Росс Макдональд. Следы ведут в Эль Ранчо
страница №3
...ная приманка.- Да пусть он получает эти тысячи, пусть получает больше! Почему бы ему
просто не взять деньги и не вернуть нашего мальчика?
- Элейн, держи себя в руках, - посоветовал муж, прикасаясь к ее
светло-золотистым волосам. - Бесполезно задавать вопросы, на которые
невозможно ответить.
Его слова утешения прозвучали холодно и натянуто.
Элейн провела руками по лицу и в молитвенном жесте прижала их к груди.
Она дрожала. Опасаясь, что с ней вот-вот произойдет истерика, я сказал
Хиллману:
- Я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз. Мне стали известны
кое-какие факты, и вам тоже следовало бы их знать.
- Можете говорить при Элейн и Дике.
Только тут я заметил, что Леандро стоит у двери.
- Я бы предпочел переговорить с вами наедине.
- Меня не интересует, что предпочитаете вы. Здесь решаю я. Говорите.
- Ну что ж, пожалуйста... Вашего сына видели в обществе замужней
женщины, некоей Браун. Она блондинка артистического типа, значительно старше
его и, видимо, интересуется им из-за денег. Не исключено, что миссис Браун и
ее муж причастны к вымогательству.
Элейн, явно шокированная, умоляюще протянула ко мне руки.
- Что значит - "в обществе женщины"?
- Он бывал у нее и неоднократно появлялся с нею в общественных местах.
В частности, их видели вместе вчера, во второй половине дня.
- Где? - спросил Хиллман.
- В "Баре на этаже".
- Кто говорил вам об этом?
- Один из служащих бара. Он встречал их там и раньше и назвал миссис
Браун подружкой Тома... Их видел и хозяин мотеля, где проживает чета
Браунов. Том бывал и там.
- Сколько ей лет?
- Лет тридцать, а возможно, и больше. Очевидно, недурна собой.
Элейн Хиллман подняла на меня глаза, полные ужаса.
- Вы хотите сказать, что у Тома роман с этой... дамой?
- Я только сообщаю факты.
- Ни одному вашему факту я не верю! Это какое-то чудовищное
недоразумение!
- Вот именно, - вмешался Дик Леандро. - Том всегда был порядочным
мальчиком.
Хиллман молчал. Возможно, потому, что знал о сыне больше, чем другие.
Он сел рядом с женой и пододвинул к себе сверток.
- Но главное сейчас не его нравственность, - продолжал я. - Главное - с
кем он спутался, что это за люди и что они намерены сделать с ним или,
возможно, при его помощи с вами.
- Я что-то не понимаю, - повернулся ко мне Хиллман.
- Мы не должны исключать возможность того, что Том не жертва
вымогателей, а соучастник. Вчера его видели с миссис Браун, а тот, кто
звонил вам по телефону (это мог быть сам Браун), заявил, как вы помните, что
Том пришел к ним добровольно.
Элейн Хиллман уставилась на меня немигающими глазами и голосом, от
которого я невольно поежился, проговорила:
- Вы лжете! Я знаю моего сына... Ральф, что говорит этот отвратительный
человек?!
- Тебе лучше уйти, Элейн, - сказал Хиллман, обнимая жену. - Пойдем, я
дам тебе что-нибудь успокоительное.
Хиллман помог жене встать и, покидая комнату, бросил на меня
укоризненный взгляд. Элейн двигалась, как больная, тяжело опираясь на мужа.
Сейчас, после их ухода, Дик Леандро оставил свой пост у двери и уселся на
кушетку рядом с деньгами.
- А здорово вы проняли Элейн своей трепотней! Она чувствительная
женщина и очень строга в вопросах секса. Кстати, она без ума от Томми и не
потерпит, чтобы о нем говорили плохое.
- А разве я говорил о нем плохое?
- Да я-то не заметил... В последнее время на Тома свалилось столько
неприятностей - эта история с машиной и все такое, а тут еще вы со своей
новостью, что он стал завсегдатаем разных злачных заведений.
- Ничего подобного я не утверждал.
- Может быть, но я понял вас... Кстати, где ж... живет эта ос... особа?
Кому-то следовало бы навестить ее и допросить.
- Похвальная инициатива! - заметил я.
- Ну, так как же? - не заметив моей насмешки, продолжал Леандро. - Я
г... готов.
- Вы принесете больше пользы, если останетесь здесь караулить деньги...
Послушайте, а почему Хиллман поручил именно вам доставить сюда эти двадцать
пять тысяч? Вы что, старый друг семьи?
- Пожалуй. Я з... знаю мистера Хиллмана с того времени, когда сам был
еще вот таким. - Леандро провел рукой на высоте своих колен. - З...
замечательный человек. Помог мне окончить колледж, а потом устроил на работу
к своему брокеру. Относится ко мне, как отец.
Я не мог отделаться от ощущения, что все это у Леандро напускное.
Артист на сцене, да и только!.. А он между тем продолжал:
- Меня ведь можно назвать сиротой. Мои родители разошлись, когда я был
совсем маленьким. Отец уехал отсюда. До этого он работал на заводе мистера
Хиллмана.
- Вы хорошо знаете Тома?
- Разумеется. Неплохой парень, только чересчур з... заумный. Поэтому-то
ребята и не дружат с ним. Не удивительно, что у него постоянно возникают
неприятности. - Леандро постучал себя пальцами по лбу. - Это верно, что
мистер Хиллман поместил его в каталаж... я хотел сказать - в с... санаторий?
- Вот и спросите у мистера Хиллмана.
Леандро надоел мне. Я подошел к бару и налил виски. Наступала ночь, в
комнате быстро темнело. На лестнице послышались медленные шаги Хиллмана. На
стойке бара зазвонил телефон. Хиллман вбежал в комнату и оттолкнул меня. Я
направился было в буфетную, к параллельному аппарату, но он остановил меня
резким окриком:
- Ни в коем случае! Обойдусь без вас!
Я видел, с каким страхом Хиллман подносил к уху телефонную трубку.
- ...У телефона Хиллман... Одну минуту. - Он достал из внутреннего
кармана какой-то конверт и шариковый карандаш, включил над собой свет и
приготовился записывать. - Говорите. - Послушав и записав что-то, Хиллман
сказал: - Думаю, что да... Там, кажется, есть лестница, ведущая к берегу? -
Хиллман снова помолчал, опять записал несколько слов и спросил: - Куда я
должен буду пойти?.. Хорошо. Я оставлю машину в двух кварталах - в Сенеке,
подойду к лестнице, положу деньги под верхнюю ступеньку и спущусь на берег,
где пробуду полчаса. Так? Да, да, ровно в девять... Одну минутку!.. - В
голосе Хиллмана зазвучали просительные нотки, как у коммивояжера,
пытающегося уговорить несговорчивого покупателя. - Одну минуту! - почти
простонал он и медленно опустил трубку.
