Росс Макдональд. Следы ведут в Эль Ранчо
страница №6
... были его родители?- Большое, особенно если он бродит сейчас по Лос-Анджелесу и
разыскивает их. А у меня есть основания думать, что именно этим он и занят.
Вы знаете фамилию врача?
- Муж, вероятно, знает.
- Но его же нет.
- Попробую поискать в его письменном столе.
Я пошел вместе с ней в кабинет Хиллмана и, пока она рылась в столе,
снова присмотрелся к фотоснимкам. Особенно долго я разглядывал фотографию
Дика Леандро, снятого на яхте, но его пышущее здоровьем невыразительное лицо
ничего мне не сказало. Возможно, оно многое могло сказать кому-то другому? Я
быстро снял снимок со стены и положил в боковой карман. Элейн Хиллман ничего
не заметила.
- Нашла, - повернулась она ко мне. - Имя и фамилия врача - Илайджа
Вейнтрауб.
Глава XXII
Я позвонил доктору Вейнтраубу, и он подтвердил, что в свое время
оформил усыновление Тома четой Хиллманов, но отказался сообщить по телефону
какие-либо подробности. Мы договорились, что я побываю у него после полудня.
Перед тем как поехать в Лос-Анджелес, я навестил лейтенанта Бастиана. Он
занимался расследованием вот уже три дня, и настроение у него было не из
лучших. Еще более хриплым, чем обычно, голосом он насмешливо заметил:
- Очень мило с вашей стороны навещать меня хотя бы раз в несколько
дней!
- Я теперь работаю для Ральфа Хиллмана.
- Знаю. Однако мы работаем по одному и тому же делу, и предполагается,
что должны сотрудничать, а это, в частности, означает периодически обмен
добытой информацией.
- Зачем же, по-вашему, я здесь?
- Вот и прекрасно. Так что вам удалось узнать о молодом Хиллмане?
Я рассказал Бастиану все. Во всяком случае, достаточно для спокойствия
его и моей совести. Я не упомянул об усыновлении, о докторе Вейнтраубе и о
вероятном появлении Тома на автобусном вокзале в Санта-Монике сегодня
вечером. Обо всем остальном, включая и мое предположение, что Том
добровольно скрывался в гостинице "Барселона", я сообщал лейтенанту
обстоятельно, со всеми подробностями.
- Жаль Отто Сайп убит, - проворчал Бастиан. - Он мог бы здорово нам
помочь.
- Меня сейчас больше интересует другое убийство. Вы видели нож, которым
прикончили Гарли?
- Еще не видел, но у меня есть его описание. - Бастиан взял со стола
одну из бумаг. - Охотничий нож с клеймом орегонской фирмы Фортсмана.
Широкое, очень острое лезвие с заостренным концом и резиновая черно-белая
рукоятка. Нож почти совершенно новый... Описание точное?
- Я видел только рукоятку. Но, судя по описанию, таким же ножом убита
Кэрол.
- Я так и доложил в Лос-Анджелес. Мне обещали прислать нож для
идентификации.
- Вот это-то я и хотел предложить вам.
Бастиан подался вперед и с силой опустил руки на разбросанные по столу
бумаги.
- Вы предполагаете, Гарли убит кем-то из жителей нашего города?
- Не исключено.
- Во имя чего? Из-за денег Хиллмана?
- Вряд ли. В Лас-Вегасе Гарли проиграл все, что имел. Я разговаривал с
шулером, который его обчистил.
- Тогда из-за чего же?
- Этого мы не узнаем, пока не найдем убийцу.
- Вы кого-нибудь представляете себе в такой роли?
- Нет. А вы?
- Представляю, но пока помолчу.
- Потому, что я работаю для Хиллмана?
- Ничего подобного я не сказал... Да, вас спрашивал Роберт Браун, отец
покойной. Он сейчас в муниципалитете.
- Я поговорю с ним завтра.
- А несколько минут назад звонил Гарольд Гарли. Он тяжело переживает
смерть брата.
- Вроде понятно. Когда вы его отпустили?
- Вчера. Не было причин задерживать.
- Он сейчас дома, в Лонг-Биче?
- Да. Он будет давать показания на процессе, если только кто-нибудь из
преступников к тому времени останется жив.
Бастиан не удержался от этой шпильки, намекая на смерть Отто Сайпа и
мою причастность к ней.
Направляясь на встречу с доктором Вейнтраубом, я сделал крюк и заехал
на бензозаправочную станцию Бена Дэли. С повязкой на голове он стоял у одной
из помп, но, увидев меня, скрылся в конторке. Почти тут же из нее вышел
подросток, очень похожий на Дэли, и неприветливо спросил, что мне угодно.
- Мне угодно побеседовать с мистером Дэли.
- Извините, отец не хочет разговаривать с вами. Он очень расстроен тем,
что произошло.
- Скажи ему, что я тоже расстроен. Спроси, не может ли он взглянуть на
одну фотографию.
Подросток вернулся в конторку и закрыл за собой дверь. В солнечном
свете гостиница "Барселона" на другой стороне шумного шоссе показалась мне
памятником какой-то исчезнувшей цивилизации.
Сын Дэли вышел из конторки с мрачной улыбкой.
- Отец сказал, что не хочет больше видеть никаких фотографий. Он
говорит, что вы со своими фотоснимками принесли ему несчастье.
- Передай, что я сожалею об этом.
Подросток чинно, как парламентер, ушел и больше не появился. Я решил до
поры до времени оставить Дэли в покое.
...Кабинет доктора Вейнтрауба находился на Уилтширском бульваре в одном
из новых медицинских зданий близ родильного дома "Кедры Ливана". На лифте я
поднялся в его приемную на пятом этаже. В большой, хорошо обставленной
комнате звучала успокаивающая музыка. Две беременные женщины сидевшие у
противоположных стен, с удивлением посмотрели на меня.
Сильно намазанная девица за столиком в углу спросила:
- Мистер Арчер?
- Да.
- Доктор Вейнтрауб примет вас через несколько минут. Вы ведь не
пациент? Нам не нужно записывать историю вашей болезни?
- Вы бы пришли в ужас, душечка, если бы решились на это?
Девица несколько раз мигнула, прикидываясь шокированной. Ее толстые
искусственные ресницы шевелились, как лапы тарантула, перевернутого на
спину.
Доктор Вейнтрауб открыл дверь и пригласил меня войти. Он был примерно
моего возраста, а может, несколько старше. Как и многие его коллеги, он не
следил за собой, сутулился и полнел. Его черные кудрявые волосы уже начали
отступать к затылку, но темные глаза, прикрытые очками, были еще очень
живыми, и когда мы пожимали друг другу руки, мне показалось, что я физически
ощущаю его взгляд. Я, безусловно, где-то видел это лицо, но не мог вспомнить
где и когда.
- Судя по вашему виду, вам не мешало бы отдохнуть, - заметил он.
