Рекс Стаут. Умолкнувший оратор
страница №6
...Он лежал в постели при свете ночника, а ясидел в его кресле с журналом в руках. Надо сказать, мой шеф в постели
представляет весьма примечательное зрелище даже для меня, который лицезрел
эту картину много раз.
Доктор Волмер частенько нас навещал, поэтому один поднялся по лестнице
и вошел в спальню. Как всегда, он держал в руке чемоданчик. У него было
круглое лицо и круглые уши, и, наверное, уже года два три назад он прекратил
все попытки ходить, выпятив грудь, поскольку стало невозможно скрывать
солидный животик.
Мы обменялись рукопожатиями, после чего он подошел к кровати и дружески
поприветствовал Вулфа. Вулф долго рассматривал протянутую ему руку, потом
проворчал:
- Нет уж, благодарю покорно! Будет ли этому предел?
- Мне следовало бы заранее объяснить... - заговорил было я, но Вулф
прервал меня.
- Вы согласны платить два доллара за фунт масла? - закричал он,
обращаясь к Волмеру. - Пятьдесят центов за шнурки для ботинок? Доллар за
бутылку пива? Двадцать долларов за паршивую, полуувядшую орхидею? Отвечайте,
черт бы вас побрал!!!
Волмер опустился на краешек стула около кровати, поставил на пол
чемоданчик и, растерянно мигая, взглянул сначала на Вулфа, потом на меня.
- Не знаю, что у него - нервная лихорадка или что другое, - пробормотал
я.
- Вы обвиняете меня в том, что я обманом заманил вас сюда! - снова
заговорил Вулф - Вы обвиняете меня в попытке занять у вас денег! Вы
обвиняете меня в этом только потому, что я попросил взаймы пять долларов до
начала следующей войны! - он угрожающе помахал пальцем перед носом
изумленного Волмера. - И позвольте заметить, сэр, следующая очередь ваша!
Да, со мной все кончено, меня довели до этого! Погубили и продолжают
преследовать.
Во взгляде Волмера появился веселый огонек.
- Кто сочинил ему этот сценарии, а? - спросил он меня.
Еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, я нашел в себе силы с
отчаянием сказать:
- Несколько часов назад я привоз его домой, и с тех пор он находился в
таком состоянии.
- Он выезжал из дому?!
- Да. И с трех пятнадцати до шести сидел в каталажке.
- В таком случае, - решительно заявил Волмер, - я должен обеспечить
постоянное медицинское наблюдение за мистером Вулфом. Я немедленно вызову
несколько медицинских сестер.
- Правильно! - подхватил я. - Дело весьма срочное, мы обязаны принять
меры.
Вулф тотчас открыл глаза.
- Что? Вызвать медицинских сестер? - презрительно спросил он. - Вы что,
не врач? Сами не в состоянии распознать тяжелое нервное потрясение?
- Нет, почему же, могу.
- Так в чем дело?
- Ваш случай... э-э... представляется мне нетипичным.
- Ошибаетесь! - огрызнулся Вулф. - Вам просто не хватает опыта, когда
речь идет о больном, страдающем манией преследования.
- Кто вас преследует?
Вулф устало прикрыл глаза.
- О боже! Кажется, снова приближается приступ... Арчи, расскажи.
- Обстановка, док, чрезвычайно серьезная. Как вам известно, мистер Вулф
по поручению Национальной ассоциации промышленников занимался расследованием
убийства Буна и Гантер. Верховному командованию полиции не поправилось, как
вел расследовано инспектор Кремер, и его заменили гориллой по фамилии Эш.
- Знаю. Читал в газете.
- А завтра вы прочтете о том, что Ниро Вулф отказался вести
расследование по поручению ассоциации и вернул полученный аванс.
- Да что вы! И почему?
- А вот послушайте. Эш прямо-таки возненавидел моего патрона. Сегодня,
например, он ухитрился раздобыть ордер на его арест, и нам пришлось
отправиться в полицейское управление. Хомберт аннулировал ордер, и, главным
образом, потому, что Вулф работает на Национальную ассоциацию
промышленников, а если затронуть ее интерес, она может выгнать и мэра
Нью-Йорка, и начальника полиции, и поставить на их места тех, кто ей угоден.
И что же вы думаете? Вернувшись домой, Вулф тут же принял решение порвать
всякие связи с ассоциацией. С утренней почтой они получат соответствующее
письмо и приложенный к нему чек на выданный ранее аванс. Завтра разразится
грандиозный скандал. Мы не знаем, что предпримет ассоциация, да это нас,
пожалуй, и не волнует... нет, я должен был бы сказать - мистера Вулфа это не
волнует. Но мы знаем, как поступят полицейские. Во-первых, впредь они не
станут церемониться с мистером Вулфом, поскольку он порвал с этой
организацией. Во-вторых им хорошо известно, что среди клиентов Ниро Вулфа
никогда не было убийц. Хорошо известно им и другое - как трудно заставить
его вернуть деньги, да еще такую сумму, как тридцать тысяч долларов. Из
всего этого они сделают вывод: Вулф знает, что убийца - один из
руководителей Ассоциации промышленников, знает даже, кто именно.
- И кто же?
Я покачал головой.
- Мне неизвестно. Мистер Вулф же теперь сумасшедший, и спрашивать у
него бесполезно. Коль скоро обстановка складывается таким образом, можно
безошибочно предсказать, что произойдет дальше. После десяти часов, а
возможно, и раньше, у наших дверей появится тюремный автобус,
предназначенный для Вулфа. Мне будет жаль, конечно, разочаровывать
полицейских, но ничего не поделаешь, придется предъявить им заключение
известного врача о том, что Ниро Вулфа в его теперешнем состоянии опасно не
только куда бы то ни было везти, но даже разговаривать с ним. - Я горестно
покачал головой и продолжил: - Вот как обстоят дела. Лет пять назад мистер
Вулф оказал вам небольшую услугу, когда этот жулик - Гриффин, кажется,
пытался шантажировать вас. Вы тогда обещали моему шефу сделать для него все,
что он попросит, хотя я предупреждал вас, что в свое время вы пожалеете о
таком обещании. Ну вот, дружище, этот день наступил.
