Росс Макдональд. Следы ведут в Эль Ранчо
страница №2
...о жена получила от него открытку из Синалов. Вовсяком случае, чета Перес предана нам и Тому. Они работают у нас с тех пор,
как мы приобрели этот дом.
- Когда это было?
- Лет шестнадцать назад. Мы переехали сюда втроем, как только меня
демобилизовали из военно-морского флота. Вместе с одним инженером мы
основали здесь фирму "Технические новинки" и вскоре поставили дело на
широкую ногу, снабжая военное ведомство и Национальное управление по
аэронавтике и исследованию космического пространства некоторыми деталями.
Недавно я получил возможность значительно сократить объем своей работы в
фирме.
- Но вы еще довольно молоды, мистер Хиллман, чтобы устраняться от дел.
- Я остался председателем правления и бываю там несколько раз в неделю.
Я много играю в гольф, часто охочусь, занимаюсь парусным спортом. - Он
говорил таким тоном, будто его крайне утомляла подобная жизнь. - В течение
нынешнего лета я занимался с Томом дифференциальным исчислением, поскольку
его не преподают в средней школе, а оно может пригодиться ему, если он
поступит в Калифорнийский политехнический или в Массачусетский
технологический институт, который, кстати, окончил я сам. Элейн в свое время
окончила Радклиффский университет.
"Мы богатые, мы образованные, мы настоящая элита! И как только мир
позволил себе нанести нам такой нечестный удар?!" - вот какую мысль пытался
он мне внушить.
В нише бара раздался звонок. Пока я топливо обходил вокруг большого
обеденного стола, звонок повторился. В дверях буфетной я чуть не сбил с ног
низенькую, полную женщину, вытиравшую руки фартуком. Взгляд ее выразительных
темных глаз задержался на мне.
- Я торопилась к телефону, - объяснила она.
- Ничего, я сам возьму трубку.
Женщина ушла на кухню, и я закрыл за ней дверь. Буфетная освещалась
лишь слабым светом, проникавшим из столовой через полукруглое отверстие для
подачи блюд. Я осторожно поднял трубку.
- В чем дело? - послышался мужской голос. - Вы что, предоставили ФБР
или еще кому-нибудь возможность подслушивать нас? - Акцент выдавал в
неизвестном уроженца западных штатов.
- Нет, что вы? Я в точности выполнил ваши указания.
- Надеюсь, мистер Хиллман. В противном случае мне пришлось бы
просто-напросто повесить трубку, и вы никогда бы не увидели своего Тома.
- Пожалуйста, выслушайте меня, - умоляюще попросил Хиллман. - Я
приготовил деньги, они вот-вот будут у меня. Я готов передать их вам в любое
время.
- Двадцать пять тысяч мелкими банкнотами?
- Да. Самые крупные - двадцать долларов.
- И никаких пометок на них?
- Я же сказал, что в точности выполнил ваши указания. Для меня нет
ничего дороже безопасности сына.
- Ну и отлично, мистер Хиллман. Вам не откажешь в сообразительности,
хвалю. Вообще-то мне очень неприятно поступать с вами подобным образом. Еще
более неприятным было бы причинить вред вашему чудесному мальчику.
- Том сейчас с вами?
- Более или менее. Недалеко.
- Я мог бы поговорить с ним?
- Нет.
- Но как я могу убедиться, что он жив?
- Вы не доверяете мне, мистер Хиллман? - после долгой паузы проговорил
неизвестный. - За это не хвалю.
- Как же я могу доверять... - Хиллман вовремя прикусил язык.
- Я понял, вы хотели сказать: как можно доверять такому подонку? Ну,
это не наша головная боль, Хиллман. Наша головная боль вот в чем: как мы
можем доверять такому подонку, как ты? Я знаю о тебе, Хиллман, куда больше,
чем ты думаешь.
Снова наступила пауза, слышалось лишь дыхание обоих собеседников.
- Ну, так могу я?
- Можете что? - с трудом скрывая отчаяние, спросил Хиллман.
- Доверять тебе, Хиллман?
- Да.
Опять пауза, заполненная тяжелым дыханием в трубке.
- Придется все же поверить вам на слово, Хиллман, - опять послышался
голос в трубке. - Пора перейти к делу. Мне нужны деньги, но вы должны
понять, что это не выкуп, а плата за информацию. Ваш сын не похищен. Он
пришел к нам по собственному желанию и...
- Я не... - Хиллман снова вовремя остановился.
- Не верите? Спросите у него сами, если вам представится такая
возможность.
- Послушайте, - резко проговорил Хиллман. - Вы сейчас сказали, что пора
перейти к делу. Так вот, где и когда я должен вручить вам деньги?
Гарантирую, что ваши указания будут в точности выполнены.
Неизвестный отреагировал на резкость Хиллмана новой грубостью.
- Не спеши, приятель! Не забывай, что хозяин положения я.
- В таком случае назовите свои условия.
- Назову, когда найду нужным, а пока, Хиллман, я, пожалуй, дам тебе еще
некоторое время подумать. Ты, как видно, считаешь, что сидишь в седле. Ну
так слезай и поползай на коленях!
В трубке послышались гудки отбоя.
Когда я вернулся в гостиную, Хиллман все еще стоял с телефонной трубкой
в руке. Он машинально положил ее на аппарат и подошел ко мне.
- Он не захотел дать никаких доказательств, что Том жив.
- Я все слышал и могу сказать одно: так обычно ведут себя все
гангстеры. Вам остается положиться на его милосердие.
- Его милосердие!.. Он разговаривал, как маньяк, наслаждающийся тем,
что причиняет боль.
- Будем надеяться, что он удовлетворится той болью, которую уже
причинил вам, а особенно вашими деньгами.
Хиллман опустил голову.
- По-вашему, мой сын в опасности?
- Да. Возможно, он и не маньяк, этот преступник, но, во всяком случае,
не очень уравновешенный тип. Утром звонил он же?
- Он.
- Вам не показался знакомым его голос? В его тоне прозвучали какие-то
нотки, я бы сказал, обида. Может, это какой-нибудь бывший служащий вашей
фирмы?
- Крайне сомнительно.
- Есть ли хоть доля правды в его утверждении, что Том сам пришел к
нему?
- Нет и нет! Том слишком порядочный мальчик.
- Но способен ли он здраво рассуждать?
Хиллман промолчал, видимо, считая мой вопрос излишним, подошел к бару,
налил полный стакан виски и залпом выпил.
- Вы не допускаете, что Том придумал всю эту историю с вымогательством
при помощи одного из своих дружков или даже нанял кого-нибудь специально для
этой цели?
Хиллман высоко поднял пустой стакан, и по его внезапно побагровевшему
лицу я понял, что он с трудом сдержался, чтобы не швырнуть им в меня.
