Дэшил Хэммет. Рассказы
сторінка №13
...те не торопиться спрашивать. Яподожду.
Я подошел и встал над Уэйлсом. Я взял его пальцами за подбородок,
поднял ему голову и наклонился нос к носу.
- Вот в чем твоя промашка, Джо: ты послал телеграмму сразу после
убийства.
- Он умер? - Слова эти вырвались так быстро, что даже глаза у него не
успели расшириться и округлиться.
Вопрос сбил меня с толку. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы
не поднять брови, а когда я заговорил, собственная интонация показалась мне
неестественно спокойной:
- Кто умер?
- Кто? Почем я знаю? Вы про кого говорите?
- Про кого я, по-твоему, говорю?
- Почем я знаю? Да ладно! Про старика Хамблтона, ее папашу.
- Верно, - сказал я и отпустил его подбородок.
- Его убили, вы говорите?
Хотя я убрал руку, лицо Уэйлса не сдвинулось ни на миллиметр. Как?
- Мышьяковой бумагой от мух.
- Мышьяковой бумагой от мух. Лицо у него стало задумчивым. Странный
способ.
- Да, очень странный. Ты бы куда пошел, если бы захотел ее купить?
- Купить? Не знаю. С детства ее не видел. Да никто ей не пользуется у
нас в Сан- Франциско. Тут и мух-то мало.
- Вот же купил кто-то, сказал я. Для Сю.
- Сю? - Он вздрогнул так, что под ним скрипнул диван.
- Ну да. Отравили вчера утром мухомором.
- Обоих? - спросил он, словно не веря своим ушам.
- Кого и кого?
- А? Ее и отца.
- Ну да.
Он опустил подбородок на грудь и потер одну руку другой.
- Тогда мне крышка, медленно произнес он.
- Она, - весело согласился я. - Хочешь вылезти из-под нее? Говори.
- Дайте подумать.
Я ждал, и, пока Уэйлс раздумывал, я прислушивался к тиканью часов. От
раздумья на его сером лице выступили капли пота. Наконец он выпрямился и
вытер лицо ворсистым пестрым платком.
- Ладно, скажу. Делать нечего. Сю собиралась свалить от Бейба. Мы с ней
собирались уехать. Она... Вот, я вам покажу.
Он сунул руку в карман и вытащил сложенный листок плотной бумаги. Я
взял его и прочел:
Милый Джо,
я этого долго не вынесу в общем, нам надо поскорее
бежать. Сегодня вечером Бейб меня опять избил.
Если ты любишь меня, пожалуйста, давай поскорее.
Сю
Почерк был женский, нервный, угловатые буквы теснились и вытягивались
вверх.
- Поэтому я и хотел плешь потереть Хамблтону, - сказал он. - У меня
третий месяц сквозняк в кармане, а вчера получаю это письмо надо где-то
деньги брать, чтобы увезти ее. Она бы из отца тянуть не захотела я и решил
все сделать по-тихому.
- Когда ты видел ее в последний раз?
- Позавчера, в тот день, когда она это письмо написала. Только я ее не
видел она была здесь, а писала она ночью.
- Бейб догадывался, что вы затеваете?
- Мы думали, что нет. Он всю, дорогу ревновал ее, по делу и не по делу.
- Так были у него основания?
Уэйлс посмотрел мне в глаза и сказал:
- Сю была хорошая девочка.
- Н-да, и ее убили.
Он молчал. На улице смеркалось. Я отошел к двери и нажал выключатель.
При этом я не спускал глаз со Святого Джо.
Только я отнял палец от выключателя, как что-то звякнуло в окне. Звук
был громкий, - резкий.
Я посмотрел на окно. За окном, согнувшись на пожарной лестнице, стоял
человек и заглядывал в комнату сквозь стекло и тюлевую занавеску. Смуглый
человек с грубыми чертами лица и размеры его говорили о том, что это Бейб
Макклур. В стекло перед ним упиралось дуло черного автоматического
пистолета. Он постучал им по стеклу, чтобы привлечь наше внимание.
Делать мне в данную минуту было нечего. Я стоял на месте и смотрел на
него. Я не мог разобрать, на меня он смотрит или на Уэйлса. Видел я его
вполне четко, но тюлевая занавеска мешала разглядеть такие подробности. Я
решил, что он держит в поле зрения нас обоих, а тюлевая занавеска не очень
ему мешает. Он был ближе к занавеске, чем мы, а кроме того, я зажег свет в
комнате.
Уэйлс замер на диване и смотрел на Макклура. На лице Уэйлса застыло
странное, угрюмое выражение. Глаза были угрюмы. Он не дышал.
Макклур ткнул дулом пистолета в окно, из него вывалился треугольный
кусок стекла и со звоном разбился на полу. Я с сожалением подумал, что звук
недостаточно громок и не насторожит Макмана на кухне. Нас разделяли две
двери.
Уэйлс увидел, как разбилось стекло, и закрыл глаза. Он закрывал их
медленно, постепенно, так, словно засыпал. Его застывшее угрюмое лицо
по-прежнему было обращено к окну.
Макклур выстрелил в него три раза.
Пули отбросили Уэйлса назад, к стене. Глаза у него широко раскрылись,
выкатились. Губы сползли с зубов, так что обнажились десны. Язык выпал.
Потом он уронил голову и больше не шевелился.
Когда Макклур отскочил от окна, я подскочил к окну. Пока я отодвигал
занавеску, отпирал и поднимал окно, его ноги уже затопали по бетонному
двору.
Макман распахнул, дверь и ворвался в комнату, по пятам за ним девушка.
- Займись этим, - приказал я ему, вылезая наружу. - Его застрелил
Макклур.
Квартира Уэйлса была на втором этаже. Пожарная лестница заканчивалась
здесь железным трапом с противовесом под тяжестью человека трап
опрокидывался и почти доставал до земли.
Я последовал за Макклуром тем же путем стал спускаться по качающемуся
трапу и, не добравшись до конца, спрыгнул на бетонный двор.
Со двора на улицу был только один выход. Я бросился туда.
На тротуаре рядом с выходом стоял тщедушный человек и удивленно глазел
на меня. Я схвати его за руку, тряхнул:
- Пробежал высокий мужчина. - Возможно, я кричал. - Куда?
Он попытался ответить, не смог, показал рукой на другую сторону улицы,
где за досками для афиш начинался пустырь.
Впопыхах я забыл сказать ему спасибо.
Слева и справа от досок были проходы, но я не побежал туда, а пролез
под досками. Пустырь, заросший бурьяном, был достаточно велик, чтобы укрыть
беглеца даже такого крупного, как Бейб Макклур, если он захочет устроить
преследователю засаду.
Пока я размышлял над этим, в дальнем углу пустыря залаяла собака. Она
могла лаять на кого-то пробежавшего мимо. Я побежал в тот угол. Собака была
за сплошным забором во дворе перед узким проходом, который вел с пустыря на
улицу.
