете, местоположение которой установлено, Если ты того
пожелаешь, ты отправишься к планетам. И станешь Первым Прибывшим.
- Убирайся, - проговорил Чимал устало. - Да, вы меня не убиваете, а
всего лишь отправляете в путешествие на пятьдесят лет, в изгнание, с тем
чтобы я провел в одиночестве остаток своей жизни. В корабле, в котором,
возможно, нет даже достаточного запаса пищи и воздуха для такого долгого
путешествия. Оставь меня, низкий лицемер.
- Машины сообщили мне, ччм через десять дней ты излечишься настолько,
что сможешь встать. Приготовлен экзоскелет, который тебе потребуется. На
этот раз Исследователи проследят за тем, как ты будешь подниматься на
корабль. Если будет нужно, они сами тебя туда втащат. Ты отправишься. Меня
там не будет, потому что я не желаю видеть тебя снова. Я даже не стану
прощаться с тобой, потому что ты явился горькой страницей в моей жизни и
говорил богохульствующие слова, которые я никогда не смогу забыть. В тебе
столько дьявольского, что тебя невозможно выносить. - Старик повернулся и
вышел, едва закончив фразу.
"Десять дней, - подумал Чимал, находясь где-то на кромке сна. -
Десять дней. Что же я могу сделать за это время? Окончить эту трагедию.
Как бы я хотел нарушить течение жизни этих людей! Даже мои люди, чья жизнь
коротка и трудна, счастливее этих. Я бы хотел вскрыть эти термитные
гнезда, чтобы люди долины могли увидеть тех, кто прячется поблизости от
них, наблюдая за ними и распоряжаясь".
Его глаза широко распахнулись и, сам того не сознавая, он сел на
постели.
- Конечно. Впустить в эти пещеры моих людей. Тогда выбора не будет -
ми сможем изменить курс и полететь к Проксиме Центавра.
Он снова опустился на подушки. У него было десять дней на то, чтобы
составить план и решить, что делать.
Через четыре дня был принесен и поставлен в углу экзоскелет. Во время
следующего периода для сна он встал с постели и надел его, тренируясь.
Управление было очень простым. После этого он вставал с постели каждую
ночь. Вначале он едва ходил, потом стал ходить увереннее, превозмогая
боль. Делал простые упражнения. Аппетит его улучшился. Десять дней, данные
ему на выздоровление, оказались преувеличением, должно быть, машины
установили этот срок, ориентируясь на слабые организмы наблюдателей, как
на стандарт. У него процесс заживления шел гораздо быстрее.
У его комнаты всегда стоял на страже Исследователь - он слышал, как
люди переговаривались при смене караула, но к нему они не входили. На
девятый период сна Чимал встал и тихо оделся. Он все еще ощущал слабость,
но экзоскелст помог ему, взяв на себя большую часть нагрузки при ходьбе и
других движениях. Легкий стул был единственным возможным оружием, которое
можно было обнаружить в этой комнате. Он взял его в обе руки и тихо
подошел к двери. Потом он вскрикнул:
- На помощь! Кровотечение... я умираю... на помощь!
Поскольку он возвысил голос, "сестра", которая наблюдала за ним,
вмешалась, призывая его немедленно лечь в постель, и ему пришлось
закричать еще громче, чтобы перебить ее. Где-то наверняка должен был
включиться сигнал тревоги. Нужно действовать быстрее. И где этот дурак
Исследователь? Сколъко времени понадобится ему на принятие простого
решения? Если он не появится в самое ближайшее время, Чималу придется
самому отправиться за ним, а если этот человек вооружен, дело может
принять опасный поворот.
Дверь отворилась, и едва лишь человек вошел, Чимал ударил его стулом.
Тот упал на пол и застонал, но у Чимала не было времени даже взглянуть на
него. Один человек или целый мир. Чимал вырвал оружие из его пальцев и
вышел из комнаты, двигаясь так быстро, как это позволял ему экзоскелет.
