Хмелевская Иоанна. Всё красное
страница №7
...ивалисьсоображениями. Убийца наверняка знал, что никто, кроме Алиции, шкафчик
открывать не станет. Значит, он из наших знакомых, значит, придется, видимо,
расстаться с концепцией кого-то со стороны. После ряда неудач он придумал,
казалось бы, верный способ разделаться с Алицией: можно было спать в ее
кровати, можно было ходить в ее халате, но открыть заветный шкафчик могла
только она лично! Как видно, убийца не знал Бобуся... Мы оставили в
распоряжении преступника пустой дом на весь день, времени у него было
предостаточно...
- Алиция, шла бы ты спать, уже поздно, а завтра тебе с раннего утра
ехать в Виборг, - сказала вдруг Зося.
- Как я могу спать, когда в этом доме все время что-то случается!
Может, еще где подложена какая взрывчатка...
- Проверь под своей кроватью и в машине.
- Да, кстати, а где же машина? - вспомнила вдруг Алиция. - Во сколько
Торстен уехал? В девять? Так где же он?
- Может, здешняя станция техобслуживания уже не работала, и ему
пришлось ехать в Копенгаген. Полчаса пути, потом подождать на станции, еще
час обратная дорога... Часа два как минимум!
- Да, но уже прошло четыре часа!
Покончив со шкафчиком, эксперт что-то стал рассказывать господину
Мульдгорду, который вдруг проявил признаки беспокойства.
- Машина пани нумер какая есть? - спросил он у Алиции.
- ВМ 18 235, - ответила Алиция, взглянув на бумажку, приколотую к
книжной полке. - А что?
Полицейский по-датски повторил номер эксперту, после чего оба мужчины,
обменявшись взглядами, уставились на Алицию. Мы с тревогой ждали объяснений.
- Не есть хорошо, - произнес герр Мульдгорд как бы с укором. - Вельми
плохо. Огнь великий на автострада. Машина "вольво" нанес удар цистерна
бензин. Нумер зело подобен...
- Торстен! - вскричала побледневшая Алиция. Мы сорвались с мест. Третье
покушение за один день! Нет, это уж слишком!
Эксперт что-то сказал по-датски, и Алиция просто окаменела.
- Что он сказал? - Зося трясла ее за плечо. - Что он сказал?
Алиция не могла вымолвить ни слова. Перевел герр Мульдгорд:
- Внутре машина в пепел и прах обращенные останки...
Его голос прервался от огорчения и сочувствия.
- Матерь божия, что за кошмарный вечер! Сколько же можно?!
Через минуту мы мчались к месту катастрофы на полицейских машинах,
проигнорировав глупые протесты Бобуся и Белой Глисты, боявшихся оставаться
дома в одиночестве.
Действительно, фатальный день. Ну ладно, несчастье с Бобусем нас, прямо
скажем, не очень огорчило. Фру Хансен для нас - человек почти незнакомый. Но
Торстен! Такой симпатичный, милый юноша. Ужасная, чудовищно несправедливая
смерть!
Несчастный случай произошел у развилки дорог на Хиллерод и Хельсингер.
Случайно оказавшиеся на месте происшествия свидетели показали, что со
стороны Хельсингера ехала цистерна с бензином. Увидев "вольво", идущую
навстречу из Копенгагена и собирающуюся свернуть на Хиллерод, шофер цистерны
притормозил. Из виража "вольво" вышла на довольно большой скорости. Вместо
того, чтобы взять немного левее, машина пошла прямо и врезалась в цистерну.
Огонь вспыхнул сразу же.
К тому времени, когда мы подъехали, огонь был уже погашен, но суматоха
еще царила порядочная - еще бы, такие автокатастрофы случаются не каждый
день. От Алициной машины осталась куча металлолома. Стояли две санитарные
машины. В одну сложили обращенные в пепел останки, а, точнее, обугленный
труп. Возле второй толпились люди.
Всю дорогу Алицию трясло так, что у нее стучали зубы, теперь же она
потеряла остатки самообладания. Плача и крича, она рвалась из объятий Зоси к
санитарной машине с обугленным трупом, заметно усиливая суматоху.
Привлеченные ее криками, подтянулись люди, толпившиеся возле второй
санитарной машины, и среди них я, не веря своим глазам, увидела Торстена
собственной персоной, живого и невредимого, правда, в слегка разодранной
одежде.
Растолкав полицейских, я пробилась к Алиции:
- Успокойся! Перестань кричать! Зачем оплакивать чужие трупы, мало тебе
своих? Торстен жив!
Полуживая от горя и отчаяния, Алиция отцепилась от захваченной
сверхъестественным усилием санитарной машины и бросилась к Торстену. Торстен
позволял себя ощупывать, обнимать, обцеловывать и что-то выкрикивал в
возбуждении. Бригада медработников и полиция, не скрывая своего глубочайшего
негодования, пытались вырвать его у Алиции и затолкать обратно во вторую
санитарную машину. И как его при этом не разорвали на куски!
На обратном пути в Аллерод Алиция со слов Торстена объяснила, что
произошло.
- Он говорит - вышла из строя система управления. Руль свое, а колеса
свое. Вдруг отделилось одно от другого. И он уже ничего не успел сделать,
потому что тут перед носом появилась цистерна, она шла слишком близко к
середине шоссе. Торстен только и успел снять ногу с газа. Что было дальше -
не знает, потерял сознание. В момент удара его вышвырнуло из машины, замок в
левой дверце у меня был испорчен, еле держал. Потом пришел в сознание и
говорит, что чувствует себя хорошо. В больницу его забрали потому, что
опасаются сотрясения мозга.
И правильно опасаются, по-моему. Уж очень он был возбужден. Боюсь, как
бы у него не было сотрясения чего-нибудь еще, он был совсем непохож а
флегматичного, неторопливого Торстена, какого мы знали. Мало того, что
выскочил из санитарной ашины и бросился к Алиции, мало того, что возбужденно
выкрикивал технические подробности аварии, - когда его вторично запихивали в
санитарную машину, он вырывался из рук полицейских и медработников, подбегал
к нам, громким голосом продолжая кричать что-то с несвойственным датчанам
темпераментом.
- Так кто же сгоревшая жертва? Обугленный труп?
- Какой-то совершенно незнакомый человек. Подошел к Торстену на станции
техобслуживания в Копенгагене и попросил подвезти до Аллерода.
- Ужасно! Ни в чем не повинный человек! Так уж, видно, судьбой ему
предназначено...
- А водитель цистерны жив?
- Жив. Успел выскочить из машины, только немного обгорел. По мнению
Торстена, с моей машиной что-то сделали специально.
- Наверняка. Охотясь за тобой, наш убийца изведет добрую половину
человечества. И останетесь на свете только ты, он и тараканы.
