Дональд Уэстлейк. 361
страница №2
...зря вы меня так невзлюбили- Ничуть не бывало. - Я повесил трубку и тут же забыл о его
существовании Затем, полистав телефонную книгу и выписав нужный адрес, мы
отправились завтракать.
Начать наши поиски мы решили с юридической фирмы "Макэрдл, Кришман,
Меллон и Макэрдл". Она располагалась на восточной стороне Пятой авеню
неподалеку от кафедрального собора, и, выйдя из такси, нам пришлось
проталкиваться сквозь поток туристов, которые спешили с утра пораньше
поглазеть на собор и Плазу. Многие туристки были в зеленых хлопковых
платьях. Почти все мальчишки носили точно такие шляпы, как их папаши. Я
бросил эту привычку лет в двенадцать, потому что в таких шляпах обычно ходят
только в церковь по воскресеньям.
Двери лифта на первом этаже были хромированными, а на двадцать седьмом
выкрашены в скучный светло-коричневый цвет. На матовом стекле двери было
написано название фирмы. Мы вошли, и Билл спросил секретаршу, как найти
мистера Макэрдла.
- Старшего, - добавил я.
Она скорчила презрительную гримасу и привела нас к младшему.
На вид ему было лет сорок. Мягкий пухлый живот, бледная круглая
физиономия. За толстыми линзами очков в черной металлической оправе его
глаза казались влажными.
- Привет, ребята, - осклабился он. - Чем я могу вам помочь?
- Ничем, - отрезал я. - Нам нужен Макэрдл номер один.
- В настоящее время мой отец не принимает активного участия в делах
фирмы. - Улыбался он совсем как коммивояжер, торгующий слабительным. -
Уверяю вас, как юрист я почти ничем не хуже его. - Судя по всему, он принял
нас за двух недоумков, не соображающих, что к чему.
- Понятно, - кивнул я. - Мы согласны на Кришмана. Сэмюэля Кришмана. А
не на папочкиного протеже.
Он нахмурился.
- Боюсь, что мне придется попросить вас...
- Скажите ему - Уиллард Келли.
- Но вы сказали, что вас зовут Рэймонд.
- Это мой отец.
- Кто? Рэймонд?
- Мистер, вы осел. - Я указал на телефон. - Позвоните Сэмюэлю Кришману
и скажите, что здесь сын Уилларда Келли.
- И не подумаю.
Я подошел к столу и поднял телефонную трубку. Он попытался вырвать ее у
меня.
- Билл, - сказал я.
Глянув на Билла, который обходил вокруг стола, молодой Макэрдл
побледнел и откинулся на спинку кресла.
- Вы так просто отсюда не уйдете, - пообещал он, но особой уверенности
в его голосе не чувствовалось. Обычно такую фразу говорят, когда вас
заставляют что-то делать, и вы не можете этому помешать.
На телефонном аппарате под наборным диском был расположен ряд кнопок. Я
нажал на ту, где было написано "Местный". В трубке была полная тишина. Я
набрал ноль. По-прежнему ничего. Тогда я крутанул первый попавшийся номер.
- Алло? - послышался мужской голос.
- Черт побери, никак не могу вспомнить, какой номер у Сэмюэля.
- Восемь.
Я дал отбой и тут же набрал восьмерку. Трубку снял старик.
- Я сын Уилларда Келли. И хотя я не такой тупой, как сын Эндрю
Макэрдла, но до сих пор торчу в его кабинете.
- Еще раз повторите имя.
- Вы прекрасно все слышали. Уиллард Келли.
- Лестер там?
- Макэрдл номер два? Да.
- Скажите ему, чтобы проводил вас до моего кабинета.
- Скажите ему сами. Мне он не поверит.
Я протянул трубку Лестеру, и он взял ее с таким видом, будто боялся,
что она его укусит. Он покивал, слушая Кришмана, потом положил трубку и
повернулся ко мне.
- Могли бы вести себя и повежливей.
- Только не с тобой.
Он повел нас по коридору, одна стена которого была выкрашена в зеленый,
а другая в ржаво-коричневый цвет. Белый потолок, на полу черный линолеум,
двери пастельных тонов. В самом конце коридора была светло-коричневая дверь
без надписи. Мы вошли, и Макэрдл, передав нас затянутой в узкое платье
брюнетке с лакированной прической, поспешно удалился. Та, нажав на клавишу
селектора, пропустила нас в кабинет Кришмана.
Когда я был маленьким, то верил в существование Главного Бизнесмена.
Мне казалось, что в мире бизнеса царит строжайшая иерархия: на нижней
ступеньке - бакалейные лавки и кинотеатры, в середине - склады и фабрики, а
почти на самой вершине пирамиды - Уолл-стрит. А всем этим управляет Главный
Бизнесмен. Он представлялся мне в виде похожего на Плуто* морщинистого
седовласого старца в черном кожаном кресле. Слева от него - шофер в черной
фуражке, справа - сиделка в белом халате, и каждая его морщина олицетворяет
очередное десятилетие, проведенное в созерцании беспощадной конкурентной
борьбы, полной жестокости и коварства.
* Мультипликационный персонаж Уолта Диснея.
Приблизительно таким и оказался Сэмюэль Кришман, правда, без шофера и
сиделки, но во вращающемся черном кожаном кресле. Он сидел за огромным
полированным столом из красного дерева в окружении двух черных телефонов,
толстого гроссбуха в коричневой обложке и груды документов, напечатанных на
желтоватой бумаге. Ее цвет, казалось, намекал на то, что в свое время за
закрытыми дверями этого кабинета было проделано немало темных делишек.
- Извините, что не встаю, - проскрипел он. Четыре слова, которые он мог
произнести не думая, пока внимательно разглядывал нас. Он небрежно махнул
похожей на высохший корень рукой в сторону двух кожаных кресел, и на его
манжете сверкнула золотая запонка в виде монеты с профилем какого-то
римлянина. - Вы сказали, что вы сын Уилларда Келли, - продолжал он, глядя на
меня.
- Мы оба его сыновья. Это Уиллард-младший, а я - Рэймонд.
Его бледные глазки внимательно ощупали Билла и снова перескочили на
меня.
- Но главный оратор - вы. Ведь это вы говорили со мной по телефону.
Пока что все было просто. Я смотрел на него, Билл - на меня.
- Мой отец когда-то здесь работал.
Кришман снова улыбнулся, продемонстрировав отличный набор
ослепительно-белых вставных зубов, выглядевших совершенно не к месту на его
утиной физиономии.
- Не здесь, если уж быть совсем точным. В то время наша фирма
находилась ближе к центру.
- Он поступил к вам на работу в августе тридцатого.
- Наверное. Точно не помню.
- Однажды, когда рассматривалось дело Морриса Зильбера, его имя попало
в "Таймс". О нем напечатали биографический очерк.
На этот раз Кришман улыбнулся, не разжимая губ, и это выглядело куда
симпатичнее.
