Том Клэнси. Охота за "Красным Октябрем"
страница №17
...ах.- Это было у него, сэр. Капитан-лейтенант Дуайер. Сломана нога и
несколько ребер. Состояние тяжелое, адмирал.
- Спасибо. - Адмирал Уайт взял портфель. - Есть шансы обнаружить
кого-нибудь еще?
- Маловероятно, сэр. "Сикорский", должно быть, камнем пошел ко дну. -
Он посмотрел на Райана. - Мне очень жаль, сэр.
- Спасибо, - кивнул Райан.
- Вас вызывает Норфолк, адмирал. - На мостике появился офицер-связист.
- Пошли, Джек. - Адмирал Уайт передал планшет Райану и повел его в
радиорубку.
- Вертушка погибла. Есть один спасенный, сейчас им занимаются врачи, -
сообщил по радио Райан. Наступило короткое молчание.
- Фамилия?
- Дуайер. Его доставили сразу в медпункт, адмирал. Если и выздоровеет,
то не скоро. Передайте в Вашингтон. Как бы то ни было, операцию следует
немедленно изменить.
- Понял. Конец связи, - сказал адмирал Блэкборн.
- Независимо от принятого решения, - заметил адмирал Уайт, -
действовать надо очень быстро. Вертолет должен вылететь на "Пиджен" через
два часа, чтобы успеть вернуться до рассвета.
Райан отлично понимал, что последует дальше. Всего четыре человека,
знакомые со всеми подробностями операции, находились в море достаточно
близко, чтобы успеть осуществить ее. Среди них он был единственным
американцем. "Кеннеди" - слишком далеко. "Нимиц" гораздо ближе, но, чтобы
привлечь этот авианосец к операции, придется воспользоваться радиосвязью,
что не нравилось Вашингтону. Единственная альтернатива заключалась в том,
чтобы собрать, подготовить и выслать новую группу сотрудников спецслужб. А
на это не было времени.
- Давайте откроем планшет, адмирал. Мне нужно познакомиться с
содержанием плана.
По пути в каюту Уайта они захватили с собой механика. Он оказался
прекрасным слесарем и мгновенно вскрыл замок планшета.
- Господи! - выдохнул Райан, проглядев содержимое папки, хранившейся
внутри. - Прочитайте-ка это сами, адмирал.
- Ну что ж, - произнес Уайт через несколько минут. - Умно придумано.
- Действительно умно, - криво улыбнулся Райан. - Интересно, что за
гений додумался до этого? Боюсь, что исполнение поручат теперь мне. Придется
запросить у Вашингтона разрешение взять с собой нескольких офицеров.
Через десять минут они снова вошли в радиорубку. Уайт распорядился,
чтобы все покинули помещение. Джек вышел на шифрованный канал связи. Оба
надеялись, что скремблер функционирует исправно.
- Слышу вас хорошо, господин президент. Вам уже известно, что случилось
с вертолетом?
- Да, Джек. Очень некстати. Тебе придется взять все на себя.
- Да, сэр, я так и думал.
- Не могу приказать тебе, но ты знаешь, как высоки ставки. Итак, ты
согласен?
- Да. - Райан закрыл глаза.
- Я благодарен тебе, Джек. Еще бы!
- Сэр, мне нужно ваше разрешение на то, чтобы взять с собой нескольких
английских офицеров.
- Одного.
- Сэр, этого недостаточно.
- Одного.
- Понял, сэр. Мы отправляемся через час.
- Тебе известно, что должно произойти?
- Да, сэр. У офицера, которого удалось спасти, оказались с собой
оперативные документы. Я уже прочитал их.
- Желаю удачи, Джек.
- Спасибо, сэр. Конец связи. - Райан отключил спутниковый канал и
повернулся к адмиралу Уайту. - Стоит вызваться один раз - всего лишь один, -
и видите, что происходит дальше.
- Боитесь? - Уайт воспринимал все очень серьезно.
- Еще бы. Мне нужен офицер из ваших подчиненных, адмирал. Если можно,
знающий русский язык. Вы понимаете, что может произойти с ним.
- Сейчас посмотрим. Пошли.
Пять минут спустя они вернулись в каюту Уайта и стали ждать прихода
офицеров. Их оказалось четверо, все - лейтенанты и все моложе тридцати.
- Господа, - начал адмирал. - Перед вами капитан третьего ранга Райан.
Ему нужна помощь добровольца для участия в важной операции. Она является
секретной и может оказаться опасной. Вас пригласили потому, что вы владеете
русским языком. Это все, что я могу вам сказать.
- Собираетесь говорить с советской подводной лодкой? - улыбнулся
старший из лейтенантов. - Тогда выберите меня. Я имею степень бакалавра по
славяноведению и моим первым кораблем был дредноут <Игра слов: дредноутами
называют крупные броненосцы с дальнобойной артиллерией, а буквально
"дредноут" (dreadnought) - бесстрашный (англ.).>.
Райан задумался. Насколько этично вовлекать в операцию человека, ничего
не знающего о ней? Он кивнул, и Уайт отпустил остальных офицеров.
- Меня зовут Джек Райан. - Он протянул руку лейтенанту.
- Меня - Оуэн Уилльямз. Итак, чем мне предстоит заняться?
- Подводная лодка под названием, - Райан произнес его по-английски:
- "Red October"...
- "Красный Октябрь", - с улыбкой перевел Уилльямз.
- Она пытается найти убежище в Соединенных Штатах. Во главе мятежа
стоит ее командир.
- Поэтому-то мы здесь и болтаемся? Весьма любезно со стороны русского
командира. Насколько мы уверены в его намерениях?
Райану понадобилось несколько минут, чтобы посвятить английского
лейтенанта в суть собранных разведданных.
- Мы передали ему с помощью сигнального прожектора инструкции, как
вести себя дальше, и он, похоже, согласился следовать им. Но полностью мы
будем уверены лишь после того, как окажемся на борту подлодки. Перебежчики
нередко меняют свои намерения, и это случается гораздо чаще, чем принято
думать. Ну как? Согласны идти со мной?
- Разве можно упустить такую возможность? А как мы попадем на эту
лодку, капитан?
- Зовите меня Джек. Я из ЦРУ, а не из военно-морского флота. - Райан
начал объяснять подробности операции.
- Отлично. У меня есть время взять с собой кое-что?
- Возвращайтесь через десять минут, - приказал Уайт.
- Слушаюсь, сэр. - Уилльямз отсалютовал адмиралу и вышел.