- И тараканы?
- Ну да, говорят, они выживут даже в термоядерной катастрофе. Впрочем,
не уверена, может, не тараканы, а клопы, помню только, что какие-то
несимпатичные животные.
- Интересно, когда он успел это сделать?
- Наш убийца - трудяга, ничего не скажешь. Ему бы взяться за что-нибудь
полезное... Кто из твоих знакомых такой трудолюбивый? Не Анита же...
- Ой, боюсь я бросать подозрение на человека, но если говорить о
работящих, то только Рой...
Всю дорогу домой мы строили разные предположения насчет того, когда
именно можно было испортить машину Алиции и мог ли Рой это сделать. В
последнее время Алиция вовсю пользовалась машиной, ездила на ней по всей
стране, на длительное время оставляя где попало, преимущественно в местах
безлюдных и плохо освещенных, так что у преступника возможностей было
множество. Ни к чему определенному мы не пришли.
- Какое счастье, что машина застрахована! - сказала Алиция. - Похоже,
теперь я смогу, наконец, купить новую.
Свою точку зрения высказал по этому поводу Бобусь, проснувшийся с нашим
возвращением домой.
- А чего еще можно ожидать, если с машиной обращаются так, как Алиция?
- презрительно заметил он. - Я это давно предвидел. Ведь ее машина в столь
ужасном состоянии...
- Конечно! - подхватила я. - Совсем сгоевшая!
Бобусь пожал плечами и сморщился - наверое, темечко жгло.
- Сгоревшая - не сгоревшая, это не имеет значения. Она уже давно никуда
не годилась. Просто Алиция не умеет следить за машиной. В такой машине и
портить ничего не надо, она и без того разваливалась. Небось, Алиция сама
что-то мастерила и испортила.
- Ну да, я вечно все порчу, - согласилась Алиция, которую чудесное
спасение Торстена и страховка за машину привели в состояние беззаботной
радости. - Особенно я люблю портить систему управления. А также выводить из
строя тормоза. И отвинчиваю гайки от колес. Все хочу, чтобы когда-нибудь
что-нибудь оторвалось...
- Ну уж с тобой я никогда не сяду в машину. Надо быть самоубийцей...
- Самоубийцей надо быть, чтобы жить в этом доме, - проворчала Зося. -
Интересно, когда до него это дойдет?
- Ах, дорогая, какие ты потерпела убытки! - Белая Глиста обратилась к
Алиции с притворным сочувствием, но ей не удалось скрыть удовлетворение в
голосе. - Такие убытки!
- Тут я понесла большие убытки, - отпарировала Алиция, указывая на кучу
обломков, которые еще недавно были магнитофоном. - Машина была застрахована,
а магнитофон нет.
- Старая развалина, а не магнитофон, - фыркнул Бобусь. Не выдержав,
Зося выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Я тоже не выдержала, хотя и
клялась себе не реагировать на Бобуся.
- Некоторые любят старые развалины, - заметила я философски, пытаясь
одним глазом смотреть на Бобуся, а другим на Белую Глисту, которая была
старше меня на два года. А толще на все двадцать.
Нахмурившаяся было Алиция опять расцвела и бросила мне благодарный
взгляд. Думаю, для нее вполне достаточной компенсацией за разбитый
магнитофон стала разбитая вдребезги Бобусева надежда на романтическую
идиллию со своей Глистой - какая уж тут романтика, когда содран скальп! Еще
немного постараться нашему преступнику - и Белая Глиста не выдержит.
- И нисколечко мне его теперь не жаль, - сказала я о Бобусе, когда мы с
Алицией остались одни. - Он ее вполне заслужил.
- А разве когда-то ты его жалела? - удивилась Алиция.
- Жалела, давно, когда еще его не знала, а ты говорила, что он, в
сущности, порядочный человек.
- Скажи пожалуйста! Неужели я так когда-то считала?
- Считала. Впрочем, каждый может ошибаться. А Белую Глисту я хорошо
знала, правда, не лично, по ее делам. Помню, как она отбила мужа у одной
хорошей женщины, и эта женщина рыдала у меня на груди. И о других подобных
подвигах ее слышала, лишь бы мужик был состоятельный. Глиста гналась за
богатством без удержу и без зазрения совести. Так что Бобусь имеет то, что
заслужил.
- Пойду-ка я спать, - сказала Алиция. - Мне ведь и в самом деле с
самого утра надо ехать в Виборг. Надеюсь, сегодня больше уже ничего не
случится...
x x x
Расставаясь с нами, господин Мульдгорд дал понять, что его удивляет
целый ряд моментов, что он хотел бы их для себя прояснить и что с этой целью
он приедет к нам завтра вечером, после возвращения Алиции из Виборга.
Поскольку у Алиции теперь не было машины и ехать она собиралась на машине
Оле вместе с другими родственниками, можно было надеяться на ее возвращение
вовремя.
Мне совершенно не улыбалось провести весь день в обществе Бобуся и
Белой Глисты, но совесть не позволяла оставить Зосю одну с ними. Поэтому я
отказалась от мысли съездить в Копенгаген и решила остаться дома. Тем более
что могло прийти письмо (я его очень ждала) - ответ на мое письмо (а точнее,
письма), в которых я описывала происходящие у нас события.
Зося внесла предложение поискать пропавшее письмо Эдика.
- Самой Алиции в жизни его не найти, - сказала она с раздражением. - Ее
паршивых бумаг касаться не будем, а обшарим все другие места. По крайней
мере, будем знать, где его наверняка нет. А драгоценные гости пусть делают
что хотят, я не намерена цацкаться с ними! И вообще, глаза бы мои на них не
глядели. Павел, марш в гостиницу! Немедленно отправляйся! Ловушку можешь
обдумывать и сидя в гостинице. Ну, Иоанна, за дело!
Я отнюдь не разделяла Зосиной уверенности насчет отсутствия Эдикова
письма в тех местах, которые мы с ней обшарим, ибо Алиция могла свести
насмарку всю нашу работу, перекладывая с места на место, как это у нее
водится, вещи уже в ходе наших поисков. Тем не менее я послушно принялась за
дело.
Начали мы с подвала и, покончив к вечеру с мастерской, с ног валились
от усталости. Мы перетряхнули весь шкаф Торкиля с его рисунками, осмотрев
каждый рисунок, каждую бумажку. Проверили все полки с огородным инвентарем.
Перебрали тысячи каких-то бебехов в картонных коробках. Просеяли
искусственные удобрения и чуть не на кусочки разобрали катафалк. Педантично
исследовали каждую простыню и наволочку, каждое полотенце. И теперь могли
поклясться, что Эдикова письма в мастерской не было.
