Сидни Шелдон. Пески времени
страница №6
...ет капиталов более чем в три раза.Банкетный зал "Уолдорф-Астории" представлял собой огромное помещение,
декорированное в бежево-золотых тонах, в одном конце которого находилась
устланная красным ковром сцена. По всему периметру зал окаймлял балкон,
состоявший из тридцати трех лож, над каждой из которых висела люстра.
В центре балкона сидела виновница торжества. За столами, сверкавшими
серебряными приборами, было по крайней мере шестьсот гостей.
Когда обед подошел к концу, на сцену поднялся губернатор штата
Нью-Йорк.
- Господин вице-президент, леди и джентльмены, уважаемые гости, мы
все собрались здесь сегодня, чтобы отдать дань восхищения необыкновенной
женщине и ее многолетней бескорыстной щедрости. Элен Скотт - это личность,
которая могла бы преуспеть на любом поприще. Она могла бы стать великим
ученым или врачом. Она могла бы стать и выдающимся политиком, и, должен
вам признаться, что, если бы Элен Скотт решила баллотироваться на пост
президента Соединенных Штатов, я одним из первых голосовал бы за нее. Не
на предстоящих выборах, конечно, а на следующих.
В зале раздался смех и аплодисменты.
- Однако Элен Скотт не просто незаурядная женщина. Она милосердный
чуткий человек, который не колеблясь принимает участие в решении проблем
современного мира...
Речь продолжалась еще минут десять, но Элен Скотт больше не слушала.
"Как же он ошибается, - грустно думала она. - Как они все заблуждаются.
Компания "Скотт индастриз" даже не принадлежит мне. Мы с Майло украли ее.
И на мне лежит еще более тяжкая вина. Это уже неважно. Теперь. Потому что
я скоро умру".
Она в точности запомнила слова доктора, ознакомившего ее с
результатами анализов, это был смертный приговор.
- Мне очень жаль, миссис Скотт, но боюсь, что мне не удастся сообщить
вам это в более мягкой форме. Раком поражена вся лимфатическая система.
Операция бесполезна.
Она неожиданно почувствовала тяжесть в желудке.
- Сколько... Сколько мне осталось?
Он ответил не сразу:
- Около года, вероятно.
"Мало. Еще столько нужно сделать".
- Разумеется, я рассчитываю на ваше молчание, - сказала она спокойным
голосом.
- Разумеется.
- Спасибо, доктор.
Она не помнила ни как вышла из пресвитерианского медицинского центра
округа Колумбия, ни как доехала до города. Единственной ее мыслью было: "Я
должна найти ее до того, как умру".
Губернатор уже закончил свою речь.
- Леди и джентльмены, я имею честь представить вам миссис Элен Скотт.
Все стоя аплодировали ей. Поднявшись, она прошла на сцену. Худощавая,
с седыми волосами, прямой спиной, элегантно одетая, она казалась полной
энергии, которой сама уже не чувствовала. "Я словно свет далекой давно
погасшей звезды, - с горечью думала она. - На самом деле я уже не здесь".
Стоя на сцене, она ждала, пока стихнут аплодисменты. "Они
приветствуют чудовище. Что бы они стали делать, если бы узнали?"
Когда она заговорила, ее голос звучал уверенно:
- Господин вице-президент, сенаторы, губернатор Адамс...
"Год, - думала она. - Интересно, где она и жива ли. Я должна узнать".
Она машинально произносила все то, что от нее ожидали услышать.
- Я с благодарностью принимаю ваши поздравления и отношу их не только
на свой счет, но хочу разделить их со всеми, кто упорно работал на благо
тех, кому повезло меньше, чем нам с вами...
Она мысленно перенеслась на сорок два года в прошлое, в Гэри, в
Индиану...
В восемнадцать лет Элен Дудаш устроилась работать на автозавод,
принадлежавший "Скотт индастриз", в Гэри. Она была привлекательной
общительной девушкой и пользовалась всеобщей симпатией. Как-то раз, когда
на завод приехал Майло Скотт, сопровождать его выбрали Элен.
- Что ты на это скажешь, Элли? А вдруг ты выйдешь замуж за брата
хозяина, и мы все будем работать на тебя.
- Конечно, - рассмеялась Элен. - Бывает, что и свиньи летают.
Майло Скотт был совсем не таким, каким Элен его себе представляла.
Ему было едва за тридцать. "Симпатичный", - думала Элен, глядя на этого
высокого, стройного застенчивого человека, относившегося к ней чуть ли не
с почтением.
- Я очень благодарен вам за то, что вы нашли время показать мне
завод, мисс Дудаш. Надеюсь, я не отвлекаю вас от работы?
- Отвлекаете, но я не против, - улыбнулась она.
С ним было очень легко говорить.
"Просто не верится, что я так запросто болтаю с братом большого
босса. Вот будет интересно рассказать об этом маме с папой".
Майло, казалось, проявлял неподдельный интерес к рабочим и их
проблемам. Элен провела его по цеху, где изготовлялись ведущие и ведомые
шестерни. Она показала ему цех термической обработки, где шестерни
проходили закалку, отделение упаковки, погрузочный цех. Все выглядело
достаточно впечатляюще.
- Это, конечно, очень сложный цикл, не правда ли, мисс Дудаш?
"Он сам владеет всем этим, а ведет себя как восторженный ребенок.
Наверное, это впечатлило бы любого".
Это случилось в сборочном цехе. У подвесной тележки, перевозившей
металлические болванки в механический цех, лопнул трос, и груда металла с
грохотом посыпалась вниз. Майло Скотт находился прямо под ней. Увидев это,
Элен в считанные доли секунды, не раздумывая, оттолкнула его со
злочастного места. Она не успела отбежать, и две тяжелые железные болванки
задели ее. Элен потеряла сознание.
Она очнулась в отдельной палате какой-то больницы. Комната была
буквально заполнена цветами. Открыв глаза и оглядевшись, Элен подумала: "Я
умерла и попала в рай".
Вокруг были орхидеи, розы, лилии, хризантемы и какие-то необычные
цветы, названия которых она даже не знала.
Ее правая рука была в гипсе, а ребра забинтованы и болели.
Вошла медсестра.
- Вы уже проснулись, мисс Дудаш? Я скажу доктору.
- Где... где я нахожусь?
- Вы в центре Блейка, это частная больница.
Элен обвела глазами просторную палату. "Мне же не расплатиться за все
это".
- Было много звонков, но мы не хотели вас будить.
- Каких звонков?
- Репортеры пытались прорваться, чтобы взять у вас интервью. Звонили
ваши друзья. Несколько раз звонил мистер Скотт...
"Майло Скотт!"
- С ним все в порядке?
- Простите?
- Он не пострадал во время этой аварии?
- Нет. Он приходил сегодня рано утром, но вы еще спали.
