Раймонд Фэйст. Долина тьмы
страница №3
... менестрель пелтихую песню о моряке, который грустит вдали от дома.
Более внимательный взгляд заметил бы, что сидевшие за
столами едва пригубили эль. Хотя их наружность не отличалась
изяществом, они не были похожи ни на портовых рабочих, ни на
моряков, только что вернувшихся из дальних странствий; их шрамы
говорили скорее о военных битвах, чем о кабацких драках. Это
были гвардейцы Гардана - заслуженные ветераны Западных армий,
сражавшиеся в Войнах Врат. В кухне работали пять новых поваров
и поварят. Наверху в комнате, ближе всего расположенной к
лестничной площадке, Арута, Гардан и еще пятеро солдат
терпеливо ждали развития событий. Всего в таверне Арута
разместил двадцать четыре человека. Люди принца были
единственными посетителями - последний завсегдатай ушел, когда
начался шторм.
В самом дальнем углу сидел Джимми Рука. Его целый день
беспокоили какие-то смутные опасения, но в чем дело, он не
понимал. Одно он знал твердо: если бы ему самому довелось войти
в эту таверну сегодня ночью, он постарался бы сразу уйти. Он
надеялся, что агент ночных ястребов окажется не столь
проницательным.
Прислонившись к стене, Джимми с равнодушным видом пощипывал
сыр, размышляя, в чем же дело. Прошел уже час после захода
солнца, а никто, похожий на посланника от ночных ястребов, так
и не появился. Джимми пришел сюда прямо из храма, убедившись,
что несколько нищих, которые хорошо его знали, все заметили.
Если бы кто-либо в Крондоре захотел его найти или разузнать,
где он находится, это не стоило бы ни большого труда, ни
больших денег.
Открылась дверь, и с дождливой улицы вошли двое, отряхивая
воду с плащей. Оба казались борцами, может быть, из тех, кто
зарабатывает, охраняя караваны купцов. Одеты они были
одинаково: кожаные доспехи, высокие сапоги, на боку - широкие
мечи, а под плащами на спине - щиты.
Тот, который повыше, с седой прядью в черных волосах,
заказал эль. Второй, худой и светловолосый, оглядывал зал. Он
прищурил глаза, и это насторожило Джимми - вновь пришедший
ощутил: в таверне что-то не так. Он что-то тихо сказал своему
спутнику. Человек с седой прядью кивнул и взял две кружки эля.
Расплатившись медью, эти двое сели за единственный свободный
стол - рядом со столом Джимми.
Человек с седой прядью повернулся к Джимми и спросил:
- Эй, парень, в этой таверне всегда так тихо? - И тогда
Джимми понял, что его беспокоило. Ожидая, солдаты по привычке
переговаривались вполголоса. В зале не было обычного для таких
помещений шума.
Джимми прижал палец к губам и шепотом ответил:
- Это из-за певца. - Человек повернул голову и немного
послушал Лори. Лори был талантливым артистом и, несмотря на
тяжелый день, находился в хорошей форме. Когда он закончил,
Джимми грохнул по столу кружкой с элем и крикнул:
- Эй! Менестрель! Еще! - и кинул монетку туда, где сидел
Лори. За его выкриком с небольшим опозданием последовали крики
остальных - они тоже поняли, что надо делать. Полетело еще
несколько монет. Когда Лори завел новую песню - живую, веселую,
- гул, похожий на обычный шум, заполнил зал таверны.
Двое пришедших, откинувшись на спинки стульев, слушали,
изредка переговариваясь. Видно было, что они успокоились, когда
обстановка в зале стала напоминать привычную. Джимми некоторое
время наблюдал за этими двумя. Что-то в них было неправильное,
неуместное, и это терзало Джимми, как фальшивая атмосфера,
наполнявшая зал таверны совсем недавно.
Дверь снова распахнулась, и вошел еще один человек. Он
оглядел комнату, но не стал снимать плащ, покрывавший его с
головы до ног, да и капюшон тоже не сдвинул. Он высмотрел
Джимми и подошел к его столу, не дожидаясь приглашения,
выдвинул стул и сел. Приглушенным голосом он спросил:
- Имя?
Джимми кивнул и потянулся вперед, словно собираясь
заговорить. И в этот момент сразу мысли заметались в его
голове. Люди за соседним столом, несмотря на нарочитое
спокойствие, имели под рукой и щиты, и мечи - нескольких
мгновений хватило бы им, чтобы оказаться при полном вооружении.
Они не пили, как обычно пьют воины, только что пришедшие с
караваном в город, - эль в их кружках остался почти нетронутым.
Человек напротив Джимми держал руку под плащом с того самого
момента, как вошел в таверну. Наконец, и это было самое важное,
у всех троих на левой руке было надето большое черное кольцо с
гравированным изображением ястреба, похожего на тот талисман,
который Джимми забрал у спутника Веселого Джека. Мысли Джимми
заметались - он уже видел такие кольца и знал, для чего они.
Джимми вытащил из сапога пергамент. Соображая на ходу, он
положил сложенную записку на угол стола, справа от человека,
сидящего напротив него. Как только тот неловко потянулся к
пергаменту, Джимми выхватил кинжал и пригвоздил его руку к
столу. Человек замер, и мгновенно изпод плаща появилась его
правая рука с кинжалом. Он замахнулся на Джимми - мальчишка
едва успел отшатнуться. И только теперь раненый ощутил боль в
руке и взвыл, а Джимми, опрокинув стул, вскочил и крикнул:
- Ночные ястребы!
Комната наполнилась порывистым движением. Сыновья Лукаса,
оба ветераны Западных армий, перепрыгнули через стойку,
приземлившись на плечи воинов с мечами, сидевших за соседним с
Джимми столиком: те не успели подняться. Джимми зацепился за
спинку перевернувшегося стула и пытался встать. Со своего места
он видел, как бармен борется с черноволосым, а его более
молодой спутник поднес кольцо к губам.
- Кольца с ядом! У них кольца с ядом! - закричал Джимми.
Другие стражники кинулись к человеку в капюшоне, который
отчаянно пытался снять кольцо с пригвожденной к столу руки.
Через мгновение он был схвачен тремя солдатами, да так, что не
мог пошевелиться.
Человек с седой прядью скинул с себя бармена, откатился в
сторону, вскочил и бросился к двери, растолкав двух гвардейцев,
ошеломленных его быстротой. На мгновение путь к двери оказался
свободен - в комнате раздавались проклятия солдат, пытавшихся
преодолеть столы и стулья, отделявшие их от двери. Ночной
ястреб уже приближался к двери, когда на поле боя появилось еще
одно лицо. С молниеносной скоростью Арута метнулся вперед и
нанес убегавшему удар по голове эфесом шпаги. Ястреб покачнулся
и без сознания рухнул на пол.
