Том Клэнси. Охота за "Красным Октябрем"
страница №16
...нятно, в чемпричина ее гибели, парни. Нарушена герметичность двух отсеков, вода хлынула
через пробоины. - Эймс посмотрел на глубиномер - 1880 футов. - Вы
записываете все это на пленку?
- Так точно, шкипер, - отозвался главный старшина, электрик первого
класса. - Какая страшная смерть. Бедные парни!
- Это в зависимости от того, к чему они стремились. - Эймс направил
"Авалон" вокруг носа "альфы", осторожно маневрируя направляющим винтом и
регулируя дифферент, чтобы проплыть с другой стороны подлодки, которая
практически представляла собой ее верхнюю часть. - Не заметили никаких
следов перелома корпуса?
- Нет, - ответил энсин. - Только два прожженных отверстия. Интересно,
что у них произошло?
- Китайский синдром наяву <Выражение "китайский синдром" вошло в обиход
после появления книги (а позже и снятого по ней фильма) "Гибель "Прометея""
американских писателей Т. Скортиа и Ф. Робинсона, где речь идет об аварии на
атомной станции, при которой начинается неуправляемая ядерная реакция, в
результате чего расплавляется реактор и раскаленные продукты прожигают его
основание и все, что находится под ним. Один из геров в шутку говорит, что
такой дыре не будет конца, она протянется сквозь весь земной шар и появится
на противоположной стороне, в Китае.>. Наконец-то я увидел это собственными
глазами. - Эймс покачал головой. А ведь командование постоянно убеждает
моряков атомных подлодок в полной безопасности реакторов. - Прижмите
акустический датчик к корпусу лодки. Нужно убедиться, не осталось ли там
кого-нибудь в живых.
- Слушаюсь. - Электрик сунул руки в перчатки, управляющие движениями
механической руки, в то время как Эймс пытался удерживать "Авалон" в полной
неподвижности. Ни то ни другое не было легким делом. "Авалон" завис над
погибшей лодкой, почти касаясь ее паруса. Если внутри кто-то и уцелел, то
только в центральном посту или носовых отсеках. В корме никто не мог
остаться в живых.
- О'кей, есть контакт, - доложил наконец старшина. Все трое внимательно
слушали, надеясь на что-то. Поиск и спасение были их работой, а они сами,
будучи подводниками, относились к ней очень серьезно.
- Может быть, потеряли сознание. - Энсин включил мощный гидролокатор.
Высокочастотные волны сотрясали оба корабля. От такого звука проснулись бы
даже мертвые, но ответа изнутри советской подлодки не последовало - запас
воздуха иссяк на "Политовском" еще накануне.
- Ну вот и все, - негромко произнес Эймс. Он подвсплыл, позволяя
электрику повернуть механическую руку, чтобы установить где-нибудь на
корпусе "альфы" акустический датчик. Они снова вернутся сюда, когда на
поверхности улучшатся погодные условия. Флот не хотел упускать возможности
осмотреть "альфу", а "Гломар эксплорер" стоял без дела где-то на западном
побережье. Может быть, решат им воспользоваться? Эймс считал это вполне
вероятным.
- "Авалон", "Авалон", это "Скэмп", - голос по подводному телефону -
"гертруде" - звучал искаженно, но разборчиво, - немедленно возвращайтесь.
Сообщите, как поняли.
- "Скэмп", это "Авалон". Понял вас. Возвращаемся. "Скэмп" только что
получил вызов по каналу СНЧ и всплыл на несколько минут на перископную
глубину, чтобы принять приказ с шифром "молния". Он гласил: НАПРАВЛЯЙТЕСЬ С
МАКСИМАЛЬНОЙ СКОРОСТЬЮ В МЕСТО С КООРДИНАТАМИ 33 СЕВЕРНОЙ И 75 ЗАПАДНОЙ.
Никаких объяснений в приказе не было.
Штаб-квартира ЦРУ
- Кардинал продолжает работать, - сообщил Мур Риттеру.
- Слава Богу. - Риттер сел.
- Посланное им донесение в пути. На этот раз он не рисковал собой,
посылая его. Может быть, его отрезвило время, проведенное в госпитале. И я
принял решение снова предложить вывезти его сюда.
- Еще раз?
- Боб, мы обязаны послать ему такое предложение.
- Я знаю. Сам посылал подобное предложение несколько лет назад. Старый
козел отказывается покинуть Россию. Понимаешь, случается, люди не могут
жить, не рискуя жизнью. Или он считает, что еще не истратил весь заряд своей
ярости... Мне только что звонил сенатор Доналдсон. - Доналдсон занимал
должность председателя Специального комитета по разведке.
- Вот как?
- Его интересует, что нам известно о происходящем. Он не верит в
легенду насчет спасательной операции и считает, что мы знаем подлинную
причину.
- Интересно, кто подал ему эту мысль? - Судья Мур откинулся на спинку
кресла.
- В самом деле, кто. У меня на этот счет есть идея, которую стоит
проверить. Мне кажется, пришло на то время, да и случай просто превосходный.
Два руководителя ЦРУ обсуждали подробности операции в течение часа.
Прежде чем Риттер выехал на Капитолийский холм, они получили одобрение
президента.
Вашингтон, округ Колумбия
Доналдсон заставил Риттера прождать пятнадцать минут в приемной, пока
сам читал газету. Сенатор сделал это намеренно: ему хотелось поставить
заместителя директора ЦРУ на место. Некоторые замечания Риттера относительно
утечки секретной информации из Капитолия задели за живое сенатора,
представлявшего Коннектикут. Кроме того, было важно показать, что существует
разница между назначенными правительственными чиновниками и избранниками
народа.
- Извините, что заставил вас ждать, мистер Риттер. - Доналдсон не встал
и не подал руку гостю.
- Ничего страшного, сэр. Выдалась возможность почитать журнал. Обычно
редко удается найти время для этого.
С первой же минуты началось враждебное противостояние.
- Итак, что затевают Советы?
- Сенатор, прежде чем обсуждать этот вопрос, я должен сказать
"следующее: мне пришлось просить разрешение на беседу с вами у президента.
Информация предназначена для вас одного, больше никто не должен узнать о
ней. Никто. Это распоряжение поступило из Белого дома.
- В состав нашего комитета входят и другие сенаторы, мистер Риттер.