- Он хотел навестить меня?
- Да. - Медсестра кивнула на цветы. - Почти все эти цветы от него.
"Невероятно".
- Ваши мать с отцом ждут в приемной. Вы хотите с ними сейчас
повидаться?
- Конечно.
- Я приглашу их.
"Вот это да! Со мной еще так никогда не обходились в больнице", -
думала Элен.
Вошедшие мать с отцом подошли к ее кровати. Они родились в Польше, и
их английский был далек от совершенства. Отец Элен, крепко сложенный,
грубоватый мужчина пятидесяти с небольшим лет, работал механиком; ее мать
была простой крестьянкой из Северной Европы.
- Я принесла тебе суп, Элен.
- Мамочка... в больницах ведь кормят.
- Такого супа, как мой, тебе здесь не дадут. Поешь, ты скорее
поправишься.
- А ты газету читала? - спросил отец. - Я принес тебе.
Он протянул ей газету. Она увидела заголовок: "Рискуя жизнью,
служащая спасает своего босса".
Она прочитала статью дважды.
- Ты храбро поступила, спасая его.
"Храбро?! Глупо! Если бы я успела подумать, я бы спасалась сама. Это
был самый идиотский поступок в моей жизни. Да я же могла погибнуть!"
Несколько позже тем же утром Элен навестил Майло Скотт. Он принес
очередной букет цветов.
- Это вам, - смущенно начал он. - Доктор сказал мне, что у вас все
будет замечательно. Я... я не могу выразить, как я вам благодарен.
- Не стоит.
- Это был самый отважный поступок, который мне доводилось видеть. Вы
спасли мне жизнь.
Она попробовала пошевелиться, движение вызвало у нее резкую боль в
руке.
- С вами все в порядке?
- Вполне. - В боку появилась пульсирующая боль. - Доктор говорил вам,
что со мной?
- У вас перелом руки и трех ребер.
Это было самое худшее, что она могла от него услышать. Ее глаза
наполнились слезами.
- Что с вами?
Как она могла объяснить ему? Он только посмеется над ней. Она копила
деньги на долгожданный отпуск, который собиралась провести со своими
заводскими подругами в Нью-Йорке. Она мечтала о нем. "Теперь я не смогу
работать месяц, а то и больше. Вот тебе и Манхэттен".
Элен работала с пятнадцати лет. Она была крайне независимой и
самостоятельной, однако сейчас она думала: "Поскольку он мне так
благодарен, может быть, он оплатит часть моих больничных счетов. Но я
скорее сквозь землю провалюсь, чем попрошу его об этом". Она
почувствовала, что ее клонит в сон. "Это, должно быть, от лекарств".
- Я очень благодарна вам за цветы, мистер Скотт, - сказала она сонным
голосом. - Мне было очень приятно.
"А там видно будет, что делать с больничными счетами".
Элен Дудаш уснула.
На следующее утро в палату к Элен вошел высокий человек
респектабельного вида.
- Доброе утро, мисс Дудаш. Как вы сегодня себя чувствуете?
- Спасибо, мне лучше.
- Меня зовут Сэм Нортон. Я начальник отдела информации "Скотт
индастриз".
Она никогда не видела его раньше.
- Вы живете здесь?
- Я прилетел из Вашингтона.
- Чтобы встретиться со мной?
- Чтобы помочь вам.
- Помочь в чем?
- Там за дверью репортеры, мисс Дудаш. И поскольку, как я полагаю,
вам еще не приходилось проводить пресс-конференции, я подумал, что вам
понадобится некоторая помощь.
- А что они хотят?
- В основном они будут просить вас рассказать о том, как и почему вы
спасли мистера Скотта.
- Ну, это не так сложно. Если бы у меня тогда было время подумать, я
бы убежала, сломя голову.
Нортон вытаращился на нее.
- Мисс Дудаш... думаю, на вашем месте я бы не стал так говорить.
- А что? Это же правда.
Это было совсем не то, что он ожидал. Казалось, девушка не осознавала
своего положения.
У Элен были причины для беспокойства, и она решила выложить все
начистоту.
- Вы увидите мистера Скотта?
- Да.
- Не окажете ли вы мне одну услугу?
- Конечно, если это в моих силах.
- Я понимаю, что он не виноват в случившемся, и он не просил меня
отталкивать его с того места, но...
Присущее ей сильное стремление к независимости заставило ее
замолчать.
- Впрочем, не стоит.
"Ага, вот оно, - подумал Нортон. - Какое же вознаграждение хочет она
заполучить? Деньги? Повышение? Что же?"
- Продолжайте, пожалуйста, мисс Дудаш.
- Честно говоря, у меня не так много денег, - начала она, - а тут еще
из-за этого я потеряю часть заработка, и я не думаю, что смогу позволить
себе оплатить все эти больничные счета. Я не хочу беспокоить мистера
Скотта, но если бы он смог предоставить мне некоторую ссуду, я бы вернула
деньги.
Она посмотрела на Нортона, но неправильно истолковала выражение его
лица.
- Извините. Я, наверное, выгляжу корыстной. Дело в том, что я копила
деньги на поездку, а из-за этого все летит к черту. - Она глубоко
вздохнула. - Впрочем, пусть это его не касается. Я как-нибудь выкручусь.
Сэм Нортон едва удержался, чтобы не расцеловать ее. "Когда же я в
последний раз встречал такую невинность? Эдак я вновь поверю в порядочных
женщин".
Он присел к ней на кровать, и его официальный тон куда-то делся. Взяв
ее за руку, он произнес:
- Элен, я чувствую, что мы с вами будем хорошими друзьями. Обещаю,
что вам не придется беспокоиться по поводу денег. Но в первую очередь нам
с вами нужно выдержать эту пресс-конференцию. Мы хотим, чтобы вы выглядели
достойно, чтобы... - он осекся. - Я буду с вами откровенен. Моя задача -
позаботиться о том, чтобы "Скотт индастриз" выглядела достойно. Вы меня
понимаете?
- Думаю, да. Вы имеете в виду, что будет не очень хорошо, если я
скажу, что я на самом деле не собиралась спасать Майло Скотта? И будет
лучше, если я скажу что-нибудь вроде: "Мне так нравится работать на "Скотт
индастриз", что, когда я увидела Майло Скотта в опасности, я поняла, что
должна попытаться спасти его даже ценой своей собственной жизни"?
- Да.
Она рассмеялась.
- Хорошо. Я скажу, если это принесет вам пользу. Но честно говоря,
мистер Нортон, я не знаю, что толкнуло меня на это.
Он улыбнулся.
- Пусть это останется нашей тайной. Я впущу этих львов.