- Нелепая мысль! Зачем вы мучаете меня подобными предположениями?
- Я не знаю вашего сына, а вы должны знать.
- Никогда он не поступит со мной так!
- И все же вы нашли нужным поместить его в "Забытую лагуну".
- Я был вынужден это сделать.
- Почему?
- Вы настойчиво задаете мне одни и те же идиотские вопросы! - с
бешенством крикнул Хиллман.
- Я пытаюсь разобраться в состоянии Тома. Если есть хоть малейшие
основания предполагать, что Том сам придумал эту историю с похищением,
чтобы, скажем, отомстить вам или получить деньги, придется обратиться в
полицию.
- Мистер Арчер, вы начинаете мне надоедать. Если хотите остаться в этом
доме, извольте подчиняться моим условиям.
Мне захотелось плюнуть и уйти, но дело уже заинтересовало меня.
Хиллман снова налил себе виски и выпил полстакана.
- На вашем месте я бы воздержался от столь обильных возлияний, -
заметил я. - Возможно, сегодня самый важный день в вашей жизни и вам
предстоит принимать ответственные решения...
Глава V
Усадьбу Карлсонов, расположенную ярдах в двухстах от дома Хиллманов, я
нашел по почтовому ящику с фамилией владельцев, поднялся на каменное крыльцо
и постучал в дверь. Мне открыла интересная рыжеволосая женщина. Она холодно
взглянула на меня зеленоватыми глазами.
- Что вам угодно?
Я решил, что если не солгу, мой визит на том и кончится.
- Я из страховой компании и...
- У нас тут не разрешается обход домов с предложением услуг.
- Я страховой инспектор, миссис Карлсон, и ничего не собираюсь вам
предлагать. - Для большей убедительности я вынул из бумажника
соответствующую визитную карточку (в свое время мне пришлось работать для
страховых фирм).
- Вы по поводу моей разбитой машины? - удивилась она. - Я думала, все
решено еще на прошлой неделе.
- Нас интересует причина аварии. Насколько я понимаю, машина была
украдена?
Миссис Карлсон заколебалась.
- Да, подтвердила она. - Машина была украдена.
- Кем-нибудь из хулиганов, проживающих по соседству?
Мой прозрачный намек заставил миссис Карлсон смутиться.
- Правильно. И я очень сомневаюсь, что авария была непредумышленной. Он
угнал мою машину и разбил ее только из-за неприязни.
Женщина произнесла эти слова так, словно давно ждала случая поделиться
с кем-нибудь накипевшим.
- Интересная гипотеза, миссис Карлсон. Вы не возражаете, если я войду?
Миссис Карлсон впустила меня в коридор, я сел у телефонного столика и
достал блокнот, а она встала рядом и облокотилась на перила лестницы.
- Чем вы можете подкрепить свою гипотезу? - спросил я, держа карандаш
наготове.
- То есть что он умышленно разбил мою машину?
- Да.
Миссис Карлсон прикусила полную губу и помолчала.
- Видите ли, - заговорила она, - этот подросток - его зовут Том Хиллман
- интересовался нашей дочерью. Он был очень милым мальчиком, но потом вдруг
изменился к худшему. Раньше он чуть не все свое свободное время проводил у
нас, и мы относились к нему как к сыну. Потом отношения испортились.
Совершенно испортились.
- Почему?
Миссис Карлсон сделала резкий жест:
- Страховой фирме, да и вообще кому бы то ни было, ни к чему это знать.
- Возможно, мне придется говорить с самим виновным, и я бы хотел
предварительно уточнить кое-что. Он живет рядом с вами, не так ли?
- Если вы имеете в виду его родителей, то так. Самого же Тома они,
по-моему, куда-то отправили. Мы прекратили всякие отношения с четой
Хиллманов. Они, видимо, вполне приличные люди, но из-за этого мальчишки
поставили себя в очень глупое положение.
- Куда же они отправили сына?
- Скорее всего в какое-нибудь специальное заведение для малолетних
преступников. И правильно сделали - в последнее время он вообще вел себя
отвратительно.
- То есть?
- Ну как же! Разбил мою машину, причем, вероятно, в пьяном виде. Это
раз. Постоянно торчит в барах на Нижней Мэйн-стрит - уж я-то знаю. Это два.
- Он был в баре и в ту ночь, когда разбил машину?
- Надо думать, если он все лето не вылазит оттуда. А самое неприятное -
он пытался и Стелле привить свои дурные склонности. Из-за этого, собственно,
и произошел разрыв между нашими семьями.
Я сделал пометку в блокноте.
- Вы не могли бы уточнить свою мысль, миссис Карлсон? Нас интересует
все, что имеет хотя бы косвенное отношение к дорожным происшествиям и
авариям, так сказать, их социальная подоплека и фон.
- Как вам сказать... Ну, например, однажды он затащил Стеллу в один из
этих ужасных кабаков. Вы только представьте себе: привести невинную
шестнадцатилетнюю девочку в кабак на Мэйн-стрит! Вот тогда мы и решили, что
Тома Хиллмана для нас больше не существует.
- Ну, а Стелла?
- Она у нас умница. - Миссис Карлсон бросила быстрый взгляд на верхнюю
площадку лестницы. - Мы с отцом заставили ее понять, что ни к чему хорошему
ее дружба с Томом Хиллманом не приведет.
- Она не причастна к этой истории с вашей машиной?
- Нисколько!
- Но это же неправда, мама, и ты знаешь, что говоришь неправду! -
послышался негромкий, но ясный голос сверху. - Я сказала тебе, что...
- Молчи, Стелла! Иди и больше не вставай. Если ты так больна, что не
могла пойти в школу, значит, тебе нужно лежать.
Миссис Карлсон начала было подниматься по лестнице, но навстречу ей
торопливо спустилась худенькая девушка с большими, очень выразительными
глазами и гладко зачесанными назад темно-русыми волосами. На ней были брюки
и голубой шерстяной свитер с высоким воротником.
- Я чувствую себя гораздо лучше, - по-детски вызывающе заявила она. -
Во всяком случае, чувствовала, пока не услышала, как ты лжешь про Томми.
- Как ты смеешь! Марш в свою комнату!
- Уйду, если ты перестанешь лгать.
- Заткнись!
Миссис Карлсон взбежала на несколько ступенек, отделявших ее от дочери,
схватила Стеллу за плечи, с силой повернула и увела. Я слышал, как девушка
твердила: "Лгунья, лгунья, лгунья...". Потом хлопнула дверь, и все смолкло.
Миссис Карлсон спустилась ко мне минут через пять со свежей косметикой
на лице, в зеленой шляпе с пером, в клетчатом пальто и перчатках. Она
направилась прямо к двери и распахнула ее настежь.
- Я очень спешу. Мой парикмахер сердится, когда я опаздываю.
