Роджер Желязны, Фред Сейберхэген. Витки
страница №2
...о сигнал тревоги. Главное, они заподозрили, что явспомнил что-то для них крайне нежелательное.
Что?
Я напрягся. Компьютеры. Компьютеры... Компьютеры?.. Нет, пока
чересчур туманно. Кора нужна им, чтобы давить на меня, и теперь для
контригры мне необходимы эти воспоминания - вдруг одного моего обещания
держать язык за зубами окажется недостаточно? Я надеялся, что по пути
память вернется. А если нет, придется блефовать. Они напуганы - иначе бы
не пошли на риск. Это может оказаться мне на руку.
Даже тогда я не очень беспокоился о своей личной безопасности. В
конце концов, пожелай они, меня давно бы уже убрали. А они, напротив,
выбрали более сложный путь - лишь стерли у меня определенные воспоминания.
Самолет остановился, пассажиры вышли. Через несколько минут багаж был
выгружен, салоны убраны, баки заполнены горючим. Работник аэропорта
объявил, что можно пройти на посадку.
Я недоверчиво потер глаза. Что-то в его облике было не так.
Кожа его позеленела, над нижней губой нависли два длинных изогнутых
клыка. Что это - шутка, розыгрыш? Однако другие пассажиры спокойно пошли к
выходу, и я, взяв сумку, сделал то же самое. Если их это не беспокоит...
Все же я, наверное, смотрел на него необычно, потому что, проверяя
билет, он мне улыбнулся - поистине жуткое зрелище. Я проследовал дальше.
И замер, выйдя из здания. Самолет исчез. На его месте стоял огромный
старомодный катафалк. Темная деревянная карета с черными шторами была
запряжена рослыми черными конями с траурным плюмажем. Кони фыркали и били
копытами. Я повернулся, не в силах идти вперед. Я знал, что погибну,
если...
Клик-клик?
Я начал узнавать правду о себе, и теперь меня недвусмысленно
предупреждали.
Кажется, я повернулся, уже решив искать новые способы совершить
путешествие. Но подумал о Коре и о том, что должен взойти на борт во что
бы то ни стало.
Плотно сжав веки, я положил руку на перила и одну за другой стал
преодолевать ступени. Взобравшись наверх, я услышал удивленный женский
голос:
- Вам плохо?
- Да, - ответил я. - У меня непреодолимый страх перед полетами.
Пожалуйста, проводите меня до места.
Меня взяли за руку, повели за собой. Я дважды приоткрыл глаза в
надежде быстро сориентироваться.
Салон, зловеще освещенный свечами, был наполнен ухмыляющимися
вампирами и чудовищами. Я не смел взглянуть на свою проводницу, страшась
увидеть богиню смерти, предвещающую мою кончину. Успокаивало лишь то, что
у меня, видимо, не совсем нормальное состояние - в конце концов,
вмешательство психиатра затронуло самые недра моего сознания... Да, так и
будем считать, решил я, таким образом все сводится к здоровью. Я пока еще
умом не тронулся..
Тронулся?.. Мы тронулись с места. С одной стороны, я понимал, что
самолет поворачивает, двигаясь по взлетной полосе. С другой стороны,
слышал зычное ржание и цокот копыт. Фургон болтало, колесные оси скрипели.
Клик-клик.
Я двигался по морю тьмы в собственном мирке света целую вечность,
пока по динамикам не объявили посадку в Майами. Я прекрасно понимал
произнесенные слова, но в то же время слышал и другое: траурный перезвон
бронзового колокола и мрачный голос, извещающий, что Дональд Белпатри
сейчас будет брошен в геенну огненную и останется гнить там, пока плоть не
слезет с костей. Я едва не закричал тогда, но прикусил губу и до боли, до
хруста в суставах сжал кулаки.
Мы приземлились, и, когда самолет замер, видение тут же оставило меня
в покое - устроило передышку? просто сдалось после благополучного
прибытия?.. Я открыл глаза и увидел, как самые обычные люди отстегивают
ремни и собирают вещи. Все старательно избегали моего взгляда. На выходе я
снова поблагодарил стюардессу и, живой и невредимый, добрался до вокзала.