- Разве что эта ненормальная сорвала паркет с пола, спрятала под ним
письмо, а потом уложила его обратно, - отдуваясь и вытирая пот со лба,
сказала Зося. - Хотя сомнительно. Вряд ли забыла, если бы отдирала
паркетины.
Приготовив себе заслуженный ужин и не принимая во внимание при этом
Бобуся с Глистой, мы сели поесть и передохнуть.
- Пусть сами питаются, - здраво заметила Зося. - Если чего не то
съедят, я не буду отвечать. Ты как считаешь?
Я считала так же. Ведь не слепые же они, видят, что творится в доме,
так уж пусть питаются на собственную ответственность.
За ужином мы высказали мысль, что убийца, устроив вчера столько
покушений, должен же заинтересоваться их результатом, поэтому первый, кто
позвонит с невинным вопросом "Как дела?", и будет самым подозрительным.
И тут явилась Эва. Паштет с салатом застрял у меня в горле.
- Я забежала узнать, как у вас дела, - защебетала Эва, но это был
какой-то нервный щебет. - Просто я была тут по соседству и подумала - дай
себе забегу. А где Алиция?
Тысячи подозрений зароились в голове.
- Ты на машине? - проглотив и запив глотком чая помеху в горле,
поинтересовалась я, так как вроде слышала шум мотора.
- Ах нет, - ответила Эва. - То есть да... То есть нет... Меня
подбросили на машине, а возвращаться я буду поездом. Послушайте, не дадите
ли вы мне кофе?
- Алиции нет дома и мы не помним, куда она поехала, - веско произнесла
Зося. - Кофе сейчас приготовим. И для них тоже, Иоанна?
Кофе можно было пить спокойно, уж о его безвредности мы проявляли
особую заботу. Можно, конечно, пожертвовать и для гостей, хотя жалко.
Эва то и дело посматривала на часы, нервно поправляла волосы и ко
вчерашним событиям в нашем доме проявила весьма умеренный интерес. И при
этом выглядела так, что при виде ее Белая Глиста позеленела, схватила кофе и
плотно закрыла за собой двери комнаты, в которой Бобусь пребывал со своим
травмированным темечком. Зося многозначительно молчала, разглядывая в упор
самую подозрительную кандидатуру.
- Ну мне пора, - вдруг заявила Эва. - Послушай, Иоанна, не могла бы ты
проводить меня до станции?
Естественно, я могла.
Обычно от дома Алиции до станции девять минут пути нормальным шагом.
Приблизительно через полчаса мы были на полдороге.
- Это ужасно, у меня уже нет сил! - в отчаянии выкрикивала Эва. - Я
никак не могу от него отделаться! Преследует меня на каждом шагу, является
за мной на машине, не могу же я устраивать ему сцены на людях, вот и
вынуждена была сюда приехать, ничего другого мне не пришло в голову. Больше
всего боюсь, как бы Рой не узнал, он не поверит, что мне этот тип опостылел,
ты ведь сама видела, каков он внешне!
- Да нет, мне он не понравился, - робко вставила я.
Эва в отчаянии махнула рукой.
- Джузеппе - брюнет, у Роя комплексы, он убежден, что я предпочитаю
черных. И как ему объяснить, что это не так?! Ведь датский язык такой
трудный... Черт бы побрал эти языки.
И в самом деле, положение Эвы осложнялось тем, что они с Роем общались
исключительно на английском. Ни для Эвы, ни для Роя это не был родной язык,
так что уже неоднократно случались недоразумения даже по самым простым
вопросам. А что же говорить о таком сложном!
- Так что мне с ним делать? - в отчаянии выкрикнула Эва.
- Раз и навсегда отнять от груди! - без колебаний посоветовала я. - Ты,
наверное, слишком мягко с ним обращаешься.
- Ох, не знаю! Ох, возможно! Но ты же знаешь, я не умею отказывать,
когда вот так нахально пристают! Ох, как он меня измучил!
Она и в самом деле пребывала в таком глубоком отчаянии, что у меня язык
не повернулся задать бестактный вопрос, не она ли убила Эдика, чтобы он ее
не выдал, а после Эдика нанесла ущерб еще семи лицам. Да и не очень верила я
в ее вину. Если еще могла поверить, что Эва способна убить кого-то в
состоянии аффекта, то уж в предумышленном убийстве заподозрить ее было
невозможно. А может быть, она положила начало, убив Эдика, а ее возлюбленный
взялся продолжить начатое? Хорошо бы этот возлюбленный сейчас вернулся в
гостиницу, чтобы сидящий в засаде Павел наконец его увидел.
- Послушай, а чем он, собственно, занимается, этот твой Джузеппе? Кто
он?
- Не мой! Только не мой! - энергично запротестовала Эва. - Не мой!
- Ладно, ладно, не твой. Чем он занимается?
- Ох, откуда я знаю? Мне ведь это неинтересно. Ну он просто деловой
человек. Какие-то дела, бизнес. Плевать я хотела на его бизнес и его деньги!
Молнией мелькнула мысль - хорошо бы на Джузеппе напустить Белую Глисту.
Но я тут же спохватилась - уж очень отличались эти женщины внешними данными,
и после Эвы Джузеппе уж никак не польстится на Глисту. Вот если бы он был
слепой или ненормальный... А жаль.
- Он когда-нибудь был в Польше? - продолжала я хитрый допрос.
- Не знаю, - равнодушно ответила Эва. - Может, и был. Он по всему свету
ездит. Ох, какое мне дело до того, был он в Польше или нет, я не знаю, что с
ним делать в Дании! Сейчас!
- Думаю, тебе ничего другого не остается, как во всем признаться Рою, -
тяжело вздохнув, посоветовала я. - Ну, даст ему Рой по морде...
- Рой впихнет меня в его объятия, - раздраженно прервала Эва. - Рой
меня любит. Рой устранится с моего пути. Рой подумает, что с тем я буду
счастлива!
Я с удивлением посмотрела на нее. Слово в слово то же самое говорили мы
с Алицией. Надо же, какие мы умные!
- Знаешь, не исключено, что я к вам как-нибудь опять приеду, надо же
мне куда-то приезжать, когда он силой забирает меня с работы! Так что
предупреди Алицию. Он думает, мне у вас надо бывать из-за всех этих
преступлений. Да, кстати, а больще никого у вас не убили?
Я была шокирована. Видно, и в самом деле ничто так не оглупляет и не
оглушает, как любовь! И тут же самокритично призналась себе, что ведь и я
сама гораздо сильнее переживала бы все эти преступления, если бы не была
занята личными проблемами.
- Не знаю, на ком ты остановилась, - ответила я Эве. - Кто у тебя
числится в последних жертвах?
- Вроде бы погибла тетка Торкиля, - неуверенно ответила Эва. - Вроде бы
что-то такое с ней случилось...
- Э, ты здорово отстала. Во-первых, тетка Торкиля выжила...