Я вышел первым, а за мной, сильно хлопнув дверью (вероятно у нее в этом
деле была большая практика), хозяйка дома.
- Где же ваша машина? - спросила она из-за моей спины.
- Я спустился на парашюте.
Миссис Карлсон остановилась и не сводила с меня глаз, пока я не дошел
до конца подъездной аллеи, потом круто повернулась и снова направилась к
дому.
Я дошел до ворот усадьбы Хиллманов и свернул на принадлежащую им
дорогу, когда уловил среди деревьев какой-то шорох. Я подумал, что это
возятся птицы, но, к моему удивлению, из-за деревьев появилась Стелла в
голубой лыжной куртке с натянутым на голову капюшоном и завязанными под
подбородком тесемками. В таком виде она, и без того юная, казалась совсем
девочкой. Стелла кивнула мне и приложила палец к губам:
- Мне нельзя показываться, меня будет искать мать. А я думал, она
торопится к парикмахеру. Очередная ложь, - решительно заявила Стелла.
Последнее время она постоянно лжет.
- Почему?
- И мать и отец всегда были прямыми людьми, но история с Томом выбила
их из колеи... Как и меня.
- Тебе не следовало бы ходить под дождем, ты же больна.
- Я вполне здорова... Во всяком случае физически. Мне просто не хочется
встречаться с ребятами в школе и отвечать на их вопросы.
- О Томе?
Стелла кивнула.
- Я даже не знаю, где он сейчас. А вы?
- И я не знаю.
- Вы полицейский или кто-то еще?
- Когда-то был полицейским, а теперь "кто-то еще".
Стелла вдруг отбросила капюшон куртки и прислушалась.
- Вы слышите? Мать ищет меня.
Действительно, далеко за деревьями женский голос звал: "Стелла!
Стелла!".
- Она убьет меня, но кто-то же должен раскрыть правду. Вон там, выше по
склону, на одном из деревьев у Томми есть хижина... Я хочу сказать, была, он
соорудил ее, когда был еще мальчишкой. Мы можем поговорить там.
Я отправился вслед за девушкой по заросшей тропинке и вскоре увидел на
ветвях дуба маленькую, крытую толем хижину с приставленной самодельной
лестницей, побуревшей, как и сама хижина, от непогоды. Стелла быстро
вскарабкалась по ней и скрылась внутри; через ничем не прикрытое окно из
хижины вылетел красноголовый дятел, уселся на соседнее дерево и принялся
ругать нас. Издали все еще доносился сильный, но уже несколько хрипловатый
голос миссис Карлсон.
- Хижина Робинзона, - улыбнулась Стелла, как только я присоединился к
ней. Девушка сидела на краешке деревянной кровати с матрацем, но без одеяла.
- В детстве мы с Томми проводили тут целые дни. - В голосе Стеллы прозвучала
тоскливая нотка - нотка сожаления о тех днях. - Но потом, повзрослев, мы
перестали здесь|встречаться, это выглядело бы неприлично.
- Тебе нравится Том?
- Я люблю его, и мы хотим пожениться. Пожалуйста, не подумайте о нас
чего-нибудь плохого. Нам вовсе не нужно покрывать женитьбой какие-то свои
грехи. - На лице Стеллы появилась брезгливая гримаса, словно од мысль о
"грехах" казалась ей противной. - Мы поженимся, как только Томми закончит
университет или начнет работать. В средствах мы нуждаться не будем.
- Не будете? Это как же?
- Родители Томми - люди богатые.
- А как твои родители? Они не станут возражать?
- Может, и станут, но запретить не смогут.
Я подумал, что все так и будет, если... если Томми останется жив.
Девушка, очевидно, заметила тень сомнения, скользнувшую по моему лицу, и уже
другим тоном спросила:
- С Томми все в порядке:
- Надеюсь.
Стелла дернула меня за рукав:
- Где он, мистер?
- Не знаю, Стелла. Меня зовут Лу Арчер. Я частный детектив и пытаюсь
помочь Тому. Ты хотела рассказать мне об аварии.
- Да, да! Я одна во всем виновата. Отец и мать пытаются выгородить
меня, а это только ухудшает положение Томми.
- В тот вечер машиной управляла ты?
Девушка покачала головой:
- Меня с ним не было, но я сказала ему, что он может воспользоваться
нашей машиной, взяла в комнате у матери ключ и передала ему. Мне ведь
разрешено брать машину.
- Миссис Карлсон знает эти подробности?
- Оба они знают - и отец и мать, я все рассказала им в воскресенье, но
они уже заявили в полицию и не захотели взять обратно свое заявление. По их
словам, это не меняет того факта, что Том разбил машину.
- Но зачем она понадобилась твоему другу?
- Том сказал, что ему нужно обязательно съездить повидать одного
человека, а отец не разрешает взять машину, ему за какую-то провинность
вообще запрещено покидать дом. Мои родители ушли на весь вечер, а Том обещал
вернуться часа через два. И кто бы мог подумать, что его не будет всю ночь!
Я ни минуты глаз не сомкнула.
- Куда же он ездил?
- Не знаю.
- А зачем?
- Тоже не знаю. Он сказал только, что это для него "мое важное дело в
жизни.
- Он ничего не говорил насчет выпивки?
- Томми не пьет. Ему нужно было встретиться с кем-то...
- Например, с продавцом наркотиков?
Стелла широко раскрыла глаза.
- Мистер Арчер, почему вы все время ищите в моих словах какой-то
грязный смысл?
- Наверное, потому, что мне часто приходится иметь дело с грязными
людишками... Между прочим, иногда даже мать наркомана и его девушка не
знают, что он принимает наркотики.
- Томми категорически против всяких наркотиков, он знает, что они
сделали с некоторыми...
Девушка спохватилась и закрыла рот рукой.
- Ты хотела сказать...
- Ничего я не хотела.
Установившееся между нами взаимопонимание явно шло на убыль, и я
попытался восстановить его.
- Послушай, Стелла, я роюсь в грязи вовсе не для забавы. Тому угрожает
серьезная опасность. Ты обязана сказать мне, если он связан с наркоманами.
- Этим занимается кое-кто из его приятелей-музыкантов, - пробормотала
девушка. - Но они не станут его втягивать.
- Что за "приятели-музыканты"?
- Ну, ребята, с которыми он этим летом играл на пианино, пока не
запретил отец. Томми ходил на их воскресные концерты в "Баре на этаже".
- В один из тех кабаков, о которых говорила мать?
- Это не кабак, и ни в какие кабаки Томми меня не приглашал. Просто
удобное место, где они собираются и играют. Он хотел, чтобы я послушала.
Томми - хороший пианист, и они даже звали его в свой ансамбль.
- Кого из участников ансамбля ты знаешь?