Там нашел свою секцию, зарегистрировался, зашел в туалет, осушил у
автомата две банки холодной как лед кока-колы и занял место в зале
ожидания поближе к проходу на посадку - как мог приготовился к возвращению
галлюцинаций. Все это я делал чисто механически, стараясь ни о чем не
думать. Но стоило мне сесть, как вновь стали одолевать неприятные мысли.
Могли ли беспокойство и тревога - естественная реакция на медицинское
вмешательство и исчезновение Коры - под воздействием реальной, высказанной
мне угрозы, проявиться на столь ярком параноидальном уровне? Так глубоко
психологию нам не преподавали, но это казалось возможным - учитывая те
нервные стрессы, которые я перенес.
Преподавали? Я внезапно понял, что учился в университете.
Где? В Денвере?.. Вроде бы там. Однако до защиты диплома дело не
дошло. Почему?
Снова тупик. Но осталось ощущение, что Энн как-то связана с моим
университетским срывом. Да, я знаком с ней еще с тех пор.
Энн... В чем ее слабость? В чем ее сила? И тем, и другим она была
наделена щедро. Казалось чрезвычайно важным вспомнить это... Но и здесь
все было заблокировано.
Я рвался, рвался изо всех сил. Если память об Энн для меня закрыта,
как насчет "Ангро"? Компания "Ангро Энерджи", моя бывшая хозяйка...
Компьютеры. И я. Но не программист, не специалист, к примеру, по
системному анализу. Я работал в каком-то особом качестве - очень особом,
очень ценном для "Ангро", - пользуясь, да, пользуясь своей уникальной
способностью общаться с машинами. Я был слишком важен для компании, даже
когда непосредственная необходимость во мне отпала. Но, возможно, в один
прекрасный день я снова понадоблюсь.
Объявление о начинающейся через пять минут посадке ворвалось в мои
мысли, перемешало их. Но все же шаг вперед сделан. Теперь бы только
вспомнить какие-нибудь подробности, вспомнить тех людей...
Объявление, похоже, послужило сигналом для выхода на сцену целой
ватаги неврозов, до поры до времени притаившейся за кулисами. Когда я
встал и повернулся к проходу, предъявив билет контролеру, все будто
померкло и поплыло: передо мной зияла сырая темная пещера, и какие-то
похожие на змей твари копошились под ее сводами.
Цепляясь за последние крохи реальности, я прикинул, что до поворота
шагов пятьдесят, закрыл глаза и, касаясь левой рукой стены, двинулся
вперед, не думая ни о чем, только шагая только считая...
Пятьдесят!
Открыв глаза и увидев, что нахожусь почти у цели, я побежал. За
поворотом меня ждал катафалк, еще шире прежнего, еще длиннее.
- Забыл очки, - обратился я к стюарду. - Совсем не вижу номеров...
Стюард был полон сочувствия ко мне, но пока он провожал меня до места
"13 А" - у самого иллюминатора, - у него появились третий глаз, оранжевая
кожа и зеленые волосы.
Я пристегнулся, пихнул сумку под переднее кресло и съежился, дрожа
всем телом. Бормочущие невнятные голоса по сторонам казались частью
зловещего заговора, направленного против меня. Я ругался, возносил молитвы
и наконец снова влился в электронную систему самолета.
Но отвлечения неизбежны - полет долгий.
Я услышал, как стюард предложил мне что-нибудь выпить, и попросил
двойной скотч. Протягивая деньги, я умышленно не глядел в его сторону, но
при этом невольно посмотрел в иллюминатор.
Иллюминатора не было. Меня окружало открытое пространство, как я
почему-то и предполагал. Внизу клубились облака. Мы сидели в длинном
широком экипаже, и дьявольская упряжка черных как смоль, увенчанных
кривыми рогами, изрыгающих огонь лошадей мчала нас к виднеющейся вдали
вершине - я знал, это Брокен, - где мерцали вспышки, в небе колыхалась
гигантская тень, а под ней плясали крошечные фигурки...