- Что ты говоришь! В ее возрасте...
- Датские старушки очень крепкие и долговечные. Сейчас она поправляет
здоровье в больнице. Во-вторых, после тетки жертвой пали Агнешка и фру
Хансен, домработница Алиции. И вообще все окрестные больницы забиты
несостоявшимися жертвами нашего убийцы. И Торстена там держат с подозрением
на сотрясение мозга. С еще одной жертвы сняли скальп, а еще погиб совсем
посторонний человек, абсолютно не предусмотренный программой. Вот какой
активный наш убийца!
- Это ужасно, - рассеянно произнесла Эва. - Ну прямо гекатомба в
Аллероде! Надо вам как-то с этим кончать.
Посадив Эву в поезд, я быстрым шагом пошла домой. И в самом деле, надо
нам с этим кончать! Как мы можем допускать подобные преступления у нас в
доме?!
Зося встретила меня попреками за то, что я так вежливо разговаривала с
преступницей.
Я не поддержала разговора на эту тему, так как дома оказался Павел. (Мы
не встретились с ним по дороге, потому что шли с Эвой не прямым путем к
станции, а дали кругаля.) Естественно, я сразу накинулась на него с
вопросом, видел ли он черного парня.
- Откуда? - ответил раздраженно Павел. - Опять проторчал напрасно. Не
было его.
- Как это не было? Часа полтора прошло, как он уехал. И должен был
быть. Как ты мог его не видеть?
- Да не было его, чтоб мне лопнуть! - защищался Павел, его малость
испугал мой наскок. - С утра я сидел в гостинице, голодный как волк, на
сосиски уже смотреть не могу. И никакого черного парня не видел. Мне
пришлось смываться, потому как портье на меня нехорошо поглядывал, глаза я
ему намозолил...
- Интересно! Какое тебе дело до портье? Пусть глазеет! Не мог еще с
полчаса посидеть? Он обязательно бы вернулся.
- Да почему обязательно? Что, он не мог поехать в какое другое место?
Свободно мог, а вернулся бы в час ночи. И вообще, я сижу, высматриваю его, а
он мотается по всему городу! Может, есть другое место, где он обязательно
появляется?
Ну, конечно! Есть такое место! Из того, что мне говорила Эва...
- Стой! - сказала я. - Ты прав, мы поступаем по-идиотски. Завтра я тебе
скажу, где и когда точно он будет. Но это тайна, никому нельзя говорить.
Если окажется, что это не он, я поставлю в неудобное положение одного
человека.
- Как же не он, когда я столько времени его высматриваю, - возмутился
Павел и убедил меня.
Алиция прибыла почти в одно время с господином Мульдгордом. Алиция
пообедала, господин Мульдгорд отказался даже от кофе...
Прежде чем приступить к своим расспросам, он любезно поделился с нами
сведениями, которые получил вчера. Оказалось, система управления Алициной
машины была очень хитро выведена из строя, причем времени у преступника это
заняло очень немного, а катастрофу гарантировало. В Дании ездят быстро и
даже не на крутом повороте внезапный выход управления из строя обязательно
грозит катастрофой. Возможно, преступник не стремился к тому, чтобы Алиция
разбилась насмерть, возможно, его устраивало, чтобы она в слегка
поврежденном состоянии была отвезена в больницу, и он, воспользовавшись ее
отсутствием, мог бы приняться за поиски проклятого документа.
- Пани его ведать! - прокурорским тоном заключил герр Мульдгорд,
наставив на Алицию указательный палец. - Пани блюсти тайна!
- Какую еще тайну я блюду?
- Яко убивец присно ищет. Пани ведать, пошто ищет убивец.
Алиция не могла себя заставить возразить полицейскому. Но и
подтверждать не хотелось, и она сидела молча, чувствуя себя очень неловко. А
полицейский продолжал оказывать на нее давление:
- Пани ведать, кто он есть! Пани ведать, пошто он ищет. Аз жажду
ведати! Вещай!
- Не совсем так... И вовсе я не знаю, что он ищет. Я могу лишь
догадываться, а мои догадки - мое личное дело. Они могут быть неправильными.
И не знаю я, кто убийца! Знала бы, так сказала.
Нахмурив брови, господин Мульдгорд смотрел на нее с выражением
величайшего неодобрения и продолжал обличать громким голосом:
- Пошто пани не давать алкоголь для гость головой скорбный? Аз разуметь
польский. Мое ухо слышало. Гость возжелал алкоголь, пани не давать. Пани не
возжелаху отверзти вместилище алкоголя, имея присно "Наполеон". Убивец
уготовляху эксплозия, аще пани имея весть сию?
Алиция с возмущением опровергла обвинение в том, что она якобы знала о
подготовленном взрыве шкафчика или, того хлеще, сама приготовила покушение
на Бобуся. Не знаю, удалось ли ей убедить полицейского в своей невиновности.
- Аз глаголю: во оноже время пошто пани не давать алкоголь для ради
гости?
Зося, Павел и я прекрасно понимали смущение Алиции, даже панику,
отразившуюся на ее лице, когда она услышала этот вопрос. Разве можно этому
датскому представителю властей, действующему в строгих рамках закона,
поведать о всей сложности взаимоотношений с Бобусем и Белой Глистой? Разве
можно убедить его, что дело не только в неначатой бутылке "Наполеона"? Что
тут затронуты гораздо более тонкие материи?
Не получив ответа на свой вопрос, господин Мульдгорд стал еще более
официален и задал вопрос в лоб:
- Пани собственная персона воздвигла эксплозия? Аз жажду ведати!
Тут взорвалась уже Алиция:
- Глупости! Делать мне нечего, только из-за всякого кретина портить
свою мебель! Я уже не говорю о магнитофоне и оконном стекле!
В глазах герра Мульдгорда мелькнуло что-то вроде понимания. Он
задумчиво смотрел на гневную Алицию и о чем-то напряженно размышлял, затем
его хмурое лицо прояснилось, и он произнес:
- А! Пани изрекла, аз внял и малая толика разумею. А! Добро. Токмо
убивец искони присно ищет. Ищет. Пани ведати. Што?
Последующий обмен фразами не продвинул следствие вперед. Алиция грудью
преграждала доступ к своим бумагам и ее пагубное нежелание допускать к ним
кого бы то ни было победило. Эх, если бы дело происходило не в Дании, ей бы
это даром не сошло, победу наверняка бы одержал представитель власти.