- Только одного - Сэма Джекмена. Он когда-то работал гардеробщиком в
пляжном клубе, а теперь играет на тромбоне. В ансамбле есть еще саксофонист,
трубач и барабанщик, но их я не знаю.
Порыв холодного ветра проник в окно хижины, и Стелла вздрогнула. Голоса
миссис Карлсон уже не было слышно. Я испытывал неловкость, задерживая
девушку так долго, но мне хотелось услышать от нее все, что она знала.
- Скажи, Стелла, как по-твоему, субботняя поездка Тома имела
какое-нибудь отношение к его приятелям-музыкантам?
- Нет. Он бы сказал мне. Это было что-то более секретное.
- Он так и сказал - "секретное"?
- А зачем ему нужно было говорить? Я видела, как он волновался.
- По-хорошему или по-плохому?
Девушка пожала плечами:
- Какая разница? Во всяком случае, он не выглядел испуганным, если это
вас интересует.
- Я хочу выяснить, не болен ли он.
- Болен?!
- Да... Какое-нибудь нервное заболевание.
- Ужасная глупость!
- Тогда почему отец Тома увез его из дому?
- Увез?! - Стелла так близко наклонилась ко мне, что я почувствовал на
лице ее дыхание. - Куда увез? В психиатрическую больницу?
- Нечто вроде того - в школу "Забытая лагуна". Но я очень тебя прошу:
ни слова об этом родителям.
- Не беспокойтесь. Я не посвящаю их в свои секреты... Так вот он где!
Ну и лицемеры! - На глазах девушки блеснули слезы. - Вы сказали, ему
угрожает опасность... Они что, хотят сделать ему трепанацию черепа, как в
пьесе Теннесси Уильямса?
- Нет. Там, где он был, ему ничто не угрожало. Но позавчера вечером он
бежал из школы и попал в руки преступников.
- Каких преступников?
- Вот это я и пытаюсь установить. Может, это его приятели из "Бара на
этаже"?
Стелла отрицательно покачала головой. От холода у нее уже начали синеть
губы, и я решил прекратить разговор.
- Тебе, пожалуй, пора возвращаться, Стелла.
Девушка сложила руки на груди.
- Я не уйду, пока вы не расскажете мне все. Я не ребенок.
- Признаться, я не хотел говорить тебе, а то, что сказал, не подлежит
огласке и лишь ухудшит положение, если дойдет до ушей тех, кто не должен
знать.
- Все крутятся вокруг да около, вокруг да около! - с ноткой презрения
воскликнула Стелла. - Точь-в-точь как мой отец... Скажите, за Томми требуют
выкуп?
- Да, но мне кажется, что тут не совсем обычное похищение. Не
исключено, что Том пришел к этим людям добровольно.
- Откуда это известно?
- Так заявил один из них.
Стелла наморщила лоб.
- Тогда почему же Томми угрожает опасность?
- Но если он знает этих людей, они вряд ли отпустят его. Из опасения,
что он выдаст их.
- Пожалуй. Значит, не зря я боялась, что он влип в какую-то историю. А
его мать ни слова мне не сказала! Я уж начала думать, что Томми покончил с
собой, а они скрывают.
- Почему у тебя возникла такая мысль?
- Утром после аварии он позвонил мне, и мы встретились здесь, в хижине.
Мне бы не надо этого говорить, но... вы же были откровенны со мной. Он хотел
еще раз повидать меня и попрощаться навсегда.
- Он говорил что-нибудь о самоубийстве?
- Нет, но был очень подавлен и сказал, что никогда не вернется домой. Я
прямо извелась и только вот сейчас немножко успокоилась - после того, что вы
рассказали мне... Но зачем ему понадобилось идти к преступникам?
- Пока неясно. Скажи, Стелла, а вот эта авария... Не пытался ли он
действительно покончить с собой?
- Все может быть, - вздрогнула девушка. - Он же сказал, что не хочет
возвращаться, но не объяснил почему.
- Возможно, мне удастся что-нибудь выяснить, когда я осмотрю разбитую
машину. Кстати, где она?
- У Ринго, на его площадке для металлолома. - Девушка поднялась и
беспокойно переступила с ноги на ногу. - Мама, наверно, уже собирается
разыскивать меня с помощью полиции. Вы сообщите мне, если узнаете о Томми
что-нибудь новое?
- Пожалуй, будет трудновато, учитывая настроение твоей матери. Почему
бы тебе не связаться со мной, как только представится возможность? Вот по
этому телефону ты всегда сможешь меня найти. - Я подал ей свою визитную
карточку.
Стелла поблагодарила, быстро спустилась по лестнице и исчезла среди
деревьев.
Глава VI
Я вернулся в город и свернул на главную улицу. Здесь, в старых,
обветшавших домах, размещались многочисленные дешевые кафе, бильярдные и
лавки, торговавшие всякой рухлядью. Мокрые от дождя тротуары были почти
безлюдны.
Я поставил машину перед магазином спортивных товаров и справился у
владельца, где находится "Бар на этаже". Он показал на запад, к морю, и
заметил:
- Днем бар обычно закрыт.
- А где гараж Ринго?
- В трех кварталах к югу отсюда, на Сенджер-стрит, перед первым
светофором после железнодорожных линий.
Я поблагодарил его.
- Не стоит благодарности. - Это был человек средних лет, с усами
песочного цвета, явный неудачник, пытающийся скрыть свои беды и огорчения
под напускной жизнерадостностью. - Могу продать водонепроницаемый чехол для
шляпы.
- Сколько?
- Доллар и два цента.
Я не возражал, и он надел чехол на мою шляпу.
- Конечно, красоты он не прибавляет, но...
- Красота - понятие относительное.
- Вот именно, - улыбнулся он. - Я сразу понял, что вы умный человек.
Мое имя Боткин, Джозеф Боткин.
- Лу Арчер.
Мы обменялись рукопожатиями.
- Рад познакомиться. Надеюсь, вы не сочтете меня излишне любопытным,
если я спрошу, почему такой человек, как вы, захотел выпить в заведении
вроде "Бара на этаже"?
- А почему бы и нет?
- Не нравится мне, как там ведутся дела. Эта забегаловка компрометирует
весь наш район, хотя он и так не блещет своей репутацией.
- Как же именно там ведутся дела?
- Ну взять хотя бы такой факт: в баре все вечера напролет околачиваются
подростки, причем, оказывается, с разрешения хозяев.
- А чем еще они занимаются, хозяева?
- Я, кажется, разболтался. - Торговец взглянул на меня и прищурился. -
Не слишком ли много вы задаете вопросов? Вы, часом, не из финансовых
органов? Одним словом, бар открывается в пять вечера...
