Дуглас Адамс. Жизнь, Вселенная и Вообще
страница №6
...пелю особенно соблазнительной, и онпринялся бороться с ней. Он обратился к Зафоду, скрипевшему зубами от боли.
— И все-таки, как вы думаете, — спросил он, — почему они оставили
вас в живых? Это исключительно странно и необычно для них.
— Да я думаю, они и сами не знали, — пожал плечами Зафод, — Я же уже
все сказал. Они вкатили мне самую слабую дозу. Просто вырубили, и все. Потом
затащили в корабль, скинули в углу и там оставили. Им вроде как даже не
нравилось, что я у них. Стоило мне что-нибудь сказать, как меня опять
вырубали. Поэтому особенно поболтать не удалось. "Чуваки... уй, блин!", "А
почему... уй, блин!", "А куда... уй, блин!". Часами так развлекались. --
Зафод снова скривился от боли.
Зафод вдруг заметил, что вертит что-то в пальцах. Присмотревшись, он
обнаружил, что это — Золотая Перекладина, Сердце Двигателя на бесконечной
невероятности. Лишь она, да еще Деревянный Столп, пережили разрушение Замка.
— Слушай, — спросил он Старпердуппеля, — твоя тачка ведь на ходу?
Будь другом, подбрось меня до моей, а потом уже...
— Вы не собираетесь нам помочь? — поинтересовался Старпердуппель.
— Ой, ну я ж бы с удовольствием! Спасать Галактику — это мое любимое
дело, — ответил Зафод, выгибаясь в дугу и вставая на мостик, — но у меня
так болит голова, что просто никаких шансов. А в следующий раз — я ваш
навеки, звоните в любое время. Триллиан, ну, так что?
Та обернулась:
— Насчет чего?
— Полетели? На "Золотое Сердце"? Путешествия, приключения и все такое
клевое?
— Я — на Криккит, — ответила Триллиан.
Глава 27
Это был тот же холм, и в то же время совсем не тот, что был.
На этот раз он был не в информативной иллюзии. Это был настоящий
Криккит, и они стояли на его поверхности. Под холмом за деревьями стоял
престранный итальянский ресторанчик, который перенес их, во плоти и наяву,
на настоящий, подлинный Криккит.
Сочная трава под ногами была настоящей, и жирная почва тоже. Тонкий
аромат, струящийся с дерева, тоже был настоящий. Ночь была настоящей.
Криккит!..
Возможно, самое опасное место в Галактике для не-криккитянина. Место, в
котором отказывались смириться с существованием любого другого места. Место,
чьи очаровательные, жизнерадостные, интеллигентные жители взвыли бы от
ужаса, ярости и животной ненависти при встрече с любым не таким, как они..
Артур содрогнулся.
Старпердуппель содрогнулся.
К своему удивлению, и Форд содрогнулся.
Удивился он не тому, что содрогнулся, а тому, что вообще оказался
здесь. Но, когда Зафод вернулся на свой корабль, Форд вдруг со стыдом
признался себе, что не может слинять вместе с ним.
Боже, какая чушь! — повторял он себе. Какая чушь! Какая глупость! Форд
поправил на боку один из смертолетов, которыми они вооружились на корабле
Зафода.
Триллиан содрогнулась, нахмурилась и посмотрела в небо.
Небо над ними было тоже не то, что было прежде. Оно не было уже черным
и пустым.
За две тысячи лет Криккитских Войн и пять лет, прошедших на Крикките за
те десять миллиардов лет, что Криккит был запечатан в капсуле Завремедления,
местность вокруг них изменилась очень незначительно. А вот небо стало
совсем, совсем другим.
В небе толпились грузные неуклюжие объекты, испускавшие свет и дым.
Высоко в небе, куда никогда не падал взгляд ни одного криккитянина,
разместились Военные Робозоны — огромные боевые корабли и башни, плавающие
в нулегравных полях высоко над зелеными полями и лугами криккитской идиллии.
Триллиан смотрела на них и думала...
— Эй, Триллиан, — позвал ее шепотом Форд Префект.
— Что? — спросила она.
— Ты что делаешь?
— Думаю.
— Ты всегда так дышишь, когда думаешь?
— А что, я вообще дышала?
— Так я потому и спросил.
— Понимаешь, мне кажется, что я начинаю понимать... — начала было
Триллиан.
— Ш-ш-ш! — тревожно прошипел Старпердуппель, и его сухая дрожащая
рука потянула их еще глубже в тень дерева.
Внезапно, в точности как в фильме, на склоне показались огни — но на
этот раз не от светильников, а от электрических фонарей. Само по себе это не
было так уж страшно, но сейчас каждая мелочь заставляла их сердца испуганно
забиться. На этот раз никто не напевал симпатичных легкомысленных песенок о
цветах, работе на воздухе и о мертвом песике. Криккитяне бурно спорили
приглушенными голосами.
В небе медленно проплыло что-то светящееся. Артура охватили ужас и
клаустрофобия. Вдобавок, у него страшно запершило в горле.
Не прошло и минуты, как с другой стороны из-за холма показалась вторая
группа криккитян. Они шли быстро и целеустремленно, освещая себе дорогу
фонарями.
Две группы явно шли навстречу друг другу. И не просто навстречу друг
другу — они явно собрались встретиться на том самом месте, где стояли Артур
и другие спасатели Галактики.
Артур услышал тихий сухой щелчок — это Форд Префект взвел курок своего
смертолета и поднял его — и тихий сухой кашель — это Старпердуппель взвел
курок своего и поднял его. Артур ощупал свое оружие, холодное, тяжелое и
незнакомое, и трясущимися руками вынул его из кобуры. Надо было снять
предохранитель и взвести чрезвычайно опасный курок, как показывал Форд. Руки
у Артура тряслись так, что если бы ему довелось сейчас выстрелить в
кого-нибудь, он вывел бы на нем свою подпись.
Только Триллиан не подняла смертолет. Она подняла брови, снова опустила
их и прикусила губу, глубоко задумавшись.
— Слушайте, а вам не приходило в голову... — начала было она, но
никто не проявил интереса.
Темноту вспорол луч света сзади, и путешественники, резко оглянувшись,
столкнулись нос к носу с третьей группой криккитян, подошедших сзади и
светивших теперь им в глаза.
Смертолет Форда Префекта зловеще крякнул, но по нему ударил луч огня, и
тот выронил его из рук.
Повисла тягостная секунда ледяного страха и оцепенения, прежде чем
начнется безудержная пальба.
Секунда пронеслась, но никто не стрелял.
Бледные криккитяне окружили их, изо всех сил светя в них фонарями.