- Сэр, если бы вы не дали мне слова джентльмена, - Риттер улыбнулся, -
я не смог бы сообщить вам эти сведения. Такой приказ я получил. Я служу
исполнительной власти, сенатор, и получаю указания от президента. - Риттер
надеялся, что спрятанный у него минирекордер записывает все, что он говорит.
- Согласен, - неохотно произнес Доналдсон. Все эти глупые ограничения
приводили его в ярость, но он был польщен, что ему доверили столь секретную
информацию. - Продолжайте.
- Откровенно говоря, сэр, у нас нет абсолютной уверенности в том, что
мы понимаем, что происходит.
- Вот как? Вы потребовали, чтобы я хранил в тайне и не рассказывал
никому, что ЦРУ снова не имеет представления, что происходит в мире?
- Я сказал, что мы не имеем абсолютной уверенности. Но кое-что нам
известно. Источником нашей информации является главным образом Израиль и
отчасти французы. Из этих двух каналов мы узнали, что в советском флоте
происходят весьма неприятные события.
- Это мне известно. Они потеряли подлодку.
- По крайней мере одну, но не в этом главное. Кто-то выкинул неприятный
трюк, направленный против оперативного командования Северного флота. Я не
знаю точно, но, по-моему, это поляки.
- Почему поляки?
- Подробности мне не известны, но французы и израильтяне поддерживают
прочные связи с поляками, а у поляков давние счеты с Советами. Мне известно
- по крайней мере я так думаю, - что в это дело не замешаны западные
спецслужбы.
- Так что же случилось? - продолжал нажимать Доналдсон.
- Насколько нам стало известно, кто-то подделал документы - по крайней
мере один, а может, и три, - направленные на то, чтобы устроить грандиозный
скандал в советском флоте, - но дело вышло из-под всякого контроля. Многие
видные военачальники в СССР прилагают сейчас массу усилий, чтобы прикрыть
задницы - так утверждают израильтяне. Можно только гадать, но есть
предположение, что были подделаны документы, искажающие оперативную задачу,
поставленную перед подводным ракетоносцем, а затем послано письмо с
поддельной подписью его капитана, угрожающего пуском баллистических ракет.
Самое поразительное, что Советы поддались на провокацию. - Риттер
нахмурился. - Впрочем, не исключена возможность, что все эти сведения
перепутаны. Нам точно известно лишь то, что кто-то, скорее всего поляки,
сыграл фантастически грязную шутку с русскими.
- Но не мы? - спросил Доналдсон, не скрывая подозрения.
- Нет, сэр, ни в коем случае не мы. Если бы мы попробовали такой трюк -
даже если бы нам это удалось, что маловероятно, - русские могли бы
попытаться устроить что-нибудь подобное с нами. Вот так начинаются войны, и
вы знаете, что президент никогда не даст своего разрешения на подобную
операцию.
- Но кому-нибудь в ЦРУ может оказаться безразличным мнение президента.
- Только не в моем управлении! С меня снимут голову. Неужели вы
думаете, что мы сможем провести такую операцию и затем успешно скрыть ее?
Черт побери, сенатор, мне хотелось бы, чтобы у нас были такие огромные
возможности.
- Но почему именно поляки и почему им удалось это?
- В течение некоторого времени до нас доходили слухи о том, что в их
разведывательном сообществе существует группа инакомыслящих, которые
испытывают чувство вражды по отношению к Советскому Союзу. У них может быть
сколько угодно на то причин. Между поляками и русскими издавна существует
глубокая ненависть, а русские склонны забывать о том, что поляки - прежде
всего поляки, а уже потом коммунисты. Лично я считаю, что все это связано не
столько с введением военного положения, сколько с тем, что произошло с
папой. Нам известно, что наш старый друг Андропов разработал план,
повторяющий дело Генриха Второго и Бекета <Томас Бекет (1118 - 1170) -
архиепископ Кентерберийский, который ограничил королевскую юрисдикцию в
пользу церкви, и был убит по приказу короля Генриха II в Кентерберийском
соборе.>. Избрание польского кардинала папой чрезвычайно повысило престиж
Польши, даже члены партии испытывают удовлетворение от этого. А Иван взял и
наплевал на всю их страну, когда Войтыла стал папой, - возникает вопрос, у
русских поехала крыша или что-то еще? Что касается способностей польской
разведывательной службы, не следует забывать, какой высокой репутацией она
всегда пользовалась. Именно поляки сумели раскрыть тайну "Энигмы" <"Энигма"
- немецкое шифровальное устройство. Раскрытие его секрета позволило
союзникам длительное время читать тайные донесения германских агентов.> в
1939 году - поляки, а не англичане. У них исключительно эффективный
разведывательный аппарат, причем по той же причине, что и у Израиля. У
поляков враги на западе и враги на востоке. В такой обстановке и появляются
прекрасные агенты. Нам точно известно, что у них масса своих людей в России,
рабочих - "гастарбайтеров", - которыми Польша расплачивается с Нармоновым за
экономическую помощь. Мы также хорошо знаем, что на советских верфях
трудится немало польских инженеров. Согласен, это может показаться забавным
- ни у одной из этих стран нет морских традиций, - но поляки построили много
торговых судов для Советского Союза. Их верфи производительней русских, а за
последнее время они стали оказывать техническую помощь - главным образом в
области контроля за качеством - и на верфях, строящих боевые корабли для
военно-морского флота.
- Таким образом, польские спецслужбы подложили Советам свинью, - подвел
итог Доналдсон. - Горшков был одним из тех, кто решительно выступали за
военное вмешательство в события, происходившие в Польше?
- Это верно, однако в данном случае он оказался, скорее всего,
случайной жертвой. Дело в том, что вмешательство поляков в деятельность
советского военно-морского флота само по себе не имеет особого значения.
Цель операции заключалась, по-видимому, в том, чтобы вызвать панику в высших
военных кругах, а все они сосредоточены в Москве. Боже, как бы мне хотелось
знать, что там происходит в действительности! Из тех пяти процентов
информации, которые нам известны, эта операция является настоящим шедевром,
именно о таких операциях потом рассказывают легенды. Мы работаем над этим,
стараемся узнать как можно больше. Этим же занимаются англичане, французы,
израильтяне - Бенни Херцог из Моссада, говорят, прямо из кожи вон лезет.
Израильтяне любят устраивать подобные фокусы соседним странам, причем
довольно часто. Официально они заявляют, что им ничего не известно, кроме
тех сведений, которыми они поделились с нами. Может быть. Впрочем, вполне
возможно, что они оказали полякам техническую помощь. Трудно сказать. Можно
не сомневаться, что советский флот представляет стратегическую угрозу для
Израиля. Однако нам требуется время, чтобы разобраться во всем. Информация,
которую нам подсовывают израильтяне, кажется полученной слишком уж
своевременно.