Повернув за угол, он покинул больничный отсек и направился к
коридорам внешней части - тем, которые обычно были пустынными, а особенно
в такой час. Оставался час до рассвета, и Наблюдатели, конечно же,
придерживались того же времени, что и жители деревни. Он должен дорожить
каждой минутой. Дорога, которую он выбрал, была длинной, а он шел так
медленно.
Никто не мог догадаться, в чем же состоит его план, и это, конечно,
облегчало задачу. Лишь Главный Наблюдатель мог принять решение, а такое
давалось ему нелегко. Первое, что могло прийти ему в голову, это то, что
Чимал мог вернуться в лабораторию, чтобы докончить разрушения.
Исследователи побегут за оружием, а потом - в лабораторию. Затем они снова
начнут думать. Потом розыск, который, возможно, закончится всеобщей
тревогой. Сколько же все это займет времени? Рассчитать точно невозможно.
При везении более часа. Если меньше, Чималу придется сражаться, наносить
раны, может быть, убивать. Кому-то придется умереть ради того, чтобы могли
жить следующие поколения.
Действия Главного Наблюдателя были даже еще более медленными, чем
рассчитывал Чимал. Прошел почти час, прежде чем он встретил еще одного
человека, но и этот явно был занят своей работой. Подойдя ближе и узнав
Чимала, он настолько растерялся и испугался, что был неспособен к
каким-либо действиям. Чимал подошел к нему сзади и сжал его шею руками.
Человек потерял сознание. Теперь - вниз и по последнему коридору.
Этот путь о многом ему говорил. Им он пришел сюда, казалось,
давным-давно, гонимый страхом. Сколько изменений произошло с того дня,
сколько нового он узнал! И все эти знания - бесполезны, если только он не
сможет использовать их в реальной жизни. Он прошел по каменному туннелю и
подошел к его концу как раз в то мгновение, когда дверь, ведущая наружу,
отворялась. На фоне голубого утреннего неба вырисовывалась устрашающая
фигура Коатлики со змеиными головами и руками-коггями. Она повернулась к
нему. Несмотря на то, что теперь он все знал, сердце подпрыгнуло у него в
груди. Но он продолжал идти прямо на нее.
Огромный камень тихо повернулся вокруг своей оси, и богиня пошла
вперед, глядя перед собой невидящим взглядом. Она приблизилась к нему,
прошла мимо, свернула и вошла в нишу. Там она встала и застыла, как будто
ее заморозили. Еще один день отдыха перед ночным патрулированием.
- Ты - машина, - сказал Чимал. - И ничего больше. А там, за тобой,
инструменты, запасные части и инструкции. - Он прошел мимо нее, взял
инструкцию и прочитал заглавие. - И твое имя вовсе не Коатлики. Ты -
РОБОТ-ОХРАННИК, РЕАГИРУЮЩИЙ НА ТЕП- ЛО. И это объясняет, каким образом я
смог убежать от тебя: когда я нырнул, то оказался вне пределов
досягаемости твоих приборов - чувств. - Он открыл инструкцию. Хотя
Коатлики-робот несомненно являлась сложной конструкцией, ремонт ее и
управление ею были такими же простыми, как и все остальное. Чимал и раньше
думал, что будет достаточно открыть выход и выпустить ее в сияние дневного
света. Но он мог сделать с ней и гораздо больше. Следуя инструкции, он
открыл панель на спине машины и обнаружил за ней углубление с множеством
отверстий. В углублении находилась контрольная коробка с проводами и
пробками. Если переключить в этой коробке автоматическую электроцепь, то
машина должна была действовать и двигаться, повинуясь воле контролера.
Чимал включил ее в цепь. - Иди! - приказал он, и богиня шагнула вперед. -
Кругом, - велел он, проверяя работу контроля. Коатлики послушно описала
круг, двигаясь вдоль стен пещеры, так что ее головы покачивались под самым
потолком.