В палату вошли десятка два фотокорреспондентов и журналистов радио,
газет и журналов. Это был сенсационный материал, и пресса намеревалась
выжать из него все возможное. Не каждый день хорошенькая молоденькая
служащая, рискуя жизнью, спасала брата своего босса, тем более что этим
братом оказался Майло Скотт.
- Мисс Дудаш, о чем вы подумали, увидев летящую на вас груду железа?
Посмотрев на Сэма Нортона, Элен с невозмутимым лицом сказала:
- Я подумала: "Я должна спасти мистер Скотта. Я никогда не прощу
себе, если он погибнет на моих глазах".
Все шло гладко, и, когда Сэм Нортон увидел, что Элен начала уставать,
он сказал:
- На это все, леди и джентльмены. Большое всем спасибо.
- Ну, как у меня получилось?
- Вы были великолепны. А теперь вам надо поспать.
Спала она плохо. Ей снилось, что она была в вестибюле Эмпайр стейт
билдинг, но ее не пропустили наверх, потому что у нее не было денег купить
билет.
Майло Скотт навестил Элен днем. Увидев его, она очень удивилась,
потому что слышала, что он живет в Нью-Йорке.
- Я слышал, что пресс-конференция прошла успешно. Вы - настоящая
героиня.
- Мистер Скотт... Мне нужно вам кое-что сказать. Я не героиня. Я и не
думала вас спасать. Я... У меня просто так получилось.
- Я знаю. Сэм Нортон сказал мне.
- В таком случае...
- Элен, героизм бывает разный. Вы не думали спасать меня, вы сделали
это инстинктивно вместо того, чтобы спасаться самой.
- Я просто хотела, чтобы вы об этом знали.
- Еще Сэм сказал мне, что вас беспокоит оплата больничных счетов.
- Ну...
- С ними все в порядке. А что касается потерянной зарплаты... - он
улыбнулся, - мисс Дудаш, мне кажется, вы не понимаете, в каком я перед
вами долгу.
- Вы ничего мне не должны.
- Доктор сказал, что вас завтра выпишут. Вы позволите пригласить вас
пообедать?
"Он не понимает, - подумала Элен. - Не нужно мне его
благотворительности и жалости".
- Я серьезно говорю вам, что вы мне ничего не должны. Благодарю вас
за то, что вы позаботились о больничных счетах. Мы в расчете.
- Хорошо. Так все-таки можно пригласить вас на обед?
Так все и началось. Майло Скотт провел в Гэри неделю, и каждый вечер
он встречался с Элен.
- Будь осторожна, - предостерегали Элен отец с матерью. - Просто так
богатые мужчины не встречаются с заводскими девушками.
И сначала Элен относилась к нему настороженно, но Майло разубедил ее.
Он всегда вел себя как настоящий джентльмен, и до Элен наконец дошло: "Ему
действительно нравится быть со мной".
Когда Майло был сдержан и застенчив, Элен была откровенна и
решительна. Всю жизнь Майло был окружен женщинами, которые горели желанием
породниться с могущественной династией Скоттов. Они действовали по
расчету. Элен Дудаш была первой искренней женщиной из всех, кого он
встречал. Она говорила то, что думала, была сообразительна,
привлекательна, и, самое главное, с ней было интересно. К концу недели они
влюбились друг в друга.
- Я хочу, чтобы ты стала моей женой, - сказал Майло. - Я не могу
думать ни о чем другом. Ты выйдешь за меня замуж?
- Нет.
Элен тоже только об этом и думала. Просто эта мысль ее пугала. До
Скоттов ей было так же далеко, как до другой планеты. У них были слава,
богатство и могущество. "Я не из их круга. Я рискую стать посмешищем. И
Майло тоже". Но она знала, ее сопротивление обречено на провал.
Их брак зарегистрировал мировой судья в Гринвиче, в штате
Коннектикут, и затем молодожены поехали на Манхэттен, чтобы Элен Дудаш
познакомилась со своими новыми родственниками.
Байрон Скотт встретил своего брата словами:
- Какого черта ты женился на польской шлюхе? Ты что, спятил?
Сьюзен Скотт была не более милосердна:
- Конечно же, она вышла замуж на Майло из-за денег. Когда она узнает,
что у него ничего нет, мы организуем развод. Этот брак обречен.
Они явно недооценивали Элен Дудаш.
- Твой брат и его жена ненавидят меня, но я не за них выходила замуж,
а за тебя. Я не хочу становиться между тобой и Байроном. Если это тебя
слишком огорчает, Майло, скажи мне и я уйду.
Обняв свою молодую жену, он прошептал:
- Я обожаю тебя, и, когда Байрон и Сьюзен узнают тебя лучше, они тоже
тебя полюбят.
Она прижалась к нему и подумала: "Какой же он наивный. И как сильно я
его люблю".
Байрон и Сьюзен не проявляли к своей невестке откровенной неприязни.
Они были к ней снисходительны. Для них она так и осталась польской
девчонкой с одного из заводов Скоттов.
Элен училась, читала и запоминала. Она смотрела, как одеваются жены
друзей Майло, и брала с них пример. Она твердо решила стать достойной
женой Майло Скотта и со временем добилась этого. Но только не в глазах
своей родни. И постепенно ее наивность сменилась цинизмом. "Богатые и
могущественные совсем не такие уже замечательные, - думала она. - Они лишь
хотят стать еще богаче и могущественнее".
Элен всегда ревностно защищала Майло, но едва ли она могла ему
чем-нибудь помочь. "Скотт индастриз" был одним из немногих частных
конгломератов в мире, и все акции принадлежали Байрону. Его младший брат
как рядовой служащий получал зарплату, и Байрон не упускал случая
напомнить ему об этом. Он не баловал своего брата, постоянно поручая ему
всю черную работу, и никогда не оказывал ему никакого доверия.
- Как ты можешь с этим мириться, Майло? Разве ты без него не
обойдешься? Мы могли бы уехать отсюда, и ты бы начал свое собственное
дело.
- Я не могу бросить "Скотт индастриз". Я нужен Байрону.
Однако со временем Элен поняла истинную причину. Майло был слабым и
нуждался в ком-то, на кого он мог опереться. Она знала, что у него никогда
не хватит смелости уйти из компании.
"Ладно, - с негодованием думала она. - Придет время, когда компания
будет принадлежать ему. Байрон не вечен. И Майло является единственным
наследником".
Когда Сьюзен Скотт объявила, что она беременна, для Элен это было
ударом. "Все наследство достанется этому ребенку".
Родилась девочка, но Байрон сказал:
- Я научу ее управлять компанией.
"Негодяй", - подумала Элен. Ее сердце сжималось от обиды за Майло.
- Правда, прелестное дитя? - только и сказал Майло.
16
Пилот самолета "Локхид Лоудстар" был сильно обеспокоен.
- Надвигается гроза. Не нравится мне это. - Он кивнул второму пилоту.
- Возьми управление.