- Значит, вы не знаете, что происходит, только как и почему.
- Сенатор, все не так просто. Дайте нам время. В настоящий момент мы,
может быть, даже и знать ничего не хотим. Если подвести итог, то кто-то
подсунул русскому флоту колоссальную дезинформацию. Возможно, ее целью
является просто расшатать его, но ситуация явно вышла из-под контроля. Как
или почему это произошло, мы не знаем. Можете не сомневаться, однако, что
тот, кто затеял эту операцию, прилагает теперь массу усилий, чтобы замести
следы. - Риттеру хотелось, чтобы сенатор правильно его понял. - Если Советы
узнают, кто сделал это, их реакция будет крайне резкой - можете мне
поверить. Не исключено, что через несколько недель нам будет известно что-то
еще. Израильтяне у нас в долгу и в конце концов передадут нам информацию,
которая имеется в их распоряжении.
- За пару истребителей-бомбардировщиков F-15 и десяток танков, -
заметил Доналдсон.
- За такие сведения это дешево.
- Но если мы не имеем к этому отношения, к чему такая секретность?
- Вы дали мне слово, сенатор, - напомнил ему Риттер. - Начать с того,
что, если сведения об этом просочатся, разве русские поверят, что мы не
имеем никакого отношения к этой операции? Никогда! Мы пытаемся сделать
разведывательную деятельность более цивилизованной. То есть, я хочу сказать,
мы остаемся врагами, но при конфликтах между различными разведывательными
службами приходится задействовать слишком много агентов, да и опасность для
обеих сторон слишком велика. С другой стороны, если нам когда-нибудь удастся
выяснить, как все это произошло, мы, может быть, сами захотим
воспользоваться таким методом.
- Но эти причины противоречат друг другу.
- Разведывательная деятельность в этом и заключается, - улыбнулся
Риттер. - Если мы узнаем, кто сделал это, то сможем использовать информацию
в собственных интересах. Как бы то ни было, сенатор, вы дали мне слово, и я
сообщу об этом президенту сразу по возвращении в Лэнгли.
- Хорошо. - Сенатор встал. Беседа закончилась. - Надеюсь, вы будете
держать нас в курсе событий.
- Это наш долг, сэр. - Риттер тоже встал.
- Вот именно. Спасибо, что приехали сюда. - Расставаясь, они не пожали
друг другу руки и на этот раз.
Риттер вышел в коридор, не заходя в приемную. Он остановился, чтобы
посмотреть на крытый портик здания Харта. Это напомнило ему о местном отеле
"Хайат". Вопреки привычке пользоваться лифтом, он спустился на первый этаж
по лестнице. В случае удачи ему удастся одержать крупную победу. У входа
ждал автомобиль, и Риттер попросил отвезти его в здание ФБР.
- Значит, это не операция ЦРУ? - спросил Питер Хендерсон, старший
помощник сенатора.
- Нет, я верю ему, - ответил Доналдсон. - У него не хватит
сообразительности придумать что-то похожее на это.
- Не понимаю, почему президент не хочет избавиться от него, - пожал
плечами Хендерсон. - Разумеется, на такой должности лучше иметь
некомпетентного человека. - Сенатор согласно кивнул.
Вернувшись в свой кабинет, Хендерсон опустил жалюзи, хотя солнце было с
противоположной стороны. Через час водитель проезжавшего мимо такси фирмы
"Блэк энд уайт" посмотрел на окно и обратил внимание на опущенные жалюзи.
Этим вечером Хендерсон работал допоздна. Здание Харта было почти
пустым, поскольку большинство сенаторов покинули город. Доналдсон остался в
Вашингтоне только из-за личных дел и потому, что кто-то должен следить за
развитием событий. В качестве председателя Специального комитета по разведке
ему приходилось исполнять больше обязанностей, чем хотелось бы в это время
года. Хендерсон спустился на лифте в главный вестибюль. При выходе из здания
он выглядел именно так, как должен выглядеть старший помощник сенатора:
серая тройка, дорогой кожаный атташе-кейс, аккуратно приглаженные волосы и
решительная походка. Из-за угла выехало такси "Блэк энд уайт" и
остановилось, чтобы подобрать пассажира.
- Уотергейт, - назвал он адрес и заговорил лишь после того, как такси
проехало несколько кварталов.
У Хендерсона была скромная двухкомнатная квартирка в жилом комплексе
Уотергейт - ирония судьбы, о которой он не раз задумывался. Приехав к месту
назначения, он не дал шоферу чаевых. Когда Хендерсон вышел из машины и
направился к главному входу, в такси села женщина. Ранним вечером поймать
такси в Вашингтоне непросто.
- Джорджтаунский университет, пожалуйста, - сказала прелестная молодая
женщина с рыжеватыми волосами и пачкой книг в руках.
- Вечерние занятия? - спросил шофер, глядя в зеркало заднего обзора.
- Экзамены, - ответила девушка с легким беспокойством. - По психологии.
- Перед экзаменами самое лучшее - это расслабиться, - посоветовал
таксист.
Специальный агент Хейзел Лумис неловко переложила книги из одной руки в
другую. При этом она уронила на пол сумочку. Наклонившись за нею, она
достала из-под сидения крошечный магнитофон, оставленный там другим агентом
ФБР.
Через пятнадцать минут они подъехали к университету.
Плата за проезд составила три доллара восемьдесят пять центов. Лумис
дала водителю пятерку и сказала, что сдачи не надо. Она прошла насквозь
через университетский городок и села в поджидавший ее "форд", который отвез
ее прямо к зданию Дж. Эдгара Гувера. Понадобилось потратить столько усилий -
и все оказалось так просто!
- Это всегда просто, когда медведь появляется в поле зрения, - сказал
инспектор, руководивший операцией, сворачивая на Пенсильвания-авеню. -
Проблема, однако, заключается в том, чтобы сначала найти этого проклятого
медведя.
