Фредерик Форсайт. Переговоры
страница №11
...ыходившие фасадом креке, а с другой - заброшенные фабрики и железные навесы. Он знал, что за
ним откуда-то наблюдают. Железный ангар с выцветшей надписью "Бэббидж" над
одной из дверей стоял в конце улицы. Он вошел внутрь.
Ангар был футов сто в длину и восемьдесят в ширину, со стропил свисали
ржавые цепи, пол был цементный, замусоренный за годы заброшенности. Дверь,
через которую он вошел, могла пропустить человека, но не машину, другая же
дверь в дальней стене (скорее ворота) была достаточно широка, чтобы через
нее мог проехать грузовик. Он прошел на середину ангара и остановился. Он
снял очки с простыми стеклами и шляпу из твида, и засунул их в карман.
Больше они ему не понадобятся. Или он выйдет отсюда, заключив сделку
относительно Саймона Кормэка, или же ему понадобится полицейский эскорт.
Он ждал целый час, стоя неподвижно. В одиннадцать часов в ангар въехала
большая машина "вольво" и медленно двинулась в его сторону. Она остановилась
с работающим мотором, не доезжая до него футов сорок. На переднем сиденье
были двое мужчин в масках, закрывавших их лица так, что были видны только
глаза.
Он скорее почувствовал, чем услышал, быстрые шаги за спиной и бросил
взгляд через плечо. Сзади стоял третий человек. Он был в черном
тренировочном костюме без всяких фирменных знаков, и лицо его закрывала
вязаная лыжная шапка с прорезью для глаз.
Он стоял наготове на носках, в руках он держал автомат. Он держал его
как бы небрежно, но был готов выстрелить в любой момент.
Дверь машины открылась, и из нее вышел человек среднего роста и
среднего телосложения.
- Куинн? - крикнул он. Определенно это был голос Зэка.
- Бриллианты у вас?
- Они здесь.
- Передайте их мне.
- А парень у вас?
- Не будьте дураком. Вы думаете, мы обменяем его на стакан стекляшек?
Сначала мы проверим камни, на это нужно время. Если мы найдем хоть одну
стекляшку или подделку, то сделка сорвана вами. Если все они в порядке, то
вы получаете парня.
- Так я и думал. Не пойдет.
- Не играйте со мной, Куинн.
- Никаких игр, Зэк. Я должен видеть парня. Вы боитесь получить куски
стекла, вы получите бриллианты, но вы хотите быть уверены. Я же могу
получить труп.
- Вы получите живого человека.
- Я должен быть уверен, поэтому я должен ехать с вами.
Зэк посмотрел на Куинна, не веря своим ушам.
- Видите человека сзади вас? Одно слово - и вас нет, тогда мы все равно
заберем камешки.
- Вы можете попробовать, - согласился Куинн. - Видели когда-нибудь
такое?
Он расстегнул свой плащ до самого низа, взял что-то, висешвее у пояса,
и поднял над головой.
Зэк посмотрел на Куинна, на набор различных предметов, прикрепленных к
его рубашке, и тихо, и зло выругался.
На пространстве от грудной кости до талии размещалась плоская
деревянная коробка из-под конфет. Конфет в ней не было, как не было и
крышки. Коробка представляла собой плоский контейнер, прикрепленный к груди
пластырем.
В середине находился бархатный мешочек с алмазами, по обе стороны
которого были два блока липкой массы бежевого цвета. В один блок входил
ярко-зеленый тонкий провод, другой конец которого шел к одной половине
деревянной бельевой прищепки, находившейся в левой руке Куинна. Провод был
соединен с коробкой.
В коробке была также девятивольтовая батарейка, от которой шел другой
ярко-зеленый провод, конец которого был прикреплен к другой половинке
бельевой прищепки. Между "челюстями" прищепки был вставлен огрызок
карандаша. Куинн сжал пальцы, и огрызок упал на пол.
- Туфта, - сказал Зэк не слишком убежденно. - Взрывчатка не настоящая.
Правой рукой Куинн отщипнул кусочек светло-коричневого вещества и кинул
его Зэку. Преступник нагнулся, поднял его и понюхал. Запах марципана ударил
ему в нос.
- Семптекс, - сказал он.
- Это чешский, - сказал Куинн, - я предпочитаю "Эр-Де Экс".
Зэк знал достаточно хорошо, что все взрывчатые вещества на желатиновой
основе выглядят и пахнут как безобидный марципан. Но на этом сходство
кончается. Если его человек выстрелит, они все погибнут. В этой коробке было
достаточно взрывчатки, чтобы дочиста вымести пол ангара, снести его крышу и
разбросать брилианты на другом берегу Темзы.
- Я всегда знал, что ты сволочь, - сказал Зэк. - Что ты хочешь?
- Я подниму карандаш, вставлю его обратно, сяду в машину, и ты повезешь
меня и покажешь мне парня. За мной никто не следил, и сейчас никто не должен
следовать за нами. Я никогда не смогу опознать тебя, так что ты в
безопасности. Когда я увижу живого парня, то разберу это устройство и отдам
тебе камни. Ты их проверишь, и когда убедишься, что они настоящие,
скроешься. Парень и я останемся запертыми. Через двадцать четыре часа ты
выдашь анонимный телефонный звонок и нас освободят. Это дело чистое и
простое и дает тебе возможность скрыться.
Зэк колебался. У него был другой план, но его перехитрили, и он знал
это. Он полез в боковой карман тренировочного костюма и вытащил плоскую
черную коробку.
- Подними руки вверх и держи прищепку открытой. Я хочу проверить тебя
на подслушивающее устройство.
Он подошел и провел прибором вдоль тела Куинна от головы до ног.
Любая живая электрическая цепь, находящаяся в таком приборе, как
указатель направления или подслушивающее устройство, заставляют детектор
издавать резкие звуки. Батарейка в бомбе Куинна не была включена, но кейс,
данный ему, привел бы детектор в действие.
- Все в порядке, - сказал Зэк. Он отступил от Куинна на шаг, но тот все
равно чувствовал запах пота, идущий от Зэка. - Ты чист. Вставляй обратно
карандаш и залезай в багажник.
Куинн сделал, как ему сказали. Последний свет он увидел перед тем, как
большая квадратная крышка багажника закрылась. В полу были сделаны отверстия
для воздуха за три недели до этого для перевозки Саймона Кормэка. В
багажнике было душно, но терпимо, и, несмотря на большой рост Куинна,
довольно просторно, если он оставался в позе эмбриона, отчего он чуть не
задохнулся от запаха миндаля.