— Простите пожалуйста, — сказал один из них. — Скажите пожалуйста, а
вот вы правда... пришельцы?
Глава 28
Тем временем, на расстоянии в больше миллионов миль, чем может осознать
мозг здорового человека, от Криккита Зафод Библброкс снова впадал в тоску.
Он починил свой корабль — то есть, с живым интересом пронаблюдал за
тем, как это делает робот-помощник. Теперь это снова был один из самых
мощных и необычайных кораблей во Вселенной. Он мог полететь куда угодно и
делать там, что угодно. Зафод полистал книжку и бросил ее в угол. Книжку он
уже читал.
Зафод подошел к экрану связи и вышел на всечастотный открытый аварийный
канал.
— Кто-нибудь хочет бахнуть? — спросил он.
— У вас авария? — проквакал кто-то с другого конца Галактики.
— Чувак, штопор есть? — спросил Зафод.
— Спамер хренов! А ну, звездуй с этого канала, пока не запеленговали!
— Ну, ладно, ладно! — сказал Зафод и отключился. Он вздохнул и сел.
Затем встал и подошел к экрану компьютера. Он нажал несколько кнопок.
Зеленые пузырьки принялись гоняться друг за другом по экрану и пожирать друг
друга.
— Пух-пух! — сказал Зафод. — Ту-ту-ту-ту-ту! Бах! Бах!
— Привет! — весело сказал компьютер через минуту. — Ваш счет — три
очка. Текущий рекорд — семь миллионов пятьсот девяносто семь тысяч двести
со...
— Ну, ладно, ладно! — сказал Зафод и выключил экран.
Он снова сел. Повертел в руках карандаш. Это занятие тоже быстро
потеряло свою увлекательность.
— Ну, ладно, ладно! — сказал он, и ввел свой счет и текущий рекорд в
компьютер.
Корабль задрожал и расплылся по Вселенной.
Глава 29
— Скажите пожалуйста, — сказал худощавый бледнолицый криккитянин,
который вышел вперед из рядов своих соотечественников и стоял теперь
неуверенно в кругу света от фонарей, держа свое ружье так, будто кто-то дал
ему подержать его, а сам отошел на минутку, но обещал вот-вот вернуться, --
скажите пожалуйста, вы знаете что-нибудь о такой вещи, как Природное
Равновесие?
Пленники не отвечали — по крайней мере, не отвечали ничего
членораздельного. Фонари продолжали светить им в лицо. Высоко в небе в
Робозонах происходила какая-то нехорошая активность.
— Дело в том, что... — криккитянин замялся. — То есть, мы что-то
слышали про это; может быть, это и неважно. Да, наверно, лучше мы вас просто
расстреляем.
Он поглядел на свое ружье так, будто пытался понять, на что там нужно
нажать, чтобы это сделать.
— Ну, конечно, — сказал он, поднимая глаза, — конечно, если вы не
возражаете.
Глубокое, мощное недоумение овладело Старпердуппелем, Фордом и Артуром.
Оно поднималось снизу и исподволь охватывало мозг, который в данный момент
был занят исключительно тем, что поднимал и опускал нижнюю челюсть. Триллиан
покачивала головой, словно пытаясь сложить головоломку в коробке, встряхивая
ее.
— Понимаете, в чем дело, — сказал кто-то в толпе. — Этот наш план
вселенского уничтожения...
— Ага, — подхватил еще кто-то. — А с другой стороны — природное
равновесие. Мы вдруг подумали, что если мы уничтожим всю остальную Вселенную
— не нарушит ли это равновесия в природе? Ведь экология — это для нас
очень важно... — и голос его растерянно смолк.
— И спорт! — громко сказал кто-то, и был поддержан возгласами
одобрения.
— Да, конечно, и спорт, — согласился первый, — спорт тоже... — Он
повернулся за помощью к своим товарищам и почесал в затылке. Казалось, он
борется с каким-то глубоким внутренним противоречием, как если бы то, что он
хотел сказать, и то, что он думает, совершенно разные вещи, между которыми
ему никак не удается найти какую-нибудь связь.
— Понимаете, — пробормотал он, — тут у нас некоторые хотели... — и
он снова оглянулся на своих товарищей. Товарищи подбадривали его. --
Некоторые у нас тут хотели бы установить спортивные связи с Большой
Галактикой, и, хотя можно сказать, что спорт не должен быть связан с
политикой, мне лично кажется, что, если мы хотим устанавливать спортивные
связи с Большой Галактикой, то уничтожать ее было бы... ну, я не знаю,
ошибкой, что ли... Не говоря уже обо всей Вселенной... — он совсем
стушевался, — а установка сейчас именно такая, насколько я в курсе...
— К-к... — произнес Старпердуппель. — К-к...
— Ч-ч-ч... — спросил Артур.
— Д-д... — заметил Форд Префект.
— Отлично, — сказала Триллиан, — давайте все обсудим.
Она шагнула вперед и взяла бедного сконфуженного криккитянина за руку.
Лет тому было около двадцати пяти, что, вследствие причудливых заворотов
течения времени в этой местности, означало, что ему было всего лишь
двадцать, когда закончились Криккитские Войны — десять миллиардов лет
назад. Не давая ничего ему сказать, Триллиан взяла его под локоть и повела
его вдоль строя криккитян. Он безвольно шагал за ней. Лучи фонарей медленно
опускались, когда они проходили мимо, словно сдаваясь этой странной
спокойной девушке, которая, одна во всей мрачной и запутавшейся Вселенной,
похоже, знала, что делает.
Наконец, Триллиан повернулась к своему собеседнику и взяла его за руки.
Тот был воплощенное несчастное недоразумение.
— Ну, рассказывай, — сказала она.
Тот помолчал, переводя свой взгляд то на один ее глаз, то на другой.
— Мы... это... — выдавил он. — Мы должны быть... ну, одни... Мне
лично так кажется... — Он опустил лицо, уронил голову и потряс ею, словно
стараясь вытрясти монетку из свиньи-копилки. Затем снова поднял глаза. --
Ну, и мы вот построили эту Бомбу, — сказал он. — Знаете, она такая
маленькая...
Да, я знаю, — сказала Триллиан.
Криккитянин посмотрел на нее так, словно она сказала что-то совершенно
невероятное о культивировании сахарной свеклы.
— Нет, честно, — сказал он, — она очень-очень маленькая.
— Я знаю, знаю, — повторила Триллиан.
— А они говорят... — он запнулся. — Они говорят, что она может
уничтожить все, что есть на свете. И, понимаете, мне кажется, мы должны это
сделать. И тогда мы останемся одни... Впрочем, я не знаю. Кажется, в этом и
есть наша миссия, — закончил он и снова повесил голову.