Он мог вести ее и приказывать ей делать то, что хотел. Нет... Не
вести! Была и лучшая возможность.
- На колени! - скомандовал он, и она повиновалась. Со смехом он
взгромоздился на нее и сел так, что ноги его болтались среди сухих
человеческих рук. Он ощутил под собой холодный металл ее шеи. - А теперь -
вперед, мы едем. Я - Чимал! - закричал он. - Я - тот, кто ушел и вернулся!
Я - тот, кто правит богиней!
Когда они приблизились к выходу, тот открылся, повинуясь какому-то
сигналу. Он остановил машину возле двери и осмотрел механизм. Тяжелые
поршни приводили его в движение и держали двери открытыми. Если бы ему
удалось расплавить стержни и согнуть, не ломая при этом, то вход остался
бы открытым и быстро починить механизм было бы невозможно. А то, что он
собирался сделать, должно было занять немного времени. Лазерный луч
заиграл на гладком стержне поршня, накалив его докрасна, и тот внезапно
прогнулся под тяжестью скалы. Чимал быстро перевел луч, и дверь начала
падать, но остановилась, поддерживаемая лоршнем с другой стороны. Первый
же стержень остался согнутым, но теперь его металл отвердел. В таком
состоянии поршень был неспособен двигаться в циллиндре, и дверь осталась
открытой.
Оказавшись в долине, Чимал пришпорил свое странное средство
передвижения. Машина громко шипела, но его торжествующий смех был еще
громче.
Когда тропа вышла из расщелины, Чимал остановился и посмотрел на
долину со смешанным чувством. До этого момента он не сознавал, что рад
возможности вернуться в долину. Все такая же предрассветная дымка висела
над полями, протянувшимися вдоль берега реки. Она исчезнет, как только
солнце поднимется над горами. Он глубоко вдохнул в себя чистый резкий
воздух, наполненный запахом зеленых растений. Приятно было снова очутиться
за пределами коридоров с их запахом плесени. Но, подумав об этом, он
вспомнил о том, что его долина была всего лишь огромной пещерой,
проделанной в скале, и, глядя на нее, он ощущал и присутствие окружавших
ее туннелей, а за ними пустоту космоса и обилие звезд. Мысли эти пугали,
и, вздрогнув, он отогнал их от себя. Раны его болели - он слишком много и
слишком быстро ходил. Он погнал богиню вперед к реке, через нее.
В деревне люди сейчас должны были умываться и готовиться к принятию
утренней пищи. Скоро они отправятся на поля, и если он поспешит, то
прибудет туда как раз вовремя. Поворот ручки зыставил Коатлики рысцой
потрусить вперед. Чимал подпрыгивал при каждом ее шаге. Крепко стиснув
зубы, он старался превозмочь боль. По мере того как скорость богини
увеличивалась, ее головы все быстрее двигались туда-сюда, шипение
становилось оглушающим.
Он добрался до стены долины, потом направился на юг, к храму. Жрецы
должны заканчивать утреннюю службу, он как раз успеет застать их всех
вместе. Он замедлил ход Коатлики у пирамиды, и шипение стало менее
громким. Потом он заставил ее рысцой обойти пирамиду и оказался у всех на
виду.
Жрецы застыли в неподвижности. Казалось, даже сердца их замерли.
Потом раздался резкий стук - нож черного стекла выпал из рук Ицкоатла. Не
веря своим глазам, жрецы смотрели на богиню.
- Вы согрешили! - закричал на них Чимал, размахивая лазерным
пистолетом, Вряд ли они узнают его, облаченного в кровавого цвета одежды и
вознесенною высоко над ними. - Коатлики жаждет мщения. А теперь к деревне
Квилап, быстро. Бегом!