- Пришлите ко мне лейтенанта Синклера, - произнес Уайт в телефонную
трубку и, повернувшись к Райану, объяснил, что Синклер - командир
подразделения морской пехоты на авианосце. - Может быть, стоит прихватить с
собой еще одного друга, - улыбнулся он.
"Другом" оказался девятимиллиметровый автоматический пистолет FN с
запасной обоймой и наплечной кобурой, который прекрасно разместился под
пиджаком. Прежде чем выйти из каюты, они разорвали и сожгли оперативные
инструкции.
Адмирал Уайт проводил Райана с Уилльямзом на летную палубу. Они
остановились у выхода, глядя на то, как "си-кинг" проворачивает несущий
винт.
- Желаю удачи, Оуэн. - Уайт пожал руку молодому офицеру, и тот
направился к вертолету.
- Передайте мои лучшие пожелания своей жене, сэр Джон. - Райан пожал
руку адмирала.
- До Англии нам пять с половиной суток хода. Вы, наверно, увидите ее
раньше. Будьте осторожны, Джек.
- В конце концов это я составил разведывательную сводку по "Красному
Октябрю". - По лицу Райана скользнула грустная улыбка. - Если я прав, нам
предстоит приятный круиз - разумеется, если еще и вертолет не рухнет в море
вместе с нами.
- Вам идет форма морского офицера, Джек. Райан не ожидал такого
замечания. Он вытянулся и отсалютовал адмиралу, как его учили в школе
морской пехоты в Куантико.
- Спасибо, адмирал. До встречи.
Уайт смотрел ему вслед, пока Райан не скрылся внутри вертолета. Сержант
задвинул дверь, и через мгновение двигатели "си-кинга" взревели на полную
мощь. Вертолет, покачиваясь, оторвался от палубы, взлетел на несколько
футов, его нос накренился влево, и он начал поворот к югу, одновременно
набирая высоту. Не прошло и минуты, как его темный силуэт с выключенными
огнями скрылся в ночи.
Северная Атлантика, 33° с.ш. и 75° з.д.
"Скэмп" пришел на встречу с "Итаном Алленом" за несколько минут до
полуночи. Ударная подлодка заняла позицию в тысяче ярдов за кормой старого
ракетоносца, и обе лодки стали медленно крейсировать, описывая круги, пока
их акустики прослушивали морские глубины в ожидании дизельного спасательного
судна "Пиджен". Три участника операции прибыли на место. Оставалось
подождать прибытия еще трех.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
- У нас нет выбора, - покачал головой Мелехин. - Я должен
отремонтировать дизельную установку.
- Разрешите мне помочь вам, - попросил Свиядов.
- Что вы понимаете в дизельных топливных насосах? - спросил Мелехин
усталым, но добрым голосом. - Нет, товарищ лейтенант. Сурцев, Бугаев и я
справимся с этим без вас. Кроме того, нет смысла подвергать вас опасности
радиационного облучения. Я доложу вам о результатах, товарищ командир, через
час.
- Спасибо, товарищ старший механик. - Рамиус выключил переговорное
устройство. - Наше плаванье оказалось очень трудным. Такого еще никогда со
мной не случалось! Если нам не удастся исправить дизель... В аккумуляторных
батареях энергии осталось всего на несколько часов, а перед пуском реактора
потребуется провести его полный ремонт и осмотр, проверить безопасность.
Клянусь, товарищи, если только я найду подлеца, ответственного за все это...
- Может быть, стоит обратиться за помощью? - спросил Иванов.
- У самого американского побережья и с подлодкой империалистов на
хвосте? Знаете, какую "помощь" мы получим? Происшедшее, товарищи, не
является случайностью. Вы подумали об этом? А вдруг мы оказались пешками в
смертельной игре? - Он покачал головой. - Нет, мы не имеем права на такой
риск. Американцам не достанется наш ракетоносец!
Штаб-квартира ЦРУ
- Спасибо, что вы согласились незамедлительно приехать, сенатор.
Извините за ранний звонок. - Судья Мур встретил Доналдсона у двери и
проводил в свой просторный кабинет. - Вы знакомы с директором ФБР
Джейкобсом?
- Да, конечно. Что заставило директоров ФБР и ЦРУ собраться вместе на
рассвете? - улыбнулся Доналдсон. Как все это интересно! Должность
председателя Специального комитета по разведке - это не просто работа, нет,
она доставляет удовольствие. Приятно чувствовать, что ты принадлежишь к
числу избранных, которых посвящают в государственные тайны.
Третьим в кабинете был Риттер. Он помог встать четвертому человеку,
сидевшему в кресле с высокой спинкой, которая заслоняла его от сенатора. К
своему удивлению Доналдсон узнал в нем Питера Хендерсона. Костюм его
помощника был помят, словно он провалялся в нем всю ночь. И тут благодушное
настроение сенатора как рукой сняло.
- Вы, конечно, знакомы с мистером Хендерсоном? - заботливо
поинтересовался судья Мур.
- Что все это значит? - Голос Доналдсона был скорее упавшим, чем
возмущенным.
- Вы солгали мне, сенатор, - сказал Риттер. - Обещали, что никому не
расскажете о тех сведениях, которые я сообщил вам вчера, и в то же время
знали, что познакомите с ними этого человека...
- Ничего подобного!
- ., который является агентом КГБ, - закончил Риттер. - Эмиль?
- Мы долгое время подозревали мистера Хендерсона, но никак не могли
выйти на его связного. Есть вещи, которые слишком очевидны. Очень у многих в
Вашингтоне есть свой таксист, который регулярно их подвозит. Так вот именно
таксист и оказался связным Хендерсона. Наконец нам удалось разобраться во
всем.
- Мы узнали, что Хендерсон является агентом КГБ благодаря вам, сенатор,
- объяснил Мур. - Несколько лет назад у нас был в Москве отличный агент,
полковник советских ракетных войск стратегического назначения. В течение
пяти лет мы получали от него ценную информацию и уже готовы были вывезти его
вместе с семьей из России. Мы всегда стараемся это делать; ведь нельзя вечно
пользоваться услугами одного агента, а этому полковнику мы были обязаны
очень многим. Но я допустил ошибку, назвав его имя на заседании вашего
комитета. Через неделю он бесследно исчез - исчез, как будто его и не
бывало. Разумеется, в конце концов его расстреляли. Жену и трех дочерей
сослали в Сибирь. По нашим сведениям, они живут теперь в деревне к востоку
от Урала. Типичное место для ссыльных - никакой канализации, плохое питание,
о медицинском обслуживании и говорить не приходится, а поскольку это семья
расстрелянного предателя, можете представить, в каких адских условиях они
находятся, как с ними обращаются. Погиб честный человек и уничтожена семья.