Поставив на Алиции как источнике информации крест, герр Мульдгорд
извлек обещанные фотографии и продемонстрировал нам эти достижения
следственной мысли. Полицейские решили показывать их всем подряд в надежде,
что кто-нибудь опознает запечатленные на них лица. Расчеты полиции
оправдались. Большинство лиц на фотографии удалось идентифицировать. Это
оказались жители соседних домов, их знакомые и работники различных
социальных служб города. Так, например, среди них фигурировали
мальчики-посыльные из магазинов, на двух во всей красе предстал местный
почтальон, на трех - сотрудник местного муниципалитета, в чьи обязанности
входило следить за зелеными насаждениями Аллерода и подстригать живые
изгороди. Только из фотографии Алиция узнала, что ее живая изгородь со
стороны улицы была красиво подстрижена. Это ее встревожило:
- А потом пришлют счет. Я бы и сама могла это сделать!
Только одно-единственное лицо опознать не сумел никто. Это был мужчина
среднего роста и средней упитанности, невероятно кудлатый и бородатый,
который, как заявил сидящий в засаде полицейский, крутился у дома Алиции без
всякой видимой причины. Сначала он постоял на улице перед калиткой дома,
потом на задах дома, понаблюдал за садовником магистрата, который подстригал
ветки на Алициной живой изгороди, а потом куда-то исчез. Если уж считать,
что на предъявленных нам фотографиях обязательно фигурировал убийца, так это
только он.
- Парик снимет, бороду отклеит и ни один черт его не признает, -
откомментировала Зося, а Павел возмутился действиями, а вернее,
бездеятельностью полиции:
- Таких подозрительных надо задерживать на месте!
- Павел, помолчи! - одернула его мать.
- Я-то помолчу, но вот если бы полиция его задержала на месте и
проверила документы, так знала бы, кто он такой, и не надо фотографии
предъявлять. А так снова мне придется выслеживать какого-то...
Тут уж все три бабы напустились на парня. Зося в воспитательных целях,
а мы с Алицией из опасения, как бы Павел не проболтался и не выдал полиции
Эву. Павел обиделся, надо признать, не без оснований, покинул наше общество
и вышел в сад немного поостыть.
Господин Мульдгорд вернулся к волнующей его теме.
- Убивец возжелаху лишить пани живота, - обратился он к Алиции. -
Убивец ходити окрест на круги своя. Яко имеющи причина. Он ищет да обрящет.
Аз внял гласу пани. Вещай, ради какова причина возжаждал убивец смерти
твоея?
Вопрос полицейского, может, немного излишне изысканно сформулированный,
тем не менее звучал вполне понятно и логично. Мы-то знали, что преступник
панически боится сведений, содержащихся в Эдиковом письме, и торопится его
найти. А одновременно то и дело покушается на Алицию. Где же логика? Убей он
ее, и дом наполнится родственниками и полицией, которые перевернут все вверх
ногами, найдут письмо, а значит, угроза по-прежнему будет висеть над головой
преступника. Вот если бы он убил Алицию в тот момент, когда она обнаружит
письмо Эдика и примется его читать! Стукнуть ее по голове, вырвать письмо из
рук и смотаться. Тогда я понимаю, логика есть, и смысл есть, а так...
Остается предположить, что, независимо от письма, сама по себе Алиция еще
знает нечто, представляющее опасность для преступника. Знает и не отдает
себе в этом отчета.
Дойдя до таких умозаключений, и я уставилась на Алицию с такой же
подозрительностью, как и герр Мульдгорд.
- Мне кажется, тебе следовало бы рассказать нам подробно о всех
событиях, свидетелем которых ты была за последние лет пять, - сказала я ей.
- Что-то там такое было...
- Прямо сейчас? - ядовито поинтересовалась Алиция. - И со всеми
подробностями?
- А почему нет? Сегодня у нас просто на удивление спокойный вечер,
никого не убили, Бобусь и Белая Глиста сидят спокойно в своей комнате, не
мешают...
Мне помешали докончить господин Мульдгорд и Зося. Они оба как-то
одновременно встрепенулись и их вопросы прозвучали дуэтом -
Полицейский: - Прошу прощения. Белая... што?
Зося: - И в самом деле как-то слишком-тихо сидят. Может, с ними уже
что-нибудь... того?..
Мы трое сорвались с места, тактично скрывая обуревавшие нас надежды и
демонстрируя беспокойство. Полицейский сорвался тоже. С визгом раздвинулась
стеклянная дверь, за ней с грохотом и скрежетом, не постучав, мы рванули
вторую, обычную, и ввалились в комнату...
- О, извините, пожалуйста, - в смущении пробормотала Алиция, задом
пытаясь вытолкнуть напиравшую на нее группу.
В ответ Бобусь и Белая Глиста ничего не ответили, видимо, потеряв от
возмущения голос. Я бы тоже потеряла, если бы ко мне в комнату ввалилось
четыре человека в самый неподходящий момент...
- Холера! - никак не могла прийти в себя Алиция, когда мы неловко
ретировались.
- Похоже на то, что с ними ничего плохого не случилось, - вздохнула
Зося.
- Похоже, - согласилась я. - Но, может, немного погодя...
Господин Мульдгорд, хотя и чувствовал себя тоже смущенным, однако не
забывал об интересах следствия.
- Што белая? Пани глаголить - белая. Белая што?
- Белая Глиста, - пояснила Алиция. - Так зовут эту даму.
- А! - произнес полицейский. - Днесь вотще... Он не договорил. Из сада
донесся громкий треск и чей-то отчаянный крик. Мы все опять вскочили со
своих мест.
- Павел! - страшным голосом вскрикнула Зося.
Хорошо, что дверь на террасу была открыта, иначе мы бы наверняка
сорвали ее с петель. В яме у второго, наполовину раскопанного кургана,
что-то шевелилось...
- Свет! - крикнула Алиция. Полицейский выхватил электрический фонарь.
Его яркий луч осветил Павла, без одной ноги, отчаянно мечущегося в яме. С
громким воплем Зося бросилась к нему.
- Стой! - при виде ее заорал Павел. - Не подходите! Ой, брюки разорвал!
Мы с разбегу затормозили в последний момент, иначе всей кучей свалились
бы на него. В свете яркого полицейского фонаря ясно стало видно, что одна
нога Павла провалилась в глубокую дыру, проломанную в досках, бесформенной
грудой торчащих вокруг. Уцелевшее дощатое покрытие на наших глазах
проломилось под его второй ногой. С громадным трудом нам удалось извлечь
Павла из ямы без особого ущерба для его гардероба.
- Какого черта ты туда полез? - набросилась Алиция на парня. - Весь сад
в твоем распоряжении, обязательно было соваться сюда?
- Это твоя ловушка? - догадалась я.
- Ужели убивец уготоваху яма сия? - интересовался полицейский.
- Нет, - ответил Павел. - Убивец был вон там. А я хотел тут где-нибудь
спрятаться.
- Зачем?
- Подглядеть за убийцей! Он как раз оказался в саду и крался к дому, к
окну. И сбежал! Вон через ту дыру!
