Сидни Шелдон. Пески времени
страница №7
...Но я скоро сюда вернусь. Мне нужно найтиукромное место, где он побудет до моего возвращения". Она посмотрела туда,
где спала сестра Лючия. "Да, с моей сестрой во Христе он будет в
безопасности", - решила сестра Тереза.
Она бесшумно подошла к спящей Лючии и осторожно положила завернутый
крест в ее спальный мешок. Лючия даже не пошевелилась. Повернувшись,
сестра Тереза направилась в лес и, незамеченная Рубио Арсано, начала
осторожно спускаться вниз к лагерю солдат. Спуск был крутым и скользким от
росы, но Бог дал ей крылья, и она быстро спускалась по склону, ни разу не
споткнувшись и не упав, спеша навстречу своему спасению.
Неожиданно перед ней в темноте возникла фигура человека.
- Кто идет? - раздался чей-то голос.
- Сестра Тереза.
Она подошла к часовому в военной форме с винтовкой наперевес.
- Откуда ты взялась, старая? - грубо спросил он.
Она посмотрела на него своими лучистыми глазами.
- Меня послал Господь.
Часовой уставился на нее.
- В самом деле?
- Да. Он послал меня, чтобы я встретилась с полковником Акокой.
Часовой покачал головой.
- Передай-ка ты Господу, что ты не во вкусе полковника.
- Вы не поняли. Я сестра Тереза из цистерцианского монастыря. Я была
пленницей Хайме Миро и его людей.
Она увидела, как лицо солдата вытянулось от изумления.
- Ты... ты из монастыря?
- Да.
- Из того, что возле Авилы?
- Да, - раздраженно ответила Тереза.
"Что с этим человеком? Неужели он не понимает, как важно спасти ее от
этих злодеев?"
Тщательно выбирая слова, солдат сказал:
- Полковника сейчас здесь нет, сестра...
Это было для нее неожиданным ударом.
- ...мы подчиняемся полковнику Состело. Я могу отвести вас к нему.
- Он сможет мне помочь?
- Конечно. Я уверен в этом. Пожалуйста, следуйте за мной.
Часовой никак не мог поверить в свою удачу. Полковник Фал Состело
посылал целые отряды солдат прочесывать окрестности в поисках четырех
монахинь, но все было безуспешно. И вот одна из сестер сама пожаловала в
лагерь и сдалась ему. Полковник будет очень доволен.
Они дошли до палатки, где полковник Фал Состело со своим первым
помощником сосредоточенно изучали карту. Они подняли глаза на вошедших
женщину и часового.
- Прошу прощения, полковник. Это - сестра Тереза из цистерцианского
монастыря.
Полковник Состело в изумлении уставился на нее. Вот уже трое суток он
только тем и занимался, что пытался найти Хайме Миро и монахинь. И вот
одна из них стояла теперь перед ним. Все-таки Бог есть.
- Садитесь, сестра.
"На это нет времени", - подумала сестра Тереза. Ей надо было убедить
его в том, как это срочно.
- Нам надо спешить. Они хотят увезти меня назад в Эз.
Полковник был несколько озадачен.
- Кто собирается увезти вас в Эз?
- Люди Хайме Миро.
Он встал.
- Сестра, вы случайно не знаете, где сейчас эти люди?
- Конечно, знаю, - теряя терпение, ответила сестра Тереза.
Повернувшись, она показала рукой на горы.
- Они там, прячутся от вас в этих горах.
18
Элан Такер прибыл в Авилу на следующий день после его разговора с
Элен Скотт. Полет был долгим, но вместо усталости он чувствовал какой-то
подъем. Элен Скотт была не из тех женщин, кому свойственны капризы. "За
всем этим что-то кроется, - думал Элан Такер, - и, если я сделаю
правильный ход, мне кажется, я смогу извлечь из этого большую выгоду".
Остановившись в гостинице "Куатро постес", он спросил у портье:
- Нет ли здесь поблизости редакции какой-нибудь газеты?
- Пойдете вниз по улице, сеньор. Через два квартала налево. Вы сами
увидите.
- Благодарю.
- Не за что.
Шагая по центральной улице и наблюдая за тем, как город просыпается
после полуденной сиесты, Такер думал о таинственной девочке, которую ему
было велено привезти. Это, должно быть, что-то важное. Но что? Он все еще
слышал голос Элен Скотт: "Если она жива, привезите ее ко мне. Вы не должны
ни с кем об этом говорить".
"Да, мэм. Что мне сказать ей?"
"Просто скажите, что ее хочет повидать приятель ее отца. Она поедет".
Такер нашел редакцию. Войдя в нее, он обратился к одному из сидевших
за столом людей:
- Perdone, я хотел бы видеть главного редактора.
Мужчина указал на кабинет.
- Это там, сеньор.
- Gracias.
Подойдя к открытой двери, Такер заглянул в кабинет. За столом сидел
человек тридцати с лишним лет, погруженный в чтение рукописи.
- Простите, - начал Такер. - Вы не уделите мне несколько минут?
Мужчина поднял на него глаза.
- Чем могу быть вам полезен?
- Я ищу одну сеньориту.
Редактор улыбнулся.
- Мы все ищем, сеньор.
- Ее оставили на ферме неподалеку отсюда, когда она была совсем
ребенком.
Улыбка сползла с лица редактора.
- Так ее там бросили?
- Да.
- И вы пытаетесь ее найти?
- Да.
- Сколько лет назад это было, сеньор?
- Двадцать восемь.
Молодой человек пожал плечами.
- Это было еще до меня.
"Похоже, что это будет не так просто".
- А не могли бы вы мне посоветовать, к кому я могу обратиться за
помощью?
Откинувшись на стуле, редактор задумался.
- В принципе, да. Я бы советовал вам поговорить с отцом Беррендо.
Отец Беррендо сидел в своем кабинете, сутана фалдами свешивалась с
его тощих ног. Он внимательно слушал чужестранца.
Когда Элан Такер закончил объяснять, зачем он приехал, отец Беррендо
спросил его:
- Зачем вам это надо, сеньор? Это было так давно. Почему вы этим
интересуетесь?
Такер помедлил с ответом, тщательно подбирая слова.
- Я не имею права говорить. Я могу лишь заверить вас в том, что не
собираюсь причинить этой женщине никакого вреда. Не могли бы вы мне просто
сказать, как найти ту ферму, где ее оставили?
"Ферма". Воспоминания вернули его в тот день, когда чета Морас пришла
к нему после того, как они отвезли малышку в больницу.
- Похоже, что девочка умирает, падре. Что нам делать?
Отец Беррендо позвонил своему другу дону Мораго, шефу местной
полиции.
- Я думаю, что ребенка бросил кто-нибудь из приезжавших в Авилу
туристов. Не мог бы ты проверить все гостиницы и узнать, не было ли таких,
кто приехал с ребенком, а уезжал один?
