Рекс Стаут. Умолкнувший оратор
страница №3
...елания, хотя мне непонятно,почему. Ведь вы говорите, чемоданчик попал к вам законным путем. Так вот,
когда привезут диктофон и мы научимся им пользоваться, мистер Гудвин
выставит вас на улицу, и мы одни прослушаем эти валики. Что вы на это
скажете?
О'Нил резко остановился, вынул руки из карманов и взглянул на Вулфа.
- Вы этого не сделаете!
- Я - нет. Это сделает мистер Гудвин.
- Будьте вы прокляты! Что вы от меня хотите?
- Узнать, где вы раздобыли чемоданчик.
- Ладно, расскажу. Вчера вечером...
- Простите, Арчи, блокнот. Продолжайте.
- Вчера вечером, около половины девятого, мне позвонила женщина и
назвалась Дороти Ангер, секретаршей-стенографисткой нью-йоркского отделения
Бюро регулирования цен. Она сказала, что совершила ошибку в пакет,
адресованный мне, вложила то, что следовало отправить другому адресату.
Вспомнила она об этом, лишь вернувшись домой, и боится, что ее уволят. Она
попросила меня, когда я получу пакет, вернуть его ей и дала свой адрес. Я
поинтересовался, что в нем содержится, и она ответила, что квитанция на
получение посылки. Я обещал исполнить ее просьбу.
- Вы, конечно, позвонили ей? - подхватил Вулф.
- Нет. У нее дома нет телефона. Сегодня утром я получил пакет, и в
нем...
- Но ведь сегодня воскресенье, - заметил Вулф.
- Знаю, будь оно проклято! Пакет пришел срочной почтой. В нем
находились циркуляры относительно лимитов на цены и то, о чем она говорила,
- квитанция. Если бы не воскресенье, я позвонил бы в Бюро регулирования цен.
- О'Нил махнул рукой. - А впрочем, какая разница, что я хотел сделать! Что я
сделал, вы знаете. И вообще, вы знаете, об этом больше, чем я. Ведь это вы
все подстроили!
- Вы так думаете? - приподнял бровь Вулф.
- Не думаю, а уверен! - выкрикнул О'Нил. - Иначе Гудвин не оказался бы
там! Какую глупость я совершил, явившись к вам в пятницу! Вы, значит, решили
найти себе жертву среди членов ассоциации, и ваш выбор пал на меня! Не
удивительно, что вы считаете меня глупцом!
Он пронзил Вулфа взглядом, прошел к красному кожаному креслу и,
усевшись, сказал совершенно другим тоном, спокойно и сдержанно:
- Но вы увидите, что я не так уж глуп!
- Это заявление ничем не подтверждается, - насупившись, отозвался Вулф.
- Скажите, при вас ли пакет, который вы получили?
- Нет.
- А где он? Дома?
- Да.
- Позвоните, пусть кто-нибудь привезет его сюда.
- Ни за что! Я отдам его на экспертизу, но только не вам.
- Тогда вы тем более не узнаете, что записано на валиках, - нахохлился
Вулф.
На этот раз О'Нил не пытался спорить. Он воспользовался телефоном на
моем столе и распорядился найти на полке пакет и доставить его к Ниро Вулфу.
Я подивился. Я готов был поставить пять против одного, что такого пакета
вообще не существует и природе и его не окажется на полке, потому что
прислуга по ошибке вымела бумажки.
Когда О'Нил сел на место, Вулф сказал:
- Вас ждут большие трудности, если вы хотите убедить кого-нибудь в том,
что все это было подстроено мной или мистером Гудвином. Если вы в этом
уверены - почему же не желаете обратиться в полицию? Ведь мистер Гудвин
хотел это сделать?
- Ничего он не хотел. - О'Нил продолжал сохранять спокойствие. - Он
только пугал меня.
- А почему вы испугались?
- Вам чертовски хорошо известно, почему! Потому что я хотел знать, что
записано на валиках!
- Так... И вы даже готовы были уплатить пять тысяч. Стоит ли это такой
суммы?
- Я должен отвечать?
- Вовсе нет.
Сдерживаясь, чтобы не послать Вулфа подальше, О'Нил сказал:
- А я отвечу! Потому что у меня, так же как и у вас, есть причины
подозревать, что Бун записал на валиках нечто, могущее иметь отношение к
убийству!
Вулф укоризненно покачал головой:
- Вы сами себе противоречите. Позавчера, сидя в этом самом кабинете, вы
говорили, что Ассоциации промышленников незачем вмешиваться в это дело и что
вас лично оно не интересует. И вы же пытались подкупить мистера Гудвина,
чтобы прослушать валики без свидетелей. Вы хотели обставить всех нас -
полицию, ФБР, меня...
- Да, хотел, если вы называете это "обставить"! Я не верил вам раньше,
а теперь...
Я мог бы подробно изложить все, что говорилось, это записано у меня в
блокноте, но овчинка не стоит выделки. Мне так надоело переливание из
пустого в порожнее, что я как ребенок обрадовался, когда раздался звонок в
дверь.
О'Нил вскочил с кресла и следом за мной бросился в переднюю. На крыльце
стояла средних лет женщина. О'Нил взял у нее пакет.
Вернувшись в кабинет, он протянул Вулфу пакет, который мы принялись
разглядывать со всех сторон. Это был фирменный пакет нью-йоркского отделения
Бюро регулирования цен. Адрес и фамилия О'Нила напечатаны на пишущей
машинке. В правом углу наклеена одна трехцентовая марка, а чуть левее еще
пять. Печатными буквами синим карандашом наверху написано: "Срочной почтой".
В пакете лежал циркуляр бюро от 27 марта - длинный список изделий из цветных
металлов с указанием предельных цен на них.
Вулф вернул пакет О'Нилу, и тот сунул его в карман.
- Почтовые служащие с каждым годом становятся все более небрежными, -
заметил я. - Марка в углу проштемпелевана, а остальные нет.
- Как? - О'Нил вытащил пакет и осмотрел его. - Ну и что?
- Ничего, - успокоил его Вулф. - Просто мистер Гудвин любит похвастать
своей наблюдательностью.
Я обиделся на Вулфа за его манеру делать мне замечания в присутствии
посторонних и только было раскрыл рот, чтобы выразить возмущение, как снова
раздался звонок. О'Нил опять последовал за мной, словно проходил
испытательный срок в должности привратника.
Пришел человек из фирмы "Стенофон". О'Нил рассыпался перед ним в
благодарностях, извинился, что нарушил его воскресный отдых и так далее и
тому подобное, а я помог внести в дом аппарат. Он был не так уж тяжел,
потому что О'Нил объяснил по телефону, что нам нужен не весь диктофон, а
только та часть, которая воспроизводит звук. Человек, доставивший аппарат,
за пять минут проинструктировал нас, как им пользоваться, и откланялся.