Волмер, почесывая подбородок, погрузился в раздумье. Наконец он
посмотрел на Вулфа и сказал:
- На какой срок вам нужно медицинское заключение?
- Понятия не имею. Я же говорю, мне ничего не известно.
- Если, по моему мнению, мистер Вулф находится в таком тяжелом
состоянии, что я должен запретить всякие визиты к нему, мне придется
посещать его по меньшей мере дважды в день. Я напишу медицинское заключение
и занесу минут через десять.
31
Надо сказать, я не был одинок в течение этих двух с половиной суток
(четверг, пятница и часть субботы), то есть пока действовало медицинское
заключение. Газетчики, шпики, сотрудники Национальной ассоциации
промышленников - все понимали, как мне тяжело, и отчаянно пытались развлечь.
Должен признаться, что если в обычное время Вулф платит мне лишь половину
того, что я заслуживаю, то за эти шестьдесят с лишним часов он недоплатил
мне во много раз больше.
В продолжение всей осады Вулф не покидал постели, дверь в его спальню
была постоянно заперта, один ключ находился у меня, другой у Фрица. Вулф с
трудом мирился с тем, что так долго не может заглянуть на кухню, побывать в
столовой и у себя в кабинете, но особенно мучительно он переживал
вынужденный отказ от посещения оранжереи. Чтобы доказать необходимость этой
жертвы, мне пришлось долго растолковывать ему, что к нам в любое время может
нагрянуть банда полицейских с ордером на обыск, и он не успеет вернуться в
постель.
- Вы изображаете сумасшедшего... Хорошо, пожалуйста! Бурные
аплодисменты изумленной публики... Значит, теперь парадом командую я, и
только я устанавливаю правила. Мне и так трудно, я ведь совершенно не
представляю себе, что вы затеяли. Настолько, что...
- Вздор! - отрезал Вулф. - Ты все знаешь и все понимаешь. По моему
поручению этот валик ищут двадцать человек. Пока он не найден, ничего
сделать невозможно. Просто-напросто, я предпочитаю ожидать у себя дома, а не
в тюремной камере.
- Уж если кто из нас и говорит вздор, так это вы, мистер Вулф! Я был
расстроен, ибо только что провел минут тридцать с целой делегацией
Национальной ассоциации промышленников. Почему вы порвали всякие отношения с
ассоциацией еще до того, как решили ждать, валяясь в постели и изображая
психа? Предположим, убийца один из руководителей ассоциации и вам известно,
кто он, - кстати, в этом уверены абсолютно все, но пока вовсе не уверен я, и
вы должны дать мне соответствующие доказательства. Все равно это не причина,
чтобы возвращать аванс. Никто не может обвинить вас в том, что вы, вопреки
обыкновению, взяли своим клиентом убийцу, вы же сами говорили, что в данном
случае вашим клиентом является не какой-то индивидуум, а организация. Так
почему же вы вернули деньги? Предположим, что история с исчезнувшим валиком
- это не очередной ваш трюк ради выигрыша времени и валик действительно
существует. Но ведь может случиться так, что его не найдут. Как же тогда? Вы
что, намереваетесь лежать в постели всю жизнь?
- Валик будет найден, - кротко ответил Вулф. - Он не уничтожен, он
существует и потому будет найден.
Я с подозрением взглянул на Вулфа, пожал печами и вышел. Разговаривать
с ним, когда он напускает на себя кротость, дело совершенно никчемное. Я
спустился в кабинет, сел и скорчил свирепую гримасу диктофону фирмы
"Стенофон", стоявшему в углу. Мы платили за его прокат по доллару в день -
вот что главным образом заставляло меня верить Вулфу.
Впрочем, не только это, поскольку Билл Гор и еще двадцать молодцов из
агентства Баскома действительно разыскивали валик. Вулф поручил мне
просматривать поступающие от них отчеты, и, должен сказать, они прямо таки
обогащали сыскную науку. Билл Гор с коллегой опрашивали не только приятелей,
но и случайных знакомых Фиби Гантер, и все это влетело нам в копеечку. Но у
меня из головы упорно не выходила мысль о Соле Пензере. Неважно, какой
спектакль и по какой программе мы разыгрывали, - Сол Пензер всегда выступал
в нем в качестве звезды, а сейчас среди двадцати молодцов его не было. Мне
дозволили только узнать, что никакие валики его не интересуют. Он звонил
каждые два часа - не знаю откуда. По категорическому указанию Вулфа, я тут
же переключал его на параллельный аппарат, установленный у кровати шефа.
Одна из особенностей поставленного нами спектакля состояла в том, что я
не должен был отказывать ни одному посетителю, если он мог объяснить свой
визит более или менее убедительно. Это создавало впечатление, что все мы,
обитатели дома Вулфа, сохраняем полное спокойствие, хотя и переживаем
обрушившееся на нас горе. Особенно доставалось мне от газетчиков и фараонов,
но самыми надоедливыми оказались, конечно, деятели из Национальной
ассоциации промышленников.
Для предупреждения полицейского налета Вулф поручил мне заблаговременно
принять необходимые меры. Именно поэтому в четверг я позвонил в секретариат
начальника полиции в восемь тридцать утра. Час спустя нам позвонил сам
Хомберт. Разговор протекал почти слово в слово так, как я предвидел. В
результате не прошло и получаса, как у нас появился лейтенант Роуклифф в
сопровождении угрюмого детектива, и я пригласил их в кабинет. Роуклифф
трижды внимательно прочитал заключение доктора Волмера - я в конце концов не
выдержал и предложил снять копию, пусть изучает на досуге сколько хочет!
Роуклифф вел себя сдержанно, видел, что метать громы и молнии бесполезно. Он
даже пытался доказать, что Вулфу никак не повредит, если он на цыпочках
войдет в его спальню и бросит сочувственный взгляд на страдальца. Я
объяснил, что горю желанием удовлетворить его просьбу, но, увы, не имею
права - доктор Волмер никогда бы не простил мне этого.