Полиция просмотрела регистрационные книги, которые должны были
вестись во всех гостиницах, но это не помогло.
- Этот ребенок словно с неба свалился, - сказал дон Мораго.
Он даже не предполагал, насколько был близок к разгадке этой тайны.
Когда отец Беррендо принес ребенка в приют, Мерседес Анхелес
спросила:
- У малышки есть имя?
- Не знаю.
- Может быть, имя было на одеяльце или на чем-нибудь еще?
- Нет.
Мерседес Анхелес посмотрела на лежавшую в руках священника девочку.
- Ну что ж, тогда нам придется самим назвать ее.
Она недавно прочла один роман, и ей очень понравилось имя героини.
- Миган, - сказала она. - Мы назовем ее Миган.
А четырнадцать лет спустя отец Беррендо отвел Миган в цистерцианский
монастырь.
И вот по прошествии стольких лет ее ищет этот незнакомец. "Все в
жизни возвращается на круги своя, - думал отец Беррендо. - И каким-то
таинственным образом и Миган получается то же самое. Нет, ее звали не
Миган. Это имя ей дали в приюте".
- Садитесь, сеньор, - сказал отец Беррендо. - Это длинная история.
И он рассказал все.
Когда священник закончил, Элан Такер некоторое время молчал, в его
голове стремительно проносились мысли. У Элен Скотт должны быть какие-то
очень веские причины интересоваться девочкой, брошенной на ферме в Испании
двадцать восемь лет назад. Теперь ее зовут Миган, судя по рассказу
священника.
"Скажите, что с ней хочет повидаться приятель ее отца".
"Если мне не изменяет память, - подумал Элан, - Байрон Скотт и его
жена с дочерью погибли в авиакатастрофе много лет назад где-то в Испании.
Нет ли здесь какой-то связи?"
Он почувствовал нарастающее волнение.
- Падре, мне бы хотелось встретиться с ней в монастыре. Это очень
важно.
Священник покачал головой.
- Боюсь, что вы опоздали. Два дня назад на монастырь напали агенты
государственной секретной службы.
Элан Такер вытаращил на него глаза.
- Как напали? А что с монахинями?
- Их арестовали и увезли в Мадрид.
Элан Такер встал.
- Благодарю вас, падре.
Он вылетит в Мадрид первым же самолетом.
Но отец Беррендо продолжал:
- Четырем монахиням удалось сбежать. Среди них сестра Миган.
Дело усложнялось.
- Где она сейчас?
- Никто не знает. Ее и других монахинь ищут полиция и армейские
подразделения.
- Понятно.
При обычных обстоятельствах Элан Такер позвонил бы Элен Скотт и
сообщил бы ей, что дело зашло в тупик. Но инстинкт сыщика подсказывал ему,
что нужно продолжать расследование.
Тем не менее он позвонил Элен Скотт.
- Здесь возникли сложности, миссис Скотт.
Он передал ей свой разговор со священником.
Последовала долгая пауза.
- Никто не знает, где она?
- Она и три другие монахини где-то скрываются, но долго прятаться им
не удастся. Их разыскивает полиция и пол-армии Испании. Как только они
объявятся, я дам вам знать.
Помолчав, Элен Скотт сказала:
- Это очень важно для меня, Такер.
- Да, миссис Скотт.
Элан Такер вернулся в редакцию газеты. Ему повезло, она была еще
открыта.
- Я бы хотел посмотреть ваши архивы, если можно, - обратился он к
редактору.
- Вам интересует какой-то определенный материал?
- Да. Здесь произошла авиакатастрофа.
- Когда это было, сеньор?
- Двадцать восемь лет назад. В 1948 году.
Элану Такеру понадобилось пятнадцать минут, чтобы найти
интересовавшее его сообщение. Ему в глаза бросился заголовок:
ГЛАВА КОМПАНИИ И ЕГО СЕМЬЯ ПОГИБАЮТ В АВИАКАТАСТРОФЕ
1 октября 1948 года Байрон Скотт, президент компании "Скотт
индастриз", его жена Сьюзен и их годовалая дочь Патриция сгорели во время
авиакатастрофы...
"Я попал в точку". Он чувствовал, как сильно забилось его сердце.
"Если это то, что я предполагаю, я скоро стану богатым... очень богатым".
19
Она лежала голая в своей постели и чувствовала между ног упругую
мужскую плоть Бенито Патаса. Ей было необыкновенно приятно ощущать его
тело, она прижималась к нему бедрами все теснее, все сильнее загораясь
желанием. Она начала гладить и возбуждать его. Но что-то было не так. "Я
ведь убила Патаса, - подумала она. - Он мертв".
Лючия открыла глаза и села, дрожа и дико озираясь по сторонам.
Никакого Бенито не было. Она была в лесу, в спальном мешке. Что-то
упиралось ей в бедро. Лючия сунула руку в спальный мешок и вытащила оттуда
завернутый в холст крест. Не веря своим глазам, она уставилась на него.
"Господь решил сотворить для меня чудо", - подумала она.
Лючия понятия не имела, как крест попал к ней, но это ее не
волновало. Наконец-то он был у нее. И ей лишь оставалось тихонько улизнуть
от своих попутчиков.
Выбравшись из спального мешка, она посмотрела туда, где спала сестра
Тереза. Ее не было. В темноте Лючия осмотрелась вокруг, ей едва удалось
различить фигуру Томаса Санхуро, стоявшего к ней спиной на краю опушки.
Она не знала, где Рубио. "Это не важно. Самое время сматываться отсюда", -
подумала она.
Низко пригнувшись, чтобы ее не заметили, она было направилась к краю
опушки в противоположную от Санхуро сторону.
И в этот момент началось что-то невообразимое.
Полковник Фал Состело должен был принять решение. Сам премьер-министр
приказал ему работать в тесном контакте с полковником Акокой, чтобы помочь
схватить Хайме Миро и монахинь. Но судьба сделала ему подарок, послав одну
из монахинь прямо к нему в руки. Зачем делиться славой с полковником
Акокой, когда можно самому поймать террористов и пожать все лавры. "К
черту полковника Акоку, - подумал Фал Состело. - Этой мой шанс. Может
быть, ОПУС МУНДО предпочтет меня Акоке со всей его чертовщиной насчет
шахмат и чтения мыслей. Пора проучить этого громилу со шрамом".
Отдавая своим подчиненным приказы, полковник Состело подчеркнул:
- В плен никого не брать. Вы имеете дело с террористами. Стрелять
наверняка.
- Полковник, там вместе с людьми Миро монахини, - нерешительно
возразил майор Понте. - Разве мы не...
- Не дадим террористам спрятаться за их спинами? Нет, мы не будет
рисковать.