Выйдя из кабины, он направился в салон.
Кроме двух летчиков, на борту самолета было пять пассажиров: Байрон
Скотт - умный, энергичный основатель и глава компании "Скотт индастриз";
его обаятельная жена Сьюзен; их годовалая дочь Патриция; Майло Скотт -
младший брат Байрона и жена Майло, Элен. Они летели на одном из самолетов
компании из Парижа в Мадрид. Идея взять с собой ребенка пришла в голову
Сьюзен в последний момент.
- Я не люблю с ней надолго расставаться, - сказала она мужу.
- Боишься, что она нас забудет? - поддразнивал он ее. - Хорошо,
возьмем ее с собой.
Теперь, с окончанием второй мировой войны, "Скотт индастриз" быстро
проникала на европейский рынок. В Мадриде Байрон Скотт намеревался
ознакомиться с перспективами строительства нового металлургического
завода.
Пилот подошел к нему.
- Простите, сэр. Впереди грозовые облака. Это не предвещает ничего
хорошего. Вы не хотите вернуться?
Байрон посмотрел в иллюминатор. Они летели сквозь серую массу густых
облаков, освещавшихся каждые несколько секунд вспышками далеких молний.
- Сегодня вечером у меня в Мадриде совещание. А нельзя ли облететь
грозу?
- Я попробую. Если не получится, придется повернуть назад.
- Хорошо, - кивнул Байрон.
- Все пристегните, пожалуйста, ремни.
Пилот поспешно вернулся в кабину.
Сьюзен слышала весь этот разговор. Держа на руках ребенка и прижимая
его к себе, она неожиданно пожалела, что взяла девочку с собой. "Нужно
сказать Байрону, чтобы он приказал пилоту вернуться", - подумала она.
- Байрон...
Они внезапно очутились в эпицентре грозы, и обрушившиеся на самолет
порывы ветра начали бросать его вверх и вниз. Тряска становилась все
сильнее. По стеклам иллюминаторов хлестал дождь. Грозовые облака полностью
блокировали видимость. Пассажирам казалось, будто они качались на волнах
ватного моря.
Байрон включил селекторную связь.
- Где мы находимся, Блейк?
- Мы в пятидесяти пяти милях к северо-западу от Мадрида, над Авилой.
Байрон вновь посмотрел в окно.
- Обойдемся сегодня без Мадрида. Давай разворачиваться и выбираться
отсюда к черту.
- Вас понял.
Решение опоздало на долю секунды. Пилот только начала делать вираж,
как неожиданно впереди возникла вершина горы. Катастрофа была неизбежна.
Последовал страшный грохот раскалывавшегося металла, и небо словно
взорвалось, когда самолет, врезавшись в склон горы, разлетелся на части.
После катастрофы наступила неестественная тишина, длившаяся,
казалось, целую вечность. Ее нарушало лишь потрескивание горевшей резины
шасси.
- Элен...
Элен Скотт открыла глаза. Она лежала под деревом. Над ней склонился
ее муж и слегка похлопывал ее по щекам.
- Слава Богу, - сказал он, увидев, что она жива.
Элен села, ее подташнивало, в голове стучало, все тело ныло. Она
обвела глазами искореженные обломки того, что еще недавно было самолетом с
сидевшими в нем людьми, и содрогнулась.
- Где остальные? - хрипло спросила она.
- Погибли.
Она непонимающе смотрела не мужа.
- О Боже! Нет!
С застывшим от горя лицом он кивнул.
- Байрон, Сьюзен, ребенок, пилоты - все.
Вновь закрыв глаза, Элен Скотт беззвучно молилась. "Почему мы с Майло
уцелели?" - думала она. Ей было трудно собраться с мыслями. "Нам нужно
спуститься вниз и позвать на помощь. Но уже слишком поздно. Они все
погибли". В это невозможно было поверить. Всего несколько минут назад они
были полны жизни.
- Ты можешь встать?
- Кажется... кажется, да.
Майло помог жене подняться. Она почувствовала приступ головокружения
и тошноты и стояла, пережидая, пока это пройдет.
Майло оглянулся на самолет. Пламя разгоралось.
- Нам нужно уходить отсюда, - сказал он. - Эта штука может рвануть в
любую секунду.
Они тихо отошли и смотрели на пламя. Через мгновение огонь добрался
до топливных баков и раздался взрыв. Весь самолет был объят пламенем.
- Мы чудом остались живы, - сказал Майло.
Элен смотрела на горящий самолет. Какая-то мысль не давала ей покоя,
но ей было трудно сосредоточиться. Что-то, связанное со "Скотт индастриз".
И вдруг она поняла.
- Майло.
- Да? - Он едва слушал ее.
- Это судьба.
Послышавшаяся в ее голосе горячность заставила его обернуться.
- О чем ты?
- "Скотт индастриз" теперь принадлежит тебе.
- Я не...
- Майло, Господь отдал ее в твои руки, - с жаром сказала она. - Всю
жизнь ты был в тени, в тени своего старшего брата. - Теперь она уже
мыслила ясно и последовательно, забыв про головную боль и слабость. Она
вся дрожала от безудержного потока слов. - Двадцать лет ты работал на
Байрона, на эту компанию. Ты не в меньшей степени, чем он, способствовал
ее процветанию, а он... он тебя как-нибудь отблагодарил? Нет. Это была его
компания, его успех, его прибыль. И вот теперь... теперь у тебя появилась
возможность получить свое.
Он в ужасе посмотрел на нее.
- Элен... их тела... как ты можешь даже думать об этом?..
- Я понимаю. Но не мы же их убили. Настал наш черед, Майло. Мы
наконец получили то, что принадлежит нам по праву. Кроме нас не осталось
никого, кто мог бы заявить о своих правах на компанию. Она наша! Твоя!
И в этот момент они услышали плач ребенка. Не веря своим ушам, они
посмотрели друг на друга.
- Это Патриция! Она жива. О Господи!
Они нашли девочку в стороне возле кустов. Она чудом осталась
невредимой.
Взяв ее на руки, Майло прижал ее к себе.
- Ш-ш-ш! Все хорошо, милая, - шептал он. - Все будет хорошо.
Элен стояла возле него с выражением ужаса на лице.
- Ты... ты же говорил, что она погибла.
- Она, должно быть, была без сознания.
Элен долго смотрела на ребенка.
- Она должна была погибнуть вместе со всеми, - сказала она сдавленным
голосом.
Майло поднял на нее глаза, он был потрясен.
- Что ты говоришь?
- Байрон все завещал Патриции. В ближайшие двадцать лет тебя ждет
попечительство, а в дальнейшем, когда она вырастет, она будет обращаться с
тобой так же пренебрежительно, как и ее отец. Ты этого хочешь?
Он не отвечал.