Гром ударил в субботу, произошло то, чего я опасался с самого начала
всей этой комедии и чего, кстати говоря, не исключал и Волмер. После звонка
Роуклиффа я вбежал в спальню Вулфа и крикнул:
- Ну, паяц, наконец-то удача! Вам предстоит участвовать в настоящем
спектакле! Знаменитый невропатолог Грин прибудет к вам сегодня без
пятнадцати шесть. - Я сердито посмотрел на Вулфа и добавил. - Если вы с ним
намерен разыграть ту же комедию, что и с Волмером, я без шестнадцати шесть
подам в отставку.
- Так-так, - отозвался Вулф, откладывая книгу. - Вот чего мы все время
боялись. - Он положил книгу на одеяло обложкой вверх. Но почему именно
сегодня? Почему, черт возьми, ты согласился на такое время?
- Потому что не было другого выхода. Роуклифф настаивал, чтобы Грин
приехал к нам сейчас же. Я еле отбился, сказал, что при осмотре обязательно
должен присутствовать наш врач, а он может прийти не раньше девяти часов.
Роуклифф категорически заявил, что Грин явится не позже шести, и больше не
захотел говорить. Я выколотил пять часов отсрочки, а вы еще недовольны!
- Перестань кричать на меня! - проворчал Вулф, опуская голову на
подушки. - Пойди вниз, мне надо подумать.
32
В тот день в течение двух часов - с двенадцати тридцати до двух
тридцати - я находился в самом гнусном настроении, в какое только может
впасть человек.
Свой месячный запас самых энергичных выражений я израсходовал за эти
два часа вовсе не потому, что видел в перспективе только нашу позорную
капитуляцию. В конце концов, это очень неприятно, но еще не трагедия. Меня
бесила мысль о самом трюке, который, как я понимал с самого начала, мог
придумать только маньяк. Регулярно просматривая все донесения Билла Гора и
людей Баскома, я считал, что хорошо знаю состояние дел на каждом участке
расследования, за исключением участка Сола Пензера. Но что бы там ни делал
Сол, это не могло ни объяснить, ни тем более оправдать дурацкую комедию с
сумасшествием.
Сол позвонил, как обычно, в два часа, и у меня возникло сильнейшее
желание наброситься на него с расспросами, но я понимал, что это бесполезно
и переключил его на спальню Вулфа.
Послонявшись некоторое время по дому, я направился было на кухню, но,
проходя мимо лестницы, услышал какой-то шум. И что же я увидел, как вы
думаете? По лестнице спускался Вулф, облаченный всего лишь в пижаму. От
удивления глаза у меня полезли на лоб, ибо вверх и вниз он перемещался
только в лифте. Но я был удивлен не только этим.
- Как вам удалось выйти из спальни? - наскочил я на него.
- Фриц дал мне ключ, - ответил Вулф. - Скажи ему и Теодору, пусть
сейчас же придут ко мне в кабинет.
За долгие годы нашей совместной работы я никогда еще не видел Вулфа за
дверью спальни в подобном виде, из чего заключил, что происходит нечто из
ряда вон выходящее.
В кабинете, сидя за своим столом, Вулф окинул нас взглядом и отчетливо
проговорил:
- Я самый натуральный, безмозглый болван!
- Совершенно верно, сэр, - охотно согласился я.
Вулф нахмурился.
- Но то же самое, Арчи, должен сказать и про тебя. В дальнейшем ни ты,
ни я не вправе обижаться, если от кого-нибудь услышим, что в своем развитии
мы застряли на уровне антропоидов. Ты ведь присутствовал при моем разговоре
с Хомбертом и Скиннером, читал донесения людей Баскома и вообще знаешь обо
всем, что происходит. И тебе даже в голову не пришло задуматься над простым
фактом, что в тот вечер, когда ты приводил сюда мисс Гантер, она оставалась
одна добрых три минуты, если не все пять! Да и сам-то я подумал об этом
только сегодня. Позор! - Он фыркнул от распиравшего его негодования. - Мозги
у меня, как у моллюска!
- Значит, вы думаете...
- Нет! Теперь я не имею права утверждать, что способен думать... Фриц!
Теодор! Молодая женщина оставалась здесь одна три-четыре минуты. У нее в
кармане или сумочке находился предмет, который ей нужно было во что бы то ни
стало спрятать, черный валик дюймов в шесть длиной и дюйма в три толщиной.
Она не знала, каким временем располагает, - в любую минуту в кабинет мог
кто-нибудь войти. Будем исходить из предположения, что она спрятала валик
где-то здесь, в кабинете, и попытаемся его найти. Я высокого мнения о ее
сообразительности, и поэтому не исключено, что она спрятала его у меня в
столе.
Вулф отодвинул кресло, с трудом нагнулся и открыл нижний ящик. Я тоже
принялся открывать ящики своего стола.
- Может, мы разделим комнату на секторы? - предложил Фриц.
- Зачем? - возразил я, не скрываясь от дела. - Ищи везде, вот и все.
- Мистер Вулф, может, мы ищем вот это? - наконец послышался голос
Фрица.
Он стоял на коленях перед самой нижней и самой длинной книжной полкой;
около него высилась стопка томов энциклопедии, снятых с полки, и теперь на
том месте, всего в нескольких дюймах от пола, зияло пустое пространство. В
вытянутой руке Фриц держал то, что мы так долго и тщетно искали.
- Идеально! - воскликнул Вулф. - Она действительно была особенной
девушкой. Арчи, достань машину. Теодор, я, видимо, сегодня же поднимусь к
тебе в оранжерею, но несколько позже, а уж завтра утром обязательно, и в
обычное время. Поздравляю, Фриц!
Передав Вулфу валик и направляясь к выходу в сопровождении Теодора,
Фриц сиял, как солнышко.
- Ну вот, - заметил я, включая диктофон. - Возможно, это как раз то,
что нам нужно. - А может, и не то.