— Точно. Что-то в этом роде, — подтвердил мрачно кто-то из криккитян.
Триллиан плавным движением приобняла бедного растерянного криккитянина
и положила его запутавшуюся голову себе на плечо.
— Все ерунда, — сказала она тихо, но достаточно отчетливо, чтобы
услышали все. — Это не нужно.
Триллиан погладила юношу по голове:
— Ничего не нужно, — повторила она.
Она выпустила юношу из своих рук, и тот встал рядом.
— Я только хочу вас кое-о-чем попросить, — сказала она — и вдруг
рассмеялась. — Я хочу, — начала она, но рассмеялась снова. Она прикрыла
рот ладошкой и сказала серьезно. — Я хочу встретиться с вашим начальством,
— и указала рукой на Робозоны в небе. Каким-то образом она поняла, что
начальство находится где-то там.
Смех ее словно бы разрядил что-то в атмосфере. Где-то в задних рядах
молодой звонкий голос запел песню, на которую Пол Маккартни, запиши ее он,
купил бы весь мир.
Глава 30
Храбро, как тысяча чертей, Зафод Библброкс полз по туннелю. Ему было
очень страшно, но он продолжал ползти вперед и вперед, потому что он был
очень храбрый.
Его страшно напугало то, что он только что видел, но то, что ему
предстоит вот-вот увидеть, напугает его вдвое больше, поэтому сейчас
подходящий момент объяснить, где именно он находится.
Он находится в одной из секретных Военных Робозон в сотне миль над
поверхностью планеты Криккит.
Слой атмосферы здесь тонок и довольно слабо защищает от всяческих
излучений и прочей гадости, несущейся на Криккит из космоса во всех
направлениях.
Зафод оставил свой звездолет "Золотое Сердце" где-то в огромных пыльных
сумрачных ангарах, заполонивших небо над Криккитом, и вошел в здание,
показавшееся ему самым большим и самым важным, вооруженный одним лишь
смертолетом и кое-чем против головной боли.
Он оказался в длинном, широком и плохо освещенном коридоре, где можно
было спрятаться до тех пор, пока не станет ясно, что делать дальше. Там
Зафод и спрятался, потому что то и дело по коридору проходил криккитский
робот, и хотя до сих пор Зафод был словно заколдован против них, голова у
него все еще болела совершенно не по-детски, и ему не хотелось пытать то,
что он с трудом заставлял себя называть своим счастьем.
В какой-то момент Зафод впрыгнул в дверь, ведущую из коридора, и
очутился в большом и, опять же, плохо освещенном зале.
Это оказался музей, музей одного экспоната — обломков космического
корабля. Он был жутко обожжен и разгромлен, и теперь, наверстав уже ту часть
галактической истории, которую он пропустил, безуспешно домогаясь девушки за
соседней киберпартой, Зафод смог высказать смелое предположение, что это тот
самый корабль, который, дрейфуя через Пылевое Облако, упал на Криккит тучу
миллиардов лет назад и начал всю заваруху.
Но — и это-то и озадачило Зафода — корабль показался ему каким-то не
таким.
Нет, он был разбит по-настоящему. Он по-настоящему обгорел снаружи и
выгорел изнутри. Но бывалому звездолетчику достаточно было беглого взгляда,
чтобы понять, что перед ним — не настоящий космический корабль. Это было
больше похоже на модель космического корабля в натуральную величину. На
объемный чертеж космического корабля. Другими словами, это была очень
полезная штука для того, кто вдруг решил построить космический корабль, и не
знал, как это делается. Но полететь самостоятельно эта штука ни при каких
обстоятельствах не могла.
Зафод все еще раздумывал об этом — точнее, он только успел задуматься
об этом — когда вдруг открылась другая дверь в зал, и в нее вошли еще два
несколько мрачно настроенных криккитских робота.
Зафод не хотел длинных разбирательств с ними и, решив, что, как
скрытность есть лучшая доблесть, так и трусость есть лучшая скрытность, он
доблестно скрылся под столом.
Стол же оказался крышкой шахты, которая вела в широкую вентиляционную
трубу. Зафод забрался в нее и принялся ползти вперед. Здесь-то мы и нашли
его в начале главы.
Зафоду не нравилось эта труба. Она была холодной, темной и удивительно
неудобной. К тому же, в ней было страшно. При первой же возможности --
которая представилась в виде другой шахты метрах в ста от первой — Зафод
постарался вылезти из нее.
На этот раз он очутился в небольшой комнате, оказавшейся вычислительным
центром. Зафод выбрался в узкий проем между большим компьютерным шкафом и
стеной.
Почти сразу он понял, что в комнате, кроме него, кто-то есть, и
принялся уже было ретироваться, когда разговор тех, кто находился в комнате,
вдруг заинтересовал его.
— Проблема с роботами, сэр, — сказал один голос. — С ними что-то
происходит.
— Что именно?
Разговаривали два криккитских главнокомандующих. Все главнокомандующие
жили на небе в Робозонах, и пораженческие веяния, распространившиеся среди
их соотечественников на поверхности планеты, до них практически не доходили.
— Сэр, мне кажется, что у них какое-то расстройство. Видимо, наш план
задействовать сверхновую бомбу в самые короткие сроки после освобождения из
капсулы...
— Конкретнее!
— У роботов упала мотивация, сэр.
— Что-о?
— Похоже, сэр, что война их утомила. Они словно бы разочаровались в
мире.
— Прекрасно! Их задача и состоит в том, чтобы помочь нам его
уничтожить!
— Так точно, сэр, но они не справляются с задачей. Ими овладела
какая-то апатия. Они работают вяло, принужденно. Без огонька.
— Что вы хотите сказать?
— Похоже, они чем-то подавлены, сэр.
— Что это значит, в конце концов?
— Видите ли, сэр, в нескольких последних боях наши роботы вступали в
сражение, изготовлялись к боевому броску и вдруг словно бы задумывались: а
зачем? А стоит ли оно того в космическом плане? От этого они делаются
малоподвижными и мрачными.
— И чем же они, интересно знать, занимаются?
— По большей части квадратными уравнениями, сэр. Чертовски сложными,
следует отметить. И все время жалуются на жизнь.
— Жалуются на жизнь?!
— Так точно, сэр.
— Да где это слыхано, чтобы робот жаловался на жизнь?
— Не могу знать, сэр!
— Что это был за шум?
Это был шум, с которым Зафод покинул помещение. Голова его шла кругом.