Не вдаваясь в дальнейшие разговоры, мы бросились к дыре в живой
изгороди, спотыкаясь в темноте о грядки и цепляясь за сучья кустов и
деревьев. Фонарь бегущего полицейского суматошными всполохами светил куда
угодно, только не под ноги. Согнувшись в три погибели и оцарапавшись о ветки
сливы, мы по очереди пролезли через дыру в живой изгороди и выскочили на
улицу. Тут было светлее, недалеко горел уличный фонарь.
В нескольких метрах от нас на тротуаре у живой изгороди стояла Анита и
что-то держала в руке. Фонарь господина Мульдгорда высветил ее безмерно
изумленное лицо.
- Господи боже мой, чем вы тут занимаетесь? Бег по пересеченной
местности? Что это все значит?
- А ты что здесь де... де... лаешь? - голос Алиции прервался, она, как
и все мы, разглядела предмет, который Анита держала в руке. Это был большой
черный пистолет с каким-то странным, нетипичным дулом. Мой опыт читательницы
и писательницы детективных повестей подсказывал, что это скорее всего
глушитель.
Какое-то время мы стояли молча, пялясь на пистолет и ничего не понимая.
Молчание прервала Анита, не в силах сдержать любопытства. Взмахнув
пистолетом, она повторила:
- Что все это значит? Да говорите же! Я слышала крики, шум, треск,
будто стадо слонов продиралось сквозь заросли. Кто это был?
- Мы, - ответила наконец Алиция. - Ловим преступника. Откуда это у
тебя?
Анита взглянула на пистолет, который все еще держала в руке.
- В том-то и дело, что не знаю. Это вылетело из кустов, когда я тут
проходила. Ну я и подняла. Вы им бросались? Вроде бы это служит не для
бросания, а для стрельбы...
Господин Мульдгорд наконец ожил, подошел к Аните и осторожно вынул
оружие из ее руки. Мы сразу почувствовали себя лучше. Шумно переведя дух, я
поинтересовалась, откуда она тут взялась.
- Я иду со станции. А с вами был еще кто-то? Мне показалось...
Аните показалось, что кто-то с шумом и треском то ли продрался, то ли
перескочил через изгородь соседнего с Алициным дома. Нет, она его не видела,
только слышала. И тут как раз из кустов на траву у тротуара выпал пистолет,
который она машинально подняла, встревоженная непонятным шумом, не зная, что
предпринять. До этого она вроде бы слышала какой-то крик, а потом через дыру
в живой изгороди вывалилась куча темных фигур.
- Это были мы, - повторила Алиция.
- Да, теперь вижу, - согласилась Анита.
- Чего вы ждете? - торопил Павел. - Ну, чего стоите? Если он помчался
туда, надо за ним!
- Ты с ума сошел! - решительно запротестовала Зося. - За ним в такой
темноте? Разве найдешь? Да к тому же он, наверное, опять на машине и уже
смылся.
- Может, сегодня пешком...
Алиция поддержала Зосю:
- Нет смысла его преследовать. Откуда мы знаем, в какую сторону он
побежит? О, слышите?
Откуда-то издали донесся шум запущенного двигателя машины. И в самом
деле, если это убийца, мы его уже упустили.
Разом сникший Павел поплелся к дыре в изгороди и стал в темноте что-то
там высматривать, бормоча сквозь зубы:
- Интересно, зачем он выбросил пистолет?
- Может, он его вовсе не выбрасывал, пистолет мог сам выпасть, когда
преступник продирался сквозь кусты.
- У преступников пистолет всегда висит на лямке, - информировала Анита,
тоже склоняясь под ветками. - Каждый уважающий себя преступник носит
пистолет на лямке. Может, у него лямка оторвалась?
- Интересно, зачем он ломился через изгородь, вместо того чтобы
нормально выскочить на улицу через дыру? - задумчиво произнесла Алиция.
- Кажется, он так и собирался сделать, - оживилась Анита. - Вроде бы в
том месте что-то показалось и исчезло.
- Ты думаешь, он высунул голову, увидел тебя и дал задний ход?
- Думаю, высунул не только голову и действительно нырнул назад. Я шла
открыто...
В дверях террасы нас встретил разгневанный Бобусь. Он стоял в пижаме,
держась обеими руками за голову.
- Это уже переходит всякие границы! - бушевал он. - Какой-то
сумасшедший дом! Знаешь, Алиция, от тебя я всего мог ожидать, но такое...
Боюсь, если так и дальше будет продолжаться, я вынужден буду уехать!
- Боже! - с надеждой в голосе прошептала Зося. - Возможно ли такое
счастье?
А я, повернувшись к идущему за мной Павлу, вполголоса произнесла:
- Придется тебе провалиться еще в одну яму! Надо!
- Да нет другой! - с искренним огорчением отозвался Павел.
- Давай срочно копать...
- Это же форменное хулиганство! - продолжал бушевать Бобусь. - Бедная
Кика так испугалась, чуть жива...
- Ну что я могу поделать? - почти ласково оправдывалась довольная
Алиция, безуспешно пытаясь скрыть свою радость. - Ведь у нас всегда так. Я и
то удивляюсь, что сегодня слишком тихо. Пожалуйста, предупреди Кику, пусть
подготовится к худшему.
Бобусь раскрыл рот, закрыл, испепелил Алицию взглядом и, фыркая от
возмущения, как закипающий чайник, скрылся в своей комнате.
Господин Мульдгорд решил, что полиции настало время действовать, и взял
в перекрестный огонь допроса сначала Павла, а потом Аниту. Оказалось, что
Павел сидел у мастерской в засаде и, сжимая в руке коробок спичек, затаив
дыхание следил за склоном кургана, на котором что-то двигалось. Наверняка
подопытное животное вышло на ночную охоту. Внезапно внимание Павла привлек
шелест в глубине садика. Он увидел какую-то черную фигуру, которая, прячась
за деревьями, прокралась к дому и пыталась заглянуть в окно гостиной, где в
тот момент собрались все мы. Фигуру как следует Павел на разглядел, так как
она была полускрыта курганом. Он стал осторожно подкрадываться к преступнику
и нечаянно наступил на доски, прикрывавшие яму-ловушку...
- Остальное вам известно, - мрачно докончил Павел.
- Ну хорош! Сам подготовил ловушку и сам же в нее попался!
- Да не я! Про яму я ничего не знал! Не такой уж я дурак! - обиделся
Павел.
- Ох, это я виновата! - призналась Алиция. - Яму я выкопала еще до
вашего приезда и прикрыла досками, чтобы вы в нее не угодили.
- И как раз угодили! - обрушилась я на нее. - Странно еще, что до этого
никто в ней себе ног не переломал! Я, например, каждую ночь вынуждена бегать
в потемках вокруг дома, знаешь ведь...