- Что такое, мистер Хиллман? - Опережая меня, Леандро бесшумно подошел
к бару. - В чем дело?
- Я хотел спросить о Томе, но он уже нажал на рычаг. Не знаю, жив ли
еще Том...
Леандро положил руку на плечо Хиллмана:
- Не беспокойтесь, Шкипер! Мы вернем его!
Хиллман налил себе большую порцию виски и выпил одним глотком.
- Звонил все тот же человек? - спросил я.
- Да.
- И указал, куда положить деньги?
- Да.
- Вас нужно сопровождать?
- Нет, я должен ехать один. Он предупредил, что будет следить.
- Где это место?
Хиллман заколебался и с какой-то отрешенностью посмотрел на каждого из
нас.
- Я должен молчать. Не хочу нарушать договоренность с этим типом. - Он
взглянул на часы. - Без двадцати пяти девять. Поездка займет у меня минут
двадцать... Не много же времени он оставил мне!
- Но вы сможете сами вести машину в таком состоянии? - спросил Леандро.
- Придется. Я пойду предупредить Элли, что уезжаю. Ты побудешь с ней,
Дик?
- Конечно.
Хиллман поднялся к жене, все еще комкая в руке конверт со сделанными на
нем заметками.
- Где находиться Сенека-стрит? - обратился я к Леандро.
- Около Сенека-роуд, в пригороде Приморском.
- Там есть лестница, ведущая к берегу?
- Есть. Но не вздумайте появляться там! Вы слышали что говорил мистер
Хиллман?
- Слышал.
Хиллман вернулся от жены, взял у Леонадро сверток с деньгами и грустно
поблагодарил его. Мы стояли на крыльце, пока его машина не скрылась в
темноте.
Глава IX
Я прошел на кухню и попросил миссис Перес сделать бутерброд. Поворчав,
она выполнила мою просьбу, и я, прислонившись к холодильнику, быстро
проглотил хлеб и сыр. Миссис Перес не пожелала обсуждать со мной последние
неприятности в семье хозяев из суеверного опасения, что это накличет на дом
еще большую беду, а когда я пытался расспросить ее о Томе, его привычках,
образе жизни, она и вовсе утратила способность понимать английский язык.
Дик Леандро ушел наверх к Элейн. Было похоже, что здесь он чувствует
себя больше дома, чем Том. Я вернулся в гостиную. Часы показывали девять, и
я не мог больше ждать.
...Над морем уже стояла глубокая ночь, безлунная и беззвездная, когда я
остановил машину на видовой площадке недалеко от мотеля "Дак". Не пользуясь
фонариком, я спустился по дороге, ведущей к мотелю, осторожно миновал
конторку, над дверью которой горело неоновое объявление "Есть свободные
комнаты", и направился прямо к коттеджу номер семь. Домик встретил меня
темными окнами и тишиной. На мой стук никто не ответил. Я толкнул дверь и
вошел, вздрогнув от неожиданности, когда она со стуком захлопнулась за мной
на автоматический замок.
Миссис Браун была здесь. Я едва не свалился, зацепившись за ее ногу, и
торопливо зажег фонарь. Лучик света упал на сверкнувшие блестки платья.
Светлые волосы женщины были в крови, лицо покрыто синяками и кровоподтеками.
Рука миссис Браун оказалась совершенно холодной. Я повел фонариком, и его
луч скользнул по зеленым стенам, пробежал по разбросанным на полу газетам,
высветил парусиновый чемодан у кровати и два бумажных кулька рядом с ним. В
одном оказалась бутылка вина, в другом - зачерствевшие бутерброды. В чемодан
как попало были натолканы грязные мужские сорочки, дамские рубашки,
заржавленные лезвия для безопасной бритвы, начатые баночки крема, флакон
туши для косметики, несколько платьев, белье, поношенный мужской костюм
синего цвета с ярлыком магазина готовой одежды. В боковых карманах костюма я
обнаружил лишь табачные крошки, но в нагрудном оказалась помятая рекламная
карточка, напечатанная на дешевой желтой бумаге:
"ГАРОЛЬД "ГАР" ГАРЛИ
Портреты - наша специальность".
На стуле у окна лежала дамская сумочка из пластмассового материала под
змеиновую кожу, в ней я нашел принадлежности для косметики и несколько
помятых голубых фишек. Ни документов, ни бумажника, ни денег не было, за
исключением серебряного доллара на самом дне. В сумочке же оказалась колода
карт, очень потрепанных и засаленных, а также игральные кости. Проверяя свою
догадку, я трижды бросал их, и трижды они показывали шесть очков.
Снаружи донесся шум приближающейся машины, и почти сейчас же в окно
проник свет фар. Я поспешно погасил фонарик. Рядом с домиком захрустел под
колесами гравий, кто-то вышел из автомобиля и повернул ручку двери. Та не
поддалась, и мужской голос потребовал:
- Открывай!
Это был тот же самый голос, который я слышал по телефону Хиллмана. Я
подошел к порогу и занес над головой руку с фонариком. Мужчина снова
попытался открыть дверь.
- Я видел свет в окне и знаю, что ты тут. У нас нет времени на ссоры,
милая!
Я обошел труп миссис Браун, встал у стены рядом с дверью, переложил
фонарик в левую руку, а правой нащупал замок.
- Я слышу, как ты там шевелишься, будь ты проклята! Или еще раз хочешь
попробовать того, чем я уже угостил тебя сегодня? - Мужчина помолчал и
добавил: - Если не откроешь, я собью замок выстрелами.
Щелкнул взводимый курок. Я продолжал стоять у порога с поднятым, как
дубинка, фонарем. Выстрела не последовало.
- Мне же ничего там не нужно, - снова заговорил мужчина, - не исключая
и тебя. Можешь оставаться, если хочешь. Решай сама, только сейчас же. - Он
замолчал, ожидая ответа, которого уже не мог получить. Так прошло несколько
долгих секунд. - Ну и черт с тобой! - зло крикнул мужчина.
Послышались удаляющиеся шаги, скрипнула дверца машины. Я распахнул
дверь и бросился на него. Он уже заносил ногу, собираясь сесть за руль, но
успел повернуться ко мне. Сверкнуло пламя, что-то обожгло меня, я
пошатнулся, но все же вцепился в него. Сильный удар по руке заставил меня
разжать пальцы, потом такой же удар обрушился мне на голову...
Очнулся я в машине, в которой меня везли как некую важную персону с
двумя полицейскими-телохранителями по бокам. Машинально дотронувшись до
головы, я обнаружил на ней нечто вроде тюрбана из наспех намотанного
полотенца.