Арута выпрямился и оглядел комнату. Светловолосый убийца
лежал, бессмысленно глядя в потолок; не было сомнений в том,
что он мертв. Плащ третьего человека был сорван, он побелел от
боли, когда из стола вытащили кинжал и освободили его руку. Три
солдата удерживали его на стуле, хотя он и так казался слишком
слабым, чтобы самому стоять на ногах. Когда один из солдат
грубо сдернул кольцо с раненой руки, ястреб вскрикнул и потерял
сознание.
Джимми, осторожно обойдя мертвого, подошел к Аруте. Он
глянул вниз - Гардан снимал черное кольцо с руки лежавшего без
чувств черноволосого и улыбнулся Аруте, показав на пальцах
<два>.
Принц, разгоряченный схваткой, улыбнулся в ответ. Никто из
его людей не получил ранений, а у него теперь два пленника. Он
сказал Гардану:
- Крепко стерегите их и не позволяйте никому чужому и
близко к ним подойти, когда доставите во дворец. Мне не нужны
слухи. Лукас и его сыновья тоже могут оказаться в опасности.
Когда выяснится, что эти трое пропали, появятся другие из
гильдии смерти. Оставь здесь достаточное количество народу,
пусть посидят, и оплати Лукасу ущерб в двойном размере,
поблагодарив его от нас. - Пока он говорил, солдаты Гардана уже
приводили таверну в порядок. Они унесли разбитый стол и
передвинули остальные так, чтобы не был заметен некоторый
недостаток мебели. - Отнесите этих двоих туда, куда я вам
показывал, да побыстрее. Мы сегодня же начнем их допрашивать.
Гвардейцы стояли у входа в дальнее крыло дворца. Эти
комнаты время от времени отводились неименитым гостям. Крыло
было построено недавно, и из главного здания в него можно было
попасть через небольшой холл или через единственную наружную
дверь. Дверь сейчас была закрыта на засов изнутри, а со двора
охранялась гвардейцами, которым был дан приказ вообще никого -
кто бы ни подошел - не впускать и не выпускать.
В самом же здании двери во все угловые комнаты были наглухо
закрыты. В большой центральной комнате Арута разглядывал
пленников. Оба были накрепко привязаны толстыми веревками к
деревянным топчанам. Арута хотел полностью лишить их
возможности покончить жизнь самоубийством. Отец Натан наблюдал
за двумя своими прислужниками, которые обрабатывали раны
пленников.
Вдруг один из прислужников поспешно отошел от кровати, к
которой был привязан человек с седой прядью. Он глянул на отца
Натана, на его лице явно читалось смущение.
- Отец, посмотрите-ка сюда.
Джимми и Лори подошли следом за жрецом и Арутой. Натан
встал возле прислужника, и все услышали, как он громко ахнул:
- Санг, оборони нас!
Кожаные доспехи черноволосого были срезаны, и под ними
виднелась черная туника, на которой в области сердца серебром
была вышита рыбацкая сеть. Натан стянул одежду с другого
пленника. Под ней тоже оказалась туника цвета ночной тьмы с
серебряной сетью у сердца. Руку пленника перевязали, и он уже
пришел в сознание. Его взгляд, обращенный на жреца Санг, был
полон ненависти.
Натан жестом отозвал принца в сторону.
- Эти люди носят знак Лимс-Крагмы в ее ипостаси Плетущей
Сети, той, которая в конце концов улавливает всех.
Арута сказал:
- Все сходится. Мы знаем, что с ночными ястребами
связываются через храм. Даже если старшее духовенство храма
ничего об этих делах не знает, кто-то в храме должен быть на
службе у ястребов. Давай, Натан, надо допросить его.
Они вернулись к кровати, где лежал человек, пришедший в
себя. Глядя на него сверху вниз, Арута спросил:
- Кто назначил цену за мою голову?
Натана позвали, чтобы помочь другому пленнику, лежащему без
сознания.
- Кто ты? - требовательно спросил принц у черноволосого. -
Отвечай, не то боль, которую ты испытал, покажется тебе только
намеком на то, что тебя ждет впереди. - Аруте вовсе не
нравилась перспектива пыток, но он ни перед чем бы не
остановился, чтобы узнать, кто устроил нападение на него. И
вопрос, и угроза были встречены молчанием.
Скоро к Аруте снова подошел Натан.
- Второй мертв, -тихо сказал он. -Мы должны очень осторожно
обращаться с этим. Тот не должен был умереть от вашего удара по
голове. Должно быть, они знают, как приказать своему телу не
бороться со смертью, а стремиться к ней. Говорят, даже полный
сил человек может умереть, если очень пожелает.
Арута заметил, что на лбу раненого, когда его осматривал
Натан, выступил пот. Жрец озабоченно сказал:
- У него лихорадка, и нам следует поторопиться. Надо
заняться им, пока он не стал следующим. - Жрец принес свои
принадлежности и вылил какую-то жидкость прямо в рот пленнику,
пока солдаты силком держали его челюсти разжатыми. Потом жрец
начал произносить заклинания. Человек на кровати начал дико
извиваться, его лицо выражало отвращение, на руках проступили
жилы, шея побагровела - он изо всех сил противился заклинанию.
Наконец, издав гулкий смешок, он откинулся на подушку, и глаза
его закрылись.
Натан осмотрел его.
- Он без сознания, ваше высочество. Я замедлил течение
лихорадки, но, боюсь, совсем остановить ее мне не удастся.
Здесь замешана какая-то магия. Он слабеет прямо на глазах.
Потребуется время, чтобы узнать, что это за сила присутствует
рядом с ним... если только мне хватит времени, - в голосе
Натана слышалось сомнение. - И если мое искусство сможет
справиться с этой задачей.
Арута повернулся к Гардану:
- Капитан, выбери десять человек из тех, кому ты больше
всего доверяешь, и отправляйся прямо в храм Лимс-Крагмы. Сообщи
верховной жрице, что я требую встречи с ней. Приведите ее
силой, если понадобится, но чтобы она была здесь.
Гардан отсалютовал принцу, но взгляд его был мрачным. Лори
и Джимми поняли - ему не понравился приказ арестовать жрицу в
ее собственном храме. Все же капитан ушел, без слов подчиняясь
приказу принца.
Арута вернулся к раненому, которого сейчас мучила
лихорадка. Натан сказал:
- Ваше высочество, лихорадка усиливается, хоть и медленно,
но неотвратимо.
- Как долго он проживет?
- Если мы ничего не сделаем, то до рассвета, вряд ли
дольше.