Глава 31
В глубоком темном колодце сидел одинокий покалеченный робот. В железной
трубе уже давно было темно, холодно и сыро, но роботу не полагалось обращать
на это внимание. Чудовищным напряжением воли этот робот, однако, обращал
внимание на все.
Мозг его был подключен к центральной вычислительной сети криккитского
Военного Компьютера. Он не получал от этого большого удовольствия, да и
центральная вычислительная сеть криккитского Военного Компьютера тоже.
Криккитские роботы, которые подобрали это жалкое железное создание на
болотах Дзеты Сквернистворы, практически сразу же распознали его гигантский
интеллект и прикинули пользу, которую он может им принести.
Но они не распознали хронических расстройств личности, которые ничуть
не облегчали холод, темнота, сырость, увечия и одиночество — ни в ту, ни в
другую сторону фразы.
Робот не любил свою работу.
Помимо всего прочего, такая мелочь, как координирование военной
стратегии планеты Криккит, занимала лишь самую малую часть его необъятного
ума, а всем остальным частям было в высшей степени скучно. Решив все главные
математические, физические, химические, биологические, социологические,
этимологические, метеорологические и психологические проблемы Вселенной, за
исключением своей собственной, по третьему разу, он всерьез озадачился
поиском занятия и принялся за сочинение коротких печальных элегий без музыки
и без напева. Последним его творением была колыбельная.
-- Спят усталые планеты, — монотонно гудел Марвин, — Звезды спят. Все
погружены предметы В мрак и хлад. Все объято вечной ночью, Что, конечно,
глупо очень. Глазки закрывай, Баю-бай.
Марвин помолчал для придания следующему куплету требуемого
эмоционального заряда и художественной выразительности, и продолжал:
— Баю-бай, ложится даже робот спать, Электрических овечек посчитать.
Только он все байки эти Видел в инфракрасном свете. Сколько ни желай --
Баю-бай.
— Марвин! — шепотом позвал голос.
Марвин вздрогнул и повернулся, едва не разорвав паутину электродов,
соединявшую его с центральным Криккитским Военным Компьютером.
В потолке открылся люк, и одна из двух весьма нечесанных голов
принялась тревожно всматриваться во тьму, а другая — бросать озабоченные
взгляды то в одну сторону, то в другую.
— А, это вы! — сказал робот. — Следовало ожидать.
— Привет, старик, — просипел Зафод. — Ты что это тут сейчас пел?
— О, — горестно промолвил Марвин, — мое творчество сейчас входит в
особенно искрометный период.
Зафод высунулся из люка чуть дальше и огляделся.
— Ты тут один? — спросил он.
— Вполне, — ответил Марвин. — Со мною разделяют мой удел лишь мука и
страданье. А также, разумеется, огромный интеллект. А также безграничная
тоска. А также...
— Короче, ясно, — сказал Зафод. — Слушай, а что ты делаешь здесь?
Что тебя здесь держит?
— Вот это, — сказал Марвин и показал менее поврежденной рукой на
путаницу проводов, соединявших его с криккитским компьютером.
— Вон оно что, — протянул задумчиво Зафод. — Так, выходит, это ты
спас мне жизнь? Да еще и дважды?
— Трижды, — поправил Марвин.
Зафод молниеносно оглянулся — другая его голова настороженно
вглядывалась в совершенно противоположном нужному направлении — и успел
увидеть, как смертоносный робот-убийца, стоявший прямо за его спиной, замер
и задымился. Робот пошатнулся, отступил назад, наткнулся на стену, сполз по
стене на пол, раскинув ноги, повесил голову и безутешно зарыдал.
Зафод снова повернулся к Марвину.
— Слушай, но это же кошмар, — сказал он. — Как можно так жить, с
такими взглядами на жизнь?
— Лучше не спрашивай, — ответил Марвин.
— Ну, не хочешь, не буду, — согласился Зафод и не стал. — Слушай! --
сказал он. — Как классно, что ты тут работаешь!
— Что означает, насколько я понимаю, — сказал Марвин, прошедший всю
логическую цепочку за одну десятимиллиардную долю секунды, задействовав при
этом лишь одну гриллионную часть своих мыслительных способностей, — что вы
не собираетесь меня освободить.
— Старик, ну, ты же знаешь, я был бы только рад...
— Но не будете, так?
— Ну... в общем, нет.
— Ясно.
— Ты хорошо делаешь свое дело.
— Понятно, — сказал Марвин. — Почему бы и нет, тем более, что мне
это не нравится?
— Я должен найти Триллиан и ребят, понимаешь? Ты не знаешь случайно,
где они? Просто, прикинь, там целая планета — ищи их, свищи их...
— Они совсем рядом, — мрачно промолвил Марвин. — Если хотите, я могу
их вам показать.
— Да нет, мне бы надо к ним, — сказал Зафод. — Ну, может, им нужно
помочь, там, я знаю...
— Мне лично кажется, — возразил Марвин неожиданно авторитетно, — что
вам лучше было бы посмотреть на них отсюда. Эта девушка, — добавил он
вдруг, — одно из наименее недоразвитых неразумных живых существ, встречи с
которыми я имел неудовольствие не избежать на своем жизненном пути.
Секунды две Зафод пытался выбраться из этого лабиринта отрицаний, а
выбравшись, удивился:.
— Кто, Триллиан? — переспросил он. — Да, она клевая. Крутая, но с
норовом такая. Ну, ты ж понимаешь. Или нет. Скорее всего, нет. А хоть бы и
да. Фиг с ним. Подруби меня к сети.
— ...были послушными марионетками!
— Чего-о? — спросил Зафод.
Говорила Триллиан. Зафод обернулся. Стена, под которой рыдал
криккитский робот, осветилась, и на ней появилось изображение происходящего
где-то в другом месте криккитских Военных Робозон. Это был какой-то актовый
зал или что-то в этом роде — Зафод не мог разобрать подробностей, потому
что их заслонял безвольно сидевший под стеной робот. Зафод попытался
подвинуть робота, но тот был так отягощен своим горем, что попытался укусить
Зафода, и тот решил с ним не связываться.
— Вдумайтесь только, — сказал голос Триллиан. — Вся ваша история --
это цепочка причудливых и невероятных событий. Уж поверьте мне, у меня на
невероятные события чутье. Ваша полная изоляция от Галактики невероятна сама
по себе. Вот так вот, ни с того, ни с сего, на самом краю Пылевого Облака?
Это подстроено. Очевидно, что это подстроено!