Он не мог видеть как машина развернулась, автоматчик подбежал к ней и
вскочил на заднее сиденье. Все трое сняли тренировочные костюмы и маски и
остались в пиджаках и рубашках с галстуками. Тренировочные костюмы были
положены на заднее сиденье, а под ними был автомат "скорпион".
Когда они были готовы, машина, за рулем которой сидел Зэк, плавно
выехала из ангара и направилась к убежищу похитителей.
Им понадобилось полтора часа, чтобы доехать до пристроенного гаража в
их доме в сорока милях от Лондона. Зэк вел машину с нормальной скоростью, а
его компаньоны сидели прямо и молча. Оба они выбрались из дома в первый раз
за три недели.
Когда двери гаража закрылись за ними, все снова надели тренировочные
костюмы и маски и один из них пошел в дом предупредить четвертого.
Только когда все были готовы, Зэк открыл крышку багажника. У Куинна
затекли руки и ноги. Он моргал от электрического света в гараже. Он вынул
огрызок карандаша из прищепки и держал его в зубах.
- Хорошо, хорошо, - сказал Зэк, - не нужно этого делать. Мы покажем
тебе мальчика. Но когда пойдешь по дому, надень это.
Он протянул Куинну черный капюшон. Куинн кивнул головой, и Зэк надел
ему капюшон на голову. У них была возможность напасть на него, но ведь ему
понадобилась бы доля секунды, чтобы разжать пальцы и отпустить прищепку. Они
повели его с поднятой левой рукой в дом, затем по короткому коридору и вниз
по ступенькам в подвал. Он услышал три громких стука, затем была пауза. Он
слышал, как открылась дверь и почувствовал, что его втолкнули в комнату. Он
стоял один и слышал, как задвигаются щеколды.
- Можешь снять капюшон, - произнес голос Зэка. Он говорил через глазок
в двери камеры. Правой рукой Куинн стащил в головы капюшон. Он стоял в
пустой камере - цементный пол и стены, вероятно, это был винный погреб,
переделанный для этой цели. На койке у дальней стены сидела высокая фигура,
голову и плечи которой закрывал черный капюшон. В дверь стукнули два раза.
Как по команде фигура на койке стащила с головы капюшон.
Саймон Кормэк с удивлением смотрел на высокого человека, стоявшего у
двери, плащ его был расстегнут до половины, а в левой руке он держал
бельевую прищепку. Куинн посмотрел на сына президента.
- Привет, Саймон. С тобой все в порядке? Это был голос из дома.
- Кто вы? - прошептал он.
- Можно сказать, я - посредник. Мы волновались о тебе. С тобой все в
порядке?
- Да, со мной... все в порядке.
В дверь постучали три раза. Молодой человек натянул капюшон. Дверь
открылась, на пороге стоял Зэк. Он был в капющоне и с оружием.
- Ну, вот тебе мальчик, теперь давай алмазы.
- Конечно, - сказал Куинн. - Вы сдержали свое слово и я сдержу мое
обещание.
Он вставил карандаш в прищепку, которая повисла на проводах, идущих от
пояса. Он снял плащ и оторвал деревянную коробку от груди. Из коробки он
вынул плоский бархатный пакет и протянул его Зэку. Тот взял его и передал
человеку, стоявшему за ним в коридоре. Пистолет все еще был направлен на
Куинна.
- Я забираю и бомбу, я не хочу, чтобы ты взорвал дверь и выбрался
отсюда с ее помощью.
Куинн положил провода и прищепку в пространство, оставшееся в коробке и
выдернул провода из бежевой массы. На концах проводов никаких детонаторов не
было. Куинн отщипнул кусочек массы и попробовал его на вкус.
- Никак не могу привыкнуть к марципану, - сказал он. - Слишком сладкий
на мой вкус.
Зэк уставился на набор домашних предметов, лежавших в коробке, которую
Куинн держал в свободной руке.
- Марципан?
- Самый лучший, который можно купить на Марилебон-Хай-стрит.
- Убить бы тебя надо, Куинн.
- Ты мог бы убить, но, надеюсь, ты этого не сделаешь. Нет нужды в этом,
Зэк. Вы же получили, что хотели. Я считаю, что профессионалы убивают только
когда это необходимо. Проверьте спокойно алмазы и скройтесь, оставив меня и
мальчика здесь, пока вы не позвоните в полицию.
Зэк закрыл дверь и запер ее на засов. Через глазок он произнес:
"Должен сказать, янки, у тебя есть голова на плечах".
Глазок закрылся. Куинн повернулся к фигуре на койке, стащил с нее
капюшон и сел рядом с Саймоном.
- Сейчас я введу тебя в курс дела. Еще несколько часов и, если все
будет в порядке, мы выберемся отсюда и отправимся домой. Да, кстати, папа и
мама шлют тебе привет.
Он потрепал взъерошенные волосы Саймона. Глаза юноши наполнились
слезами, и он начал безудержно рыдать. Он пытался вытирать слезы рукавом
рубашки, но они снова лились ручьем. Куинн обнял одной рукой его худые плечи
и вспомнил, как очень давно, в джунглях около Меконга, когда он первый раз
был в бою и остался жив, когда другие погибли, и как после боя чувство
облегчения вызвало слезы, и он не мог их остановить.
Когда Саймон успокоился и стал бомбардировать его вопросами о доме,
Куинн смог рассмотреть юношу. У него отросла борода и усы, он был грязен, но
в остальном был в хорошей форме. Они кормили его и даже выдали новую одежду
- рубашку из шотландки, синие джинсы и широкий кожаный пояс с медной
пряжкой. Это была обычная одежда, продающаяся в туристических магазинах, но
вполне подходящая для прохладного ноября.
Наверху, по-видимому, шел какой-то громкий спор. Куинн слышал людей,
говоривших на высоких тонах, больше всех говорил Зэк. Куинн не мог разобрать
слова, но по тону было ясно, что он рассержен. Куинн нахмурил брови - он не
проверил алмазы сам, так как не знал, как отличить хорошую подделку от
настоящих алмазов, и сейчас молил Бога, чтобы ни у кого не хватило глупости
вложить в настоящие алмазы какую-то часть поддельных.
На самом деле причина спора была другая. Через несколько минут спор
прекратился. В спальне наверху, - похитители избегали заходить днем в
комнаты на нижнем этаже, несмотря на плотные сетчатые занавески, закрывавшие
окна, - южноафриканец сидел за столом, принесенным туда для этой цели. Стол
был покрыт простыней, разрезанный бархатный мешочек лежал на кровати, а все
четверо с благоговением взирали на небольшую горку необработанных алмазов.