Я подтянулся на заборе, увидел, что, кроме жесткошерстного терьера, во
дворе никого нет, и побежал по проходу, провожаемый собакой, которая
бросалась на забор с той стороны.
Перед самой улицей я спрятал револьвер в карман.
Метрах в пяти от прохода, перед табачной лавкой, стоял маленький
открытый автомобиль. В дверях лавки полицейский разговаривал с худым смуглым
человеком.
- Минуту назад оттуда вышел большой мужчина, - сказал я. - Куда он
направился?
Полицейский глядел тупо. Худой показал головой: "В ту сторону" и
продолжал беседу.
Я сказал спасибо и пошел к углу. Там стоял телефон для вызова такси и
два свободных таксомотора. От следующего перекрестка отъезжал трамвай.
- Сейчас тут прошел высокий мужчина он взял такси или сел в трамвай? -
спросил я двух таксистов, которые стояли возле одной из машин.
Тот, что пообтрепанное, сказал:
- Такси он не брал.
- Я возьму. Догоняем вон тот трамвай.
Пока мы тронулись, трамвай успел отъехать на три квартала. На улице
были люди и машины, и я не мог разглядеть, кто выходит из вагона. Мы нагнали
его, когда он остановился на Маркет-стрит.
- Езжайте за мной, - велел я шоферу и выскочил. С задней площадки
трамвая я заглянул через стекло в салон. Пассажиров было человек восемь
десять.
- На Гайд-стрит к вам сел высокий, здоровенный мужчина, - сказал я
кондуктору. - Где он вышел?
Посмотрев на серебряный доллар, который я вертел в пальцах, кондуктор
вспомнил, что высокий мужчина вышел на Тейлор-стрит, и заработал серебряный
доллар.
Когда трамвай свернул на Маркет-стрит, я спрыгнул. Такси; ехавшее за
вагоном, притормозило, дверь его распахнулась.
- Угол Шестой и Мишн, - сказал я, вскочив в машину.
С Тейлор-стрит Макклур мог двинуться в эту сторону. Приходилось
действовать наугад. Скорей всего он попробует скрыться по другую сторону
Маркет-стрит.
Уже совсем стемнело. Нам пришлось доехать до Пятой улицы, чтобы
свернуть с Маркет-стрит; по Пятой на Мишн и в обратном направлении к Шестой.
По дороге к Шестой улице мы не увидели Макклура. И на Шестой я его не увидел
ни слева, ни справа от перекрестка.
- Дальше, на Девятую, - распорядился я и, пока мы ехали, объяснил
шоферу, как выглядит нужный нам человек.
Мы доехали до Девятой улицы. Нет Макклура. Я выругался и стал ломать
голову.
Бейб медвежатник. Весь Сан-Франциско поднят по тревоге. Инстинкт
подскажет медвежатнику: оторваться на товарняке. Товарные дворы в этой части
города. Пожалуй, у него хватит хитрости не удирать сразу, а затаиться. В
таком случае он вообще может не перейти через Маркет-стрит. Если он залег,
его еще можно будет найти завтра. Если взял ноги в руки, то либо сейчас его
поймаем, либо никогда.
- На Харрисон, - сказал я шоферу.
Мы доехали до Харрисон-стрит, по Харрисон до Третьей, потом вверх по
Брайент до Восьмой, вниз по Брэннан обратно до Третьей, дальше до Таунсенд и
не увидели Бейба Макклура.
- Паршиво, - посочувствовал мне шофер, когда мы остановились напротив
вокзала Южной Тихоокеанской железной дороги.
- Пойду посмотрю на станции, - сказал я. - Ты тут тоже поглядывай.
Когда я сказал полицейскому на станции о своем деле, он подвел меня к
двоим в штатском, уже ждавшим здесь Макклура. Их послали сюда после того,
как было найдено тело Сю Хамблтон. Об убийстве Святого Джо Уэйлса они еще не
знали.
Выйдя со станции, я обнаружил мое такси перед дверью; сигнал его гудел
без передышки, но астматически, я не слышал его внутри.
Обтрепанный мой шофер был взволнован.
- Громила вроде твоего только что вышел с Кинг-стрит и вскочил в
шестнадцатый номер, - сказал он.
- В какую сторону?
- Туда, указывая на юго-восток.
- Догоняй. - Я прыгнул в машину.
Трамвай скрылся за поворотом на Третьей улице, за два квартала от нас.
Когда мы доехали до поворота, он тормозил за четвертым перекрестком. Он
только начинал тормозить, когда с подножки свесился человек и спрыгнул на
мостовую. Высокий человек но он не казался высоким из-за ширины плеч.
Продолжая бежать по инерции, он пересек тротуар и скрылся из виду.
Мы остановились там, где человек выпрыгнул из вагона. Я дал шоферу
много лишних денег и сказал:
- Возвращайся на Таунсенд-стрит и скажи полицейскому на станции, что я
погнался за Бейбом Макклуром на товарный двор Ю. Т.
Я думал, что пробираюсь бесшумно между двумя составами, но не успел
сделать и десяти шагов, как в лицо мне ударил свет и раздалась команда: "Не
двигаться!"
Я стал. Между вагонами появились люди. Один назвал меня по имени и
осведомился:
- Ты что тут делаешь? Заблудился? - Это был Гарри Пеббл, полицейский
сыщик.
Я перевел дух и ответил:
- Здравствуй, Гарри. Ищешь Бейба?
- Проверяли составы.
- Он здесь. Я только что прибежал за ним сюда с улицы. Пеббл выругался
и выключил фонарь.
- Осторожно, Гарри, - предупредил я. - Не шути с ним. У него большой
пистолет, и сегодня вечером он уже застрелил одного.
- Я с ним пошучу, - пообещал Пеббл и велел одному из сотрудников пойти
предупредить людей в другом конце двора, что Макклур здесь, а потом вызвать
подкрепление.
- Расположимся по периметру и подержим его, пока они не приедут, -
сказал он.
Такой способ действий казался разумным. Мы рассыпались и стали ждать.
Один раз мы с Пебблом отогнали долговязого бродягу, пытавшегося
проскользнуть между нами во двор; потом кто-то из группы поймал дрожащего
парнишку, который, наоборот, пытался выскользнуть в город. Больше ничего не
произошло, и вскоре прибыл лейтенант Дафф с двумя машинами полицейских.
Большинство народу осталось в оцеплении. Остальные, и я с ними,
маленькими группами пошли по двору, проверяя вагон за вагоном. Мы подобрали
несколько оборванцев, не замеченных Пебблом и его людьми, но Макклура не
нашли.
И никаких следов не могли найти, покуда не наткнулись на бродягу,
валявшегося возле полувагона. Понадобилось минуты две, чтобы привести его в
чувство, но и тогда он не смог говорить. У него была сломана челюсть. На
вопрос, не Макклур ли его ударил, он ответил чуть заметным кивком, а когда
мы спросили, в какую сторону направился Макклур, показал слабой рукой на
восток.