Проводив гостя, я вернулся в кабинет. Вулф бросил на меня
многозначительный взгляд и сказал:
- А теперь, Арчи, подай мистеру О'Нилу пальто и шляпу. Он хочет уйти.
О'Нил рассмеялся или, во всяком случае, сделал попытку рассмеяться.
Желая испытать его, я сделал к нему два быстрых шага. Он отскочил.
- Так вот оно что! - хрипло сказал он - Захотели перехитрить Дона
О'Нила?! Не советую!
- Пф, - Вулф погрозил ему пальцем. - Разве я обещал, что разрешу вам
прослушать валики? Было бы неэтично позволить официальному лицу из
Ассоциации промышленников слушать конфиденциальные записи директора Бюро
регулирования цен, даже после его смерти. Итак, сэр? Вы предпочитаете
удалиться сами или...
- Я не уйду отсюда!
- Арчи!
Я направился к О'Нилу. На этот раз он не сдвинулся с места. Судя по
выражению его лица, он был готов на все. Я ласково сказал:
- Пойдемте, пойдемте с Арчи... Вы весите не меньше ста восьмидесяти
фунтов, мне будет тяжело нести вас на руках.
Он провел удар правой, целясь мне в челюсть, или по крайней мере
пытался это проделать, но был слишком медлителен. Я стал заходить к нему
сзади, что бы он оказался между мной и дверью, но он развернулся и лягнул
меня по колену. Не скажу, что мне было больно, но я терпеть не могу, когда
меня пинают ногами. Я слегка стукнул его левой чуть пониже уха, и он отлетел
к книжным полкам. Я счел, что теперь он все понял, но он снова набросился на
меня, и мне пришлось воспользоваться правой. О'Нил повалился на пол.
Я попросил Вулфа позвонить Фрицу, чтобы тот отпер дверь, и, увидев
Фрица в прихожей, подхватил моего поверженного противника за лодыжки и
выволок на крыльцо. Фриц вынес ему пальто и шляпу и запер дверь.
- Он член исполнительного комитета Ассоциации промышленников или только
председатель банкетной комиссии? Никак не могу вспомнить, - спросил я,
вернувшись в кабинет.
- Не люблю драк, - брезгливо сказал Вулф. - Я не велел тебе его бить.
- Он первый пытался ударить меня. Даже ударил. В следующий раз сами
расправляйтесь со своими посетителями.
Вулф вздрогнул при одной мысли об этом.
- А ну-ка, заведи машину.
15
Прослушивание десяти валиков заняло у нас больше часа, не считая
перерыва на ленч.
Я поставил первый валик, как рекомендовал наш инструктор, но не прошло
и нескольких секунд, как Вулф попросил уменьшить скорость. Мне приходилось
слышать выступления Ченни. Буна по радио и телевидению, и все же я с трудом
узнал его голос. На диктофоне он звучал значительно выше, хотя произношение
было более отчетливое.
Письмо оказалось длинным, не меньше чем на три страницы через один
интервал, и заняло весь первый валик. Заправляя второй валик, я заметил:
- Вам не кажется, что Бун отправлял свои послания на реактивных ракетах
и ждал, что ответы прибудут к нему верхом на молнии?
Вулф кивнул и мрачно посмотрел на перекидной календарь.
- Да, тут что-то не так... Бун не мог продиктовать это двадцать шестого
марта, в день, когда был убит. Если его письмо адресовано всем управляющим,
то это включает и Западное побережье. Ответы он требует к двадцать восьмому
марта. Даже, если бы авиапочта работала сверхисправно, на всю эту переписку
потребовалось бы минимум пять дней. Следовательно, это письмо продиктовано
им не позднее двадцать третьего марта, а то и раньше... Будь оно проклято!
Я-то надеялся... - Вулф сжал губы и хмуро поглядел на чемоданчик. - Та
женщина сказала, что Бун дал ей чемоданчик номер четыре?
- Вы имеете в виду мисс Гантер?
- А кого же еще, черт побери, я могу иметь в виду?!
- Я и подумал, что вы имеете в виду мисс Фиби Гантер. Если так, то да.
Она сообщила, что всего чемоданчиков двенадцать и что Бун дал ей тот, на
крышке которого оттиснута цифра четыре, сказав при этом, что в нем лежат
валики, надиктованные им в вашингтонской конторе перед отлетом в Нью-Йорк...
Мы так разочарованы, что не будем слушать дальше? Или все же продолжим?
- Продолжай.
Мы прослушали все валики. Ничего интересного в них не было, хотя
некоторые действительно содержат сведения, не подлежащие огласке. Впрочем, я
не дал бы за них и десяти центов. В этих валиках тоже имелись
доказательства, что они были надиктованы до двадцать шестого марта.
Я не мог осуждать Вулфа за то, что он пал духом.
Как же все-таки оказалось, что в чемоданчике э 4 лежат валики,
надиктованные задолго до двадцать шестого марта? Самое простое объяснение -
что Бун, торопясь на самолет, по ошибке захватил не тот чемоданчик. Но
главное, пожалуй, заключалось в другом: могло ли вообще содержание валиков,
надиктованных Буном двадцать шестого марта, пролить свет на его смерть?
Вулф откинулся в кресле.
- Я был ослом, согласившись взяться за это дело, - сказал он. - У меня
не хватает места для орхидей рода "каттлея" я мог бы продать эти пятьсот
экземпляров и выручить двенадцать тысяч долларов. - Он помолчал. - Запиши
все, что есть на валиках, отнеси чемоданчик мистеру Кремеру и расскажи, как
мы его заполучили.
- Рассказать ему все?
- Да. Но перед уходом напечатай еще кое-что. Возьми блокнот. Это письмо
отправишь всем, кто был у нас в пятницу вечером. Записывай. - Он сморщил
лоб, подыскивая подходящие слова, и принялся диктовать: - "Любезно приняв
мое приглашение, вы в пятницу вечером явились свидетелем того, что заявление
мисс Гантер о забытом ей в гостиной банкетного зала отеля "Уолдорф"
чемоданчике вызвало определенное недоверие. Абзац. В связи с этим сообщу вам
об имевшем сегодня место событии. Абзац. Мистеру Дону О'Нилу была прислана
по почте квитанция на получение в почтовом отделении Гранд-Сентрал посылки,
которая оказалась вышеупомянутым чемоданчиком под номером "4". Однако
большинство валиков, находящихся в нем, были надиктованы мистером Буном до
двадцать шестого марта. Извещаю вас об этом ради восстановления
справедливости в отношении мисс Гантер".
- Все? - спросил я.
- Да.
- Кремер придет в ярость.
- Бесспорно. Первым делом отправь письма, затем отнеси чемоданчик и
привези сюда мисс Гантер.
- Гантер? Фиби Гантер?!
- Да. Ты что, оглох?