Было двадцать минут пятого. Я вернулся к машине и, выехав на
Сенджер-стрит, без труда отыскал гараж Ринго, окруженный высоким деревянным
забором, на котором большими белыми буквами была намалевана фамилия
владельца. Я миновал ворота и направился к открытой двери конторки, где меня
дружелюбно встретила черная овчарка. Вслед за ней из конторки вышел
коренастый толстяк с большим, туго обтянутым клетчатой рубашкой животом.
- Извините, мы не ожидали клиентов... Лев, ты не укусишь его, правда?
Овчарка повела на меня глазами и, разинув пасть, высунула длинный язык.
- Чем могу быть полезен, мистер? - спросил Ринго.
- Я хочу взглянуть на машину. Ринго обвел рукой двор гаража.
- У меня их сотни, - хмыкнул он, - но ни на одной из них вы не сможете
выехать отсюда.
- Мне нужно осмотреть одну конкретную машину, - ответил я, предъявляя
визитную карточку страхового агента, одну из тех, что всегда имел при себе
для подобных визитов. - Это довольно новый, насколько мне известно, "додж",
принадлежавший некоей миссис Карлсон и разбитый примерно неделю назад.
- Знаю. Сейчас покажу.
Ринго надел черный прорезиненный плащ, и мы в сопровождении Льва пошли
по узкой дорожке между двумя рядами разбитых машин. Один вид продавленных
радиаторов и капотов, разбитых вдребезги ветровых стекол, оторванных
бамперов, рваных сидений и лопнувших покрышек наводил на мысль о мировой
катастрофе.
- Все машины в этом ряду совершенно негодные, - пояснил Ринго. - Машина
миссис Карлсон - вторая с конца, а вон тот "понтиак", - сразу за ней,
доставлен позже. Машины неслись навстречу друг другу и столкнулись на полном
ходу. Оба водителя погибли. - Он вздрогнул. - Без крайней необходимости я
никогда не езжу по автострадам.
- А при каких обстоятельствах была разбита машина Карлсон?
- Ее самовольно взял покататься мальчишка Хиллманов, проживающих по
соседству с Карлсонами. Вы же понимаете, как обращаются с чужой машиной эти
сопляки! По словам регулировщиков, он прозевал поворот, съехал с дороги,
пытался снова выбраться на нее, но перевернулся и врезался в дерево.
Я подошел к машине и осмотрел ее со всех сторон. На крыше кузова, на
капоте и на бамперах виднелись глубокие вмятины, словно кто-то в ожесточении
колотил по ней кувалдой. Ветровое стекло отсутствовало, распахнутые дверцы
чудом держались на петлях. Тщательно осматривая машину, я обнаружил в щели
между сиденьем водителя и спинкой небольшой кусок белого пластика с
прикрепленным к нему латунным ключом и надписью: "No7. Мотель "Дак".
- Осторожно, не порежьтесь обо что-нибудь, - предупредил Ринго. - Что
вы, собственно, ищите?
Прежде чем повернуться к Ринго, я незаметно сунул ключ в карман.
- Не могу понять, как мальчишка остался цел.
- Он ведь держался за рулевое колесо, а оно, на его счастье, не
сломалось.
- А нельзя ли допустить, что он разбил машину умышленно?
- Сомневаюсь. Нужно быть психом, чтобы пойти на это, хотя от нынешних
мальчишек можно ожидать чего угодно.
- Кто-нибудь мог быть с ним в машине?
- Тоже сомнительно. У сидений нет привязных ремней, значит, пассажиры
здорово бы пострадали. - Ринго взглянул на небо и нетерпеливо добавил: -
Знаете, мистер, если вас интересуют подробности, обратитесь в дорожную
полицию, а мне пора закрываться.
Часы показывали пять без десяти, и я вернулся к "Бару на этаже". Внутри
уже горело несколько лампочек, но дверь все еще была закрыта. Я вынул из
кармана найденный ключ и принялся размышлять, как он оказался в разбитой
машине. Помимо всего прочего, это могло означать, что изящная миссис Карлсон
неверна своему супругу.
Вскоре после пяти низенький человек в красном пиджаке открыл дверь бара
и встал за стойку. Я вошел и сел напротив него. Теперь он показался мне
значительно выше. Заглянув за стойку, я увидел, что он стоит на деревянной
платформе высотой около фута.
- Там мне удобнее наблюдать за залом, - объяснил бармен и ухмыльнулся:
- Вот моя жена ростом около шести футов и соответствующего телосложения.
Кстати, ей давно бы пора быть тут, - недовольно добавил он, взглянув на
часы. - Вам что?
- Коктейль из виски с лимонным соком и фруктами... Вы хозяин?
- Я и жена - партнеры.
- А тут у вас неплохо, - заметил я, хотя ничего особенного не видел -
все, как в посредственных барах и дешевых ресторанах с третьеразрядными
варьете. У двери в кухню, прислонившись к стене, стоял старик - официант и,
казалось, дремал.
- Спасибо. Мы рассчитываем еще кое-что улучшить. - Разговаривая, бармен
ловко готовил коктейль. - Я что-то не помню вас. Вы раньше не заглядывали к
нам?
- Я из Голливуда. Говорят, у вас выступает довольно приличный джаз.
- Верно.
- Он и сегодня будет играть?
- Нет, только по пятницам и субботам. В обычные дни у нас маловато
клиентов, а музыкантам надо платить. Вы антрепренер?
- Иногда я представляю некоторых музыкантов. У меня агентство в
Лос-Анджелесе.
- Сэм захочет поговорить с вами. Он руководитель джаза.
- А как с ним связаться?
- Проще простого. У меня есть его адрес. Минуточку.
В бар вошла молодая особа с пышной фигурой, стянула с себя прозрачный
плащ и, небрежно скатав, сунула под прилавок. У нее был римский нос, а на
груди поблескивало несколько ожерелий, словно у какой-нибудь опереточной
дивы.
- Опаздываешь, - сурово взглянул на нее владелец бара. - Ты же знаешь,
я не могу работать без старшей официантки.
- Извини, Тони. Рейчел снова задержалась.
- Найди другую няню.
- Но Рейчел так хорошо относится к ребенку! Нельзя же взять совершенно
незнакомую женщину.
- Ну хватит, сейчас не время болтать. Отправляйся на свое место.
- Да, мистер Наполеон!
С обиженным видом женщина отошла от стойки и встала у двери, в которую
по двое и по трое все чаще входили посетители, в большинстве совсем юные или
молодые. Весело смеясь и болтая, встряхивая своими драгоценностями, женщина
рассаживала их за столиками.
Бармен наконец вспомнил обо мне:
- Вот адрес Сэма Джекмена. Телефона у него нет, но он живет почти
рядом.
Он передал мне листок из блокнота, на котором карандашом было написано:
"Мимоза, дом 169, квартира 2".