- Спасибо за бесплатный совет. Как-нибудь потом. - Мне тоже хотелось
дать ему совет - заняться гимнастикой, но я торопился перейти к делу.
Вейнтрауб грузно опустился на стул у своего стола, а я уселся в кресло
для пациентов. Одна стена кабинета была целиком занята стеллажами с книгами,
главным образом по психиатрии и гинекологии.
- Доктор, вы психиатр?
- Нет, я не психиатр. - В глазах у него появилось грустное выражение. -
В свое время я хотел стать психиатром, но получилось так, что я выбрал
другую специальность - принимать новорожденных.
- Вы принимали и Томаса Хиллмана?
- Я же говорил по телефону.
- Вам удалось уточнить дату его рождения и усыновления?
- Томас родился двенадцатого декабря, а неделю спустя, то есть
двадцатого декабря, я оформил его усыновление капитаном Ральфом Хиллманом и
его супругой. Он стал для них замечательным рождественским подарком.
- А как себя чувствовала при этом его настоящая мать?
- С радостью отказалась от сына.
- Она не была замужем?
- Была, но в то время ни она, ни ее муж не хотели иметь ребенка.
- Вы могли бы назвать их фамилию?
- Это было бы нарушением профессиональной тайны, мистер Арчер.
- Даже в том случае, если речь идет о расследовании преступления и о
попытках найти исчезнувшего мальчика?
- В таком случае я попросил бы сообщить мне все факты и предоставить
время для их тщательного изучения. А теперь прошу извинить - я краду время у
своих пациентов.
- Томас Хиллман не обращался к вам на этой неделе?
- Ни на этой неделе, ни раньше.
Вейнтрауб тяжело поднялся, подошел к двери и стоял у порога, пока я не
покинул кабинет.
Глава XXIII
Многоквартирный дом с колоннами, где жила Сьюзен, напоминал нечто
среднее между греческим храмом и особняком на усадьбе южного плантатора, с
той лишь разницей, что был выкрашен в голубой цвет. Я зашел в холодный,
отделанный мрамором вестибюль. Мисс Дрю дома не оказалось. Она отсутствовала
весь день.
Я взглянул на часы: было около пяти. Вероятно, после завтрака с
Хиллманом Сьюзен отправилась на службу. Я вышел, уселся в свой автомобиль и
принялся наблюдать за медленно ползущим потоком машин.
Вскоре после пяти позади меня остановилось такси. Это была Сьюзен. Я
подошел к ней, когда она начала расплачиваться с таксистом. От неожиданности
она выронила пятидолларовую бумажку, которую тут же подхватил водитель.
- Я так и думала, что ты заедешь ко мне, - не очень убедительно заявила
Сьюзен. - Заходи.
В комнате она сразу же опустилась на кушетку.
- Замоталась... Налей себе чего-нибудь выпить.
- Воздержусь. Мне предстоит длинная ночь.
- Звучит зловеще. В таком случае налей мне. Сделай, например, коктейль
"Путешествие в конец ночи" и подсыпь туда белены. Можешь ограничиться и
стаканом воды из Леты.
- Вижу, ты действительно очень устала.
- Работала весь день... Такова наша судьба - женщины трудятся, мужчины
развлекаются.
- Помолчи. Мне нужно серьезно поговорить с тобой.
- Как смешно...
- Говорю же тебе, помолчи! Я налил ей вина.
- Спасибо, Лу, ты очень мил, - поблагодарила она, отпивая маленькими
глотками.
- Перестань болтать глупости.
- Видимо, все, что бы я ни сказала сегодня, глупо... Может, мне не
следовало оставлять Стеллу одну, но я боялась опоздать на работу, а она еще
спала. Во всяком случае, девочка благополучно вернулась домой: ее отец
звонил мне на службу и благодарил.
- Благодарил тебя?
- И расспрашивал о тебе, а также еще кое о чем. Стелла, кажется, опять
скрылась из дому. Мистер Карлсон просил позвонить, если она появится у меня.
По-твоему, я должна позвонить?
- Как хочешь, Стелла не проблема для меня.
- А я?
- В какой-то мере. Ты оставила утром Стеллу одну вовсе не потому, что
торопилась на работу. Ты завтракала сегодня с Ральфом Хиллманом.
- Мы завтракали в кафе.
- Даже если бы в постели, меня это не интересует. Меня интересует тот
факт, что ты вообще пыталась скрыть обстоятельство, а между тем оно
чрезвычайно важно.
- Для тебя лично или по другим причинам? - многозначительно спросила
Сьюзен.
- И по тому и по другому. Сегодня я разговаривал с миссис Хиллман...
точнее, главным образом говорила она.
- О Ральфе и обо мне?
- Вот именно. Разговор для нас обоих оказался не из приятных, тем
более, что я предпочел бы услышать твою исповедь, а не ее.
- Этой страницей моей жизни я никак не могу гордиться.
- Зачем же продолжать?
- Да ничего я не продолжаю! - с возмущением воскликнула Сьюзен. - Все
давным-давно кончилось. Если миссис Хиллман думает иначе, она ошибается.
- Но я тоже так думаю. Сегодня утром вы вместе завтракали, а когда
прошлый раз он звонил тебе, ты отказалась сказать об этом.
Сьюзен медленно повернулась и взглянула на меня:
- Ну и что? Я же не просила его звонить. И если я пошла с ним утром, то
лишь потому, что ему очень хотелось излиться перед кем-нибудь, а в комнате я
не решилась разговаривать из опасения разбудить Стеллу. Да и вообще он был в
таком состоянии, что не мог любезничать со мной.
- А ему хотелось?
- Не знаю. Я не видела его лет восемнадцать, честное слово! Меня
поразило, как он изменился. Он был пьян, но сказал, что не спал всю ночь,
бродил по Лос-Анджелесу в поисках сына.
- Я тоже его искал, но никто не ходил со мной завтракать и никто меня
не утешал.
- Да ты ревнуешь, Лу! Напрасно. Он стар, а сейчас к тому же совершенно
разбит горем.
- Что-то слишком уж горячо ты возражаешь мне!
- Я говорю серьезно. Сегодня утром я испытывала глубокое отвращение не
только к Ральфу Хиллману, но и к самой себе за неудачно прожитую жизнь... Ну
вот, кажется, сейчас я начну рассказывать свою биографию!
- А я только этого и жду. Когда и как вы познакомились?
- Налей мне еще.
Я выполнил ее просьбу.
- Так когда и где вы познакомились?
- Когда я работала в киностудии "Уорнер". К нам приехала группа
военно-морских офицеров для просмотра нового фильма. Потом они отправились в
ресторан и пригласили меня. Ральф все подливал и подливал мне, потом привез
в гостиницу "Барселона", где и познакомил с прелестями краденой любви, или,
говоря иначе, я впервые напилась и впервые оказалась в постели с мужчиной...
Если ты немного отойдешь от меня, Лу, мне будет легче, - хрипло добавила
она.