- Да, я хорошо это помню. Уиллард был очень смущен. Это был тихий
молодой человек. В отличие от сына. - Говорил он так, словно Билла здесь не
было.
- Два месяца назад он попал в "Таймс" еще раз, - сказал я. - Не
доводилось читать?
Он нахмурился, отчего кожа у него на лбу сморщилась.
- Насколько я помню, нет. Должно быть, пропустил. - Он снова оскалил
зубы в усмешке. - В моем возрасте редко читают что-либо, кроме некрологов.
Теперь я его раскусил. Когда он улыбался, показывая зубы, улыбка была
фальшивой.
- Да, - кивнул я, - это не было на странице некрологов, но с ним
случилось то же самое. Его убили.
- Убили?
- Застрелили. Из машины, когда он сидел за рулем. А вместе с ним был я.
- Ага, понятно... Вы узнали кого-нибудь из нападавших?
- Еще узнаю.
- Понятно. - Он сложил руки на обложке гроссбуха, - Потому-то вы сюда и
пришли. Вы хотите отомстить.
- Это только во вторую очередь. А сначала я хочу знать все. Меня три
года не было в стране, я служил в ВВС в Германии, недавно вернулся. Нет ни
девушки, ни планов на будущее. - Я указал большим пальцем в сторону Билла. -
Он здесь ни при чем. Женат, есть ребенок. А все, что у меня было, - это мой
родной дом и отец. Он не был в Нью-Йорке двадцать три года и думал, что его
оставили в покое. А они пришли вновь, и это тогда, когда я нуждался в нем
больше всего. Пришли нагло, с ухмылкой. - Я замолчал, и в комнате повисла
тишина. Сняв руки с деревянных подлокотников кресла, я увидел, что на
ладонях остались красные полосы. - И я хочу знать - почему?
- Они убили мою жену, - сказал Билл. Это прозвучало как своеобразное,
хотя и резкое, извинение за наше вторжение.
Кришман вздохнул и провел по лицу своей высохшей ладонью. Теперь он уже
не был похож на Главного Бизнесмена, а превратился в обыкновенного старика,
который боится выйти в отставку, потому что многие его друзья умерли, стоило
им решиться на это.
- Все это было так давно, - наконец сказал он. - В наше время такое уже
невозможно. Ничего подобного больше никогда не случится.
- А Анастасия? - напомнил я. - А ослепление Виктора Рейзеля? Арнольд
Шустер, двадцатидвухлетний свидетель, убит в пятьдесят первом году.
- Наша фирма уже почти двадцать лет не имеет ничего общего с этими
людьми. Тогда были другие обстоятельства...
- Макэрдл номер один?
Он покачал головой, и его губы растянулись в улыбке.
- Филипп Ламарк. Его имя в названии фирмы стояло вторым, но старшим
партнером был именно он.
- Он умер в тридцать пятом.
- Чтобы освободиться от подобных связей, требуется время.
- И когда вы от них освободились?
- Незадолго до войны. Кажется, в сороковом году.
- Отец тогда работал у вас?
- Как раз примерно в то время он уволился. И, насколько мне известно,
уехал из города.
- Это было в том же году, когда осудили Эдди Кэппа?
- Эдди Кэппа?.. Ах да, за уклонение от уплаты налогов. Вы должны
понять, с тех пор прошло очень много времени...
- Он уже вышел?
- Кэпп? Понятия не имею. Вы считаете, что между ним и смертью вашего
отца существует какая-то связь?
- Когда отец умирал, он успел сказать "Кэпп", вот и все.
- А вы уверены, что он имел в виду именно его?
- Нет, но похоже на то. Как, по-вашему, Макэрдлу об этом было бы
известно?
- О чем?
- Что Кэпп на свободе.
- Сомневаюсь. Полагаю, вы хотите с ним поговорить?
- Да.
Он кивнул.
- Я ему позвоню. Уверен, что он согласится. Мы все очень любили
Уилларда. Для своего возраста он был блестящим юристом. - Он кивнул в
сторону Билла. - Вы очень на него похожи. А вы, - он вновь повернулся ко
мне, - больше похожи на Эдит. Те же волосы, овал лица...
- Да уж наверное.
- Насколько я понял из ваших слов, ваша мать умерла?
- Да, в Бингхэмптоне, когда мне было два года.
- Так вот куда он уехал! Ему бы следовало остаться в Нью-Йорке. В
другом месте его талант пропал бы впустую. Хотя он специализировался на
корпоративном праве, но в суде выступал прекрасно.
- В Бингхэмптоне он занимался тем же самым. Время от времени. Так вы
говорите, что теперь у вас клиенты совсем другого рода?
- Да. Еще с довоенных времен. Торговые пароходные компании,
производители тары и так далее. В основном промышленные корпорации.
- Дело Кэппа о неуплате налогов вел Макэрдл?
- Насколько я помню, да.
- Мой отец имел какое то отношение к этому делу?
- Я бы сказал, что да. Он вел дела Кэппа.
- Что??
- Как правило, он вел все легальные финансовые дела Кэппа. Видите ли,
каждый наш постоянный клиент имеет своего куратора из числа наших
сотрудников, который занимается всеми или почти всеми юридическими
вопросами. Разумеется, процесс об уклонении от уплаты налогов - совсем
другое дело. Не хочу сказать, что Уиллард Келли справился бы с ним хуже
другого, но в то время Кэпп был очень важным клиентом. И было необходимо,
чтобы процесс вел один из компаньонов фирмы.
- А кто еще был постоянным клиентом отца?
- Понятия не имею.
- А если поднять архивы?
Он покачал головой.
- Некоторые дела мы храним по семь лет, другие - по пятнадцать, и уж
совсем немногие по двадцать. В архиве просто не осталось документов того
периода. А ваш отец ушел от нас более двадцати лет назад.
- Если бы сейчас у вас был клиент такого уровня, вы бы сохранили его
дело?
- Скорее всего, да.
- А как насчет Морриса Зильбера?
- Это то самое дело, когда "Таймс" напечатала очерк о вашем отце?
- Да.
- Простите, но даже тогда Зильбер был мелкой сошкой. Не имею ни
малейшего представления, где он сейчас и жив ли вообще.
- Да, конечно.
- Вы не можете вспомнить кого-нибудь еще? - Он широко улыбнулся,
раскинув руки со слегка дрожащими ладонями. - Поймите, это было так давно.
- Понимаю. Вы сказали, что можете позвонить Макэрдлу номер один.
- Разумеется.
Несколько минут он говорил по телефону. В разговоре называл Макэрдла
"Эндрю", а не "Энди" или еще как-нибудь. Наконец он положил трубку.
- У вас есть машина?
- Да, - во второй раз за время разговора подал голос Билл.
- Он живет на Лонг-Айленде, - начал объяснять ему Кришман. - На
северном берегу, сразу же за Кингс-парком. Там у него поместье.