- Давай пускай, - проворчал Вулф, постукивая пальцем по подлокотнику. -
Что ты копаешься? Не получается?
- Обязательно получится, только вы не торопите. Я волнуюсь.
Я включил диктофон и сел. Послышался тот самый голос, который мы так
отчетливо слышали, когда проигрывали другие девять валиков. Минут пять мы
сидели неподвижно. Я не отрываясь смотрел в динамик, Вулф закрыл глаза и
откинулся на спинку кресла. Как только запись кончилась, я выключил аппарат.
Вулф глубоко вздохнул, открыл глаза и выпрямился в кресле.
- В нашу литературу нужно внести кое-какие исправления, - проговорил
он. - Например, выражение: "Мертвые молчат" определенно устарело. Бун мертв
- и все же он говорит.
- Да, да! - откликнулся я. - Немой оратор... Наука творит чудеса,
однако вряд ли это обрадует преступника. Пойти за ним?
- Нет, мы все устроим по телефону. У тебя есть номер телефона Кремера?
- Разумеется.
- Вот и хорошо. Но прежде свяжись с Солом. Я скажу тебе, как это
сделать.
33
Без десяти четыре наши гости уже сидели в кабинете. Один из них был наш
старый приятель и противник инспектор Кремер, второй бывший клиент Вулфа Дон
О'Нил, третий - сравнительно недавний знакомый - Элджер Кэйтс, а вот
четвертый оказался совершенно новым человеком: вице-президентом фирмы "О'Нил
и Уордер" Генри Э. Уордером. Сол Пензер, скромно примостившийся в уголке за
глобусом, был не гость, а свой человек, член нашей семьи.
Вулф впервые после среды был одет. Он уселся и окинул присутствующих
взглядом.
- Господа, - заговорил он, - то, что вы услышите, не доставит ни
малейшего удовольствия троим из вас, поэтому не стану томить, буду краток.
Видимо, самое целесообразное дать вам прослушать сделанную на диктофоне
запись, но сначала я должен объяснить, как она попала ко мне. Час назад
валик с этой записью был обнаружен у меня в кабинете, вон на той книжной
полке. Его спрятала там мисс Гантер, когда приходила ко мне в прошлую
пятницу вечером, то есть неделю назад.
- Не была она здесь! - пропищал О'Нил. - Не приходила сюда!
Вулф холодно взглянул на него.
- Вы что, сознательно хотите затянуть процедуру?
- Почему же? Чем короче, тем лучше...
- В таком случае, не прерывайте. Само собой разумеется, что все,
сообщаемое мной, полностью соответствует действительности и может быть
доказано без всякого труда, иначе я не стал бы ничего говорить. В тот вечер,
когда все разошлись, мистер Гудвин доставил сюда в кабинет мисс Гантер, и в
течение нескольких минут она оставалась одна. Я никогда не прощу себе, что
не вспомнил об этом раньше и не обыскал кабинет. Но все было именно так... А
теперь послушаем запись, сделанную мистером Буном в последний день его жизни
у себя в кабинете в Вашингтоне. Прошу не прерывать прослушивания. Арчи,
включай.
Я включил аппарат. Сначала послышались шорохи, а через несколько секунд
раздался голос немого оратора - Ченни Буна.
"Мисс Гантер, эта запись предназначается только для нас с вами, и ни
для кого больше. Напечатайте ее в двух экземплярах. Первый передайте мне,
второй храните у себя в папке с секретными бумагами.
В специально снятом номере гостиницы я только что беседовал с Генри
Уордером - вице-президентом и казначеем фирмы "О'Нил и Уордер". Это он
пытался связаться со мной через вас, отказавшись при этом назвать свою
фамилию. В конце концов, он все же застал меня дома, и мы договорились
встретиться с ним сегодня, 26 марта. Он сообщил мне следующее..."
- Довольно! - взвизгнул Уордер и, вскочив, бросился к диктофону. Я
предвидел возможность подобной вспышки, поэтому заблаговременно поставил
диктофон поближе к себе и теперь решительно преградил Уордеру путь
- Все в порядке. Успокойтесь и садитесь. - Из кармана пиджака я достал
пистолет и на виду у всех переложил его в другой карман.
- Я же разговаривал с ним конфиденциально! - крикнул Уордер дрожащим
голосом. - Бун обещал мне...
- Перестаньте! - вмешался Кремер. - Вы обыскивали их? - спросил он у
Вулфа.
- Ну зачем же? Они не гангстеры, убивающие из пистолетов! - огрызнулся
Вулф. - Они бизнесмены, орудующие обрезками водопроводных труб... Во всяком
случае, один из них.
Не обращая внимания на слова Вулфа, Кремер быстро, но тщательно обыскал
всех троих. Ничего не обнаружив, он подошел к диктофону, положил на него
руку и буркнул:
- Продолжайте, Гудвин
"...Он сообщил мне следующее: ему, Уордеру, несколько месяцев назад
стало известно, что президент его фирмы Дон О'Нил получает от одного из
работников Бюро регулирования цен конфиденциальную информацию, выплачивая
ему соответствующее вознаграждение. Уордер обнаружил это не случайно и не в
результате какого-то секретного расследования. О'Нил сам рассказал ему об
этом и даже похвалялся на этот счет. Уордер же как казначей обеспечивал его
необходимыми суммами, снимая деньги со специального счета в банке. Уордер
заявляет, что он был вынужден идти на это, несмотря на свои протесты.
Повторяю, я излагаю здесь лишь рассказ Уордера, но склонен верить ему,
так как он пришел ко мне сам. Конечно, нужно будет проверить в полиции, есть
ли там какие-либо данные на этот счет, касающиеся О'Нила и особенно Уордера,
однако в полиции не следует упоминать, что Уордер сделал мне настоящее
заявление. Я обещал ему это в качестве условия, при котором он согласился
сообщить все сведения, и я бы не хотел, чтобы мое обещание было нарушено.