Я сел на кушетку у нее в ногах.
- Но, по твоим словам, это быстро кончилось?
- Наш роман продолжался несколько недель. Признаюсь, я была влюблена в
Ральфа. Он был красивым, мужественным и все такое.
- И женатым.
- Вот почему я и порвала с ним. О нашем романе узнала миссис Хиллман -
Элейн Хиллман, и явилась ко мне на квартиру в Бербанке. Между нами произошел
скандал, и я не знаю, чем бы он кончился, если бы не Кэрол. Она привела нас
в себя и сумела успокоить. - Сьюзен помолчала и грустно добавила: - Кэрол в
то время мучили свои заботы, но ей удавалось успокаивать других. Помню,
Кэрол сидела, словно маленькая куколка, и слушала, как Элейн клеймила
меня... В конце концов я поняла, что поступала недостойно, обещала Элейн
порвать с Хиллманом, и она ушла удовлетворенная.
- Мне жаль, что я вынуждаю тебя ворошить прошлое.
- Знаю. И знаю, что ты еще не кончил меня расспрашивать.
- Меня интересует телефонный разговор.
- Ты имеешь в виду разговор с Ральфом в тот раз?
- Правильно. Он настаивал, чтобы ты молчала. О чем?
Сьюзен неловко пошевелилась, подобрала под себя ноги и, подумав,
ответила:
- Мне бы не хотелось причинять ему неприятности. По крайней мере хоть в
этом он может на меня рассчитывать.
- Избавь меня от этих искусственно подогретых сантиментов. Мы говорим о
серьезных вещах.
- Вовсе не обязательно грубить мне.
- Извини. Ну, так рассказывай.
- Видишь ли. Хиллман знал, что ты приходил ко мне, вот он и добивался,
чтобы я говорила то же самое, что говорил он. А Хиллман сказал тебе не всю
правду: он утверждал, будто не встречался с Кэрол, а в действительности было
не так. После ареста Майка Гарли она обращалась к нему, и он сделал все, что
мог. Ральф просил меня не говорить тебе о его интересе к Кэрол.
- А он интересовался ею?
- Не в том смысле, как ты думаешь. У него тогда была я. Ему просто не
хотелось, чтобы совсем еще юная и неопытная Кэрол - она только что вышла
замуж - оставалась одна в такой гостинице, как "Барселона". Он попросил меня
взять ее под свое крыло, что я и сделала.
- Звучит слишком невинно.
- Но так оно и было. К тому же Кэрол мне нравилась. Тем летом в
Бербанке я просто полюбила ее, мне иногда даже казалось, что ребенок,
которым она была беременна, принадлежит нам обеим.
- А у тебя когда-нибудь был ребенок?
Сьюзен печально покачала головой:
- Нет и теперь уже не будет. В ту весну, о которой мы говорили, мне
однажды показалось, что я в положении, но врач сказал, что я ошибаюсь.
- Кэрол тоже посещала врача?
- Да, по моему настоянию. Кстати, того же самого, Вейнтрауба.
- И он же принимал ее младенца?
- Не знаю. Я же говорила, к тому времени она уехала от меня к Майку
Гарли. А у доктора Вейнтрауба я больше не бывала, не хотела будить
неприятные воспоминания.
- Связанные с ним?
- При чем тут он? С Ральфом Хиллманом. Это он посылал меня к доктору
Вейнтраубу. По-моему, они вместе служили на флоте.
Я вспомнил пухлое лицо Вейнтрауба, и меня осенило: да, я уже видел
молодой вариант этого лица. На снимке в кабинете Хиллмана Вейнтрауб был
одним из группы офицеров, сфотографированных на палубе авианосца.
- Все-таки странно, - продолжала Сьюзен, - можно на долгие годы забыть
о каком-то человеке, а потом вдруг на протяжении нескольких часов приходится
вновь и вновь вспоминать о нем. Так вот и с Вейнтраубом.
- Поясни, пожалуйста.
- Сегодня ко мне на службу приходил довольно оригинальный посетитель, я
хотела рассказать о нем, но за нашим разговором забыла. Так вот, он тоже
интересовался доктором Вейнтраубом.
- Ну-ка, ну-ка, кто же это?
- Он не хотел называть себя, но я настаивала и он назвался Джекменом.
- Сэм Джекмен?
- Он назвал только фамилию.
- Сэм Джекмен, мулат средних лет, по внешности и разговору -
безработный музыкант.
- Он по виду действительно беден, но никак не мулат и не средних лет, а
лет восемнадцати-девятнадцати, не больше.
- Опиши его.
- Тонкие черты худого интересного лица, темные, выразительные глаза.
Похоже, хорошо воспитан, но так волновался, что я с трудом его понимала.
- Что же его волновало? - спросил я, чувствуя, что тоже начинаю
волноваться.
- По-моему, смерть Кэрол. Он не сказал этого прямо, но спросил, знала
ли я ее. Наверно, он начал разыскивать меня из Бербанка. Он наткнулся там на
мою приятельницу - она долгие годы работает на киностудии "Уорнер" - и,
ссылаясь на нее, вынудил секретаршу пропустить его. Ему хотелось знать все,
что мне известно о младенце Гарли, а когда я ответила, что ничего не знаю,
он спросил, какого врача посещала Кэрол. Я припомнила фамилию Вейнтрауба -
такие имя и фамилию, как Илайджа Вейнтрауб, забыть трудно, - и это его
удовлетворило. Я вздохнула с облегчением, когда он ушел.
- А я сожалею, что он ушел.
Сьюзен с любопытством взглянула на меня:
- Ты думаешь, это был юный Гарли?
Я молча достал фотоснимки. Руки у меня дрожали.
- Лу, он жив, да? Я не могу больше видеть фотографии мертвых! - с
ужасом прошептала Сьюзен.
- Жив. Во всяком случае, надеюсь, что жив.
Я разложил перед Сьюзен фотоснимки.
- Вот с ним я сегодня говорила, - без колебаний показала она на
фотографию Тома Хиллмана. - Правда, сегодня он выглядел очень утомленным.
Это сын Гарли?
- Почти не сомневаюсь. Тот самый младенец, которого с помощью доктора
Вейнтрауба усыновили Ральф и Элейн Хиллманы. Кстати, у тебя не сложилось
впечатления, что он отправился к доктору Вейнтраубу?
- Определенно. - Сьюзен тоже начала волноваться. - Это похоже на
сказку. Он ищет своих родителей?
- Как ни печально, оба его родителя мертвы. В какое время он приходил?
- Часа в четыре.
Сейчас было около шести. Я подошел к телефону и позвонил в приемную
Вейнтрауба.
Справочная ответила, что он уже закончил прием. Телефонистка на
коммутаторе отказалась сообщить его адрес или номер домашнего телефона. Мне
пришлось удовлетвориться тем, что я назвал ей свою фамилию, дал номер
телефона Сьюзен и стал ждать.