- Это опасно. Не рискуете ли вы, возлагая на меня такое поручение?
- Рискую, но мне нужно ее повидать.
- Что ж, за последствия будете отвечать вы.
16
Я позвонил на квартиру Фиби Гантер, но никто не ответил. Выведя из
гаража машину, я в первую очередь поехал на Восьмую авеню на почту отправить
письма, а потом на Двадцатую улицу.
На десятой минуте разговора с Кремером я услышал:
- Очень интересно, будь я проклят!
Это с полной очевидностью свидетельствовало, что Кремер по горло увяз в
болоте. Будь он поблизости от сухого берега, он принялся бы козырять передо
мной своими прерогативами и проклинать нас с Вулфом за задержку улики на
девять часов четырнадцать минут, угрожать и предупреждать. Но сейчас был
даже такой момент, когда мне показалось, что он вот-вот поблагодарит меня.
Совершенно очевидно - он был в отчаянии.
Я ушел от Кремера, храня один экземпляр записи в кармане, потому что он
был предназначен не для него. Если я должен привезти Фиби Гантер к Вулфу,
сделать это было нужно до того, как в нее вцепится Кремер. Хотя вполне
естественно, что сперва он захочет узнать, что записано на валиках, - тогда
мне давалась некоторая отсрочка. Но если... Короче говоря, я постарался как
можно скорее оказаться на Пятьдесят пятой улице.
Привратник позвонил наверх; опять удивленно воззрился на меня и сказал,
что меня просят подняться. Фиби открыла мне дверь и пригласила войти.
Положив пальто и шляпу на стул, я последовал за ней в комнату, и там, в
темном углу опять сидел Элджер Кэйтс, как в прошлый раз.
Не отрицаю, зачастую я бываю слишком прямолинеен, но буду возражать,
если кто-нибудь сочтет меня грубым. Однако, вновь застав здесь Кэйтса, я
уставился на него и спросил:
- Вы что, живете здесь?
Он посмотрел на меня в упор и сказал:
- Если это вас интересует, то да, живу.
- Садитесь, мистер Гудвин, - возможно, улыбнулась Фиби, усаживаясь на
кушетку. - Я вам все объясню. Мистер. Кэйтс живет здесь, когда бывает в
Нью-Йорке. Это квартира его жены. Она не выносит Вашингтон и сейчас обитает
во Флориде. Я не могла достать номер в гостинице, мистер Кэйтс уступил мне
квартиру, а сам перебрался к друзьям. Этого достаточно для вашего
оправдания?
Я, естественно, почувствовал себя дураком.
- Что ж, выясню у вашего домовладельца, - попытался я отшутиться. -
Пока что я тороплюсь, правда, все зависит от того, торопится ли инспектор
Кремер. Я звонил вам час назад, но никто не отвечал.
Она потянулась за сигаретами.
- Должна ли я оправдываться перед вами и в этом? Я выходила поесть.
- Вам от Кремера не звонили?
- Нет. - Она нахмурилась. - Я ему нужна? Зачем?
- Я только что отвез ему чемоданчик с валиками, который вы оставили на
подоконнике в отеле "Уолдорф".
Не допускаю, что в моем голосе прозвучала угроза, но Элджер Кэйтс резко
вскочил, словно я замахнулся на Фиби разводным ключом, и тут же опустился на
место. Она не шелохнулась, только задержала сигарету на полпути ко рту.
- Чемоданчик? С валиками?
- Вот именно.
- И вы... А что на них?
- О, это долгая история...
- Где вы его нашли?
- Другая долгая история. Мы еще к этому вернемся, а пока что нужно
спешить. Кремер каждую минуту может прислать за вами или даже приехать сам,
если только не начнет прослушивать валики. Так или иначе, мистер Вулф хочет
побеседовать с вами до Кремера, и я...
- А вам известно, что там записано?
Кэйтс покинул свой темный угол и приблизился к кушетке в полной
готовности отразить врага. Я даже не смотрел на него.
- Конечно, известно. Так же как и мистеру Вулфу. Мы прослушали их все
до единого. Интересно, но бесполезно. Они надиктованы не во вторник, а
значительно раньше.
- Но это невозможно!
- Однако это так...
Раздался звонок. Я понял, кто это звонит, и выругался про себя.
- Вы кого-нибудь ждете? - спросил я шепотом.
Она покрутила головой. Я тут же сообразил, что если уж человек прошел
мимо привратника, то он осведомлен о моем присутствии. И все же - попытка не
пытка, - я приложил палец к губам, и мы затаили дыхание. Правда, выражение
лица Кэйтса явно говорило: "Я делаю это не ради вас, мистер!" Немая сцена
продолжалась секунд двадцать, затем из-за двери послышался хорошо знакомый
мне голос Пэрли Стеббинса:
- Хватит валять дурака, Гудвин!
Я отпер дверь. Оттолкнув меня, Пэрли прошел в комнату и, сняв фуражку,
принялся изображать из себя джентльмена.
- Здравствуйте, мисс Гантер. Здравствуйте, мистер Кэйтс. Мисс Гантер,
инспектор Кремер будет чрезвычайно признателен, если вы соблаговолите
приехать к нему в управление. Он хотел бы показать вам кое-что... У него
находятся известные вам валики...
- Ты сразу взял быка за рога, Пэрли, - заметил я.
- Ах, ты все еще здесь! А я думал, ты уже ушел.
Я обернулся к Фиби.
- Вам, конечно, известно, мисс Гантер, что вы вольны в своих действиях.
Некоторые думают, что, если служащий муниципалитета приходит за ними, они
обязаны подчиниться. Это заблуждение. У него должно быть для этого
специальное предписание, которого нет у сержанта Стеббинса.
- Это правда? - спросила она меня.
- Да. Истинная правда.
- Знаете, - сказала она, - вы умеете влиять на меня. Хотя я почти
ничего не знаю про вас - только то, что ваш шеф нанят Ассоциацией
промышленников, - я все же доверила бы вам сумку, если бы мне пришлось
поправить подвязку. Прошу вас, ответьте за меня. Ехать ли мне к мистеру
Вулфу или отправиться с сержантом Стеббинсом?
И тут я совершил ошибку. Дело не в том, что я сожалею о совершенной
ошибке, - на жизненном пути нельзя не ошибаться. Плохо, и я признаю это, что
я совершил ее исходя не из пользы дела, а исключительно ради Фиби Гантер. Я
был бы безмерно счастлив проводить ее к моей машине под ворчание бредущего
следом Пэрли. Но я знал, что, если поеду с Фиби Гантер к нам, Пэрли все
равно дождется, когда она освободится и отвезет ее в уголовную полицию, где
Фиби, возможно, продержат всю ночь. Я совершил ошибку, потому что решил, что
мисс Гантер нуждается в отдыхе. Она сама говорила, что чем больше устает,
тем лучше выглядит, поэтому мне было ясно, что она вконец измотана.