Мои сотоварищи - пассажиры... Все уродливые, злобные, у каждого на
коленях черная кошка, рядом - помело, вокруг мечутся летучие мыши... Мы
направлялись на шабаш ведьм, и ясно, кому уготовано быть жертвой...
Принесли мой заказ - жидкость отвратительного желто-зеленого цвета с
какими-то маслянистыми пятнами на поверхности.
Я взял стаканчик и закрыл глаза. Понюхал - скотч. Сделал большой
глоток и поперхнулся. Скотч.
В желудке разлилось тепло. Сидя с закрытыми глазами, я твердил себе,
что нахожусь на борту самолета, летящего в Филадельфию. Протянул руку и
коснулся холодного стекла иллюминатора, ощупал спинку переднего кресла.
Некоторое время слушал бортовой компьютер. Я думал о Коре...
Да. Кора, я иду. Так легко меня не остановить - всего лишь
несколькими демонами, упырями, чудовищами. Это было бы верхом иронии:
обрести столь многое - тебя, свою истинную личность - и сразу все
потерять, слетев с катушек. Нет, я должен верить, что все это служит
высшей цели - рациональности. Именно так...
Я сделал еще глоток. Уже чуть лучше. Пока, по сути, я совершенно
невредим. И разве участники шабаша не расслабились сами, потягивая из
своих стаканчиков? Вздохни, Белпатри. Когда это ты бросил курить? Ты вроде
бы имел обыкновение...
А затем чаши весов дрогнули, и я понял, в чем дело.
- Не желаете перекусить, сэр?
Отказываясь, я машинально открыл глаза. Стюард казался все тем же
чудовищем, но мой взгляд упал вниз, на открытый храм с колоннами и
скульптурами, где юноши играли на флейтах, а девы танцевали. Посреди храма
на неком подобии алтаря, меж пылающих жаровен, две седоволосые старухи
раздирали младенца на куски и перемалывали челюстями его косточки, то и
дело вытирая измазанные кровью рты. Они почувствовали мой взгляд, подняли
головы и затрясли кулаками.
Кошмарная картина и все же почему-то знакомая...
"Снег"! - вырвалось у меня. - "Снег"! Черт побери, помню!
Сон Ганса Касторпа из главы "Снег" романа Томаса Манна "Волшебная
гора". Изучая в университете литературу, я прочитал эту книгу, о чем и
упомянул Энн. Оказывается, она тоже читала ее. Как-то мы целый вечер
обсуждали значение этой сцены, слияния аполлонического и дионисийского,
классического и бесформенного, интеллектуального и эмоционального...
Энн знала, какое впечатление произвел на меня когда-то "Сон".
Я глубоко вздохнул и уловил запах ландышей. Этот аромат все время
исподволь сопровождал меня, погребенный под лавиной других ощущений.
Моя дорогая Энн, сказал я про себя, если слышишь, что я сейчас думаю,
- можешь убираться к черту! Ты дала промашку, я тебя раскусил. Того, что
ты делаешь, недостаточно.
Видение подо мной замерцало, стало расплываться. Меня вновь окружали
нормальные люди, сидящие в салоне самолета. Я не сходил с ума, моя психика
не выворачивалась наизнанку. Энн каким-то образом внушала мне иллюзии. Но
пустые и бесплотные.
6
Змей цвета морской волны, обвившийся вокруг фюзеляжа, растаял, когда
мы зашли на посадку. Самолет мягко коснулся бетона и без промедления
подкатил к своему терминалу.
У выхода из тоннеля, на сей раз свободного от чудовищ, ко мне
приблизился сотрудник аэропорта - невысокий темноволосый крепыш в
новенькой с иголочки форме.
- Мистер Белпатри?
- Да.
- Дональд Белпатри?
- Точно.
- Прошу вас следовать за мной.
Мы прошли по короткому коридору, и передо мной распахнули дверь.