Билл молча кивал, пока тот рассказывал ему, по какому шоссе ехать, где
свернуть и так далее. Затем мы встали, я поблагодарил Кришмана за
потраченное время, а он похвалил отца за то, что тот вырастил таких отличных
ребят.
У двери я обернулся.
- Скажите, мистер Кришман, до сорокового года, еще до того, как вы
перешли на законопослушную клиентуру, скольким профессиональным преступникам
вы помогли избежать наказания?
- Понятия не имею.
- Но больше сотни наберется?
- О да, - он скупо улыбнулся. - Гораздо больше.
- И вы не боитесь возмездия со стороны правосудия?
- Это после стольких-то лет? Ничуть.
- Вас никогда не привлекут к ответственности?
- Никогда. Я в этом убежден.
- И, само собой, вы не лишитесь ваших денег и положения в обществе. У
вас есть язва желудка или еще что-нибудь в этом роде?
- Нет, я совершенно здоров. Мой доктор говорит, что я вполне могу
дотянуть до ста. А что? Вы что-то хотите этим сказать?
- Да, но не вам, а своему брату. Его нужно воспитывать. Он все еще
верит в Хороших ребят и Плохих парней. Что они такими рождаются и такими же
живут всю жизнь. Ну и, конечно, в то, что всегда побеждают только Хорошие
ребята, а Плохие парни проигрывают.
Кришман снова скупо улыбнулся.
- В эти сказки верит огромное большинство людей. Им так удобнее.
- Пока в ход не идут пистолеты.
ГЛАВА 8
До поместья Макэрдла было около сорока миль. Мы перебрались через
Триборо-бридж и выехали на Экспрессуэй. Первые десять - пятнадцать миль
окрестности представляли собой тот же Нью-Йорк, разделенный автострадой, но
после Флорал-парка и Минеолы местность стала больше напоминать пригород.
Время от времени слева от нас между домами и рощицами мелькал пролив
Лонг-Айленд, но сам Лонг-Айленд напоминал остров не больше, чем Манхэттен.
Последние полторы мили мы проехали по частной асфальтированной дороге,
которую Макэрдл делил с двумя другими миллионерами. Его дом был третьим и
последним в ряду - там, где дорога кончалась круглой площадкой. В центре
круга зеленела маленькая лужайка, по которой расхаживал негр с
газонокосилкой. Первый этаж дома был построен из кирпича, второй - из
длинных гладких досок.
Когда мы вышли из машины, негр остановился и, стянув с головы серую
войлочную шляпу, принялся вытирать лицо платком, украдкой нас разглядывая.
Косилку он выключать не стал, и она продолжала громко тарахтеть. Наконец,
насмотревшись вдоволь, он нахлобучил шляпу на голову и вернулся к своей
работе.
Мы поднялись на крыльцо и постучали в дверь, затянутую мелкой сеткой.
Она была заперта, а звонка не было видно. Тогда я замолотил по двери кулаком
и крикнул. Вскоре дверь распахнулась, и человек в белом пиджаке и с
полотенцем вопросительно посмотрел на нас сквозь сетку.
- Келли, - сказал я. - Нас ждут.
- Он в купальне, - буркнул слуга, указал направо и тут же закрыл дверь.
Позади дома сразу же начинался лес. Среди деревьев под уклон петляла
тропинка, и мы зашагали по ней.
Впереди послышались чьи-то голоса. Спуск стал круче. Сквозь просветы
между деревьями показалась синяя поверхность воды.
Неожиданно деревья расступились, и мы оказались на узкой тенистой
полянке, одна сторона которой представляла собой полоску скатанной гальки.
На мелководье стояла светловолосая девчушка в купальном костюме и наполняла
водой маленькое зеленое ведерко.
Поляна была окружена деревьями и кустами, ветви которых нависали над
водой. Справа были некрашеные деревянные мостки для прыжков в воду, рядом на
волнах покачивалась белая моторка, в которой сидели парень и девушка лет
двадцати. На берегу в легких проволочных шезлонгах расположились четыре
человека и, переговариваясь, наблюдали за девчушкой.
Женщина лет двадцати семи в белом купальнике со светлопепельными
волосами и морщинками между бровями, скорее всего, была матерью девочки и
сестрой одного из сидевших в лодке. Неприметного вида полная парочка средних
лет, судя по всему, была ее родителями он - брат Макэрдла, которого я видел
в конторе, только постарше, строже и вряд ли адвокат. Толстый лысый старик в
молодежном спортивном костюме, надо полагать, и был Эндрю Макэрдлом-старшим.
Из коротких рукавов его белой рубашки торчали тонкие бледные руки со
вздувшимися синими венами. Мышцы были такими слабыми, что верхняя сторона
рук походила на кости, обтянутые дряблой кожей, а снизу свисали длинные
складки жира. Расстегнутый ворот рубашки открывал бледно серую морщинистую
кожу, нависавшую над конвульсивно подрагивающим кадыком. Груди практически
не было - тонкая ткань рубашки обтягивала огромный живот. Светло-коричневые
брюки болтались на тонких ногах, босые подошвы которых походили на застывшие
гипсовые отливки.
Он дремал, откинув голову, полуоткрыв рот и плотно сомкнув глаза
дряблыми веками, испещренными тонкой сеточкой вен и шумно дышал.
Человек средних лет что-то говорил своей соседке, но, увидев нас, сразу
замолчал. Женщины тоже повернулись к нам, но блондинка тут же вновь
принялась наблюдать за девочкой. Парень и девушка прекратили раскачивать
лодку и неприязненно уставились на нас. Девчушка с ведерком, не обращая ни
малейшего внимания на окружающих, неожиданно засмеялась и шлепнулась в воду.
Старик громко сглотнул, мотнув головой, открыл глаза и уставился на
Билла.
- Уиллард, - невнятно произнес он.
Судя по голосу, когда-то у него был раскатистый бас.
Мы подошли к нему поближе.
- Вам звонил мистер Кришман.
Постепенно его взгляд стал осмысленным
- Да, - прохрипел он. - Артур, иди в дом. Вы все, идите в дом.
Женщина средних лет улыбнулась совсем как косметичка из салона красоты.
- Вам не стоит утомляться, папа, - пропела она, а потом встала и обняла
его, надеясь, что все увидят, какая она заботливая. Но обняла, словно
боялась задушить.
- Пойдем, - позвал ее Артур.
- Линда, - окликнула девочку блондинка. - Иди сюда.
Выбежав из воды со своим ведерком, та остановилась передо мной и с
серьезным видом принялась внимательно разглядывать, хотя солнце било ей
прямо в глаза.
- Почему ты хромаешь? - спросила она.
- Я попал в аварию.
- Когда?
- Линда, ну иди же ко мне! - позвала ее мать
- Два месяца назад, - ответил я.
- Где?
- Тебя мама зовет.