Арута в отчаянии ударил в ладонь кулаком. До восхода солнца
оставалось менее шести часов. Менее шести часов, чтобы узнать,
кому надо было убить его. А если умрет и этот человек, они
снова окажутся там, откуда начали, а то и хуже, потому что
неизвестный враг во второй раз в ту же ловушку не попадется.
- Что ты еще можешь сделать? - тихо спросил Лори.
Натан подумал.
- Возможно... -Он отошел от кровати больного и отозвал
своих прислужников. Он приказал одному из них принести большую
книгу жреческих заклинаний.
Натан объяснил прислужникам, что им делать, и те быстро
встали по местам, зная ритуал и свои роли в нем. На полу мелом
нарисовали пентаграмму, внутри которой написали множество
рунических символов. Когда подготовка закончилась, все, кто был
в комнате, оказались разделены меловыми метками на полу. В
каждом углу чертежа поставили по зажженной свече, шестую дали
Натану. Священник стал чертить свечой в воздухе сложные фигуры,
читая заклинания из книги на языке, который был неизвестен
непосвященным. Его прислужники в нужных местах хором повторяли
слова заклинаний. Остальные ощутили, как воздух словно застыл,
а когда были произнесены последние слова, умирающий тихо,
жалобно застонал.
Натан захлопнул книгу:
- Никто, кроме самого посланника богов, да не смеет
пересечь границы пентаграммы без моего позволения. Ни дух, ни
демон, ни существо, посланное темными силами, не будет нас
теперь тревожить.
Потом Натан жестом показал всем, чтобы они встали за
пределами пентаграммы, снова открыл книгу и начал читать другое
заклинание. Слова он произносил очень быстро. Закончив читать,
священник указал на кровать. Арута глянул на раненого, но
ничего нового не увидел, и только поворачиваясь к Лори, заметил
перемену. Боковым зрением Арута различил вокруг пленника нимб
бледного света; при прямом взгляде его не было видно.
- Что это? - спросил Арута.
- Я замедлил его продвижение во времени, ваше высочество.
Теперь ему час кажется мигом. Заклятие продержится до рассвета,
но для него пройдет меньше четверти часа. Таким образом мы
сбережем время. Если повезет, мы можем теперь продержать его
живым до полудня.
- Можем ли мы поговорить с ним?
- Нет, наши слова покажутся ему пчелиным жужжанием. Но если
надо, я могу снять заклятие.
Арута разглядывал медленно извивающегося пленника.
- Тогда, - нетерпеливо сказал принц, - будем дожидаться
встречи с верховной жрицей Лимс-Крагмы.
Ожидание оказалось недолгим. Снаружи раздался шум, и Арута
поспешил к двери. Ему навстречу шел Гардан, сопровождавший
женщину в черном одеянии. Ее лицо скрывало плотное черное
покрывало, но она сразу повернулась к принцу. На Аруту был
наставлен палец, и глубокий, приятный женский голос произнес:
- Зачем мне приказано явиться сюда, принц Королевства?
Арута не ответил. Он окинул взором всю сцену: за спиной
Гардана стояли четверо солдат с копьями, преграждая путь
решительно настроенным стражникам храма в черных с серебряным
плащах Лимс-Крагмы.
- Что происходит, капитан?
- Госпожа пожелала, чтобы ее гвардейцы вошли с ней, а я
запретил, - ответил Гардан.
Жрица заговорила с холодной яростью в голосе:
- Я пришла, как ты просил, хотя никогда жрецы не признавали
над собой временную власть. Но я не буду пленницей даже ради
тебя, принц Крондора.
Арута распорядился:
- Двое стражников могут войти, но пусть встанут подальше от
пленника. Госпожа, вам придется подчиниться мне и войти. - Тон
Аруты не оставлял сомнений в его намерениях. Может быть, жрица
и была главой могущественного ордена, но перед ней стоял второй
после короля правитель Королевства, человек, который не
потерпит стороннего вмешательства в дела высшей важности. Жрица
кивнула двум стоявшим впереди стражникам, и все вошли в
комнату. Дверь за ними закрылась, и Гардан отвел в сторону
стражников, вошедших со жрицей. Оставшаяся за дверью дворцовая
стража не спускала глаз со стражников храма и их зловещих
кривых сабель в ножнах.
Отец Натан приветствовал верховную жрицу сухим официальным
поклоном - их ордена не испытывали друг к другу теплых чувство.
Жрица же решила вообще не замечать отца Натана.
Увидев пентаграмму, начертанную мелом на полу, она
спросила:
- Вы боитесь вмешательства потусторонних сил? - Голос ее
прозвучал неожиданно спокойно и рассудительно.
Ей ответил Натан:
- Госпожа, мы во многом не уверены, но делаем все, что в
наших силах, чтобы избежать угрозы из различных источников - и
материальных, и нематериальных.
Она ничего не сказала и подошла к двум людям, лежавшим на
кроватях, - мертвому и раненому. Увидев черные туники, она
споткнулась и повернулась к Аруте. Даже сквозь покрывало он
почти осязал ее неприязненный взгляд.
- Эти люди принадлежат к моему ордену. Как случилось, что
они оказались здесь?
Лицо Аруты застыло от сдерживаемого гнева.
- Госпожа моя, именно для того, чтобы получить ответ на
этот вопрос, вас и привезли сюда. Вы знаете этих людей?
Она внимательно вгляделась в лица обоих мужчин.
- Этого я не знаю, - сказала он, указывая на тело человека
с седой прядью. - А другой - жрец моего храма по имени Морган,
он недавно приехал к нам из храма в Вабоне. - Она помолчала,
словно обдумывая что-то. - Он носит знак Братства Серебряной
Сети. - Она повернула голову, чтобы еще раз взглянуть на Аруту.
- Это вооруженный кулак нашего ордена. Братство подчиняется
старшему мастеру в Рилланоне, а он отвечает лишь перед нашей
МатерьюМатриархом. - Помолчав, она добавила: - Да и то не
всегда. - Ей никто не ответил, и она продолжала: - Но я не могу
понять, почему один из жрецов моего храма носит этот знак. Кто
он? Член братства, выдающий себя за священника? Или жрец,
прикидывающийся воином? Или же он не жрец и не член братства, а
самозванец? Любое из предположений невероятно. Кто посмел бы не
устрашиться гнева ЛимсКрагмы? Почему он здесь?
- Госпожа, - сказал Арута, - если все, что вы говорите, -
правда, тогда то, что здесь происходит, касается вашего храма
не меньше, чем меня. Джимми, расскажи, что ты знаешь о ночных
ястребах.