- Такого случая, как сейчас, у нас больше не будет. - Она не
отрываясь смотрела не ребенка, и в ее глазах появилось что-то дикое, чего
Майло никогда не видел раньше. Она словно хотела...
"Она не в себе. У нее сотрясение".
- Господи, Элен, что у тебя за мысли?
Она долго смотрела на мужа, и дикий блеск исчез из ее глаз.
- Не знаю, - спокойно сказала она и через некоторое время добавила: -
Вот что мы можем сделать: мы можем ее где-нибудь оставить, Майло. Пилот
говорил, что мы были неподалеку от Авилы. Там должно быть много туристов.
Кому придет в голову связывать ребенка с авиакатастрофой?
Он покачал головой.
- Друзья знают, что Байрон и Сьюзен взяли Патрицию с собой.
Элен бросила взгляд на горящий самолет.
- Ерунда. Они все сгорели. Мы устроим здесь по ним панихиду.
- Мы не можем этого сделать, Элен, - возразил он. - Нам это просто
так не пройдет.
- Господь все сделал за нас.
Майло посмотрел на девочку.
- Но она такая...
- С ней будет все в порядке, - сказала Элен успокаивающе. - Мы
оставим ее возле какой-нибудь хорошенькой фермы за городом. Ее кто-нибудь
удочерит, она вырастет и прекрасно заживет здесь.
Он вновь покачал головой.
- Нет. Я не могу этого сделать.
- Если ты любишь меня, ты сделаешь это ради наc. Тебе придется
выбирать, Майло. Ты можешь остаться со мной или провести остаток жизни,
работая на ребенка своего брата.
- Прошу тебя, я...
- Ты любишь меня?
- Больше жизни, - сказал он просто.
- Тогда докажи это.
Подгоняемые ветром, они в темноте осторожно спустились вниз по
склону. Самолет разбился высоко в горах в лесу, приглушившем грохот
взрыва, и поэтому жители города еще не знали о случившемся.
Спустя три часа Элен и Майло добрались до маленькой фермы на окраине
Авилы. Еще не рассвело.
- Мы оставим ее здесь, - прошептала Элен.
Майло сделал последнюю попытку.
- Элен, может, мы все-таки?..
- Делай, что я тебе говорю! - резко оборвала она его.
Не говоря больше ни слова, он повернулся и отнес девочку к порогу
дома. Одетая лишь в изорванную розовую рубашечку, она была завернута в
одеяльце.
Майло долго смотрел на Патрицию, его глаза наполнились слезами, потом
он бережно положил ее.
- Будь счастлива, миленькая, - прошептал он.
Асунсьон Морас проснулась от плача. Еще не успев очнуться ото сна,
она подумала, что это блеет овца. "Как она умудрилась выбраться из
загона?"
Асунсьон с ворчанием вылезла из теплой постели и, накинув старый
выцветший халат, подошла к двери.
- Madre de Dios! - воскликнула она, увидев лежавшего на земле и
отчаянно кричавшего ребенка.
Она позвала мужа.
Они внесли ребенка в дом и замешательстве смотрели на него. Девочка
плакала не переставая и уже, казалось, начинала синеть.
- Нужно отвезти ее в больницу.
Торопливо укутав ребенка еще одним одеялом, они положили его в пикап
и привезли в больницу. Сев в длинном коридоре на скамейку, они ждали, пока
кто-нибудь обратит на них внимание. Через тридцать минут вышел врач и
забрал девочку на осмотр.
Вернувшись, он сообщил:
- У нее воспаление легких.
- Она выживет?
Врач пожал плечами.
Шатаясь, Майло и Элен вошли в полицейский участок Авилы.
Дежурный сержант взглянул на двух ободранных туристов.
- Buenos dias. Чем могу помочь?
- Произошла жуткая катастрофа, - сказал Майло. - Наш самолет разбился
в горах и...
Через час спасательная экспедиция уже направлялась к склону горы.
Когда они добрались до места, то увидели лишь тлеющие обугленные останки
самолета и его пассажиров.
Проведенное испанскими властями расследование авиакатастрофы было
поверхностным.
- Пилоту не следовало лететь в такую сильную грозу. Мы должны
признать, что катастрофа произошла по вине пилота.
Никому и в голову не пришло связать авиакатастрофу с ребенком,
оставленным на пороге фермы.
Все закончилось.
Все только начиналось.
Майло и Элен устроили закрытую панихиду по Байрону, его жене Сьюзен и
их дочери Патриции. По возвращении в Нью-Йорк они организовали еще одну
заупокойную службу, на которой присутствовали потрясенные случившимся
друзья Скоттов.
- Какая страшная трагедия. Бедная маленькая Патриция.
- Да, - печально говорила Элен. - Единственное утешение, что все
случилось очень быстро, никто из них не мучился.
Финансовый мир был потрясен смертью Байрона Скотта. Курс акций "Скотт
индастриз" стал резко падать. Но Элен Скотт это не тревожило.
- Не беспокойся, - успокаивала она своего мужа. - Скоро он вновь
поднимется. Ты во всех отношениях лучше Байрона. Он тянул компанию назад.
Ты же будешь способствовать ее прогрессу.
Майло обнял жену.
- Не знаю, что бы я делал без тебя.
Она улыбнулась.
- Тебе никогда и не придется. Отныне у нас будет все, о чем только
можно мечтать в этом мире.
Прижимаясь к нему, она думала: "Кто бы мог предположить, что Элен
Дудаш из бедной польской семьи, жившей в Гэри, в Индиане, однажды скажет:
"Отныне у нас будет все, о чем можно только мечтать в этом мире".
И это были не пустые слова.
Десять дней ребенок находился между жизнью и смертью, и, когда кризис
миновал, отец Беррендо пришел к фермеру и его жене.
- У меня есть для вас хорошая новость, - радостно сказал он. -
Малышка начала поправляться.
Морасы обменялись смущенными взглядами.
- Я рад за нее, - уклончиво сказал фермер.
Отец Беррендо улыбнулся.
- Это дар Господа.
- Конечно, падре. Но мы с женой поговорили и решили, что Господь
слишком щедр к нам. Его дар нужно кормить. Нам не по карману содержать
его.
- Но это же такое прелестное дитя, - заметил отец Беррендо.
- Согласен. Но мы с женой уже старые и больные, мы не можем взять на
себя ответственность за ее воспитание. Господу придется забрать свой
подарок.
И получилось так, что за неимением ничего лучшего ребенка отправили в
сиротский приют в Авиле.
Пришедшие к адвокату Байрона Скотта Майло и Элен сидели в ожидании
оглашения завещания. В кабинете их было только трое. Элен была возбуждена
до предела. Несколько слов на листе бумаги сделают ее и Майло невероятно
богатыми.
"Мы будем покупать картины великих художников, купим поместье в
Саутгемптоне, замок во Франции. И это только начало".