Это был старый, с облупившимся фасадом дом, недалеко от железной
дороги. Массивная входная дверь оказалась открытой, и я вошел в коридор,
запинаясь о вспучившийся паркет. На двери справа висела на гвозде
металлическая цифра 2.
На звук моих шагов из двери выглянул человек с желтым лицом мулата, в
рубашке с закатанными рукавами.
- Вам кого?
- Сэма Джекмена.
- Это я. - Его, казалось, удивило, что он мог кому-то понадобиться.
- У меня к вам важное дело, мистер Джекмен.
- Пожалуйста, - кивнул он.
- Моя фамилия Лу Арчер. Я частный детектив. К вам можно?
- Н... не знаю, право... Жена весь день на работе... В квартире
беспорядок... А впрочем, входите.
Джекмен попятился, будто боялся повернуться спиной, и пропустил меня в
квартиру, состоящую из одной большой комнаты. На высоком потолке виднелись
пятна и подтеки, на окнах висели порванные занавески. У стены за ширмой
стояли фанерный шкаф и газовая плита. Мебель в комнате, включая неубранную
двуспальную кровать в углу, была изрядно подержанной, пол ничем застлан.
Диктор на экране маленького телевизора у кровати деловито перечислял
сегодняшние дорожные происшествия.
Джекмен выключил телевизор, взял сигарету, тлевшую на какой-то
металлической крышке, и присел на край кровати. По запаху я определил, что
сигарета была без марихуаны. Джекмен сидел молча и неподвижно, ожидая моего
объяснения о цели визита. Я уселся напротив него.
- Я ищу Тома Хиллмана, мистер Джекмен.
Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнул страх, потом
неторопливо затушил сигарету и опустил окурок в карман рубашки.
- Я и не знал, что он потерялся.
- Тем не менее это так.
- Жаль. А почему, собственно, вы решили, что найдете его здесь? - Он
обвел комнату широко раскрытыми глазами. - Вас прислал мистер Хиллман?
- Нет.
Джекмен не поверил:
- А может, все-таки мистер Хиллман? Он уже приставал ко мне.
- Почему?
- Я... интересовался его сыном, - осторожно, подбирая слова, ответил
Джекмен.
- Что значит - интересовались?
- Да просто так, по-человечески... Однажды я услышал, как он бренчал на
пианино. Прошлой весной. Я тоже подсел к инструменту. Я не пианист, но
некоторые мелодии ему понравились, и я показал, как их играть. И с тех пор
почему-то стали считать, что я оказываю на него дурное влияние.
- Кто же так считает?
- Прежде всего мистер Хиллман. Он и добился, что меня выгнали из клуба,
где я в то время работал. Ему, видите ли, не хотелось, чтобы его дорогой
сынок общался с такими людьми... Если вас прислал не мистер Хиллман, то кто
же?
- Некто по фамилии доктор Спонти.
И снова в глазах Джекмена мелькнул страх.
- Спонти?! Вы хотите сказать...
- Продолжайте, продолжайте, Джекмен!
- Ничего я не знаю, мистер.
- А я вот думаю, что знаете, и знаете немало. Я буду сидеть здесь, пока
вы не заговорите.
- Дело ваше, - пробормотал Джекмен.
- Вы знаете доктора Спонти?
- Слышал такую фамилию.
- Вы видели Тома Хиллмана в течение двух последних дней?
Джекмен отрицательно покачал головой, но, судя по выражению лица,
понимал, что я ему не поверил.
- Откуда вам известна фамилия Спонти?
- От моей родственницы, она работала на кухне в его школе. Теперь,
наверное, вы будете считать меня соучастником?
- Соучастником чего?
- Чего угодно. Любого преступления, о котором я даже и знать не буду.
- Послушайте, такой разговор ничего мне не дает.
- А мне? Все, что я ни скажу, вы используете против меня, не так ли?
- Похоже, что у вас не совсем безупречное прошлое.
- Неприятности, конечно, были. - Джекмен долго молчал, потом добавил: -
Жаль, что и Томми Хиллману не удалось их избежать.
- Кажется, вы расположены к нему.
- Мы сразу понравились друг другу.
- Вот и расскажите о нем побольше. Только затем я и пришел.
Мои слова прозвучали не совсем искренне. Я не доверял Джекмену, и он
понимал это.
- Я думаю иначе. Я думаю, вы хотите вернуть его в "Забытую лагуну".
Поправьте меня, если я ошибаюсь.
- Да, вы ошибаетесь.
- Не верю. - Он теперь неотрывно смотрел на мои руки, словно опасался,
что я вот-вот начну избивать его, как, очевидно, кто-то избивал недавно,
судя по следам ударов у него на лице. - Не обижайтесь, но я не верю.
- Вы знаете, где сейчас Томми?
- Нет, не знаю. Во всяком случае, на свободе он будет чувствовать себя
лучше, чем дома. Отец не имел права отправлять его в эту школу.
- Мне тоже так говорили.
- Кто?
- Одна женщина в заведении Спонти. По ее мнению, Том вполне нормальный
подросток, и ему нечего там делать. Видимо, Том придерживался того же
мнения, потому что в субботу вечером сбежал.
- И правильно сделал.
- Не совсем. В школе он по крайней мере был в безопасности.
- А он и сейчас в безопасности, - вдруг сказал Джекмен и,
спохватившись, с глупым видом улыбнулся, пытаясь выдать свои слова за шутку.
- Но где же он?
Джекмен пожал плечами:
- Я уже говорил, что не знаю.
- Откуда же вам известно, что он на свободе?
- Иначе Спонти не прислал бы вас.
- Быстро вы сообразили! Но все-таки, Сэм, вам придется сказать правду.
Джекмен вскочил, быстро подошел к двери и повернулся ко мне с видом
человека, ожидающего обнаружить у себя перед глазами дуло пистолета.
- А чего вы ждете от меня? - крикнул он. - Вы хотите, чтоб я сам надел
себе на шею веревку, на которой Хиллман повесит меня?
Я подошел к нему.
- Отойдите! - воскликнул Джекмен и поднял руку, прикрывая голову.
- Прекратите истерику!
- Я не могу иначе. Хиллман выгнал меня с работы только за то, что я
учил его сына музыке, а сейчас снова поднимает скандал. В чем я виноват
теперь-то?
- Ни в чем, если его сын в безопасности, а вы сказали, что это так.
Сэм, мы же можем, наконец, найти общий язык! Вам нравится парень, вы не
хотите, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое, и я не хочу этого. Поймите,
я пытаюсь спасти Тому жизнь и думаю, что вы могли бы мне помочь.
- Как?
- Давайте сядем и спокойно поговорим. Кстати, перестаньте видеть во мне
Хиллмана всякий раз, когда смотрите на меня.
Джекмен отошел от двери и присел на кровать.
- Так вот, Сэм, вы видели его в течение двух последних дней?