Маленькой лопаточкой южноафриканец начал делить горку на небольшие
кучки, затем на еще более мелкие, пока не разделил все алмазы на двадцать
пять маленьких кучек. Жестом он предложил Зэку выбрать кучку.
Тот пожал плечами и выбрал одну в середине - приблизительно тысяча
камней из двадцати пяти тысяч, лежавших на столе.
Не говоря ни слова, южноафриканец начал ссыпать оставшиеся двадцать
четыре кучки одну за другой в прочный брезентовый мешок с затягивающимся
шнуром наверху. Когда осталась одна выбранная кучка, он включил сильную
настольную лампу, вынул из кармана ювелирную лупу и, держа пинцет в правой
руке, поднес первый камень к свету.
Через несколько секунд он удовлетворенно хмыкнул, кивнул головой и
опустил камень в брезентовый мешок. На проверку всей тысячи алмазов уйдет
шесть часов.
Похитители сделали правильный выбор. Алмазы высшего качества, даже
мелкие, обычно снабжаются сертификатом, когда Центральная торгующая
организация, доминирующая на мировом алмазном рынке, через которую проходит
85 процентов камней, совершающих путь от шахты до сбыта, выпускает их на
продажу. Даже Советский Союз со своими сибирскими разработками достаточно
умен, чтобы не подрывать этот доходный картель.
Крупные камни более низкого качества обычно продаются также с
сертификатом, удостоверяющим их происхождение.
Но выбрав смесь алмазов среднего качества и весом от одной пятой до
половины карата, похитители вступили в ту область торговли, где контроль
почти невозможен. Такие камни служат основой существования гранильщиков и
мелких ювелиров во всем мире. Эти камни партиями по несколько сотен меняют
хозяев без сертификата. Любой ювелир, занятый обработкой камней, в состоянии
честно купить партию в несколько сотен алмазов, особенно если ему
предоставят скидку в 10-15 процентов от мировой цены. Они будут использованы
для обрамления более крупных камней, и просто растворятся при продаже.
Но только если они настоящие. Необработанные алмазы не блестят как
ограненные и полированные камни в конце процесса обработки. Они похожи на
тусклые кусочки стекла с молочной непрозрачной поверхностью. Но оценщик со
средним опытом и способностями никогда не спутает их со стеклом.
У настоящих алмазов совершенно явственная мыльная поверхность, и они не
способны удерживать воду. Если в воду окунуть кусочек стекла, капельки воды
останутся на его поверхности в течение нескольких секунд, а у алмаза они тут
же скатываются, и камень остается совершенно сухим.
Более того, под увеличительным стеклом можно различить трехгранную
кристаллографию на поверхности алмаза. Южноафриканец рассматривал камни
именно с этих позиций, чтобы убедиться, что они не являются кусочками
бутылочного стекла, обработанными пескоструйкой или другого основного
заменителя - кубической двуокиси циркония.
x x x
Пока южноафриканец исследовал алмазы, сенатор Беннет Р. Хэпгуд взошел
на трибуну, построенную специально для этого случая на территории
Хэнкок-центра на открытом воздухе в сердце Остина, и с удовлетворением
оглядел толпу собравшихся.
Прямо перед собой он видел купол Капитолия штата Техас, второй по
величине в Америке после Капитолия в Вашингтоне, сверкающий в лучах позднего
утреннего солнца. Конечно, людей могло бы быть и больше, принимая во
внимание широкую оплаченную рекламную кампанию, начатую перед этим важным
мероприятием, но средства массовой информации - местной, штата и всей страны
- были представлены широко, и это его радовало.
Он поднял обе руки, как победивший боксер, в ответ на гром
аплодисментов клакеров. Он начал как только смолкли аплодисменты, когда было
объявлено о его выступлении. Поскольку скандирование девушек продолжалось,
присутствующие чувствовали себя обязанными присоединиться к приветствию. Он
покачал головой, довольно убедительно изображая, что не верит, что такая
честь оказана ему. Затем он поднял обе руки вверх ладонями к публике, как бы
показывая, что простой младший сенатор из Оклахомы не заслуживает такой
овации.
Когда приветственный шум утих, он взял микрофон и начал свое
выступление. Никаких бумажек у него не было, так как он отрепетировал свою
речь несколько раз с тех пор, как получил приглашение начать новое движение,
которое скоро пойдет по всей стране, и стать его лидером.
- Друзья мои, американцы, где бы вы ни были!
Хотя эта аудитория состояла в основном из техасцев, он надеялся, что с
помощью телевидения она намного расширится. - Мы можем проживать в различных
частях этой великой страны, принадлежать к различным слоям общества, иметь
различные надежды, опасения и устремления. Но в одном мы едины, где бы мы ни
были и чем бы ни занимались, все мы - мужчины, женщины и дети - патриоты
этой великой страны...
Не согласиться с этим заявлением было невозможно, о чем
свидетельствовало общее одобрение.
- Более всего мы сходимся в одном, мы хотим, чтобы наша страна была
сильной... - Шум одобрения возрос, - и гордой. - Публика в экстазе.
Он говорил в течение часа. В соответствии со вкусами телекомпании его
выступление займет от тридцати секунд до одной минуты в вечерних программах
по всей стране. Когда он закончил и сел, и легкий ветерок слегка шевелил его
белоснежные и высушенные феном волосы над загаром скотопромышленника,
движению "Граждане за сильную Америку" (ГСА) было действительно положено
начало.
В общих чертах целью движения было возродить национальную гордость и
честь с позиций силы - мысль о том, что они никогда заметно не вырождались,
никому не пришла в голову, - и, особенно, ГСА будет выступать против
Нэнтакетского договора и требовать, чтобы Конгресс отказался от него.
Противник гордости и чести с позиции силы был четко и неопровержимо
определен - это был коммунизм, то есть социализм, который проявлялся,
начиная от медицинского обслуживания "Медикэйд" до вэлферовских купонов и
увеличения налогов. Те попутчики коммунизма, которые пытаются на нижних
уровнях обманом уговорить американский народ согласиться на контроль над
вооружением, не были указаны конкретно, но можно было понять, кто имеется в
виду. Кампания будет проводиться на всех уровнях - региональные офисы,
наборы информационной литературы с расчетом на средства массовой информации,
лоббизм на уровнях штатов и всей страны, публичные выступления истинных
патриотов, которые будут говорить против договора и его создателя, - явный
намек на убитого горем человека в Белом доме.