Подумайте об этом, сенатор. Это подлинная история, происшедшая с реальными
людьми.
Сначала мы не знали, каким образом эти сведения просочились в Москву.
Это могли сделать вы или один из двух других членов комитета, поэтому мы
стали снабжать каждого из вас различной информацией. Нам понадобилось шесть
месяцев, и в трех случаях всплывало ваше имя. После этого мы попросили
директора Джейкобса проверить всех ваших помощников. Что произошло дальше,
Эмиль?
- Когда Хендерсон был заместителем редактора гарвардского "Кримсона" в
семидесятом году, его послали в Кент, чтобы он написал статью о расстреле
студентов колледжа. Помните, "Дни гнева" после вторжения наших войск в
Камбоджу и эти страшные события, когда национальная гвардия открыла огонь по
безоружным студентам. Кстати, меня тоже послали туда для расследования
случившегося - повезло, нечего сказать. Очевидно, события эти потрясли
Хендерсона. Его можно понять. А вот реакцию на них объяснить трудно. Когда
Хендерсон закончил университет и оказался в штате ваших помощников, он
связался с прежними активистами студенческого движения. В результате на него
вышли русские и попросили представить им кое-какие сведения. Все это
произошло во время рождественских бомбардировок Вьетнама, которые возмутили
Хендерсона. Вот он и передал им эту информацию. Сначала сведения, которые
передавал русским Хендерсон, были малозначащими, через пару дней их можно
было уже прочитать в "Вашингтон пост". Но именно так и вербуют агентов. Ему
предложили приманку на крючке, и он начал крутиться вокруг нее. По
прошествии времени русские, конечно, дернули за леску, и крючок прочно
впился в Хендерсона. Это известная игра, с которой все мы хорошо знакомы.
Вчера наш агент подложил магнитофон в его такси. Вас, наверно, изумит,
как просто все происходит. Агенты, как и все люди, начинают лениться, теряют
бдительность. Короче говоря, у нас есть пленка с вашим обещанием не
разглашать сведения, полученные от заместителя директора ЦРУ, и вторая
пленка с записью того, как Хендерсон пересказывает эти сведения агенту КГБ
меньше чем через три часа после вашего разговора с Риттером. Вы не нарушили
закона, сенатор, а вот мистер Хендерсон нарушил. Его арестовали вчера в
девять вечера по обвинению в шпионаже, и мы располагаем неопровержимыми
доказательствами.
- Я не имел об этом ни малейшего представления, - сказал Доналдсон.
- Вас ни в чем и не подозревают, - ответил Риттер.
- Вы можете сказать что-нибудь в свое оправдание? - спросил Доналдсон у
помощника.
Хендерсон молчал. Он подумал было, что, может быть, стоило бы
извиниться, сказать, что он сожалеет, но как объяснить свои ощущения, свои
чувства, толкнувшие его на такой поступок? Ведь будучи агентом иностранной
державы, ты испытываешь восхитительное ощущение от того, что водишь за нос
целый легион контрразведчиков, призванных правительством твоей страны
преследовать тебя, хранить ее тайны. Когда его арестовали, эти эмоции
сменились страхом за то, что теперь случится с ним, и чувством облегчения,
что все наконец позади.
- Мистер Хендерсон согласился работать на нас, - пришел на помощь
Джейкобс, - как только вы уйдете из сената, разумеется.
- Что вы хотите этим сказать? - насторожился Доналдсон.
- Сколько лет вы заседаете в сенате? - задал вопрос Мур. - Тринадцать,
верно? Сначала вас назначили на освободившуюся должность до конца срока
деятельности вашего предшественника, если мне не изменяет память.
- Почему бы вам не поинтересоваться моим отношением к шантажу, -
заметил сенатор.
- О каком шантаже вы можете говорить?! - Мур негодующе всплеснул
руками. - Боже милостивый, директор Джейкобс уже сказал, что вы не нарушили
закона, и я даю слово, что ЦРУ будет хранить молчание по поводу
случившегося. А вот захочет ли или нет Министерство юстиции передать в суд
дело мистера Хендерсона по обвинению в шпионаже - за это мы не ручаемся.
Представьте себе заголовки в газетах: "ПОМОЩНИК СЕНАТОРА ДОНАЛДСОНА
ОБВИНЯЕТСЯ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИЗМЕНЕ. САМ СЕНАТОР УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО НЕ ЗНАЛ О
ДЕЙСТВИЯХ СВОЕГО ПОМОЩНИКА".
- Сенатор, университет Коннектикута в течение нескольких лет предлагал
вам пост профессора на факультете государственного права. Почему бы вам не
воспользоваться этим предложением? - заметил Джейкобс.
- А если я не соглашусь, Хендерсон попадет в тюрьму. Вы хотите, чтобы
это было на моей совести?
- Конечно, он не сможет продолжать работать с вами, и вам также надо
иметь в виду, что увольнение мистера Хендерсона после столь длительный
образцовой работы у вас в штате вызовет толки. Если же, с другой стороны, вы
примете решение покинуть политику, не будет ничего удивительного в том, что
ему не удастся занять аналогичную должность у другого сенатора. Тогда мы
найдем ему хорошую работу в Центральном счетном управлении, где он
по-прежнему будет иметь доступ к разного рода секретным документам. Вот
только с этого момента, - заметил Риттер, - мы будем решать, какие из них он
передаст русским.
- По обвинению в шпионаже срока давности не существует, - напомнил
Джейкобс.
- Если Советы узнают об этом... - начал Доналдсон и замолчал. Какое ему
до этого дело, правда? Какое ему дело до Хендерсона или до какого-то
русского связного? Главное - сохранить репутацию и свести до минимума
потери.
- Ваша взяла, судья.
- Не сомневался, что вы поймете нашу правоту. Я сообщу президенту.
Спасибо, что согласились приехать, сенатор. Мистер Хендерсон немного
опоздает на работу сегодня утром. Не стоит испытывать угрызений совести по
этому поводу, сенатор. В случае безусловного повиновения через несколько лет
мы сможем отпустить его. Такое случалось и раньше, но ему придется заслужить
это право. Всего доброго, сэр.
Ни у кого из присутствующих не было сомнений в образцовом поведении
Хендерсона, поскольку альтернативой было пожизненное заключение. Прослушав
пленку с записью своего разговора в такси, он сделал полное признание в
присутствии судебного стенографиста и перед телевизионной камерой.