Итак, я сказал:
- Глубоко ценю ваше доверие. Но лучше вы держите вашу сумочку, а мне
доверьте подвязку. А пока что, хотя мне горестно признаться в этом, я
советую принять предложение мистера Кремера. Мы еще увидимся.
Двадцать минут спустя я вошел в кабинет и доложил Вулфу:
- Пэрли Стеббинс явился за мисс Гантер до того, как я успел увезти ее,
и он понравился ей больше. Она находится сейчас на Двадцатой улице.
Итак, я не только совершил ошибку, но и соврал шефу.
17
В понедельник за весь день не произошло ничего примечательного.
С утра Вулф первым делом доказал, чего мы добились, - вернее, чего не
добились, - вызвав к себе в комнату Сола Пензера и Билла Гора для приватной
беседы.
"Куча" данных, собранных до сего времени Солом и Биллом, нисколько не
утолила голода. Охапки слов, напечатанных на машинке и размноженных на
мимеографе, которые Билл Гор приволок из Ассоциации промышленников, могли
представить кое-какой интерес для журналов типа "Тайм" или "Лайф", но не для
нас. Никто лучше Сола не мог бы справиться с заданием, связанным с
пребыванием в отеле "Уолдорф", и все же он не обнаружил там ровно ничего.
Неожиданной проблемой дня стал телефон. Я не мог никуда дозвониться,
так как наш телефон был все время занят. Нам звонили беспрерывно. Все же мне
удавалось иногда прорваться. Спозаранок я, конечно, принялся звонить мисс
Гантер домой и в Бюро цен, но это оказалось совершенно бесполезным делом.
По-видимому, в бюро все, от телефонисток до управляющего, знали, что Ниро
Вулф нанят Ассоциацией промышленников, и действовали соответственно с этим,
укрывая от меня мисс Гантер. Когда же я сделал попытку поговорить с Дороги
Ангер, стенографисткой, которая звонила Дону О'Нилу в субботу вечером,
оказалось, что никто даже не слышал о такой!
Итак, я ничего не добился по телефону. Не лучше было и со звонками к
нам. Кроме обычных приставаний репортеров, которые хотели услышать все
новости непременно из уст самого Ниро Вулфа, были и всякие осложнения с
клиентами по поводу писем, разосланных Вулфом.
Даже семейство Эрскинов разделилось. Фрэнк Томас Эрскин, отец, хотел
заполучить полный текст записей на валиках. Отказ не возмутил его, а крайне
изумил. Все казалось ему предельно ясным. Вулф нанят ассоциацией и поэтому
вся информация, которую он добывал, являлась собственностью ассоциации. Он
настаивал на своих правах, пока не понял, что это бесполезно, и мирно
распрощался с Вулфом.
Его сын Эд был более краток. Если все хотели разговаривать только с
Вулфом, а не со мной, то ему это было безразлично. Он сказал, что вполне
удовлетворится разговором со мной и хочет задать всего один вопрос: можно ли
верить О'Нилу, что он получил квитанцию на посылку в пакете, доставленном
ему почтой. Я ответил, что это нам известно со слов самого О'Нила, который
показал нам пакет, но что этим занимается полиция и лучше всего обратиться
туда.
- Весьма обязан, - сказал он и повесил трубку.
День прошел, наступили сумерки и я зажег свет. Перед обедом я еще раз
попробовал дозвониться на Пятьдесят пятую улицу, но Фиби Гантер не было
дома. После обеда, вернувшись в кабинет, я растянулся на диване, размышляя,
как бы вызвать у Вулфа порыв к деятельности, и тут раздался звонок. Я
направился в прихожую и распахнул дверь, даже не потрудившись посмотреть,
кто пожаловал к нам. Я был рад любому посетителю, даже если бы пришел
Бреслоу для дружеской беседы.
В прихожую вошли двое. Я попросил их снять пальто, подошел к двери
кабинета и объявил:
- Инспектор Кремер и мистер Соломон Декстер.
Вулф вздохнул и буркнул:
- Проси.
18
Соломон Декстер страдал недержанием речи. Вулф же органически не терпит
людей, которые не умеют молчать. Он нахмурился, когда Декстер, даже не
поздоровавшись, выпалил.
- Ничего не понимаю! Я справлялся о вас в ФБР и у армейских властей, и
всюду вас аттестуют как человека честного и порядочного! Как же вы могли
связаться с грязной шайкой лжецов и головорезов?! Чем это объяснить?
- У вас расстроены нервы, - сказал Вулф.
- При чем тут мои нервы! - не унимался Декстер. - Самое черное
злодеяние в истории страны, за которым стоит гнусная банда, и любой, любой
человек, который связывает себя с нею, недостоин...
- Не кричите на меня! - перебил Вулф. - И успокойтесь. Допускаю, что
ваше раздражение оправданно, но мистер Кремер не должен был приводить вас
сюда, пока вы не остыли. Мистер Кремер, чего он хочет от меня?
- Он подозревает, что этот фокус с валиками устроили вы, чтобы создать
впечатление, будто они находились в Бюро цен, которое хочет свалить вину на
промышленников, - проворчал в ответ Кремер.
- Пф! И вы разделяете его подозрение?
- Нет. Вы бы сумели лучше воспользоваться этим.
Вулф снова перевел взгляд на Декстера.
- Если вы спросите, подтасовал ли я это дело с валиками, я отвечу вам
отрицательно. Еще будут вопросы?
- Среди служащих бюро ни в Нью-Йорке, ни в Вашингтоне нет никакой
Дороти Ангер! - заявил Декстер.
- Боже мой! - с раздражением произнес Вулф. - Конечно, нет!
- Что же это значит?
- А то, что такой особы и не может существовать. Тот, кто проделал
фокус с квитанцией на посылку, был ли это сам О'Нил или кто другой, должен
был выдумать Дороти Ангер.
- Вам виднее! - яростно крикнул Декстер.
- Мистер Декстер, - твердо сказал Вулф, - если вы собираетесь вести
себя подобным образом, уходите. Вы обвиняете меня в том, что я связал себя
определенными обязательствами отыскать убийцу...
- Как далеко продвинулись вы в ваших розысках? - вмешался Кремер,
пытаясь разрядить обстановку.
- Дальше вас, иначе вы не сидели бы здесь!
- В прошлый вечер я просто не понял, почему вы не ткнули пальцем в
убийцу, чтобы я арестовал его, - саркастически заметил Кремер.
- А я понял, - сказал Вулф. - Был момент, когда мне показалось это
возможным. Один из присутствующих сказал нечто весьма примечательное, но вы
помешали мне...
- Что же он сказал? И кто именно?
Вулф покачал головой.
- Я сам до сих пор размышляю над этим... Вы сорвали наше собрание, - с
упреком продолжал Вулф. - Если бы вы не вели себя как капризный ребенок, я
мог бы кое-чего достичь...