Пройдя мимо нас, Макэрдлы гуськом зашагали по тропинке к лесу.
Блондинка заставила девочку вылить воду из ведра, и они скрылись за
деревьями.
Макэрдл предложил нам сесть и начал нас разглядывать, откинувшись на
спинку шезлонга и под странным углом положив голову на выцветшую подушку.
- Ваш отец мертв, - произнес он голосом, прозвучавшим чуть громче
шепота.
- Я хочу знать все про Эдди Кэппа, - сказал я.
- Он попал в тюрьму. Это было давно, - произнес он, медленно покачивая
головой. - У федерального правительства, Эдди, на твой счет совсем другие
планы.
- И он до сих пор в тюрьме? Эдди Кэпп все еще в тюрьме?
- Да, наверное. Не знаю. Сейчас я нахожусь в бессрочном отпуске,
молодой человек. Я больше не прикован цепями к этой фирме, я... - Он опять
уставился на Билла и нахмурился. - Уиллард? Ты ведь знаешь, что тебе нельзя
сюда приезжать. Ты...
Биллу стало страшно.
- Нет, вы говорите про моего отца, - поспешно запротестовал он, сбив
Макэрдла с толку еще до того, как тот успел сказать что-нибудь полезное.
Глаза Макэрдла вновь прояснились Он снова был в настоящем и, вспомнив,
что он только что сказал, настороженно посмотрел на меня.
- Почему он не должен был сюда приезжать? - спросил я.
- Кто? О чем вы говорите? Я в отставке, я старый человек, у меня
больное сердце...
- Мой отец не должен был приезжать в Нью-Йорк, так? Почему?
- Не знаю. Иногда меня подводит память, я не всегда отдаю себе отчет в
том, что говорю.
Парень и девушка вышли на берег. Макэрдл гневно нахмурился.
- Вон отсюда! Не лезьте не в свое дело!
- Мы идем в дом, - с вызовом сказала девушка. Всю жизнь у нее были
деньги и, наверное, ей было все равно, получит она от него что-нибудь в
наследство или нет. - Пошли, Ларри.
Они остановились и начали лениво собирать полотенца, сигареты и
солнечные очки.
- Наверное, вам лучше поторопиться, - сказал я.
Девушка сверкнула на меня глазами, собираясь сказать что-то
язвительное, но не решилась. Схватив свои вещи и недовольно хмыкнув, она с
обиженным видом пошла по тропинке, покачивая бедрами. Парень, сердито глядя
на меня, поиграл мышцами, возмущенный, что его бросили одного, и побежал за
ней.
Когда они скрылись из виду, я повернулся к Макэрдлу.
- Кто мог знать, выпустили Эдди Кэппа или нет?
- Не знаю, это было давно. - Его глаза затуманились, затем снова
прояснились. - Может быть, его сестра Доротея. Она вышла замуж за одного
менеджера.
- Как его фамилия?
- Стараюсь вспомнить. Картер или что-то в этом роде. Кэстл, Кимболл...
Кемпбелл! Да-да, именно так. Роберт Кемпбелл.
Я записал имя в блокнот.
- Это произошло в Нью-Йорке?
- Да, он был управляющим целой сети универмагов в Бруклине. Кажется,
"Бохэк"... Нет, точно не помню. Такой шустрый молодой человек. Она тоже была
молодой, куда моложе своего брата. Симпатичная штучка, с такими блестящими
черными волосами... - Он снова уставился в пространство, поглощенный
воспоминаниями.
- Кто велел Уилларду Келли держаться подальше от Нью-Йорка?
- Что-что? - Он слегка приподнял голову, но тут же снова уронил ее на
подушку. - Я старик, меня подводит память, у меня больное сердце. Вы не
должны полагаться на мои слова. Надо было отказать Сэмюэлю. Надо было
сказать "нет".
- Сэмюэлю Кришману? Он ведь не знает ответа на этот вопрос, правда?
- Этот дурак никогда ничего не знал.
Он расхохотался, при этом его брюхо затряслось.
- Но вы-то знаете.
Он снова затянул свою песню про то, какой он старый и больной.
- Скажите, кто приказал Уилларду Келли держаться подальше от города? -
не отставал я
- Не знаю.
- Кто приказал Уилларду Келли держаться подальше от города?
- Я не знаю. Убирайтесь!
- Последний раз спрашиваю, кто приказал Уилларду Келли держаться
подальше от города?
- Нет. Нет!
- Вы мне скажете, - прошипел я. - Или я вас убью.
- Я старый больной человек...
- Вы умрете. Здесь и сейчас.
- Отпустите меня. Оставьте прошлое в покое!
Я опустил голову и, прикрывая лицо руками, вытащил стеклянный глаз.
Потом закрыл левый глаз, и для меня наступила темнота. Правый глаз оставался
открытым, но без стекляшки это, должно быть, выглядело ужасно. Теплый протез
катался у меня в ладони.
Я опустил руки, склонился над Макэрдлом и, зловеще улыбнувшись, завыл:
- Теперь я вижу твою душу! Она черна!
Услышав, как он ахнул и сдавленно захрипел, я открыл глаз. Макэрдл
корчился в шезлонге, с ужасом глядя на меня. Лицо его было темно-лиловым.
Я вздохнул и вставил протез обратно. Билл уже мчался по тропинке, зовя
на помощь.
ГЛАВА 9
Я собирался только напугать его. Он боялся смерти и, скорее всего,
рассказал бы мне все. Но я не представлял, что он испугается до такой
степени, что умрет на месте.
Нам пришлось дождаться врача. Семье Макэрдла я сказал, что наш отец
когда-то работал на "Макэрдл, Ламарк и Кришман" и что он недавно умер, но не
стал рассказывать, при каких обстоятельствах. Еще я сказал, что как-то раз
отец велел найти его старых хозяев, чтобы они помогли нам с работой.
Они мне поверили, поскольку все это звучало вполне правдоподобно. Билл
слышал, что я им наплел, и теперь знал, что говорить, если нас будут
допрашивать. Тем не менее он избегал смотреть мне в глаза, наверное, думал,
что я специально хотел убить Макэрдла. Я решил, как только мы отсюда
выберемся, надо будет убедить его, что он ошибается.
Пока мы ждали врача, я поболтал с Карен Торндайк, с той самой пепельной
блондинкой, которая, как я и предполагал, оказалась дочерью Артура и женщины
с улыбкой косметички. Выяснилось, что недавно она развелась с Джерри
Торндайком.
- Не надо вам возвращаться в Нью-Йорк, - сказала она.
- Почему?
- Потому что там нет ничего, кроме толпы озверевших людей, которые
царапают друг друга когтями. Каждый хочет взобраться на вершину пирамиды, а
пирамида-то из человеческих существ. Огромная гора лягающихся и кусающихся
людей, пытающихся вскарабкаться по головам друг друга на самую макушку.
- Наверное, вы вспомнили о Джерри Торндайке. - Я пожал плечами. - Вы
обожглись. Но ведь там не все такие.