- Кого? Мистера Хиллмана?
- Не прикидывайтесь идиотом. Рано или поздно вам придется сказать,
когда вы видели парня последний раз. Или вы предпочитаете торчать у
телевизора и ждать сообщения, что его труп найден в какой-нибудь канаве?
Итак, когда вы видели Тома?
Джекмен глубоко вздохнул.
- Вчера. Целым и невредимым.
- Он приходил сюда?
- Нет. Здесь он никогда не был. Вчера во второй половине дня он заходил
в "Бар на этаже" через черный ход и пробыл всего минут пять.
- Как он был одет?
- В спортивные брюки и черный свитер.
- Вы с ним разговаривали?
- Я сыграл для него отрывок одной мелодии, которая ему особенно
нравится, он подошел и поблагодарил меня, вот и все. Я не знал, что он
сбежал из школы. Черт возьми, но он был со своей девушкой!
- Со Стеллой?
- Нет, с другой, постарше.
- Как ее имя?
- Он никогда не называл мне ее имени. Да я и видел-то ее всего раза
два. Я не одобрял его выбор, и Томми это знал. Она годится ему в матери.
- Вы можете сообщить ее приметы?
- Крашеная блондинка с распущенными по нынешней моде волосами, голубые,
сильно подведенные глаза. Размалевана так, что трудно сказать, какова она в
натуре.
Я вынул блокнот и сделал несколько пометок.
- Чем она занимается?
- Скорее всего, артистка. Мы с ней и парой слов не обменялись, но
выглядит она, как артистка.
- Сколько ей лет?
- Я в ее метрики не заглядывал, но думаю, лет тридцать. А наряжается
как молоденькая - юбка выше колен...
- Что было на ней вчера?
- Темное или синее платье с блестками и очень низким вырезом... Мне не
понравилось, когда я увидел, как Том обнял ее.
- Вы когда-нибудь видели ее с другими мужчинами?
- Нет. Я уже говорил, что видел ее один или два раза, и только с Томом.
- Так один или два раза?
Джекмен на минуту задумался.
- До вчерашнего дня дважды. Первый раз недели две назад, в воскресенье,
когда он пришел с ней на наш концерт. Она была пьяна и заявила, что хочет
танцевать. Видите ли, джазы, которые играют специально для желающих
потанцевать, облагаются более высокими налогами, поэтому танцы в баре
запрещены. Когда ей сказали об этом, она раскричалась и утащила Тома.
- Ну, а второй раз?
Джекмен замялся, но потом все же ответил:
- Дней десять назад, вечером в пятницу. Они пришли уже около полуночи и
заказали по бутерброду. В перерыве я прошел мимо их столика, но Том не
пригласил меня присесть и не познакомил со своей приятельницей. Да я и не
напрашивался, тем более что разговор у них был жаркий.
- Вы не слышали, о чем шла речь?
- Слышал, - с внезапным ожесточением заявил Джекмен. - Она говорила
ему, что ей нужны деньги, чтобы уйти от мужа.
- Вы уверены, что не ослышались?
- Уверен на все сто.
- А Том? Он что?
- А Том сидел как окаменелый.
- Он был пьян?
- Нисколько. Она одурманила его чем-то почище вина.
- Наркотиками?
- Да нет, я не в том смысле, я вот об этом. - И Джекмен нарисовал в
воздухе женскую фигуру.
- Однако вы сказали "одурманила"!
- В переносном смысле. - Джекмен машинально погладил руку выше локтя.
- Вы колетесь?
- Нет, сэр... Я болен телевидением, - смущенно улыбнулся Джекмен.
- Покажите-ка руки.
- Не обязан.
- Я лишь хочу проверить вашу правдивость, и больше ничего.
Джекмен не стал артачиться, закатал рукава и показал тонкие желтые
руки, испещренные следами старых уколов.
- Семь лет назад меня выписали из больницы после принудительного
лечения, и с тех пор, слава богу, ни-ни...
- Вот и превосходно, мистер Джекмен. Скажите как опытный человек: Том
употребляет наркотики?
- Как опытный человек отвечаю: нет, не употребляет. Я читал ему целые
лекции на эту тему, и он, по-моему, хорошо их усвоил, хотя у музыкантов
много соблазнов... Жаль, не рассказал ему кое-что о женщинах.
- Я что-то не слышал, чтобы это помогало... Вы когда-нибудь видели Тома
и блондинку в компании с другими?
- Нет.
- Он знакомил ее с кем-нибудь?
- Сомневаюсь. Он явно хвастался ею, но держал только для себя.
- Вы не знаете ее фамилии?
- Откуда же?
Я встал и поблагодарил Джекмена.
- Извините, если я грубо обошелся с вами.
- Со мной обращались и грубее...
Глава VII
Мотель "Дак" находился на окраине города или, точнее, в довольно
захудалом пригороде Приморском. Двенадцать или пятнадцать коттеджей мотеля,
выкрашенные в ядовито-зеленый цвет, были разбросаны на площадке перед
обрывом. На грязном щебне перед нами стояло несколько машин старых моделей.
Дождь прекратился, и с запада из разрыва между тучами пробивался желтый
свет, словно зажженный кем-то специально, чтобы показать все убожество
мотеля.
Я поставил машину около домишки с вывеской "Контора" и вошел. На
прилавке стояла картонка с написанной от руки просьбой нажать кнопку звонка
"Для вызова владельца", что я и сделал, однако безрезультатно: звонок не
работал. Нагнувшись над прилавком, я обнаружил на полке под ним телефон и
металлический ящик для картотеки с пятнадцатью пронумерованными секциями. В
регистрационной карточке на коттедж номер семь имелась запись трехнедельной
давности, гласившая, что "мистер и миссис Роберт Браун" платят за него
столько-то долларов еженедельно. Графы карточки для домашнего адреса и
номера машины остались незаполненными.
За моей спиной скрипнула дверь, и в контору ввалился рослый старик с
лысой, как у кондора, головой. Он выхватил у меня карточки и сердито
спросил:
- Чем вы тут занимаетесь?
- Проверяю.
- Проверяете?! Что проверяете?
- Здесь ли еще мои знакомые Боб Браун и его жена.
Старик поднял карточку к свету и уставился в нее, беззвучно шевеля
губами.
- Здесь, - подтвердил он. - Во всяком случае, еще утром были здесь.
Старик посматривал с явной подозрительностью. Очевидно, знакомство с
Браунами не служило в его глазах хорошей рекомендацией. Я попытался
расположить его к себе.
- У вас есть сейчас свободный коттедж?
- Целых десять, выбирайте любой.
- И во сколько он мне обойдется?
- Все зависит от срока...
- Пожалуй, я сначала потолкую с Браунами, спрошу, долго ли они еще
пробудут здесь.