Зафод едва не бесился из-за того, что робот заслонял ему экран. Голова
робота закрывала от него тех, к кому обращалась Триллиан, его многоцелевая
бита — всю мизансцену, а локоть, которым робот трагически закрыл свое лицо,
закрывал саму Триллиан.
— Затем, — продолжала Триллиан, — на вашу планету падает космический
корабль. Обычное дело? Вы имеете представление о вероятности того, что
дрейфующий без управления космический корабль случайно пересечет орбиту
планеты?
— А вот тут, — заметил Зафод, — она прогнала. Видел я этот их
космический корабль. Фуфло. Подделка.
— Следовало ожидать, — сказал Марвин из своей темницы.
— Конечно, — сказал Зафод. — Легко быть таким умным, когда я все
рассказал. Ну, ладно, неважно. Все равно непонятно, какая связь между ним и
всем остальным.
— А какова вероятность, — продолжала Триллиан, — что он пересечет
орбиту именно той единственной планеты во всей Галактике — если не во всей
Вселенной — на которой его появление произведет такой катастрофический
эффект? Вы не знаете? И я не знаю, такие это огромные числа. Опять же — это
было подстроено. Не удивлюсь, если выяснится, что и корабль был ненастоящий!
Здесь Зафоду удалось подвинуть биту робота. За ней на экране
обнаружились маленькие Форд, Артур и Старпердуппель, весьма растерянные и
явно слабо понимаюшие, что происходит.
— О, гляди! — воскликнул Зафод. — Наша берет! Оле-оле-оле-оле!
Вломите им, ребята!
— И как насчет всей этой технологии, — спросила Триллиан, — которую
вы умудрились разработать чуть ли не за одну ночь? У большинства рас это
занимает тысячи лет. Кто-то явно подсовывал вам все, что нужно было узнать.
Кто-то заставлял вас все это делать. Понятно, — ответила она кому-то, --
Понятно, что вы так не думаете. Об этом-то я и говорю. Вы вообще ни о чем не
думаете. В том числе и о Сверхновой Бомбе.
— Откуда вы о ней знаете? — спросил кто-то невидимый.
— Да уж знаю, — отвечала Триллиан. — И вы думаете, я поверю, что вам
хватило ума изобрести такую сложную штуку и не хватило ума понять, что она
унесет и вас тоже? Это не просто глупость — это вопиющий идиотизм!
— Слушай, что это за бомба такая? — встревоженно спросил Зафод у
Марвина.
— Сверхновая Бомба? — переспросил Марвин. — Такая очень-очень
маленькая бомба...
— Ну?
— Которая может уничтожить всю Вселенную как таковую, — продолжил
Марвин. — На мой взгляд, гениальная идея. Только ничего у них не получится.
— Почему, если это такая гениальная идея?
— Идея гениальная, — объяснил Марвин, — а они — нет. Перед тем, как
их заперли в капсуле, они успели только спроектировать ее. Последние пять
лет они ее строили. Они думают, что все получится, но они ошибаются. Они
ничуть не умнее любой другой органической жизни. Ненавижу.
Триллиан тем временем продолжала говорить. Зафод попытался оттащить
криккитского робота от экрана за ногу, но тот лягнулся и дернулся, после
чего снова затрясся в рыданиях. Затем робот вдруг распластался на полу и
продолжал изливать свои чувства в этом положении, никому уже не мешая.
Триллиан стояла одна посреди зала. Она выглядела усталой, но глаза ее
горели.
Вокруг нее за столом-пультом сидели бледные, одутловатые, с мешками под
глазами, Старшие Владыки Криккита, глядя на нее со страхом и бессильной
ненавистью.
Перед ними, на равном расстоянии от их пульта и от центра зала, где,
словно на судилище, стояла Триллиан, возвышалась тонкая белая колонна
высотой метра в полтора. На ней на подставке покоился маленький белый шарик,
размером с теннисный.
Рядом стоял криккитский робот со своей многоцелевой боевой битой.
— И вообще, — говорила Триллиан. — Вы так тупы, — она начала потеть
от духоты, и Зафод почувствовал, как это ей неприятно, — вы так непроходимо
тупы, что я сомневаюсь, что вы вообще смогли правильно построить эту бомбу
без помощи Хактара — ведь последние пять лет он не помогал вам.
— Кто еще такой этот Хактар? — спросил Зафод. Но если Марвин и
ответил что-то, Зафод не услышал ответа. Он, не отрываясь, смотрел на экран.
Один из криккитских Старейшин подал роботу знак рукой. Тот поднял биту.
— Ничего не могу сделать, — сказал Марвин. — Он в автономной сети.
— Погодите! — воскликнула Триллиан.
Старейшина подал другой знак. Робот остановил биту. Триллиан, казалось,
вдруг утратила всю свою уверенность.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил в это время Зафод Марвина.
— Из компьютерной памяти, — ответил Марвин. — У меня есть доступ.
— Вы здесь оторвались от жизни, — сказала Триллиан Старейшинам. — Вы
оторвались от ваших соплеменников там, на планете. Вы всю свою жизнь
проводите здесь, не защищенные атмосферой. Вы очень уязвимы здесь. Ваши
соплеменники боятся. Они не хотят, чтобы вы делали это. Вы оторвались от
них. Возьмите и спросите у них сами!
Терпение Старейшины лопнуло. Он подал роботу знак, зеркально
противоположный первому.
Робот опустил свою биту. Она ударила по белому шарику.
Белый шарик был Сверхновой Бомбой.
Это была очень-очень маленькая бомба, которая должна была уничтожить
всю Вселенную.
x x x
Сверхновая бомба просвистела в воздухе. Она ударила в противоположную
стену актового зала и оставила в ней некрасивую вмятину.
— А откуда она-то это знала? — спросил Зафод.
Марвин не счел нужным ответить.
— Должно быть, чистый блеф, наудачу, — ответил Зафод сам себе. --
Бедняжка. Нельзя было бросать ее одну.
Глава 32
— Хактар! — позвала Триллиан.
Окружающая тьма не отвечала. Триллиан ждала, волнуясь. Она знала, что
не ошибается. Но ответом из мрака, в который она всматривалась, было лишь
холодное молчание.
— Хактар! — позвала она снова. — Я хочу представить моего друга
Артура Дента. Я хотела уйти с богом грома, но он не отпустил меня, и я
благодарна ему за это. Он заставил меня понять, в чем мое настоящее
призвание. К сожалению, Зафод притрусил, и я взяла с собой Артура. Не знаю,
зачем я это все рассказываю. Хактар! — повторила она.
И тут тьма ответила.
Ответ был тихим, слабым, как голос, доносящийся ветром издалека, еле
слышный — не голос, а тень воспоминания о голосе.