Мы подъехали к зданию с освещенной красной лампочкой дверью, и
полицейские, не отвечая на мои расспросы, довольно деликатно, но без особых
церемоний помогли мне выбраться из машины и через вращающуюся дверь провели
в залитую светом и пропахшую лекарствами комнату. Здесь меня уложили на
обитый клеенкой стол, врач с усиками и большими волосатыми руками снял с
меня слипшееся от крови полотенце и стал ощупывать голову.
- Пожалуй, у вас теперь будет вечный пробор, - заметил он.
- Что-нибудь серьезное, доктор?
- Пулевое ранение - всего лишь царапина. А вот другое повреждение...
Чем вас ударили?
- По-моему, рукояткой револьвера.
- Ничего себе, позабавились!
- Его схватили?
- Спрашивайте у полицейских. Меня не сочли нужным проинформировать.
Доктор наложил несколько швов, дал таблетку аспирина, глоток воды и
ушел. И тут же в палату заявились мои телохранители. Оба были в фуражках и в
желтовато-коричневой форме, молодые, здоровые парни с мрачными лицами,
брюнет и шатен. Они объяснили, что хотят задать мне пару вопросов... из
чувства расположения ко мне.
- Почему вы убили ее? - спросил брюнет.
- Никого я не убивал. Она была уже мертва, когда я обнаружил ее.
- Вот как! А мистер Станислаус утверждает, что вы побывали в мотеле
гораздо раньше.
- Правильно. Но я все время был у него на глазах.
- Это вы так говорите, - возразил шатен.
Боль в голове усиливалась, но, как ни странно, тем быстрее возвращалась
ко мне способность соображать. Я даже заставил себя приподняться на локтях и
присмотреться к полицейским.
- Я частный детектив из Лос-Анджелеса.
- Это нам известно, - подтвердил брюнет.
Мне не нужно было спрашивать об источнике их осведомленности: ощупав
карманы пиджака, я обнаружил, что мой бумажник исчез.
- Верните бумажник, - потребовал я.
- Всему свое время.
- Я хочу переговорить с шерифом.
- Он спит.
- Но дежурит же сейчас кто-нибудь из вашего начальства?
- Лейтенант, но он на месте происшествия. Вы сможете переговорить с ним
утром. Ночь вам придется провести здесь, врач опасается, что у вас
сотрясение мозга... Чем вас ударила женщина?
- Меня ударил ее муж рукояткой револьвера.
- Вряд ли беднягу можно винить в этом после того, что вы сделали с его
женой! - с чувством воскликнул шатен.
- Вы спали с ней? - поинтересовался брюнет.
Я взглянул сначала на одно здоровое, гладкое лицо, потом на другое...
Нет, на садистов они не походили и взятку пока не требовали, и все же я
начал их побаиваться.
- Послушайте, - обратился я к полицейским, - вы напрасно тратите время.
Я был в мотеле по делу. Я веду расследование... - Тут меня охватил страх -
страх за жизнь юного Хиллмана, и я не решился продолжать.
- Что вы расследуете? - спросил брюнет.
- Как у вас соблюдаются законы? По-моему, плохо.
- Вот я покажу тебе "соблюдение законов"! - заорал брюнет и поднес к
моему лицу здоровенный кулак.
- Попридержите-ка лучше руки, - посоветовал я.
В дверях палаты появился доктор.
У вас тут все в порядке? - осведомился он. Полицейские в один голос
заявили, что в порядке, но громко потребовал, чтобы мне предоставили
возможность позвонить по телефону.
- Не знаю, не знаю... - нерешительно ответил врач, взглянув на
полицейских.
- Я расследую серьезное преступление и не могу ничего рассказывать, не
заручившись согласием клиента.
- Отсюда позвонить невозможно, - возразил один из моих стражей.
- А вы что скажете, доктор? Здесь вы хозяин.
Только теперь я разглядел, что он очень молод.
- Право же, я ... А впрочем, в вестибюле есть телефон-автомат. Вы
сможете дойти туда сами?
- Я чувствую себя почти здоровым.
Однако едва я спустил ноги со стола, как пол закачался и стал уходить
куда-то вниз. С помощью полицейских я кое-как добрался до кабины автомата,
уселся в ней на подставленный стул и закрыл дверцу. Сквозь зеленоватое
стекло кабины лица полицейских казались круглыми рыбами - темной и светлой,
- тыкающимися в погруженный на морское дно батискаф.
Вообще-то моим клиентом был доктор Спонти, однако, опустив в автомат
единственную завалявшуюся в кармане монету, я позвонил Хиллману. К счастью,
он оказался дома и сразу же поднял трубку.
- Да?
- Говорит Арчер.
У Хиллмана вырвалось похожее на стон восклицание.
- Вы слышали что-нибудь о Томе? - спросил я.
- Ничего. Я в точности выполнил все указания, но когда вернулся с
берега, денег на месте уже не оказалось. Этот негодяй подло обманул меня!
- Вы видели его?
- Нет, и не пытался.
- А я пытался. - И я рассказал все, что случилось со мной за последние
часы.
- По-вашему, это те самые люди? - каким-то тоненьким голосом спросил
он.
- По-моему, вас шантажирует именно Браун, но вряд ли это его настоящая
фамилия. Скажите, имя Гарольда Гарли вам что-нибудь говорит?
- Как? Повторите.
- Гарольд Гарли. Или Гар Гарли. Фотограф.
- Первый раз слышу.
Меня не удивил ответ Хиллмана. Рекламные карточки, подобные желтой
карточке Гарли, обычно рассылаются по сотням адресов, и вполне возможно, что
между Гарли и Брауном не было ничего общего.
- У вас все? - нетерпеливо спросил Хиллман. - Я стараюсь не занимать
телефон.
- Я еще не сказал главного: мною занялась полиция. Я не смогу объяснить
полицейским, почему я оказался в мотеле, если не расскажу им о похищении
вашего сына и о том, что за этим последовало. Совершено тяжкое преступление,
и рано или поздно нам все равно придется прибегнуть к помощи полиции.
- Я запрещаю... - на высокой ноте начал было Хиллман, но тут же сменил
тон: - Пожалуйста, я очень прошу вас, не вмешивайте пока полицию. Ну хотя бы
до утра - может быть, за это время Том вернется домой.
- Хорошо, до утра. Но это последний срок.
Я повесил трубку и вышел из кабины. Мои телохранители посадили меня в
лифт и привели не в палату, где я до этого лежал, а в какую-то комнату с
плотно завешенными окнами, разрешили лечь на койку и принялись по очереди
допрашивать. Диалог был настолько скучным и нудным, что передавать его нет
смысла, тем более, что часто я просто не слушал полицейских.