Отобрав для операции дюжину солдат, Состело проследил за тем, чтобы
все они были хорошо вооружены. Они бесшумно двинулись в темноте вверх по
склону горы. Луна скрылась за облаками, видимость практически
отсутствовала. "Хорошо. Они не увидят, как мы подойдем".
Когда его люди заняли позицию, полковник Состело для соблюдения
формальности крикнул:
- Бросайте оружие. Вы окружены.
И не переводя дыхания, скомандовал:
- Огонь! Непрерывный огонь!
Дюжина автоматов начала расстреливать опушку.
Томас Санхуро даже не успел сообразить, в чем дело, когда град пуль
изрешетил ему грудь, и он был мертв еще до того, как упал на землю. Когда
началась стрельба, Рубио Арсано был на противоположной стороне опушки. Он
видел, как упал Санхуро. Резко повернувшись, он было поднял винтовку,
чтобы отстреливаться, но остановился. На опушке была кромешная тьма, и
солдаты стреляли вслепую. Если он начнет стрелять, то обнаружит себя.
К своему удивлению, в двух шагах от себя он увидел приникшую к земле
Лючию.
- Где сестра Тереза? - шепотом спросил он.
- Она куда-то делась.
- Не поднимайся, - сказал ей Рубио.
Он схватил Лючию за руку, и они, петляя, устремились к лесу, прочь от
неприятельского огня. Пока они бежали, пули свистели прямо над их
головами, но через несколько секунд Лючия и Рубио были уже среди деревьев.
Они не останавливались.
- Не отставай от меня, сестра, - сказал он.
Доносившаяся сзади стрельба постепенно стихла. В непроглядной темноте
леса было невозможно кого-либо преследовать.
Рубио остановился, чтобы Лючия могла перевести дух.
- Пока мы оторвались от них, - сказал он ей. - Но нам нельзя
останавливаться.
Лючия тяжело дышала.
- Если хочешь передохнуть...
- Нет, - ответила она.
Она выбилась из сил, но у нее не было ни малейшего желания быть
пойманной. Особенно теперь, когда крест был у нее.
- Я прекрасно себя чувствую, - сказала она. - Давай уходить отсюда.
Полковник Фал Состело потерпел фиаско. Один террорист был убит, но
лишь Богу известно, скольким удалось уйти. Он так и не схватил Хайме Миро,
и у него была только одна монахиня. Он знал, что обо всем случившемся ему
придется доложить полковнику Акоке, и эта перспектива его совсем не
радовала.
Второй звонок Элана Такера взволновал Элен Скотт еще больше, чем
первый.
- Я наткнулся на довольно интересную информацию, миссис Скотт, -
осторожно начал он.
- Какую?
- Я здесь просматривал подшивки старых газет в надежде что-нибудь
найти об этой девочке.
- И что же?
Она уже знала, что за этим последует, и собралась с духом, чтобы
услышать это.
Такер старался говорить безразличным тоном.
- Похоже, что девочка была подброшена именно тогда, когда разбился
ваш самолет.
Последовало молчание.
Он продолжал:
- Когда погибли брат вашего мужа с женой и их дочь Патриция.
"Шантаж. По-другому это не назовешь. Значит, он все узнал".
- Да. Это так, - сказала она небрежно. - Мне бы надо было это
упомянуть. Я все объясню вам, когда вернетесь. Вы еще что-нибудь узнали о
девочке?
- Нет, но она не может скрываться очень долго. Ее ищет чуть ли не вся
страна.
- Сообщите мне, как только она найдется.
Связь прервалась.
Элан Такер продолжал сидеть, глядя на замолчавшую телефонную трубку,
которую он все еще держал в руке. "Вот это хладнокровие, - с восхищением
думал он. - Интересно, как она отнесется к тому, чтобы я стал ее
компаньоном?
"Я совершила ошибку, послав его, - думала Элен Скотт. - Теперь я
должна остановить его. А что делать с девочкой? Монахиня! Прежде, чем
судить о ней, мне надо ее увидеть".
По селектору позвонил ее секретарь.
- Все уже собрались и ждут вас в зале заседаний.
- Иду.
Лючия и Рубио продолжали идти через лес, спотыкаясь и поскальзываясь,
продираясь сквозь ветви деревьев и кустов, отбиваясь от насекомых. С
каждым шагом они все дальше удалялись от своих преследователей.
Наконец Рубио сказал:
- Мы можем остановиться, здесь они нас не найдут.
Они были в самой чаще леса высоко в горах.
Лючия упала на землю, пытаясь перевести дыхание. В ее глазах все еще
стояла жуткая сцена, которую ей пришлось наблюдать. Томас был застрелен
без всякого предупреждения. "Эти мерзавцы намеревались убить нас всех", -
думала Лючия. Она осталась жива лишь благодаря сидевшему возле нее сейчас
человеку.
Она наблюдала, как Рубио встал и осмотрел все вокруг.
- Остаток ночи мы можем провести здесь, сестра.
- Хорошо.
Ей не терпелось идти дальше, но она понимала, что ей нужно отдохнуть.
Словно читая ее мысли, Рубио произнес:
- Мы продолжим свой путь на рассвете.
Она чувствовала, что желудок ноет от голода. Не успела она подумать
об этом, как Рубио сказал:
- Ты, должно быть, голодна. Я пойду и раздобуду что-нибудь поесть. Ты
побудешь здесь одна?
- Да. Со мной будет все в порядке.
Он присел на корточки возле нее.
- Пожалуйста, постарайся ничего не бояться. Я понимаю, что тебе,
наверное, трудно оказаться опять в этом мире после стольких лет монастыря.
Все, вероятно, кажется тебе таким непривычным.
Посмотрев на него, Лючия устало сказала:
- Я постараюсь ко всему привыкнуть.
- Ты очень храбрая, сестра. - Он поднялся. - Я скоро вернусь.
Она смотрела, как Рубио исчез среди деревьев. Надо было что-то решать
и делать выбор: либо она убегает, пытается добраться до ближайшего города
и обменивает золотой крест на паспорт и деньги, чтобы доехать до
Швейцарии, либо она остается с этим человеком, пока они не уйдут подальше
от солдат. "Остаюсь. Так будет безопаснее", - решила Лючия.
Услышав какой-то шум, она резко обернулась. Это был Рубио. Улыбаясь,
он шел к ней. В руках он держал свой берет, полный помидоров, винограда и
яблок.
Он уселся рядом с ней.
- Завтрак. Была еще и хорошенькая жирная курица, но, чтобы
приготовить ее, нам бы пришлось развести костер, и нас могли бы
обнаружить. Здесь неподалеку на склоне горы есть ферма.
Лючия, не отрываясь, смотрела на содержимое берета.
- Вот здорово! Я ужасно голодна.
- Попробуй.