Мы двинулись дальше и прочесали товарный двор дороги на Санта-Фе.
И не нашли Макклура.
Во Дворец юстиции я приехал с Даффом. Макман сидел в кабинете
начальника уголовного розыска с тремя или четырьмя агентами.
- Уэйлс умер? - спросил я.
- Да.
- Успел что-нибудь сказать?
- Он умер до того, как ты вылез в окно.
- Девушку ты задержал?
- Она здесь.
- Говорит что-нибудь?
- Мы решили не допрашивать до твоего приезда,
объяснил сержант О'Гар, не знаем, какая ее роль в этом деле.
- Давайте сейчас займемся. Я еще не обедал. Что показало вскрытие Сю
Хамблтон?
- Хроническое отравление мышьяком.
- Хроническое? Значит, ей давали понемногу, а не все сразу?
- Получается. По тому, что найдено у нее в почках, в кишечнике, печени,
желудке и в крови, Джордан заключил, что она приняла меньше одного грана. От
этого она не могла умереть. Но Джордан говорит, что обнаружил мышьяк в
концах ее волос, а значит, при таком распространении, ей начали давать по
крайней мере месяц тому назад.
- А какие-нибудь признаки того, что она умерла не от мышьяка?
- Никаких если Джордан не самозванец.
Женщина в полицейской форме ввела Пегги Кэррол. Вид у блондинки был
усталый. Веки, углы рта, тело все было поникшее, вялое, и, когда я
пододвинул ей стул, она опустилась мешком.
О'Гар кивнул мне седоватой круглой головой.
- Ну, Пегги, - начал я, - расскажите нам, какую роль вы играете в этой
истории.
- Я не играю. - Она смотрела в пол. Голос у нее был усталый. - Меня
втянул Джо. Он вам говорил.
- Вы его девушка?
- Можете называть так.
- Ревновали его?
Она подняла голову и озадаченно посмотрела на меня:
- Какое отношение это имеет к делу?
- Сю Хамблтон собиралась бежать с ним, и тут ее убили.
Девушка выпрямилась на стуле и с расстановкой сказала:
- Клянусь Богом, я не знала, что ее убили.
- Но что она умерла, вы знаете, - сказал я тоном, не предполагающим
сомнений.
- Нет, - ответила она так же решительно.
Я толкнул О'Гара локтем. Он выставил длинную челюсть и пролаял:
- Что ты нам вкручиваешь? Ты знаешь, что она умерла. Как это сама убила
и не знаешь?
Пока она смотрела на него, я поманил остальных. Окружив Пегги, они
подхватили сержантскую песню. После этого некоторое время на нее дружно
лаяли, орали и рычали. Как только она перестала огрызаться, я вступил снова.
- Постойте, - сказал я с серьезным видом. - Может быть, не она убила.
- Как же, не она, - бушевал О'Гар, держа площадку, чтобы остальные
могли ретироваться и уход их не выглядел искусственно. - Ты будешь мне
рассказывать, что эта малютка...
- Тебе не сказали, что не она, - запротестовал я. - Тебе сказали: может
быть, не она.
- А кто же?
Я переадресовал вопрос девушке.
- Кто убил?
- Бейб, ответила она не задумываясь.
О'Гар зафыркал, изображая крайнее недоверие. А я как бы с искренним
недоумением спросил:
- Откуда вы можете знать, если вы не знали, что она умерла?
- Это же всякому ясно, - сказала она. - Чего тут непонятного? Узнал,
что она хочет удрать с Джо, и убил ее, а потом пришел к Джо и его убил. Бейб
только так и мог сделать, если узнал.
- Да? А вы-то давно узнали, что они задумали бежать?
- Когда задумали, тогда и узнала. Джо сам мне сказал месяца два назад.
- И вы не возражали?
- Вы все не так поняли, сказала она. Конечно, не возражала. У нас был
уговор. Вы знаете, отец помешан на ней. На этом Джо и хотел сыграть. Она для
него была пустое место, просто ход к папашиному карману. А мне полагалась
доля. Только не думайте, что я голову могла потерять из-за Джо или еще
кого-нибудь. А Бейб пронюхал и разделался с обоими. Это факт.
- Да? И как, по-вашему, убил бы ее Бейб?
- Этот-то? Вы что же думаете, он...
- Я спрашиваю, каким способом он стал бы ее убивать?
- А! - Она пожала плечами. - Ну как руками, наверно.
- Так если Бейб решил ее убить, он сделает это быстро и грубо?
Да, Бейб такой, согласилась она.
- А вы не представляете себе, чтобы он медленно травил ее растянул дело
на месяц?
В ее голубых глазах мелькнула тревога. Она прикусила нижнюю губу, а
потом медленно сказала:
- Нет, не представляю, чтобы он так сделал. Это не Бейб.
- А кого вы представляете себе за таким делом?
Она широко раскрыла глаза:
Вы на Джо намекаете?
Я не ответил.
- Джо мог бы, сказала она убежденно. Черт его знает, зачем ему это
могло понадобиться, зачем у себя изо рта кусок вынимать. Но с ним другой раз
и не поймешь; куда он метит. Сколько раз в галошу садился. Хитрый-то он
хитрый был, да глупый. Но если задумал ее убить, то примерно так как-нибудь.
- С Бейбом они были приятели?
- Нет.
- Он часто бывал у Бейба на квартире?
- Да вовсе, по-моему, не бывал. Боялся не дай Бог, Бейб накрыл бы их
там. Я для того и переехала наверх, чтобы Сю могла его навещать.
- Тогда каким же образом Джо прятал у нее на квартире бумагу от мух,
которой он ее травил?
- Бумагой от мух? - Ее растерянность казалась неподдельной.
- Покажи, - попросил я О'Гара.
Он вынул из стола лист и поднес к лицу девушки. Она уставилась на
бумагу, потом вскочила и обеими руками вцепилась в мою руку.
- Я не знала, что это такое, - возбужденно сказала она. - Джо притащил
ее месяца два назад. Я вошла, а он ее рассматривает. Я спросила, для чего
это, а он с чванливой своей улыбочкой говорит: "Сама попробуй догадайся",
завернул ее и сунул в карман. Я и внимания особенного не обратила; вечно
какие-то фокусы изобретал, все хотел разбогатеть, только не получалось.
- А потом вы видели эту бумагу?
- Нет.
- Вы близко знали Сю?
- Совсем ее не знала. В глаза не видела. Старалась не путаться под
ногами, чтобы не испортить ему игру.
- Но Бейба-то знали?
- Да, раза два встречалась с ним на вечеринках. Вот и все наше
знакомство.
- Кто убил Сю?
- Джо. Сами же говорите, что ее отравили бумагой, а бумага была у него.