Около полуночи в комнате появился помощник шерифа, лейтенант Бастиан,
высокий, с коротко подстриженными седеющими волосами и вертикальными,
похожими на шрамы морщинами. Он подошел ко мне и хмуро проговорил:
- Доктор Мэрфи утверждает, что вы недовольны тем, как выполняются
законы в нашем графстве.
- У меня есть все основания утверждать, что это именно так.
- Видите ли, мы испытываем большие трудности с подбором работников.
Никто не хочет идти в полицию на то жалованье, которое нам платит городское
начальство. Чернорабочие получают больше, а ведь работа у нас каторжная.
- Поэтому-то ваши люди и не упускают случая сунуть руку в карман
ближнего!
- Вы о чем?
- О том, что у меня исчез бумажник с деньгами и документами.
Лицо Бастиана помрачнело еще больше. Он молча вышел, и я услышал, как в
соседней комнате он злым шепотом выговаривает кому-то. Через минуту он
вернулся и вручил мне бумажник.
- Документы потребовались для установления вашей личности. Власти
Лос-Анджелеса дали о вас хороший отзыв. Извините, если с вами обошлись тут
не вполне тактично.
- Пустяки. Мне не привыкать к хамскому обращению...
- Послушайте, я же извинился! - сердито заявил Бастиан и сухим тоном
начал задавать вопросы о миссис Браун и о причинах моего интереса к ней.
Когда я объяснил, что не могу говорить без разрешения клиента, он перешел на
фигуру Брауна, потребовал охарактеризовать его внешность, описать его машину
и т.д.
Я плохо помнил, что произошло непосредственно перед выстрелом и сразу
после него, но все же попытался выжать из себя хоть что-нибудь. Браун был
человеком выше среднего роста, физически сильным, с грубым, хрипловатым
голосом и массивным подбородком; на нем был темно-серый или синий пиджак и
широкополая шляпа, глубоко надвинутая на лоб; приезжал он на сером или
желтовато-коричневом седане с двумя дверцами, вероятно, "форде", какие были
в моде лет восемь назад.
В свою очередь Бастиан сообщил, что, по словам жильцов мотеля, на
машине был номерной знак, выданный в штате Айдахо, и Станислаус сейчас
всячески изворачивается, пытаясь объяснить, почему он не записал этот номер.
Кажется, лейтенант рассчитывал, что в обмен на его информацию я расскажу ему
то, о чем пока должен был молчать, но в конце концов махнул рукой и
согласился подождать до утра.
Глава X
Я с радостью приветствовал наступление утра, хотя все еще страдал от
боли в голове. Вот уже сутки я ничего не ел, если не считать бутерброда
миссис Перес, и потому теплый кофе за завтраком и крутые яйца показались мне
прямо-таки пищей богов.
Я уже приканчивал завтрак, когда в комнату, задыхаясь от быстрой
ходьбы, ввалился доктор Спонти. На его полном лице проглядывали следы плохо
проведенной ночи. Его холодная рука напомнила мне о мертвой женщине, и я
невольно выпустил ее.
- Я удивлен, доктор Спонти. Как вы узнали, что я тут?
- Несколько необычным путем. Среди ночи мне позвонил некий лейтенант
Бастиан. Наверное, на глаза ему попался чек, который я вам вчера вручил.
Лейтенант буквально замучил меня вопросами.
- Обо мне?
- Вообще обо всем, что произошло.
- Вы рассказали ему о Томе Хиллмане?
- А что мне оставалось делать? - Спонти потрогал свежий порез на губе -
видимо, он очень спешил, когда брился. - В пригороде Приморский убита
женщина. Как честный человек, я считал своим долгом сообщить властям все,
что знаю.
- И о требовании выкупа за Тома тоже сообщили?
- Естественно. Лейтенант Бастиан нашел мое сообщение исключительно
важным, поблагодарил меня и обещал, что наше заведение не будет упоминаться
в прессе.
- Самое главное для вас!
- Не спорю. Школа для меня - источник существования.
Вот так получилось, к большой моей досаде, что я напрасно столь
героически соблюдал обет молчания. Теперь мне нечего было ставить на кон,
чтобы поторговаться с Бастианом. Вместе с тем я испытывал облегчение при
мысли, что история с Томом стала известна полиции, поскольку вето Хиллмана
сильно осложняло мне работу.
- А что мистер Хиллман?
- Позвонил мне сегодня чуть свет. О сыне по-прежнему никаких вестей. -
Спонти уставился на меня мрачным взглядом. - Родители Тома дошли до предела
отчаяния, и мистер Хиллман сказал мне нечто такое, о чем ему, несомненно,
придется потом пожалеть.
- Он все еще возлагает на вас вину за похищение сына?
- В том-то и дело. И за это, и за то, что я привлек к расследованию
вас. Кажется, он склонен считать, что вы... гм... подвели его.
- Это почему же? Потому, что я проник в мотель и едва не поплатился
жизнью?
По мнению мистера Хиллмана, вы вспугнули похитителей и тем самым
помешали им вернуть Тома. Боюсь, мистер Арчер. что отныне он не захочет
иметь с вами никаких дел.
- Как и вы?
Спонти развел руками:
- Надеюсь, вы понимаете, какое давление мне приходится испытывать? Я же
вынужден выполнять все прихоти мистера Хиллмана.
- Еще бы!
- Кстати, я не собираюсь требовать ни цента из полученного вами
гонорара в двести пятьдесят долларов, хотя, - он взглянул на часы, - хотя вы
работали на меня меньше суток... Ну что ж, мне надо бежать.
Он поднялся и направился к двери.
- Правильно, убирайтесь к черту! - крикнул я.
Спонти просунул голову в дверь:
- А вот теперь я, пожалуй, передумаю и аннулирую чек.
Я сделал неприличный жест, демонстрируя, как распоряжусь его чеком, и
багровое от ярости лицо Спонти немедленно исчезло.
Я бросился на койку, чтобы в одиночестве насладиться своей злостью и на
Спонти и на самого себя за вторичный визит в мотель, чего, несомненно, не
следовало делать.
В комнату заглянула няня, унесла посуду от завтрака, а позже пришел
врач. Он ощупал мой череп, посветил в глаза фонариком и, высказав
предположение, что у меня небольшое сотрясение мозга, успокоил: дескать, на
белом свете немало людей с такими же мозгами и ничего, процветают...
Побрившись позаимствованной у санитара бритвой, я оделся, спустился в
канцелярию и предъявил чек Спонти для уплаты за лечение. У меня осталось
двести с лишним долларов, и я решил, что могу потратить на это дело еще
день, нравится это Спонти или нет. Остановив свободное такси, я попросил
отвезти меня в телефонную компанию.