Он протянул ей яблоко.
Они уже поели, и Рубио о чем-то говорил, но Лючия, поглощенная своими
мыслями, едва слушала его.
- Ты говоришь, что провела в монастыре десять лет, сестра?
Лючия очнулась от своих грез.
- Что?
- Ты пробыла в монастыре десять лет?
- А... да.
Он покачал головой.
- Значит, ты и понятия не имеешь, что за это время произошло.
- Мм... Нет.
- За последние десять лет мир здорово изменился, сестра.
- Неужели?
- Да, - серьезно продолжал Рубио. - Умер Франко.
- Не может быть!
- Да. В прошлом году.
"И объявил дона Хуана Карлоса своим наследником", - подумала она.
- Тебе будет трудно поверить, но на Луне впервые побывал человек. На
самом деле.
- Правда? "На самом деле два человека, - про себя думала Лючия. - Как
же их звали? Нейл Армстронг и Баз какой-то".
- Да-да. Из Северной Америки. И еще теперь есть пассажирский самолет,
который летит быстрее звука.
- Невероятно.
"Не дождусь, когда полечу на "Конкорде", - подумала Лючия.
Рубио был похож на ребенка, он так радовался, что просвещал ее,
рассказывая о последних событиях в мире.
- В Португалии произошла революция, а в Соединенных Штатах Америки
разразился большой скандал по поводу президента Никсона, и он вынужден был
уйти в отставку.
"Рубио - просто прелесть", - отметила про себя Лючия.
Он вытащил пачку "Дукадос", крепких сигарет с черным испанским
табаком.
- Ничего, если я закурю, сестра?
- Конечно, - ответила Лючия. - Пожалуйста.
Она смотрела, как он зажег сигарету, и, как только ее ноздри
почувствовали запах дыма, ей страшно захотелось курить.
- Вы не против, если я тоже попробую?
Он с удивлением посмотрел на нее.
- Ты хочешь попробовать сигарету?
- Просто узнать, что это такое, - поспешно сказала Лючия.
- Да, конечно.
Он протянул ей пачку. Взяв сигарету, она зажала ее губами, и он дал
ей прикурить. Лючия глубоко затянулась, и, когда дым наполнил ее легкие,
она почувствовала невероятное удовольствие.
Озадаченный Рубио наблюдал за ней. Она закашляла.
- Так вот что такое сигарета.
- Тебе понравилось?
- В общем-то, нет, но...
Она еще раз глубоко и с удовольствием затянулась. Боже, как же ей
этого не хватало. Но она понимала, что ей надо быть осторожной. Она не
хотела вызвать в нем подозрение. Поэтому она потушила сигарету, неуклюже
держа ее между пальцев. Она провела в монастыре всего несколько месяцев, и
тем не менее Рубио был прав: ей казалось непривычным быть снова в этом
мире. Она подумала, каково было Миган и Грасиеле. И что случилось с
сестрой Терезой? Может быть, ее схватили солдаты?
У Лючии начали слипаться глаза. Ночь была долгой и волнительной.
- Я бы немного прикорнула.
- Не беспокойся, сестра. Я покараулю.
- Спасибо, - улыбнувшись, ответила она.
Через несколько минут она уже спала.
Глядя на нее, Рубио Арсано думал: "Я еще никогда не встречал такой
женщины". Она была возвышенной, посвятившей свою жизнь Господу, и в то же
время в ней было что-то очень земное. И так храбро она вела себя этой
ночью, под стать любому мужчине. "Ты просто необыкновенная женщина, -
думал Рубио Арсано, глядя на спящую Лючию. - Маленькая сестра Иисуса".
20
Полковник Фал Состело курил уже десятую сигарету. "Дольше откладывать
нельзя, - решил он. - Плохие вести лучше выложить сразу". Стараясь
успокоиться, он несколько раз глубоко вздохнул и набрал номер. Услышав в
трубке голос Рамона Акоки, он сказал:
- Полковник, прошлой ночью мы напали на лагерь террористов, где, как
мне сообщили, должен был находиться Хайме Миро, я решил поставить вас в
известность.
Последовало угрожающее молчание.
- Вы схватили его?
- Нет.
- Вы предприняли эту операцию, не доложив мне?
- Не было времени, чтобы...
- Зато было время, чтобы дать Миро уйти. - Голос Акоки был полон
негодования. - Что надоумило вас на эту блестяще проделанную операцию?
Полковник Состело проглотил издевку.
- Мы поймали одну монахиню из монастыря. Она привела нас к Миро и его
людям. Во время нападения одного из них мы убили.
- А все остальные ушли?
- Да, полковник.
- Где сейчас эта монахиня? Или вы и ее отпустили? - спросил он
издевательским тоном.
- Нет, полковник, - поспешно ответил Состело. - Она здесь, в лагере.
Мы допрашивали ее и...
- Не надо. Я сам допрошу ее. Я буду через час. Позаботьтесь о том,
чтобы с нее не спускали глаз до моего приезда.
Он бросил трубку.
Ровно через час полковник Акока прибыл в лагерь, где находилась
сестра Тереза. С ним была дюжина его людей из ГОЕ.
- Приведите ее ко мне, - приказал полковник Акока.
Сестру Терезу ввели в штабную палатку, где ее ждал полковник Рамон
Акока. Когда она вошла, он вежливо встал и улыбнулся.
- Я - полковник Акока.
"Наконец-то!"
- Я знала, что вы придете. Господь сказал мне об этом.
Он учтиво кивнул.
- Правда? Хорошо. Садитесь, пожалуйста, сестра.
Сестра Тереза слишком нервничала, чтобы сидеть.
- Вы должны мне помочь.
- Мы поможем друг другу, - заверил ее полковник. - Вы сбежали из
цистерцианского монастыря в Авиле, так?
- Да. Это было ужасно. Все эти люди. Они оскверняли святыню и...
Ее голос дрогнул.
"Наделали глупостей, позволив сбежать тебе и остальным".
- Как вы сюда попали, сестра?
- Господь привел меня. Он испытывает меня, как уже однажды
испытывал...
- А не было ли с Господом еще кого-нибудь, кто помог вам сюда
добраться? - терпеливо спрашивал полковник Акока.
- Да. Меня похитили. Мне пришлось сбежать от них.
- Вы рассказали полковнику Состело, где он может найти этих людей?
- Да. Этих злодеев. За всем этим стоит Рауль, понимаете? Он прислал
мне письмо, в котором...
- Сестра, того, кого мы непосредственно ищем, зовут Хайме Миро. Вы
видели его?
Ее охватила дрожь.
- Да. Да, конечно. Он...
Полковник подался вперед.
- Замечательно. А теперь вы должны рассказать мне, где его найти.
- Он со всеми остальными направляется в Эз.
Акока озадаченно нахмурился.