Богиня направилась к ним, выразительно шипя, и других предупреждений
не было нужно, Они повернулись и побежали, а чудовище со змеиными головами
мчалось за ними по пятам. Когда они достигли деревни, там как раз
появились люди. Пугающее и небывалое зрелище заставило их в ужасе застыть
на своих местах. Чимал, не давая возможности оправиться от испуга, погнал
жрецов к Заахилу.
Когда они оказались среди домов, Чимал заставил Коатлики замедлить
ход, и жрецы смешались с толпой, что уже ждала их появления. Он не
позволил им остановиться и погнал всех вперед, как стадо. Женщины, дети -
все мчались перед ним к реке и через нее. Первые уже оказались у Заахила,
и о случившемся стало известно. Прежде чем он успел достичь домов деревни,
люди ее присоединились к бегущим.
- К болоту! - прогремел он, когда они, спотыкаясь, мчались по полю
среди побегов маиса и рядов маги. - К стене, в расщелину, увидите, что я
вам покажу!
Они мчались, подгоняемые диким ужасом, а он спешил за ними. Конец
долины был уже недалеко. Еще несколько минут, и они окажутся в туннеле, и
этот момент станет началом конца столь хорошо знакомой им жизни, Чимал
смеялся и кричал, и слезы струились по его лицу. Конец, конец...
Грозное ворчанье, похожее на отдаленный гром, послышалось впереди, и
из каньона вырвалось облако пыли. Толпа замедлила ход и остановилась, не
зная, какая опасность страшнее. Они боязливо расступились перед Коатлики,
врезавшейся в ее середину. Холодный страх проник в грудь Чимала, и он по
расселине бросился к отверстию.
Он боялся думать о том, что могло случиться, он не осмеливался об
этом думать. Он был настолько близок к осуществлению своего плана, что,
казалось, уже ничто не могло ему помешать. Коатлики промчалась вверх по
тропе и влетела в отверстие в скале. И тут она остановилась как вкопанная.
Повсюду громоздились куски камня. Медленно оседала пыль. Никаких
следов входа, лишь обломки скал, громоздящиеся в том месте, где он
когда-то был.
А потом пришла темнота. Облака сгустились так быстро, что прежде чем
ударил первый гром, никто не успел даже заметить, что небо покрывается
ими. Но даже прежде, чем они скрыли солнце, само солнце съежилось и
потемнело, и холодный ветер волной накатил на долину. Люди, сбившись в
кучки, в ужасе стонали перед лицом обрушившегося на них несчастья. Неужели
боги объявили войну Земле? Что происходит? Неужели это конец?
Потом пошел дождь и стало еще темнее. То был не просто дождь, но
дождь, смешанный с градом. Люди кинулись прочь. Чимал заставил себя выйти
из оцепенения, в которое ввело его поражение, и направил Коатлики за ними.
Борьба еще не окончена. Можно найти другой путь. Коатлики заставит жителей
долины помочь ему: ни дождь, ни темнота не уничтожат их страх перед ней.
На полпути богиня остановилась и застыла. Змеи перестали изгибаться и
шипение утихло. Потом она сделала еще шаг и остановилась уже окончательно.
Теперь, когда они были отрезаны от источников энергии, контрольная коробка
была бессильна. Поняв это, Чимал медленно и горестно слез на мокрую землю
со скользком металла.
Он обнаружил, что все еще сжимает в руке лазерний пистолет, Отчаянным
жестом нацелив пистолет на каменный барьер, он нажал на спуск. Но даже
этот слабый протест оказался тщетным: дождь проник в механизм, и тот не
извергнул огонь. Чимал отбросил пистолет прочь.
Дождь продолжал лить, и было темнее, чем ночью.
6
Придя в себя, Чимал обнаружил, что сидит на берегу реки: он слышал
гудение ее невидимой в темноте воды. Если он хотел переходить на ту
сторону, то нужно было делать это сейчас, потому что вода все прибывала.
Причины для того, чтобы переправляться туда, не было: и на той, и на этой
стороне он был одинаково беспомощен. Но на той стороне - Квилап, его
родная деревня.