Я все еще испытывал злость, к которой теперь примешивалось чувство
какой-то приподнятости. Возможно, последнее объяснялось переменой погоды -
ясной и солнечной после недавнего дождя, а скорее всего причина крылась в
моем решении на собственный страх и риск заняться судьбой подростка,
которого я и в глаза не видел...
В приемной телефонной компании вдоль стен стояли кабины для
междугородных переговоров, а на полках лежали телефонные справочники
различных городов. Из наиболее крупных городов штата Айдахо здесь были
представлены только Бойсе, Покателло и Айдахо-Фоллс. Я не нашел в них
фотографа по имени Гарольд Гарли. Робертов Браунов значилось сколько угодно,
но я почти не сомневался, что интересующий меня Браун носил вымышленную
фамилию.
По междугородному телефону я позвонил в город Рено знакомому детективу,
который частенько оказывал мне разного рода услуги. В Айдахо я никого не
знал, но попасть в него кратчайшим путем можно было только через Рено, а сам
Рено всегда привлекал к себе гангстеров с тугим после очередной операции
карманом,
- Агентство Уолтерса, - послышался в телефону голос Эрни.
- Привет, Эрни, это Лу, - отозвался я и рассказал, почему и откуда
звоню.
- И вечно у тебя что-нибудь из ряда вон выходящее! - воскликнул Эрни,
выслушав меня. - На этот раз убийство плюс похищение с целью выкупа?
- Ну, похищение, возможно, и фикция. По некоторым сведениям, похищенный
Том Хиллман недели две до этого крутился с убитой женщиной.
- Сколько ему лет, говоришь?
- Семнадцать, но выглядит старше. - Я подробно описал внешность Тома
Хиллмана. - Он может удрать с Брауном и по своей воле и по принуждению.
- Или вообще не удрать?
- Или вообще не удрать.
- Ты знаешь его?
- Нет.
- Ну, хорошо, а при чем тут этот самый Гарольд Гарли, фотограф?
- Не исключено, что Гарли и есть Браун или, на худой конец, знает
Брауна. Его рекламная карточка пока что единственная ниточка, которой я
располагаю... Да еще я знаю номерной знак машины, выданный в штате Айдахо.
Пожалуйста, попробуй поискать Гарли в Айдахо и в соседних штатах. У тебя
есть справочники фирм по этим штатам?
- Разумеется. Я поручу Филлис просмотреть их.
Филлис была его женой и партнершей.
- Не откажи еще в одной просьбе: пусть твои помощники понаблюдают за
Тахоэ и Вегасом - не исключено, что Браун и Том Хиллман появятся там.
- Почему ты так думаешь?
- На эту мысль меня наводят игральные кости и серебряный доллар,
которые я обнаружил в сумочке у женщины.
- И никаких документов, удостоверяющих ее личность?
- Об этом, надо полагать, позаботился тот, кто расправился с ней. Но мы
все равно установим, кем она была в действительности. Ей-то ведь не удалось
бежать!
Закончив разговор с Эрни, я прошел в здание судебных учреждений и
полиции. Дежурный, у которого я осведомился, где найти лейтенанта Бастиана,
направил меня в идентификационную лабораторию на втором этаже. Собственно,
на лабораторию это помещение мало походило: просторная комната, на
подоконниках ворковали голуби, вдоль стен с развешанными картами города,
графства и штата - шкафы с картотекой. Отсюда вела дверь в оборудованный под
фотолабораторию большой темный чулан.
Из-за стола навстречу мне поднялся Бастиан. Лейтенант улыбался, хотя
его улыбка не очень отличалась от вчерашней кислой гримасы. Он положил
увеличительное стекло на фотографию, которую только что рассматривал, но я,
наклоняясь над столом, чтобы обменяться с ним рукопожатием, успел заметить,
что это был снимок убитой миссис Браун.
- Что послужило причиной ее смерти, лейтенант? - спросил я, когда мы
сели.
Бастиан поднял правую руку и сжал кулак:
- Вот это.
- Чей? Роберта Брауна!
- Видимо, его. По словам Станислауса, Браун избил жену вскоре после
полудня, а заместитель судебного следователя утверждает, что смерть
последовала именно в это время.
- Станислаус говорил, что Браун поссорился с женой из-за того, что она
из его конторки позвонила кому-то по телефону.
- Правильно, однако мы пока не установили, кому.
- Но откуда Станислаусу известно, что Браун бил жену?
- Со слов соседки Браунов. И он действительно бил, это подтверждается.
- Бастиан провел рукой по лицу, словно хотел стереть с него выражение
озабоченности. - Все-таки ужасные у нас порядки: убивают человека, женщину,
и никого из соседей это не интересует!
- Это не интересовало даже самого Брауна, - добавил я. - Во всяком
случае, вчера, в половине десятого вечера, он еще считал, что она жива и
через дверь уговаривал впустить его. А может, хотел убедиться, что все же не
убил.
Бастиан бросил на меня быстрый взгляд:
- Вы были в этот момент в коттедже?
- Да. Кстати, я узнал его голос. Это был тот же человек, который вчера
вечером вынудил Ральфа Хиллмана заплатить двадцать пять тысяч долларов. Я
слушал его телефонный разговор с Хиллманом.
Бастиан с такой силой грохнул кулаком по столу, что голуби на
подоконниках врассыпную взмыли в небо.
- Очень плохо, что вы вчера умолчали об этом. Вы могли бы спасти жизнь
Тома, не говоря уж о двадцати пяти тысячах долларов.
- Скажите об этом Хиллману.
- Скажу сегодня же. А пока говорю вам.
- Не я принимал решение замалчивать всю эту историю. Напротив, я
категорически возражал. А к расследованию я приступил уже после убийства
женщины и намерен продолжать его в надежде, что Том Хиллман жив.
- Разве доктор Спонти не отказался от ваших услуг? - удивился Бастиан.
- У меня еще остались его деньги.
Бастиан долго молчал, не сводя с меня изучающего взгляда.
- Да, они там, в Лос-Анджелесе, правы, - наконец произнес он. - Вы не
совсем обычный частный детектив. Тогда уж сделайте кое-что и для нас -
скажем, помогите установить личность убитой. - Бастиан взял со стола
фотоснимок и протянул мне. - Это слишком страшно, но ничего не поделаешь,
можете показывать, где найдете нужным.
Глава XI
Я купил шляпу несколько большего размера, чем носил обычно, натянул ее
на забинтованную голову и нанес кратковременный визит в тот полицейский
участок Лос-Анджелеса, который обслуживает Голливуд. Никто из тамошних
детективов не опознал миссис Браун. В редакции голливудской газеты
"Репортер", куда я затем заглянул, одни вообще отказались рассматривать
снимки убитой, другим, кто решился на это, ее лицо ничего не говорило. И
тогда я вспомнил о Джои Сильвестре.