В зале было четыре человека - трое мужчин и женщина. Двое мужчин
принадлежали к свите - я это сразу понял: высокие, молодые, с короткими
стрижками, атлетически сложенные; рубашки с открытым воротом под светлыми
пиджаками - типичные телохранители. Они стояли немного позади седовласого,
радушного вида мужчины постарше, который сидел лицом ко мне. На нем был
темный, отлично скроенный пиджак, белая рубашка, строгий галстук. Женщина
сидела справа от седовласого. Броские черты лица - очевидно, квартеронка -
и почти бесцветные волосы. Лет около сорока. Симпатичная желтая блузка с
оборками, нить черных бус вокруг шеи. Она располнела с последней нашей
встречи - я заметил это, когда она вместе с мужчиной поднялась мне
навстречу. Мари... Мари Мэлстренд, вспомнил я так же внезапно, как и то,
что вообще ее знал. Однако больше о ней моя память ничего не подсказывала.
Оба улыбались.
- Как поживаешь, Дон? - спросил Босс.
Босс... Как мы почти всегда его называли. На самом деле председателя
правления "Ангро Энерджи" звали Крэйтон Барбье.
Мы?.. Я не мог сказать точно, кого имел в виду под этим местоимением,
здесь мне память изменяла. Но себя я смутно воспринимал членом некой
особой группы, которая работала на Босса. Мари... Мари была одной из нас.
- В последнее время весьма интересно, - ответил я. - Как вы узнали,
что я прилетаю этим самолетом?
Он прищурил левый глаз и улыбнулся - на языке его мимики это
означало, что Босс считает вопрос глупым. Разумеется, я должен понимать,
что ему известно все....
- Я беспокоюсь о тебе, Дон, - сказал он и, подойдя ближе, сжал мое
плечо. - Ты неважно выглядишь. Я полагал, мы заботимся о тебе лучше. Устал
от Флориды?
- Я от многого устал.
- Безусловно, - согласился Босс, тронув меня за руку. - Прекрасно
понимаю. Не всякому по душе ранняя отставка.
Я позволил подвести себя к столу.
- Выпьешь?
- Спасибо. Не сейчас.
- Но ты же знаешь - такие обстоятельства... - продолжал Босс, сделав
глоток из стакана. - Пришлось порядком повозиться, чтобы вывести тебя
из-под удара.
Он сел и посмотрел на меня открытым, прямым взглядом.
- Видит Бог, ты это заслужил. Ситуация сложилась довольно деликатная
и рисковать было нельзя. Однако ради хорошего человека стоило похлопотать.
- Дональд... - произнесла Мари, прежде чем я успел что-либо сказать.
Она протянула руку, и я машинально пожал ее.
- Как ты поживаешь, Мари?
- Неплохо, - ответила она. - С каждым днем мои способности растут. О
чем еще можно мечтать?
- Действительно, - промолвил я, ощущая под маской ее улыбки
определенную враждебность.
- Я много о тебе думал, Дон, - вновь заговорил Босс. - Знаешь, нам
тебя недоставало. Здорово недоставало.
- Где Кора? - спросил я, поворачиваясь к нему.
- Кора? - Он нахмурил броня. - Ах, Кора... Конечно. Кто-то мне о ней
говорил. Девушка, с которой ты последнее время встречался. Знаешь, Дон...
готов поспорить, что она не выехала даже за пределы штата. Спорю, что она
там, в Кис, и сейчас тебя разыскивает. Сперва надула губки и ушла, а потом
спохватилась. Тебе следовало оставить ей записку.
Я немного смутился, потому что в принципе такая возможность
существовала.
- Знаешь, я не думаю, что тебя на самом деле привели сюда поиски, -
заговорщицки сказал он. - Может быть, ты себя в этом убедил, но причина в
другом. Я думаю, что тебе стало лучше, чем несколько лет назад. Ты пришел
к нам - возможно, не отдавая себе отчета, потому что устал бить баклуши. Я
думаю, ты хочешь вернуться на прежнюю работу.
При этом он посмотрел на меня очень внимательно - я бы сказал, с
надеждой.
- Я не очень-то хорошо помню свою прежнюю работу... Кора здесь?