Прошел час. Сьюзен приготовила мне бифштекс и сама съела кусочек,
впрочем, без аппетита. Мы сидели за столом и говорили о том о сем. Время
шло, и мое беспокойство о Томе росло.
- Томас Гарли, - наконец громко сказал я. - Томас Хиллман... Он знал,
что Ральф Хиллман не его отец, и считал себя подкидышем. Он бросил приемных
родителей и отправился искать настоящих... Очень и очень жаль, что ими были
Гарли.
- Но ты совершенно уверен, что он ребенок Гарли?
- Все соответствует тому, что мне известно о нем, и, кстати, становится
понятным, почему Ральф Хиллман пытается скрыть свой интерес к Кэрол. Он не
хочет, чтобы кто-нибудь узнал об усыновлении ребенка.
- Но почему?
- Он скрывал это от всех, даже от Тома. Видимо, он немного помешался на
этом.
- Представь, у меня сложилось такое же впечатление... Послушай, Лу, а
ты не думаешь, что он в самом деле сошел с ума и убил Кэрол?
- Возможно, но маловероятно... О чем он говорил с тобой сегодня за
завтраком?
Сьюзен брезгливо поморщилась:
- Спустя восемнадцать лет решил осчастливить меня.
- Я что-то не понимаю.
- Предложил выйти за него замуж. Вполне в духе наших нынешних нравов:
готовить новый брак еще до того, как разделаются со старым.
- Мне не нравится слово "разделаются". Он не говорил, как намерен
поступить с Элейн?
- Нет, - с беспокойством взглянула на меня Сьюзен.
- И что же ты ему ответила?
- Что буду ждать более приемлемого предложения.
Зазвонил телефон, и я взял трубку.
- Арчер слушает.
- Это доктор Вейнтрауб. - Судя по голосу, Вейнтрауб утратил свое
обычное хладнокровие. - Я только что пережил несколько весьма неприятных
минут, и...
- Вы видели Тома Хиллмана?
- Да. Он пришел ко мне, когда я уже собирался уходить домой, и задал
мне, собственно, тот же самый вопрос, что и вы.
- И что же вы ответили, доктор?
- Он хотел знать, действительно ли Майк и Кэрол Гарли его родители, и я
ответил: "Да".
- А он?
- Ударил меня, разбил мне очки и убежал.
- Вы сообщили полиции?
- Нет.
- Сообщите сейчас же и назовите его настоящую фамилию.
- Но его отец... его приемный отец запретил бы мне...
- Доктор, я прекрасно понимаю, как чувствует себя человек, когда ему
приходится иметь дело со своим бывшим командиром. Ведь он был когда-то вашим
командиром, не так ли?
- Так.
- Но теперь-то он не ваш командир, и вы не должны позволять ему решать
за вас. Вы заявите в полицию, или я сделаю это сам?
- Я свяжусь с полицией, я понимаю, что мы не можем оставлять юношу на
произвол судьбы в таком состоянии.
- А в каком он состоянии?
- Я уже говорил: он очень взволнован, расстроен и ведет себя очень
буйно.
Я подумал, что учитывая наследственность Тома, вряд ли следует этому
удивляться.
Попрощавшись со Сьюзен, я по Уилтширскому бульвару поехал в Уэствуд.
Мне хотелось поспеть на автобусный вокзал в Санта-Монике в девять, когда
должен будет появиться Том, но у меня еще оставалось время повторить попытку
с Беном Дэли, и я решил завернуть на бензозаправочную станцию.
Дэли мрачно посмотрел на меня с порога своей конторы.
- Бен, вы можете уделить мне минуту? - обратился я к нему. - Возможно,
с вашей помощью удастся распутать преступление в "Барселоне".
- Вы что, хотите, чтобы я опять убил кого-нибудь?
- Я хочу, чтобы вы опознали одного человека. - Я быстро достал
фотографию Дика Леандро и вложил ее в руку Дэли. - Вы когда-нибудь видели
его?
Дрожащей рукой Дэли поднес фотографию к глазам и с минуту всматривался
в нее.
- Возможно, видел, хотя с полной уверенностью не скажу, - ответил он.
- Когда?
- Вчера вечером. Кажется, именно он приезжал сюда, в гостиницу.
- С девушкой в новом синем "шевроле"?
- Да. Но подтвердить свои слова под присягой я не соглашусь.
Глава XXIV
Автобусный вокзал в Санта-Монике находился на боковой улице недалеко от
Уилтширского бульвара. Без четверти девять я поставил машину у тротуара и
вошел в здание вокзала. Стелла была уже там. Она сидела у прилавка буфета в
позе, которая позволяла ей наблюдать за всеми дверями. Увидев меня, она
низко наклонилась над чашкой кофе в надежде, что я ее не замечу. Я сел рядом
и Стелла со стуком поставила чашку на прилавок. Кофе, покрытый сероватым
налетом, очевидно, давно уже остыл.
- Сейчас же уходите! Вы испугаете Томми, - прошипела она, не глядя на
меня, как делается в плохих шпионских кинофильмах.
- Он же меня не знает.
- Но Томми просил, чтобы я приехала одна. А вы к тому же здорово
смахиваете на полицейского.
- Разве Томми боится полицейских?
- Вы бы тоже боялись, если бы вас посадили под замок, как его.
- И тебя посадят, если будешь убегать из дому.
- Ну уж дудки! - воскликнула Стелла, покосившись на меня. - Этого я не
допущу. Сегодня мы с отцом ездили к врачу-психиатру: он хотел узнать, не
отправить ли меня в "Забытую лагуну". Женщина-врач сказала, что я здорова, а
когда они с отцом занялись разговором, я ушла, взяла такси и как раз успела
к автобусу.
- Придется снова отвезти тебя домой.
- Ну вот! - жалобно протянула Стелла. - Выходит, у подростков нет
никаких прав?
- Есть. Включая право пользоваться защитой взрослых.
- Я никуда не поеду отсюда без Томми! - крикнула Стелла так громко, что
все находившиеся в маленьком помещении обратили на нас внимание, а буфетчица
оставила свое место за прилавком, подошла к нам и озабоченно спросила:
- Мисс, он пристает к вам?
- Нет, что вы! Он мой хороший друг, - пробормотала Стелла.
Этот ответ не рассеял подозрений буфетчицы, но все же заставил ее
замолчать. Я заказал чашку кофе и, когда буфетчица отправилась выполнять
заказ, сказал:
- Без Томми я тоже не уеду отсюда.
Буфетчица принесла кофе, я отошел в дальний конец прилавка и стал
медленно прихлебывать из чашки. Часы показывали без восьми минут девять.
Ожидавшие начали выстраиваться в очередь на посадку, и я понял, что скоро
должен подойти очередной автобус.
Я вышел через переднюю дверь и чуть не столкнулся с одетым в спортивные
брюки и грязную белую сорочку Томми. На его посеревших щеках проступила
щетина.