Джои был старым антрепренером, сохранившим нечто вроде агентства на
втором этаже здания близ бульвара Сансет. В свое время он не сумел
приспособиться к переменам в кинопромышленности (когда крупные киностудии
обанкротились и дела стали вершить отдельные продюсеры) и теперь жил
воспоминаниями, получая кое-какие крохи за прокат своих старых телевизионных
фильмов.
Я постучался в его каморку и по суетливым движениям за дверью понял,
что он прячет бутылку, словно ждет с визитом эмиссара одного из бывших
крупных киномагнатов вроде Луиса Б. Мейера или Артура Д. Рэнка. Открыв дверь
и увидев меня, Джои даже разочаровался - впрочем, ненадолго. Тут же снова
достав бутылку он налил мне вина в бумажный стаканчик. Для себя Джои держал
стеклянный стакан, и я знал, что, сидя в конторке, он ежедневно выпивает
бутылку, а то и полторы, виски.
Природа одарила Джои невинным младенческим личиком и хитрыми глазками.
Его ум напоминал старомодную лампу, заправленную алкоголем, причем ее свет
освещал только прошлое с шикарным "паккардом" и оставлял в глубокой тени
теперешнюю конуру старого антрепренера.
Вторая половина дня только что началась, и посему Джои был пока
относительно трезв.
- Рад видеть тебя, мой мальчик Лу! За твое здоровье! - Он залпом выпил
стакан виски, потом протянул руку и снял с меня шляпу. - Что это с тобой?
- Не повезло вчера вечером.
- Напился и упал?
- Да нет. В меня стреляли.
Джон прищелкнул языком.
- Не надо, мой мальчик, подставлять себя под пули! Знаешь, что тебе
следовало бы сделать? Бросить все дела и засесть за мемуары. Правда, чистая
правда о Голливуде, а?
- Такими мемуарами хоть пруд пруди.
- Да, но ты можешь написать нечто свое. Скажем так: "Голливуд глазами
червяка". Замечательное название, а? Готов поспорить, я сумею загнать твою
книгу тысяч за двадцать пять. Подумай, мой мальчик.
- Сейчас у меня совсем другое на уме, и, возможно, ты сможешь мне
помочь. У тебя не вызывают шока фотографии покойников?
- Я видел столько смертей! - Джои одной рукой обвел стену со множеством
надписанных фотографий давным-давно забытых артистов, а другой поднял
наполненный стакан.
- Пью за них!
Я положил перед Джои несколько снимков убитой миссис Браун. Он печально
уставился на них.
- Боже мой! И что только животное, именуемое человеком, не способно
сделать с себе подобными!.. Предполагается, что она известна мне?
- Есть данные, что она снималась в кино, а ты знаешь больше артистов,
чем кто-либо другой.
- Знал когда-то, но не теперь.
- Скорее всего она снималась давно, да и то, очевидно, статисткой. А
потом, наверное, вообще пошла на дно.
- Что не редкость в Голливуде, - добавил Джои. В известном смысле так
произошло и с ним самим. Он надел очки, включил настольную лампу, некоторое
время внимательно всматривался в снимки, потом неуверенно сказал:
- Кэрол?
- Ты знал ее?
Джои взглянул на меня поверх очков:
- Ну, я бы не решился утверждать это под присягой... В свое время я
знал девушку, естественную блондинку именно с такими ушами. Обрати внимание
на ее не совсем обычные уши - маленькие, сильно прижатые к голове и довольно
острые.
- Как ее фамилия?
- Не помню. Прошло столько лет... Кстати, она, по-моему, снималась не
под своей фамилией.
- Почему?
- Семья возражала против ее работы в кино. Кажется, она как-то говорила
мне, что убежала из Покателло.
- Из Покателло?
- Во всяком случае, из провинции. Если память мне не изменяет,
откуда-то из штата Айдахо.
- Откуда, откуда?
- Из Айдахо. Твоя покойница тоже из Айдахо?
- Номерной знак на машине ее мужа выдан в штате Айдахо. Рассказывай
все! Где ты познакомился с Кэрол?
- Да здесь, в Голливуде. Один человек заинтересовался ею и привел ко
мне. Тогда это была чудесная, неиспорченная девушка. К кино она никакого
отношения не имела, лишь несколько раз участвовала в школьных спектаклях, но
мне удалось пристроить ее на маленькую роль. Это не составило особого труда,
тем более, что я хорошо знал всех кинорежиссеров.
- А что это за тип заинтересовался ею?
- Тут вовсе не то, о чем ты думаешь. Этот "тип" - сотрудница сценарного
отдела киностудии "Уорнер". Сейчас она ставит многосерийные фильмы в
телевизионном центре, но в те времена была всего лишь рядовым работником.
- Ты не о Сьюзен ли Дрю говоришь?
- О ней. Ты знаешь Сьюзен?
- Знаю. Благодаря тебе. Я познакомился с ней на вечеринке в твоем доме,
когда ты еще жил в Беверли-хиллз.
Джои удивленно взглянул на меня и задумался.
- Да, да, вспомнил! - через минуту воскликнул он. - Это было лет десять
назад.
И Джои погрузился в воспоминания о том, что было десять лет назад. То
же сделал и я. После вечеринки я проводил Сьюзен домой, и мы стали
встречаться. У нас было много общего. Сьюзен расспрашивала меня о людях,
которых я знал, а я ее о книгах. Мне нравилось в ней чудесное чувство юмора.
Физическая близость пришла много позже. Потом мы поссорились, разошлись, и
она перестала бывать там, где бывал я. До меня доходили слухи о ее неудачном
замужестве и очень удачной карьере на телевидении...
- Откуда она знала Кэрол?
- Тебе придется спросить у самой Сьюзен. Когда-то она говорила, но я
забыл, память стала совсем не та.
- И что же произошло с Кэрол?
- Она как-то потерялась из виду... Не то сбежала с каким-то моряком, не
то что-то другое... А что ей оставалось делать? После первой же роли
выяснилось, что она непроходимо бездарна. - Джои глубоко вздохнул. - Лу,
если увидишь Сьюзен, напомни обо мне, ладно? Только потактичнее. Она,
кажется, смотрит на меня как на покойника.
От Джои я позвонил Сьюзен Дрю на работу, и ее секретарша тут же нас
соединила.
- Сьюзен? Говорит Лу Арчер.
- Очень приятно.
- Да, но повод-то неприятный, - с места в карьер начал я. - Расследую
дело об убийстве некоей Кэрол, которую ты, возможно, знала в сороковых
годах.
- Кэрол Гарли?
- Боюсь, что речь идет именно о ней.
- И ты говоришь, она убита? - В голосе Сьюзен послышалось волнение.
- Да. Вчера.
Сьюзен некоторое время молчала.
- И что же требуется от меня?
- Рассказать все, что ты о ней знаешь.