- Все равно они в Нью-Йорке, - упрямо сказала она.
Тут подошла ее дочь Линда и начала задавать всякие дурацкие вопросы. В
этом она оказалась точной копией своей матери - вызывала интерес, пока не
открывала рот. Я даже в шутку подумал, не вынуть ли мне перед ней свой
стеклянный глаз.
Доктор оказался большим и добродушным толстяком, пышущим здоровьем. Ему
и платили, чтобы он делал своих клиентов похожими на себя. Звали его
Эзертон. Он спросил, о чем мы говорили, когда у старика случился удар. Я
ответил, что о погоде в Нью-Йорке.
Но, надо сказать, никто и не был по-настоящему расстроен. Макэрдлу было
уже восемьдесят два. Тем не менее все вертелись вокруг нас, надеясь услышать
что-нибудь интересное. Немного погодя я спросил у Эзертона, есть ли у него
еще к нам вопросы. Вопросов не было.
Когда мы выезжали с частной дороги, мимо нас пронесся серый "кадиллак".
Не было еще и трех, но в пятницу дороги на подступах к городу оказались
забиты транспортом, в основном машинами последних моделей.
Некоторое время мы ехали молча, потом я закурил сигарету и протянул ее
Биллу
- Спасибо, не хочу, - буркнул он, не сводя глаз с дороги.
Я сделал затяжку и сказал:
- Не будь идиотом. У меня и в мыслях не было его убивать.
- Но ты сказал, что сделаешь это. - Он сердито смотрел на дорогу. - Ты
сказал, что сделаешь это, и сделал. Ты стал совсем другим, армия на тебя
как-то повлияла. Или Германия.
- Или то, что я оказался в одной машине с отцом.
- Ну ладно, может, и так. Но что бы это ни было, мне это не нравится.
Ты можешь взять те деньги, что лежат в банке. А машина мне понадобится. Я
возвращаюсь в Бингхэмптон.
- Тебе уже все равно?
- По дороге я заеду поговорить с тем фараоном, с Кирком.
- И что же ты ему скажешь?
- Не волнуйся, ничего не скажу. На тебя стучать не собираюсь.
- А я и не волнуюсь.
- Просто хочу узнать, как продвигается расследование.
- Да никак. Во вторник исполнится ровно два месяца, как они начали его,
и у них по-прежнему ни черта нет. Если бы они что-то нашли, то не стали бы
копаться столько времени. Это безнадежно. Либо мы, либо никто.
- Я не могу остаться с тобой, когда ты вытворяешь такие вещи.
- Говорят тебе, это вышло случайно. Я не хотел, чтобы он умер.
- Ну да, конечно.
- Билл, ты болван. Ты старше меня на три года, но ты тупой болван. Он
знал, кто выпроводил отца из города. Разве ты не слышал, что он сказал?
- Слышал.
- Он знал. И после этого ты думаешь, что я хотел его смерти?
Он нахмурился, обдумывая мои слова, а потом искоса посмотрел на меня. Я
сидел с невинным видом. Он снова сердито уставился на дорогу.
- Тогда за каким чертом ты это сделал?
- Просто хотел его напугать. Я же не знал, что все так кончится. Должно
быть, видок у меня был тот еще.
Он неуверенно улыбнулся.
- Рэй, ты даже не представляешь, как это было ужасно. - Он снова
посмотрел на меня и поспешно перепел взгляд на дорогу. - Только на этот раз
чуть хуже, чем обычно.
- Закурить хочешь?
- Давай.
Мы вернулись в отель и пообедали. Потом купили пару бутылок "Старого
мистера Бостона", заперлись в номере и устроили партию в "джин" по центу за
очко. Он выиграл.
Когда мы все допили, то погасили свет и легли спать. Но я никак не мог
забыть посиневшее лицо Макэрдла с перепуганными глазами, вылезающими из
орбит. Я встал, оделся и сказал Биллу, что пойду прогуляться. Он уже засыпал
и лишь что-то неразборчиво промычал.
Я вышел на улицу. В час ночи все винные магазины были закрыты. Мне
удалось найти бар, но там подавали только пиво. Я быстро проглотил пять
двойных "фленшманов" со льдом, а уходя, прихватил с собой две кварты
"рейнголда" и, вернувшись в номер, выпил их там. Я знал, что меня от этого
стошнит - так оно и вышло, но после этого я хотя бы смог заснуть
ГЛАВА 10
С утра пораньше к нам заявился Джонсон и сказал, что хочет поговорить.
У меня с похмелья раскалывалась голова, и я попросил его подождать. Пока мы
с Биллом брились и одевались, он курил, сидя в кресле, а потом мы втроем
отправились пить кофе.
Выйдя на Бродвей, мы зашли в "Бикфорд". Джонсон взял только кофе, а мы
еще и яйца с ветчиной.
Сев за стол, Джонсон опустил ложечку в чашку и, помешивая кофе, начал
говорить.
- Хочу немного рассказать о себе. Работаю я один, имею один-два заказа
в месяц - как раз хватает, чтобы оплачивать счета. В прошлом году я
заработал три тысячи семьсот долларов. Работу эту ненавижу, сам не знаю,
почему еще этим занимаюсь. Совсем как мелкий бакалейщик в квартале от "Эй
энд Пи"*, который не закрывает лавочку и не идет работать на склад. Целый
день сидишь и ждешь, когда что-нибудь произойдет, прямо как в детективных
романах.
* "Атлантик энд Пасифик" - цепь универсальных магазинов,
распространенных по всей территории США.
Придерживая ложку большим пальцем у края чашки, Джонсон сделал глоток,
при этом рукоятка ложки впилась ему в щеку. Попивая кофе, он неотрывно
смотрел на меня.
- Большую часть времени сидишь и ждешь, пока на тебя свалятся эти
один-два заказа. Чертовски скучно. Но порой случается, что кто-то вызывает у
меня интерес. Например, вы двое. Провинциальный акцент с раскатистым "а",
живете в отеле, средней руки, одежда недорогая, и вообще на вид вы типичные
представители среднего класса. Вы не похожи на богатых бездельников. И не
настолько любезные, чтобы быть мошенниками. Кроме того, вы мне заплатили. Но
за номер в отеле вы платите за неделю вперед, чтобы сэкономить. Вы не
собираетесь останавливаться на короткий срок, но в то же время не
рассчитываете прожить здесь достаточно долго, чтобы снять квартиру,
устроиться на работу и так далее в том же духе.
Он снова отпил кофе. Когда ложка впивалась ему в щеку, он становился
похожим на гангстера из фильма, но без этого производил впечатление
мягкотелого и нерешительного человека.