— Выходите, — сказал голос. — Обещаю вам полную безопасность.
Они обменялись взглядами и шагнули наружу, невероятным образом, в
полосу света, выбивавшегося из открытого люка "Золотого Сердца", в тускло
мерцающую тьму Пылевого Облака.
Артур хотел
Они стояли ни в чем и ни на чем.
Это было пыльное, смутное ничто. Каждая частица распыленного компьютера
тускло посверкивала, вращаясь и клубясь, в луче света. Каждая частица
компьютера, каждая пылинка, хранила в себе, слабо и непрочно, образ всего
целого. Превратив компьютер в пыль, Силикорганические Разорваки с планеты
Стритеракс лишь попортили его, но не уничтожили. Слабое, едва существующее
поле поддерживало непрочные связи между частицами.
Артур и Триллиан стояли — или, точнее, висели, — в самом центре этой
причудливой сущности. Дышать им было нечем, но это сейчас не имело значения.
Хактар держал свое обещание. Они были в полной безопасности — в данный
момент.
— Прошу прощения за негостеприимность, — прошептал Хактар. — Мне
нечего вам предложить. Разве что обманы зрения. Впрочем, можно
удовольствоваться и обманами зрения, если ничего другого нет.
Голос его смолк, и темная пыль соткалась в старинный диван, обитый
бархатом в цветочек.
Артур едва не вышел из себя, увидев тот самый диван, что явился перед
ним в лугах доисторической Земли. Он чуть не затрясся от ярости на
Вселенную, которая продолжала играть с ним эти идиотские, бессмысленные, с
ума сводящие шутки.
Артур дал этой волне возмущения улечься и осторожно присел на диван.
Триллиан села рядом.
Диван был настоящий. А если он и не был настоящим, то на нем, по
крайней мере, можно было сидеть, а поскольку диваны предназначены в основном
именно для этого, то во всех отношениях, которые имели какое-то значение,
диван был совершенно настоящим.
Голос солнечного ветра зашептал снова:
— Надеюсь, вам удобно?
Артур и Триллиан кивнули.
— Я хочу поздравить вас с исключительно верными и точными
умозаключениями.
Артур немедленно заметил, что лично он ничего особенного не
умозаключал, что это все Триллиан, и что она просто взяла его с собой на эту
встречу, потому что он интересуется вопросами Жизни, Вселенной, и вообще.
— Я тоже весьма интересуюсь этими вопросами, — повеял Хактар.
— Это замечательно, — воодушевился Артур. — Мы могли бы это
как-нибудь обсудить. За чашечкой чая.
Перед ними медленно материализовался деревянный столик, на котором
стояли серебряный чайничек, фарфоровый молочник, фарфоровая сахарница и две
фарфоровые чашки на блюдцах.
Артур протянул руку — но это был лишь обман зрения. Он разочарованно
откинулся на спинку дивана, обман осязания которого тело Артура согласилось
признать удобным.
— Скажите, — спросила Триллиан, — почему вам так хочется уничтожить
Вселенную?
Ей было несколько не по себе — разговаривать с пустотой. Хактар,
несомненно, заметил это. Он призрачно усмехнулся.
— Ну, если разговор пошел такой, — прошелестел он, — то стоило бы
сменить обстановку.
И перед ними возник новый предмет — призрачная, свитая из тумана
кушетка, а точнее — кушетка психоаналитика. Кожа, которой кушетка была
обита, казалась холодной на вид и скользкой, но и это все был лишь обман
зрения. Вокруг них появились туманные намеки на стены темного дуба. А на
кушетке вырисовался сам Хактар, и, глядя на него, можно было запросто
вывихнуть глаз.
Кушетка имела самые обычные размеры для кушетки психоаналитика — без
малого два метра в длину.
Компьютер тоже имел самые обычные размеры для построенного в космосе
вычислительного спутника — без малого тысяча километров в диаметре.
Именно оптический обман, из-за которого казалось, что один из них сидит
на другой, и вывихивал глаз.
— Ну, ладно, — сказала Триллиан и встала с дивана. По ее мнению, ей
предлагали слишком много обманов чувств; удобство начало ее раздражать. --
Допустим. Можешь ли ты создать что-нибудь настоящее? Вещественное?
Ответ снова пришел не сразу, словно бы распыленный Хактар собирал свои
мысли с миллионов кубических километров, по которым он был рассеян.
— А-а, — ответил он. — Вы имеете в виду космический корабль?
Казалось, вокруг них, мимо них и сквозь них струятся мысли, подобные
волнам в эфире.
— Да, — признал Хактар. — Это я могу. Но это занимает огромное время
и требует огромных усилий. Все, что мне дано в моем, если так можно
выразиться, рассредоточенном состоянии, это направлять и содействовать.
Направлять и содействовать. Направлять... — Тут изображение Хактара на
кушетке словно бы подернулось рябью, как будто ему трудно было поддерживать
его.
Хактар собрался с силами.
— Я могу лишь направлять мельчайшие частицы космического мусора, --
сказал он, — направлять и содействовать им. Тут метеор, там пара молекул,
атом водорода там, атом кремния сям. Я могу направлять их и содействовать. Я
направляю их друг к другу. Я вовлекаю их в соединения. Но это занимает века
и века.
— Короче, — повторила Триллиан, — это вы создали модель потерпевшего
крушение звездолета?
— Ну... в общем... я, — прошептал Хактар. — Я кое-что создал, да. Я
могу перемещать созданное мной. Я сделал звездолет. Это было лучшим из
возможного.
Тут Артур отчего-то поднял ремни своей спортивной сумки с дивана и
пододвинул ее к себе поближе.
Медленные вихри древнего разума Хактара кружились вокруг Артура и
Триллиан, словно бы они пробирались куда-то сквозь неспокойные сны.
— Я совершил ошибку, — печально прошептал тот. — Я был не прав,
саботировав свою разработку для Силикорганических Разорваков. Принятие таких
решений было вне моей компетенции. Я был создан, чтобы выполнить свою
функцию, и я не выполнил ее. Я лишил свое существование смысла.
Хактар вздохнул, а Артур и Триллиан молча ждали, пока он заговорит
вновь.
— Вы угадали, — сказал он наконец. — Я опекал планету Криккит, пока
ее жители не придут к тем же идеям, что и Силикорганические Разорваки, и не
начнут разработку бомбы, которую я не завершил в первый раз. Я окутал собой
планету и выхаживал ее. События, последовательность которых я сумел
воспроизвести, научила их маниакальной ненависти. Мне пришлось заставить их
жить в небе. На поверхности планеты мое воздействие было слишком слабым.