- В Эз? Во Францию?
Она понесла какую-то белиберду:
- Да. Моник бросила Рауля, и он послал своих людей, чтобы они
похитили меня из-за ребенка, потому что...
Он пытался сдерживать нарастающее раздражение.
- Миро со своими людьми идет на север. Эз - к востоку отсюда.
- Вы не должны допустить, чтобы они увезли меня назад к Раулю. Я не
хочу его больше видеть. Вы можете это понять. Я не могу его больше видеть.
- Мне плевать на этого Рауля, - оборвал ее полковник Акока. - Я хочу
знать, где найти Хайме Миро.
- Я же сказала вам. Он поджидает меня в Эзе. Он хочет...
- Ты лжешь. Похоже, ты пытаешься спасти Миро. Вот что, я не желаю
тебе ничего плохого, поэтому еще раз спрашиваю тебя, где Хайме Миро?
Сестра Тереза беспомощно смотрела на него.
- Я не знаю, - прошептала она, дико озираясь по сторонам. - Я не
знаю.
- Только что ты говорила, что он в Эзе.
Его голос был похож на удары кнута.
- Да. Господь сказал мне.
Полковник Акока решил, что с него хватит. Эта женщина была либо
сумасшедшей, либо блестящей актрисой. Как бы там ни было, он был сыт по
горло всей этой болтовней о Боге.
Он повернулся к своему адъютанту Патрисио Арриете.
- Сестре нужно освежить память. Отведи ее в интендантскую палатку.
Может быть, ты со своими людьми поможешь ей вспомнить, где Хайме Миро.
- Понятно, полковник.
Патрисио Арриета со своими людьми был в числе тех, кто участвовал в
нападении на монастырь. Они чувствовали, что монахини сбежали из-за их
оплошности. "Ну что ж, вот мы за это и отыграемся", - подумал Арриета.
Он повернулся к сестре Терезе.
- Иди со мной, сестра.
- Хорошо.
"Слава Тебе, Боже милостивый".
- Мы уже уезжаем? Вы не допустите того, чтобы они забрали меня в Эз?
Нет? - продолжала она свой лепет.
- Нет, - заверил ее Арриета. - В Эз ты не поедешь.
"Полковник прав, - думал он. - Она играет с нами в игрушки. Ну
хорошо, мы предложим ей другие игры. Интересно, она будет тихо лежать или
закричит?"
Когда она подошли к интендантской палатке, Арриета сказал:
- Мы даем тебе последнюю возможность. Где Хайме Миро?
"Разве они меня уже не спрашивали об этом? Или это был кто-то другой?
А здесь ли это было или... все как-то ужасно перемешалось".
- Он похитил меня для Рауля, потому что Моник бросила его, и он
думал...
- Bueno. Если ты этого хочешь, - сказал Арриета. - Посмотрим, сможем
ли мы освежить твою память.
- Да. Пожалуйста. Все так запутано.
С полдюжины людей Акоки и несколько солдат Состело в форме вошли в
палатку.
Сестра Тереза подняла на них глаза и изумленно заморгала.
- Сейчас эти люди отведут меня в монастырь?
- Они сделают тебе нечто более приятное, - Арриета ухмыльнулся. - Они
проводят тебя на небеса, сестра.
Подойдя ближе, они окружили ее.
- Какой на тебе прелестный наряд, - сказал один из солдат. - Ты
уверена, что ты монахиня, милая?
- Да, конечно, - ответила она.
Рауль тоже называл ее "милой". Может, это Рауль?
- Понимаете, нам пришлось переодеться, чтобы скрыться от солдат.
"Но это и есть солдаты. Все смешалось".
Кто-то толкнул Терезу на раскладушку.
- Ты не красавица, но посмотрим, что там у тебя под платьем.
- Что вы делаете?
Протянув руку, он сорвал с нее блузку, кто-то другой стаскивал с нее
юбку.
- Неплохое тело для старушки, а, мужики?
Тереза закричала. Она смотрела на окруживших ее мужчин. "Господь
покарает их всех смертью. Он не позволит им дотронуться до меня, я ведь
Его избранница. Я едина с Господом, напоенная Его источником чистоты".
Один из солдат уже расстегнул ремень. Через мгновение она
почувствовала, как чьи-то грубые руки раздвинули ей ноги, солдат навалился
на нее, и она опять закричала, ощутив, как его плоть проникает в нее.
- Господи! Покарай же их!
Она ждала раската грома и яркой вспышки молнии, которая должна
поразить их всех.
На нее улегся уже другой солдат. Красная пелена застлала ей глаза.
Тереза лежала в ожидании Божьей кары, почти не замечая насиловавших ее
мужчин. Она уже не чувствовала боли.
Лейтенант Арриета стоял возле раскладушки. Каждый раз после того, как
очередной солдат вставал с нее, он спрашивал Терезу:
- Ну что, хватит, сестра? Ты можешь прекратить это в любой момент.
Тебе нужно лишь сказать мне, где Хайме Миро.
Сестра Тереза не слышала его. Она мысленно взывала к Господу: "Порази
их, Боже Всемогущий. Сотри их с лица земли, как Ты уничтожил нечестивцев
Содома и Гоморры".
К ее удивлению, он не отвечал. В это трудно было поверить, потому что
Бог вездесущ. И тут она поняла. Когда на ней был уже шестой мужчина, к
Терезе неожиданно пришло прозрение. Господь не слушал ее, потому что Его
вообще не было. Все эти годы она обманывала себя верой во всемогущего
Всевышнего и преданно служила Ему. Но на самом деле не было никакого
всемогущества. "Если бы Господь существовал, он бы спас меня".
Красная пелена, застилавшая глаза Терезы, рассеялась, и она впервые
отчетливо увидела, что творилось вокруг. Не менее дюжины солдат толпились
в палатке в ожидании своей очереди. Лейтенант Арриета стоял возле
раскладушки, наблюдая за происходящим. Солдаты были в полном
обмундировании и даже не трудились раздеться. Когда очередной солдат
поднимался с Терезы, другой тут же занимал его место и через мгновение уже
насиловал ее.
"Бога нет, а есть Сатана, и это - его помощники, - думала сестра
Тереза. - Они должны умереть. Все до одного".
Когда на ней был уже следующий солдат, сестра Тереза выхватила из его
кобуры пистолет. Никто еще не успел ничего сообразить, как она выстрелила
в Арриету. Пуля попала ему в горло. Направляя пистолет на других, она
продолжала стрелять. Четверо упали замертво, прежде чем остальные, придя в
себя, начали стрелять в нее. Из-за лежавшего на ней солдата им было трудно
целиться.
Сестра Тереза погибла одновременно со своим последним насильником.