- Почему он ее убил?
- Не знаю. Он порой совсем несуразные номера выкидывал.
- Вы ее не убивали?
- Нет, нет, нет!
Я дернул углом рта, подавая знак 0'Гару.
- Врешь! рявкнул он и затряс ядовитой бумагой у нее перед носом. Ты ее
убила.
Остальные сгрудились вокруг нее и стали наперебой выкрикивать
обвинения. Так продолжалось до тех пор, покуда она не ошалела, даже
надзирательница встревожилась. Тогда я сердито сказал:
- Ладно. В камеру ее, и пусть подумает. - А ей: - Вы же помните, как
кричали сегодня Уэйлсу: нашел время вола вертеть. Ночью подумайте
хорошенько.
- Ей-богу, я ее не убивала!
Я повернулся к ней спиной. Надзирательница увела ее.
- А-хум, зевнул О'Гар. Хорошо ее попарили, хоть и не долго.
- Неплохо, согласился я. Если по поведению можно что-нибудь угадать, я
решил бы, что не она убила Сю. Но если она говорит правду, значит, это
работа Святого Джо. А зачем ему травить курицу, которая собиралась снести
хорошенькие желтые яички? Зачем и каким образом он припрятал яд в чужой
квартире? У Бейба были мотивы, но он, по-моему, не похож на методичного
отравителя. Хотя черт их знает, может, он и Святой Джо работали в паре.
- Может быть, - сказал Дафф. - Но чтобы такое допустить, нужно большое
воображение. Как ни крути, пока что Пегги самый вероятный номер. Насядем на
нее еще раз утром?
- Давай. И надо нам найти Бейба.
Остальные уже пообедали. Мы с Макманом тоже пошли обедать. Через час,
когда мы вернулись, оперативников в отделе почти никого не было.
- Все поехали на сорок второй пирс был сигнал, что Макклур там, сказал
нам Стив Уорд.
- Давно?
- Десять минут назад.
Мы с Макманом взяли такси и поехали на пирс 42. Мы не доехали до пирса
42. На Первой улице, за полквартала до Эмбаркадеро, такси взвизгнуло
тормозами и пошло юзом.
- В чем... начал я и осекся, увидев стоявшего перед радиатором
человека. Большого человека с большим пистолетом.
- Бейб. Я схватил Макмана за локоть, чтобы он не вытащил револьвер.
- Отвези меня... сказал Макклур испуганному шоферу и в это время увидел
нас. Он зашел с моей стороны и, открыв дверь, наставил на нас пистолет.
Он был без шляпы. Мокрые волосы облепили его голову. С волос текла
вода. Костюм на нем был весь мокрый. Он с удивлением посмотрел на нас и
приказал:
- Вылазьте.
Мы стали вылезать, а он заворчал на шофера:
- Какого черта с флажком ездишь, если у тебя пассажиры?
Но шофера уже не было за баранкой. Он выскочил в свою дверь и удирал по
улице. Макклур выругался ему вслед и ткнул в меня пистолетом:
- А ну, отваливай.
Наверно, он меня не узнал. Фонари светили слабо, а к тому же сейчас на
мне была шляпа. Он меня видел всего несколько секунд в комнате Уэйлса.
Я отступил в сторону. Макман отодвинулся в другую сторону.
Макман бросился на вооруженную руку Макклура.
Я ударил Макклура в подбородок. На него это подействовало так же слабо,
как если бы я ударил кого-то постороннего.
Он отшвырнул меня с дороги и заехал Макману в зубы. Макман отлетел на
такси, выплюнул зуб и пошел за новой порцией.
Я пытался вскарабкаться по левому боку Макклура.
Макман зашел справа, не сумел увернуться от пистолета, получил по
макушке и рухнул. И не вставал.
Я пнул Макклура в одышку, но не смог подбить ему ногу. Я ударил его
правым кулаком в крестец, а левой вцепился в мокрые волосы и повис. Он
тряхнул головой, оторвал меня от земли.
Он двинул меня в бок, и я почувствовал, что ребра и кишки у меня начали
складываться, как будто страницы в книжке.
Я ударил его кулаком по затылку. Это его обеспокоило. С утробным звуком
он стиснул левой рукой мне плечо и огрел пистолетом, который был в правой.
Я пнул его куда-то и снова ударил по затылку.
Ниже, перед Эмбаркадеро, заливался полицейский свисток. По улице к нам
бежали люди.
Всхрапнув, как паровоз, Макклур отбросил меня. Я не хотел улетать. Я за
него цеплялся. Он отбросил меня и побежал по улице.
Я вскочил на ноги и кинулся следом, вытаскивая револьвер.
На первом углу он остановился, чтобы спрыснуть меня свинцом три
выстрела.
Я ответил ему одним. Все четыре мимо. Он скрылся за углом. Я обогнул
угол по широкой дуге, чтобы не угодить под пулю, если он ждет меня,
прижавшись к стене. Он не ждал. Он был уже метрах в тридцати пяти и
устремился в проход между двумя складами.
Я побежал за ним туда, выбежал за ним с другого конца, перемещая свои
восемьдесят пять килограммов чуть быстрее, чем он свои сто пятнадцать.
Он пересек улицу, направляясь прочь от берега. На углу стоял фонарь. Я
вбежал в его свет, и в ту же секунду Макклур круто повернулся и прицелился.
Я не услышал щелчка, а только догадался, что пистолет щелкнул когда Макклур
швырнул им в меня. Пистолет пролетел в полуметре и наделал шуму, ударившись
в дверь за моей спиной. Макклур повернулся и побежал по улице. Я побежал по
улице за ним. Я выстрелил в воздух, чтобы остальные услышали, где мы. На
следующем углу он хотел было повернуть налево, передумал, бросился дальше.
Наддав, я сократил расстояние между нами метров до пятнадцати и крикнул:
- Стой, стрелять буду!
Он метнулся в сторону, в узкий проулок.
Я проскочил проулок, увидел, что Макклур меня не подстерегает, побежал
туда. С улицы проникало достаточно света мы видели и друг друга, и все, что
вокруг. Проулок оказался каменным мешком: с обеих сторон и в торце высились
бетонные здания со стальными ставнями на дверях и окнах.
Макклур стоял в каких-нибудь семи метрах от меня. Он выпятил
подбородок. Чуть согнутые руки не прикасались к бокам. Плечи были
развернуты.
- Подними их, сказал я, прицелясь.
- Уйди с дороги, маленький, пророкотал он в ответ и твердо шагнул ко
мне. Я тебя схаваю.
- Попробуй.
Он сделал еще шаг, слегка пригнувшись. Я и с пулями до тебя дойду.
- Я их так положу, что не сможешь. Приходилось быть многословным,
тянуть время, пока не подоспеют остальные. Я не хотел, чтобы дело дошло до
убийства. Мы могли застрелить его из такси. Я не Анни Оукли (1), но если с
такого расстояния не расшибу тебе двумя выстрелами коленные чашечки, добро
пожаловать. И если думаешь, что дырявые коленки большое удовольствие,
отведай.