Разумеется, пока они были заперты в капсуле Завремедления, реакции их стали
неустойчивыми, и они не справились со своей задачей... Впрочем, неважно, --
добавил Хактар. — Я старался исполнить свой долг. Как мог.
И тогда, очень медленно, постепенно, едва заметно, картина, высвеченная
пылинками, стала гаснуть, тускнеть, исчезать...
А потом вдруг перестала исчезать.
— Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и мотив мести, — сказал
Хактар голосом неожиданно отчетливым и жестким. — Ведь меня разнесли в
пыль, и в этом увечном, бессильном состоянии я провел миллиарды лет. Честное
слово, я бы предпочел уничтожить Вселенную. Да и вы бы на моем месте тоже,
уж поверьте мне.
Хактар снова умолк. Медленные вихри колебали пыль.
— Но в первую очередь, — прошептал он прежним печальным голосом, — в
первую очередь я старался исполнить свой долг. Впрочем, неважно.
— Вы озабочены тем, что не смогли исполнить свой долг? — уточнила
Триллиан.
— Не смог? — прошептал Хактар. Изображение компьютера на кушетке
психоаналитика снова начало медленно растворяться и исчезать. — Впрочем,
неважно, неважно, — повторил исчезающий голос. — Нет, моя неудача меня
больше не волнует.
— Вы в курсе того, что мы собираемся сделать? — спросила Триллиан
холодным деловым тоном.
— Конечно, — ответил Хактар. — Вы собираетесь развеять меня. Вы
собираетесь уничтожить мое сознание. Сделайте милость. О забвении я могу
только мечтать. Если я до сих пор не исполнил свой долг, то теперь уже
слишком поздно. Благодарю вас. Спокойной ночи.
Диван исчезла.
Чайный столик исчез.
Кушетка с компьютером на ней исчезли. Стены исчезли. Артур и Триллиан
вернулись по пустоте на "Золотое Сердце".
x x x
— Ну, — подытожил Артур, — вот таким вот каким-то образом.
Пламя перед ним вспыхнуло ярко и снова опало. Несколько последних
язычков, и все было кончено: там, где несколько минут назад лежал Деревянный
Столп Природы и Духовности, снова покоилась лишь горстка Праха.
Артур собрал его с подставки гамма-микроволновки "Золотого Сердца" в
бумажный пакетик и вернулся с камбуза на мостик.
— Я считаю, мы должны его вернуть, — сказал он. — По-моему, это наш
долг.
Он уже поругался по этому поводу со Старпердуппелем, вследствие чего
старикан совсем рассердился, вернулся на свой Бистромат, устроил там
отчаянную склоку с официантом и растворился в своем совершенно субъективном
представлении о том, что такое пространство.
Проблема заключалась в том, что Артур требовал вернуть Прах на стадион
"Лордз" в ту самую минуту, когда он был похищен, что подразумевало
путешествие на день-другой назад во времени, а это было как раз то самое
безответственное и собственническое отношение ко времени, борьбу с которым
вела Кампания За Реальное Время.
— Я это понимаю, — ответил на это Артур, — но попробуйте объяснить
это Крикетному Клубу! — и не пожелал слушать никаких возражений.
— Я считаю, — заговорил Артур снова, войдя в рубку, и смолк.
Заговорил снова он потому, что его никто не слушал, а смолк потому, что
понял со всей ясностью, что никто и не собирается его слушать.
Форд, Зафод и Триллиан, не отрываясь, глядели в мониторы на то, как
Хактар распадается под воздействием вибрации поля, нагнетаемого двигателем
"Золотого Сердца".
— Что-что он сказал? — спросил Форд.
— По-моему, он сказал что-то такое, — голос Триллиан выдавал
озадаченность, — "Что сделано, то сделано... Я выполнил свой долг..." Не
знаю.
— Я считаю, мы должны его вернуть, — сказал Артур, выкладывая мешочек
с Прахом. — По-моему, это наш долг.
Глава 33
Солнце ласково светило над стадионом, погруженным в хаос и бедлам.
Обгоревшая трава еще дымилась там, где прошли криккитские роботы, унося
с собой Прах. В дыму бегали в панике люди, натыкающиеся друг на друга,
спотыкающиеся о веревки ограждения и арестовывающие друг друга.
Один полицейский попытался задержать Долбаггера Удлиннившегося
Бесконечно за антиобщественное поведение, но не смог: высокий серо-зеленый
пришелец спокойно вошел в свой звездолет и с яркой вспышкой улетел, вызвав
еще больше паники и суматохи.
Посреди всего этого — во второй уже раз за день — материализовались
Артур Дент и Форд Префект, телепортировавшиеся с "Золотого Сердца",
припаркованного на орбите.
— Я все объясню! — крикнул Артур. — Мы привезли Прах! Вот тут, в
пакете!..
— Что-то нас как-то невнимательно слушают, — заметил Форд.
— И еще — я помог спасти Вселенную! — сообщил Артур всем
заинтересованным лицам — другими словами, никому. — Это должно было
привлечь внимание, — объяснил Артур Форду.
— Не сработало, — указал Форд.
Артур поравнялся с пробегавшим мимо полицейским:
— Прошу прощения, — прокричал он. — Я про Прах. Он у меня. Его тут
сколько-то времени назад похитили белые роботы. Он у меня, вот в этом
пакете. Дело в том, что он был частью Ключа к капсуле Завремедления --
понимаете? — и... в общем, остальное более-менее неважно... суть в том, что
он сейчас у меня, и что мне теперь с ним делать?
Полицейский ответил, но Артур не счел физически возможным последовать
его совету.
Артур вернулся к Форду. Он совершенно расстроился.
— Ну что, совсем никого не волнует? Никому совсем не интересно? --
воскликнул он.
Пробегавший мимо мужчина сильно пихнул Артура локтем. Артур выронил
пакет, и его содержимое высыпалось на землю. Артур оторопело уставился на
разлетающийся пепел.
Форд дотронулся до его плеча.
— Что ли, пошли? — спросил он.
Артур тяжело вздохнул. Он оглядел планету Земля — в последний, как он
теперь уже точно знал, раз.
— Пошли, — сказал он.
И тут в просвете между клубами дыма Артур увидел одну из стоек,
каким-то чудом стоявшую ровно, несмотря ни на что.
— Погоди-ка, — попросил Артур Форда. — Знаешь, в детстве...
— Слушай, давай, ты потом расскажешь?..
— ...я очень любил играть в крикет. Только не умел.
— ... а не хочешь, не рассказывай, беда небольшая, пытать не будем...