Но когда он попыталсм встать, то обнаружил, что неспособен поменять
положение тела. Вода проникла под его экзоскелет, и тот почти не давал
телу двигаться. С огромным трудом он высвободил руку, потом ослабил все
другие крепления. Когда он наконец поднялся на ноги, экзоскелет остался
лежать на земле как ненужный обломок из прошлой жизни. Когда он вступил в
реку, вода сразу же дошла ему до колен, а потом, прежде чем он успел
достичь ее середины, до пояса. Нужно было тщательно выверять каждый шаг и
при этом бороться с течением. Если бы вода опрокинула его, то у него уже
не хватило бы сил встать.
Шаг за шагом он пробивался вперед, а вода все упорнее преграждала ему
путь. Было так просто уступить ей и позволить увлечь за собой навсегда. Но
эта мысль почему-то была ему отвратительна - вероятно, потому, что в его
памяти всплыло лицо висящего на блоке Наблюдателя Воздуха. Вода отступила
и теперь билась вокруг его бедер. Потом она оказалась на уровне его колен.
Вот и конец реки. Прежде чем подняться на берег, он сложил руки чашечкой и
напился, много раз погружая руки в реку. Ему хотелось пить, несмотря на
дождь и холод, кожа его горела. О ранах страшно было даже подумать.
Неужели идти некуда? Неужели все кончено навсегда? Чимал постоял,
покачиваясь, в темноте. Возможно, действительно был Великий Создатель,
наблюдавший за каждым его шагом. Нет, невозможно. Он не должен поддаваться
большому суеверию теперь, когда сумел преодолеть все малые.
Этот мир придуман людьми - он читал их горделивые отчеты и понял их
образ мыслей. Ему было даже известно имя того, кого здесь называют Великим
Создателем, и он знал причины, по которым Он все это сделал. Они были
изложены в книгах и могли быть прочтены двояким образом.
Чимал знал, что проиграл он по случайности - и из-за невежества. Ему
вообще повезло, что он сумел забраться так далеко. Нельзя полностью
переделать человека за несколько коротких месяцев. Возможно, у него были
знания. Он узнал так много за такой короткий срок, что все еще думал, как
деревенский житель. Вырваться, бежать. Сражаться. Умереть. Если бы только
он был способен на большее! Если бы он смог провести свой народ по залу с
разрисованными стенами, потом по золотому коридору к звездам!
И вместе с этими мыслями, с этим видением в его сердце прокралась
искра надежды.
Чимал пошел вперед. Он снова был один в долине, и когда дождь
прекратится и выглянет солнце, на него снова начнут охотиться. С какой
нежностью жрецы станут оберегать его жизнь, чтобы позже предать его
пыткам! Они, которые учили страху, сами испытали страх, бежали, кричали. И
мщение их будет страшным.
Но они его не получат. Однажды, раньше, в полном невежестве, он бежал
из долины - он сделает это снова. Теперь он знал, что лежит за каменной
стеной, где расположены входы и куда они ведут. Должен отыскаться способ
достичь одного из них. Впереди, на вершине скалы был вход, возле которого
он спрятал пищу и воду. Если бы он смог достичь его, он мог бы отдохнуть в
укрытии и решить, что делать дальше.
Но даже думая об этом, он уже знал, что все это невозможно. Даже
когда он был совершенно здоров и полон сил, он и то неспособен был
взобраться на стены долины. Они были построены таким хитрым способом, что
делали невозможным подобный побег. Даже выступа для стервятников,
находящегося гораздо ниже кромки каньона, достичь было бы невозможно, если
бы в этом выступе не образовалась в результате какой-то случайности брешь.
Он остановился и засмеялся, и смеялся, пока смех его не перешел в
кашель.