- А черт с тобой, - сказал он и попер.
Я прострелил ему левое колено.
Он ковылял дальше.
Я прострелил ему правое колено. Он обрушился.
- Ты сам виноват, - посетовал я.
Макклур перевернулся и, опершись на руки, сел ко мне лицом.
- Не думал, что у тебя хватит соображения, прокряхтел он сквозь
стиснутые зубы.
Я говорил с Макклуром в больнице. Он лежал на спине, голову его
подпирали две подушки. Кожа вокруг глаз и рта побледнела и натянулась, но
никаких других признаков боли я не увидел.
- Ну ты изуродовал меня, - сказал он, когда я вошел.
- Извини. Но...
- Я не скулю, сам напросился.
- За что ты убил Святого Джо? - спросил я без подготовки, придвигая
стул к кровати.
- Хе... ты попал не по адресу.
Я рассмеялся и сказал ему, что я тот самый, кто был у Джо во время
стрельбы. Макклур ухмыльнулся:
- То-то мне почудилось, что я тебя видел раньше. Вот, значит, где. К
морде твоей не присматривался главное, чтоб ты руками не шевелил.
- За что ты убил его?
Он поджал губы, скосился на меня, обдумал что-то и сказал:
- Он убил одну бабу знакомую.
- Он убил Сю Хамблтон?
Перед тем как ответить, он довольно долго вглядывался в мое лицо.
- Ага.
- Как ты об этом догадался?
- А чего там догадываться? Сю сказала. Дай курнуть.
Я дал ему сигарету, поднес зажигалку и возразил:
- Это не совсем сходится с другими сведениями. Так что же случилось и
что она сказала? Можешь начать с того вечера, когда ты ей навесил.
Он задумался, медленно выпуская дым из ноздрей, потом сказал:
- Зря я дал ей в глаз, это верно. Но понимаешь ты, она весь день
шлялась, а где была, не говорит ну и поссорились. Сегодня что?.. Четверг?
Значит, это был понедельник. Поссорились, я ушел и заночевал на хавире на
Арми-стрит. Домой пришел часов в семь утра. Сю еле живая, но врача вызвать
не велит. Совсем непонятно сама испугана, как не знаю кто.
Макклур задумчиво почесал макушку и вдруг набрал полную грудь дыма,
одной затяжкой спалив сигарету почти до конца. Потом долго выпускал дым из
ноздрей и рта и хмуро глядел на меня сквозь это облако. Наконец грубым
голосом сказал:
- Короче, загнулась она. Но до этого сказала, что ее отравил Святой
Джо.
- Сказала, как он дал ей яд?
Макклур помотал головой.
- Я все время спрашивал, в чем дело, но ни черта от нее не добился. Тут
опять начинает ныть, что ее отравили. "Я отравилась, Бейб. Мышьяком. Святой
Джо, будь он проклят". И больше ничего не сказала. А потом не так чтобы
очень много времени прошло и кранты.
- Да? А ты что тогда?
- Со Святым Джо разбираться. Я его знал, только не знал, где он
кантуется, до вчерашнего дня. Ты там был, когда я пришел. Сам все видел. А я
машину угнал, оставил на Терк-стрит, для отвала. Прибегаю туда, а там
фуражка стоит. Подумал, что она уже в розыске, а он заметил ее и дожидается,
кто за ней придет. Плюнул на нее, вскочил в трамвай и на товарную станцию.
Там нарвался на целую свору, пришлось нырять в пролив под китайской
деревней, доплыл до пирса, там сторож, поплыл к другому, ушел от облавы и
надо же, вот так нарвался. Я бы не остановил такси, но на нем флажок был
поднят: свободно.
- Ты знал, что Сю собиралась сбежать от тебя с Джо?
- От тебя слышу. Да знал я, конечно, что она крутит, только не знал, с
кем.
- Что бы ты сделал, если бы узнал?
- Кто, я? С волчьей улыбкой: А то, что сделал.
- Убил их обоих, - сказал я.
Он погладил большим пальцем нижнюю губу и спокойно спросил:
- Думаешь, я убил Сю?
- Ты.
- Так мне и надо, сказал он. Совсем, видать, сдурел на старости лет.
Лясы точить вздумал с легавым. Чего от вас ждать человеку, кроме
неприятностей? Ладно, милый, катись отсюда колбасой. Поговорили.
И он замолчал. Я не смог вытянуть из него больше ни слова.
Старик слушал, постукивая по столу концом длинного желтого карандаша, и
сквозь очки без оправы смотрел добрыми голубыми глазами мимо меня. Когда я
рассказал ему самые последние новости, он вежливо спросил:
- Как себя чувствует Макман?
- Он лишился двух зубов, но череп не поврежден. Дня через два выйдет.
Старик кивнул и спросил:
- Что еще остается сделать?
- Ничего. Мы можем еще раз допросить Пегги Кэррол, но вряд ли узнаем
много нового. А в остальном счета более или менее закрыты.
- И каков же ваш вывод?
Я поерзал в кресле и сказал:
- Самоубийство.
Старик улыбнулся мне, вежливо, но с сомнением.
- Да мне самому не нравится, - проворчал я. - И я еще не готов написать
отчет. Но ничего другого из этого не складывается. Ядовитая бумага была
спрятана за кухонной плитой. Ни один дурак не станет прятать вещь от женщины
за ее же плитой. Но сама женщина могла там спрятать.
По словам Пегги, бумага Святого Джо. Если спрятали Сю, значит, она
получила бумагу от него. Зачем? Они собирались сбежать вместе и только
ждали, когда Джо голова в этом деле добудет деньги. Возможно, они боялись
Бейла и держали яд, чтобы скормить ему, если он догадается об их плане.
Возможно, они в любом случае хотели отравить его перед отъездом.
Когда я стал говорить со Святым Джо об убийстве, он подумал, что умер
Бейб. Может быть, он удивился, но удивился примерно так, как если бы это
произошло просто раньше времени. Услышав, что и Сю умерла, он удивился
сильнее хотя не так сильно, как при виде живого Макклура, появившегося в
окне.
Она умерла, проклиная Святого Джо. Она знала, что отравлена, но не
позволила Макклуру вызвать врача. Не означает ли это, что она восстала
против Джо, не захотела травить Бейба и сама отравилась? Яд прятали от
Бейба. Но если он и нашел яд, я все равно не представляю себе Бейба Макклура
в роли отравителя. Он слишком примитивен.
Разве что застал ее за приготовлениями и вынудил саму проглотить яд. Но
этим не объяснишь месячной давности следы мышьяка в ее волосах.
- А ваша гипотеза самоубийства объясняет их? - спросил Старик.