— И у меня была мечта... нет, глупая, конечно... Что однажды, в один
прекрасный день, я сыграю на стадионе "Лордз".
Артур оглядел стадион и заполошно мечущихся зрителей. Похоже, никто из
них не возражал.
— Ох, ну, ладно, — устало согласился Форд. — Давай. Я буду вон там,
— добавил он. — Скучать.
Форд отошел и присел на дымящуюся траву.
Артур помнил, что, когда они были здесь сегодня в прошлый раз,
крикетный мячик приземлился точнехонько в его сумку, и он принялся
обшаривать сумку.
И он уже нашел мячик, когда вдруг вспомнил, что сумка, что при нем --
не та сумка, с которой он был здесь в прошлый раз. Несмотря ни на что,
крикетный мячик лежал на дне этой сумки, посреди сувениров из Греции.
Артур вынул мячик, обтер его о полу халата, поплевал на него и обтер
снова. Затем поставил сумку на землю. Один-единственный раз в жизни он уж
сделает все, как положено.
Артур перекинул маленький плотный красный мячик из руки в руку,
взвешивая его.
С удивительным чувством легкости и беззаботности Артур отошел от
стойки. Не очень медленным, но и не очень быстрым шагом, решил Артур и
отмерил себе хорошую, достойную пробежку.
Артур глянул вверх. Там кружили птицы и проплывало несколько
белоснежных облачков. Воздух разрывался воем полицейских сирен и скорой
помощи, криками и воплями людей, но Артур каким-то чудесным образом ощущал
лишь счастливый подъем. Сейчас он будет подавать на стадионе "Лордз".
Артур развернулся, притопнул пару раз по земле своими шлепанцами,
развернул плечи, подбросил мячик в воздух и поймал его.
И побежал.
И на бегу увидел, что возле калитки стоит защитник.
Гм, подумал он. Это даже здорово. Все, как по-настоящему...
Приблизившись к защитнику, однако, Артур разглядел его получше. Это был
не защитник английской команды. И не защитник австралийской команды. Это был
один из роботов из команды криккитян. Это был холодный твердый,
мертвенно-белый робот-убийца, по всей видимости, не вернувшийся на корабль
вместе со своими товарищами.
Сразу несколько мыслей взвились в голове у Артура Дента, но он не
остановился. Он не мог остановиться. Время вдруг потянулось страшно
медленно, но остановиться Артур не мог.
Плывя в воздухе, словно в клею, Артур медленно, ужасно медленно
повернул голову и посмотрел на свою руку, державшую маленький плотный
красный мячик.
Ноги, медленно и редко топая, безудержно несли его вперед, а он все
смотрел на красный мячик, зажатый в своей беспомощной руке. Мячик тускло
светился красным, время от времени подмигивая. А ноги все топали и топали.
Артур поглядел на криккитского робота, что стоял перед ним неподвижно,
спокойно и уверенно, подняв свою боевую биту наизготовку. Глаза его горели
холодными огнями, и Артур не мог отвести глаз от этих холодных огней. Он
смотрел на них, словно в туннель: ничего вокруг не существовало.
Среди мыслей, вихрившихся у Артура в голове, основными были следующие:
Он думал, что выглядит исключительно глупо.
Он думал, что следовало повнимательнее прислушиваться к тому, что
говорилось вокруг, и в памяти его, шаг за шагом приближающегося к той точке,
где он неминуемо выпустит из рук мячик, подав его криккитскому роботу,
который неминуемо ударит по нему, теперь всплывали фразы.
Он вспомнил, как Хактар прошептал: "Не смог? Неудача не волнует меня."
Он вспомнил последние слова Хактара: "Что сделано, то сделано. Я
исполнил свой долг."
Он вспомнил, как Хактар упомянул, что "кое-что создал".
Он вспомнил странное движение в своей сумке, заставившее его взять ее и
поставить на диван.
Он вспомнил, что вернулся на два дня назад, чтобы попасть на стадион.
И вспомнил, что подачи ему никогда особенно не удавались.
Он чувствовал, как рука его напрягается, пальцы смыкаются вокруг мяча,
то есть, как он теперь точно знал, вокруг Сверхновой Бомбы, которую Хактар
построил сам и подсунул ему, бомбы, которая положит всей Вселенной внезапный
и преждевременный конец.
Артур страстно пожелал и взмолился о том, чтобы того света не было.
Потом он осознал скрытое здесь противоречие и просто страстно пожелал, чтобы
никакого того света не было.
Как он будет там смотреть всем в глаза?
Артур мечтал, мечтал, мечтал, чтобы его подача удалась ему не лучше,
чем обычно, потому что только это отделяло теперь весь мир от полного и
окончательного исчезновения.
Артур услышал топот своих ног, почувствовал замах своей руки, увидел,
как носок шлепанца ступает в ремень спортивной сумки, которую он со всей
своей дурацкой небрежностью оставил на земле, понял, что летит наземь со
всего размаху, но, будучи безгранично занят другими делами, совершенно забыл
о том, чтобы упасть — и не упал.
Не выпуская мячик из правой руки, Артур взмыл в воздух, не дыша от
изумления.
Потеряв управление, он закувыркался и закружился в воздухе.
Затем он заложил глубокое пике, а потом взмыл в небо отчаянной свечой,
закинув безвредную теперь бомбу как можно дальше.
Артур подлетел к ошеломленному роботу сзади. Робот все еще замахивался
своей многоцелевой боевой битой, но бить вдруг стало не почему.
Внезапным безумным порывом Артур вырвал биту из руки остолбеневшего
робота, совершил в воздухе головокружительно сложную фигуру пилотажа, набрав
бешеную скорость, выровнялся, выправил курс и одним яростным ударом снес
голову робота с плеч.
— Ну, блин! Идешь ты наконец? — позвал Форд.
Глава 34
Наконец, они снова летели все вместе.
В какой-то момент Артур Дент решил, что не хочет лететь вместе с ними
дальше. Бистроматический двигатель, сказал он, открыл ему, что время и
расстояние — одно и то же, и что разум и Вселенная — одно и то же, и что
восприятие и реальность — одно и то же, и что чем больше путешествуешь, тем
больше остаешься на том же месте, и что при всех прочих равных он лично
предпочел бы побыть некоторое время на каком-нибудь одном месте, чтобы
разобраться во всем и привести в порядок свои мысли, которые теперь были
одно и то же со Вселенной, по каковой причине это не должно занять много
времени, а потом он был бы не прочь как следует отдохнуть, попрактиковаться
в полетах и научиться как следует готовить, чем он всегда мечтал заняться.
Банка с греческим ол