- А черная фигура куда подевалась?
- Вроде бы отпрянула от окна, но только когда вы все выскочили из дому.
Анита показала: она возвращалась в Копенгаген из Хиллерода и по дороге
решила сойти в Аллероде, навестить Алицию, узнать, что новенького. Ехала она
в первом вагоне поезда, он остановился далеко, ей не хотелось возвращаться,
и она пошла к дому Алиции кружным путем, по улице, которая выходит на зады
Алициных владений. Находясь еще довольно далеко от дома, она услышала
сначала крик, а потом какой-то шум, ускорила шаги и остановилась у дыры в
живой изгороди.
Слушая показания свидетелей, герр Мульдгорд все больше и больше
мрачнел.
- Не есть хорошо, - веско произнес он и взглянул на Алицию. - Бысть
свет на пани особа. Убивец пришедши во тьме ночи во оноже время воззряху
чрез окно и пани умертвяху, ако пистолет имея. Не должно пани свет
пребывати!
- А где же мне пребывати? - рассердилась Алиция. - В уборной
запереться?
- Живота твоего ради окна замкнути, - спокойно объяснил полицейский,
показывая жестом, как затягивают шторы. Беда лишь в том, что штор у Алиции
на окнах не было.
- Немедленно повесь! - приказала Зося. - Столько у тебя тряпок,
найдешь, что повесить на окна. Он прав!
- Тряпки найдутся, да на чем их закрепить?
- Как на чем? Я видела у тебя такой железный прут, на который вешают
шторы.
- Он уже давно куда-то запропастился.
- Как это?
- Обыкновенно. Как все у меня в доме теряется? Я его уже несколько
месяцев не вижу. Искала, искала - без толку. Сама удивляюсь, куда это он мог
запропаститься.
Ну, это уж слишком! В этом доме потерялся даже карниз для штор более
трех метров длиной! Не так уж много найдется в доме мест, где мог
поместиться хоть по горизонтали, хоть по вертикали железный прут таких
размеров. Это действительно надо умудриться, чтобы потерять такую вещь!
Полицейский настаивал на своем, требуя от Алиции соблюдения
чрезвычайных мер предосторожности. Вполне удовлетворенная ворохом
сегодняшних новостей, Анита стала прощаться.
- Не знаю, помогут ли тебе шторы, если в окне вообще нет стекла, -
сказала она перед уходом, ткнув пальцем в последствия покушения на Бобуся. -
Ты когда собираешься его вставить?
- Завтра, я уже договорилась, с самого утра придет человек и вставит.
Ох, опять опоздаю на работу, ведь мне придется подождать, пока он это
сделает.
Господин Мульдгорд, в отличие от Аниты, совершенно не удовлетворенный,
осуждающе покачивал головой, глядя на разбитое окно, и повторял:
- Запоры замыкать. В ночи почивать присно иное место, одна особа вельми
лепо бдети.
- Хорошо, пойду почивать на диван, - послушно согласилась Алиция и
сняла трубку зазвонившего телефона.
Пока она разговаривала с кем-то по-датски, переспрашивая и что-то
уточняя, господин Мульдгорд не поленился еще раз повторить всем нам свое
требование соблюдать меры предосторожности, запереть все окна и двери и
Алиции, по возможности, спать каждую ночь на другом месте. После этого, без
особого труда уговорив Аниту воспользоваться его машиной, чтобы доехать до
Копенгагена, он попрощался, и они вышли вдвоем.
- Хотелось бы мне хоть раз вовремя лечь спать! - с раздражением сказала
Алиция, запирая за ними двери. - Звонил Енс, завтра мне придется подписать
какую-то важную бумагу, но эту бумагу он привезет домой только в половине
одиннадцатого ночи, и в половине одиннадцатого ночи мне надо быть у него. До
двенадцати наверняка там проторчу.
- Не могла ему сказать, чтобы он привез эту бумагу сюда? - набросилась
на нее Зося. - Обязательно тебе туда тащиться?
- Говорила я. Придется тащиться, кроме меня ее должны подписать еще
несколько человек - Оле, Кирстен, еще кто-то. Ему пришлось бы всех
объезжать, а время не терпит, в восемь утра бумага уже должна быть у
адвоката. Так что по-другому никак не сделаешь.
- Тогда уж хотя бы сегодня ложись спать пораньше.
- Послушайте, - осторожно заговорил Паел. - А вам не кажется это
подозрительным?
- Что именно? - Алиция замерла с кофейником руках.
- Ну... эта Анита. Я не хотел при ней говоить. Уж как-то слишком
неожиданно оказалась она на улице, и как раз тогда, когда мы гнались за
убийцей.
Зося, вставшая со стула для того, чтобы убрать о стола, плюхнулась на
него обратно.
- Вот, вот. Откуда она, интересно, там взялась?
- Со станции пришла, - сказала я. - Ты ведь слышала, как она
рассказывала.
- Мало ли что она рассказывала! Могла и соврать!
Откровенно говоря, мне тоже показалось странным присутствие Аниты в
столь позднее время на улице в Аллероде. Узнать о новостях в нашем доме она
могла и по телефону. Чем объясняется столь нетерпеливое желание увидеться с
Алицией?
- Давайте рассуждать логично, - предложила Алиция. - Если бы она была
убийцей и готовилась совершить новое преступление, разве стояла бы она на
виду у всех с пистолетом в руке? Уж его-то она обязательно бы спрятала или
выбросила!
- Могла не успеть.
- Глупости! За те несколько минут, что мы провозились в саду, она не
только сто раз могла выбросить пистолет, но и сама убежать.
- Но... - начал Павел, и в этот момент кто-то отчаянно забарабанил в
дверь.
- Кого это еще нелегкая принесла в такую пору? - вскочила с места
Алиция.
- Не надо было говорить, что сегодня у нас на редкость спокойный вечер,
- проворчала Зося. - Вот и сглазила.
Нелегкая принесла Роя. Он казался каким-то странным, непохожим на себя.
Куда делись его обычные спокойствие и вежливость?
- Извините, не у вас ли Эва? - спросил он без предисловий и неизвестно
на каком языке, ибо поняли его мы все. Возможно, на датском вперемешку с
английским.
- Эва? - удивилась Алиция, которой я еще не успела рассказать об Эвином
визите. - А разве она должна быть у нас?
- Не знаю, - угрюмо ответил Рой. - Я думал, что у вас.
Я решила вмешаться. Скрывать визит Эвы не имело смысла, а языковые
трудности, к счастью, помогут обойтись лишь краткой информацией, без
излишних подробностей. Совсем ненужных подробностей.
- Да, Эва у нас была, - сказала я. - Пришла повидаться с Алицией, но не
застала ее. Не дождавшись Алиции, Эва уехала домой. Уже довольно давно.