Вот он, способ. Да, именно так. Теперь, когда у него была цель, он,
несмотря на боль, пошел уверенее под падавшим сверху дождем. К тому
времени, когда он достиг стены долины, дождь сделался моросящим, а небо
посветлело. Боги сделали то, что хотели. Они все еще управляли, а затопив
долину, они ничего бы не выиграли.
Только они не были богами, но были людьми. Слабыми и глупыми людьми,
чья работа была уже окончена, хотя сами они еще не знали об этом.
Сквозь моросящий дождь он смог разглядеть темный силуэт пирамиды, но
там было тихо, никаких признаков движения. Если жрецы вернулись, то
заперлись сейчас в своих самых глубоких помещениях. Он улыбнулся и провел
по губам костяшками пальцев. Что ж, если ему не удалось сделать ничего
другого, то по крайней мере он смог дать им урок страха, который они
никогда не забудут. Да, никогда. Возможно, это хоть в какой-то мере
отплатит им за то, что они сделали с его матерью. Эти полные угрозы глупцы
навсегда потеряли уверенность в том, что они олицетворяют высший закон по
отношению к другим людям.
Когда Чимал достиг места под выступом, он остановился отдохнуть.
Дождь прекратился, но долина все еще тонула в море тумана. Левая половина
его тела горела, а когда он коснулся рукой бока, то рука его окрасилась
кровью. Плохо. Но это его не остановит. Следовало завершить подъем, пока
видимость еще плохая, с тем чтобы ни жители деревни, ни Наблюдатели его не
заметили. Приборы, находящиеся в небе, сейчас бесполезны, но поблизости
могут находиться какие-нибудь другие, и они могут заметить его появление.
Сейчас среди Наблюдателей, несомненно, царит растерянность, и чем скорее
он попытает удачи, тем больше шансов, что ему удастся выполнить этот план.
Но он так устал. Он постоял, прижимая ладони к камню.
Единственным сохранившимся воспоминанием об этом подъеме была боль.
Красная дымка трепетала у него перед глазами, и он почти ничего не видел.
Пальцы его искали опору на ощупь, ноги его слепо искали впадины, за
которые можно было зацепиться и отдохнуть. Возможно, что он взбирался по
тому же пути, которым пользовался однажды в детстве: наверняка сказать он
не мог. Боль все мучила его, камень был скользким - то ли от воды, то ли
от крови - он этого не знал. Подтянувшись наконец к краю выступа и
выбравшись из него, он обнаружил, что не может встать и что вообще едва
способен двигаться. Помогая себе ногами, он подтащил свое тело к
углублению в скале перед дверью. Нужно найти укрытие, где его нельзя было
бы увидеть с помощью наблюдательных приборов, но которое, однако, было бы
настолько близко к выходу, чтобы он смог бы напасть на первого же
вошедшего. Он привалился спиной к камню.
Если в ближайшее время никто не появится - все кончено. Подъем отнял
у него почти все оставшиеся силы, и сейчас он почти терял сознание. Но он
должен это сделать. Он должен быть в сознании, настороже и напасть, как
только дверь откроется и кто-нибудь выйдет кормить хищников. Тогда он
должен войти, напасть, победить. Но он так устал. Сейчас, конечно, никто
не выйдет, не раньше, чем в долине восстановится нормальная жизнь. Может
быть, если он сейчас поспит, он будет сильнее к тому моменту, когда
откроется дверь. А до этого, наверное, пройдет несколько часов, может
быть, день, а может быть, и того больше.
Он все еще думал об зтом, а воздух у входа заколыхался, камень
повернулся, и дверь открылась.
Внезапность случившегося, серая дымка усталости - для него это
оказалось слишком. Он смог лишь коротко охнуть, когда в проеме появилась
Наблюдательница Оружия.
- Что случилось? - спросила она. - Ты должен обьяснить мне, что
случилось.
- Как ты меня нашла... Экран?