- На коммивояжеров вы не похожи, - продолжал он. - Я уже дважды был в
вашем номере и не заметил ничего, указывающего на то, что вы где-то
работаете. А должно быть. Образцы товаров, конверты с эмблемой фирмы, хоть
что-нибудь. Вы уходите поздно, и целый день вас нет дома. А потом
преспокойно пьете всю ночь у себя в номере. Один из вас нанимает меня
проверить номер машины, а второй тут же выходит из себя и заявляет, что не
хочет, чтобы о ваших делах знал посторонний. А тут еще выясняется, что
таблички с номерами - краденые. И мне говорят, чтобы я убирался.
- Ну и почему вы не послушались? - спросил я.
- Я уже сказал. - Он пожал плечами. - Знаете, меня достала эта поганая
контора в поганом районе. А вы меня заинтриговали. Ну, я и покопал немножко.
- Он улыбнулся, снова став похожим на гангстера. - Вы - Уиллард и Рэймонд
Келли. Сыновья адвоката, который работал на синдикат и которого еще до войны
попросили из города. Вы работаете на своего отца?
- Не совсем. Он умер.
- О, примите мои соболезнования.
- Ничего-ничего. - Я прожевал тост и допил кофе.
Джонсон сунул в рот ноготь и выжидательно уставился на меня. С ним все
было ясно - глупый, но пронырливый. Можно было уходить, но я решил
задержаться, чтобы послушать, что он предложит. Тем более что Билл уже
раскуривал нам сигареты.
- Итак? - Джонсон прекратил грызть ноготь и улыбнулся. - Вы мне сами
расскажете, или мне покопать еще?
- Ну ладно, - кивнул я. - Его застрелили.
- Ага! Я так и знал, что вы кого-то ищете, только не мог понять, кого
именно. - Он подался вперед. - Хорошо, я дешевый сыщик, мелкая сошка. Мне
каждый год с великим трудом удается наскрести денег на лицензию. Но я
занимаюсь этим делом уже двенадцать лет. У меня есть связи, я знаю, как и
где искать. Я могу помочь сберечь вам время.
- У меня к вам только один вопрос, - перебил его я. - Почему мы должны
вам верить?
- Да потому что я бедный, но честный. Мне нравится работать, когда
интересно.
Я задумчиво оглядел его, прикусив губу.
- Я не могу придумать вам никакого задания.
Он сердито хмыкнул.
- Обсудите с братом все как следует. В конторе вы меня, скорее всего,
не застанете, но можете оставить для меня информацию. Если я вам
понадоблюсь, звоните.
Он встал, взял свой счет за кофе и, кивнув нам, вышел.
- Рэй, я ему верю, - немедленно сказал Билл. - По-моему, с ним все в
порядке.
- Я бы тоже хотел ему верить, но не собираюсь.
- Может, нам пригодится его помощь?
- Когда придет время, подумаем. - Я закурил вторую сигарету,
расплатился, и мы вышли на улицу. - Вот что я тебе скажу. Поезжан в
библиотеку и отыщи его имя в именном указателе "Нью-Йорк таймс". Он сказал,
что работает детективом двенадцать лет. За это время он хоть раз мог попасть
в газету. Хорошо бы иметь возможность его проверить.
Я объяснил Биллу, как добраться до библиотеки, и вернулся в отель.
Через полчаса позвонил Кришман. Он кипел от ярости, но держал себя в
руках.
- Я прочитал в утренней газете, что Эндрю Макэрдл мертв! - прорычал он.
- Да. Сердечный приступ.
- Вы имеете к этому отношение? Вы там были? Я хочу знать правду.
- Да, были.
- Эндрю не имел никакого отношения к смерти вашего отца.
- Как и я к его смерти. Я не хотел, чтобы он умер. Он что-то знал. Если
бы он остался жив, то рассказал бы это мне.
- Что знал? О чем? Не разыгрывайте из себя идиота!
- Кто-то приказал моему отцу выметаться из Нью-Йорка. Еще в сороковом
году. И Макэрдл знал, кто.
- Чушь!
- А еще он обозвал вас дураком. И сказал, что вы никогда ничего не
знали.
- Что?! Это ложь! Эндрю никогда бы не сказал такого!
- До свиданья, - сказал я и положил трубку.
Вскоре позвонил Билл.
- Дважды! - выпалил он. - Один раз его наняли собрать улики для
процесса о разводе. Когда они с мужем взломали дверь гостиничного номера, то
обнаружили жену мертвой. Джонсон был назван свидетелем. Об этом убийстве
была еще пара статей, но его имя больше не упоминалось.
- Хорошо. Там были какие-нибудь фамилии полицейских?
- Детектив Уинклер из отдела убийств западного сектора. Если хочешь
знать, в Нью-Йорке два таких отдела - в западной и восточной частях города.
- Уинклер, - повторил я, записывая. - А как он попал в газету во второй
раз?
- Года три назад ему в машину подложили бомбу, но, когда она
взорвалась, за рулем сидел полицейский по фамилии Линкович. Никаких
объяснений, просто маленькая заметка, а более поздних упоминаний об этом я и
вовсе не нашел.
- Ладно, я позвоню Уинклеру, а ты возвращайся. Когда это было?
- Свидетельство по делу о разводе? Четыре года назад. Не то в апреле,
не то в мае, точно не помню.
Чтобы дозвониться до Уинклера, мне потребовалось изрядное время.
- Джонсон? - переспросил он. - Частный детектив? Что-то не припомню.
- Четыре года назад в отеле нашли мертвую женщину. Ее обнаружили муж и
Джонсон. Они хотели собрать улики для бракоразводного процесса.
- Постойте, - перебил он, - я вспомнил. Эдвард Джонсон. Смутно, правда.
А что вас интересует?
- Я хочу решить, стоит ли его нанимать. Вот и подумал, что хорошо бы
заручиться рекомендацией, на которую можно положиться.
- Это он вам посоветовал мне позвонить?
- Нет, я нашел вашу фамилию в "Нью-Йорк таймс". Статья была как раз об
этом убийстве в отеле.
- Ага, ясно. Вообще-то я плохо помню этого парня. Подождите минутку.
Через некоторое время трубку взял человек, представившийся Кларком.
- Вам нужна характеристика на Эдварда Джонсона?
- Да.
- Хорошо. Он честный. А еще он упрямец и трус. Обычно он добивается
результатов, но не просите его выполнить какое-нибудь опасное поручение,
потому что он откажется.
- Но он честный, так?
- Да, я думаю, вы можете на него положиться.
Попрощавшись с ним, я начал искать имя Роберта Кемпбелла и телефонной
книге Бруклина. Людей с таким именем было только двое. Набрав первый номер,
я попросил к телефону Доротею.
- Это я, - ответил женский голос.
- Извините, ошибся, - сказал я, вешая трубку. Затем списал адрес:
"Восточная 21-я улица, 652" - и достал карту Бруклина и путеводитель по
городу. Найдя нужный дом, вычертил карандашом маршрут, а когда пришел Билл,
мы сели в машину и отправились туда.