21
Разбуженный звуком какого-то движения на краю опушки, Хайме Миро
неожиданно проснулся. Он бесшумно вылез из спального мешка и встал, держа
в руке пистолет. Подкравшись, он увидел Миган, которая молилась, стоя на
коленях. Остановившись, он рассматривал ее. В образе этой очаровательной
женщины, молившейся в лесу среди ночи, была какая-то неземная красота. Это
вдруг вызвало у него негодование. "Если бы Феликс Карпио не проболтался,
что мы направляемся в Сан-Себастьян, я бы сейчас не был обременен
присутствием этой сестры".
Ему было необходимо попасть в Сан-Себастьян как можно быстрее.
Полковник Акока и его головорезы обложили их со всех сторон. Им будет
непросто миновать расставленные сети, а с дополнительной обузой, с этой
женщиной, тормозившей их продвижение, опасность возрастала раз в десять.
Сердитый, он подошел к Миган и резко сказал ей:
- Я велел вам спать. Я не собираюсь завтра из-за вас тащиться как
черепаха. - Его голос прозвучал грубее, чем он сам ожидал.
Подняв на него глаза, Миган тихо ответила:
- Простите, если я разозлила вас.
- Сестра, свою злость я поберегу на более важные дела. Такие, как вы,
просто действуют мне на нервы. Вы живете, прячась за каменными стенами, и
ждете, пока вас бесплатно доставят в другой мир. Меня от всех вас
откровенно воротит.
- Из-за того, что мы верим в другой мир?
- Нет, сестра. Из-за того, что вы верите в этот. Вы убежали от него.
- Чтобы молиться за вас. Мы проводим свою жизнь в молитвах за вас.
- И вы считаете, что это решит все проблемы на земле?
- Со временем, да.
- У нас нет времени. Ваш Бог не слышит ваших молитв из-за грохота
пушек и криков гибнущих под бомбами детей.
- Когда веришь...
- О, я верю во многое, сестра. Я верю в то, за что борюсь. Я верю в
своих товарищей и в свое оружие. А вот в кого я не верю, так это в святош.
Если ты считаешь, что ваш Бог нас сейчас слушает, попроси его помочь нам
скорее добраться до монастыря в Мендавии, чтобы я от тебя отделался.
Он был зол на себя за то, что не сдержался. Она была не виновата в
том, что Церковь бездействовала, в то время как фалангисты Франко мучили,
насиловали и убивали басков и каталонцев. "Она не виновата в том, -
сказала себе Хайме Миро, - что моя семья оказалась среди этих жертв".
Хайме был тогда еще совсем мальчишкой, но это навсегда врезалось ему
в память...
Он проснулся среди ночи от грохота рвущихся бомб. Точно смертоносные
цветы, они сыпались со зловещим звуком с неба, сея повсюду семена
разрушения.
- Вставай, Хайме! Скорее!
Страх в голосе отца испугал мальчика сильнее, чем жуткий рев
бомбежки.
Цитаделью басков была Герника, и генерал Франко решил преподать им
урок: "Уничтожьте ее".
Наводивший ужас нацистский легион "Кондор" и с полдюжины итальянских
самолетов предприняли массированную атаку, они были беспощадны. Жители
города пытались бегством спастись от смертоносного дождя, обрушившегося на
них с небес, но от него не было спасения.
Хайме с матерью, отцом и двумя старшими сестрами бежали вместе со
всеми.
- В церковь, - крикнул отец Хайме. - Церковь они не будут бомбить.
Он был прав. Все знали, что церковь поддерживала каудильо и сквозь
пальцы смотрела на жестокость по отношению к его противникам.
С трудом пробиваясь сквозь толпу бегущих в панике людей, семья Миро
устремилась к церкви.
Мальчик судорожно вцепился в руку отца, стараясь не слышать жуткого
грохота вокруг. Он помнил то время, когда отец не боялся и не спасался
бегством.
- Папа, будет война? - спросил он как-то отца.
- Нет, Хайме. Все это газетная болтовня. Мы лишь просим у
правительства предоставить нам чуть больше независимости. Баски и
каталонцы имеют право на свой язык, свой флаг и свои праздники. Мы все
одна нация. И испанцы никогда не будут воевать с испанцами.
Хайме был слишком молод и не понимал, что на карту было поставлено
нечто большее, чем спор с басками и каталонцами. Это был глубокий
идеологический конфликт между республиканским правительством и
националистами правого крыла, и из искры разногласий быстро разгорелся
огромный пожар войны, вовлекший в нее с десяток иностранных государств.
Когда превосходившие силы Франко разгромили республиканцев и у власти
в Испании утвердились националисты, Франко сосредоточил свое внимание на
непокоренных басках: "Их надо наказать".
Продолжала литься кровь. Группа баскских лидеров сформировала ЕТА,
движение за свободное государство басков, и отцу Хайме было предложено
вступить в эту организацию.
- Нет. Я против этого. Мы должны получить то, что принадлежит нам по
праву, мирным путем. Войной мы ничего не добьемся.
Но ястребы войны оказались сильнее голубей мира, и ЕТА быстро
превратилась в грозную силу.
У Хайме были друзья, чьи отцы принимали участие в ЕТА, и они
рассказывали об их героических подвигах.
- Мой отец и его друзья взорвали штаб гражданской гвардии, -
рассказывал один из приятелей Хайме.
Или:
- Ты слышал об ограблении банка в Барселоне? Это мой отец. Теперь они
смогут купить оружие, чтобы драться с фашистами.
А отец Хайме говорил:
- Насилие бессмысленно, нужно идти путем переговоров.
- Наши взорвали в Мадриде один из их заводов. Почему твой отец не с
нами? Он что, трус?
- Не слушай своих приятелей, Хайме, - говорил ему отец. - То, что они
делают, - преступление.
- Франко приказал казнить без суда и следствия нескольких басков. Мы
начинаем всеобщую забастовку. Твой отец присоединится к нам?
- Папа?...
- Мы все испанцы, Хайме. Мы не должны допустить, чтобы нас
разъединяли.
И мальчик терзался сомнениями. "Неужели друзья правы? Мой отец трус?"
Хайме верил отцу.
И вот - Армагеддон. Мир рушился вокруг него. Улицы Герники были
заполнены толпами кричащих людей, пытавшихся спастись от падавших бомб.
Повсюду взрывались здания, монументы и тротуары, разлетаясь осколками
бетона и брызгами крови.
Хайме, его мать, отец и сестры добежали до большой церкви -
единственного уцелевшего здания на площади. С десяток людей барабанили в
дверь.
- Впустите нас! Во имя Христа, откройте!
- Что происходит? - крикнул отец Хайме.
- Священники заперлись в церкви. Они нас не пускают.
- Давайте выломаем дверь!
- Нет!
Хайме с удивлением посмотрел на отца.
- Мы не будет вламываться в Божий храм, - сказал отец. - Он защитит
нас, где бы мы ни были.