К тому времени, когда присутствующих пригласили отведать мяса на
вертеле, лотки с которым были разбросаны по парку и оплачены местным
филантропом и патриотом, план "Крокетт", - вторая кампания, нацеленная на
дестабилизацию Джона Кормэка вплоть до отставки, - начал претворяться в
жизнь.
Куинн и сын президента провели в камере спокойную ночь. По настоянию
Куинна юноша разместился на койке, но не мог спать. Куинн сидел на полу,
привалившись спиной к стене. Он мог бы подремать, если бы не вопросы
Саймона.
- Мистер Куинн?
- Давайте просто Куинн.
- А вы видели моего отца? Лично?
- Конечно. Это он рассказал мне о тетушке Эмилии и... мистера Споте.
- Как он выглядел?
- Хорошо. Конечно, он волновался, это было как раз после похищения.
- А маму вы видели?
- Нет, у нее был врач Белого дома. Она была обеспокоена, но, в общем,
чувствовала себя нормально.
- А они знают, что со мной все в порядке?
- Два дня назад я сообщил им, что ты жив. Попытайся заснуть.
- О'кей... как вы думаете, когда мы выберемся отсюда?
- Зависит от многих факторов. Думаю, что утром они скроются. Если они
позвонят в полицию через двенадцать часов, то она будет здесь через
несколько минут. Это зависит от Зэка.
- Зэк? Это их главарь?
- Да.
В два часа утра у юноши, пребывавшего в огромном напряжении, кончились
вопросы и он заснул. Куинн не спал, пытаясь определить приглушенные звуки,
раздававшиеся наверху. Было почти четыре часа утра, когда в дверь громко
постучали три раза. Саймон спустил ноги с койки и прошептал: "Капюшоны". Они
натянули капюшоны, чтобы не видеть похитителей. Зэк вошел в камеру с двумя
людьми, каждый из которых держал наручники. Он кивнул в сторону пленников.
Их развернули и надели наручники, так что руки у них были скованы за спиной.
Пленники не знали, что проверка алмазов закончилась еще до полуночи к
полному удовлетворению Зэка и его сообщников. Все четверо провели ночь,
осматривая помещение снизу доверху. Все поверхности, на которых могли
остаться отпечатки пальцев, были вытерты и все мыслимые следы пребывания
уничтожены. Они не взяли на себя труд вынести из камеры привинченную к полу
койку или цепь, которой Саймон был прикован к ней свыше трех недель. Их не
заботило то, что кто-то придет когда-нибудь сюда и установит, что здесь
находилось убежище похитителей, а скорее, чтобы эти люди не смогли
определить, кто же были похитители.
Саймона Кормэка освободили от цепи, и их обоих повели наверх, через дом
и в гараж. "Вольво" ждала их. Ее багажник был забит вещами похитителей, так
что свободного места не оставалось. Куинна посадили на заднее сиденье, а
затем положили на пол и накрыли одеялом. Ему было неудобно, но он был
настроен оптимистично.
Если бы похитители намеревались убить их обоих, лучшим местом для этого
была бы камера. Он предлагал оставить их в камере с тем, чтобы после звонка
из-за границы их бы освободила полиция. Но явно этого не будет. Он правильно
решил, что похитители не хотят, чтобы их убежище было раскрыто, по крайней
мере сейчас. Так что он лежал, свернувшись на полу машины, и старался дышать
как можно лучше через толстый капюшон.
Он почувствовал давление подушек над ним, когда Саймона Кормэка уложили
на заднее сиденье. Его также накрыли одеялом. Двое самых маленьких
похитителей сели на край заднего сиденья, за их спинами находилась худая
фигура Саймона, а ноги стояли на Куинне. Гигант сел рядом с водителем, а Зэк
сел за руль.
По его команде все четверо стащили маски и тренировочные костюмы и
выбросили их через окно машины на пол гаража. Зэк завел мотор и привел в
действие механизм управления воротами гаража. Он выехал задом на дорогу,
закрыл ворота, развернулся и поехал. Машину никто не видел. Было еще темно,
до рассвета оставалось два с половиной часа.
Машина ехала на постоянной скорости около двух часов. Куинн не
представлял, где он находится и куда его везут. Наконец (позже будет
установлено, что это случилось почти в шесть тридцать утра) машина
остановилась. Во время поездки никто не проронил ни слова. Все сидели прямо
в костюмах деловых людей, в галстуках и молчали. Когда они остановились,
Куинн услышал, как открылась задняя дверь, и две пары ног убрались с его
тела. Кто-то вытащил его за ноги из машины. Его скованные руки почувствовали
влажную траву, он понял, что находится где-то на заросшей травой обочине. Он
стал на колени, а затем поднялся на ноги. Он слышал, как два человека
усаживались на заднее сиденье и как за ними захлопнулась дверца.
- Зэк, - крикнул он, - как насчет мальчика? Зэк стоял на дороге около
открытой дверцы водителя и смотрел на него поверх крыши "вольво".
- Через десять миль по дороге, - на той же стороне, что и ты.
Послышалось урчание мощного двигателя и скрежет гравия под колесами.
Затем машина уехала. Куинн почувствовал холодок ноябрьского утра через
рубашку. Как только машина уехала, он приступил к работе.
Тяжелый труд на винограднике держал его в форме. Бедра его были узкими,
как у человека лет на пятнадцать моложе него, а руки были длинными. Когда на
него надевали наручники, он напряг жилы на кистях с тем, чтобы когда он
расслабит их, между наручниками и руками образовалось пространство. Спустив
наручники как можно ближе к кистям за спиной, он просунул зад между руками.
Затем он сел на траву и подтянул руки под колени, сбросил ботинки и
пропустил одну за другой ноги через скованные руки. Теперь, когда кисти рук
были перед ним, он сорвал капюшон.
Дорога была длинная, прямая, узкая и совершенно пустынная в
предрассветной полутьме. Он вдохнул полной грудью прохладный чистый воздух и
огляделся вокруг, надеясь увидеть какое-нибудь человеческое жилье. Вокруг
ничего не было. Он натянул ботинки, встал и побежал трусцой в том
направлении, куда уехала машина.
Через две мили он увидел слева гараж, небольшое здание со старомодными
ручными насосами и небольшой конторой. Тремя ударами ноги он сорвал дверь с
петель и обнаружил телефон на полочке за креслом заправщика. Он поднял
трубку двумя руками, приложил ухо, чтобы удостовериться есть ли гудок,
положил ее на стол и набрал сначала код Лондона - 01, а затем номер горячей
линии в кенсиштонской квартире.