- А! - сказал Рой. - Понимаю. Большое спасибо. Извините.
И направился к выходу.
Алиция, придя в себя, задержала его и предложила кофе. От кофе Рой
отказался, заявив, что уже поздно. Впрочем, ясно было, что Рою сейчас не до
светской жизни. У двери он остановился и спросил:
- А когда Эва у вас была? И во сколько ушла?
- Была в начале восьмого. И сразу же ушла. Я проводила ее на станцию.
- А! Благодарю вас. Спокойной ночи!
И он вышел.
Мы недоуменно уставились друг на друга. Пожалуй, из всех нас лишь я
кое-что понимала.
- Ничего не понимаю, - пожала плечами Алиция. - В чем дело? Чего это
они ко мне так поодиночке приходят?
- В надежде потерять жизнь, - пробормотала я, не решаясь поведать им
то, что знала сама.
- Как это потерять?
- Очень просто, ведь наш убийца все время ошибается...
- Странно выглядел Рой, правда? - прервала Алиция беспредметный
разговор. - Иоанна, а ну говори, что еще Эва выкинула? Почему он ее
разыскивает? Она здесь была одна?
- Здесь она была одна, - честно ответила я, сделав упор на "здесь".
Алицию не проведешь.
- А где не одна?
- Точно не знаю. И что выкинула, тоже не знаю. И почему ее нет дома -
не знаю, не знаю также, почему Рой ее ищет. А все это вместе взятое мне
очень не нравится.
Задумчиво глядя в разбитое окно, Алиция мрачно согласилась:
- Мне тоже. Чего он тут вдруг появился? В самом ли деле ищет жену?
Почему именно здесь? Смотрите, сначала Эва, потом Анита, теперь Рой...
- Сначала я думала, что Павел прав, и Анита очень подозрительна, -
вслух рассуждала Зося. - А теперь и не знаю... Анита стояла на улице
открыто, пистолет держала на виду, а этот Рой... Он тут откуда взялся?
Может, это он удирал от нас?
- А что, если они действуют вдвоем?
- Рой приехал сюда на машине, - сказал Павел. - Я слышал шум мотора и
когда он приехал, и когда уезжал.
- Рой - убийца? - засомневалась Алиция. - Хотя все возможно... Правда,
я бы скорее предположила, что через сад он крался для того лишь, чтобы
поглядеть, нет ли у нас Эвы. А Павел его спугнул.
- Крался с пистолетом в руке? А потом швырнул его в Аниту?
- Я, конечно, не знаю, но, может, он хотел пристрелить свою жену? -
высказал предположение Павел.
- Перестаньте, так можно договориться бог знает до чего! - возмутилась
Зося. - В конце концов, мы где находимся? В Испании? Или, может, в Сицилии?
Здесь Скандинавия, здесь жен не убивают!
- Это датских жен не убивают, а вот если бы они хоть немного походили
на Эву...
- Ну, поехали! Эдик ничьей женой не был, а начали-то с него! Давайте
рассуждать здраво.
Мы попытались, и это заняло у нас часа два. Сегодняшние непонятные
визиты Эвы и Роя побудили меня поделиться с Зосей и Павлом сведениями о том,
что между Эвой и черным парнем в красной рубашке существует определенная
связь и, рассуждая здраво, из наших знакомых лишь у Эвы были более или менее
уважительные причины прикончить раскричавшегося Эдика. Об Аните мы напрочь
забыли. Развивая версию с Эвой, мы зашли бы бог знает как далеко, если бы не
полное отсутствие у Алиции даже малейших подозрений на ее счет.
- Ну, сами подумайте! - горячилась она. - Какого черта надо Эве за мной
охотиться? Даю вам честное слово, ничего я про нее такого не знаю. Для нее
уж скорее имело бы смысл убить Иоанну.
- Почему только меня? Теперь уже все мы про нее что-то знаем, убивать,
так всех нас.
- И лучше всего из автомата, - это, конечно, Павел вмешался. -
Выстроить нас в ряд и одной очередью...
- Павел! Мыться и спать!
- Так я уже мылся.
- Тогда отправляйся спать! Алиция, послушай...
- А теперь кто в ванную? Ты, Зося?
- Да, я, но послушай, очень тебя прошу, эту ночь не ложись в своей
комнате. Я не паникую, но полицейский прав, осторожность не помешает. Убийца
слишком уж рьяно охотится за тобой. Пока не вставят стекло, не спи в своей
постели.
- А где же мне спать? В гостинице?
- Да хотя бы здесь, на диване. Нет, лучше здесь я, а ты на моем месте.
- И не подумаю!
Тут мы услышали, как у нашего дома остановилась машина, в ночной тишине
это было отчетливо слышно. Звякнула калитка, потом раздался стук в дверь.
- Сиди! - нервно крикнула Зося. - Я сама открою!
- Да, сегодня у нас просто на удивление спокойный вечер! - ядовито
процитировала меня Алиция. - Напророчила! Вот интересно, как тебе удается
всегда так кстати ляпнуть?
В прихожей послышался голос Эвы, потом появилась и она сама, но, боже
мой, в каком виде! Такой мы ее никогда не видели: растрепанная, зареванная,
с размазанным макияжем, в халате и домашних тапочках, с трясущимися руками и
губами, в пальто, кое-как наброшенном на халат. Привалившись к косяку двери,
она произнесла слабым голосом:
- Алиция, не могла бы ты одолжить мне немного денег? За такси нечем
заплатить...
Алиция оказалась на высоте положения. Ровным, спокойным голосом она
ответила:
- Войди и успокойся. Таксисту я сейчас заплачу.
- Нет! - опять вырвалась Зося. - Заплачу я!
Не в обычаях Алиции было разрешать командовать в ее доме, но, поглядев
на решительное лицо подруги, она послушно отдала ей кошелек.
Отвалившись от косяка, Эва нетвердыми шагами прошла в комнату и рухнула
в кресло. Мы терпеливо ждали, тактично сдерживая рвущиеся из груди вопросы.
- Я сбежала из дому! - наконец прошептала Эва, по-прежнему трясясь всем
телом и не пытаясь остановить струившиеся потоками слезы.
- Навсегда? - сочувственно поинтересовалась Алиция.
Эва неуверенно пожала плечами и высморкалась и шелковый шарфик, который
достала из кармана пальто. Потом, неуверенно же, ответила:
- Не знаю еще. Алиция, нельзя ли у тебя это время... Иоанна, а Алиция
знает?..
- Не все. Немного знает. Ты ведь не разрешила никому об этом говорить.
- Так теперь скажи! Я больше не могу! Они встретились в нашем доме! И
Рой уходит из дому! Джузеппе его обманул... А я ничего не сумею объяснить...
В ответ на недоумевающий вопросительный всгляд Алиции я со вздохом
проговорила:...