Когда они увидели появившийся из-за угла отряд фалангистов, открывший
по ним пулеметный огонь, было слишком поздно. Безоружные мужчины, женщины
и дети падали на площади, сраженные пулеметными очередями. Смертельно
раненый отец Хайме схватил сына и прижал его к земле, укрывая своим телом
от смертоносного града пуль.
После атаки землю окутала зловещая тишина. Как по волшебству стих
грохот орудий, топот бегущих ног и крики. Открыв глаза, Хайме еще долго
лежал, чувствуя на себе тяжесть тела отца, заботливо укрывшего его от
смерти. Отец, мать и его сестры были мертвы, как и сотни других людей. И
над их телами возвышались запертые двери церкви.
Той же ночью Хайме выбрался из города и, добравшись через два дня до
Бильбао, вступил в ЕТА.
Принимавший его офицер взглянул на него и сказал:
- Ты слишком молод, чтобы вступать в наши ряды, сынок. Тебе бы в
школу.
- Вы и будете моей школой, - тихо сказал Хайме. - Вы научите меня
драться, чтобы я мог отомстить за смерть своих близких.
Он никогда не сомневался в правильности своего выбора. Он сражался за
себя и за свою семью, его подвиги стали легендарными.
Хайме продумывал и совершал отчаянные налеты на заводы и банки,
казнил тиранов. Когда кто-то из его людей попадал в плен, он осуществлял
дерзкие вылазки, чтобы их спасти.
Услышав о том, что для подавления баскского движения формируется ГОЕ,
он с улыбкой сказал: "Хорошо. Значит, нас заметили".
Он никогда не задавался вопросом, ради чего идет на риск. Было ли это
связано с не раз услышанным в детстве: "Твой отец трус", или же он пытался
что-то доказать себе и другим. Он просто вновь и вновь подтверждал свою
храбрость и не боялся рисковать жизнью ради того, во что верил.
Теперь из-за того, что один из его людей проявил в разговоре
некоторую неосторожность, на Хайме свалилась эта монахиня. "Есть какая-то
ирония в том, что ее церковь теперь на нашей стороне. Но она опоздала,
разве что ей удастся устроить второе пришествие и воскресить моих мать,
отца, сестер", - с горечью думал он.
Они шли по ночному лесу, пестревшему вокруг бледными пятнами лунного
света. Они держались подальше от городов и крупных дорог, постоянно
настороже, готовые к малейшей опасности. Хайме не обращал на Миган
никакого внимания. Они шли вместе с Феликсом и делились воспоминаниями о
своих приключениях. Миган с интересом прислушивалась к их разговору. Ей
никогда не доводилось встречать таких людей, как Хайме Миро. В нем
чувствовалась твердая уверенность в своих силах.
"Если кто и поможет мне добраться до Мендавии, - думала Миган, - так
это он".
Временами Хайме было жалко эту сестру и он даже испытывал невольное
восхищение тем, как она держалась во время этого нелегкого путешествия. И
он думал о том, как приходится остальным с их подопечными от Господа.
У него, по крайней мере, есть Ампаро Хирон, и по ночам ему было с ней
очень хорошо.
"Она так же предана нашему делу, как и я, - думал Хайме. - И у нее
даже больше оснований ненавидеть правительство".
Все родные и близкие Ампаро погибли от рук националистов. Она была
крайне независима и очень темпераментна.
На рассвете они подошли к Саламанке, расположенной на берегах реки
Тормес.
- Здесь в университете учатся студенты со всей Испании, - объяснил
Миган Феликс. - Это, пожалуй, лучший университет в стране.
Хайме не слушал, он сосредоточенно обдумывал, что им делать дальше.
"Где бы я устроил засаду на месте преследователей?"
Он повернулся к Феликсу.
- Мы обойдем Саламанку. Сразу за городом есть parador. Там и
остановимся.
Это был маленький постоялый двор, находившийся в стороне от
туристских маршрутов. Каменные ступени вели в холл, где стоял деревянный
рыцарь в латах.
- Подождите здесь, - сказал Хайме женщинам, когда они подошли ко
входу.
Он кивнул Феликсу Карпио, и они скрылись за дверью.
- Куда они? - спросила Миган.
Ампаро Хирон одарила ее презрительным взглядом.
- Наверное, твоего Бога искать.
- Надеюсь, они найдут его, - в тон ей ответила Миган.
Через десять минут мужчины вернулись.
- Все чисто, - сказал Хайме Ампаро. - Вы с сестрой будете в одной
комнате, мы с Феликсом - в другой.
Он протянул ей ключ.
Ампаро недовольно возразила:
- Querido, я хочу остаться с тобой, а не...
- Делай, что я тебе говорю. Смотри за ней.
Ампаро повернулась к Миган.
- Bueno. Пойдем, сестра.
Миган последовала за Ампаро в гостиницу и поднялась вверх по
лестнице.
Они подошли к одной из дюжины комнат, расположенных в ряд вдоль
серого обшарпанного коридора. Ампаро открыла дверь, и женщины вошли.
Комната была тесной и убогой, с деревянным полом и оштукатуренными
стенами. Из мебели были только кровать, маленькая кушетка, разбитая
тумбочка да два стула.
- Как здесь здорово, - воскликнула Миган, обведя глазами комнату.
Приняв это за насмешку, Ампаро гневно повернулась.
- Кто ты, черт побери, такая, чтобы еще выказывать недовольство...
- Здесь так просторно, - продолжала Миган.
Посмотрев на нее, Ампаро рассмеялась. Конечно, эта комната покажется
просторной после тех келий, в которых жили сестры.
Ампаро начала раздеваться. Миган не могла удержаться, чтобы не
смотреть на нее. Она впервые видела Ампаро при дневном свете. Женщина была
красива земной красотой. У нее были рыжие волосы, белая кожа, полная грудь
и тонкая талия, ее бедра покачивались в такт ее движениям.
Поймав на себе ее взгляд, Ампаро сказала:
- Скажи-ка мне, сестра, почему люди уходят в монастырь?
На этот вопрос было просто ответить.
- Что может быть прекраснее, чем посвятить себя красоте Господней?
- А я-то по простоте душевной чего только не думала!
Ампаро подошла к кровати и села.
- Ты можешь лечь на кушетку. Судя по тому, что я слышала о
монастырях, Бог не хочет, чтобы вам было слишком удобно.
- Не беспокойтесь, - улыбнулась Миган. - Мое удобство - во мне.
В комнате в дальнем конце коридора Хайме Миро растянулся на кровати.
Феликс Карпио пытался устроиться на маленькой кушетке. Мужчины не
раздевались. Хайме положил пистолет под подушку. Пистолет Феликса лежал на
маленьком обшарпанном столике возле кушетки.