- Извините, сэр, - произнес он и отступил, пропуская меня.
Я не хотел, чтобы Том вошел в помещение вокзала: при попытке увести его
оттуда силой он наверняка оказал бы сопротивление, и в скандал вмешалась бы
полиция. Нужно было переговорить с ним раньше других, а я не надеялся, что
сумею убедить его добровольно поехать со мной.
Все эти мысли промелькнули у меня еще до того, как Том вошел в вокзал.
Времени на дальнейшие раздумья не оставалось. Я повернулся к юноше, обхватил
сзади за талию, почти бегом донес до машины, и несмотря на его попытки
вырваться, опустил на переднее сиденье рядом с собой. Мимо нас по шоссе то и
дело проносились машины, но ни одна не замедляла ход, и никто не
поинтересовался, что происходит между нами. Так уж теперь у нас повелось,
что люди предпочитают не интересоваться чужими делами.
Том без слез всхлипнул - он, конечно решил, что его попытка сбежать из
дому окончательно сорвалась.
- Моя фамилия Арчер, - заговорил я. - Частный детектив, нанятый твоим
отцом.
- Он не отец мне!
- Он усыновил тебя и потому отец.
- Нет! Я не хочу иметь ничего общего с капитаном Хиллманом! Как и с
вами.
Я заметил у него на одном из пальцев правой руки кровоточащую царапину.
Время от времени он прижимал палец ко рту и одновременно посматривал на меня
из-под руки. В такие моменты он казался мне совсем юным и беспомощным.
- Я не намерен возвращаться к своим мнимым любвеобильным родителям.
- У тебя больше никого нет.
- Есть я сам.
- Но ты вел себя не очень-то хорошо.
- Очередное поучение...
- Нет, простая констатация факта... Носишься по городу и колотишь
почтенных докторов...
- Он заставлял меня вернуться домой.
- Ты все равно вернешься домой, иначе тебе придется жить с бродягами и
преступниками.
- Вы намекаете на моих родителей, на моих настоящих родителей. Но моя
мать никогда не была ни бродягой, ни преступницей.
- Я не о ней говорю.
- Но и отец был неплохим человеком, - менее уверенно продолжал Том.
- Кто убил их?
На лице Тома словно надели деревянную маску.
- Мне ничего не известно, - каким-то потускневшим голосом ответил он. -
Только вчера, из вечерних газет, я узнал, что Кэрол уже нет в живых, а
сегодня прочитал об убийстве Майка... Следующий вопрос?
- Не надо так, Том. Я же не полицейский и не враг тебе.
- С моими "родителями" мне и врагов не нужно. Все, что мой... все, что
капитану Хиллману требовалось от меня, - это быть для него мальчиком на
побегушках и гороховым шутом. Я устал забавлять его.
- Еще бы не устать после такого трюка с бегством!
Впервые за всю беседу Том посмотрел на меня прямо - со злостью и
страхом.
- Я имел полное право вернуться к моим настоящим родителям.
- Может быть. Пока не будем говорить об этом. Но ты не имел права
помогать им в вымогательстве денег у отца.
- Он мне не отец!
- Знаю. Зачем ты твердишь одно и то же?
- А зачем вы твердите, что он мой отец.
Да, Том действительно был трудным парнем, однако хорошее настроение не
покидало меня: все же я нашел его.
- Ну хорошо, - кивнул я. - Его мы будем называть мистером Иксом, твою
маму мадам Икс, а тебя исчезнувшим наследным принцем Франции.
- Не вижу ничего смешного.
Он был прав: ничего смешного во всем этом не было.
- Так вот, возвращаясь к тем двадцати пяти тысячам долларов, которые ты
помог им получить обманом. Полагаю, ты отдаешь себе отчет, что стал
соучастником серьезного преступления?
- Я не знал о деньгах... Они ничего не сказали мне. По-моему, Кэрол
тоже не знала.
- Трудно поверить, Том.
- Но это так. Майк ничего нам с Кэрол не говорил, он лишь упомянул, что
должен скоро заключить какую-то сделку.
- Если ты ничего не знал о вымогательстве, почему ты согласился уехать
в багажнике его машины?
- Чтобы меня никто не видел. По словам Майка, папа... - На лице Тома
появилась гримаса отвращения, - по словам Майка, капитан Хиллман заставил
всю полицию искать меня для того, чтобы вернуть в "Забытую лагуну" и...
Видимо, он внезапно вспомнил о своем положении, исподтишка взглянул на
меня и ринулся было из машины, но я вовремя схватил его и удержал.
- Том, ты не уйдешь от меня. Если будешь сопротивляться, я надену на
тебя наручники.
- Черта с два!
Именно в этот момент из здания автовокзала вышла Стелла с выражением
разочарования на лице. Мы увидели ее почти одновременно. В глазах у Тома
мелькнуло такое выражение, словно перед ним вдруг возник ангел из навсегда,
казалось бы, утраченного рая. Он перегнулся через меня и крикнул:
- Эй, Стелла!
Стелла подбежала к нам. Я вышел из машины, усадил ее рядом с Томом и
снова сел сам.
- Мне кажется, что я не видела тебя целую вечность! - воскликнула
Стелла.
- И мне тоже!
- Почему же ты не позвонил сразу после ухода из "Забытой лагуны"?
- Я боялся, что ты... что ты начнешь... - Он кивнул в мою сторону.
- Я тут ни при чем, он сам. Во всяком случае, тебе придется вернуться
домой. Да и мне тоже.
- У меня нет дома.
- Тогда и у меня нет. Но тебе нужно побриться и принять ванну, от тебя
уже попахивает.
Я искоса взглянул на Тома: на лице у него появилось смущенное,
глуповатое выражение. Воспользовавшись тем, что уличный поток на минуту
прервался, я развернул машину и поехал в южном направлении. Том не
протестовал.
Как только мы оказались на шоссе, в хаотическом мире то вспыхивающих,
то гаснущих огней, Том заговорил со Стеллой просто и откровенно.
Оказывается, несколько недель назад Кэрол позвонила ему по телефону и
сказала, что хотела бы его повидать. В тот же вечер он взял "кадиллак"
Ральфа Хиллмана, встретился с ней на смотровой площадке около мотеля "Дак",
и она рассказала ему историю своей жизни. Хотя и до этого Том не раз
испытывал сомнения в своей принадлежности к семье Хиллманов, ему трудно было
поверить, что он сын Кэрол. И все же какое-то безотчетное чувство влекло его
к ней, общение с Кэрол служило для него чем-то вроде спасательного люка из
плотно закрытого суденышка капитана Хиллмана. В конце концов он поверил ей и
со временем по-своему полюбил.
- Но почему ты никогда не рассказывал об этой женщине? - удивилась
Стелла. - Мне бы тоже было интересно с ней познакомиться.