ГЛАВА 11
Это был когда-то элегантный, но ныне запушенный многоквартирный дом без
лифта, с фигурной железной решеткой на входной двери. Мы поднялись на
четвертый этаж и позвонили в квартиру 4-А.
Доротея Кемпбелл оказалась высокой плотной женщиной лет пятидесяти с
седыми волосами; когда-то элегантная, а теперь опустившаяся - совсем как ее
дом.
На ней был выцветший домашний халат, фартук и стоптанные шлепанцы. Она
холодно посмотрела на нас, и мне пришло в голову, что она имеет полное право
захлопнуть перед нами дверь. Но, скорее всего, она не привыкла так
поступать.
- Здравствуйте, - приветливо сказал я. - Я Рэй Келли, а это мой брат
Билл. Наш отец когда-то был адвокатом вашего брата.
- Моего брата? - ледяным тоном переспросила она. - Какого брата?
- Эдди Кэппа.
- У меня больше нет никакого брата, - покачала она головой и начала
закрывать дверь.
- А у нас - отца.
Она застыла.
- Что вы имеете в виду?
- Он умер. В молодости он наделал кое-каких ошибок, но мы никогда от
него не откажемся.
- Эдди Кэпп заставил меня пройти через ад! - сердито выпалила она, но
это прозвучало как оправдание. Я молча ждал. Наконец она распахнула дверь и
перестала сверлить меня взглядом. - Что ж, ладно, заходите. И говорите, что
вам от меня нужно.
- Спасибо. - Мы вошли, и я закрыл за собой дверь.
Полутемная гостиная была заставлена старомодной мебелью, которой явно
было слишком много для такой маленькой комнаты. Телевизор в металлическом
корпусе в углу выглядел так, словно его оставили здесь по ошибке.
Мы сели на мягкий зеленый диван, а она - в кресло напротив нас.
- Миссис Кемпбелл, вы знали Уилларда Келли, адвоката вашего брата? -
начал я. - Говорят, что Билл очень похож на него.
- Я на восемь лет моложе моего брата, - сказала она. - Впрочем, даже
если бы мы и были ровесниками, то общались бы с совершенно разными людьми. Я
никогда не имела никаких дел с его дружками.
- Видите ли, отец вовсе не был его дружком. Он был его адвокатом.
Она упрямо покачала головой, видимо, вовсе не собираясь вспоминать 1940
год. Я пожал плечами. На мой взгляд, если уж ей и надо было скрывать
какие-то факты из своей жизни, то, во всяком случае, не те, которые могли
нас заинтересовать.
- Вы не в курсе, Эдди уже вышел?
- Его выпускают пятнадцатого сентября.
- Откуда вы знаете?
- Он прислал мне письмо, но я его выбросила. Мне все равно, что с ним
будет. Пусть хоть сгниет в своей тюрьме, мне до него нет дела. Мне не нужны
его грязные деньги.
- Он предложил вам деньги?
- Мне не нужна его жалость. Человек просидел двадцать два года в
тюрьме, и у него хватает наглости меня жалеть! - Внезапно она вспомнила, что
разоткровенничалась в присутствии незнакомых людей, и тут же замолчала.
- Он все еще в Даннеморе?
- Откуда мне знать, кто вы такие? - вызывающе спросила она.
Я вытащил свой бумажник и швырнул ей на колени. Неожиданно ей стало
стыдно.
- Даже не знаю, - медленно произнесла она. - Иногда мне кажется, что в
мире не осталось справедливости. Я в полной растерянности, не знаю, что
думать, как себя вести.
- Так он в Даннеморе?
- Хорошо бы он там и остался. И не писал мне после двадцати двух лет
молчания.
- И в следующий четверг он выходит на свободу, так? Пятнадцатого?
- Так скоро? - в ее глазах мелькнуло отчаяние. - Что же мне делать?
- Он собирается остановиться у вас?
- Нет, он... он хочет, чтобы я бросила мужа. Он писал, что я - это вся
семья, которая ему нужна. Что я его любимая сестра. Что у него много денег,
и мы могли бы уехать жить во Флориду. - Она с недоумением окинула взглядом
все то, чем ее одарил Роберт Кемпбелл. - Моя дочь работает в телефонной
компании... Я... я не отдавала себе отчета в том, что это произойдет так
скоро. В следующий четверг. Я ему не ответила. Выбросила его письмо. - Она
отвернулась к окну, выходившему в вентиляционную шахту, пронизывающую здание
насквозь.
Я встал, подошел к ней и взял свой бумажник.
- Спасибо вам большое.
- Да, - рассеянно сказала миссис Кемпбелл, не поворачивая головы.
Мы с Биллом подошли к входной двери, и я щелкнул замком. Она
повернулась и посмотрела на нас так, словно видела впервые.
- Что же мне делать?
- Могу сказать только одно - на Эдди не рассчитывайте.
Она заплакала. Мы вышли на улицу и сели в машину.
- Куда теперь? - спросил Билл.
- Нам нужен Моррис Зильбер, - ответил я. - Я не нашел его некролога в
газетах, но и в телефонной книге его имени тоже нет.
- А кто это?
- Домовладелец, которого когда-то защищал отец. Именно тогда о нем
напечатала заметку "Таймс".
- Черт возьми, парень, да это же было тридцать лет назад. Небось он
давным-давно помер где-нибудь во Флориде.
Я вытащил из пачки сигарету, но она сломалась у меня в руке. Я выбросил
ее в окно и закурил другую.
- Мне не за что ухватиться, ведь это было чертовски давно. Люди
умирают, меняются, забывают, переезжают в другие города. И всем на все
наплевать. У отца была куча постоянных клиентов, и многие из них вышли из
преступного мира. Мы знаем только двоих - Эдди Кэппа и Морриса Зильбера.
Кэпп сидит в тюрьме, а где Зильбер, неизвестно. И никто не знает, кто были
остальные его клиенты, да и не хочет знать. Мы даже точно не уверены, что
отец имел в виду именно Эдди Кэппа. И что он вообще хотел этим сказать? Что
это сделал Эдди Кэпп? Или что Кэпп знает, кто это сделал? А может, он хотел
сказать, что Эдди Кэпп будет на нашей стороне? Короче говоря, ни черта мы не
знаем. И никто не знает.
- Кто-то все-таки должен знать. Иначе отец остался бы жив.
- Моррис Зильбер, - сказал я. - Он может знать пару других клиентов, а
те, в свою очередь, еще кого-нибудь. Если начать с него, то со временем мы
сумеем раздобыть весь список.
- Рэй, это может занять много времени.
- Все, что у меня есть, это время. - Я в упор посмотрел на него, но он
промолчал. - Конечно, понимаю, для тебя все это выглядит по-другому. У тебя
есть работа, ребенок, дом, машина и так далее. А у меня ничего этого нет.
- Все равно мне скоро пора возвращаться. Извини, Рэй.
- Если бы мы только знали, с чего начать.