- Только не по телефону. По телефону всего не скажешь.
- Разумеется. Встреча с тобой устроит меня гораздо больше, чем
телефонный разговор, - несколько напыщенно ответил я. - Мне хочется показать
тебе кое-какие снимки, и как можно скорее.
- Приезжай, я закажу тебе пропуск.
Я попрощался с Джои и поехал в телевизионный центр.
Охранник из проходной проводил меня до кабинета Сьюзен Дрю. Это была
большая светлая комната; на письменном столе стояли цветы, на стенах висели
намалеванные яркими красками абстракционистские картины. Сьюзен, хрупкая,
изящная женщина с иссиня-черными короткими волосами, стояла у окна и
плакала. Она подождала, пока не ушла секретарша, и лишь после этого
повернулась ко мне, вытирая щеки носовым платком. Сьюзен было уже около
сорока, и хотя она не отличалась особой красотой, я бы не назвал ее
внешность заурядной. Ее черные глаза даже в горе не теряли своего живого
блеска. Она умела держаться, у нее было умное лицо, все еще красивые ноги и
губы.
- Я и сама не знаю, что со мной. Я не только не видела Кэрол вот уже
лет семнадцать, но и не получила от нее за все эти годы ни единой
весточки... Хотя, постой... Я, кажется, поняла, почему веду себя так... "Я
оплакиваю Маргариту"... Ты знаешь эту поэму Хопкинса?
- Тебе хорошо известно, что не знаю. Кто такая Маргарита?
- Героиня поэмы. Она увидела, как опадают осенью листья, и
расплакалась. Поэт говорит ей, что она оплакивает самое себя. - Сьюзен
глубоко вздохнула и добавила: - Вот и я тоже... Когда-то и я была молодой.
- Ну, тебе пока еще грех жаловаться.
- Не льсти. Я стара, стара, стара... Когда я познакомилась с Кэрол, мне
было всего двадцать. - Сьюзен направилась к столу, села и с деловым видом
проговорила: - А теперь покажи мне фотографии.
- Не очень-то приятно на них смотреть. Ее избили в полном смысле слова
до смерти.
- Ужас! Кто же?
- По всей вероятности, муж.
- Гарли? Она по-прежнему жила с этим подонком?
- Очевидно.
- Я знала, что рано или поздно он разделается с нею.
- Откуда ты могла знать?
- Видимо, так уж было уготовано Кэрол самой судьбой. Она была милым,
очаровательным ребенком, а он - настоящим психопатом.
- Как его имя?
- Майк. Он был военным моряком.
- На каком корабле?
- Не помню.
- А что он делал до военной службы? Работал фотографом?
- По-моему, был профессиональным боксером, правда, не очень
преуспевающим. Возможно, когда-нибудь занимался и фотографией. Насколько я
помню, он переменил много профессий, но ни в одной из них не преуспел.
- Ты уверена, что его имя не Гарольд?
- Его все называли Майком, а там кто его знает... Лу, так где же твои
фотографии?
- Фотографии подождут. Ты можешь больше помочь мне, если расскажешь,
как познакомилась с Кэрол и с Гарли, и вообще все, что знаешь о них.
Сьюзен взглянула на часы:
- Мне надо идти на обсуждение сценария.
- У нас с тобой более важное дело.
Сьюзен кивнула.
- Тогда слушай. Я буду говорить коротко и просто, поскольку и сама эта
история настолько проста, что, скажем, сценария по ней не напишешь. Так вот.
Кэрол была девушкой из провинции, бежавшей из дому с моряком-дезертиром.
Этот моряк, Майк Гарли, родился и жил в том же самом захолустном городке,
что и Кэрол, прослужил года два на флоте и уже успел повидать белый свет. Он
пообещал привезти ее в Калифорнию и устроить на работу в какую-то
киностудию. Кэрол исполнилось тогда лет шестнадцать, и была она такой
наивной и неопытной, что, глядя на нее, оставалось только либо смеяться,
либо плакать.
- Где ты познакомилась с ней?
- Я работала тогда на киностудии "Уорнер" и конец недели обычно
проводила в различных местах. Ты знаешь старый отель "Барселона" в
Санта-Монике? Кэрол и Гарли жили в той же гостинице. Там я и познакомилась с
ними.
- Как с семейной четой?
- По-моему, они зарегистрировались в Тиа Хуане. Во всяком случае, так
утверждала Кэрол. Она считала, что Гарли находится в длительном отпуске, но
однажды его арестовал комендантский патруль и отправил обратно на корабль.
Кэрол осталась буквально нищей, и мне пришлось взять ее под свою опеку.
- А потом ты привела ее к Джои Сильвестру?
- А почему бы и нет? Она была довольно хорошенькой и неглупой девушкой.
Джои устроил ее на несколько маленьких ролей, а я обучала ее дикции и
хорошим манерам.
- Что же дальше?
- Гарли бросил Кэрол в интересном положении. Вместо того, чтобы
готовить будущую кинозвезду, мне пришлось нянчиться с молоденькой беременной
девушкой, которая к тому же очень скучала по родному дому, хотя возвращаться
категорически отказывалась под тем предлогом, что отец убьет ее.
- Ты не помнишь фамилию отца?
- Боюсь, что нет. Она снималась под именем Кэрол Купер, но это был
псевдоним. По-моему, ее отец жил в Покателло, если это поможет тебе.
- Возможно... Ты сказала, что она была беременна. Что же произошло с
ребенком?
- Не знаю, Гарли вновь вынырнул еще до появления младенца (его в конце
концов прогнали с флота), и Кэрол, несмотря на все мои доводы, вернулась к
нему... для того, чтобы семнадцать лет спустя он убил ее.
- А теперь взгляни, пожалуйста, на фотографии, - попросил я и разложил
на столе несколько размноженных снимков.
Сьюзен некоторое время внимательно рассматривала их, потом сказала:
- Да, это, несомненно, Кэрол. Бедняжка!
Бледная, как полотно, она поднялась и, пошатываясь, вышла в соседнюю
комнату. Я сел за ее стол, попросил секретаршу соединить меня с Бастианом и
передал ему все, что рассказала мне Сьюзен Дрю. Сьюзен вернулась как раз в
тот момент, когда я заканчивал разговор с лейтенантом, и, видимо, слышала
мои последние фразы.
- А ты не теряешь времени, - заметила она, когда я положил трубку.
- Это же исключительно важно - то, что ты рассказала.
- Вот и прекрасно. А мне тяжело, очень тяжело... - Бледность все еще
покрывала ее лицо, она двигалась так, словно пол уходил у нее из-под ног. -
Тебе придется отвезти меня домой.