- Не видел в этом никакой необходимости, - сухо ответил Том. - А потом,
сначала я сам хотел узнать ее получше, привыкнуть к мысли, что у меня теперь
есть настоящая мать. Дальше мне предстояло принять какое-то решение, так как
она собиралась уйти от отца, не могла больше терпеть его дурного обращения.
Она сказала, что если не уйдет сейчас, другой такой возможности не
представится. У нее не хватало сил и мужества поговорить с ним, и она
хотела, чтобы я помог ей. Мать знала, что он замышляет какое-то скверное
дело.
- Твое похищение и все остальное? - спросила Стелла.
- Ну, этого она, пожалуй, не знала.
Они совсем забыли обо мне. Том теперь рассказывал, как он впервые
встретился с отцом. В течение первой недели Майк вообще не появлялся,
предполагалось, что он отправится в Лос-Анджелес искать работу. Однако
вечером в субботу они встретились в мотеле.
- Это в тот вечер, когда ты воспользовался нашей машиной?
- Да. Мой па... Хиллман запретил мне брать свои машины. Видишь ли,
Кэрол как-то пролила немного вина в "кадиллаке", Хиллман учуял запах и
решил, что я ездил пьяным на его автомобиле.
- Кэрол много пила?
- Изрядно. Особенно вечером в ту субботу. Как и Майк. Я тоже пил.
- Том! Не рановато ли?
- Так мы за ужином. Кэрол приготовила макароны "а-ля Покателло" - так
она сказала. Потом она пела для меня старинные песни. Вообще-то было весело,
- неуверенно добавил он.
- Как тебе понравился твой отец?
- Вроде бы нравился, пока не напился. Мы немного поиграли в покер, но
он ничего не выиграл и бросил карты. Хотел выместить злость на Кэрол, и мы
чуть не подрались.
- У вас действительно было весело!
- Во всяком случае, сначала, когда Кэрол пела старинные песни... Потом
она рассказывала мне о моем деде в Покателло.
- И на это потребовалась целая ночь? - ехидно поинтересовалась Стелла.
- Да не был я там всю ночь, я уехал часов в десять вечера, сразу после
того, как мы чуть не подрались. Я... - Том не решился продолжать, и Стелла
поторопила его:
- Ну, ну, что же ты сделал?
- Я уехал из мотеля, остановился на смотровой площадке, где мы впервые
встретились с Кэрол, и просидел там часов до двух. Смотрел на звезды, слушал
море, шум машин на шоссе... Мне надо было решить что делать дальше, где в
конце концов моя семья. Но я так ничего и не решил.
- Но что все-таки ты делал после двух часов ночи?
- Поехал к Сэму Джекмену, он уже должен был вернуться с работы.
Собирался посоветоваться с ним, но понял, что это выше моих сил. Я не мог
заставить себя рассказать ему, кто были мои настоящие родители. Возвращаться
домой или в мотель мне не хотелось, и я несколько часов ездил где
придется...
- И ты перевернул машину, чтобы покончить с собой?
- Я...
Наступило молчание, и на этот раз никто из нас не решился его прервать.
Глава XXV
Первой я высадил Стеллу. Она не хотела выходить из машины, пока Том не
пообещал, что не предупредив ее никуда больше не уедет.
Из дома выбежал отец Стеллы, обнял дочь, и она прижалась к нему.
Возможно, они уже научились кое-чему... Как только дверь за ними закрылась,
я развернул машину и снова выехал на шоссе.
...Извилистая асфальтовая дорога вела на вершину небольшого холма, к
ярко освещенному изнутри и снаружи дому. Залитые жестким светом
оштукатуренные стены и арабские арки с затаившимися в них тенями показались
мне театральными декорациями. Несколько театральным выглядело и появление
Ральфа Хиллмана, когда он вышел на свет из-под одной из арок. Внешне он
вовсе не казался расстроенным и подавленным: совершенно спокойное лицо,
тщательно причесанные седые волосы, прямая фигура... На нем была куртка
темно-красного цвета с мягким воротником.
- Возвращение блудного сына, - с напускной иронией пробормотал Том.
- Я думал, приехал лейтенант Бастиан, - заговорил Хиллман.
- Вы его ждете?
- Да. Лейтенант хотел показать мне кое-что.
Он увидел Тома, и глаза у него расширились.
- Мой мальчик! - воскликнул он охрипшим от пьянства голосом. - Ты
вернулся!
- Ага.
Хиллман торопливо обогнул машину и распахнул дверцу.
- Выходи и дай взглянуть на тебя!
Том нерешительно выбрался из машины. Хиллман положил руки на плечи
юноши и повернул лицом к свету.
- Ну, как живешь, Том?
- Нормально. А ты?
- Теперь, после твоего возвращения, превосходно. - Я не сомневался в
искренности чувств Хиллмана, но все же в том, как он их выражал, было что-то
фальшивое. Я заметил, как вздрогнул Том от прикосновения Хиллмана.
Из дома вышла Элейн Хиллман. В ярком электрическом свете ее лицо
показалось мне еще более морщинистым, чем обычно, и таким белым, словно
кто-то стер с него все естественные краски. Только глаза ее ярко блестели.
Она была такой маленькой и худенькой, что вполне могла сойти за подростка.
- Вы вернули его нам, мистер Арчер. Да благословит вас Бог!
Миссис Хиллман положила свою руку на мою и разрешила подвести к Тому.
Он стоял как послушный сын, а она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в
грязную щеку. Едва дождавшись конца процедуры, Том попятился, прислонился к
машине, сунул большие пальцы за пояс брюк и застыл. Вот так обычно стоят у
своих машин где-нибудь на обочине шоссе подростки, когда их допрашивают
полицейские. Лишь отдаленный шум на дороге нарушал воцарившееся молчание.
- Бессмысленно лицемерить дальше, - заговорил наконец Том. - Я знаю,
кто я. Майк и Кэрол были моим отцом и матерью. И вы это знали.
- Только не я, - быстро ответила Элейн.
- Но ты же знала, что у меня есть настоящая мать?
- Да, конечно.
Она тоскливо посмотрела на мужа, но тот молча отвернулся.
- Я не могу больше оставаться здесь! - с отчаянием произнес Том. - В
течение всех этих лет вы ломали комедию, а когда я в чем-нибудь нарушал ваши
порядки, вся вина ложилась на меня.
- Но я бы сказал, что все обстояло как раз наоборот, - обрел голос
Хиллман.
- Да? Значит, по-вашему, я снова совершил плохой поступок, бежав от
вас? Ну что ж, наказывайте меня!
- Никто не собирается тебя наказывать, - возразил Хиллман. - Но попытка
убийства - это нечто такое, на что сквозь пальцы не посмотришь.
- Попытка убийства?! - с возмущением воскликнул Том. - Чушь!
- Не смей так разговаривать со мной! - вздернул подбородок Хиллман.
- Или ты опять упрячешь меня в "Забытую лагуну", к этой банде психов?
- Этого я не говорил.