- Как по-твоему, зачем они это делают? - размышлял вслух Феликс.
- Что делают?
- Заточают себя на всю жизнь в монастырь, как в тюрьму.
Хайме Миро пожал плечами.
- Спроси нашу сестру. Как бы я, черт побери, хотел, чтобы мы шли без
нее. Не нравится мне все это.
- Хайме, Господь отблагодарит нас за это доброе дело.
- Ты действительно в это веришь? Не смеши меня.
Феликс не стал продолжать эту тему. Было бестактно говорить с Хайме о
католической церкви. Они оба молчали, каждый погрузившись в свои
собственные мысли.
"Господь передал сестер в наши руки. Мы должны благополучно довести
их до монастыря", - думал Феликс Карпио.
Хайме думал об Ампаро. Ему жутко хотелось ее. "Проклятая монахиня".
Он уже начал натягивать на себя простыню, как вдруг вспомнил, что ему надо
бы сделать еще кое-что.
Сидевший внизу в маленьком темном холле коридорный тихо ждал, когда
новые постояльцы наверняка улягутся спать. С колотящимся сердцем он поднял
трубку и набрал номер.
- Полицейское управление, - лениво ответил голос в трубке.
- Флориан, - зашептал своему племяннику коридорный. - У меня здесь
Хайме Миро и с ним еще трое. Ты бы мог отличиться, если бы схватил их.
22
В девяноста девяти милях к востоку, в лесу вдоль дороги на
Пеньяфиель, спала Лючия Кармине.
Рубио Арсано сидел и смотрел на нее, ему очень не хотелось ее будить.
"Она похожа на спящего ангела", - подумал он.
Но близился рассвет, и нужно было двигаться дальше.
Рубио наклонился и нежно прошептал ей на ухо:
- Сестра Лючия...
Лючия открыла глаза.
- Нам пора идти.
Зевнув, она лениво потянулась. Ее блузка расстегнулась, слегка
обнажив грудь. Рубио поспешно отвел глаза.
"Я должен контролировать свои мысли. Она ведь невеста Христа".
- Сестра...
- Да?
- Я... я могу попросить тебя об одном одолжении? - спросил он,
краснея.
- О каком?
- Я уже давно не молился. Но меня воспитывали в католической вере. Не
могла бы ты прочесть молитву?
Этого Лючия ожидала меньше всего.
"Когда же я в последний раз читала молитву?" - пыталась вспомнить
она. Монастырь был не в счет. В то время как другие молились, ее голова
была занята мыслями о побеге.
- Я... я не...
- Я уверен, что нам обоим от этого будет лучше.
Как она могла объяснить ему, что не помнит ни одной молитвы?
- Я...
Вот. Одну вспомнила. Когда она была еще совсем маленькой, она стояла
на коленях возле своей кровати рядом с отцом, который после молитвы
укладывал ее спать. Ей медленно стали вспоминаться слова двадцать третьего
псалма.
- "Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит
меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим. Он подкрепляет душу
мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего..."
На нее нахлынули воспоминания.
Ей с отцом принадлежал весь мир. И он так гордился ею.
"Ты родилась под счастливой звездой", - любил повторять отец.
И, слыша это, Лючия чувствовала себя счастливой и красивой. Ничто не
могло омрачить ее жизнь. Она же была прекрасной дочерью всесильного
Анджело Кармине.
- Если я пойду долиною смертной тени, не убоюсь зла...
Воплощением зла были враги ее отца и братьев. И она заставила их
поплатиться.
- ...потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают
меня.
"Где был Бог, когда я нуждалась в успокоении?"
- Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих, умастил елеем
голову мою; чаша моя преисполнена...
Она говорила все медленнее, ее голос переходил на шепот. Что
случилось с той маленькой девочкой в белом воздушном платье? Будущее
представлялось ей таким лучезарным. И все почему-то пошло кувырком. Все.
"Я потеряла отца, братьев и саму себя".
В монастыре она не думала о Боге, а теперь, здесь, с этим простым
крестьянином...
"Не могла бы ты помолиться за нас?"
Лючия продолжала:
- Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей,
и я пребуду в доме Господнем многие дни.
Рубио, не отрываясь, смотрел на нее, он был искренне тронут.
- Спасибо, сестра.
Лючия склонила голову, она была не в состоянии ничего сказать. "Что
это со мной?" - думала она.
- Ты готова, сестра?
- Да, готова, - ответила она, посмотрев на Рубио Арсано.
Через пять минут они уже были в пути.
Застигнутые неожиданным ливнем, они укрылись в заброшенной хижине.
Дождь яростно барабанил по ее крыше и стенам.
- Как ты думаешь, эта буря когда-нибудь стихнет?
Рубио улыбнулся.
- Это не буря, сестра. Это то, что мы, баски, называем "sirimiri".
Дождь кончится так же быстро, как и начался. Земля сейчас иссушена. Ей
нужен этот дождь.
- На самом деле?
- Да. Я же крестьянин.
"Это заметно", - подумала Лючия.
- Прости мне мою откровенность, сестра, но у нас с тобой много
общего.
Взглянув на этого доверчивого простофилю, Лючия подумала: "Вот это
здорово".
- Серьезно?
- Да. Мне действительно кажется, что жизнь на ферме во много
напоминает жизнь в монастыре.
Она не улавливала связи.
- Я не понимаю.
- Видишь ли, сестра, в монастыре ты много думаешь о Боге и
сотворенных Им чудесах. Разве не так?
- Так.
- Ферма в каком-то смысле похожа на Бога, окруженного своими
творениями. Все, что вырастает из земли Господней, будь то пшеница, или
маслины, или виноград, - все идет от Бога, так ведь? Это все - чудо, и ты
видишь его изо дня в день. Ты помогаешь ему расти, и сам становишься
частью этого чуда.
В его голосе слышалось такое воодушевление, что Лючия не могла
сдержать улыбки.
Дождь неожиданно перестал.
- Теперь мы можем идти дальше, сестра.
- Мы скоро подойдем к реке Дуэро, - сказал Рубио. - Прямо впереди
будет Пеньяфиельский водопад. Мы дойдем до Арандаде-де-Дуэро, а там - до
Логроньо, где и встретимся с остальными.
"Ты и пойдешь туда, - подумала Лючия. - И желаю удачи. А я, дружок,
буду в Швейцарии".
За полчаса до того, как они добрались до водопада, они уже слышали
его шум. Низвергавшийся в быструю реку Пеньяфиельский водопад предстал
перед ними во всей своей красе. Вода падала вниз с оглушительным ревом.
- Я хочу искупаться, - сказала Лючия.
Ей казалось, что прошло уже много лет с тех пор, как она в последний
раз принимала ванну.
Рубио Арсано удивленно посмотрел на нее.
- Здесь?
...