Пентагон
- Господа, вас пригласили сюда потому, что все вы кадровые разведчики,
хорошо знакомы с подводными лодками и свободно говорите по-русски, -
обратился генерал Давенпорт к сидящим перед ним четырем офицерам. - Мне
нужны офицеры именно с такими данными. Но этого недостаточно, для операции
требуются добровольцы. Не исключено, что она может оказаться весьма опасной
- пока мы не знаем, как она будет развиваться дальше. Скажу лишь одно:
подобная операция - мечта каждого разведчика. Однако после ее реализации вы
никогда не сможете никому рассказать об этом. Но разве нам привыкать? -
Налицо Давенпорта появилась редкая для него улыбка. - Как говорят в кино,
если вы хотите принять участие, отлично; если нет, можете сейчас же покинуть
кабинет, и никто не обвинит вас за это. Трудно просить человека идти на
заведомо опасное задание с завязанными глазами.
Разумеется, ни один из офицеров не вышел; все они принадлежали к числу
тех, кого так просто не напугаешь. Кроме того, заявление о том, что никто не
обвинит ушедшего в трусости, выглядело весьма сомнительным, тем более что у
Давенпорта отличная память. За преимущество носить офицерскую форму
получаешь меньше денег, чем при тех же способностях в гражданской жизни,
зато имеешь шанс оказаться убитым.
- Спасибо, господа. Думаю, вам понравится задание. - Давенпорт встал и
вручил каждому конверт из плотной бумаги. - Скоро вам представится
возможность осмотреть советский подводный ракетоносец - изнутри. - Четыре
пары глаз одновременно моргнули.
Северная Атлантика, 33° с.ш. и 75° в.д.
Уже более тридцати часов подводная лодка "Итан Аллен" кружила в районе
с этими координатами. Она крейсировала по пятимильному кругу на глубине
двести футов. Спешить было некуда. Лодка поддерживала минимальную для
управления скорость, а ее реактор работал всего лишь на десятую своей
мощности. Главный старшина помогал в камбузе.
- Первый раз занимаюсь этим на подводной лодке, - заметил один из
офицеров "Аллена", взбалтывая омлет. Пришлось исполнять обязанности кока.
Главный старшина подавил вздох. Следовало бы взять с собой настоящего
кока, но тот, что служил здесь прежде, был зеленым мальчишкой, а все
остальные на борту "Аллена" отслужили уже больше двадцати лет. Все старшины
были техниками, за исключением главного старшины, который мог в удачный для
него день справиться с тостером.
- Вы часто стряпаете дома, сэр?
- Случается. У моих родителей ресторан в Пасс-Кристиане. Сейчас я
готовлю мамин омлет по рецепту креолов из Нового Орлеана. Жаль, что у нас не
осталось окуня. Я умею неплохо готовить окуня с лимонным соусом. Вы любите
ловить рыбу, старшина?
- Нет, сэр. - В небольшой команде из офицеров и старшин-ветеранов сразу
сложились неформальные отношения, но главный старшина был человеком,
привыкшим к дисциплине и чинопочитанию. - Капитан, вы не знаете, чем мы
здесь занимаемся, черт побери?
- Очень жаль, но это мне неизвестно, старшина. Главным образом ждем
чего-то.
- Но чего, сэр?
- Не имею представления. Не передадите ли мне нарезанную ветчину? И
гляньте на хлеб в духовке. Уже готов, наверно.
Линейный корабль "Нью-Джерси"
Капитан Итон был озадачен. Его боевая группа находилась в двадцати
милях от русских. Если бы не темнота, он мог бы увидеть со своего кресла на
мостике линкора надстройку "Кирова" на горизонте. Эскортные корабли
вытянулись в одну широкую линию впереди огромного корабля, ведя гидролокацию
в активном режиме и разыскивая подводные лодки.
После того как самолеты американских ВВС имитировали нападение на
советский флагманский корабль, русские вели себя кротко, как овечки. Такое
поведение, говоря мягко, было для них совсем не типичным. "Нью-Джерси" со
своими эскортными кораблями, а также пара самолетов раннего
радиолокационного обнаружения "сентри" держали советскую эскадру под
постоянным наблюдением. Передислокация русских кораблей привела к тому, что
внимание Итона переключилось на группу "Киров". Это вполне устраивало
капитана. Его главные орудийные башни были направлены на цель, орудия
заряжены восьмидюймовыми управляемыми снарядами, группы управления огнем
полностью укомплектованы и готовы к стрельбе. "Тарава" находилась в тридцати
милях к югу, ее ударная группа из "харриеров" была готова к вылету через
пять минут после подачи сигнала. Советы не могли не знать этого, несмотря на
то что их противолодочные вертолеты не приближались к американскому кораблю
ближе, чем на пять миль вот уже двое суток. Русские бомбардировщики
"бэкфайеры" и "беары", которые совершали над головой челночные полеты на
Кубу и обратно - их было всего несколько, да и те тут же возвращались, едва
успев заправиться на острове, - не могли не доложить о том, что видели.
Американские корабли расположились в, растянутом боевом порядке, информация
о целях для управляемых снарядов на "Нью-Джерси" и эскортных кораблях
постоянно уточнялась с помощью корабельных датчиков. А русские не обращали
на них никакого внимания. Единственным источником электронного излучения от
них были навигационные радиолокаторы. Странно.
"Нимиц" находился сейчас в пределах досягаемости базирующихся на нем
кораблей после броска из Южной Атлантики протяженностью в пять тысяч миль;
авианосец и его атомные эскортные корабли - "Калифорния", "Бейнбридж" и
"Такстон" - были на расстоянии всего лишь четырехсот миль к югу, а боевая
группа "Америка" отставала от них только на половину суток. Авианосец
"Кеннеди" расположился в пятистах милях к востоку. Советам придется принять
во внимание опасность, угрожающую им от трех авианосных авиакрыльев за своей
спиной и от сотен птичек ВВС на береговых аэродромах, постепенно
перемещающихся с юга к северу, перелетая с одной авиабазы на другую. Может
быть, этим и объяснялась их покорность.
Пролетающие бомбардировщики "бэкфайэр" постоянно сопровождались от
Исландии сменяющими друг друга американскими истребителями - сначала
"томкэтами" авиакрыла "Саратога", затем "фантомами" ВВС, действующими с
береговых аэродромов Мэна, передавая далее советские бомбардировщики "иглам"
и "файтинг-фэлконам", ведущим их вдоль побережья почти до самой Кубы. Все
это, несомненно, свидетельствовало о том, что Соединенные Штаты всерьез
воспринимают происходящее, хотя американские самолеты больше не проявляли
никакой агрессивности. Это нравилось Итону. Агрессивностью ничего не
добьешься, да и в случае надобности его боевая группа могла перейти к
военным действиям за две минуты.