- Верно. Но однажды уже сделал.
- Да, да! - вмешалась Элейн. - Твой отец поступил необдуманно. Давайте
забудем все, пойдем домой и снова станем друзьями.
- Не отец он мне! - упрямо тряхнул головой Том.
- Но друзьями-то мы можем быть, правда? - В голосе миссис Хиллман
прозвучали просительные нотки. - Разве мы не можем забыть плохое,
радоваться, что оно позади и что мы опять вместе?
- Не знаю... Мне бы хотелось куда-нибудь уехать на время, пожить
одному, подумать
- Вздор! - крикнул Хиллман, но тут же пожалел о своей вспышке, подошел
к Тому, положил руку ему на плечо и примирительно заметил: - А знаешь,
пожалуй, это неплохая мысль. Как воспитанные люди, мы вполне можем обо всем
договориться. Помнишь, мы с тобой собирались отправиться в следующем месяце
в наш охотничий домик в Орегоне? Почему бы не ускорить поездку?
Том слушал без всякого интереса. Не дожидаясь его ответа, Элейн взяла
мужа под руку и повела в дом. Мы пошли за ними. У двери нас встретила миссис
Перес. Она ласково поздоровалась с Томом, и он ответил ей довольно сердечно.
Узнав, что Том хочет есть, она бодро умчалась на кухню. В ярко освещенном
холле Хиллман внимательно осмотрел юношу.
- Тебе надо сейчас же подняться к себе, помыться и переменить костюм.
- Сейчас же?
- Это просто пожелание, - миролюбиво отозвался Хиллман. - К нам должен
приехать лейтенант Бастиан из полиции, и мне бы хотелось, чтобы ты больше
походил на себя.
- И он возьмет меня с собой? За этим и едет?
- Нет, насколько это будет зависеть от меня... Знаешь, я, пожалуй,
поднимусь вместе с тобой.
- Я и сам могу переодеться.
- Но надо же посоветоваться, что сказать ему. Зачем без надобности
совать шею в петлю...
- А я скажу ему правду, и все!
Том направился к лестнице. Элейн и Ральф провожали его взглядами, пока
он не скрылся наверху, и некоторое время прислушивались к удаляющимся шагам.
Мы перешли в гостиную. Хиллман достал из бара бутылку, налил себе вина
и с наполненным стаканом вернулся к нам, напоминая выходящего из-за кулис на
авансцену актера.
- Неблагодарные сыновья похожи на зубы змия, - процедил он.
- Если ты пытаешься цитировать из "Короля Лира", - сидя на кушетке,
сухо заметила Элейн, - то следовало бы сказать так:
"Чтобы она могла понять, насколько
Больней, чем быть укушенным змеей,
Иметь неблагодарного ребенка!"
Но твоя цитата не совсем уместна, поскольку Том не мой ребенок. Ты бы
лучше вспомнил слова Эдмонда из той же пьесы:
"Храните, боги, незаконных впредь!"
Хиллман залпом выпил вино и, пошатываясь, несколько раз прошелся по
комнате.
- Почему не едет Бастиан? - раздраженно бросил он. - Скорее бы
отделаться от него... Я ожидал сегодня веером Дика, но он, видимо, нашел
что-то более интересное. До чего же тяжко у нас тут, в доме!
- Это я знаю уже много лет, и уже много лет - ради Тома - делаю вид,
что под этой крышей царят мир и благодать. Забавно, не так ли?
- Не вижу ничего забавного, - буркнул Хиллман.
Ничего забавного не видел и я.
Наконец появился Бастиан. Он вошел в холл с черной металлической
коробкой, был мрачен, и даже новость о том, что Том дома, не улучшила его
настроения.
- Где он?
- Купается, - ответил Хиллман.
- Я должен переговорить с ним. Мне нужны его подробные показания.
- Только не сегодня, лейтенант. Вы же знаете, сколько парень пережил.
- Но он у нас самый важный свидетель.
- Понимаю. Завтра он вам все подробно расскажет.
Бастиан посмотрел на меня. Мы стояли у самых дверей, и Хиллман явно не
собирался пускать его дальше порога.
- Я рассчитывал на лучшее отношение, мистер Хиллман.
- Не читайте мне нотаций, лейтенант! Мой сын дома, и вернулся он не
благодаря вам.
- Вы не совсем правы, - вмешался я. - Мы работаем вместе с лейтенантом
Бастианом, и, надеюсь, наше сотрудничество продолжается.
Хиллман перевел взгляд на меня, и я подумал, что сейчас он выставит за
дверь нас обоих.
- Вы хотите показать нам что-то, лейтенант? - спросил я.
- Да. - Он поднял коробку. - Вы, Арчер, уже видели, а вот видел ли
мистер Хиллман, я не знаю.
- О чем вы толкуете?
- Сейчас узнаете. Мы можем присесть за стол?
Хиллман провел нас в кабинет, усадил за стол и включил лампу под
зеленым абажуром. На стол упало яркое пятно света, а комната и наши лица
погрузились в зеленоватую тень. Бастиан открыл коробку. В ней лежал
охотничий нож с полосатой рукояткой.
У Хиллмана вырвался глубокий вздох.
- Вы узнаете нож? - спросил Бастиан.
- Нет, не узнаю.
- Возьмите его и внимательно осмотрите... Не стесняйтесь, не
стесняйтесь, берите! Отпечатки пальцев с него уже сняты.
Хиллман не пошевелился.
- Этим ножом убит Майк Гарли, - продолжал Бастиан, - и мы почти уверены
- Кэрол Гарли. Возьмите же его в руки, мистер Хиллман!
Хиллман нерешительно вынул нож из коробки и взглянул на марку фирмы на
широком блестящем лезвии.
- Нож, очевидно, хороший, - сказал он, - но я никогда не видел его
прежде.
- И вы согласитесь подтвердить это под присягой?
- Придется. Повторяю, я никогда его раньше не видел.
Бастиан с видом родителя, отнимающего у ребенка опасную игрушку, взял у
него нож.
- Мне не хотелось бы уличать вас во лжи, мистер Хиллман, но скажу, что
у меня есть свидетель, утверждающий обратное. Хозяин магазина спортивных
товаров на улице Нижний Мэйн мистер Боткин утверждает, что именно он продал
его вам.
- Ваш свидетель ошибается. Он принял за меня кого-то другого.
- Исключено. Он хорошо вас знает.
- Но я-то не знаю его!
- Вы известный человек, сэр, вас знают многие, кого не знаете вы. Так
вот, мистер Боткин утверждает, что вы посетили его магазин в начале этого
месяца. Пожалуй, я даже сумею помочь вашей памяти. Покупая нож, вы сказали
мистеру Боткину, что собираетесь съездить вместе с сыном в Орегон. Вы
жаловались мистеру Боткину на распущенность, якобы царящую в "Баре на
этаже", причем, насколько я понимаю, имели в виду тот прискорбный факт, что
там отпускают несовершеннолетним крепкие напитки. Припоминаете такой
разговор?