Джимми, которому явно было не по себе под пристальным
взглядом верховной жрицы богини смерти, заговорил быстро,
опуская столь любимые им подробности. Когда он закончил, жрица
сказала:
- Ваше высочество, эти слова свидетельствуют о мерзком
деянии перед лицом нашей богини. - В ее голосе звучала ледяная
ярость. - В давно ушедшие времена некоторые адепты приносили ей
жертвы, но это давно запрещено. Богиня смерти терпелива: все
рано или поздно приходят к ней. Черные убийцы нам не нужны. Я
поговорю с этим человеком. - Она указала на пленника.
Арута не знал, что делать. Отец Натан едва заметно покачал
головой:
- Он близок к смерти. Если допрос окажется для него
тяжелым, он может умереть, прежде чем мы погрузимся в глубину
темных вод.
- Не беспокойся, жрец, - уверенно заявила жрица. - Даже
мертвый, он все равно мой. Я рука Лимс-Крагмы. В ее владениях я
могу отыскать правду даже там, где ни один живущий ее не
найдет.
- В царстве смерти ты правительница. - Отец Натан
поклонился и обратился к Аруте: - Позволено ли будет мне и моим
братьям удалиться, ваше высочество? Мой орден считает обряды
поклонников богини смерти святотатственными.
Принц кивнул, а жрица сказала:
- Прежде чем уйти, сними замедляющее заклятие. Мне будет
труднее это сделать.
Натан быстро совершил необходимое, и человек на кровати
мучительно застонал. Жрец и прислужники богини Санг поспешно
покинули комнату. Когда они вышли, жрица сказала:
- Пентаграмма поможет удерживать внешние силы, не позволяя
им вмешиваться. Я бы попросила всех оставаться за пределами
фигуры, потому что внутри нее каждый человек воздействует на
магическую ткань. Это - самый справедливый обряд, потому что
независимо от исхода госпожа моя потребует себе этого человека.
Все встали за пределами пентаграммы, а жрица сказала:
- Говорите, только когда я дам позволение, и следите, чтобы
свечи не погасли, иначе силы могут иссякнуть и восстановить их
будет трудно. - Она откинула покрывало с лица, и Аруту поразила
ее внешность. Жрица выглядела, как девочка, - голубые глаза,
нежная, как ранняя заря, кожа. Судя по бровям, волосы ее могли
быть цвета бледного золота. Жрица подняла руки над головой и
начала молитву. Ее голос был тихим и мелодичным, но слова
звучали странно-пугающе.
Она продолжала чтение, и человек на кровати задергался.
Вдруг он открыл глаза - его взгляд был направлен в потолок. Он
забился, натягивая державшие его веревки. Потом успокоился и
повернул голову к жрице. Судя по его лицу, чтото отдаленное
завладело его вниманием - он никак не мог сосредоточить взгляд.
Через мгновение его губы сложились в окованную улыбку,
выражавшую какую-то болезненную жестокость, рот раскрылся, и
раздался глубокий, гулкий голос:
- Что это за обряд, госпожа?
Жрица слегка нахмурилась - что-то в его поведении
показалось ей странным, но, сохраняя прежний вид, она властным
тоном сказала:
- На тебе знак Братства Серебряной Сети, и в то же время ты
служишь в храме. Объясни, что это значит.
Человек рассмеялся высоким, визгливым смехом, который
постепенно затих.
- Я тот, кто служит.
Жрице такой ответ не понравился.
- Отвечай же, кому ты служишь?
Опять раздался смех, и тело человека опять напряглось,
натягивая веревки, на лбу выступили капли пота, на руках
вздулись вены. Потом он успокоился и снова рассмеялся.
- Я тот, кого поймали.
- Кому ты служишь?
- Я тот, кто стал рыбой. Я - в сетях. - И снова безумный
смех и конвульсивные содрогания. Человек напрягался, по его
лицу потоками струился пот. Закричав, он снова забился в
веревках. Когда казалось, что он переломает себе кости, пленник
вдруг завизжал:
- Мурмандрамас! Помоги слуге своему!
Внезапно одна из свечей погасла, словно ее задул неизвестно
откуда пахнувший ветер. Человек на кровати еще раз сильно
дернулся, выгнулся дугой - только ступни и голова касались
ложа, - так натянув веревки, что они врезались в кожу до крови,
и рухнул на спину. Жрица отступила на шаг, затем снова подошла
и взглянула на пленника.
- Он мертв. Зажгите свечу, - тихо сказала она.
Арута махнул рукой, и один из стражников, запалив лучину от
горящей свечи, зажег погасшую. Жрица начала читать очередное
заклинание. Если при первом всем стало просто неуютно, то это
заклинание вызывало чувство страха, на присутствующих повеяло
холодом из какого-то дальнего края затерянной, морозной
обители. В нем слышались отзвуки криков тех, кто утратил покой
и надежду. И в то же время было в нем и властное,
притягивающее, утешающее чувство; должно быть не так уж плохо -
оставить земное бремя и отдохнуть. Заклинание продолжало
звучать, и дурные предчувствия все больше одолевали тех, кто
слушал его. Некоторые с трудом подавляли желание бежать прочь
от верховной жрицы, монотонно произносившей слова.
Вдруг она замолчала, и в комнате стало тихо, как в могиле.
Жрица заговорила на королевском наречии:
- Ты, чье тело сейчас с нами, а душа отошла госпоже нашей
Лимс-Крагме, внемли мне! Как повелительница наша призывает к
себе все и вся, так и я призываю тебя ее именем. Вернись!
Тело на кровати пошевелилось, но осталось безмолвным. Жрица
воззвала еще раз:
- Вернись! - И тело снова шевельнулось. Вдруг голова
мертвеца поднялась, и его глаза открылись. Казалось, он
оглядывал комнату, хотя глаза закатились и были видны только
белки. Тем не менее у всех появилось чувство, будто труп все
видит, потому что он замер, обернувшись к жрице. Рот его
раскрылся, и из груди вырвался гулкий смех.
Жрица вытянула руки вперед:
- Молчать!
Мертвый замолчал, но на лице его появилась улыбка -
постепенно она становилась шире и от этого только ужаснее.
Черты лица начали меняться. Телесная оболочка задрожала,
просела, словно расплавленный воск. Изменился цвет кожи - она
сделалась светлее, почти совсем побелела. Лоб стал выше, а
подбородок меньше, переносица выгнулась дугой, уши заострились.
Волосы потемнели до полной черноты. За несколько мгновений
человека, которого допрашивали, не стало - на топчане лежало
существо, не имеющее с людьми ничего общего.
- Великие боги! Братство Темной Тропы! - тихо ахнул Лори.
Джимми нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
- Ваш брат Морган прибыл не из Вабона, а из гораздо более
дальних мест, госпожа, - прошептал он. Но насмешки не было в
его голосе - один только страх.