Жилой комплекс Уотергейт
- Извините меня. Я только что сняла квартиру дальше по коридору, и мне
еще не успели подключить телефон. Вы позволите воспользоваться вашим?
Хендерсон не раздумывал. Рост - пять футов три дюйма, рыжеватые волосы,
серые глаза, ладная фигурка, ослепительная улыбка, модно одета.
- Конечно. Добро пожаловать в Уотергейт. Заходите.
- Спасибо. Я - Хейзел Лумис. Друзья зовут меня Сисси. - Она протянула
ему руку.
- Питер Хендерсон. Телефон на кухне. Я провожу вас. - Все развивалось
весьма многообещающе. У Питера только что закончился длительный роман с
одной из секретарш сенатора. Расставание оказалось тяжелым для обоих.
- Я вас не беспокою? У вас никого нет?
- Нет, в квартире только я и телевизор. Вы недавно в округе Колумбия?
Ночная жизнь здесь совсем не такая, как о ней думают. По крайней мере когда
вам завтра снова нужно идти на службу. Где вы работаете - вы ведь, наверно,
не замужем?
- Совершенно верно. Я работаю программисткой в специальной
правительственной службе. Боюсь, не могу рассказать об этом подробнее.
Все складывается как нельзя лучше, подумал Хендерсон.
- Вот телефон, - открыл он дверь в кухню.
Лумис быстро огляделась вокруг, словно оценивая отделку интерьера,
сунула руку в сумочку, достала монету в десять центов и протянула ее
Хендерсону. Тот засмеялся.
- Первый звонок бесплатный, и прошу всегда пользоваться моим телефоном
в случае надобности.
- Я даже не сомневалась, что жить здесь приятнее, чем в Лореле, -
заметила девушка, нажимая кнопки на телефоне. - Алло, Кэти? Это Сисси. Я
только переехала, и у меня даже телефон еще не подключен... А, звоню от
соседа по коридору, он любезно разрешил позвонить... О'кей, увидимся завтра
за ланчем. До свидания, Кэти.
- Кто занимался оформлением вашей квартиры? - Лумис посмотрела по
сторонам.
- Я сам. В Гарварде посещал курсы по искусству и знаю несколько хороших
магазинов в Джорджтауне. Если знаешь, где искать, всегда можно найти
отличные товары и недорого.
- Мне так хочется, чтобы моя квартира походила на вашу! Вы не позволите
посмотреть остальные комнаты?
- Разумеется. Начнем со спальни? - Хендерсон засмеялся, чтобы показать,
что у него нет никаких дурных намерений - которые на самом деле, конечно,
были, хотя в таких делах он проявлял терпение.
Осмотр, продолжавшийся несколько минут, убедил Лумис, что в квартире
действительно больше никого нет. Через минуту в дверь постучали. Хендерсон
что-то добродушно проворчал, направляясь к двери.
- Пит Хендерсон? - В коридоре стоял мужчина в деловом костюме. Сам
Хендерсон был в джинсах и спортивной рубашке.
- Да? - Питер отступил в глубь квартиры, понимая, что попал в ловушку.
Однако то, что последовало дальше, изумило его.
- Вы арестованы, мистер Хендерсон, - сказала Сисси Лумис, показывая
свое удостоверение агента ФБР. - По обвинению в шпионаже. Вы имеете право
хранить молчание и связаться со своим адвокатом. Если вы добровольно
откажетесь от права хранить молчание, все сказанное вами будет записано и
может быть использовано против вас в суде. Если у вас нет адвоката или вы не
можете позволить себе нанять его, вам назначат адвоката, который будет
представлять вас. Вам понятны ваши права, мистер Хендерсон? - Это было
первое дело Сисси Лумис, связанное со шпионажем. В течение пяти лет ее
специальностью была борьба с грабителями банков - часто ей приходилось
работать в качестве кассира, пряча в ящике с деньгами "магнум" 357-го
калибра. - Вы готовы отказаться от своих прав?
- Нет. - Голос Хендерсона звучал хрипло.
- Ошибаетесь, придется, - заметил инспектор. - Непременно придется. -
Он повернулся к трем агентам ФБР, сопровождавшим его. - Тщательно обыщите
эту квартиру. Аккуратно и не поднимая шума. Мы не хотим никого будить. Вы
пройдете с нами, мистер Хендерсон. Сначала переоденьтесь. Советую идти
добровольно, иначе придется применить силу. Если пообещаете вести себя тихо,
вам не наденут наручники. Но если попытаетесь бежать - поверьте мне, это
может плохо кончиться.
Инспектор служил в ФБР уже двадцать лет и еще ни разу не прибегал к
оружию, тогда как на счету у Лумис уже были два убитых преступника. Он
относился к старой школе агентов ФБР и не мог не подумать о том, как отнесся
бы к случившемуся мистер Гувер, не говоря уже о новом директоре ФБР, еврее
по национальности.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
В течение нескольких минут Рамиус и Комаров, глядя на карту, обсуждали
курс. Матросы не обращали внимания на работу офицеров - команду никогда не
ставили в известность о маршруте. Капитан подошел к кормовой переборке и
снял телефонную трубку.
- Позовите товарища Мелехина, - приказал он и подождал несколько
секунд. - Товарищ стармех, это говорит командир. У вас больше нет трудностей
с реактором?
- Никак нет, товарищ командир.
- Отлично. Продержитесь еще двое суток. - Рамиус повесил трубку.
Оставалось тридцать минут до начала новой вахты.
Мелехин и его заместитель Кирилл Сурцев несли вахту в машинном
отделении. Мелехин следил на работой турбин, а Сурцев наблюдал за реактором.
Каждому помогали мичман и трое матросов. Плаванье для механиков оказалось
очень трудным. Казалось, осмотру подвергся каждый прибор и каждый датчик в
машинном отделении, а многие были полностью отремонтированы двумя старшими
офицерами, которым помогал Валентин Бугаев, офицер-электронщик и судовой
гений, который также вел политзанятия с командой. Те, кто несли службу в
машинном отделении, были потрясены происшедшим больше всех остальных. Все
знали о предполагаемом радиационном заражении - на подводной лодке трудно
хранить секреты. Чтобы облегчить работу вахтенных матросов в машинном
отделении, им в помощь были выделены матросы из других боевых частей.