Подробно я переговорю с вами завтра, а пока, на всякий случай, делаю эту
запись на валике диктофона. По словам Уордера, платежи начались с сентября
прошлого года, и к настоящему времени общая сумма их составляет шестнадцать
тысяч пятьсот долларов. Как объяснил Уордер, ко мне он пришел потому, что,
придерживаясь в жизни определенных принципов, категорически осуждает
взяточничество, особенно когда в роли взяточников выступают государственные
служащие. Уордер якобы не мог занять твердую позицию в отношении О'Нила,
поскольку О'Нилу принадлежит свыше шестидесяти процентов акций фирмы, а ему,
Уордеру, менее десяти, и, таким образом, О'Нил может в любую минуту
вышвырнуть его. Проверить это утверждение не так уж сложно.
Беседуя со мной, Уордер очень нервничал и выглядел испуганным. У меня
сложилось впечатление, что рассказ Уордера соответствует действительности и
что его приход вызван угрызениями совести, хотя не исключено, что подлинная
причина кроется в его желании скомпрометировать О'Нила из каких-то пока не
известных нам соображений. Правда, Уордер клялся, что он просто хочет
ознакомить меня с этими фактами и тем самым дать мне возможность отделаться
от подчиненного - взяточника. В какой-то мере это подтверждается требованием
Уордера дать ему обещание, что против О'Нила не будет возбуждено уголовное
дело.
Вы удивитесь, как удивился и я, узнав, что человеком, купленным
О'Нилом, оказался Кэйтс, Элджер Кэйтс. Вам известно мое мнение о нем, и, как
я думаю, вы согласны с ним. Уордер утверждает, что ему якобы известно, какую
информацию Кэйтс продавал О'Нилу, но это, в конце концов, не так уж важно.
Важно, что Кэйтс мог продать ее О'Нилу, а тот передавал банде гангстеров,
именующей себя Национальной ассоциацией промышленников. Надеюсь, вы
понимаете, какое отвращение вызывает у меня все это. За какие-то злосчастные
шестнадцать тысяч!.. Меня не интересует, для чего Кэйтсу понадобились
деньги... Правильнее всего было бы обратиться в полицию - пусть бы она
схватила Кэйтса и О'Нила, но мое обещание Уордеру... Я подумаю, а завтра
посоветуемся с вами.
Если бы мне пришлось встретиться с Кэйтсом, боюсь, я не смог бы себя
сдержать и набросился бы на него с кулаками.
И все же важен сейчас не сам Кэйтс, а то, о чем эта история
свидетельствует. Теперь я не допущу прежней ошибки - полностью доверять кому
бы то ни было, за исключением, конечно, вас и Декстера. В дополнение к уже
имеющейся мы должны создать какую-то особую систему предупреждения утечки
секретных сведений. Подумайте над своими предложениями - завтра обсудим
вместе с вами и Декстером. Я лично считаю, что руководство мероприятиями,
которые мы разработаем, вам придется взять на себя, отложив все остальные
дела. Мне будет трудно без вашей постоянной помощи, но иного выхода нет.
Подумайте над этим. Завтра утром мне предстоит выступать на заседании
комиссии сената. Я возьму эту запись с собой в Нью-Йорк и передам вам. Пока
я буду занят в Вашингтоне, вы прослушайте ее, поразмыслите, а во второй
половине дня мы займемся обсуждением..."
Голос умолк, из громкоговорителя слышалось только слабое потрескивание,
и я выключил диктофон.
В кабинете царило глубокое молчание.
- Так что вы скажете, мистер Кэйтс? - тоном простого любопытства
спросил Вулф. - Может, вы скажете, что, когда принесли мистеру Буну
материалы для выступления, он набросился на вас с кулаками?
- Нет! - проскрипел Кэйтс.
- Кэйтс, а вы помалкивайте! - резко бросил О'Нил.
- Ну, знаете, мистер О'Нил, это же просто чудесно! Почти то же самое вы
говорили ему в тот вечер, когда были у меня впервые. Помните? Не сказал бы,
что вы поступили умно, - это прозвучало так, словно грубый начальник отдает
приказание своему подчиненному, а в сущности так оно и есть. Тогда я
заставил одного хорошего человека потратить целых три дня, чтобы попытаться
установить связь между вами и Кэйтсом, но вы оказались очень осторожны. -
Вулф быстро перевел взгляд на Кэйтса. - Я не зря спросил, не набросился ли
Бун на вас с кулаками. Случись это вы могли бы утверждать, что действовали в
порядке самообороны, а опытный адвокат мог бы с выгодой для вас использовать
этот аргумент, если бы... если бы не убийство мисс Гантер. Я очень
сомневаюсь, что присяжные заседатели поверят, если вы станете уверять, будто
она набросилась на вас с кулаками на моем крыльце... Между прочим, меня
интересует одна деталь. Мисс Гантер сказала миссис Бун, что написала письмо
убийце с требованием вернуть той свадебную фотографию. Я не верю в это.
Сомневаюсь, чтобы мисс Гантер рискнула доверить нечто подобное бумаге.
По-моему, она взяла у вас фотографию и водительские права и сама отправила
миссис Бун, так?
И тут Кэйтс выкинул трюк, который удивил даже меня, хотя, казалось бы,
я всего насмотрелся на своем веку. Дрожа от негодования, обращенного не
против Вулфа, а против Кремера, он вскочил и пропищал:
- Полиция оказалась совершенно некомпетентной! Не пожалев нескольких
лишних часов, она могла бы без труда узнать, откуда появился тот кусок
водопроводной трубы. А взят он из кучи старья в подвале дома на Сорок первой
улице, где размещается Национальная ассоциация промышленников.
- Нет, вы только послушайте! - прорычал Кремер. - И он еще имеет
наглость возмущаться?
- Да он же болван! - с лицемерным негодованием воскликнул О'Нил. -
Форменный кретин! Такого даже трудно заподозрить в убийстве. - Обращаясь к
Кэйтсу, он добавил: - Вот уж не думал, что вы способны на это.