В Лондоне за три секунды началось смятение. Британский инженер на
телефонной станции в Кенсингтоне выскочил из кресла и начал искать ключ к
передающему номеру. На это ушло девять секунд.
В подвале американского посольства дежурный офицер электронной разведки
закричал, когда перед ним загорелась красная лампочка, а в наушниках
послышался звонок телефона. Кевин Браун, Пэтрик Сеймур и Лу Коллинз вскочили
с коек, на которых дремали, и прибежали на пост прослушивания.
- Переведите звук на настенные динамики, - коротко приказал Сеймур.
В квартире Сэм Сомервиль дремала на диване, на котором любил лежать
Куинн, так как телефон горячей линии стоял рядом. В одном из кресел спал
МакКри. Это была их вторая ночь.
Когда телефон зазвонил, Сэм тут же проснулась, но две секунды не могла
разобраться, какой же аппарат звонит. Мигающая красная лампочка подсказала
ей. На третьем звонке она подняла трубку.
- Да?
- Сэм?
Глубокий голос на другом конце провода нельзя было не узнать. - Куинн?
- спросила она, - у вас все в порядке?
- Плевать на Куинна, - кипятился Браун в подвале, - что с мальчиком?
- Все хорошо. Меня отпустили. Саймона должны освободить вот-вот, может
быть уже освободили, но дальше по дороге.
- Куинн, где вы находитесь?
- Не знаю. Это старый гараж на большом куске дороги, номер на
телефонном аппарате нельзя прочесть.
- Чертов номер, - сказал инженер на кенсингтонской станции. - Ага, вот
он. Семь, четыре, пять, ноль, один.
Его коллега уже говорил с Найджелом Крэмером, который провел ночь в
Скотланд-Ярде.
- Где он, черт его возьми? - прошипел он.
- Подождите немного... вот, заправка у Таббз-кросс на А-421 между
Фенни-Стратфорд и Бакингемом.
В тот самый момент Куинн увидел квитанцию гаража, на которой был адрес.
Он передал его Сэм. Через несколько секунд телефон замолчал. Сэм и Данкен
МакКри выбежали на улицу, где Лу Коллинз оставил машину ЦРУ на случай, если
им понадобится транспорт. Затем они помчались. Вел машину МакКри, а Сэм
указывала путь по карте.
Найджел Крэмер и шесть офицеров выехали из Скотланд-Ярда на двух
полицейских машинах. Под вой сирен они проехали по Уайтхоллу и Моллу,
свернули на Парк Лэйн и помчались по дороге на север из Лондона. В это же
самое время два больших лимузина вылетели из Гроувенор-сквер. В них были
Кевин Браун, Лу Коллинз, Патрик Сеймур и шесть агентов ФБР, приехавших с
Брауном из Вашингтона.
Дорога А-421 между Фенни-Стратфорд и городком Ба-кингэм, расположенном
в двенадцати милях к западу, почти прямая, на ней нет городков или деревень,
она проходит по равнине, на которой растут редкие группы деревьев. Куинн
упорно бежал трусцой вслед за уехавшей машиной.
Через серые тучи начал пробиваться первый свет дня. Видимость неуклонно
улучшалась и вскоре достигла трехсот ярдов. Именно тогда он увидел худенькую
фигуру, бегущую к нему в сумраке, и услышал рев моторов сзади, быстро
настигавший его. Он обернулся - машина британской полиции, одна из двух, два
черных американских лимузина перед ними, а сзади машина ЦРУ без
опознавательных знаков. В первой машине заметили его и стали тормозить.
Из-за узкой дороги остальные машины тоже сбросили скорость.
Никто в машинах не видел небольшую фигурку, бегущую по дороге по
направлению к ним. Саймон Кормэк также умудрился переместить свои руки из-за
спины вперед. Он уже пробежал пять миль, в то время как Куинн четыре с
половиной. Но он никуда не звонил. Ослабленный за время заточения и
ошалевший от свободы, он бежал медленно, покачиваясь из стороны в сторону.
Первая машина поравнялась с Куинном.
Где мальчик? - проревел Браун с переднего сиденья.
Из красно-белой полицейской машины выскочил Найджел Крэмер и прокричал
тот же вопрос. Куинн остановился, глотнул воздуха и кивнул вперед на дорогу.
- Там, - проговорил он, задыхаясь.
И тогда они увидели его. Группа американцев и британских полицейских,
вылезших из машин, побежали навстречу фигурке, находящейся в двухстах ярдах
от них. Машина МакКри и Сэм остановилась сзади Куинна.
Куинн остановился, больше он уже ничего не мог сделать. Он
почувствовал, как Сэм подбежала сзади и схватила его за руку. Она сказала
что-то, он никогда не смог вспомнить потом, что именно.
Видя, что спасители приближаются, Саймон Кормэк замедлил бег и почти
уже не бежал. Меньше ста ярдов отделяло его от офицеров полиции, когда он
погиб.
x x x
Позже свидетели будут говорить, что ослепительно яркая белая вспышка
длилась, казалось, несколько секунд. Ученые скажут им, что в
действительности она длилась три миллисекунды, но сетчатка человеческого
глаза держит такую вспышку несколько секунд после этого. Огненный шар,
появившийся вместе со вспышкой, просуществовал полсекунды и окутал всю
спотыкающуюся фигуру.
Четверо из видевших это, опытные люди, которых трудно шокировать, были
вынуждены пройти курс лечения после этого. Они рассказывали, как фигуру
юноши подняло и швырнуло на двадцать ярдов по направлению к ним как
тряпичную куклу. Сначала она летела, а затем отскочила от земли и покатилась
в виде искореженного набора разъединенных конечностей. Все почувствовали
взрывную волну.
Вспоминая об этом, большинство людей соглашались с тем, что, казалось,
все происходило как при замедленной съемке во время и после убийства.
Воспоминания поступали отрывками и кусками, и терпеливые следователи
выслушивали все, записывали эти отрывки и куски, пока у них не выстраивалась
картина, отдельные части которой перекрывали друг друга.
Найджел Крэмер, застывший как камень и бледный как полотно, без конца
повторял: "Боже мой! Боже мой!". Агент ФБР, мормон, упал на колени на
обочине и начал молиться. Сэм Сомервиль вскрикнула, уткнулась лицом в спину
Куинна и зарыдала. За ними Данкен МакКри стоял на коленях, наклонив голову
над канавой. Руки его, поддерживающие вес тела, были глубоко в воде. Его
ужасно рвало.