Сьюзен жила на бульваре Беверли-глен, в благоустроенной квартире, со
стен которой на вас глазели раскрашенные африканские маски. Она попросила
налить нам обоим вина, мы сели и затворили о Кэрол и о Томе Хиллмане - его
история, кажется, сильно заинтересовала Сьюзен.
А меня начала интересовать сама Сьюзен. Встреча с ней пробудила старые
воспоминания. Сидя рядом, всматриваясь в ее лицо, я вновь и вновь задавался
вопросом, не взять ли эту женщину к себе вместе с ее африканскими масками...
В соседней комнате зазвонил телефон. Опершись на мое колено, Сьюзен
поднялась и вышла, а я слышал, как она сказала:
- Это ты? Ну, а теперь-то что тебе нужно от меня?
Дальнейшего разговора я не слышал, так как Сьюзен спохватилась и
прикрыла дверь. Вскоре она вернулась. Теперь ее взгляд выражал не горе, как
несколько минут назад, а гнев. Гнев и страх, словно она только что видела
нечто более страшное, чем снимок убитой Кэрол.
- Кто звонил, Сьюзен?
- Ты никогда этого не узнаешь...
... Я приехал в город в прескверном настроении и заставил моего друга
Колтона, следователя окружной прокуратуры, позвонить в Сакраменто и
затребовать справку на Гарольда (или Майка) Гарли, если он там вообще
известен. В ожидании ответа я сходил в газетный киоск и купил ранний выпуск
вечерней газеты. Сообщение об убийстве и похищении было опубликовано на
первой полосе и не содержало ничего нового для меня, за исключением того что
Ральф Хиллман отличился во время войны в качестве летчика морской авиации, а
позже (после окончания школы в Ньюпорте) служил строевым офицером на
корабле. Упоминалось, что сейчас он миллионер.
Из Сакраменто сообщили, что Гарольд или Майк Гарли на учете в
калифорнийской полиции не состоит, и я всерьез засомневался, не по ложному
ли иду следу.
Уже почти совсем стемнело, когда я приехал в свое агентство. Некоторое
время я сидел, не зажигая света, и наблюдал, как за окном блекнет
зеленоватое небо. Загорелись звезды, вспыхнули неоновые вывески. Где-то
далеко за Санта-Моникой кружил самолет с освещенными изнутри иллюминаторами
- казалось, это ведут хоровод сами звезды.
Я закрыл жалюзи, включил настольную лампу и просмотрел дневную почту,
состоящую всего из трех счетов и проспекта какого-то института в Сент-Луисе
"по подготовке администраторов гостиниц". Для прохождения курса от меня
требовалось лишь заполнить анкету и отправить ее по почте. Если вы были
женаты, институт приглашал на обучение и вашу супругу. Поразмыслив над столь
заманчивым предложением, я решил вначале пообедать, например, вместе с
Сьюзен Дрю, - разумеется, объяснив ей, что это вызывается крайней деловой
необходимостью. Номера телефона Сьюзен ни в телефонной книге, ни в
справочной не оказалось. На всякий случай, прежде чем идти обедать в
одиночестве, я обратился в телефонное бюро, которое за небольшую плату
регистрировало телефонные звонки в отсутствие абонентов. Оказалось, Сьюзен
Дрю звонила мне и оставила номер телефона.
- Никак не мог найти тебя, - начал я.
- А я все время сижу дома.
- Да, но я же не знал номера твоего телефона.
- Ну ладно. Что ты задумал?
- Институт в Сент-Луисе предлагает парочкам, желающим пройти курсы
работников гостиниц, останавливаться у них в мотеле.
- Соблазнительная идея. Мне всегда хотелось побывать в солнечной
Калифорнии в роли администратора одной из гостиниц.
- Вот и отлично. Вначале мы пообедаем, а потом обсудим планы наших
совместных стратегических мероприятий.
- Извини, Лу, я с удовольствием пообедаю с тобой, только в другой раз,
сегодня я не в настроении.
- Тогда, может, я принесу еду к тебе и заодно премирую тебя гарденией?
- Нет. Говорю же, я не хочу видеть тебя сегодня.
- Ты по-прежнему отказываешься рассказать мне о том телефонном звонке?
- Да. Есть вещи, о которых тебе лучше не знать.
- Тогда зачем ты оставила мне номер своего телефона?
- Я нашла фотоснимок Кэрол, сделанный тогда...
- Сейчас я приеду.
- Нет, нет, я пришлю с посыльным.
- Как хочешь. Буду ждать. - Я назвал ей адрес своего агентства.
- Лу! - В голосе Сьюзен вдруг послышались кокетливые нотки. - Надеюсь,
ты не придумал всю эту историю, чтобы... чтобы выведать мои личные секреты?
- Нет, я ничего не придумывал.
- Тогда спасибо!
Я долго сидел в одиночестве, размышляя над поведением Сьюзен. Видимо,
какой-то человек или какие-то люди очень плохо поступили с ней. Мысль об
этом вызывала у меня гнев. Обедать мне расхотелось, и я просидел со своими
думами до прихода посыльного от Сьюзен. Молодой негр в униформе передал мне
запечатанный конверт, я тут же вскрыл его и между двумя листами картона
обнаружил большую глянцевую фотографию юной блондинки в купальном костюме с
прической "паж". Она была красива: чистый лоб, тонкие линии щек и губ, а
главное - удивительная женственность... Машинально перевернув снимок, я
обнаружил на обратной стороне отчетливый оттиск штампа: "Фотосъемка в
кредит. Гарольд "Гар" Гарли. Гостиница "Барселона".
- Я свободен? - спросил посыльный.
- Нет, - ответил я и вручил ему десять долларов.
- Это слишком много, сэр! Мне уже заплатили.
- Возможно. Но я хочу, чтобы ты купил гардению и вручил ее миссис Дрю.
Глава XII
Краем уха я однажды слышал, что гостинца "Барселона" закрылась, и все
же решил сделать крюк и побывать там в надежде узнать что-нибудь о Гарольде
Гарли.
Это было огромное старое здание в "византийско-голливудском" стиле с
оштукатуренными куполами, минаретами и террасами, на которых знаменитые
актеры эпохи немого кино потягивали когда-то контрабандный ром. Сейчас
здание стояло заброшенным. Яркие лампы бензозаправочной станции,
расположенной по другую сторону шоссе, освещали облупившийся фасад и
разбитые окна.
Я поставил машину на проросший сорняками цемент подъездной аллеи и
подошел к парадной двери. На стекле белело объявление, извещавшее о
банкротстве владельцев гостиницы и о предстоящей продаже здания с публичных
торгов. Подсвечивая себе фонариком, я через стекло заглянул в вестибюль. Тут
все было на месте, и все выглядело так, словно простояло и пролежало целое
столетие: обветшавшая мебель, потертый ковер, несколько поломанных
стульев... Осторожно пробира...