- Я тоже не думал, - пискнул Кэйтс, - пока не случилось. А когда
случилось, я стал лучше понимать себя. Во всяком случае, я оказался
сообразительнее Фиби. Ей бы следовало знать, на что я способен, а она не
захотела даже обещать, что никому ничего не скажет, а валик с записью
уничтожит. Вы понимаете, даже обещать! - Он не сводил с О'Нила немигающих
глаз. - Мне надо было в тот вечер убить и вас, и я мог это сделать! Ни Бун,
ни Гантер, вообще никто никогда не боялся, а вы боитесь... Вот вы говорите,
что даже не подозревали меня в убийстве. А ведь на самом деле вы все знали.
О'Нил хотел возразить, но Кремер знаком приказал ему молчать и спросил
Кэйтса:
- Как же он узнал?
- Я сам ему рассказал. Он назначил мне встречу и...
- Ложь! - крикнул О'Нил.
- Не мешайте ему, он даст показания. - Кремер сердито взглянул на
О'Нила и снова обратился к Кэйтсу: - Когда это произошло?
- В среду, во второй половине дня, во время нашей встречи.
- Где?
- На Второй авеню. Мы разговаривали прямо на улице. О'Нил дал мне денег
и сказал, что, если что-нибудь произойдет, если меня арестуют, он обеспечит
меня всем необходимым. Во время беседы я заметил, что он боится меня,
внимательно наблюдает за мной, особенно за руками.
- Сколько вы пробыли вместе?
- Минут десять.
- В котором часу?
- Мы договорились встретиться в десять часов. Я пришел вовремя, а он
опоздал минут на пятнадцать и объяснил, что должен был проверить, не следят
ли за ним...
- Мистер Кремер, - вмешался Вулф, - не напрасно ли вы тратите время?
Ведь в полиции вам все равно придется повторять допрос и оформлять признания
в письменном виде. По-моему, Кэйтс готов признаться во всем.
- Вот именно, вот именно! - подхватил О'Нил. - Готов сесть на
электрический стул, оклеветав предварительно ни в чем не повинных людей!..
- Вы бы лучше о себе побеспокоились, - заметил Вулф. - Кэйтс негодяй,
но он понимает, что у него нет выхода, и пытается быть откровенным. Вы же
хотите выйти сухим из воды и всячески изворачиваетесь. Судя по сердитым
взглядам, которые вы бросаете на мистера Уордера, вы до сих пор не сознаете
серьезности своего положения. Между тем вам не мешало бы по-хорошему
договориться с ним, упросить его взять на себя руководство фирмой на время
вашего отсутствия.
- Мне не в чем признаваться, и отсутствовать я не собираюсь.
- Вот как? Но отсюда вы отправитесь прямехонько в тюрьму... - Вулф
повернулся к Уордера. - А вы что скажете, мистер Уордер? Может, вы намерены
опровергнуть заявление покойного мистера Буна? Или придать вашей беседе с
ним какой-нибудь иной смысл? А может, вы все же поймете бесполезность
запирательства?
Уордер теперь уже не выглядел испуганным, его голос звучал твердо и
решительно:
- Я намерен говорить только правду.
- Вы подтверждаете содержание вашего разговора с мистером Буном, как он
записан на диктофоне и воспроизведен здесь?
- Подтверждаю полностью.
- Вот видите? - снова обратился Вулф к О'Нилу. - Подкуп государственных
чиновников является уголовно наказуемым делом. Определение степени вашей
виновности и соучастия в убийстве будет зависеть, к сожалению, от
квалификации и ловкости адвоката. Теперь вами займутся полиция, прокуратура
и адвокаты... Мистер Кремер, уведите их отсюда поскорее. Мне тошно видеть
их... Арчи, заверни получше валик, мистер Кремер возьмет его с собой.
- Посмотри за ними, Гудвин, пока я буду звонить, - попросил Кремер,
направляясь к телефону.
- Мистер Хомберт? Говорит инспектор Кремер... Нет, я звоню из конторы
Ниро Вулфа... Нет, нет, сэр, я вовсе не собираюсь навязывать себя кому бы то
ни было, но если вы позволите мне... Слушаюсь, сэр... Я понимаю, это можно
рассматривать как нарушение дисциплины, однако, если вы уделите мне
несколько минут... Нет, нет, я ни во что не вмешиваюсь, но я задержал
преступника, располагаю необходимыми уликами и его признанием... Почему я не
сказал сразу? Но именно это я и делаю сейчас... Нет, я не сошел с ума и не
пьян. Пришлите сюда... одну минуточку...
Кремер наконец заметил, что Вулф подаст ему какие-то знаки.
- Что? - спросил он, прикрыв ладонью трубку.
- Скажите, чтобы он не присылал своего проклятого доктора!
- Вы слушаете, мистер Хомберт? - снова заговорил Кремер. - Тут Вулф
беспокоится о каком-то докторе. Вы хотели направить к нему врача?.. Не нужен
ему врач и, по-моему, никогда не понадобится... Пришлите три машины и шесть
полицейских... Да, да, сэр, дело полностью закончено, никаких сколько-нибудь
серьезных неясностей не остается...
Он положил трубку.
34
Перехожу сразу к понедельнику, опустив некоторые второстепенные
события, случившиеся в воскресенье. В понедельник утром позвонил Кремер и
попросил его принять. Вулф спустился из оранжереи ровно в одиннадцать, когда
Кремер уже сидел у него в кабинете в красном кожаном кресле. На полу рядом с
ним лежал какой-то бесформенный предмет в зеленой бумаге, вроде той, которой
пользуются продавцы в цветочных магазинах; встретив Кремера, я хотел было
взять у него эту вещь, но он не отдал.
После обмена приветствиями, подождав, пока Вулф поудобнее усядется на
своем месте, Кремер заметил, что, как сообщается в газетах, Кэйтс признался
в обоих убийствах и дал подробные показания.
- Гнусная личность этот Кэйтс! - поморщился Вулф. - Кстати, одну деталь
своих преступлений он продумал прямо-таки с дьявольской хитростью.