- Мы могли бы использовать тебя, если ты готов, - быстро продолжал
Босс. - Безусловно, с ощутимой прибавкой к жалованью. Не хочу, чтобы мои
люди страдали от инфляции. Конкурентная борьба ожесточилась, ты знаешь?
Преимущества, которыми мы располагаем в области солнечной энергетики,
улетучиваются буквально на глазах. Черт побери, правительство везде сует
свой нос! Да и другие ребятки шпионят за нами похлеще Джеймса Бонда.
Должен признать - они пользуются хитрыми трюками, и нам недешево обходится
держать их на расстоянии. Хотя они и в подметки не годятся моим лучшим
людям. Тебе ясно, что я имею в виду? Бьюсь об заклад, ты им сто очков
вперед дашь.
- Может, да, а может, нет, - уклонился я. - Но сейчас речь о Коре. Вы
знаете, где она?
- Аж, Дон, Дон... - Он вздохнул. - Ты будто не слышишь моих слов. Мы
на самом деле можем вновь тебя использовать. На меня поглядывают косо, но
я действительно считаю личных помощников членами своей семьи. Кажется, все
бы сделал, чтобы внести в их жизнь немного больше света.
- Кора... - выдавил я сквозь стиснутые зубы.
- Возможно, даже помог бы тебе отыскать подружку.
- То есть вы не знаете, где она?
- Не знаю, - ответил Барбье. - Но мы поможем тебе, если ты поможешь
нам.
- Я думаю, вы лжете.
- Ты огорчаешь меня, Дон, - сказал он. - Со своими людьми я стараюсь
вести дела без обмана.
- Ладно. Я знаю, что вы всему ведете строгий учет - как делам, так и
делишкам. Давайте убедимся. Я хочу проверить закрытое досье "Дубль-Зет".
- А еще жалуешься на память. Верно, ты много работал в "Дубль-Зет".
Пожалуй, такое трудно забыть. Хорошо. Обидно, что ты не веришь мне на
слово, но, пожалуйста, проверяй. Все, что угодно. Можем пойти взглянуть
хоть сейчас.
Не вспыхнули ли насмешливо глаза Мари, когда она подняла и осушила
бокал?
Босс подал знак телохранителям. Один открыл дверь - не ту, в которую
вошел я, - другой последовал наружу. Мари подхватила с пола свою сумочку и
вместе с Барбье направилась к двери. Я за ними.
Мы вышли на маленькую частную стоянку. Первый телохранитель уже
садился за руль лимузина. Легкость, с которой Босс согласился отвезти меня
в святая святых для проверки секретных архивов, показалась мне более чем
подозрительной.
Лимузин заурчал и тронулся с места.
- Вы очень любезны, - сказал я. - Но я не готов заниматься проверкой
прямо сейчас. Мне бы хотелось, чтобы при этом присутствовал мой адвокат.
- Адвокат? - переспросил Босс, поворачиваясь ко мне. - Брось, Дон!
Это должно остаться сугубо между нами. Мыслимо ли, чтобы какой-то законник
копался в самых деликатных наших делах!
- Я приду утром, через парадный вход, - сказал я, - с адвокатом.
Надеюсь, что я получу ответы на многие свои вопросы. Например, что же я
такого сделал, что мне пришлось промыть мозги и отправить "на пастбище".
Да-да, я и об этом хочу поговорить.
Автомобиль подкатил к нам, остановился.
Стоявший рядом с Боссом телохранитель шагнул вперед и открыл дверцу.
Я отступил назад, расслабился: вдруг они попытаются заставить сесть меня в
машину силой. Тогда...
- Что ж, очень жаль, что ты настроен таким образом, - проговорил
Барбье. - Мне на самом деле жаль, что мы не можем найти общий язык как в
былые времена... Но будь по-твоему. Приводи своего человека утром, я
согласен.
Он и Мари сели на заднее сиденье:
- До свидания, Дональд.
Я проводил взглядом отъезжающую машину.
Вот так развязка! Все оказалось чертовски просто...