Адвокат заговорил, и Элен переключила свое внимание на него. Она
видела копию завещания несколько месяцев назад и в точности знала, что там
было написано: "В случае моей смерти и смерти моей жены я завещаю весь
принадлежащий мне капитал "Скотт индастриз" своей единственной дочери
Патриции, и я назначаю своего брата Майло распорядителем моего имущества
до достижения ею совершеннолетия и вступления в права владения
наследством..."
"Теперь все изменилось", - взволнованно думала Элен.
Адвокат Лоуренс Грей торжественно начал:
- Это явилось страшным потрясением для всех нас. Я знаю, как сильно
вы, Майло, любили своего брата, не говоря уже о прелестной малышке... - Он
покачал головой. - Ну что ж, жизнь продолжается. Возможно, вам неизвестно,
что ваш брат изменил завещание. Я не буду утомлять вас юридическими
подробностями и ознакомлю вас только с его сутью. - Пролистав завещание,
он остановился на нужном пункте.
- "В соответствии с изменениями, которые я вношу в свое завещание,
моя дочь Патриция получит сумму в пять миллионов долларов и ежегодно будет
получать сумму в размере одного миллиона долларов до конца ее жизни. Весь
принадлежащий мне капитал "Скотт индастриз" я передаю во владение своему
брату Майло в качестве награды за его неоценимый вклад в дело компании и
верную службу на протяжении долгих лет".
Майло почувствовал, как все поплыло у него перед глазами.
Мистер Грей посмотрел на него.
- С вами все в порядке?
Майло стало трудно дышать. "Боже мой, что же мы наделали? Мы лишили
ее всех прав, а в этом не было никакой необходимости. Теперь мы можем
вернуть ей все это".
Повернувшись, он хотел что-то сказать Элен, но ее взгляд остановил
его.
- Мы должны найти какой-нибудь выход, Элен. Не можем же мы оставить
Патрицию там! Особенно теперь.
Они были в своей квартире на Пятой авеню и собирались идти на
благотворительный обед.
- Именно так мы и поступим, - сказала Элен в ответ. - Если ты,
конечно, не хочешь привезти ее сюда и попытаться объяснить, почему мы
сказали, что она сгорела в разбившемся самолете.
Он не знал, что ему ответить. Немного подумав, он сказал:
- Хорошо. Тогда мы каждый месяц будем посылать ей деньги, чтобы
она...
- Не валяй дурака, Майло, - сказала она резким тоном. - Посылать ей
деньги? Чтобы полиция заинтересовалась, кто их ей шлет, и вышла на нас?
Нет. Если ты мучаешься угрызениями совести, пусть компания отчисляет
средства на благотворительность. Забудь о ребенке, Майло. Она погибла.
Помни это.
"Помни... помни... помни..."
Слова эхом звучали в голове Элен Скотт, когда она, заканчивая свою
речь, смотрела на собравшихся в банкетном зале "Уолдорф-Астории" людей.
Присутствующие вновь зааплодировали.
"Вы приветствуете ту, кого уже нет", - подумала она.
В эту ночь ее опять навестили призраки. Она думала, что давно
избавилась от них. В самом начале, после заупокойной службы по погибшим
Байрону, Сьюзен и Патриции, ночные гости часто навещали ее. Бледные,
похожие на туман, они зависали над ее кроватью и что-то шептали ей. Она
просыпалась, ее сердце часто билось, но вокруг никого не было. Она не
рассказывала об этом Майло. Он был слаб и, испугавшись, мог наделать
каких-нибудь глупостей, которые поставили бы репутацию компании под
угрозу. Если правда раскроется, скандал погубит "Скотт индастриз", а Элен
была твердо настроена не допустить этого. И она продолжала молча терпеть
призраков, пока наконец они не исчезли, оставив ее в покое.
И вот теперь, в ночь после банкета, они вернулись. Проснувшись, она
села на кровать и огляделась. В комнате было пусто и тихо, но она знала,
что они были где-то рядом. Что они пытались сказать ей? Знали ли они, что
она скоро придет к ним?
Элен встала и прошла в просторную, украшенную антиквариатом гостиную
шикарной квартиры, купленной ею после смерти Майло. "Бедный Майло", -
подумала она, обведя взглядом роскошную комнату. Он так и не успел
почувствовать, какое богатство свалилось на него после смерти брата. Через
год после авиакатастрофы он умер от сердечного приступа, и Элен Скотт
взяла управление компанией в свои руки. Под ее ловким и умелым
руководством "Скотт индастриз" вскоре заняла еще более видное место в
мире.
"Компания принадлежит Скоттам, - думала она. - И я не собираюсь
отдавать ее кому попало".
Это навело ее на мысль о дочери Байрона и Сьюзен - законной
наследнице украденного у нее престола. Был ли это страх или, может,
желание искупить свой грех перед собственной смертью?
Всю ночь просидела Элен Скотт в гостиной, глядя в пустоту, размышляя
и обдумывая. Сколько же лет прошло с тех пор? Двадцать восемь. Патриция
уже, должно быть, взрослая, если осталась в живых. Как сложилась ее жизнь?
Вышла ли она замуж за фермера или за какого-нибудь городского торговца?
Есть ли у нее дети? Она все еще живет в Авиле или куда-нибудь уехала?
"Необходимо найти ее, - думала Элен. - И скорее. Если Патриция еще жива, я
должна встретиться с ней и поговорить. В конце концов, мне надо все
выяснить. Деньги способны превратить ложь в правду. Я найду способ выйти
из этого положения, не посвящая ее в то, что произошло на самом деле".
На следующее утро Элен вызвала к себе Элана Такера, шефа службы
безопасности "Скотт индастриз". Это был худой, бледный, лысеющий мужчина
сорока с небольшим лет, работавший раньше детективом и отличавшийся
усердием и хватким умом.
- Я хочу, чтобы вы выполнили для меня одно задание.
- Да, миссис Скотт.
Внимательно посмотрев на него, она прикинула, насколько может быть с
ним откровенна. "Мне ничего нельзя ему рассказывать, - решила она. - Пока
я жива, я не хочу рисковать ни своей репутацией, ни репутацией компании.
Пусть он сначала найдет Патрицию, а потом я решу, как с ней поступить".
Она слегка подалась вперед.
- Двадцать восемь лет назад в Испании на ферме в окрестностях Авилы
была найдена маленькая девочка. Я хочу, чтобы вы выяснили, где она сейчас,
и привезли ее ко мне как можно скорее.
Лицо Элана Такера оставалось невозмутимым. Миссис Скотт не нравились
служащие, не умевшие скрывать своих эмоций.
- Хорошо, мадам. Завтра я выезжаю.
17
Полковник Рамон Акока пребывал в приподнятом настроении. Все наконец
вставало на свои места.