- Признаю - виноват. Я готов на все, чтобы искупить свою вину. Хотите,
я прямо сейчас соберу их всех?
- Отличная мысль! - Вулф выпрямился в кресле, его обуял энтузиазм. -
Отличная! Прошу вас. Воспользуйтесь телефоном мистера Гудвина.
- Боже мой! - удивленно воззрился на него Кремер. - Вы принимаете мои
слова всерьез?
- Конечно, - кивнул Вулф. - Вы бы не пришли сюда, если бы не были в
отчаянном положении. Вы бы не были в отчаянном положении, если бы могли
придумать, какие еще вопросы и кому следует задать. Вот зачем вы явились
сюда. Вызовите всех этих людей и посмотрим, чем я смогу быть вам полезен.
- Что этот человек воображает о себе?! - обернулся к инспектору
Декстер.
Кремер не отвечал. Через несколько секунд он поднялся и с тем же хмурым
выражением лица подошел к моему столу. Я уже набирал номер. Он взял трубку.
- Дежурный? Инспектор Кремер. Позовите лейтенанта Роуклиффа. Джордж?
Слушайте меня внимательно. Возьмите список лиц, собиравшихся у Вулфа в
пятницу вечером, свяжитесь с ними по телефону и попросите немедленно
приехать к Вулфу, Знаю, знаю, но вы им скажите... Да, обязательно и Фиби
Гантер... Минутку... - Он обернулся к Вулфу: - Кого-нибудь еще? - Вулф
покачал головой, и Кремер продолжал в трубку; - Все. Сейчас же пришлите сюда
Стеббинса. Разыщите, где бы они ни были. Добейтесь, чтобы приехали. Если
нужно, пошлите за ними людей. Да, я знаю. Конечно, они поднимут шум, но
мне-то какая разница, если я рискую своим местом? В общем, не теряйте
времени.
Кремер вернулся в красное кожаное кресло, достал сигару и вонзил в нее
зубы.
- Никогда не думал, что дойду до такого...
- Откровенно говоря, - пробормотал Вулф, - я был удивлен вашим
приходом. С тем, чем мы с мистером Гудвином снабдили вас вчера, я думал, вы
далеко продвинулись в ваших поисках.
- Далеко!.. - Кремер яростно жевал сигару.
- Извините, - сказал Декстер, вставая. - Мне нужно позвонить...
- Если желаете, чтобы вас никто не слышал, наверху есть телефон, -
предложил я.
- Нет уж, благодарствую, - он довольно невежливо взглянул на меня. - Я
предпочитаю автомат. - Он направился к двери, бросив, что скоро вернется.
- Сейчас мы еще дальше от цели, чем раньше, - сказал Кремер. - Сплошные
белые пятна... Какие детали вас интересуют?
Вулф хмыкнул:
- Фотокарточка и водительские права, полученные миссис Бун по почте,
конверт. Хотите пива?
- Да. Отпечатки, пальцев и все такое прочее отсутствуют. Отправлено в
пятницу, в восемь часов вечера, с Центрального почтамта. Отправитель не
установлен.
- Что стало известно о валиках?
- Они были надиктованы Буном девятнадцатого марта и перепечатаны мисс
Гантер двадцатого. Копии находятся в Вашингтоне, это проверено. Мисс Гантер
допускает, что Бун, уходя из конторы, мог захватить не тот чемоданчик. Но
если так, то валики, которые он надиктовал во вторник, должны были остаться
в его кабинете, а их нет. Никаких следов! Возможно и другое... Мы просили
всех, причастных к этому делу, не покидать город, но в четверг Бюро
регулирования цен попросило разрешения для мисс Гантер отправиться по
срочному делу в Вашингтон, и мы дали ей разрешение. Она вернулась в тот же
день самолетом. У нее с собой был чемодан.
Вулф вздрогнул. Одна мысль о том, что кто-то может добровольно летать
на самолетах, ужасала его. Он бросил быстрый взгляд на Кремера.
- Вижу, что вы ничего не пропустили. Мисс Гантер ездила в Вашингтон
одна?
- Туда одна. Обратно вернулась с Декстером и еще двумя сотрудниками
бюро.
- Она не была в затруднении, объясняя эту поездку?
- Эта женщина никогда не бывает в затруднении.
Вулф кивнул:
- Арчи, конечно, согласен с вами.
Это свидетельствовало о том, что мы помирились. Иначе он сказал бы
"мистер Гудвин".
Фриц принес пиво и разлил по бокалам.
- Надеюсь, вы беседовали с О'Нилом? - спросил Вулф.
- Беседовал?! - Кремер всплеснул руками. - Беседовал ли я с этим
болтуном?!
- Да, поговорить он любит. Арчи рассказывал вам, какой интерес он
проявил к содержанию валиков?
- Он до сих пор проявляет, - Кремер отпил пива. - Чудак, он
рассчитывал, что сможет оставить этот пакет у себя. Хотел нанять частного
детектива, только не вас, чтобы подвергнуть его лабораторному анализу. -
Кремер сделал еще глоток. - Вот как обстоит дело. Казалось бы, можно ли
мечтать о лучшей улике, чем эта? Фирменный пакет Бюро регулирования цен,
срочная доставка, одна марка погашена, остальные нет, напечатанный на
машинке адрес... Нужно ли рассказывать вам, что мы только не проделали,
включая проверку тысячи пишущих машинок?!
- Пожалуй, нет.
- Это заняло бы всю ночь. Проклятая почта заявляет, что ничем не может
нам помочь: у них трудятся новенькие неопытные работницы, и штемпелюют они
марки или нет проверить невозможно. - Кремер налил себе еще бокал. - Вы
знаете, что из-за этого дела я могу потерять место?
- Ерунда, - махнул рукой Вулф.
- Ну, нет, - возразил Кремер. - Конечно, все инспектора говорят каждый
вечер своим женам, что наутро могут стать постовыми полицейскими. Но на этот
раз я действительно ни в чем не уверен... С точки зрения руководства
уголовной полиции, атомная бомба просто фейерверк по сравнению с этим делом.
У начальника нью-йоркской полиции началась пляска святого Витта. Окружной
прокурор пытается сделать вид, что его черед наступит, только когда придет
время отбирать присяжных. Мэра города по ночам мучают кошмары, и он считает,
что, если бы не существовало уголовной полиции, не было бы и убийств. Короче
говоря, во всем виноват я один... А как прикажете мне быть? С одной стороны,
я не должен пятнать доброе имя видных граждан, даже тех, которые уклоняются
от уплаты налогов, а с другой - нельзя забывать про общественное мнение,
которое требует, чтобы убийца Ченни Буна не остался безнаказанным. Уже
прошло шесть дней после убийства, а я все еще сижу здесь и плачусь вам в
жилетку... - Он залпом осушил бокал, поставил его и вытер рот рукой. -
Таково положение. Можете втоптать меня в грязь, если сочтете необходимым...