Неужели я ошибся в оценке ситуации?.. У меня была амнезия. А вдруг и
все видения на пути сюда - натуральные галлюцинации Белпатри? Могу ли
полагаться на свои суждения? Что, если у Коры просто лопнуло терпение, я
она ушла? Вполне возможно.
Нет, в этом направлении лежит... Я хохотнул. Дальнейшее сумасшествие?
Ну, за работу, ноги, уносите меня отсюда. Я огляделся по сторонам.
Единственный выход со стоянки вел на платформу автоматического
монорельсового поезда, которым пользовались для передвижения в пределах
аэропорта.
Поднявшись по ступеням на платформу, я увидел кнопку на столбе, а
ниже кнопки - табличку с инструкцией. Это была особая платформа. Вагончики
останавливались здесь только в том случае, если кто-нибудь из особо важных
лиц нажимал кнопку. Идея, очевидно, заключалась в том, чтобы зеваки и
бездельники из обыкновенной публики не могли сойти на этой остановке.
Я нажал кнопку.
Через несколько секунд появился вагончик с единственным пассажиром,
сидящим ко мне лицом. Чем-то он мне показался знакомым, но я зашел в
вагончик.
Седой мужчина неопределенного "среднего возраста". С последней нашей
встречи он отпустил густые бакенбарды, по широкому носу расползлась сеть
прожилок; тело раздалось, обрюзгло, ярче обозначились мешки под
светло-голубыми глазами.
- Малыш Уилли... - произнес я.
Нет, на плавучем доме там, во Флориде, я видел не его. Но словно бы
еще тогда память и воображение слились воедино, чтобы предупредить меня о
чем-то.
- Спаси и помилуй, никак мистер Белпатри! - воскликнул он звонко и
почти музыкально.
Когда-то этот волшебный голос был известен всей стране. Малыш Уилли
драл глотку, проповедуя слово Божье, сперва на улицах, потом в залах и
наконец перед миллионами по телевидению. Были исцеления и восславления, а
затем была история с девочкой в Миссисипи - аборт, попытка самоубийства...
Фирма Малыша Уилли лопнула. Уголовного наказания не последовало, но
верующие лишились возможности знакомиться с его толкованиями деяний
Господа.
- Мэтьюс, - сказал я и, зачарованный его присутствием, сел рядом,
вспоминая с каждой секундой все больше и больше.
Но я отметил и явную перемену в нем - перемену к худшему. Вместе со
слабым запахом спиртного от него, казалось, исходило само зло. И, как ни
странно, я был рад, потому что это означало, что я не ошибался и не сошел
с ума.
Вагончик не двигался, стоял с открытыми дверями, но тогда я не придал
этому значения.
- Как дела на рынке энергии? - спросил я, потому что он был членом
нашей группы - это я знал точно, хотя роль группы до сих пор представлял
весьма туманно. Интересно, чем именно занимался Мэтьюс?..
И вдруг вспомнил, вернее, почувствовал на себе. У меня внезапно
перехватило дыхание, в груди разлилась боль, отдающая в левую руку.
...Однажды, давным-давно, я отправился с Малышом Уилли к нему домой,
где мы за вечер "уговорили" целую бутылку. Прямо на виду, на маленьком
столике у окна, лежала Библия, что мне показалось не совсем уместным при
нынешней его работе. Она была раскрыта на псалме 109, почти полностью
подчеркнутом. Позже, когда нас обоих порядком уже развезло, я спросил его
о днях его проповедничества.
"Сколько во всем этом было трюков и обмана? Ты действительно верил в
то, что говорил?"
Малыш Уилли поставил стакан и поднял глаза, поразив меня их детской
голубизной, которая так хорошо смотрелась на экране.