Как потом говорили, Куинн, которого обогнала основная группа, но
видевший все, что произошло на дороге, стоял неподвижно, качая головой, как
бы не веря случившемуся, и бормотал: "Нет... нет... нет".
Первым, нарушившим ужасный шок и неподвижность, был седой сержант
британской полиции. Он пошел к изувеченному телу, лежавшему в шестидесяти
ярдах. За ним двинулись несколько агентов ФБР вместе с бледным и трясущимся
Кевином Брауном, за ними Найджел Крэмер и еще несколько человек из
Скотланд-Ярда. Все молча смотрели на тело. Но затем сказали свое слово их
профессия и подготовка.
- Очистите местность, пожалуйста, - сказал Найджел Крэмер таким тоном,
что никто и не подумал возражать. - Двигайтесь очень осторожно.
Все пошли обратно к машинам.
- Сержант, свяжитесь с Ярдом, я хочу, чтобы специальная команда прибыла
сюда вертолетом в течение часа. Лучшие фотографы, эксперты, самая лучшая
команда, какая есть в Фулеме. А вы, - он обернулся к агентам во второй
машине, - поезжайте вперед, а затем назад. Блокируйте дорогу.
Поднимите местную полицию. Я хочу, чтобы заграждения были поставлены за
гаражом и до самого Бакингэма. Никто не имеет права выезжать на эту дорогу
до особого уведомления или без моего разрешения.
Офицеры, которым нужно было закрыть часть дороги, находящуюся за телом,
должны были идти пешком по полю, чтобы не наступить на осколки, а затем
бежать по дороге, чтобы направить обратно приближающиеся машины.
Вторая полицейская машина помчалась на восток к гаражу, чтобы
заблокировать дорогу на другом конце. Первую машину использовали для
радиосвязи.
В течение шестидесяти минут полиция из Бакингэма на западе и Блетчли на
востоке полностью перекроет дорогу стальными барьерами. Множество местных
полицейских рассыплются веером по полям, чтобы не пропустить любопытных,
намеревающихся пройти через поле. По крайней мере на некоторое время здесь
не будет прессы. Они могли перекрыть дорогу под предлогом лопнувшей
водопроводной трубы, этого будет достаточно, чтобы отвадить местных
репортеров из городка.
Через пятьдесят минут первый вертолет полиции метрополии завис над
полем и, направляемый по радио из полицейской машины, высадил на дорогу
позади автомобилей небольшого человека, похожего на птицу, по имени доктор
Барнард, старшего специалиста по взрывчатым веществам столичной полиции и
человека, который из-за серии взрывов, устроенных Ирландской республиканской
армией в Англии, исследовал больше таких сцен, чем ему хотелось бы. Кроме
своего "мешка с фокусами", как он любил называть его, он привез устрашающую
репутацию.
Про доктора Барнарда говорили, что по крохотным частицам, которые еле
видно в увеличительное стекло, он способен восстановить бомбу с такой
степенью точности, что мог назвать фабрику, где сделаны ее компоненты, и
человека, который ее собрал. Он слушал Найджела Крэ-мера несколько минут,
кивнул головой и отдал распоряжение дюжине людей, вылезших из второго и
третьего вертолетов, - бригаде из лаборатории судебных экспертиз в Фу-леме.
Они деловито начали свою работу, и машина посткриминальной науки
закрутилась.
Задолго до всего этого Кевин Браун, осмотрев тело Саймона Кормэка,
вернулся к тому месту, где все еще стоял Куинн. Он был серый от шока и
гнева.
- Ты ублюдок, - прорычал он. Оба они были высокими и смотрели друг
другу в глаза. - Это твоя вина! Так или иначе ты это сделал, и я заставлю
тебя заплатить за это!
Удар застал врасплох двух молодых агентов ФБР, стоявших рядом с
Брауном. Они схватили его за руки и пытались успокоить. Возможно, Куинн
видел готовящийся удар, но не сделал попытки увернуться. С руками все еще в
наручниках он принял удар прямо в челюсть. Это заставило его покачнуться
назад, а затем он стукнулся головой о крышу машины сзади него и упал без
сознания.
- Положите его в машину, - прорычал Браун, когда самообладание
вернулось к нему.
- У Крэмера не было возможности задержать американскую группу. Сеймур и
Коллинз обладали дипломатической неприкосновенностью, и через пятнадцать
минут он разрешил им вернуться в Лондон в двух машинах, предупредив, что ему
будет нужен Куинн, не обладающий дипломатическим статусом, чтобы он сделал
подробное заявление в Лондоне. Сеймур дал слово, что Куинн будет им
предоставлен. Когда они уехали, Крэмер воспользовался телефоном в гараже,
чтобы позвонить сэру Гарри Марриоту домой и сообщить последние новости. Этот
телефон был более надежен, чем частоты полицейской радиостанции.
Министр был потрясен до глубины души, но он оставался политиком.
- Мистер Крэмер, были ли мы в лице британских властей каким-либо
образом вовлечены в это дело?
- Нет, господин министр. С того момента, как Куинн выбежал из квартиры,
это стало исключительно его делом. Он поступал как хотел, не вовлекая ни
нас, ни его людей. Он хотел играть в одиночку, и проиграл.
- Понятно, - сказал министр внутренних дел. - Я должен немедленно
сообщить об этом премьер-министру. О всех аспектах. - Он имел в виду, что
британские власти не имели ничего общего с этим происшествием.
- Во что бы то ни стало, не сообщайте ничего средствам массовой
информации в настоящий момент. В крайнем случае мы сможем сказать, что
Саймон Кормэк был найден убитым. Но не сейчас. И, конечно, держите меня в
курсе всех дел, сколь бы мелкими они ни были.
x x x
На этот раз информация поступила в Вашингтон из его собственного
источника. Сеймур позвонил лично вице-президенту Оделлу по закрытой линии.
Полагая, что человек ФБР для связи в Лондоне звонит, чтобы сообщить об
освобождении Саймона Кормэка, Майкл Оделл не возражал против времени звонка
- пять часов утра в Вашингтоне. Когда он услышал сообщение Сеймура, он
побелел.
- Но как? Почему? Бога ради, зачем?
- Мы не знаем, сэр, - сказал голос из Лондона.
- Мальчика отпустили живым и здоровым. Он бежал к нам и был уже в
девяноста ярдах от нас, когда это произошло. Мы даже не знаем пока, что же
это было. Но он мертв, господин вице-президент.