В его кабинет вошел дежурный.
- Прибыл полковник Состело.
- Пригласите его.
"Он мне больше не нужен, - думал Акока. - Пусть отправляется назад к
своим оловянным солдатикам".
Вошел полковник Фал Состело.
- Честь имею!
- Здравствуйте, полковник.
"Смешно, - думал Состело. - Мы с ним в одном звании, но этот великан
со шрамом может запросто раздавить меня. И все потому, что он связан с
ОПУС МУНДО".
Состело унижало то, что ему приходилось выполнять требования Акоки,
словно он был одним из его подчиненных. Но он умело скрывал свои чувства.
- Вы хотели меня видеть?
- Да. - Акока указал ему на стул. - Садитесь. У меня есть для вас
новости. Монахини у Хайме Миро.
- Как?!
- Да-да. Они пробираются с Миро и его людьми. Он разбил их на три
группы.
- Как... как вы это узнали?
Рамон Акока откинулся на стуле.
- Вы играете в шахматы?
- Нет.
- Жаль. Очень поучительная игра. Чтобы хорошо играть, надо уметь
ставить себя на место соперника. Мы с Хайме Миро играем друг с другом в
шахматы.
Фал Состело недоумевающе смотрел на него.
- Я не понимаю, как...
- Ну не буквально, полковник. Мы играем без доски. Мысленно. Я,
наверное, понимаю Хайме Миро лучше, чем кто-либо другой. Я знаю, как он
думает. Я знал, что он попытается взорвать плотину рядом с Пуенте ла
Рейна. Мы там поймали двух его помощников, самому Миро удалось уйти лишь
по счастливой случайности. Я знал, что он будет пытаться освободить их, и
Миро знал, что я знаю. - Акока пожал плечами. - Но я не предполагал, что
он будет использовать быков для спасения своих людей.
В его голосе послышалось восхищение.
- Вы говорите так, словно вы...
- Восхищаюсь им? Я восхищаюсь его умом. Но я презираю этого человека.
- Вам известно, куда направляется Миро?
- Он пробирается на север. В ближайшие три дня я схвачу его.
Полковник Состело изумленно смотрел на него.
- Это наконец-то будет "мат".
Действительно, полковник Акока понимал Хайме Миро и угадывал ход его
мыслей, но этого было ему недостаточно. Чтобы обеспечить себе победу,
полковнику нужно было иметь преимущество, и он нашел, как это сделать.
- Как?..
- Один из террористов Миро является моим осведомителем, - сказал
полковник Акока.
Рубио, Томас и двое сестер избегали появляться в крупных городах, они
выбирали проселочные дороги, проходившие мимо селений со старыми
сложенными из камня домами, возле которых паслись козы и овцы, и пастухи
слушали по транзисторным радиоприемникам музыку и футбол. Это выглядело
живописным соприкосновением прошлого с настоящим, но мысли Лючии были
сосредоточены на другом.
Она неотступно следовала за сестрой Терезой, чтобы при первой же
возможности взять крест и исчезнуть. Двое мужчин всегда находились рядом с
ними. Высокий, симпатичный, веселый Рубио Арсано был более внимателен по
отношению к ним. "Этот - крестьянин-простофиля", - решила для себя Лючия.
Томас Санхуро был тщедушен и лысоват. "Он больше похож на сапожника, чем
на террориста. Их обоих будет несложно обвести вокруг пальца".
Ночью они шли по простиравшимся к северу от Авилы равнинам, где дул
свежий ветер с Гуадаррамских гор. При свете луны равнины, казалось,
наполнялись призрачной пустотой. Они шли мимо пшеничных и кукурузных
полей, оливковых деревьев, виноградников. Они собирали картошку, рвали
салат и фрукты с деревьев, брали в курятниках яйца и кур.
- Вся сельская местность Испании похожа на большущий рынок, - сказал
Рубио Арсано.
- И все бесплатно, - улыбнувшись, добавил Томас Санхуро.
Сестра Тереза совсем не замечала того, что ее окружало. Ее
единственной мыслью было добраться до Мендавии. Крест становился все
тяжелее, но она твердо решила не выпускать его из рук. "Уже скоро, -
думала она. - Скоро мы будем там. Мы бежим из Гефсимании от наших врагов к
новой обители, которую Господь уготовил нам".
- Что? - переспросила Лючия.
Сестра Тереза сама не замечала, что говорила вслух.
- Я... ничего, - пробормотала она. - Может, дашь мне немного понести
его?
Сестра Тереза еще крепче прижала к себе крест.
- Ноша Господа была тяжелее. Я должна нести это ради него. Разве не
так сказано у Луки: "Если кто хочет идти за мною, отвергнись себя и возьми
крест свой и следуй за мною"? Я понесу его, - упрямо сказала она.
Что-то странное слышалось в ее голосе.
- С тобой все в порядке, сестра?
- Да, конечно.
С сестрой Терезой было далеко не все в порядке. Она чувствовала жар и
головокружение. С ее рассудком опять творилось что-то неладное. "Мне
нельзя болеть, - думала она. - Сестра Бетина рассердится на меня". Но
сестры Бетины рядом не было. И все казалось настолько непонятным. Кто были
эти люди? "Я не верю им. Что им от меня надо?"
Рубио Арсано попробовал завязать с сестрой Терезой разговор, пытаясь
ее хоть как-то успокоить.
- Тебе, должно быть, непривычно оказаться вновь в этом мире, сестра?
Сколько времени ты пробыла в монастыре?
"Почему он этим интересуется?"
- Тридцать лет.
- Боже мой! Как долго. Откуда ты?
Ей было тяжело даже произносить это слово.
- Эз.
Его лицо осветилось улыбкой.
- Эз? Я как-то летом отдыхал там. Замечательный городок. Я его хорошо
знаю. Я помню...
"Я его хорошо знаю. Хорошо? Может, он знает Рауля? И Рауль послал его
сюда?" Мысль поразила ее словно молния. Эти незнакомцы были подосланы,
чтобы вернуть ее в Эз к Раулю Жирадо. Они хотели похитить ее. Господь
решил покарать ее за то, что она бросила ребенка Моник. Теперь она точно
знала, что тот ребенок, которого она видела на площади в Вильякастине, был
ребенком ее сестры. "Но этого не может быть. Ведь прошло тридцать лет, -
бубнила Тереза. - Они мне лгут".
Слушая ее бормотание, Рубио Арсано наблюдал за ней.
Сестра Тереза отпрянула от него.
- Нет.
Теперь-то она их раскусила. Она не допустит, чтобы ее увезли назад к
Раулю и его ребенку. Она должна добраться до Мендавии и передать золотое
распятие монастырю, и тогда Господь простит ей ее страшный грех. "Мне
следует быть умнее. Я не должна подавать виду, что разгадала их тайну".