И снова непонятно из какого угла задул холодный ветер, и
верховная жрица обернулась к Аруте. Ее глаза были огромными от
страха, казалось, она пыталась что-то сказать, но никому не
удалось расслышать, что именно.
Существо на кровати - всеми ненавидимый моррел - издало
крик зловещей радости. Рванувшись с неожиданной силой, моррел
порвал стягивавшие его веревки, высвободил сначала одну руку, а
потом и другую. Стражники не успели подбежать к нему, а он уже
разодрал и веревки на ногах. В то же мгновение мертвец вскочил
и бросился к жрице.
Женщина стояла неподвижно, излучая спокойную, уверенную
силу. Она протянула руку к существу:
- Замри!
Моррел повиновался.
- Силой госпожи моей приказываю тебе, призванному мною,
подчиниться. В ее царстве обитаешь ты теперь и подвластен ее
законам и приказам. Властью ее я приказываю тебе вернуться!
Моррел помедлил и вдруг, с пугающей быстротой бросившись
вперед, схватил жрицу за горло. Гулким, далеким голосом он
закричал:
- Оставь в покое слугу моего. Если же ты так горячо любишь
свою госпожу, то ступай к ней!
Жрица схватилась за его запястье, и вся рука существа
озарилась голубым огнем. Взвыв от боли, оно подняло жрицу,
словно соломенную куклу, и бросило ее к стене, где стоял Арута.
Ударившись о стену, жрица упала на пол.
Все оцепенели. Стремительное превращение человека в ужасное
существо и его неожиданное нападение на жрицу повергло всех в
шок. Стражи храма просто приросли к месту, увидев, что их
госпожа побеждена какой-то темной, нездешней силой. Гардан и
его люди тоже застыли.
С громоподобным раскатом смеха существо повернулось к
Аруте:
- Вот мы и встретились, Владыка Запада. Настал твой час!
Моррел, качнувшись с пятки на носок, шагнул к принцу.
Стражи храма пришли в себя на мгновение раньше людей Гардана.
Двое воинов в черных с серебром одеждах бросились вперед, один
из них встал между поверженной жрицей и моррелом, а второй
бросился на мертвеца. Солдаты Аруты всего на шаг отстали от
них, готовые заслонить принца. Лори прыгнул к двери и позвал
людей из коридора.
Страж из храма взмахнул ятаганом и пронзил моррела.
Невидящие глаза расширились - существо ухмыльнулось, выражая
злобную радость, и его руки сомкнулись на горле стражника.
Одним движением он сломал стражнику шею и отбросил тело в
сторону. Гвардеец, охранявший Аруту, первым добрался до моррела
и ударил его в бок, откуда поползли на пол окровавленные
внутренности. Но моррел ударом ребра ладони сбил стражника на
пол, потом дотянулся до ручки ятагана, торчавшей из его спины,
и вытащил оружие; фыркнув, он отбросил его в сторону. Гардан
навалился на моррела сзади. Могучий капитан обнял существо
мощными руками, оторвав его от пола. Острые когти царапали руки
Гардана, но тот не ослаблял захвата, не давая моррелу подойти к
Аруте. Тогда существо пяткой ударило Гардана по ноге. Они
упали. Мертвец тут же поднялся. Гардан, пытаясь дотянуться до
него, споткнулся о тело погибшего стражника храма.
Дверь распахнулась - Лори отбросил в сторону засов, и в
комнату вслед за певцом вбежали стражники из дворца и храма.
Моррел приблизился к Аруте на расстояние меча в вытянутой руке,
когда первый из стражников набросился на него сзади, а
мгновением позже к нему присоединились еще двое. Стражники
храма подбежали к своему одинокому товарищу, встав на защиту
лежащей без чувств жрицы. Гвардейцы Аруты пытались обезвредить
моррела. Гардан, поднявшись, подбежал к Аруте:
- Уходите, ваше высочество. Мы сможем удержать его хотя бы
числом.
- Надолго ли, Гардан? Как можно остановить существо,
которое уже убито? - спросил Арута, держа меч наготове.
Джимми Рука попятился к двери. Он не мог оторвать взгляда
от борющихся тел. Стражники молотили по мертвецу мечами и
кулаками, пытаясь принудить его подчиниться. Их лица и руки
стали липкими от крови: моррел раздирал их когтями.
Лори обошел свалку, чтобы найти удобное место для
нападения. Меч он держал, как кинжал. Увидев, что Джимми
пробирается к двери. Лори крикнул:
- Арута! Джимми проявляет благоразумие. Уходи и ты! - Тут
он сделал выпад, и из кучи тел на полу раздался низкий,
леденящий душу стон.
Арута колебался. Казалось, свалка на полу медленно, рывками
продвигается в его сторону, словно все усилия солдат могли лишь
слегка замедлить продвижение моррела. Вдруг существо
заговорило:
- Беги, Владыка Запада, если хочешь, но от моих слуг нигде
не скроешься!
Словно набравшись сил, моррел дернулся, и все, кто боролся
с ним, отлетели в стороны, некоторые из них сбили с ног
храмовых стражников, оберегавших жрицу. Существо получило
возможность встать на ноги. Оно было залито кровью, на лице не
было живого места. С одной стороны свисал лоскут содранной
щеки, придавая его лицу выражение злобного веселья. Одному
гвардейцу удалось рубануть мечом по правой руке моррела, но
рука эта изогнувшись, впилась в горло нападавшего, вырвала ему
гортань и повисла. Моррел заговорил распухшими губами - звуки
словно булькали и пузырились.
- Я живу смертью! Подходите!
Два солдата накинулись на моррела со спины, в очередной раз
повалив его на пол перед Арутой. Не обращая внимания на
стражников, существо поползло к принцу, протянув вперед
неповрежденную руку, согнув когтистые пальцы. Новые стражи
наваливались на него, Арута кинулся вперед и вонзил меч в плечо
и глубоко в спину существа. Страшная фигура содрогнулась, но не
остановилась.
Словно огромный жуткий осьминог, клубок тел пядь за пядью
приближался к Аруте. Гвардейцы, похоже, хотели защитить принца,
буквально разорвав моррела на куски. Арута отступил. Вот один
из солдат с громким криком отлетел в сторону и тяжело упал,
стукнувшись головой о каменный пол, раздался отчетливый треск.
Другой закричал:
- Ваше высочество, он становится сильнее!
Третий взвыл - дикое создание выцарапало ему глаз.
Напрягшись, моррел сбросил остальных солдат и поднялся на ноги.
Никого не было между ним и Арутой.