Спасательное судно "Пиджен"
К счастью, перелет на "Пиджен" прошел без происшествий. На спасательном
судне, состоящем из двух корпусов и внешне напоминающем огромный катамаран,
на корме была оборудована вертолетная площадка. Вертолет Королевского флота
завис над ней на высоте двух футов, позволив Райану и Уилльямзу спрыгнуть на
палубу. Их немедленно отвели на мостик, а вертолет тут же полетел на
северо-восток, домой, на "Инвинсибл".
- Добро пожаловать на борт, господа, - гостеприимно приветствовал их
капитан "Пиджена". - Из Вашингтона передали, что о дальнейших действиях вы
мне сообщите. Кофе?
- А чай у вас есть? - спросил Уилльямз.
- Постараемся отыскать.
- Давайте найдем место, где можно было бы поговорить наедине, - сказал
Райан.
Ударная подлодка "Даллас"
Теперь и "Даллас" ознакомили с предстоящей операцией. Получив
предупреждение по каналу СНЧ, Манкузо всплыл на несколько минут ночью на
антенную глубину. Ему пришлось лично, вручную, у себя в каюте расшифровать
длинную шифрограмму, предваренную грифом "Только для командира". Манкузо не
был силен в шифровальном деле и бился над ней целый час, передав Чеймберзу
управление лодкой и преследование контакта. Матрос, проходивший мимо двери
капитанской каюты, услышал, как оттуда донеслось приглушенное "Черт
побери!". Когда Манкузо вышел в коридор, он не мог скрыть улыбки. Капитан не
был силен и в карточной игре.
Спасательное судно "Пиджен"
"Пиджен" был одним из двух современных спасательных судов американского
флота, предназначенных для скорейшего обнаружения затонувших атомных
подлодок и спасения их команд. Он был оборудован по последнему слову
техники, но главным на нем было глубоководное спасательное устройство, ГСУ,
которое носило название "Мистик" и висело сейчас на кранах между двумя
корпусами огромного катамарана. У "Пиджена" была также трехмерная
акустическая аппаратура, действующая на малой мощности, главным образом как
маяк. Спаса-, тельное судно крейсировало в нескольких милях к югу от
"Скэмпа" и "Итана Аллена", описывая плавные круги. В двадцати милях к северу
расположились два фрегата типа "перри", поддерживающие радиосвязь с тремя
патрульными самолетами "Орион" и вместе с ними охраняющие район от
нежелательных посетителей.
- "Пиджен", это "Даллас", проверка связи. Прием.
- "Даллас", это "Пиджен". Слышу вас хорошо, прием, - ответил капитан
спасательного судна по кодированному радиоканалу.
- Посылка на месте. Конец связи.
- Капитан, офицер на авианосце "Инвинсибл" передал сообщение сигнальным
прожектором. Вы можете обращаться с сигнальным прожектором? - спросил Райан.
- И принять участие в вашей операции? Думаете, откажусь? План был
достаточно простым, хотя на первый взгляд мог показаться и несколько
мудреным. Было ясно, что "Красный Октябрь" хочет перейти к американцам. Не
исключалась даже возможность того, что вся команда попросит политического
убежища, хотя это казалось маловероятным. Предстояло снять с ракетоносца
всех, кто могли потребовать возвращения домой, затем сделать вид, что
"Красный Октябрь" затоплен командиром с помощью тех мощных зарядов, которые,
как известно, находятся на русских военных кораблях. Тем временем оставшиеся
на ракетоносце члены команды направят свой корабль на северо-запад, в пролив
Памлико, где и будут ждать, пока русский флот не вернется на свои базы,
убедившись, что "Красный Октябрь" потоплен, о чем засвидетельствуют еще и
спасенные с него моряки. План был достаточно надежным. Что могло помешать
его осуществлению? Тысяча неожиданностей.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
Рамиус смотрел в перископ. Единственным кораблем в поле его зрения был
"Пиджен", хотя, судя по сигналам, принятым высокочастотной антенной, на
севере за горизонтом находилась пара фрегатов с действующими
радиолокаторами, несущих охрану. Итак, таков план американцев. Рамиус
смотрел на сигнальный прожектор, направленный прямо на него, и переводил
мигающие сигналы с английского на русский.
Медицинский центр ВМС в Норфолке
- Спасибо, что пришли, док. - Офицер разведывательной службы занял
кабинет заместителя администратора госпиталя. - Значит, ваш пациент
проснулся.
- Да, час назад, - подтвердил Тейт. - Он был в сознании около двадцати
минут. Сейчас снова спит.
- Это означает, что он выживет?
- То, что он пришел в сознание, является положительным симптомом. Вел
он себя достаточно осмысленно, так что явных нарушений деятельности мозга
незаметно. Я немного беспокоился по этому поводу, капитан. Думаю, сейчас
вероятность выздоровления заметно возросла, хотя при гипотермии осложнения
могут наступить совершенно неожиданно. Он по-прежнему в тяжелом состоянии,
тут уж ничего не попишешь. - Тейт сделал паузу. - У меня вопрос, капитан:
почему русские так недовольны?
- Откуда вы взяли?
- Это бросается в глаза. К тому же Джейми нашел врача, понимающего
по-русски, среди персонала госпиталя и поручил ему лечение матроса.
- Почему вы не сказали мне об этом?
- Русские ничего не подозревают. Решение принято по медицинским
соображениям, капитан. Для лечения больного полезно иметь при нем врача,
способного говорить на его родном языке. - Тейт улыбнулся, довольный собой,
потому что ему удалось придумать свою разведывательную операцию, при которой
медицинская этика не противоречит правилам военно-морского флота. Он достал
из кармана листок бумаги. - Как бы то ни было, имя пациента - Андрей
Катышкин. Он действительно кок, живет в Ленинграде. Название его подлодки -
"Политовский".
- Примите мои комплименты, доктор. - Офицер признал разумным замысел
Тейта, хотя и не мог понять, почему дилетанты так чертовски умны в вопросах,
которые их совершенно не касаются.
- Итак, почему русские так недовольны? - Ответа на вопрос Тейта не
последовало. - И почему у вас нет своего человека рядом с пациентом? Вы ведь
знали все это и без меня, правда? Знали, с какого корабля он спасся, и
знали, почему затонула подлодка... Таким образом, если русским больше всего
хотелось выяснить, с какого корабля спасся матрос, и теперь им не нравятся
полученные новости - выходит, у них пропала еще одна подводная лодка?
Штаб-квартира ЦРУ
- Джеймс, немедленно зайди ко мне вместе с Бобом! - произнес Мур в
трубку телефона.
- В чем дело, Артур? - спросил Грир через минуту.