- Вот именно! И я бы сказал, даже не одну... Вы имеете в виду уловку с
шарфом, который он сунул в карман своего пальто, вместо того, чтобы
подбросить кому-нибудь другому?
- Да, да. Трюк, заслуживающий внимания криминалистов.
- И сам он давным-давно заслуживал внимания... Знаете, есть нечто
такое, о чем он не хочет ни говорить, ни давать письменные показания. Может,
вы думаете, это "нечто" усугубляет его вину? Вовсе нет! Мы никак не добьемся
от него, зачем ему нужны были деньги. Жене, спрашиваем, на расходы? На
поездку во Флориду?.. Смотрит на нас как на пустое место, трясет упрямо
подбородком или кричит: "Оставьте мою жену в покое! Не смейте даже
упоминать, о моей жене!" Между прочим, вчера она вернулась в Нью Йорк, но он
отказался встретиться с ней. По-моему, он готов молиться на нее и не хочет
впутывать в эту историю.
- Да?!
- Вот вам и "да". Зато обо всем остальном рассказывает охотно.
Например, о том, как покончил с Буном. Когда он вошел в комнату, где
находился Бун, тот сразу заявил, что знает о его темных делишках, велел ему
убираться с глаз долой и повернулся к нему спиной. Кэйтс схватил разводной
ключ и ударил Буна. Он подробно пересказывал свой разговор с ним, потом
долго читал и перечитывал свои показания - не вкралось ли, мол, какой
ошибки... Убийство Фиби Гантер у вас на крыльце описал со всеми деталями.
Утверждает, что не договаривался о встрече, когда она ему позвонила, а
просто ждал в доме напротив, в подъезде. Увидев, подошел, и они вместе
поднялись на крыльцо. Отрезок трубы был спрятан у него в рукаве и обернут
шарфом. Шарф он вытащил из кармана пальто Уинтерхофа, когда они были здесь
первый раз.
- Понятно, понятно, - процедил Вулф, он поддерживал разговор только из
вежливости. - Все для того, чтобы отвлечь от себя внимание! А я тем временем
не спускал с него глаз.
Кремер недоверчиво усмехнулся.
- Это на каком же основании?
- Главным образом на основании двух фактов. Во-первых, из-за тона,
каким О'Нил прикрикнул на Кэйтса тут вечером, в пятницу. Таким тоном отдают
распоряжения человеку, от которого ожидают безоговорочного повиновения.
Во-вторых, и это значительно важнее - история с отправкой по почте свадебной
фотографии миссис Бун. Можно найти много мужчин, способных на такой жест, но
ни один из известных мне пяти руководителей Национальной ассоциации
промышленников к ним не относится. Мисс Гардинг тоже слишком черства. Алиби
Декстера проверялось и уже не вызывало сомнений. Миссис и мисс Бун вне
подозрений - по крайней мере для меня. Оставались Кэйтс и мисс Гантер.
Теоретически мисс Гантер могла убить Буна, но никак не могла покончить с
собой с помощью отрезка трубы. Кроме того, из всех, кого я перечислил,
только она была способна в той обстановке вспомнить о фотоснимке и отослать
его миссис Бун. Но если это так, где она могла взять снимок? Конечно, у
убийцы Кто же он? Все обстоятельства дела указывали: Кэйтс!
Вулф помолчал, потом развел руками и продолжал:
- Но все это до поры до времени относилось к области чистых догадок.
Нужны были неоспоримые доказательства... И все это время они лежали здесь, у
меня, на книжной полке! Горькая пилюля... Пива хотите?
- Нет, спасибо - Кремер не то нервничал, не то куда-то торопился. Он
взглянул на часы и соскользнул на краешек кресла. - Ну, мне надо бежать. Я
ведь на минутку. - Он поднялся и одернул брюки. - Дел по горло. Вы, наверно,
слышали? Меня вернули на прежнее место. Инспектор Эш переведен в Ричмонд, на
остров Статен.
- Вот как? Поздравляю!
- Благодарю.
Кремер направился к двери, но я остановил его.
- Послушайте, вы забыли свои сверток.
- Ах да, ну и память! - пробормотал Кремер, полуобернувшись и замедляя
шаги. - Это для вас, мистер Вулф. Надеюсь, вам понравится.
Он выскочил на крыльцо и хлопнул дверью. В свертке оказался
керамический горшочек ядовито-зеленого цвета и растение с двумя
распустившимися цветками. От изумления у меня на некоторое время отнялся
язык.
- Боже мой! - наконец воскликнул я. - Да он притащил вам в подарок
орхидею!
- И называется она брассокаттлея торнтони, - промурлыкал Вулф. - Очень
мило!
- Что же тут милого? - рассердился я. - У вас их тысячи, и все лучше
этой. Разрешите выбросить?
- Ты с ума сошел! Отнеси сейчас же Теодору. - Вулф погрозил мне
пальцем. - Один из самых крупных твоих недостатков, Арчи, - полное
отсутствие сентиментальности.
35
Нет, что ни говори, но рано или поздно я должен был доказать Вулфу, что
не такой уж я остолоп, как считают некоторые. Я ждал лишь подходящего
случая, и он наступил во второй половине того же понедельника, примерно
через час после обеда, вскоре после телефонного звонка Фрэнка Томаса Эрскина
Вулф разрешил соединить его с ним, а мне велел слушать по отводной трубке.
Суть разговора сводилась к тому, что чек на сто тысяч долларов будет
переслан Вулфу сегодня же. По моему, на том и можно было бы закончить
беседу, но Эрскин начал молоть всякую банальную чепуху - дескать,
Национальная ассоциация промышленников весьма признательна Вулфу за все, что
он сделал для нее, но совершенно отказывается понять, почему он вернул уже
полученные деньги, и так далее. В общем, разговор носил весьма любезный
характер.
- Вот это я понимаю, это по-деловому - выплатить такую сумму без всяких
бюрократических проволочек! - самодовольно ухмыльнулся Вулф, распрощавшись с
Эрскином.