В течение часа был собран комитет. Каждый член комитета был в шоке,
узнав о происшедшем. Встал вопрос: кто сообщит об этом президенту. Эта
задача выпала на долю Майкла Оделла, председателя комитета и человека,
которого президент Кормэк просил: "Верните мне моего сына" всего двадцать
четыре дня назад. С тяжелым сердцем шел он из Западного крыла к резиденции
президента.
Президента Кормэка не нужно было будить. За последние три с половиной
недели он спал мало, часто просыпаясь в предрассветной темноте, и ходил по
своему личному кабинету, пытаясь сконцентрироваться на государственных
документах. Узнав, что вице-президент находится внизу и хочет видеть его,
президент Кормэк прошел в Желтый Овальный Кабинет и сказал, что встретит
Оделла здесь.
Желтый Овальный Кабинет на втором этаже - это просторная комната для
приемов, расположенная между кабинетом и залом Договоров. За ее окнами,
выходящими на Южный газон, находится Балкон Трумэна. Оба они расположены в
геометрическом центре Белого дома, под куполом и прямо над Южным Портиком.
Вошел Оделл. Президент Кормэк находился в центре комнаты и смотрел на
него. Оделл молчал. Выражение ожидания исчезло с лица президента.
- Ну, Майкл, - сказал он мрачно.
- Он... его... Саймона нашли. К сожалению, он мертв.
Президент Кормэк не пошевелился, ни один мускул не дрогнул на его лице.
Голос его был ровный, ясный, но без эмоций.
- Оставьте меня одного, пожалуйста.
Оделл повернулся и вышел в Центральный Зал. Он закрыл за собой дверь и
пошел к лестнице. Сзади он услышал крик, как кричит раненое животное от
смертельной боли. Он вздрогнул и продолжал идти.
В конце зала был агент секретной службы Лепинский, сидевший за столом,
стоящим у стены. В руках у него была телефонная трубка.
- Это премьер-министр Англии, господин вице-президент.
- Хорошо, я поговорю. Алло, это вице-президент Майкл Оделл. Да, госпожа
премьер-министр, я только что сообщил ему. Нет, мадам, сейчас он не будет
говорить по телефону. Никаких звонков.
Пауза.
- Я понимаю, - тихо сказала она. - У вас есть карандаш и бумага?
Оделл кивнул Ленинскому, который протянул ему журнал дежурств. Оделл
записал то, что ему сказали.
Президент Кормэк получил эту записку в тот час, когда большинство
вашингтонцев, не зная о том, что случилось, пили первую чашку кофе. Он был
все еще в шелковом халате в своем кабинете и смотрел на серое утро,
начинавшееся за окнами. Его жена спала, позже она проснется и узнает все. Он
кивнул уходящему слуге и раскрыл записку, написанную на листе из журнала
Лепинского.
Там было сказано: "Вторая книга Царств, Глава 18, стих 33".
Через несколько минут он встал и подошел к полке, на которой он хранил
некоторые личные книги, включая семейную Библию, где стояли подписи его
отца, деда и прадеда. Он нашел эту фразу в конце Второй книги Царств.
"И смутился царь, и пошел в горницу над воротами, и плакал, и когда
шел, говорил так: сын мой Авессалом! Сын мой, сын мой Авессалом! О, кто дал
бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!"
Глава 11
Доктор Барнард отклонил предложение воспользоваться услугами сотни
молодых констеблей, предложенных ему полицией Тэймз-Вэлли для поисков
вещественных улик на дороге и обочинах. Он считал, что массовый поиск хорош
для обнаружения спрятанного тела или убитого ребенка, или даже орудия
убийства, такого как нож, пистолет или дубинка.
Но для этой работы нужны были искусство, терпение и чрезвычайная
деликатность. Поэтому он использовал только своих подготовленных людей из
Фуллема.
Они очертили площадь диаметром сто ярдов от места взрыва; позже
оказалось, что это слишком много. В конце концов все вещественные улики были
обнаружены внутри круга диаметром тридцать метров. Его люди с пинцетами и
полиэтиленовыми мешочками ползали буквально на коленях, исследуя каждый дюйм
размеченой площади.
Любой крохотный кусочек волокна, джинсовой ткани или кожи подбирался и
укладывался в пакет. В некоторых пакетах были волосы, ткани тела и иные
кусочки, прилипшие к ним. Сюда же включались травинки со следами крови.
Сверхчувствительные металлические детекторы прошли над каждым квадратным
сантиметром дороги, канав и окружающего поля и собрали коллекцию гвоздей,
консервных банок, ржавых шурупов и один заржавленный лемех.
Сортировка и изучение найденного будет позже. Восемь больших
пластмассовых баков были заполнены полиэтиленовыми пакетами и отправлены по
воздуху в Лондон. Овальный участок земли от того места, где Саймон Кормэк
стоял перед тем, как погибнуть, и до того места, до которого докатилось его
тело, был исследован с особой тщательностью. Только через четыре часа
специалисты разрешили забрать тело юноши.
Сначала его сфотографировали со всех возможных ракурсов с нормального
расстояния, затем с более близкого и наконец самым крупным планом.
Только когда вся трава вокруг тела была исследована, за исключением
находившейся непосредственно под телом, доктор Барнард разрешил подойти к
убитому.
Затем специальный мешок для трупов был положен рядом с телом и все, что
осталось от Саймона Кормэка, осторожно подняли и положили на расстеленную
клеенку. На нее надели мешок, застегнули его на молнию, положили на носилки,
поставили их на платформу под вертолетом и отправили в лабораторию для
вскрытия.
Смерть наступила недалеко от Бакингемшира одного из трех графств,
входящих в район, где действует полиция Тэймз-Вэлли. Таким образом, после
смерти Саймон Кормэк вернулся в Оксфорд, в больницу Радклиффа, где условия
не хуже, чем в лондонском госпитале Гая.
Из этого госпиталя приехал друг и коллега доктора Барнарда, который
неоднократно сотрудничал с главным специалистом по взрывчатым веществам
полиции метрополии. Между ними установились настолько близкие
профессиональные отношения, что часто их считали одной командой, хотя
работали они в разных областях. Доктор Иан Макдональд был старший
консультант-патологоанатом этого известного лондонского госпиталя, а заодно
работал по вызовам министерства внутренних дел. Обычно, если представлялась
возможность, его приглашал в особых случаях Скотланд-Ярд.
Именно он принял тело Саймона Кормэка в Радклиффе.