- От Кардинала только что прибыло донесение. - Мур передал каждому из
своих заместителей по ксерокопии. - Насколько быстро можно сообщить об этом?
- На таком расстоянии? Придется воспользоваться вертолетом - выходит,
не меньше двух часов. Действовать следует как можно быстрее. - В голосе
Грира ощущалась тревога.
- Мы не можем подвергать Кардинала опасности - точка. Подготовьте текст
сообщения, и пусть ВМС или ВВС передадут его из рук в руки. - Муру самому не
нравилось это, но выбора не было.
- Для этого потребуется слишком много времени! - громко возразил Грир.
- Мне тоже нравится твой парень, Джеймс. Разговоры тут не помогут.
Принимайтесь за дело.
Грир вышел из кабинета директора, ругаясь, как может только старый
морской волк. Впрочем, им он и был.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
- Товарищи матросы, старшины и офицеры "Красного Октября". С вами
говорит ваш командир. - Голос Рамиуса был подавленным. Паника, возникшая на
ракетоносце несколько часов назад, едва не кончилась настоящим мятежом. - Мы
не сумели отремонтировать двигатель. Наши аккумуляторные батареи разряжены.
Мы слишком далеко от Кубы, чтобы рассчитывать на помощь, как не можем
рассчитывать и на помощь Родины. Системы жизнеобеспечения могут проработать
всего несколько часов. У нас нет другого выхода. Придется покинуть корабль.
Американский корабль оказался так близко от нас, предлагая то, что они
называют помощью, совсем не случайно. Позвольте объяснить вам, товарищи, что
произошло на самом деле. Вражеский агент совершил диверсию на нашем корабле,
и каким-то образом американцам стало известно содержание наших приказов. Они
ждали нас, товарищи, ждали нашего появления, надеясь захватить корабль в
свои грязные лапы. Но это им не удастся! Команда будет снята с корабля, но
наш славный "Красный Октябрь" американцам не достанется! Старшие офицеры
вместе со мной останутся на корабле, и мы взорвем его. Глубина здесь пять
тысяч метров. Наша подлодка не достанется врагу. Всей команде за исключением
вахтенных собраться в кубриках. Это все. - Рамиус обвел взглядом
присутствующих в центральном посту. - Мы проиграли, товарищи. Бугаев,
передайте соответствующие радиограммы в Москву и на американский корабль.
Затем опустимся на сто метров. Я не хочу, чтобы у противника появилась
возможность захватить нашу лодку. Всю ответственность за этот позор я беру
на себя. Запомните это, товарищи. Один я виновен в случившемся - и никто
более.
Спасательное судно "Пиджен"
- Получен сигнал SOS, - доложил радист.
- Вам приходилось бывать на подводной лодке, Райан? - спросил Кук.
- Нет. Надеюсь, это не так опасно, как полеты на самолете. - Райан
пытался шутить, но на самом деле это его страшно пугало.
- Ну что ж, размещайтесь в "Мистике".
Глубоководное спасательное устройство "Мистик"
ГСУ "Мистик" представляло собой всего лишь три металлические сферы,
сваренные вместе, с гребным винтом позади. Мощная обшивка из толстых
стальных листов, герметически закрывающая весь корпус, предохраняла его от
давления воды. Первым через люк спустился Райан, за ним последовал Уилльямз.
Они уселись в ожидании отправки. Команда ГСУ из трех человек уже работала.
"Мистик" был готов к погружению. По команде Кука лебедки "Пиджена"
опустили его в воду между двумя корпусами катамарана, и он сразу начал
погружаться. Электрические двигатели устройства работали почти бесшумно. Его
акустическая система малой мощности тут же обнаружила русскую подлодку,
находящуюся в полумиле, на глубине девяносто футов. Команде "Мистика"
сообщили, что это простая спасательная операция. Все трое были
профессионалами. Через десять минут "Мистик" завис над носовым спасательным
люком русского ракетоносца.
Медленно вращающиеся винты осторожно подвели ГСУ к люку, и старшина
убедился, что манжета сопряжения надежно закрепилась на выступе. Вода,
оказавшаяся между манжетой и люком, устремилась в камеру низкого давления,
откуда была выкачана насосами ГСУ. В результате между "Мистиком" и подлодкой
образовалось герметичное соединение - ГСУ словно присосалось к ракетоносцу.
- Теперь ваша очередь. - Лейтенант показал Райану на люк в палубе
среднего отсека.
- Пожалуй. - Райан опустился на колени рядом с люком и несколько раз
постучал по нему кулаком. Ответа не последовало. Тогда он взял гаечный ключ
и постучал им. Через мгновение послышались три ответных удара, и Райан
повернул запорное колесо в центре люка. Подняв люк "Мистика", он увидел, что
наружный люк подлодки уже открыт. Глубоко вздохнув, Райан начал спускаться
по трапу, приваренному к стенке металлического цилиндра, окрашенного в белый
цвет. За ним последовал Уилльямз. Спустившись вниз, Райан постучал по
нижнему люку.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
Люк тут же открылся.
- Господа, я капитан третьего ранга Райан, Военно-морской флот США. Мы
приняли ваш SOS и пришли на помощь.
Офицер, с которым говорил Райан, был ниже его ростом и шире в плечах.
Три звезды на погонах, множество нашивок на груди, по широкой золотой полосе
на каждом рукаве кителя. Значит, это и есть Марк Рамиус...
- Вы говорите по-русски?
- Нет, сэр. Почему вы запросили о помощи?
- В нашей реакторной системе обнаружена серьезная утечка радиоактивного
хладагента. Лодка заражена от центрального поста по направлению к корме.
Необходимо спасти команду.
При словах "утечка радиоактивного хладагента" и "реакторная система" у
Райана мороз пробежал по коже. Он вспомнил, как был уверен в правильности
своих расчетов. Так легко рассуждать на суше, за девятьсот миль отсюда, в
удобном теплом кабинете, когда вокруг друзья - ну, если не друзья, то по
крайней мере не враги.
Двадцать человек, собравшиеся в отсеке, смотрели на Райана с
нескрываемой враждебностью.
- Боже! Нужно немедленно спасать людей. За один раз можно забрать
двадцать пять человек, сэр.
- Не спешите, капитан Райан. Какой будет судьба моих подчиненных? -
громко спросил Рамиус.
- С ними будут обращаться, как с гостями, разумеется. Если им
понадобится медицинская помощь, она будет оказана. Их вернут в Советский
Союз при первой возможности. Неужели вы думаете, что их отправят в тюрьму?