- Нет, не припоминаю. Ваш Боткин лжет.
- Зачем ему лгать?
- Отправляйтесь к нему и узнайте сами. Я за вас работать не собираюсь.
Хиллман встал, давая понять, что считает разговор оконченным. Но
Бастиан считал иначе.
- Мистер Хиллман, зря вы так. Если вы приобрели нож у мистера Боткина,
сейчас самое время так и сказать. Мы готовы забыть ваши предыдущие "нет".
В поисках поддержки Бастиан взглянул на меня. Я помнил, что сказал мне
Боткин о "Баре на этаже". Хиллман, видимо, в самом деле разговаривал с ним,
и хотя из этого вовсе не следовало, что он купил нож именно у Боткина,
скорее всего так оно и было.
- Мистер Хиллман, настало время выложить все факты, - заявил я.
Хиллман уже окончательно протрезвел. Капельки пота выступили у него на
лбу - казалось, этот разговор, как тяжелый пресс, выжал из него весь
алкоголь.
- Насколько я понимаю, вы обвиняете меня чуть ли не в убийстве? -
взглянул он на Бастиана.
- Нет, не обвиняю, - возразил Бастиан и официальным тоном добавил: -
Разумеется, вы можете не отвечать на вопросы.
Хиллман сердито покачал головой.
- Послушайте, не могли бы мы продолжить этот сеанс утром? У меня
выдалась трудная неделя, хочется отдохнуть и поспать. Я ведь не спал
по-человечески уже с понедельника.
- Я тоже, - заметил Бастиан.
- Вот и вам следует отоспаться. Допрос с пристрастием далеко не лучший
выход из положения.
- Я не допрашиваю вас, тем более с пристрастием.
- А я утверждаю, что допрашиваете! - повысил голос Хиллман. - Вы
принесли мне нож и размахивали им у меня перед лицом. Есть свидетель. - Он,
конечно, имел в виду меня.
- Не будем терять времени на беспредметный спор, - вмешался я. - Нам с
лейтенантом Бастианом нужно кое-что обсудить.
- Только в моем присутствии.
- Пожалуйста.
- Никаких обсуждений, пока я не переговорю с Томом, - твердо заявил
Бастиан.
Хиллман сделал отрицательный жест.
- Вы не будете с ним разговаривать ни сегодня, ни завтра. В конце
концов есть соображения медицинского порядка.
- Вы разве медик?
- В моем распоряжении сколько угодно медиков.
- Не сомневаюсь. Но они есть и у нас.
Некоторое время, с трудом сдерживая бешенство, они молча стояли друг
перед другом, затем Хиллман резко повернулся ко мне:
- Вы хотите что-нибудь сказать лейтенанту перед его уходом?
- Да, хотя вам это не понравится, как не нравится и мне. Вчера вечером
у гостиницы "Барселона" замечен молодой человек в синем "шевроле" последней
модели. Вчера же, как известно, в "Барселоне" убит Майк Гарли. Убит этим
самым ножом. В молодом человеке опознали Дика Леандро.
- Кто опознал? - спросил Бастиан.
- Владелец бензозаправочной станции Бен Дэли.
- Тот, кто убил Сайпа?
- Да.
- Он либо ошибается, либо лжет! - крикнул Хиллман. - Дик ездит в синей
машине, но это "триумф" - маленький автомобиль спортивного типа.
- Но он имеет возможность пользоваться "шевроле"?
- Я не давал ему разрешения. Надеюсь, вы пытаетесь впутать в эту
грязную историю еще и Дика?
- Если он в какой-то мере причастен к ней, мы обязаны знать. Лейтенант,
вы сможете выяснить, где Дик Леандро взял вчера вечером синий "шевроле" - у
Хиллмана, в прокате или попросту украл?
- Постараемся установить.
Хиллман молча слушал нас.
Глава XXVI
Бастиан с силой захлопнул коробку и вышел, не удостаивая нас взглядом.
Хиллман стоял у раскрытой двери кабинета и наблюдал за ним, пока лейтенант
не пересек холл и не покинул дом. Только тогда он вернулся в комнату и
подошел к стене с фотоснимками.
- Что такое?! - воскликнул он. - Кто-то снял фотографию Дика!
- Ее снял я. Нужно было показать кое-кому.
Я вынул снимок из кармана. Хиллман почти выхватил его у меня.
- Вы не имели права! И вообще, что вы хотите сделать с Диком?
- Добиться правды. О нем.
- Правды? Какой? Славный молодой человек, и только.
- Надеюсь.
- Давайте считать, что вы успешно выполнили все, для чего я вас
нанимал. Не хочу показаться неблагодарным и хорошо заплачу вам. Но я не
поручал вам расследовать эти убийства.
- Иными словами, если я все-таки не брошу расследование, вы ничего мне
не заплатите?
- Разве я так сказал?
- Этого и не требовалось говорить.
Хиллман оперся на стол обеими руками и с мрачным выражением на лице
наклонился ко мне:
- Где вы научились подобным тоном разговаривать со старшими?
- "Старшие" - это кто? Люди с толстым кошельком?
- Предположим.
- Хорошо, я скажу то, что вам давно бы пора услышать. Вы откровенно
попираете все и всякие законы, но учтите: рано или поздно это может
кончиться для вас плохо.
Хиллман иронически сощурился:
- Да? А ведь я могу купить и вас и Бастиана.
- Если только мы продаемся.
Хиллман подскочил ко мне со сжатыми кулаками, но я продолжал спокойно
сидеть. Он отошел, потом снова вернулся.
- Вы считаете, что убийство совершил я?
- Мне не положено заниматься догадками. Однако нож у Боткина купили вы.
- Откуда такая уверенность?
- Я разговаривал с ним.
- Между тем я плачу вам вовсе не за то, чтобы вы собирали улики против
меня.
- Да забудьте вы хоть на время о деньгах! - устало попросил я. -
Давайте поговорим просто, как два обыкновенных человека, оказавшихся в
трудном положении.
Хиллман несколько мгновений размышлял, потом нехотя ответил:
- Ну, ваше-то положение нельзя и сравнивать с моим.
- Вот и рассказывайте, если, конечно, убийства совершили не вы, в
противном случае вам следует говорить со своим адвокатом, и только с ним.
- Никого я не убивал. - Хиллман уселся напротив меня, положил руки на
стол и слегка наклонился в мою сторону. - Да, нож купил я, но признаваться в
этом не намерен. Придется заставить Боткина изменить свои показания.
- Как?
- Его магазин не приносит дохода. Уж я-то знаю, такой же магазин в свое
время держал мой отец в южной части Бостона. Я дам Боткину достаточную
сумму, чтобы он мог бежать в Мексику.
Я не раз сталкивался с подобными фактами, но даже меня поразил холодный
цинизм, с каким Хиллман дел...