В течение дня, когда следователи ползали по траве около дороги А 421,
между Лондоном и Вашингтоном шли переговоры о том, что сообщить средствам
массовой информации и всему миру. Было решено, что заявление должно быть
сделано из Белого дома с немедленным подтверждением из Лондона. В заявлении
будет сказано, что была достигнута договоренность об обмене в обстановке
полной секретности, как того требовали похитители, им была вып лачена некая
сумма в качестве выкупа, но они нарушили свое обещание. По анонимному
телефонному звонку британские власти прибыли на дорогу в Бакингэмпшир и
обнаружили Саймона Кормэка мертвым.
Само собой разумеется, соболезнования британской королевы,
правительства и народа президенту США и американскому народу безграничны в
своей искренности и глубине. В настоящее время идут беспрецедентно активные
поиски с целью определить, найти и арестовать преступников.
Сэр Гарри Марриот настаивал на том, чтобы во фразу об организации
обмена были включены следующие семь слов: "Между американскими властями и
похитителями". Скрепя сердце Белый дом согласился с этим.
- Средства информации сожрут нас заживо, - заметил Оделл.
- Да, вы хотели Куинна, - сказал Филип Келли.
- Это вы хотели Куинна, - резко заявил Оделл, глядя на Ли Александера и
Дэвида Вайнтрауба, сидевших вместе с ними в кабинете по чрезвычайным
ситуациям, - Кстати, а где он сейчас?
- Он задержан, - сказал Вайнтрауб. - Британцы не разрешили поместить
его на суверенной американской территории в посольстве. Их Ми 5 одолжило нам
коттедж в Суррее, он там.
- Да, ему придется чертовски много объяснять, - заметил Юберт
Рид.Алмазы исчезли, похитители скрылись, и бедный мальчик мертв. А как
именно он погиб?
- Британцы пытаются выяснить это, - сказал Бред Джонсон. - Кевин Браун
говорит, что было как будто в него попали из базуки прямо на их глазах, но
они не видели ничего похожего на базуку. Или он наступил на какую-то
противопехотную мину.
- На обочине дороги в середине пустынной местности? - спросил Стэннард.
- Как я уже сказал, вскрытие покажет, что произошло.
- Когда британцы закончат допрашивать его, нам нужно заполучить его
сюда, - сказал Келли. - Нам нужно поговорить с ним.
- Заместитель помощника директора вашего отдела уже занимается
этим,сказал Вайнтрауб.
- Если он откажется возвратиться, можем ли мы заставить его сделать
это? - спросил Билл Уолтере.
- Да, господин генеральный прокурор, мы можем, - ответил Келли. - Кевин
Браун полагает, что он может быть замешан каким-то образом. Мы не знаем
как... пока. Но если мы выпишем ордер на него как на свидетеля, то, думаю,
что британцы посадят его на самолет.
- Мы подождем еще двадцать четыре часа, посмотрим, что найдут британцы,
- сказал окончательно Оделл.
Заявление в Вашингтоне было сделано в 17.00 по местному времени и
потрясло Соединенные Штаты, как в свое время сообщения об убийстве
президента Кеннеди и Мартина Лютера Кинга. Средства массовой информации как
будто взбесились, чему способствовал отказ пресс-секретаря Крэйга Липтона
ответить на две сотни дополнительных вопросов. Кто организовал выкуп? Какова
его сумма? В форме чего и как он был передан похитителям?
Кем? Почему не пытались арестовать похитителей во время передачи
выкупа?
Был ли в пакете с деньгами "жучок"? Может быть, слежка за похитителями
была столь явной, что они убили мальчика во время бегства? Каков уровень
недобросовестности проявлен властями? Обвиняет ли Белый дом Скотленд-Ярд, и
если нет, то почему? Почему США не передали это дело полностью в руки
Скотленд-Ярда? Получены ли описания преступников?
Близка ли британская полиция к аресту?.. Такие вопросы сыпались и
сыпались. Крэйг Липтон твердо решил уйти в отставку, пока его не линчевали.
В это время в Лондоне было на пять часов позже чем в Вашингтоне, но
реакция на это известие была такой же: вечерние телепрограммы прервались для
передачи этого сообщения, ошеломившего всю страну. Коммутаторы
Скотленд-Ярда, Министерства внутренних дел, Даунинг-стрит и американского
посольства были перегружены. Бригадам журналистов, собравшимся уйти домой
около десяти вечера, было сказано, чтобы они работали всю ночь, поскольку
нужно было подготовить новые выпуски, с тем чтобы они вышли не позже пяти
утра. К рассвету журналисты осаждали больницу Радклиффа, Гроувенор-сквер,
Даунинг-стрит и Скотленд-Ярд. В зафрахтованных вертолетах они зависали над
пустынным участком дороги между Фенни-Стратфордом и Бакингемом, чтобы
сфотографировать при первом свете пустой асфальт, последние заграждения и
полицейские машины, стоявшие там.
В эту ночь мало кто спал. По личной просьбе сэра Гарри Марриота доктор
Барнард и его бригада работали всю ночь. Когда наступила ночь, полицейские
эксперты наконец уехали, убедившись, что ничего нового они там не обнаружат.
Десять часов обследования сделали круг диаметром тридцать ярдов чище любого
участка земли в Англии. То, что было найдено на этом участке, хранилось в
серых пластмассовых барабанах, стоявших вдоль стены лаборатории. Для доктора
и его бригады это была ночь микроскопов.
Найджел Крэмер провел ночь в обычной пустой комнате на мызе времен
Тюдоров, отделенной от ближайшей дороги рядом деревьев и расположенной в
сердце Суррея. Несмотря на элегантный внешний вид дома, внутри он был хорошо
оборудован для допросов. Британская служба безопасности использовала его
древние подвалы как центр подготовки кадров для таких деликатных дел.
Браун, Коллинз и Сеймур настояли, чтобы им разрешили присутствовать при
допросе. Крэмер не возражал - было указание сэра Гарри Марриота сотрудничать
с американцами где и насколько это возможно. В любом случае вся информация
Куинна пойдет обоим правительствам. Серия пленок сама загружалась в
магнитофоны, стоящие рядом с ними на столе.
На челюсти Куинна была большая свежая ссадина, а на затылке был кусок
пластыря. Он все еще был в своей рубашке, уже грязной, и в свободных брюках.
Он был небрит и выглядел усталым. Тем не менее он отвечал на вопросы
спокойно и четко.
Крэмер начал с самого начала - почему он исчез из кенсингтонской
квартиры? Куинн объяснил. Браун посмотрел на него сердито.
- Были ли у вас какие-либо причины, мистер Куинн, полагать, что
какое-либо неизвестное лицо или лица могли совершить попытку вмешательства в
процедуру о...