Рамиус что-то проворчал и, повернувшись к присутствующим отсеке,
заговорил по-русски. Во время перелета с "Инвинсибла" Райан договорился с
Уилльямзом сохранить в тайне то, что англичанин владеет русским языком.
Лейтенант был в форме американского офицера, и оба считали, что русские не
обратят внимания на различие в произношении.
- Доктор Петров, - произнес Рамиус, - с вами отправится первая группа
из двадцати пяти человек. Не спускайте с них глаз! Не позволяйте американцам
говорить с каждым по отдельности, и пусть они никуда не ходят по одиночке.
Ведите себя корректно, но не более того.
- Понял, товарищ командир.
Райан наблюдал за тем, как Петров считал матросов, когда те пролезали в
люк и поднимались по трапу. Затем Уилльямз задраил сначала люк "Мистика", а
потом люк на спасательном отсеке "Красного Октября". Рамиус поручил мичману
проверить их герметичность. Они услышали, как ГСУ отделилось от корпуса
ракетоносца и начало всплывать.
Наступившая тишина была неловкой и продолжительной. Райан и Уилльямз
стояли в одном углу отсека, Рамиус со своими людьми - напротив. Почему-то
Райану пришли на память танцы в школьном зале, когда мальчики и девочки
собирались отдельными группами, а в середине зала была нейтральная полоса.
Когда один из русских офицеров достал сигарету, он решил нарушить молчание.
- Не дадите ли закурить, сэр?
Бородин щелкнул ногтем по пачке, и сигарета наполовину выскочила
наружу. Райан взял ее, и Бородин чиркнул спичкой.
- Спасибо. Вообще-то я бросил курить, но под водой, на подлодке с
неисправным реактором, курение вряд ли самое опасное занятие?
Вкус первой русской сигареты показался Райану отвратительным. От дыма
черного грубого табака у него закружилась голова, и эта едкая вонь смешалась
со спертым воздухом подлодки, где и без того стоял запах пота, машинного
масла и капусты.
- Почему вы оказались здесь? - спросил Рамиус.
- Мы направлялись к побережью Виргинии, капитан. На прошлой неделе там
затонула советская подлодка.
- Вот как? - Рамиусу понравилась легенда, придуманная американцами. -
Советская подлодка?
- Да, капитан. Она относилась к тому типу ударных подлодок, который мы
называем "альфа". Это все, что мне известно. Перед тем как лодка пошла ко
дну, с нее удалось спасти одного матроса, сейчас он в морском госпитале в
Норфолке. Как вас зовут, сэр?
- Марк Александрович Рамиус.
- А меня - Джек Райан. А мой напарник - Оуэн Уилльямз. Они обменялись
рукопожатиями.
- У вас есть семья, капитан Райан? - спросил Рамиус.
- Да, сэр. Жена, сын и дочь. А у вас, сэр?
- Нет, у меня нет семьи. - Он повернулся и обратился по-русски к
младшему офицеру. - Возглавите следующую группу. Вы слышали, что я говорил
врачу?
- Так точно, товарищ командир, - ответил молодой офицер. Послышалось
жужжание моторов "Мистика". Через мгновение металлический щелчок возвестил о
том, что ГСУ состыковалось со спасательным люком подлодки. Все заняло сорок
минут, но казалось, что прошла целая неделя. Господи, а вдруг у них и впрямь
авария реактора? - подумал Райан.
Ударная подлодка "Скэмп"
В двух милях от "Красного Октября" находились "Скэмп" с "Итаном
Алленом". Подлодки вели переговоры по подводному телефону. Акустики "Скэмпа"
заметили, что час назад поблизости прошли три подводные лодки. "Поги" и
"Даллас" находились теперь между "Красным Октябрем" и двумя другими
американскими подлодками. Их акустики напряженно прислушивались к подводным
шумам, стараясь убедиться, что поблизости нет других кораблей. Район, где
проходила операция, находился достаточно далеко от берега, так что движения
каботажных судов и танкеров не было слышно, но это не исключало вероятности
того, что здесь мог появиться корабль, следующий из другого порта.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
Когда "Мистик" забрал третью группу моряков во главе с лейтенантом
Свиядовым, кок, стоявший последним, объяснил, что ему нужно забрать свой
кассетник, на покупку которого он копил деньги несколько месяцев, и ушел.
Никто, включая Рамиуса, не заметил, что кок так и не вернулся. Члены
команды, даже опытные мичманы, спешили покинуть ракетоносец. Оставалась
последняя группа.
Спасательное судно "Пиджен"
Советских моряков, доставленных на "Пиджен", отвели в кают-компанию
рядового состава. Американские матросы с любопытством смотрели на русских,
но не вступали в разговор. На столах русские увидели кофе, бекон, яйца и
тосты. Это обрадовало Петрова. Проще следить за матросами, которые с волчьим
аппетитом набросились на еду. Через младшего офицера, исполнявшего роль
переводчика, они передали, что не хватило бекона. Коки "Пиджена" получили
указание давать русским столько пищи, сколько те попросят. Вот почему все
были заняты в кают-компании, когда на судно совершил посадку вертолет,
доставивший с берега двадцать человек. Один из вновь прибывших тут же
устремился на мостик.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
- Последняя группа, - пробормотал Райан, когда "Мистик" снова
состыковался с подводной лодкой. На переброску предыдущей группы
потребовался час. Когда люки открылись, из ГСУ по трапу спустился лейтенант.
- На этот раз придется подождать, господа. У нас разряжены батареи.
Потребуется девяносто минут, чтобы снова зарядить их. Вы не возражаете?
- Сделаем так, как вы считаете нужным, - ответил Рамиус. Он перевел
своим людям слова лейтенанта и поручил Иванову возглавить следующую группу.
- Старшие офицеры останутся на "Красном Октябре". Нам нужно кое-что сделать.
- Рамиус взял лейтенанта за руку. - В случае чего передайте в Москве, что мы
исполнили свой долг.
- Слушаюсь, товарищ командир. - Лейтенант Иванов с трудом сдерживал
рыдания.
Рамиус наблюдал за тем, как последняя группа русских моряков поднялась
по трапу. Закрылся спасательный люк "Красного Октября", затем задраили люк
на "Мистике". Через минуту послышался щелчок, и спасательная лодка начала
подъем. Шум электромоторов стих вдали. Райан почувствовал, как смыкаются и
давят на него зеленые переборки. Полеты на самолетах пугали Райана, но там
по крайней мере не было опасности погибнуть от давления окружающего воздуха.