Я чертовски хорошо знаю, что ни один из ваших прежних клиентов не
подозревался в убийстве, но в данном случае...
- Мой клиент не отдельная личность, а ассоциация, - перебил Вулф. -
Ассоциация не может быть убийцей.
- Возможно. А вот, кажется, и она...
Прозвенел звонок. Я пошел открывать дверь. Передо мной стояла часть
нашего клиента в лице Хетти Гардинг. Она была взволнована. Не успев
переступить порог, она схватила меня за руку.
- Что случилось? Нашли...
Я погладил ее по плечу.
- Нет, нет, успокойтесь. Просто мы решили созывать наши совещания
дважды в неделю.
Я провел ее в кабинет и попросил помочь с расстановкой кресел,
Клиенты пошли один за другим. Большинство гостей отвечало на мое
приветствие, как и полагается членам человеческого общества. Только Дон
О'Нил смотрел сквозь меня, и весь его вид явно говорил, что, если я хоть
пальцем дотронусь до его пальто, придется отправлять его в химчистку,
поэтому я позволил ему самому снять пальто и повесить на вешалку. Элджер
Кэйтс держал себя не лучше. Зато Нина Бун, которая пришла последней,
улыбнулась мне. Не желая остаться в долгу, я проследил за тем, чтобы она
заняла то же место, что и в прошлый раз, - рядом со мной.
Было уже без двадцати одиннадцать, прошел ровно час и десять минут с
того момента, когда Кремер позвонил по телефону Роуклиффу и распорядился
собрать людей. Я встал, оглядел наших гостей и обернулся к Вулфу: - Как в
прошлый раз, нет только мисс Гантер. По-видимому, она не любит собраний.
В комнате царила мертвая тишина.
Кремер подошел к моему столу, позвонил по телефону, потом сказал Вулфу:
- Час назад мои люди разговаривали с мисс Гантер. Она была дома и
обещала немедленно приехать.
- Мы не можем больше ждать, - пожал плечами Вулф. - Начинайте.
Кремер прокашлялся и начал:
- Леди и джентльмены! Позвольте объяснить, почему мы собрали вас здесь
и что вообще происходит. Надеюсь, вы читаете газеты. Согласно газетам, по
крайней мере некоторым из них, это дело не по плечу полиции из-за того, что
в нем замешаны влиятельные люди, и поэтому расследование ведется спустя
рукава. Думаю, что все вы, без исключения, знаете, насколько это не
соответствует истине. Я понимаю, многие из вас полагают, что вам зря
докучают в связи с делом, к которому вы непричастны. Прошу не винить за
доставленное беспокойство, связанное с приглашением сюда, ни полицию, ни
кого другого, кроме убийцы Ченни Буна, который, возможно, находится сейчас
за тысячи миль отсюда...
- Для чего вы созвали нас? - зарычал Бреслоу. - Мы это уже слышали!
- Знаю. - Кремер пытался сдержать раздражение. - Вы приглашены не для
того, чтобы слушать меня. Сейчас я передам слово мистеру Вулфу, но сперва
хочу кое-что сказать. Первое. Вы получили приглашение явиться сюда от имени
полиции, однако приглашение это неофициальное. Я беру на себя всю
ответственность. Второе. Некоторые из вас могут счесть это приглашение
неправомерным вообще, исходя из того, что мистер Вулф нанят Ассоциацией
промышленников. На это я скажу, что каждый из вас волен в любой момент
покинуть этот дом.
Никто не двинулся с места. Кремер выждал секунд десять, посмотрел на
Вулфа и сел.
Вулф глубоко вздохнул и тихо заговорил:
Беспокойство, причиненное вам, о котором упомянул мистер Кремер,
требует краткого комментария. Прошу вашего внимания, господа. Только
подобное самопожертвование со стороны отдельного лица или группы лиц может
служить...
Я никогда не прерываю Вулфа, так как но многолетнему опыту знаю - уж
если он начинает говорить, значит, наконец-то по-настоящему включился и
работу. Вот и сейчас он наверняка принял какое-то решение, коль скоро собрал
эту компанию на ночь глядя. И все же мне пришлось прервать его. Дверь в
прихожую тихонько приотворилась, и я увидел Фрица, который делал мне знаки,
чтобы я вышел. Вид у него был встревоженный. Единственная мысль, возникшая у
меня, была: уж если Фриц вызывает меня, когда Вулф произносит речь, - значит
в доме начался пожар. Я встал и вдоль стены, бочком, пробрался к двери.
Выйдя в прихожую, я спросил Фрица:
- Тебя что, укусил кто-нибудь?
- Там... там... - Он замолчал и прикусил губу. Больше двадцати лет Вулф
учит Фрица умению владеть собой. - Пойдем, я тебе покажу...
Я последовал за ним в кухню, решив, что произошло какое-нибудь бедствие
по линии кулинарии, которое Фриц был не в силах пережить в одиночестве. Но
он прошел к двери, ведущей на черный ход. Дверь открывалась на крохотную
площадку, отгороженную с другой стороны двустворчатой решеткой, за которой
пять ступенек вели наверх, на тротуар. Именно туда, в темноту, шагнул Фриц.
- Вот... - сказал он. - Я вышел проверить запоры...
На цементной площадке, прижимая решетчатые створки так, что их нельзя
было открыть, что-то темнело. Я присел на корточки. Хотя ближайший уличный
фонарь находился по другую сторону крыльца, шагах в тридцати отсюда, света
было достаточно, чтобы увидеть, что там лежало...
Оттолкнув Фрица, я бросился обратно в дом.
В кухне я взял электрический фонарик и через парадную дверь выбежал на
крыльцо, спустился на тротуар и затем на пять ступенек вниз. Оказавшись по
другую сторону решетки, около лежащего там тела, я наклонился и зажег
фонарь. Рядом со мной склонился Фриц.
- Дай, я... - голос его дрожал. - Дай, я посвечу...
- Заткнись, черт возьми! - грубо оборвал я его. - Оставайся здесь!
Я метнулся в кухню к телефону и набрал номер доктора Волмера, который
жил с нами по соседству.
- Доктор? Это Арчи Гудвин. Вы еще не спите? Идите к нам, да поскорее. У
наших дверей лежит женщина, кажется, она мертва. Я сообщу в полицию, так что
вы не особенно прикасайтесь к телу...
Я перевел дух, вытащил из кармана записную книжку и написал:
"У нашего крыльца лежит убитая Фиби Гантер. Удар по голове. Позвонил
Волмеру".