Лори потянул Аруту за рукав, увлекая принца в сторону
двери. Они двигались боком, не отводя взгляда от создания,
которое, покачиваясь, стояло перед ними. Его невидящие глаза
следили за людьми с лица, напоминавшего кровавую маску, на
которой уже не было отдельных черт. Один из стражей жрицы
атаковал чудовище сзади, и моррел, не оглядываясь, махнул
правой рукой и единственным ударом пробил человеку череп.
- Он опять действует правой рукой! Он исцеляется! -
закричал Лори.
Существо в один прыжок оказалось рядом с ними. Арута
внезапно почувствовал, что падает: кто-то толкнул его сбоку. Он
увидел, как Лори уклонился от удара, который мог бы снести
голову с плеч, попади он в цель. Принц откатился в сторону и
поднялся рядом с Джимми. Это мальчишка сбил его с ног и этим
спас. Позади Джимми стоял отец Натан.
Могучий жрец шагнул к страшилищу, вытянув вперед левую
руку, словно загораживаясь ладонью от монстра. Существо
каким-то образом почувствовало появление священника - оно
отвернулось от Аруты, чтобы стать лицом к Натану.
Центр ладони священника начал мерцать, потом засиял
ослепительно белым светом. Оттуда прямо в голову моррела
вылетел яркий луч. Чудовище замерло. Раздался его тихий стон. И
тогда Натан начал петь заклинание.
Моррел издал резкий крик и согнулся, закрывая невидящие
глаза от сияния волшебного луча Натана. Послышался его голос -
тихий, булькающий:
- Жжется... Оно жжется!
Священник сделал шаг вперед, заставив существо отступить. В
морреле не оставалось ничего живого - из сотен ран текла
густая, уже начавшая сворачиваться кровь. Он выкрикнул:
- Я горю!
В это время в комнату ворвался холодный ветер, и существо
закричало так громко, что испугались даже видавшие виды,
прошедшие через битвы солдаты. Они в панике начали оглядываться
по сторонам, словно пытаясь узнать, откуда исходит безымянный
ужас, затопивший все вокруг.
Существо внезапно поднялось, будто набравшись новых сил.
Оно резко выбросило вперед правую руку, пытаясь схватить
источник обжигающего света - левую ладонь Натана. Человеческие
пальцы и пальцы со звериными когтями переплелись, и рука
моррела, потрескивая, загорелась. Она взметнулась, чтобы
ударить жреца, но Натан выкрикнул какое-то слово на неизвестном
языке и мертвец промахнулся и взвыл. Голос Натана зазвенел,
наполняя комнату таинственными словами и светом. Существо
вздрогнуло. Казалось, под давлением ладони жреца оно медленно
клонится назад. Натан возвысил голос, продолжая читать
заклинание, и существо, словно получив мощный удар, сложилось
пополам, тело его задымилось. Натан призвал силу своей богини
СангБелоснежной, богини чистоты. Моррел издал громкий стон,
шедший, казалось, откуда-то издалека, и содрогнулся снова.
Натан, сражаясь в этой магической битве, поднял плечи, словно
изо всех сил старался сбросить огромный вес, и моррел повалился
на колени. Его правая рука завернулась за спину, а голос Натана
крепчал. Пот градом катился по лбу священника, на его шее
вздулись жилы. На израненном теле чудовища появились волдыри,
оно жалобно завыло. Комнату наполнило шипение и запах горелого
мяса. От тела мертвеца повалил густой черный дым. Один из
стражников отвернулся, его вырвало. Натан широко раскрыл глаза,
обрушивая на чудовище все свои силы. По мере того как тело
мертвеца чернело и трескалось под действием чар Натана, глаза
его медленно закрывались. Моррел упал под напором силы
священника, и вот по его чернеющему телу пробежал голубой
сполох. Натан высвободил руку, и чудовище закачалось из стороны
в сторону, а из его ушей, из ноздрей и изо рта показались языки
пламени. Вскоре пламя охватило все тело, быстро превращая его в
угли. Воздух в комнате наполнился тяжелым запахом горелого
жира.
Натан медленно повернулся лицом к Аруте, и принц увидел,
как внезапно постарел жрец. Глаза священника были широко
раскрыты, по его лицу струился пот. Сухим, скрипучим голосом он
сказал:
- Ваше высочество, с ним покончено. - Сделав сначала один
неверный шаг, затем второй, Натан слабо улыбнулся - и повалился
вперед. Арута едва успел подхватить его
Глава четвертая. ОТКРОВЕНИЯ
Птицы пели, приветствуя новый рассвет. Арута, Лори, Джимми,
Волней и Гардан сидели в кабинете принца, ожидая новостей от
Натана и верховной жрицы. Стражи храма отнесли свою госпожу в
комнату для гостей и встали у дверей, пока целители, вызванные
из храма, приводили ее в чувство. Всю ночь они провели с ней, а
члены ордена Санг Белоснежной выхаживали Натана в его покоях.
Все молчали, подавленные ужасами ночи, о которых никто не
хотел говорить. Лори первым очнулся от оцепенения и, встав с
кресла, подошел к окну.
Арута проследил за ним взглядом, но мысли его были заняты
десятком вопросов, ответов на которые пока не было. Кто хотел
его смерти? И почему? Но еще больше его беспокоило другое:
насколько велика угроза для тех, кто едет в Крондор - для
Лиама, Каролины и королевского двора? И более всего - не
подвергнется ли опасности Анита? За последний час Арута чуть ли
не десяток раз подумал: не отложить ли свадьбу?
Лори присел на кушетку рядом с полусонным Джимми.
- Джимми, почему ты решил позвать отца Натана, когда даже
верховная жрица оказалась бессильна? - тихо спросил он.
Джимми потянулся и зевнул.
- Я припомнил кое-что из юности.
Гардан засмеялся, и напряжение в комнате разрядилось. Даже
Арута, услышав слова Джимми, едва заметно улыбнулся.
- Несколько лет назад меня отдали в обучение к нашему отцу
Тимоти, служителю Асталона. Некоторым мальчишкам позволяют
учиться. Это обычно означает, что пересмешники возлагают на
него большие надежды, - гордо прибавил Джимми. - Я должен был
только научиться читать и считать, но мне заодно удалось узнать
кое-что еще. Я помню, как однажды отец Тимоти объяснял нам
природу богов, - правда, я чуть не уснул тогда. Согласно словам
этого достойнейшего жреца, друг другу противостоят светлые и
темные силы, их иногда называют добрыми и злыми. Добрые не
могут бороться с добрыми, и злые не могут бороться со злыми.
Чтобы победить злую силу, нужен проводник доброй силы.