- Допускает. Не расшатывайте мою версию. Она и так еле стоит. Но если
Сю покончила с собой в этот раз, почему нельзя предположить, что один раз
она уже покушалась на самоубийство например, месяц назад, после ссоры с Джо?
Вот вам и мышьяк в волосах. Ничем не доказано, что она принимала яд в
промежутке между тем разом и позавчерашним днем.
- Ничем не доказано, - мягко возразил Старик, - кроме результатов
аутопсии: хроническое отравление.
Догадки экспертов не та вещь, которая способна помешать моим
рассуждениям. Я сказал:
- Они основываются на том, что в останках обнаружено маленькое
количество мышьяка меньше смертельной дозы. Но количество яда, обнаруженное
в желудке, зависит от того, насколько сильно человека рвало перед смертью.
Старик благосклонно улыбнулся мне и спросил:
- Однако вы сказали, что еще не готовы включить вашу версию в отчет? А
пока что каковы ваши дальнейшие намерения?
- Если у нас ничего не горит, я иду домой, прокопчу "Фатимой" мозги и
еще раз попробую разложить все по полочкам. Достану, пожалуй, "Графа
Монте-Кристо" и просмотрю. Я не читал его с детства. Скорее всего книгу
завернули вместе с ядовитой бумагой, чтобы получился толстый сверток,
который можно заткнуть между плитой и стенкой. Но может, в самой книге
что-то есть. Словом, я посмотрю.
- Я этим занимался вчера ночью, тихим голосом сказал Старик.
Я спросил:
И?..
Он вынул книгу из стола, раскрыл ее на закладке и протянул мне, розовым
пальцем показывая абзац.
"Предположите... что вы в первый день примете миллиграмм этого яда, на
второй день два миллиграмма; через двадцать дней, прибавляя в день еще по
миллиграмму, вы дойдете до трех сантиграммов, то есть будете поглощать без
всяких дурных для себя последствий довольно большую дозу, которая была бы
чрезвычайно опасна для всякого человека, не принявшего тех же
предосторожностей; наконец, через месяц, выпив стакан воды из графина, вы бы
убили человека, который пил бы одновременно с вами, а сами вы только по
легкому недомоганию чувствовали бы, что к этой воде примешано ядовитое
вещество".
- Тогда все, - сказал я. Тогда все. Они боялись сбежать при живом
Бейбе, понимали, что он их настигнет. Сю пыталась выработать в себе
невосприимчивость к мышьяку, приучить к нему организм, постепенно увеличивая
дозу, чтобы в один прекрасный день отравить еду Бейбу и самой есть без
опаски. Она захворала бы, но не умерла, и полиция ее не заподозрила бы,
потому что она тоже съела отравленную пищу.
Все сходится. После ссоры, в понедельник вечером, когда она написала
Уэйлсу записку, убеждая его бежать поскорее, она попыталась форсировать
подготовку, стала слишком быстро увеличивать дозы и перебрала. Вот почему
перед смертью она проклинала Джо: план-то был его.
- Возможно, что она умерла от передозировки, пытаясь ускорить процесс,
согласился Старик, но не обязательно. Есть люди, которые могут выработать в
себе невосприимчивость к большим дозам мышьяка, но у них это, по-видимому,
природный дар, особое свойство организма. А обычно полная попытка кончается
так же, как у Сю Хамблтон, человек медленно травит себя, покуда кумулятивный
эффект не приведет к смерти.
Бейба Маккулра повесили через полгода за убийство Святого Джо Уэйлса.
------------------------------------------------------------
1) - Знаменитая в Америке женщина-снайпер.
Дэшил Хэммет. Смерть и К°
Перевод А.Яковлева
Старик пригласил меня в свою контору, представил человеку по имени
Чеппл и предложил сесть. Я сел.
Чепплу было лет сорок пять, он был темнокож и плотно сложен. Выглядел
несчастным, словно чем-то обеспокоен или обуян страхом. Веки покраснели, под
глазами набухли мешки, уголки рта отвисли. Рукопожатие было вялым и
безвольным.
Старик взял со стола листок бумаги и подал мне. Это было письмо,
написанное корявыми печатными буквами.
Мартин Чеппл!
Если вы хотите увидеть свою жену в живых, то выполните то, что здесь
сказано. Ровно в полночь подойдите к углу Турк-стрит и Ларкин-стрит и
положите 5000 долларов 100-долларовыми купюрами под кучу кирпичей у входа на
стройку. Если вы этого не сделаете или если обратитесь в полицию, или
попытаетесь пометить купюры, то завтра утром получите письмо с сообщением,
где найти труп вашей жены.
Это не пустая угроза.
Смерть и К°
Я положил письмо обратно на стол.
- Миссис Чеппл отправилась вчера в театр и не вернулась, - сказал
старик. - Это письмо поступило к мистеру Чепплу с утренней почтой.
- Скажите, она отправилась в театр одна? - обратился я к Чепплу.
- Не знаю, - усталым голосом ответил он. - Когда я собирался после
обеда в свою контору, она сказала, что пойдет в театр. Но не сказала, с кем
и на какой спектакль.
- А с кем она обычно ходила?
Он недоуменно пожал плечами
- Я мог бы назвать вам ее ближайших подруг, хотя это вряд ли поможет.
Когда она не вернулась, я обзвонил всех, но безуспешно.
- Есть у вас какие-нибудь предположения?
Он опять недоуменно пожал плечами.
- Есть у вас враги? Может быть, вы или она кого-то обидели? Припомните
хорошенько, даже если это было давно или вы считаете обиду пустяковой. Это
обычно служит причиной похищения.
- Нет, насколько мне известно, - устало ответил он. - Я уже думал об
этом.
- В какой области вы работаете? Чем занимаетесь? - Спросил я.
Он был ошеломлен этим вопросом. Но все же ответил:
- У меня рекламное бюро.
- Как насчет людей, которых вы уволили?
- Единственный, кого я уволил, это Джон Хеккер, но он нашел куда лучшее
место у моего конкурента. И мы всегда ладили с ним.
Я бросил взгляд на старика. Он внимательно следил за нашей беседой,
хотя и делал вид, что его, руководителя конторы, все это не касается. Я
откашлялся и снова обратился к Чепплу:
- Прошу прощения, однако мне придется задать вам несколько... ну
скажем, нескромных вопросов. Вы позволите?
Он вздрогнул, как бы зная, о чем пойдет речь, затем кивнул.
- Олл райт.
- Скажите, бывало ли, что ваша жена проводила ночь вне дома?
- Нет; во всяком случае, я всегда знал, где она была. - Он беззвучно
пошевелил губами. - Я догадываюсь, о чем вы хотите спросить. Лучше не
задавайте вопросов, я постараюсь рассказать сам.
- Да, так будет лучше, - подтвердил я. - Вы, конечно, понимаете, что
эти вопросы не доставили бы мне удовольствия.