Вырвав листок, я прошел в кабинет. Меня не было минут шесть, и Вулф все
еще продолжал монолог под пристальным взором тринадцати пар глаз. Я
протиснулся к столу и положил перед ним записку. Он взглянул на нее раз,
другой, вскинул на меня глаза и, не меняя ни позы, ни тона, сказал:
- Мистер Кремер, и вы, мистер Стеббинс, будьте любезны выйти в
прихожую. Мистер Гудвин должен вам кое-что сообщить...
Кремер и Стеббинс поднялись с места. Когда мы выходили из кабинета, до
нас донеслись слова Вулфа:
- Проблема, которая возникает перед нами, состоит в том..
19
Рядом с убитой был найден кусок водопроводной трубы длиной в
шестнадцать дюймов. Фиби Гантер ударили по голове четыре раза. Доктор Волмер
констатировал, что смерть наступила мгновенно. На лице у нее были ссадины и
царапины, полученные во время падения, губы разбиты - по-видимому, от удара
о перила.
Я был вымотан до предела, и поэтому Вулф работал сообща с Кремером, что
само но себе представляло уникальное явление. Картина рисовалась им
следующим образом: Фиби стала подниматься по ступенькам, убийца пришел
вместе с ней или настиг ее возле крыльца (возможно, на крыльце), нанес удар
и сбросил вниз. Потом он последовал за своей жертвой и ударил еще три раза,
оттащил тело к решетке, где его нельзя было заметить сверху, после чего
удалился. Однако не исключалась возможность, что он вернулся на крыльцо,
позвонил, и я впустил его в дом и помог снять пальто...
Значит, я находился совсем рядом, когда это произошло, и, если бы
ненароком выглянул в тот момент на улицу, все могло быть иначе... Но
подумать только, возможно, я даже приветствовал убийцу через несколько
секунд после того, как он раскроил ей череп... Я пытался восстановить в
памяти лица всех пришедших к нам не было ли в них чего-нибудь
подозрительного? Но нет, я не мог припомнить ничего особенного ни в лицах,
ни в поведении.
Меня, конечно, попросили составить список, указать, в какой очередности
они приходили и хотя бы приблизительный интервал между их появлением. Сами
понимаете, я не встречал их с хронометром в руках, но все же готов
удостоверить, что мои данные были довольно точны. Во-первых, все приходили
поодиночке. Во-вторых, самый короткий интервал между ними был не меньше
трех-четырех минут. В общем, список этот ничего не значил. По теории
вероятности, не было никакой разницы между Хетти Гардинг, пришедшей первой,
и Ниной Бун, которая пришла последней.
Все наши посетители были допрошены, каждый в отдельности, но не
исключалась вероятность, повторных допросов, которые могли продлиться всю
ночь. Так как всех их уже неоднократно допрашивали в связи с убийством Буна,
следователям на этот раз приходилось туго. О чем спрашивать? О том, что
произошло на крыльце? Все они пришли между 9.50 и 10.40 вечера, и в течение
этого же времени приехала Фиби Гантер и была убита. Спросить их, что ли: "Вы
сразу позвонили, как только поднялись на крыльцо, или сперва убили Фиби
Гантер?" Ответ был один - они не видели Фиби, позвонили и были встречены
мистером Гудвином. О чем еще спрашивать? Ну, можно поинтересоваться приехали
ли они на машине, на такси или шли пешком от остановки автобуса или от
станции метрополитена, ну а дальше?
Чистая работа, думал я, сидя у окна в своей комнате. Очень чистая, будь
он проклят, подлый убийца!
Я уже говорил, рабочая версия была такова, что, совершив убийство,
преступник вошел в дом, но следует сказать и о других возможностях. Об одной
из них упомянул представитель Ассоциации промышленников Уинтерхоф. Во время
допроса он показал: он (Уинтерхоф, изысканный джентльмен с рекламной
картинки) неодобрительно относится к загрязнению улиц, в частности, не
терпит, когда на тротуар швыряют окурки, и сам никогда этого не делает.
Его жена с дочерьми взяла на этот вечер машину. Поэтому, направившись к
Вулфу и не найдя такси, он сел в автобус и доехал до остановки "35-я улица",
откуда шел пешком. Примерно в восьмидесяти футах от дома Вулфа он
остановился, ища, куда бы бросить окурок, и увидел стоящую в подворотне
урну. Он подошел к ней, загасил и бросил окурок в урну и, выйдя на тротуар,
вдруг увидел человека, сбежавшего с какого-то крыльца и поспешно
направившегося в сторону реки. Подойдя к нашему дому, Уинтерхоф подумал, что
человек, возможно, сбежал с нашего крыльца, но не придал этому значения и
позвонил. Он заметил лишь, что человек одет в темное пальто и не слишком
высок, но и не маленький.
И его слова подтвердились. Из невероятного числа сыщиков, наводнивших
наш дом, двое были посланы проверить правдивость слов Уинтерхофа. Через
полчаса они вернулись и доложили, что действительно в подворотне одного из
ближайших домов стоит урна. Поверх валявшегося в ней мусора они обнаружили
загашенный окурок и даже принесли его с собой. Тот же сорт сигарет, который
курил Уинтерхоф.
Стало быть, Уинтерхоф не лгал. К сожалению, версию насчет человека,
пробежавшего мимо него в сторону реки, проверить было нельзя. С тех пор
прошло уже более двух часов, того и след простыл.
Не знаю, что ценного извлекли из этого Вулф и Кремер. Я вообще ничего
не соображал с того момента как осветил фонариком лицо Фиби.
Кто-то предложил прибегнуть к помощи микроскопа, и Кремер тут же
ухватился за это. Он приказал немедленно собрать всех в столовой и в
сопровождении Пэрли Стеббинса и меня направился туда. Стоя перед
собравшимися, он сказал:
- Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Кусок трубы...
- Это неслыханно! - взорвался Бреслоу. - Мы уже ответили на все
вопросы! Мы позволили себя обыскать! Мы рассказали все, что нам известно!
Мы...
Кремер громко приказал Пэрли:
- Встань рядом с ним и, если он не замолчит, заткни ему глотку!
Пэрли двинулся вперед. Бреслоу умолк.
- Мне по горло хватит сегодня оскорбленных самолюбий! - заорал Кремер.
Я редко видел его таким разъяренным. - В течение шести дней я был вынужден
обращаться с вами нежно, как с грудными младенцами, - вы же такие важные
персоны! Отныне будет по-другому! Теперь я знаю, что один из вас убийца. Не
ошибусь, если скажу, что тот, кто убил эту женщину, является и убийцей Буна.
Я...
- Простите, инспектор, - гневно перебил Франк Томас Эрскин, - но вы
сделали заявление, о котором в скором времени пожалеете. Может быть, вы
забыли о пробежавшем мимо мистера Уинтерхофа человеке?