Верховная жрица многими считается прислужницей темных сил,
поэтому она не могла удержать чудовище. Я надеялся, что отец
Натан сможет противостоять этому существу, ведь все считают,
что Санг и ее слуги находятся на доброй стороне. Я не знал
точно, что получится, но просто не мог смотреть, как это чудище
пожирает дворцовых стражников одного за другим.
- Твоя догадка оказалась верной, - сказал Арута, и в его
голосе слышалось одобрение сообразительности Джимми. В комнату
вошел стражник.
- Ваше высочество, отец Натан пришел в себя и просит вас
пожаловать к нему.
Арута, вскочив с кресла, бросился в покои жреца, все
последовали за ним.
Уже более века, согласно традиции, замок принца
Крондорского имел храм и алтари для каждого бога - кто бы ни
гостил у принца, какому бы божеству ни поклонялся, он всегда
мог найти тут место для своих религиозных обрядов. За храмом
присматривали разные ордена - они сменяли друг друга со сменой
советников принцев Крондорских. Арута оставил храм на попечение
отца Натана и его ордена, как это было при Эрланде. Покои жреца
располагались позади храма, в противоположном конце нефа, за
алтарем четырех главных богов. Арута пошел через большой
сводчатый зал мимо алтарей младших богов, расположенных по
обеим сторонам прохода, его сапоги гулко стучали по каменному
полу. Миновав неф, Арута увидел, что дверь в покой Натана
открыта и внутри заметно какое-то движение.
Он вошел в комнату жреца, и прислужники Натана отошли в
сторону. Аруту очень удивил вид комнаты - все в ней было
просто: ни лишних вещей, ни каких-либо украшений - глава ордена
обитал почти что в келье. Статуэтка Санг в виде прелестной
молодой женщины в длинном белом одеянии стояла на маленьком
столике рядом с кроватью Натана.
Жрец выглядел слабым, изможденным, но был бодр духом. Он
лежал на высоких подушках. Младший жрец находился поблизости,
готовый исполнить любую просьбу Натана. Рядом с кроватью
расположился и королевский лекарь. Он поклонился принцу:
- Он крепок, ваше высочество, только очень истощен.
Пожалуйста, ненадолго.
Арута кивнул, и лекарь вместе с прислужниками Натана вышел
в коридор, не позволив войти в комнату спутникам принца.
Арута подошел поближе к Натану:
- Как ты?
- Я буду жить, ваше высочество, - тихо ответил жрец.
- Ты не просто будешь жить, Натан. Ты скоро снова станешь
прежним.
- Я пережил ужас, какого никому не довелось испытывать,
ваше высочество. И, как вы понимаете, мне надо кое-что вам
поведать. - Он кивнул в сторону двери. Младший жрец прикрыл
дверь и вернулся к постели Натана.
- Я должен поведать вам, ваше высочество, о том, что мало
известно за пределами храма, - продолжил Натан. - Я беру на
себя большую ответственность, но мне кажется, что дело не
терпит отлагательств. - Арута наклонился, чтобы лучше слышать
слабый голос жреца. - Во всем есть свой порядок, Арута,
равновесие, установленное Ишапом - Тем, Который Над Всем.
Старшие боги правят через младших богов, которым и прислуживает
жречество. Каждый орден имеет свою задачу. Может показаться,
что один орден противостоит другому, но высшая истина в том,
что все ордена занимают свое место в общем мировом порядке.
Бывает, что те служители храмов, кто относится к низшему рангу,
не знают о других орденах. Отсюда и трения, возникающие иногда
между храмами. Мое неприятие обрядов верховной жрицы этой ночью
объясняется не столько враждой к ней, сколько заботой о благе
моих прислужников. Понятливость человека определяется тем,
сколько истины откроют ему храмы. Многим нужны простейшие
понятия добра и зла, света и тьмы, чтобы по ним выстраивать ход
жизни. Ты же не таков. Я был воспитан в следовании
Единственному Пути, ордену, для которого я больше всего подхожу
по характеру. Но, подобно всем тем, кто достиг моего ранга, я
хорошо знаю природу и проявления воли других богов и богинь.
Однако то, что нынче ночью появилось в той комнате, мне
совершенно неизвестно.
Арута растерялся:
- Что ты имеешь в виду?
- Когда я боролся с силой, которая воплотилась в морреле, я
ощутил ее природу. Это нечто чуждое, темное и пугающее, нечто
безжалостное. Сила эта яростна, она стремится победить или
разрушить все вокруг. Даже боги, называемые темными, -
Лимс-Крагма и Гьюис-ван - в свете истины не являются злыми. Но
это существо - затмение света надежды. Это воплощение отчаяния.
Младший жрец дал понять Аруте, что пора уходить. Когда
принц повернулся к двери, Натан окликнул его:
- Погоди, ты вот что еще должен понять: та сила пропала не
потому, что я ее победил, а потому, что я лишил ее тела, в
котором она обитала. У нее не стало телесной оболочки, чтобы
продолжать битву. Я всего лишь одолел ее проводника. В это
мгновение она раскрыла себя. Она еще не была готова встретиться
лицом к лицу с Госпожой Единственого Пути, но она презирает ее
и прочих богов. - Лицо жреца выражало тревогу. - Арута, эта
сила презирает богов! - Натан приподнялся на подушках, протянул
руку, и Арута, вернувшись, взял ее. - Ваше высочество, эта сила
полагает себя высшей. Она полна ненависти и готова уничтожить
всех, кто противостоит ей. Если...
- Тихо, Натан, - попросил Арута.
Жрец кивнул и снова откинулся на подушки.
- Стремись к мудрости, превосходящей мою, Арута. Вот что
еще чувствую я: этот враг, эта всепоглощающая тьма становится
сильнее.
- Поспи, Натан. Пусть все это станет еще одним дурным сном.
Арута кивнул младшему жрецу и вышел из комнаты. Проходя
мимо королевского лекаря, он сказал:
- Помоги ему.
И в его голосе прозвучала скорее мольба, чем приказ.
Не один час провел Арута в ожидании вестей от верховной
жрицы Лимс-Крагмы. Он сидел в одиночестве, а Джимми спал на
низком диване. Гардан проверял посты. Волней был занят
повседневными делами управления, а Арута не мог думать ни о
чем, кроме загадок прошедшей ночи. Он решил не сообщать Лиаму о
происшествии в подробностях до тех пор, пока король не прибудет
в Крондор. Как он заметил ранее, угрозу для Лиама могло бы
представлять лишь военное соединение, по численности равное
небольшой армии, никак не меньше.