Капитан назвал это отличной возможностью овладеть смежной специальностью,
что он считал необходимым. Команда же считала это хорошим способом получить
дополнительную дозу радиационного облучения. Но, разумеется, дисциплина
соблюдалась строго. Отчасти это объяснялось верой матросов в командира
корабля, отчасти их подготовкой, но главным образом пониманием того, что
случится с ними, если они перестанут должным образом, немедленно и точно,
выполнять свои обязанности.
- Товарищ старпом, - обратился к Мелехину Сурцев, - мной замечены
колебания в уровне давления главного контура, датчик номер шесть.
- Иду. - Мелехин поспешил к месту происшествия, оттолкнул мичмана в
сторону и встал перед главной панелью управления.
- Опять неисправный прибор! На остальных давление нормальное. Все в
порядке, - невозмутимо заметил старший механик, предварительно убедившись,
что его слова услышаны. Все вахтенные в отсеке заметили, что старший механик
прошептал что-то своему заместителю. Тот покачал головой, и оба принялись за
регулировку приборов.
В следующее мгновение послышался громкий двухтональный рев сирены и
загорелся вращающийся красный фонарь радиационной тревоги.
- Заглушить реактор! - приказал Мелехин.
- Есть заглушить реактор. - Сурцев ткнул пальцем в кнопку и отключил
реактор.
- Всем пройти в носовые отсеки! - распорядился далее Мелехин. Никто из
матросов не колебался. - Нет, вот вы подождите, переключите аккумуляторы на
моторы гусеницы, быстро!
Старшина поспешил назад, перебросил соответствующие рубильники, молча
проклиная полученный приказ. На это ему потребовалось сорок секунд.
- Приказ исполнен, товарищ стармех!
- Быстро из отсека!
Старшина был последним, выскочившим оттуда. Он плотно закрыл за собой
тяжелую стальную дверь и задраил ее, затем помчался в центральный пост.
- Что случилось? - спросил Рамиус нарочито бесстрастно.
- Радиационная тревога в отсеке теплообменника!
- Очень хорошо. Отправляйтесь в носовой отсек и примите
дезактивационный душ вместе с остальной вахтой. И перестаньте волноваться. -
Рамиус похлопал старшину по плечу. - Такие проблемы возникали у нас и
раньше. Вы отлично подготовленный специалист. Матросы ждут от вас
спокойствия и выдержки.
Рамиус снял телефонную трубку. Прошло несколько секунд, прежде чем ему
ответили.
- В чем дело, товарищ Мелехин? - спросил он. Все, кто находились в
центральном посту, видели, что их капитан выслушал ответ. Они не могли не
восхищаться его самообладанием, ведь рев сирены радиационной тревоги
разнесся по всему ракетоносцу. - Понятно, товарищ стармех. Аккумуляторные
батареи уже почти истощились. Придется подняться ближе к поверхности и идти
на глубине шноркеля. Приготовьтесь включить дизельные двигатели. Да. -
Рамиус повесил трубку.
- Слушайте меня, товарищи. - Голос капитана был совершенно спокойным. -
В системе управления реактором произошла небольшая авария. Сигнал тревоги,
который вы слышали, не означает значительной утечки радиации, дело всего
лишь в нарушении действия стержней, управляющих работой реактора. Товарищи
Мелехин и Сурцев успешно произвели аварийное отключение реактора, однако
управлять им без соответствующей системы мы не можем. Поэтому завершим наш
переход на дизельном двигателе. Чтобы избежать возможного облучения,
реакторный отсек изолирован, а все остальные отсеки, начиная с машинного
отделения, будут проветриваться свежим воздухом, как только мы всплывем на
шноркельную глубину. Комаров, отправляйтесь на корму и займитесь системами
жизнеобеспечения. Я беру на себя управление кораблем.
- Слушаюсь, товарищ командир! - Комаров повернулся и вышел из
центрального поста.
Рамиус снял микрофон и обратился к команде, сообщив ей о случившемся.
Все ждали чего-то. В носовых отсеках матросы ворчали, что слово "небольшая
авария" звучит слишком уж часто, что атомные подводные лодки не ходят на
дизелях и не вентилируются без особой причины атмосферным воздухом.
Закончив свое краткое обращение к команде, Рамиус приказал всплывать.
Ударная подлодка "Даллас"
- Представления не имею, шкипер. - Джоунз недоуменно покачал головой. -
Шум реактора прекратился, насосы смолкли, но идет он с той же скоростью, что
и раньше. На аккумуляторах, по-видимому.
- У него, должно быть, чертовски мощная аккумуляторная батарея, чтобы
тащить такую махину и с такой скоростью, - заметил Манкузо.
- Несколько часов назад я сделал кое-какие расчеты по этому поводу. -
Джоунз поднял блокнот. - Они основываются на размерах корпуса "тайфуна" с
его плавными обтекаемыми очертаниями, так что оценка является, наверно,
очень приблизительной.
- Где ты научился этому, Джоунзи?
- Гидродинамические данные получил от мистера Томпсона. Расчеты,
касающиеся электрической части, достаточно просты. У него, должно быть,
что-то необычное вместо стандартных аккумуляторных батарей - может быть,
топливные элементы. А если он работав на обычных аккумуляторах, то на лодке
запасено столько электроэнергии, что ее хватит завести все автомобили
Лос-Анджелеса.
- Этого достанет не надолго, - покачал головой Манкузо.
- Потрескивание корпуса... - поднял руку Джоунз. - Похоже, она немного
всплывает.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
- Поднять шноркель, - скомандовал Рамиус. Глядя в перископ, он
убедился, что шноркель поднялся над поверхностью. - Очень хорошо, других
кораблей в пределах видимости нет. Это отличная новость. Значит, нам удалось
оторваться от наших империалистических преследователей. Поднять
высокочастотную антенну. Нужно убедиться, что поблизости нет вражеских
самолетов с радиолокаторами.
- Кругом чисто, товарищ командир. - У пульта высокочастотной антенны
сидел Бугаев. - Никого не видно, нет даже следов от авиалайнеров.
- Значит, мы и впрямь ускользнули от этой крысиной стаи. - Рамиус снова
снял трубку телефона. - Мелехин, можете открыть главный впускной клапан и
начать вентиляцию машинного отделения, затем включайте дизель. - Через
минуту все почувствовали вибрацию, когда мощный дизель "Красного Октября"
начал проворачиваться от аккумуляторов. При этом вытеснялся воздух из
реакторных отсеков и на его место поступал свежий морской воздух, а воздух,
"отравленный радиацией", выбрасывался наружу.