- Да. Я увидела, что в долине происходит что-то странное, до нас
доходили слухи. Детали никто не знал. Ты исчез, потом я услышала, что ты
где-то в долине. Я смотрела на все экраны, пока не нашла тебя. Что
случилось? Прошу тебя, обьясни мне. Никто из нас ничего не знает, и это...
ужасно. - Лицо ее было белым от страха - в мире полного порядка не может
быть большем ужаса, чем беспорядок.
- Что именно ты знаешь? - спросил он ее, пока она помогала ему войти
внутрь, сесть в машину. Закрыв дверцу, она сняла с пояса маленький сосуд и
протянула ему.
- Чай, - сказала она. - Он тебе всегда нравился. - Потом страх перед
неизвестным вновь овладел ею. - Я ни разу больше тебя не видела. Ты
показал мне звезды, рассказал мне о них, потом ты все повторял, что мы уже
прошли Проксиму Центавра, что нам нужно вернуться. Потом мы вернулись к
тому месту, где вновь обрели вес, и ты оставил меня. Больше я тебя не
видела. Прошли дни, много дней, и появилась тревога. Дежурный
Исследователь говорит нам, что по коридорам бродит дьявол, но что же это
такое, он нам не говорит. Он не желает говорить о тебе - как будто тебя
никогда не существовало. Были тревоги, происходили странные вещи, два
человека потеряли сознание и умерли. Четыре девушки в больнице, они не
могут работать, и силы их на пределе. Все не так. Когда я увидела тебя на
экране, в долине, я подумала, что ты можешь знать. И ты тоже ранен! - Она
сразу поняла, вскрикнула и отпрянула - кровь текла из его бока на сиденье.
- Это случилось уже давно. Меня лечили. Но сегодня я повредил рану. В
твоем поясе есть хоть какие-нибудь лекарства?
- Пакет для оказания первой помощи, мы все обязаны иметь его при
себе. - Она достала его дрожащими пальцами, вскрыла и прочитала список
компонентов.
- Хорошо. - Он расстегнул одежду, и она отвернулась. Глаза ее были
полны тревоги. - Бинты, антисептик, противоболевые таблетки. Все это
должно помочь. - Потом, внезапно поняв, он сказал: - Я скажу тебе, когда
ты снова сможешь смотреть. - Она прикусила губу и согласно кивнула,
прикрыв глаза. - Похоже, что Главный Наблюдатель совершил огромную ошибку,
не сказав вам о случившемся. - Ему следовало быть внимательным при
изложении своей истории - в ней были детали, о которых ей лучше не знать.
Но по крайней мере основные факты он мог ей сообщить. - То, что я сказал
тебе, когда посмотрел на звезды, было правдой. Мы прошли Проксиму
Центавра, я понял это, потому что нашел навигационные машины, которые
сказали мне об этом. Если ты еще сомневаешься, я могу отвести тебя туда, и
они скажут тебе об этом. Я пошел к Главному Наблюдателю с полученными
сведениями, и он не стал отрицать их правоту. Если бы мы повернули сейчас
же, то подошли бы к Проксиме Центавра через пятьдесят лет, во исполнение
цели Великого Создателя. Но много лет назад Главный Наблюдатель и другие
решили не выполнять волю Великого Создателя. Я и это могу доказать с
помощью вахтенного журнала, находящегося в отсеке Главного Наблюдателя.
Там говорится о решении этих людей, а также о том, что они договорились
ничего не сообщать вам, остальным, о своем решении. Ты понимаешь, о чем я
тебе сообщил?
- Думаю, что да. - Ее голос был едва слышен. - Но все это так ужасно.
Почему они так поступили? Почему пошли на такое? Отказались повиноваться
воле Великого Создателя?
- Потому что они злые и себялюбивые людишки, хотя они Исследователи.
И теперешние Исследователи - не лучше. Они снова скрывают правду. Они не
хотели позволить мне сообщить ее. Они решили услать меня отсюда навсегда.
А теперь... Ты поможешь мне устранить эту неспр...