Отвлекшись от своих мыслей, Арута разглядывал Джимми,
который во сне выглядел совсем ребенком. Он несерьезно отнесся
к своей весьма серьезной ране и, как только все кончилось, тут
же уснул. Гардан осторожно положил его на диван. Мальчишка был
обыкновенным преступником, паразитом на теле общества, не
трудившимся ни единого дня в своей юной жизни. Ему едва минуло
пятнадцать лет, а он уже был хвастуном, лжецом, бродягой, но,
кем бы он ни был, он оставался другом Аруты. Принц вздохнул:
что же делать с юным воришкой?
Прибыл дворцовый паж с посланием от верховной жрицы. Аруту
просили прибыть как можно скорее. Принц тихо поднялся, чтобы не
разбудить Джимми, и последовал за пажом туда, где выхаживали
жрицу ее целители. Стражники Аруты стояли вне помещений,
отведенных жрице, а стражники из храма расположились сразу за
дверями - такой порядок Арута пообещал жрецу, явившемуся к нему
из храма. Жрец холодно приветствовал принца, словно тот был
виноват в том, что его госпожа пострадала. Он проводил Аруту в
спальню.
Арута опять обратил внимание на внешность женщины. Она
лежала, опираясь спиной на груду цилиндрических подушек,
светло-русые волосы обрамляли лицо, лишенное красок жизни,
словно ледяная голубизна зимы заморозила его. Она выглядела
так, словно за день постарела на двадцать лет. Но Арута, ощутив
устремленный на себя взгляд, понял, что аура силы окружает ее
по-прежнему.
- Вы пришли в себя, госпожа? - заботливо спросил Арута,
склоняясь к ней.
- У владычицы моей есть для меня дела, ваше высочество. Она
пока еще не призывает меня к себе.
- Это радостная весть.
Женщина села. Она машинально отвела со лба прядь почти
белых волос, и Арута еще раз отметил, что, несмотря на мрачное
выражение лица, верховная жрица была женщиной необычайной
красоты - красоты, в которой не было нежности. Голосом, все еще
слегка напряженным, она сказала:
- Арута кон Дуан, наше королевство в опасности. И более
того. В царстве владычицы смерти только один человек стоит выше
меня - это наша Мать-Матриарх в Рилланоне. Кроме нее, никто не
может бросить мне вызов в обители смерти. Но теперь появилось
нечто, что бросает вызов самой богине, нечто, пока еще слабое,
но стремительно набирающее силу, которая скоро превзойдет мою
власть в царстве владычицы моей. Понимаешь ли ты, что это
значит? Представь, если бы младенец, отнятый от груди, пришел к
тебе во дворец... нет, во дворец к твоему брату-королю и
повернул всех слуг, всех стражников, даже всех подданных против
него, сделав его беспомощным прямо на троне, символе его
власти. Вот с чем мы встретились! И, пока мы здесь беседуем,
мощь и злобность неизвестного врага растут. Это нечто очень
древнее... - Она широко распахнула глаза, и вдруг Арута увидел
в ее взгляде намек на безумие. - Оно древнее и молодое
одновременно... Мне не постичь этого.
Арута кивнул целителю и повернулся к жрецу. Жрец жестом
предложил принцу удалиться, и Арута направился к двери. Выходя,
он слышал, как жрица разрыдалась.
В приемной жрец обратился к нему:
- Ваше высочество, я Джулиан, главный жрец Внутреннего
круга. Я отправил письмо в наш главный храм в Рилланоне, где
сообщил обо всем, что случилось здесь. Я... - Казалось, он
ощущал неловкость, собираясь о чем-то поведать. - Скорее всего
через несколько месяцев я стану верховным жрецом Лимс-Крагмы.
Мы будем заботиться о ней. - Жрец кивнул на запертую дверь. -
Но она никогда больше не сможет направлять нас в служении
владычице нашей. - Он снова повернулся к Аруте: - Я слышал от
стражников храма, что произошло сегодня ночью, и слова
верховной жрицы я тоже слышал. Если храм может вам чем-то
помочь, мы поможем.
Арута размышлял над словами жреца. Ничего необычного не
было в том, чтобы жрец того или иного ордена был советником
правителя. Немало было мистически важных дел, в которых знать
не смогла бы разобраться без руководства духовенства. Поэтому
отец Аруты не был первым, кто считал чародея одним из своих
советников. Но храм и временная власть, каковой считалась
власть короля, редко действовали вместе. Наконец Арута сказал:
- Благодарю, Джулиан. Когда мы лучше узнаем, о чем
столкнулись, мы обратимся к вашей мудрости. Мне только что
довелось понять, что мой взгляд на мир узок. Надеюсь, вы
окажете нам действенную помощь.
Жрец склонил голову. Когда Арута уже уходил, он сказал:
- Ваше высочество...
Арута, оглянувшись, встретил озабоченный взгляд священника.
- Да?
- Узнайте, что это такое. Узнайте и уничтожьте его.
Арута смог только молча кивнуть. Он вернулся к себе в
кабинет и тихо сел, чтобы не побеспокоить Джимми, который
по-прежнему спал на диване. Арута заметил, что ему оставили на
столике тарелку с фруктами и сыром и графин с охлажденным
вином. Вспомнив, что он целый день ничего не ел, он налил себе
бокал вина, отрезал ломтик сыра и снова сел. Откинувшись на
спинку кресла, он положил ноги на стол и задумался. Последние
две ночи он спал очень мало, и усталость навалилась на него, но
мысли его были заняты событиями двух последних дней. Существо,
обладающее сверхъестественными силами, бродило по его
владениям, некое загадочное создание, повергшее в ужас жрецов
двух самых могущественных орденов Королевства. Менее чем через
неделю прибудет Лиам. Чуть ли не все дворяне съедутся в Крондор
на свадьбу. В его город! А он не мог ничего придумать, чтобы
защитить их.
Так и сидел Арута примерно час - жевал и запивал еду вином,
но мысли его были далеко. Оставшись один, он часто отдавался
мрачным размышлениям, и, столкнувшись с трудной задачей, не
переставал искать решения, подходя к ней с разных сторон,
теребя ее и так и этак, словно терьер крысу. Он рассмотрел
десяток разных подходов и тщательно обдумал все сведения,
которыми располагал. Наконец, отказавшись от десятка планов, он
понял, что будет делать. Он снял ноги со стола и взял спелое
яблоко с блюда, стоявшего перед ним.
- Джимми! - крикнул он, и мальчишка-вор тотчас проснулся -
годы опасностей приучили его к чуткому сну. Арута бросил
мальчишке яблоко, и тот, с удивительной скоростью извернувшись,
поймал яблоко уже у самого лица. Арута понял, почему Джимми
прозвали Рукой.
- Что? - спросил парнишка, надкусывая яблоко.
- Надо, чтобы ты передал пару слов своему мастеру.
Джимми так и не у...