Дизель проворачивался в течение двух минут, и по всей лодке команда
ждала момента, когда послышится рев, означающий, что двигатель заработал и в
системы энергопитания начало поступать электричество. Но двигатель не
включался. Еще через тридцать секунд старший механик прекратил попытки
включить дизель. Зазвонил телефон из машинного отделения. Рамиус поднял
трубку.
- Что случилось с дизелем, товарищ Мелехин? - резко спросил капитан. -
Понятно. Хорошо, я пошлю матросов обратно - а-а, вот как. Подождите. -
Рамиус оглянулся. Его губы сжались в тонкую бескровную линию. Младший
механик Свиядов стоял в глубине отсека. - Мне нужен человек, разбирающийся в
дизельных двигателях, который помог бы товарищу Мелехину.
- Я вырос в совхозе, товарищ командир, - произнес Бугаев, - и еще
мальчишкой возился с тракторными дизелями.
- Здесь существует определенное препятствие...
- Я знаю, товарищ командир, - кивнул Бугаев. - Но ведь нам не обойтись
без дизеля, правда?
, - Я не забуду вашего мужественного поступка, Бугаев, - негромко
произнес Рамиус.
- Тогда вы поставите мне бутылку рома на Кубе, товарищ командир. -
Бугаев улыбнулся. - Хотелось бы распить с кубинским товарищем, желательно
длинноволосой.
- Мне можно сопровождать товарища Бугаева? - с беспокойством спросил
Свиядов. Он как раз заступал на вахту и подходил к люку реакторного отсека,
когда его сбила толпа матросов, выбежавших из машинного отделения.
- Позвольте мне сначала оценить серьезность возникшей проблемы, -
сказал Бугаев, глядя на Рамиуса в поисках поддержки.
- Да, у нас масса времени. Бугаев, подойдите ко мне через десять минут.
- Слушаюсь, товарищ командир.
- А вы, Свиядов, займите место лейтенанта у контрольного пульта. -
Рамиус указал на пульт управления высокочастотной антенной. - Используйте
эту возможность, чтобы овладеть новой специальностью.
Лейтенант Свиядов выполнил приказ. Капитан выглядел чем-то весьма
озабоченным. Свиядов никогда не видел его таким.
День четырнадцатый
Четверг, 16 декабря
Вертолет "суперстэллион"
Они летели со скоростью сто пятьдесят узлов в двух тысячах футов над
темным морем. Вертолет "суперстэллион" был не первой молодости. Он был
построен в конце вьетнамской войны и сразу направлен на очистку от мин
гавани Хайфона. Это была его первая задача - тащить за собой морской трал,
иначе говоря, действовать в качестве летающего тральщика. Теперь огромный
"Сикорский" использовался для других целей, главным образом для , переброски
тяжелых грузов на большие расстояния. Три турбинных двигателя, расположенных
на верхней части фюзеляжа, обладали значительной мощностью и могли
перебросить на большое расстояние целый взвод вооруженных солдат.
Сегодня вдобавок к обычному экипажу из трех человек вертолет нес
четырех пассажиров и полный объем топлива в наружных баках. Пассажиры
собрались в кормовом углу грузового отсека, разговаривая между собой или
пытаясь разговаривать, несмотря на рев турбин. Их разговор был очень
оживленным. Офицеры-разведчики не заостряли внимание на опасности своей
операции - не имеет смысла рассуждать об этом - и говорили о том, что могут
обнаружить на борту настоящего русского ракетоносца. Каждый задумывался над
тем, какие истории станут результатом этого, и как жаль, что они никогда не
смогут рассказать их. Впрочем, никто не сознавался в этом вслух. В лучшем
случае с предстоящей операцией познакомится горстка людей; остальные узнают
лишь отрывочные сведения, которые могут стать частью других операций. Любой
советский агент, пытающийся определить, в чем заключается операция,
натолкнется на лабиринт глухих стен.
Операция была спланирована очень четко. Вертолет летел сейчас по
специально проложенному курсу на английский авианосец "Инвинсибл", оттуда
уже вертолет Королевского флота "си-кинг" перебросит офицеров на
спасательное судно ВМФ США "Пиджен". Исчезновение "стэллиона" всего на
несколько часов с базы морской авиации Оушиэна будет рассматриваться как
самое обычное дело.
При полете на максимальной крейсерской скорости турбинные двигатели
вертолета пожирали массу топлива. Сейчас вертолет находился в четырех сотнях
миль от американского побережья и ему оставалось пролететь еще восемьдесят.
Маршрут, проложенный к "Инвинсиблу", не был прямым; "стэллион" намеренно
летел кружным путем, чтобы сбить с толку тех, кто могли заметить его взлет
на экране радиолокатора. Пилоты устали. Четыре часа в тесном кокпите
вертолета - долгое время, а военные летательные аппараты не отличаются
особыми удобствами. Приборы на контрольной панели светились тусклым красным
светом. Оба пилота особенно внимательно следили за искусственным горизонтом
<Искусственный горизонт - прибор на самолетах и вертолетах, демонстрирующий
плоскую горизонтальную поверхность при отсутствии видимого естественного
горизонта.>; из-за сплошной облачности они были лишены ориентиров, а ночной
полет над морем вообще действует завораживающе. Впрочем, в этой операции не
было ничего необычного. Пилотам совершать подобный полет было не впервой, и
потому они вели себя в полете, как опытный водитель на скользком шоссе.
Полет опасный, это верно, но дело житейское.
- Джулиет-6, пеленг на вашу цель ноль-восемь-ноль, расстояние семьдесят
пять миль, - сообщили с "сентри", барражирующего высоко в воздухе.
- Они что же, думают, мы заблудились? - не без иронии поинтересовался
по системе внутренней связи капитан третьего ранга Джон Маркс.
- Это же ВВС, - ответил второй пилот. - Они мало смыслят в полетах над
морем. Считают, что без дорог, по которым ты можешь ориентироваться, легко
заблудиться.
- Вот именно, - фыркнул Маркс. - Сегодня играют "Орлы", на кого ты
ставишь?
- На "Ойлерз", три с половиной.
- Предлагаю шесть с половиной. Центральный защитник Филадельфии еще не
оправился от травмы.
- Тогда пять.
- О'кей, пять баксов. Не хочу отнимать у тебя деньги, - ухмыльнулся
Маркс. Он обожал пари. Через день после захвата Аргентиной Фолклендских
островов он вызывал на спор всех пилотов эскадрильи, ставя семь очков на
Аргентину.