- Да, понимаю, - согласился Чеппл. Он глубоко вздохнул и заговорил
быстрее. - Я никогда не имел повода думать, что она ходит куда-либо тайком
от меня. Или что у нее есть поклонники, о которых мне не известно. Именно
это вы хотели бы знать, не так ли? - спросил он жалобным тоном.
- Да, благодарю вас. - Затем я обратился к старику, который, очевидно,
предпочитал молчать, если ему не задавали вопросов. - А что вы думаете обо
всем этом?
Мой шеф вежливо улыбнулся, словно бы все это его не касалось, и
проговорил:
- Вы сами знаете теперь все обстоятельства этой истории. Что бы вы
посоветовали мистеру Чепплу?
- Разумеется, он должен прежде всего уплатить выкуп, - ответил я. - Это
неприятно, но таков единственно возможный способ обращения с похитителями,
если хотите спасти жертву. Господа из фирмы "Смерть и К°" не слишком разумно
выбрали пустующий участок. Их можно запросто схватить там. - Затем я изменил
тон и обратился к Чепплу:
- Вы сможете достать деньги?
- Да.
- А как насчет полиции? - спросил я шефа.
- Нет, нет, никакой полиции, - вмешался Чеппл. - Не хотите же вы смерти
моей жены...
Я перебил его:
- Мы обязаны поставить полицию в известность, чтобы она могла
вмешаться, как только ваша жена вернется. В лучшем случае мы можем просить
полицию подождать до поры до времени. Вы не согласны? - снова обратился я к
старику.
Он кивнул и потянулся к телефону.
- Это возможно. Сейчас я приглашу сюда инспектора уголовной полиции
Филдинга и кого-нибудь из прокуратуры.
Вскоре появились Филдинг и сотрудник прокуратуры Мак Фи. Вначале они
хотели было сосредоточить к полуночи половину полицейских Сан-Франциско
вокруг кучи кирпичей на углу Турк-стрит и Ларкин-стрит. Но постепенно нам
удалось образумить чиновников: мы доказали с помощью статистики похищений,
что если уплатить выкуп, а затем попытаться схватить преступников, то
оказывается куда больше шансов спасти жертву.
...В половине двенадцатого Чеппл вышел из своего дома с пятью тысячами
долларов, обернутыми в серую бумагу. В двадцать минут первого он вернулся.
Его тело била дрожь, рубашка насквозь пропотела, в лице не было ни кровинки.
- Деньги положил, - сообщил он. - Но никого не видел. - Я налил ему
бокал виски из его собственных запасов.
Почти всю ночь он ходил из угла в угол. Я прикорнул на диване и раз
десять слышал сквозь дрему, как он подходил к входной двери, открывал ее и
выглядывал на улицу. Сотрудники уголовной полиции Мур и Каллаген улеглись
тут же спать. Все мы расположились на ночь в доме Чеппла, чтобы как можно
быстрее получить от миссис Чеппл сведения о ее похитителях.
Однако она так и не появилась.
В девять утра заверещал телефон. Звонили Каллагену. Он выслушал,
положил трубку и состроил кислую мину:
- За деньгами до сих пор не приходили.
Чеппл вытаращил глаза:
- Значит, за этим местом следили?
- Разумеется, - ответил Каллаген, - но очень осторожно. Мы поставили
наблюдателей с полевыми биноклями в зданиях по соседству. Их невозможно
обнаружить.
Чеппл обернулся ко мне. Его лицо было охвачено ужасом. В этот момент
позвонили в дверь. Чеппл бросился в прихожую и тотчас вернулся, разрывая
нетерпеливыми руками конверт.
Нашим взорам предстал еще один листок, испещренный корявыми печатными
буквами:
Мартин Чеппл!
Мы получили деньги, но нынче в ночь должны получить от вас еще столько
же, в то же время и там же, где вчера. На этот раз мы твердо обещаем
отпустить вашу жену живой. Если вы сообщите хоть одно слово полиции, то
знаете, чем это грозит.
Смерть и К°
- Черт подери! - прорычал Каллаген.
- Эти наблюдатели совсем ослепли! - заметил Мур.
Я взглянул на почтовый штемпель. Письмо было отправлено рано утром.
- Что вы собираетесь делать? - спросил я Чеппла.
- Я готов отдать все до последнего цента, лишь бы жена вернулась целой
и невредимой.
...За полчаса до полуночи Чеппл опять понес пять тысяч. Вернувшись, он
сообщил:
- Вчерашние деньги исчезли.
Эта ночь прошла так же, как предыдущая. С единственной разницей:
надежда Чеппла на возвращение жены стала куда слабее. И хотя никто не
говорил об этом, все были уверены, что наутро придет письмо с требованием
очередных пяти тысяч.
И письмо действительно пришло:
Мартин Чеппл!
Мы предупреждали: полицию не впутывать. Вы не послушались. Теперь
направьте полицию в 303-й номер отеля на Пост-стрит, 895. Там вы найдете
обещанный нами труп.
Смерть и К°
Каллаген бросился к телефону. Я положил руку на плечо Чеппла, ибо он
шатался и, казалось, вот-вот упадет. Однако он взял себя в руки и со злостью
повернулся ко мне:
- Вы убили ее!
- Заткнитесь! - оборвал его Мур. - Нужно идти.
Мур, Чеппл и я сели в машину Чеппла, которая обе эти ночи стояла возле
дома. В последний момент к нам присоединился и Каллаген.
Путь до Пост-стрит занял не более десяти минут. Еще две минуты ушли на
поиски хозяйки и получение ключей. Затем мы поднялись в 303-й номер.
На полу в гостиной лежала на спине стройная женщина с рыжими кудрями.
Она была мертва уже давно, это было видно даже по цвету лица. Коричневый
купальный халат явно мужского типа был задран, из-под него виднелось розовое
белье. На ней были чулки: одна из ночных туфель держалась на ноге, другая
валялась рядом.
На лице, на шее и на других видимых частях тела были большие синяки.
Глаза были навыкате, язык выпал изо рта. Над ней надругались и затем
удушили.
Вскоре появились чины уголовной полиции и полицейские в форме. Мы
приступили к обычному расследованию.
Хозяйка показала, что этот номер снимал мужчина по имени Гаррисон М.
Рокфилд. Она описала его: лет тридцати пяти, ростом метр восемьдесят,
худощав, по виду килограммов на семьдесят, блондин с голубыми или серыми
глазами. Весьма любезен, хорошо одевался. Месяца три жил здесь в
одиночестве. Утверждала, что не знает его друзей; ни разу не видела и миссис
Чеппл. Последние три дня не видела также мистера Рокфилда, но в этом не было
ничего необычного: порой она не видела некоторых своих постояльцев неделями.
В комнатах мы нашли много одежды, и хозяйка заверила нас, что вся она
принадлежала Рокфилду. Эксперты обнаружили немало отпечатков пальцев; мы
надеялись, что их оставил Рокфилд.