- Ничего я не забыл! И не стращайте меня! Продолжаю. Только сперва
замечу, что начальник полиции поручил вести следствие мне и одобрил мое
решение задержать всех вас. Поэтому чем чаще вы будете перебивать меня, тем
дольше останетесь здесь. Ваши семьи оповещены, где вы находитесь. - Кремер
обвел всех взглядом и продолжал: - Кусок трубы, которым убита мисс Гантер,
был обследован на предмет обнаружения отпечатков пальцев. Это ни к чему не
привело. Поверхность слишком шероховата, к тому же труба старая, ржавая,
краска от нее отваливается. Убийца должен был крепко держать трубу, и почти
наверняка у него на руке остались частицы ржавчины или краски. Я имею в виду
не то, что можно различить невооруженным глазом, а мельчайшие частички,
которые не сотрешь с кожи и не отряхнешь с одежды. Поэтому исследование
будет произведено с помощью микроскопа. Я не хотел везти всех вас в
лабораторию и поэтому распорядился доставить микроскоп сюда. Я обращаюсь к
вам с просьбой разрешить обследовать ваши руки, перчатки и носовые платки...
- Но я уже вымыла руки, инспектор! - заявила миссис Бун. - Я помогала
на кухне готовить сэндвичи, и, конечно...
- Очень жаль, - проворчал Кремер, - но тем не менее мы попытаемся. Даже
после мытья могут остаться мелкие частицы. О вашем отношении к моей просьбе
сообщите сержанту Стеббинсу. Я занят.
Он круто повернулся и вышел.
Именно в этот момент я почувствовал, что мне нужно немножко
успокоиться. Я заглянул в кабинет и сообщил Вулфу, что если я ему
понадоблюсь, то буду у себя в комнате.
Микроскоп доставили во втором часу ночи. Я сбежал вниз.
20
Для осмотра рук выбрали мою комнату. Одновременно в ней находилось пять
человек: два эксперта, детектив - он вводил и выводил людей, - очередной из
подозреваемых и я.
Сам я торчал тут отчасти потому, что не мог оставить без присмотра
комнату, а главным образом потому, что никак не мог понять, как я, встречая
всех этих людей у двери, сразу не опознал убийцу Фиби. Мне хотелось снова
взглянуть на каждого из них. Меня не покидало ощущение о чем, разумеется, я
не говорил Вулфу, что сразу опознаю убийцу, стоит мне взглянуть ему в лицо.
Не спорю, это было бы новое слово в технике раскрытия преступлений, но
именно так я думал. И сейчас, сидя на краю постели, я пристально
всматривался в лица, в то время как эксперты с таким же вниманием
разглядывали руки.
Первая Нина Бун, бледная, усталая, неспокойная.
Второй - Дон О'Нил с налитыми кровью глазами, протестующий,
нетерпеливый и в то же время с интересом наблюдающий за происходящим.
Третья - Хетти Гардинг, раскисшая, взволнованная, со взглядом,
совершенно лишенным того высокомерия, с каким она разговаривала со мной
четыре дня назад, когда я навестил ее на службе.
Четвертый - Уинтерхоф, представительный, крайне обеспокоенный и,
наверное, потому обливающийся потом.
Пятый - Эрскин-старший, напряженный и преисполненный решимости.
Шестой - Элджер Кэйтс, с ввалившимися глазами, угрюмый, готовый вот-вот
разрыдаться.
Седьмая - миссис Бун, самая подавленная из всех, совершенно
растерянная, но пытающаяся держать себя в руках.
Восьмой - Соломон Декстер, опухший, с набрякшими веками, спокойный и с
весьма решительным выражением лица.
Девятый - Бреслоу, с плотно сжатым от злости ртом и с глазами
взбесившейся свиньи; единственный, кто выдержал мой взгляд и продолжал
смотреть на меня, а не на свою руку, когда эксперты изучали ее при сильном
свете специальной лампы.
Десятый - Эд Эрскин, насмешливый, скептический, совершенно
протрезвевший и чувствующий себя как кот на солнышке...
Я не услышал от экспертов - как и они от меня ни одного радостного
восклицания, которое свидетельствовало бы о важном открытии. Они
перебрасывались с каждым из проверяемых короткими фразами, инструктировали
их, иногда обменивались замечаниями, и все. Им так и не понадобились всякие
там коробочки, пинцеты и прочие инструменты, которые они все время держали
под рукой.
- Ну и что? - спросил я, как только они закончили с последним, Эдом
Эрскином.
- А то, что о результатах мы доложим инспектору, - ответил один из
экспертов.
- Боже милосердный! - с завистью воскликнул я. - Как это, наверное,
интересно - служить в полиции и быть приобщенным к ее секретам! Послушайте,
для чего, как вы думаете, Кремер разрешил мне присутствовать при вашем
занятии? Чтобы сидеть и созерцать потолок?
- Надо полагать, - заметил другой эксперт, - что инспектор
проинформирует вас о результатах нашей работы. Филиппс, пойди к инспектору и
доложи.
Я пошел в кабинет вместе с Филиппсом. Вулф сидел за столом. Тут же мы
застали начальника нью-йоркской полиции, окружного прокурора и двух
чиновников ФБР, которые внимательно слушали Кремера. При виде Филиппса он
умолк и сердито спросил:
- Господин инспектор, результаты микроскопического обследования рук
оказались отрицательными.
- Блестящее достижение, ничего не скажешь! Передайте Стеббинсу, пусть
возьмет у всех подозреваемых носовые платки и перчатки и пришлет вам. И
дамские сумочки тоже. И пусть не забудет пометить, что кому принадлежит.
Постойте! Из карманов пальто... Хотя нет, не так... Пусть он пришлет вам все
пальто, шляпы и прочее, а вы тщательно осмотрите вещи, особенно карманы. И
постарайтесь ничего не перепутать.
- Слушаюсь, сэр. - Филиппс вышел из кабинета.
Кремер тем временем продолжил разговор с начальником полиции.
- Мы не можем больше находиться в квартире, где временно
останавливалась мисс Гантер, - сказал он. - Я не вправе взять на себя также
ответственность, да и не располагаю лишними людьми. Квартира принадлежит
Кэйтсу. Три опытных детектива обыскивали ее в течение трех с половиной часов
и ничего не нашли. Я готов продержать их там всю ночь или пока мы не
закончим здесь свои дела и не освободим Кэйтса, но и только. Задерживать
дольше Кэйтса и оставлять своих людей у него на квартире я могу лишь в том
случае, если получу распоряжение от вас, - он взглянул на начальника
полиции, или от вас, - он перевел взгляд на прокурора.
- Я бы не советовал этого делать, - вмешался Травис, один из чиновников
ФБР.
- В конце концов, не такой уж это принципиальный вопрос, его можно
решить в зависимости от обстоятельств, - напыщенно заметил прокурор.
Зазвонил телефон. Вашингтон вызывал Трависа. Он подошел к моему столу,
где стоял аппарат, и в наступившем мол...