А сейчас он находился под водой, на самой большой в мире субмарине, в
трехстах милях от берега. И вместе с ним всего десять человек, знающих, как
управлять лодкой.
- Капитан Райан, - торжественно произнес Рамиус, вытянувшись по стойке
смирно, - мои офицеры и я просим политического убежища в Соединенных Штатах
и передаем вам этот маленький подарок. - Рамиус обвел вокруг рукой.
Райан уже подготовил ответ.
- Капитан, от имени президента Соединенных Штатов я имею честь
удовлетворить вашу просьбу. Добро пожаловать в свободный мир, господа.
Никто не знал, что система внутренней трансляции в отсеке включена.
Лампочка, указывающая на ее включение, была вывернута несколько часов назад.
В носовом отсеке кок прислушивался к разговору, говоря себе, что поступил
правильно, приняв решение остаться на подводной лодке и сожалея, что
оказался прав в своих подозрениях. Что делать дальше? - спросил он себя.
Выполнить свой долг, конечно. Решение казалось достаточно простым, но не
забыл ли он, как осуществить его?
- Не знаю, что и сказать вам, парни. - Райан пожал руки всем офицерам.
- Вы сумели добиться своего. Подумать только, сумели добиться своего!
- Извините меня, капитан, - сказал Комаров. - Вы говорите по-русски?
- Мне очень жаль, но я не говорю по-русски - в отличие от лейтенанта
Уилльямза. Предполагалось, что вместо меня сюда прибудет группа офицеров,
владеющих русским языком, но прошлой ночью их вертолет упал в море и они
погибли. - Уилльямз перевел слова Райана. Четверо русских офицеров не
говорили по-английски.
- Что мы будем делать дальше?
- Через несколько минут в двух милях отсюда взорвется подводный
ракетоносец. Это один из наших кораблей, старый, отслуживший свое. Полагаю,
вы сказали своим людям, что собираетесь взорвать и затопить свою подлодку, -
Господи, надеюсь, вы не поставили их в известность о своих подлинных
намерениях?
- Чтобы на моем корабле разразились военные действия? - улыбнулся
Рамиус. - Нет, капитан Райан. Так что делать дальше?
- Когда все убедятся, что "Красный Октябрь" действительно затонул, мы
направимся на северо-запад к заливу Окракок и будем там ждать. Нас будут
сопровождать подводные лодки "Поги" и "Даллас". Ваши офицеры смогут вести
свой корабль?
- Мои офицеры способны управлять любым кораблем в мире! - произнес
по-русски Рамиус. Присутствующие улыбнулись. - Значит, вы считаете, что моя
команда, перевезенная на спасательное судно, не узнает, что случилось с
нами?
- Совершенно верно. С "Пиджена" увидят подводный взрыв. Никто не
заметит, что он произошел в другом месте. Не так ли? Вы ведь знаете, что ваш
военно-морской флот послал сюда множество кораблей, которые сейчас
занимаются поисками "Красного Октября". Когда они убедятся в вашей гибели и
уйдут отсюда, мы примем решение, как сохранить сделанный вами подарок. Я не
знаю, куда поставят ваш ракетоносец. Члены вашей команды будут, разумеется,
гостями Америки. С ними захотят поговорить многие американцы. А пока можете
не сомневаться, что с вами будут обращаться очень хорошо - лучше, пожалуй,
чем вы ожидаете. - Райан был уверен, что каждого из офицеров, попросивших
политического убежища, обеспечат деньгами на всю жизнь из фондов ЦРУ. Он
промолчал об этом, опасаясь оскорбить людей, проявивших такое мужество.
Райана удивляло, что люди, которые просят политического убежища, редко
рассчитывают получить деньги и почти никогда не просят об этом.
- Как насчет политического перевоспитания? - спросил Комаров.
- Лейтенант, когда-нибудь вам объяснят, как живут в нашей стране, вот и
все, - засмеялся Райан. - На это потребуется пара часов. Затем вы сразу
приметесь объяснять нам, какие ошибки мы допускаем, - весь остальной мир
занимается этим, почему бы вам не поступить так же? Но сейчас я не смогу
сделать это. Мне не приходилось жить в несвободной стране, и потому я вряд
ли сумею должным образом оценить все достоинства Америки. Поверьте на слово,
вам понравится наша жизнь, может быть, даже больше, чем мне. А пока нам
нужно заняться делом.
- Правильно, - согласился Рамиус. - За работу. Пойдемте, наши новые
друзья, для вас тоже найдется занятие.
Рамиус провел Райана на корму через множество водонепроницаемых
отсеков. Вскоре они оказались в ракетном отсеке - огромном помещении с
двадцатью шестью зелеными трубами, проходящими через две палубы, одна над
другой. Это и есть тот отсек, подумал Райан, ради которого создан
ракетоносец, - здесь размещены двести с лишним термоядерных боеголовок. В
отсеке царила зловещая тишина, полная мрачной угрозы, и Райан почувствовал,
как у него встают волосы на затылке. Перед ним были не абстрактные книжные
построения, а сама реальность. Верхняя палуба, по которой они шли, была
решетчатой, а нижняя, как было видно через отверстия в ней, сплошной.
Миновав еще один отсек, они оказались в центральном посту. В лодке царило
призрачное безмолвие; Райан начал понимать причину суеверия моряков.
- Садитесь сюда. - Рамиус показал Райану на кресло рулевого в левой
части отсека. Перед креслом виднелся штурвал, похожий на штурвал пилота, и
пульт с множеством приборов.
- Что я должен делать? - спросил Райан, опускаясь в кресло.
- Управлять кораблем, капитан. Неужели раньше вам не приходилось этого
делать?
- Нет, сэр. Я впервые на подводной лодке.
- Но вы - морской офицер.
- Нет, капитан, - покачал головой Райан. - Я сотрудник ЦРУ. - ЦРУ? -
Рамиус произнес это слово будто хотел сплюнуть.
- Я знаю, знаю. - Райан опустил голову на штурвал. - Нас считают
темными силами. Капитан, перед вами та темная сила, которая, возможно,
напустит в штаны, перед тем как закончится эта операция. Я - кабинетный
ученый, и поверьте вот чему, если не верите ничему остальному, - сейчас мне
больше всего хотелось бы оказаться дома с семьей и детьми. Если бы я хоть
немного подумал раньше, то остался бы в Аннаполисе и писал книги.
- Книги? Что вы хотите этим сказать?
- Я историк, капитан. Несколько лет назад меня уговорили поступить на
службу в ЦРУ в качестве аналитика. Вы понимаете смысл этой работы? Агенты
присылают информацию, и я стараюсь понять, что она означает. Я вообще попал
в это дерьмо по ошибке - можете мне не верить, но это правда. Короче говоря,
я пишу книги по военно-морской истории.