- Да? - засмеялся я. - Если бы только Эрскин знал!
- А что такое? Что он должен знать?
Я небрежно перекинул ногу на ногу и поудобнее уселся в кресле. Момент,
которого я ждал, наступил.
- Видите ли, - начал я, - все это можно объяснить по-разному. Один
способ заключается в том, чтобы сделать вам несколько прозрачных намеков -
ну, вроде как бы положить вам в рот кусочек масла и подождать, пока он сам
растает. Мне такой способ не по душе, я предпочитаю сказать прямо, точнее -
спросить и самому же ответить
- Что ты плетешь?
- Минуточку, минуточку! Вопросы задаю я. Первое: когда вы действительно
нашли валик? Днем в субботу, когда ввалились сюда в пижаме и разразились
длинной тирадой о своем скудоумии? Вздор! Вы знали, где спрятан валик, дня
за три-четыре до этого. Вы нашли его или утром во вторник, пока меня терзали
у Кремера, или в среду, когда я завтракал с Ниной Бун. Скорее всего, во
вторник, но не буду удивлен, если выяснится, что в среду.
- Никогда не следует оставаться в неведении! - пробормотал Вулф.
- Пожалуйста, не прерывайте. Второе: почему вы так настойчиво
расспрашивали миссис Бун, где находится валик, если уже знали это? Ответ:
хотели убедиться, что ей действительно ничего не известно. Если бы ей было
известно, она бы сообщила об этом в полицию еще до того, как вы "нашли"
валик, и вознаграждение получила бы она, а уж во всяком случае не вы. Фиби
Гантер много ей рассказала - могла рассказать и о валике. Кроме того,
обращаясь к миссис Бун с настойчивыми расспросами относительно валика, вы
стремились создать впечатление, что не знаете, где он, и готовы отдать все,
что угодно, чтобы узнать.
- Такое впечатление действительно удалось создать.
- Еще бы! В подтверждение могу привести еще кучу мелочей: скажем, тот
факт, что именно в среду утром вы заказали диктофон. Это и навело меня на
мысль, что валик вы нашли во вторник. Однако давайте перейдем к третьему
вопросу: зачем вам все это понадобилось? Почему вы сразу не сказали, что
нашли валик? Вы хотите, чтобы я ответил сам? Пожалуйста. Пойти на такое
нарушение профессиональной этики вас заставила крайняя неприязнь к
Национальной ассоциации промышленников. Ваше отношение к ней разделяет
подавляющее большинство людей, в том числе и я. Так вот, зная об этом, вы
решили помалкивать о находке валика, затянуть расследование и тем самым
позволить еще больше разрастись отрицательному отношению общественности к
этому скопищу гангстеров. Во имя этой цели вы даже позволили закрыть себя на
целых трое суток в спальне, хотя свою роль сыграла тут и ваша любовь к
театральности - вы всегда готовы участвовать в любом спектакле при условии,
что главную роль играть будете вы.
- У тебя все?
- Заканчиваю. Ответить на вопрос, почему вы отказались от клиента и
вернули деньги, проще простого. Допустим, вы не хотели работать на
Национальную ассоциацию промышленников потому, что как раз пытались доказать
вину этой банды дельцов и гангстеров. Тут я позволю себе некоторую критику в
ваш адрес. А что, если бы ассоциация не объявляла для всеобщего сведения,
что назначает вознаграждение тому, кто поможет обнаружить преступника? Вы бы
и тогда стали бы разыгрывать всю эту комедию? Я мог бы и сам ответить на
этот вопрос, но воздержусь. Кстати, сейчас же возникает еще одно соображение
об этике, а именно: какая, собственно, разница между получением гонорара от
клиента и получением премии или вознаграждения?
- Оставь! О выдаче премии или вознаграждения было объявлено всему
населению Соединенных Штатов. Я выполнил поставленные условия и потому имею
полное право получить вознаграждение, как и любой другой на моем месте.
- Хорошо, хорошо, я ведь упомянул об этом между прочим. Можете сколько
угодно изображать из себя святого, но не думайте, что у вас такой уж
устойчивый нимб. Вот, например, полицейские с пристрастием допросят Сола
Пензера и поинтересуются, чем он занимался со среды до субботы. Не спускал
глаз с Генри Уордера, ответит он, чтобы, в соответствии с указаниями мистера
Вулфа, немедленно доставить этого человека к нему, как только понадобится.
Вы что, считаете, вам легко будет сразу найти ответ, если полицейские
спросят: а зачем вам мог понадобиться Уордер? Правда, я хорошо знаю Сола и
убежден, что подобной ситуации не возникнет, но все же...
Некоторое время в кабинете царило молчание. Но вот Вулф прикрыл глаза и
пробормотал:
- Ты упустил одно обстоятельство...
- Какое же?
- Основной мотив. Если условно, только в виде рабочей гипотезы, принять
все, что ты тут наговорил, следует обязательно задать вопрос: что могло
довлеть над моим мышлением в прошлый вторник, шесть дней назад, когда я,
предположим, и в самом деле нашел валик?
- Именно это я и пытался объяснить. Кроме того, не могло довлеть, а
довлело.
- И все же ты не учел одного - мисс Гантер.
- То есть?
- Она поставила перед собой задачу показать подлинный характер и лицо
Национальной ассоциации промышленников, как можно сильнее ее
скомпрометировать, используя убийство Буна. Она проявила замечательное
упорство, смелость и изобретательность, но была убита. Рассуждая по-прежнему
гипотетически, и этот факт, факт ее убийства, следовало обязательно
использовать для достижения той благородной цели, которую мисс Гантер
ставила перед собой. Получилось так, что я оказался в идеальном положении,
чтобы помочь ей, мертвой, в том, чего она с такой настойчивостью добивалась,
будучи живой. Именно этого обстоятельства ты не учел в своих рассуждениях.
Я долго смотрел на Вулфа, потом сказал:
- Если это действительно было основным мотивом, тогда ко всем чертям
профессиональную этику!