В нескольких футах над головами и чуть позади пилотов турбины развивали
тысячи оборотов в минуту, вращая через систему шестерней несущий винт с
семью огромными лопастями. Пилоты никак не подозревали, что в коробке
передач, возле клапана замера масла, образовалась и продолжала расти
трещина.
- Джулиет-6, цель выслала навстречу вам истребитель, который проводит
вас к месту посадки. Он подлетит через восемь минут с направления на
одиннадцать часов.
- Весьма любезно с их стороны, - отозвался Маркс.
"Харриер 2-0"
За штурвалом "харриера", который должен был проводить американский
вертолет к авианосцу, сидел лейтенант Паркер. Позади него, на заднем
сиденье, находился младший лейтенант. Задача "харриера" заключалась
вообще-то не в том, чтобы проводить "суперстэллион" до места посадки, а
чтобы еще раз проверить, нет ли поблизости советской подводной лодки,
которая могла увидеть летящий американский вертолет и заподозрить что-то
неладное.
- Ты видишь что-нибудь на поверхности? - спросил Паркер.
- Нет, все чисто. - Младший лейтенант следил за экраном локатора
инфракрасного излучения, ощупывающего водное пространство по обе стороны от
истребителя. Ни один из офицеров не имел представления о том, что
происходит, хотя оба уже подробно обсудили причины, по которым их авианосец
гоняют по всему проклятому океану, и пришли к определенному выводу, однако
он был не правильным.
- Попытайся отыскать этот долбаный вертолет, - сказал Паркер.
- Одну минуту... Вот он. К югу от нашего курса. Младший лейтенант нажал
на кнопку, и на экране перед пилотом появилось изображение. Поскольку
аппаратура фиксировала инфракрасное излучение, изображение состояло главным
образом из турбин, размещенных на вертолете сверху, и тускло мерцающих
темно-зеленых концов разогретого винта.
- "Харриер 2-0", это "сентри-Эхо". Ваша цель в направлении на час от
вас, расстояние двадцать миль. Прием.
- Понял. Видим их на экране инфракрасного локатора. Спасибо. Конец
связи, - ответил Паркер. - Чертовски полезные самолеты, эти "сентри".
- Ты только посмотри, как гонит этот "Сикорский". Какой инфракрасный
почерк у двигателей!
"Суперстэллион"
В этот момент корпус коробки передач треснул, мгновение - и галлоны
смазочного масла превратились в жирное облако позади втулки несущего винта,
а находящиеся внутри шестерни начали разносить друг друга. На панели
управления вспыхнул сигнал тревоги. Пилоты тут же отключили силовую
передачу, вращающую винт, но было уже поздно. Силовая передача от трех
мощных турбин разнесла коробку передач на части. Дальнейшее напоминало
взрыв. Острые куски металла пробили предохранительную обшивку передней части
вертолета. Инерция несущего винта резко развернула "стэллион", и он начал
падать вниз. Двух офицеров, которые сидели сзади, ослабив пристежные ремни,
выбросило из кресел, и они покатились вперед.
- Mayday, Mayday, Mayday
Тело капитана Маркса, отброшенное на панель управления, безжизненно осело,
на его шее расплывалось темное пятно. - Мы падаем, мы падаем. Mayday,
Mayday...
Второй пилот пытался что-то предпринять. От встречного потока воздуха
винт начал вращаться в обратную сторону, но вращался медленно - слишком
медленно. Дело в том, что автоматический разделитель, отключающий винт от
коробки передач, вышел из строя и тем самым не позволил включиться режиму
авторотации, способному сохранять хоть какой-то контроль над вертолетом.
Ручки управления почти не действовали, и второй пилот видел, как вертолет
тупым копьем несется к черной океанской поверхности. Все попытки пилота
справиться с управлением с помощью коротких боковых крыльев и хвостового
винта, чтобы развернуть падающую машину, не удались, было слишком поздно...
Через двадцать секунд вертолет врезался в воду.
"Харриер 2-0"
Паркеру не раз доводилось видеть, как гибнут люди. Он и сам убил
человека, послав ракету "сайдуайндер" в выхлопную трубу аргентинского
одэггера". Зрелище не из приятных. Однако происходящее сейчас было куда
ужасней. Он видел, как взорвались турбины на "горбу" вертолета, разметав
обломки далеко вокруг. Пожара не было, но это уже не имело значения. Паркер
смотрел на гибнущий "суперстэллион", пытаясь усилием воли поднять нос
падающей вниз машины. И на какое-то мгновение это ему удалось - нос чуть
приподнялся, но не больше. Вертолет рухнул в воду. Фюзеляж его раскололся.
Передняя часть затонула сразу, а задняя несколько секунд качалась на волнах,
прежде чем наполниться водой. По изображению на экране инфракрасного
локатора летчики видели, что выбраться из нее никому не удалось.
- "Сентри", "сентри", ты видел это? Прием.
- Видел, "харриер". Вызываем спасательный вертолет. Можете остаться на
месте катастрофы? Прием.
- Можем. - Паркер посмотрел на указатель топлива в баках. - Горючего
хватит на девяносто минут. Я.., одну минуту. - Паркер резко спустился вниз и
осветил место гибели вертолета посадочными прожекторами. В результате
заработала телевизионная система, действующая при слабом освещении.
- Ты заметил, Йан? - спросил он у офицера-наблюдателя, сидящего сзади.
- Похоже, в воде что-то движется.
- "Сентри", "сентри", мы считаем, что кому-то удалось спастись.
Передайте на "Инвинсибл", чтобы немедленно высылал сюда "си-кинга".
Спускаюсь, чтобы проверить. Сообщу результаты.
- Понял тебя, "харриер 2-0". Ваш капитан передает, что вертолет
взлетает. Конец связи.
Вертолет "си-кинг" королевского флота прилетел через двадцать пять
минут. Санитар в резиновом спасательном костюме спрыгнул в воду, чтобы
прицепить трос к единственному человеку, уцелевшему при катастрофе. Больше
не только никого, но и ничего не обнаружили, только по морской поверхности
все шире расплывалось масляное пятно, медленно испаряющееся в холодном
воздухе. Тем временем второй вертолет начал прочесывать район катастрофы,
пока первый мчался со спасенным к авианосцу.
Авианосец Королевского флота "Инвинсибл"
Райан смотрел с мостика, как санитары внесли носилки внутрь острова.
Через несколько секунд на мостике появился офицер с планшетом в рук...