- Как называются ваши книги? - спросил Рамиус с подозрением.
- "Возможности и решения", "Обреченные орлы", а моя новая книга
"Сражающийся моряк" - , биография адмирала Хэлси - выходит в будущем году.
Первая книга, которую я написал, касалась битвы в заливе Лейте. Насколько
мне известно, рецензию на нее напечатали в "Морском сборнике". Там
рассматривается процедура принятия тактических решений в боевых условиях.
Несколько экземпляров этой книги находятся в библиотеке Академии Фрунзе.
- Да, я знаком с этой книгой, - сказал Рамиус после короткой паузы. -
Читал отрывки из нее. Вы ошибаетесь, Райан. Хэлси действовал глупо.
- Вы быстро освоитесь в моей стране, капитан Рамиус, раз уже способны
на литературную критику. Капитан Бородин, не дадите еще сигарету?
Бородин бросил ему полную пачку и спички. Райан закурил. Запах был
отвратительным.
Глубоководное спасательное устройство "Авалон"
Четвертое возвращение "Мистика" было сигналом для начала действий
"Скэмпа" и "Итана Аллена". Глубоководное спасательное устройство "Авалон"
покинуло свое ложе на корпусе "Скэмпа" и проплыло несколько сотен ярдов до
старого ракетоносца. Его командир уже собрал свою малочисленную команду в
торпедном отсеке. По всей лодке был открыт каждый люк, лаз и смотровое
отверстие. К собравшимся подошел офицер. За ним тащился черный провод,
присоединенный к каждой из бомб, находящихся на борту. Он подсоединил концы
этого провода к таймеру. - Готово, капитан.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
Райан наблюдал за тем, как Рамиус расставил своих офицеров. Большинство
он отправил на корму, в машинное отделение. Будучи воспитанным человеком,
Рамиус отдавал приказы на английском языке и затем повторял их по-русски для
тех, кто не знали своего нового языка.
- Комаров и Уилльямз, отправляйтесь в носовые отсеки и задрайте все
люки. - Рамиус объяснил свой приказ Райану. - Если что-нибудь случится - не
случится, разумеется, но на всякий случай, - у нас недостаточно людей для
того, чтобы провести ремонт. Поэтому мы герметизируем весь корабль.
Райану такое решение показалось разумным. Он поставил пустую чашку на
основание штурвала, служившего в качестве импровизированной пепельницы. В
центральном посту остались только он и Рамиус.
- Когда отправляемся? - спросил русский капитан.
- Как только вы будете готовы, сэр. Нам нужно прибыть в пролив Окракок
во время прилива, примерно через восемь минут после полуночи. Успеем?
Рамиус посмотрел на карту.
- Вполне.
Комаров провел Уилльямза через радиорубку, расположенную перед центром
управления. Они оставили открытой водонепроницаемую дверь и вошли в ракетный
отсек. Здесь они поднялись по трапу и по нижней палубе прошли вперед к
передней переборке ракетного отсека, затем еще через одну дверь в помещение
склада, всякий раз проверяя люки. Недалеко от носа ракетоносца они поднялись
еще по одному трапу в торпедный отсек, задраили за собой люк и направились в
сторону кормы через хранилище торпед и матросские кубрики. Оба офицера
чувствовали, как странно идти по кораблю, покинутому командой, и не спешили.
Уилльямз смотрел по сторонам и задавал вопросы Комарову. Лейтенант с
готовностью отвечал на родном языке. Оба офицера были опытными
профессионалами, влюбленными в романтику своего дела. "Красный Октябрь"
произвел потрясающее впечатление на Уилльямза, и он несколько раз сказал об
этом. При строительстве ракетоносца огромное внимание обращали на мелкие
детали. Палуба, например, была устлана плитками, люки - с уплотняющими
резиновыми прокладками. Шагов идущих офицеров почти не было слышно. Одну за
другой они проверили водонепроницаемость переборок. Было очевидно, что
потрачено немало усилий, чтобы сделать субмарину почти бесшумной.
Уилльямз переводил на русский свою любимую морскую историю, когда они
открыли люк, ведущий на верхнюю палубу ракетного отсека. Пройдя вслед за
Комаровым, англичанин вспомнил, что яркое освещение в отсеке оставалось
включенным. Разве нет?
Райан пытался расслабиться, обрести спокойствие, но не мог. Кресло было
неудобным, и он вспомнил русский анекдот о том, как партия формирует нового
советского человека - с помощью кресел в авиалайнерах, где ему приходится
принимать самые невероятные позы. На корме, в машинном отделении, офицеры
запустили реактор. Рамиус говорил по телефону со своим старшим механиком как
раз перед тем, как усилился шум хладагента, прокачиваемого насосами через
реактор, и начал образовываться пар для турбогенераторов.
Внезапно Райан поднял голову. Ему показалось, что он почувствовал звук
еще до того, как услышал его. По спине его пробежала струйка холодного пота,
когда он понял, что это за звук.
- Что это? - автоматически спросил он, уже заранее зная ответ.
- Что именно? - Рамиус стоял ближе к корме, где теперь начали работать
двигатели гусеницы. Странный грохот разносился по корпусу лодки.
- Я слышал выстрел - нет, несколько выстрелов. На лице Рамиуса
появилась улыбка, и он сделал несколько шагов вперед.
- Это, скорее всего, шум моторов гусеницы, - сказал он. - Вы впервые
оказались на подводной лодке, а первое плаванье всегда действует на нервы.
Даже мне оно показалось трудным.
- Может быть, капитан, вы и правы, но уж отличить выстрел я как-нибудь
сумею. - Райан встал, расстегнул пиджак и достал пистолет.
- Отдайте его мне! - Рамиус протянул руку. - Я не разрешаю носить
оружие на моей подлодке.
- Где Уилльямз и Комаров? - заколебался Райан.
- Они запаздывают, но это большой корабль, - пожал плечами Рамиус.
- Я пройду вперед и проверю.
- Оставайтесь на своем посту! - приказал Рамиус. - Действуйте, как я
сказал!
- Капитан, я только что слышал пистолетные выстрелы и собираюсь
выяснить, что произошло. В вас когда-нибудь стреляли? В меня стреляли, и
шрам на плече подтверждает это. Встаньте-ка лучше за штурвал, сэр.
Рамиус поднял телефонную трубку и нажал на кнопку. Он произнес
несколько слов по-русски и положил трубку.
- Я пойду с ва...