В соседних номерах не нашлось никого, кто слышал что-либо. В конце
концов мы пришли к убеждению, что миссис Чеппл была убита в ту же ночь,
когда впервые не вернулась домой.
- Но почему же? - спрашивал Чеппл, совершенно подавленный всем
происшедшим.
- Из соображений безопасности, - отвечали криминалисты. - Чтобы ее не
обнаружили, пока не оберут вас до нитки. Она ведь не слабая и хрупкая
женщина; было бы затруднительно насильно удерживать ее в этом номере
взаперти.
Один из детективов обнаружил пачку стодолларовых купюр, которые Чеппл
минувшей ночью запрятал между кирпичами. Затем я направился вместе с
Каллагеном в полицейское управление, чтобы порасспросить людей, наблюдавших
той ночью в бинокли. Они клялись и божились, что там никто не появлялся,
кого бы они не заметили, что ни одна собака даже не подходила близко.
- Вы уверены в этом? - подозрительно переспросил Каллаген. - Но тем не
менее кто-то там побывал. Унес же кто-то деньги!
Меня позвали к телефону. Это был Чеппл.
- Они звонили, - прохрипел он в трубку. - Когда я входил в дом, телефон
уже надрывался.
- Кто "они"?
- "Смерть и компания", - ответил он. - И они сказали, что теперь
доберутся до меня. Они сказали: "Это говорит "Смерть и компания", и теперь
твоя очередь".
- Сейчас приеду, - ответил я. - Сидите и ждите меня.
Я передал содержание разговора Каллагену. Тот поморщился:
- Мы опять имеем дело с одним из проклятых сумасшедших убийц, -
проворчал он.
Когда я пришел, Чеппл был в жалком состоянии. Он дрожал, словно бы
замерзая. От страха у него перехватило дыхание.
- Дело в том... дело не в том, что я боюсь, - пытался он объяснить. -
Дело в том... Я не такой уж трус, но... Но это, с Луизой... И еще шок... и
я...
- Понимаю, - успокоил я его. - И вы, конечно, не могли уснуть в
последние дни. Кто ваш врач? Я позвоню ему.
Он нехотя возражал, но все же назвал своего врача. Когда я направился к
телефону, раздался звонок. Это был Каллаген.
- Мы установили отпечатки пальцев, - торжественно объявил он. - Они
принадлежат Дику Молли. Знаете такого?
- Еще бы! - ответил я. Не хуже вас.
Молли был игроком, отъявленным бузотером и был замешан в разных
скандальных историях. К закону он относился с презрением. Но улик против
него обычно не было.
- Итак, если мы его возьмем, предстоит борьба, - продолжал по телефону
Каллаген. - Вы ведь знаете, какой это крепкий орешек. А если опять выйдет
сухим, то еще посмеется над нами.
- Это мне понятно, - согласился я. И пересказал наш разговор Чепплу.
Его лицо потемнело от ярости, голос задрожал, словно он услышал имя
человека, совершившего убийство его жены.
- Вы когда-нибудь слышали о Молли?
Он отрицательно покачал головой и продолжал глухим хриплым голосом
изрыгать проклятья.
- Хватит! - прикрикнул я. - Ругань не поможет. Я знаю, где можно найти
Молли. Он вытаращил глаза:
- Где?
- Хотите пойти со мной?
- Еще бы не хотеть! - заорал он. Вялости и слабости как не бывало.
- Возьмите шляпу, - посоветовал я. - Пойдемте. Он помчался наверх за
шляпой. Потом по пути к машине задавал множество вопросов, на которые я
отвечал одно и то же: "Потерпите". Однако едва мы оказались в машине, он
поник.
- Что случилось? - спросил я.
- Не могу, - прошептал он. - Помогите мне вернуться домой... Врача...
- Олл райт. - Мне пришлось почти втащить его в дом. Я уложил его на
диван и попросил служанку принести воды. Затем позвонил врачу, но того не
оказалось на месте. Спросил Чеппла, не вызвать ли другого врача. Он возразил
слабым голосом:
- Не нужно. Обойдется... Поторопитесь... Этот дьявол...
Я вышел на улицу, взял такси и поехал. Завернул за ближайший угол и
остановился.
...Двадцать минут спустя некто в сером поднялся по лестнице дома Чеппла
и позвонил. Это был Дик Молли - он же Гаррисон М. Рокфилд, который нагрянул
совершенно неожиданно. Я предполагал увидеть, как Чеппл куда-то отправится,
но не думал, что придут к нему домой. Прежде чем я успел подняться, Молли
захлопнул за собой дверь. Я стал трезвонить, как сумасшедший.
В ответ за дверью прогремел выстрел, потом еще один. Я разбил рукояткой
пистолета дверное стекло, протянул левую руку и стал нащупывать замок.
Раздался еще один выстрел; пуля ударилась в остатки дверного стекла, и
осколки полетели в разные стороны. Но замок я уже открыл. Затем толкнул
дверь и сделал несколько выстрелов наудачу. В темноте произошло какое-то
движение. Что-то грузно упало. Я снова выстрелил, ориентируясь по звуку.
- Довольно! - раздался голос из глубины дома. - Перестаньте стрелять. Я
потерял свой пистолет.
Я удивился: этот голос не принадлежал Чепплу. Под лестницей я нашел
выключатель. Загорелся свет.
Дик Молли сидел в конце зала на полу и зажимал рукой рану на ноге.
- Паршивая служанка испугалась и заперла дверь, - проворчал он, как бы
оправдываясь. - Не то я удрал бы через черный ход.
Я подошел к нему, держа пистолет наготове.
- Я ранил вас в ногу или еще куда-нибудь?
- К счастью, больше никуда, - ответил он. - Но я бы все же справился с
вами, если бы не потерял в темноте пистолет.
- Если бы да кабы, - съязвил я. - Ну ладно. Рана на ноге это пустяк. Об
остальном можете не беспокоиться, если, конечно, вы не убили Чеппла.
Он засмеялся:
- Боюсь, что убил. Вряд ли он остался жив с двумя пулями сорок пятого
калибра в голове.
- Довольно глупая выходка с вашей стороны, - заметил я.
- Это лучшая работа, которую я когда-либо выполнял, - похвастался он.
- Вы так думаете? - возразил я. - А если я расскажу, что только и ждал
очередного хода Чеппла, чтобы арестовать его за убийство собственной жены?
Он вытаращил глаза.
- ...и вы своим появлением здесь все испортили, - продолжал я. -
Надеюсь, вас за это вздернут. Я наклонился над ним и перочинным ножом
разрезал штанину. - Что вы, собственно, сделали? Вы смылись, когда
обнаружили в своем номере труп Луизы Чеппл, ибо думали, что с вашим прошлым
не вывернуться из этой истории. А когда услышали по радио, в чем вас
обвиняют, то совсем потеряли рассудок и наломали д...