Он почесал нос.
- А что если с того парня, который писал статью в "Таймс"?
Иногда Биллу в голову приходят замечательные идеи.
- Возвращаемся в Манхэттен, - сказал я.
ГЛАВА 12
Звали его Арнольд Биуорти. Я нашел его телефон в справочнике Куинса:
Ньютаун 9-9970. Он оказался единственным Арнольдом Биуорти во всем
Нью-Йорке. Я позвонил из аптеки, и мне ответил густой баритон.
- Вы раньше никогда не работали в "Нью-Йорк таймс"?
- Я и сейчас там работаю. - Он зевнул. - А который час, черт возьми?
- Начало второго.
- Да? Ну ладно, все равно мне пора вставать. Подождите минутку. - Я
услышал, как он щелкнул зажигалкой. - Все в порядке. Так что вас интересует?
- Вы писали очерк о моем отце, Уилларде Келли.
- Разве? Когда это было?
- В тридцать первом году.
- Черт побери, парень, ты что дурака валяешь?
- Это были не вы? - Судя по голосу, он был еще не старый.
- Это был я, только совсем не обязательно ворошить былое.
- Не могли бы мы встретиться и поговорить?
- Почему бы и нет? Только, если можно, давайте сегодня днем. Мне к
восьми на работу.
- Договорились.
Мы с Биллом перекусили, но в отель возвращаться не стали, а поехали
прямо в Куинс. Сначала ехали по той же дороге, что и вчера, когда навещали
Макэрдла, но затем свернули на Вудхэвен-бульвар.
Все улицы в Куинсе делятся на "авеню" и "роуд", а на каждом перекрестке
стоят столбики с указателями. Биуорти жил в квартале, состоявшем из
двухэтажных кирпичных домов, примыкавших друг к другу. Мы быстро нашли его
дом, расположенный в середине квартала - на узком газоне торчала табличка с
зазубренными краями, на которой светящейся краской было выведено: "БИУОРТИ".
Дверь открыла улыбающаяся женщина, про которую с первого взгляда можно
было сказать, что у нее не может быть такого брата, как Эдди Кэпп, или
такого мужа, как Роберт Кемпбелл.
- Вы, наверное, Келли? Оба?
- Совершенно верно. Я - Рэй, а это Билл.
- Заходите. Эрни засел у себя в каморке.
Дом выглядел так, как, наверное, должен выглядеть дом капитана дальнего
плавания, вышедшего на пенсию. Маленькие светлые комнаты, повсюду полно
диковинных безделушек.
По крутой лестнице мы спустились в прекрасно оборудованный подвал.
Слева была игровая комната со стенами, обшитыми сучковатыми сосновыми
досками, справа - дверь из таких же досок, на которой от руки было написано;
"ОСТОРОЖНО, РЫЧАТ!"
Женщина постучала, и внутри и в самом деле зарычали.
- К тебе братья Келли.
- Тогда еще кофе! - рявкнул Биуорти.
- Знаю, - она улыбнулась и повернулась к нам. - Вам какой?
- Черный. Обоим.
- Отлично.
Она стала подниматься наверх, а мы вошли в кабинет. Арнольд Биуорти
оказался грузным плечистым здоровяком с кустистыми седыми усами. Возможно,
он всегда выглядел на сорок, но если он публиковал свои очерки в "Таймс" еще
в 1931 году, то сейчас ему должно было быть около шестидесяти.
Маленький квадратный кабинет был обставлен так, что вопрос о профессии
его хозяина отпадал сам собой. Справа от двери стоял обшарпанный письменный
стол с пишущей машинкой, заваленный грудой бумаг и газетных вырезок. На
половине ящиков не было ручек. Стена над столом была залеплена календарями,
фотографиями, карикатурами и просто какими-то записками, прикрепленными
прямо к некрашеным доскам обыкновенными канцелярскими кнопками. Слева от
стола стоял картотечный шкафчик с выдвинутым ящиком. На столе поверх бумаг
лежал раскрытый скоросшиватель из плотного картона.
Не поднимаясь со скрипучего вращающегося кресла, Биуорти протянул
мускулистую руку.
- Мне еще рано вставать из-за стола. Привет!
Представившись, мы сели - Билл на колченогую кухонную табуретку, а я на
складной стул, который Биуорти извлек из-за занавески.
- С тех пор много воды утекло, - сказал он, постучав пальцем по
раскрытому скоросшивателю. - Я уж и забыл ту статью, о которой вы говорили,
пришлось лезть в архив и перечитывать. - Повернувшись вместе с креслом он
хлопнул ладонью по боку картотечного шкафчика. - Здесь у меня собрано все,
что я написал. Когда-нибудь это может пригодиться, хотя нельзя сказать
заранее - как. - Он усмехнулся. - Может быть, напишу книгу для Джоржа
Бразилье. Порой просто удивляешься, почему вещи, такие интересные в жизни,
скучно выглядят на бумаге. Впрочем, буду весьма удивлен, если окажется
наоборот. Все-таки в дурацком мире мы живем... Так чем я могу вам помочь? -
Он указал толстым пальцем в сторону Билла. - Вы очень похожи на своего отца!
- Наверное, - тот пожал плечами. - Во всяком случае, так говорят.
- Одно тянет за собой другое. Когда вы мне позвонили, я и знать не знал
никаких Келли. Но потом перечитал эту чертову статью, вспомнил, как выглядел
в суде тот сукин сын Зильбер, и тут же вспомнил и его адвоката. Он был в
темно-синем костюме, а вот какой у него был галстук, забыл. В любом случае,
сейчас мне стыдно за эту статью. В те времена я был молодым идеалистом и
встречался с девушкой из Бронкса. Она была еврейкой, коммунисткой и
вегетарианкой и даже в постели ухитрялась произносить речи. Шел тридцать
первый год, и коммунистом мог считать себя любой, кто не менял трусы каждый
день... Да, должен вас предупредить, что я никогда не был силен в интервью,
обычно я сам говорю и за ту, и за другую сторону. - Тут он замолчал и на
этот раз ткнул пальцем в меня. - Слушайте, по какому поводу вы так злитесь?
Едва он это сказал, я осознал, что слушаю с напряженной физиономией. Я
попытался расслабиться, но получилось неуклюже, словно я нахально на него
уставился.
- Так, - он усмехнулся, - стало быть, у вас какая-то проблема. Мне
кажется, сейчас уже не имеет смысла сходить с ума по поводу того, что я
написал о вашем отце тридцать лет назад. Насколько я понимаю, дело касается
более свежих событий.
- Два месяца назад кто-то застрелил нашего отца. Полиция ничего не
смогла сделать. Все это каким-то образом связано с событиями, которые
начались в сороковом году. Нам нужны имена.
Несколько секунд он неподвижно сидел, глядя на меня, потом встал и
шагнул к несгораемому шкафу в углу кабинета.
- Я хочу записать это на пленк...