- Чего не знаю, того не знаю. Они прожили у меня три недели. - Старик
почесал подбородок. - Вам, если вы приехали один, я могу сдать коттедж номер
восемь совсем недорого. Он рядом с коттеджем, который снимают Брауны.
- Все же я поговорю с ними.
- Попытайтесь, хотя вряд ли застанете их дома.
Коттедж номер семь оказался на замке. На мой стук никто не ответил. Я
повернулся, собираясь уйти, и увидел хозяина мотеля. Он стоял у коттеджа
номер восемь, и как только я подошел к нему, церемонно распахнул дверь.
- Вот взгляните. Могу сдать за полцены, если вы действительно хотите
пожить здесь.
Я переступил порог и вошел в холодную, мрачную комнату. Стены были
покрыты той же неестественно зеленой краской, что и весь коттедж. Лучи
солнца, проникая сквозь щели жалюзи, падали на тощую постель и потрепанный
ковер на полу. Я слишком часто ночевал в подобных комнатах, чтобы решиться
провести тут хотя бы одну ночь.
- Здесь чисто, не сомневайтесь, - заметил старик.
- А я и не сомневаюсь, мистер Дак.
- Я сам убирал... Кстати, я не Дак. Моя фамилия Станислаус. Дак продал
мне мотель несколько лет назад, но я все не соберусь сменить вывеску. Да и
смысла нет: скоро здесь все снесут и построят многоквартирные дома. Так как
вы решаете?
- Все зависит от планов Брауна и его жены.
- На вашем месте я не стал бы связывать свои планы с планами Браунов.
- Это как же понимать, мистер Станислаус?
- Он же скандалист, каких свет не видел! Вы-то, конечно, знаете, как он
относится к своей маленькой жене-блондиночке. Я пытался образумить его, да
где там! "Не суйте, - говорит, - нос в чужие дела"! Хоть он и ваш друг, я...
- Не такой уж он мне друг... Неужели он стал вести себя еще хуже?
- Сегодня при мне несколько раз ударил жену. Я бы мог выгнать его из
мотеля, да поможет ли это женщине? Он бил ее только за то, что она позвонила
кому-то. Все время держит ее взаперти, как в тюрьме... Вы давно знакомы с
Брауном?
- Не очень, - неопределенно ответил я. - Мы познакомились в
Лос-Анджелесе.
- В Голливуде?
- Да, в Голливуде.
- Это правда, что она имела какое-то отношение к кино? Однажды она
упомянула, что в свое время снималась, но он тут же прикрикнул на нее.
- Похоже, что их брачный союз трещит по всем швам.
- Вот именно. Готов поспорить, вас интересует не он, а она. По-моему,
страстная бабенка. Был бы я в ваших годах, обязательно приударил бы за ней!
- Да и я не так уж молод.
- Не скромничайте... А ей, знаете, нравится молодежь. Между нами
говоря, она ведь встречается с каким-то юношей.
Я быстро достал фотографию Тома, полученную от Элейн Хиллман.
- С ним?
Станислаус взял фотографию и, держа ее в вытянутой руке, подошел к
окну.
- Он. Интересный парень. И фотография отличная. Откуда она у вас? -
поинтересовался он, возвращая снимок.
Я сказал ему правду или, во всяком случае, часть правды:
- Он сбежал из школы-пансионата, а я частный детектив, которому
поручено его найти.
На лице Станислауса отразился страх.
- Я не могу отвечать за то, что делают мои жильцы! - воскликнул он.
- Я вас ни в чем не обвиняю.
Старик, казалось, не слышал моих слов.
- Дайте-ка фотографию, хочу взглянуть еще раз, - попросил он.
Я протянул ему снимок. Едва взглянув на него, Станислаус покачал
головой:
- Так оно и есть, я ошибся! Годы... Глаза уже не те... Я никогда не
видел этого парня.
- Но вы только что сказали...
- Я ошибся! А вы хороши! Втирали мне очки насчет коттеджа, а в
действительности хотели впутать в какую-то историю. Напрасно старались! Со
мною такие штучки не проходят - ученые! А теперь катитесь-ка отсюда, не то я
позову шерифа.
Только этого мне и не хватало! Я и без того опасался, что уже
насторожил преступников и осложнил возвращение Тома. Не отвечая старику, я
направился к своей машине.
Глава VIII
У подъезда, позади "кадиллака" Хиллманов, стояла синяя машина. Из дома
навстречу мне вышел спортивного вида молодой человек. На нем был дорогой
костюм, на руке висел плащ из крокодиловой кожи, а под плащом угадывалось
что-то тяжелое, по форме похожее на револьвер.
- Не наставляйте свою пушку на меня. Я без оружия.
- Я х...хочу з...знать, кто вы, - слегка заикаясь, сказал молодой
человек.
- Я Лу Арчер, а вы?
- Дик Леандро.
- Опустите револьвер, - напомнил я. - Лучше направьте его на
собственную ногу.
Леандро опустил руку, плащ соскользнул, и я увидел, что он держит
большой старый револьвер. Леандро подобрал плащ и сконфуженно взглянул на
меня. Ему было лет двадцать с небольшим. Карие глаза, темные курчавые
волосы. Он, похоже, понимал, что привлекателен собой.
- Вы уже здесь, следовательно, деньги тоже здесь, - заметил я.
- Да. Я привез их из конторы несколько часов назад.
- Хиллман сказал вам, кому передать?
Леандро покачал головой:
- Нет, мы еще ждем.
Я нашел Хиллманов внизу" в комнате с телефоном. Они сидели рядом на
кушетке около окна, выходившего на площадку перед подъездом. Ожидание как-то
сразу состарило обоих. В лучах предзакатного солнца их лица казались
пепельными. Элейн вязала, и ее руки двигались быстро и точно, словно жили
сами по себе, независимо от их обладательницы жизнью.
Хиллман поднялся и бережно, как ребенка, положил на кушетку сверток,
который до этого держал в руках.
- Хелло, Арчер, - тусклым голосом приветствовал он меня.
Я хотел сказать ему что-нибудь ободряющее, но его взгляд, в котором
одновременно читались и боль и одиночество, остановил меня.
- Вы провели долгий и тяжелый день.
Хиллман медленно кивнул, миссис Хиллман всхлипнула.
- Почему тот человек не дает о себе знать? - спросил Хиллман.
- Трудно сказать. Похоже, умышленно нагнетает напряжение.
Элейн Хиллман резко отодвинула от себя вязанье, оно упало на пол. На ее
увядшем, но все еще красивом лице появилась гримаса боли.
- Но он держит нас, словно на раскаленной сковороде. Зачем?
- Возможно, ожидает наступления темноты. Уверен, что он скоро
объявится. Двадцать пять тысяч долларов - слишком соблазнитель...