И взглянув на Рубио, она сказала:
- Я чувствую себя замечательно.
Продолжая свой путь по лишенным влаги и высушенным солнцем равнинам,
они вышли к маленькой деревушке, где одетые в черное крестьянки стирали
белье у ручья с построенной над ним крышей, которая держалась на четырех
старых брусьях. Вода заливалась в длинное деревянное корыто и тут же
вытекала из него, сменяясь чистой. Женщины терли белье на каменных плитах
и полоскали его в проточной воде.
"Такая мирная картина", - думал Рубио. Она напомнила ему об
оставленной им ферме. "Вот такой и была Испания. Без бомб и убийств.
Настанет ли когда-нибудь для нас мир опять.
- Buenos dias.
- Buenos dias.
- Нельзя ли нам напиться? Путешествие - дело нелегкое.
- Конечно. Пейте на здоровье.
Вода была холодной, освежающей.
- Gracias. Adios.
- Adios.
Рубио страшно не хотелось уходить.
Две женщины продолжали путь в сопровождении своих спутников. Они
проходили мимо пробковых и оливковых деревьев, летний воздух наполняли
запахи спелого винограда и апельсинов. Они миновали яблоневые, вишневые,
сливовые сады и фермы с доносившимся оттуда кудахтаньем кур, хрюканьем
свиней и блеянием коз.
Рубио и Томас шли немного впереди и негромко разговаривали между
собой.
"Они говорят обо мне. Думают, я не знаю их план". Сестра Тереза
приблизилась к ним, чтобы слышать, о чем они говорят.
- ...Пятьсот тысяч песет в награду за наши головы. За Хайме полковник
Акока наверняка заплатил бы и побольше. Но ему нужна не столько голова,
сколько его яйца.
Мужчины рассмеялись.
Слушая их разговор, сестра Тереза все больше убеждалась: "Эти люди
убийцы от сатаны, слуги дьявола, посланное мне проклятье, чтобы обречь
меня на нескончаемые муки ада. Но Господь сильнее их. Он не позволит им
вернуть меня домой".
Рядом с ней был Рауль Жирадо с такой знакомой ей улыбкой на лице.
"Этот голос!"
"Простите?"
"Я слышал, как вы вчера пели. Великолепно".
"Чем я могу быть вам полезен?"
"Мне, пожалуйста, три метра муслина".
"Конечно. Сюда, пожалуйста... Этот магазин принадлежит моей тете, ей
нужна помощь, и я решил, что поработаю у нее немного".
"Я уверен, что ты могла бы покорить любого, кого захотела, но я
надеюсь, ты выберешь меня".
"Я никогда не встречал такой, как ты, дорогая".
"Ты будешь очаровательной невестой".
"Но теперь я - невеста Христа. Я не могу вернуться к Раулю".
Лючия внимательно наблюдала за Терезой. Она разговаривала сама с
собой, но Лючия не могла разобрать слов.
"Она сломается, - думала Лючия. - Ей не дойти. Надо поскорее
завладеть этим крестом".
Уже темнело, когда вдалеке показался Ольмедо.
Рубио остановился.
- Там солдаты. Давайте поднимемся в горы и обойдем город стороной.
Свернув с дороги, они стали удаляться от равнин, направляясь к
возвышавшимся над Ольмедо горам. Солнце уже скрывалось за вершинами, и
небо начинало темнеть.
- Нам осталось пройти всего несколько миль, - пытался подбодрить
сестер Рубио Арсано. - Потом можно будет отдохнуть.
Они уже добрались до вершины высокого хребта, и вдруг Томас Санхуро
поднял руку.
- Стойте, - прошептал он.
Рубио поспешил к нему, и, подойдя к краю обрыва, они посмотрели вниз.
В долине лагерем расположились солдаты.
- Mierda! - шепотом сказал Рубио. - Там чуть ли не целый взвод. Мы
проведем ночь здесь. Утром они, возможно, снимутся, и мы сможем идти
дальше.
Стараясь не показывать своего беспокойства, он повернулся к Лючии и
сестре Терезе.
- Мы останемся здесь на ночь, сестры. Мы должны вести себя очень
тихо. Внизу солдаты. Нельзя, чтобы они нас обнаружили.
Для Лючии это было самое лучшее, что она могла услышать.
"Замечательно, - подумала она. - Ночью я с крестом и исчезну. Из-за солдат
они побоятся меня преследовать".
Для сестры Терезы эта новость имела несколько иное значение. Она
слышала, как мужчины говорили, что их разыскивает какой-то полковник
Акока. "Они называли полковника Акоку своим врагом. Но эти люди сами
враги, значит, полковник Акока должен быть мне другом. Благодарю Тебя,
Боже милостивый, за то, что Ты посылаешь мне полковника Акоку".
Высокий мужчина по имени Рубио обращался к ней:
- Понимаешь, сестра? Мы должны быть крайне осторожны.
- Да, я понимаю.
"Я понимаю больше, чем ты думаешь". Они и не подозревали, что Господь
позволил ей разгадать их злые намерения.
- Я понимаю, как тяжело должно быть вам обеим, - участливо сказал
Томас Санхуро. - Не беспокойтесь. Мы позаботимся о том, чтобы вы
благополучно добрались до монастыря.
"Он имеет в виду Эз. Ну и хитер же он. Его сладкие речи - это
лукавство дьявола. Но со мной Господь, и Он ведет меня". Она знала, что ей
делать. Но ей надо быть осторожной.
Мужчины приготовили для сестер спальные мешки и разложили их рядом.
- Вам обеим сейчас нужно поспать.
Женщины забрались в непривычные для них спальные мешки. Ночь была
необыкновенно ясной, на небе мерцали звезды. Глядя на них, Лючия радостно
думала: "Всего через несколько часов я буду на пути к свободе. Как только
они все уснут". Она зевнула. Она и не подозревала, как сильно устала.
Долгая утомительная дорога и нервное напряжение взяли свое. Глаза
слипались. "Я только немножко отдохну", - подумала Лючия.
Она погрузилась в сон.
Лежавшая возле нее сестра Тереза и не собиралась спать, она боролась
с демонами, которые пытались одолеть ее, отправить в ад ее душу. "Я не
сдамся, Господь испытывает меня. Я была изгнана, чтобы, отыскав дорогу,
вновь вернуться к Нему. А эти люди стремятся остановить меня. Я не
поддамся им".
В четыре часа утра сестра Тереза тихо села и огляделась. Томас
Санхуро спал всего в нескольких шагах от нее. Высокий смуглый мужчина по
имени Рубио, стоя спиной к ней, дежурил на краю опушки. На фоне деревьев
ей был виден его силуэт.
Сестра Тереза тихонечко встала. Она несколько помедлила, вспомнив про
крест. "Взять его с собой? ...