"Верил, - ответил он просто. - Клянусь, вначале я был полон огня
Господня. Я верил. Я надрывался, читая из Священного Писания и потрясая
Библией. Я был ничуть не хуже Билли Грэхема, Рекса Хамбарда... любого из
них! Даже лучше! Когда я молил об исцелении и видел, как калеки
выбрасывают костыли и идут, как прозревают слепые, я знал, что осенен
благодатью, и я верил. - Он отвел взгляд в сторону. - А однажды я
разозлился на газетчика, - медленно продолжил Малыш Уилли. - Прошу его
отойти, а он ни в какую! "Черт бы тебя побрал! - подумал я. - Чтоб ты
сдох, ублюдок!" - Малыш Уилли на мгновение умолк. - А он так и сделал -
свалился и отдал концы. Доктор сказал - сердечный приступ. Но газетчик был
молодым крепким парнем, и я-то знал, чего желал ему в глубине души. Тогда
я стал думать - ведь не пойдет же Господь на такое для своего слуги?
Исцеление - безусловно, ради спасения душ. Но убийство?.. Я стал думать -
может быть, сила моя проистекает не от Господа? И ему все равно, как я ею
пользуюсь? Ему все равно, проповедую я или нет. Не Святой Дух движет мною,
вызывая исцеления, а нечто внутри меня самого, что может лечить, а может и
убивать. Тогда-то я и начал блудить, пить и все такое. Тогда-то и
появились обман, грим, телевизионные камеры и подсадные утки в толпе... Я
утратил веру. Существуем лишь мы, животные, растения и камни; больше
никого. Смысл жизни в том, чтобы урвать побольше да поскорее, ибо дни
сочтены и время бежит быстро. Бога нет. А если и есть, меня Он уже не
любит".
Малыш Уилли залпом выпил, вновь наполнил свой бокал и заговорил на
другую тему. С тех пор мы с ним общались только по делу.
...А делом его было убийство. Инфаркт, кровоизлияние в мозг -
естественные причины смерти. Сила в нем была. Думаю, он ненавидел себя и
вымещал эту ненависть на людях. За деньги "Ангро". А теперь он сжимал мое
сердце, и в считанные секунды я должен был умереть.
Я попытался встать и тут же повалился назад. Малыш Уилли не спешил
прикончить меня. Что-то новенькое - неприкрытый садизм. Он хотел
насладиться моими мучениями, моей медленной смертью.
Когда я скатился с сиденья на пол, в голове, как сигнал тревоги,
возникла схема компьютеризированной системы управления вагоном. Не отдавая
себе отчет в том, как я это делаю, я пытался заставить вагончик отвезти
меня туда, где могли оказать помощь. Я дотянулся до дверей, только что
захлопнувшихся, но не смог их развести. Я тянул и толкал правой рукой -
левая будто пылала. Сквозь стекло смутно виднелась фигура... крупного
мужчины... третий телохранитель, наверное. Он стоял и смотрел, как я
корчусь от боли.
Надо мной нависло лицо подавшегося вперед Мэтьюса - баки и длинные
пожелтевшие зубы. Меня обволакивали густые винные пары, но я тянулся изо
всех сил.
Вагончик внезапно дернулся, заходил ходуном. Малыша Уилли скинуло с
сиденья.
Боль в груди ослабла; неожиданно открылись двери.
Я полувыпал, полувыкатился на платформу и пополз прочь. Единственное
спасение от атак Мэтьюса - расстояние. Если удастся отойти на расстояние
броска камнем, убить меня он уже не сможет.
Заставив себя подняться на ноги, я, качаясь, сделал шаг и едва не
упал, когда накатила новая волна слабости. На лице того, кто ждал на
платформе, отразилось удивление - от Мэтьюса никто еще не уходил. Вагончик
позади все еще дергался и скрежетал, когда телохранитель опомнился и
кинулся ко мне.
Он занес ногу для удара, и мое тело среагировало раньше, чем память.
Я и представления не имел, что у меня в этом деле были какие-то навыки.
Рука со сжатым кулаком успела поставить блок. Телохранитель потерял
равновесие, опрокинулся назад, покатился к краю платформы и упал на путь,
где над узким дорожным полотном проходил монорельс.
Обернувшись, я увидел, что Мэтьюс не удержался на ногах в дергающемся
вагончике. Алкоголь и возраст замедлили его реакции. Он пытался подняться,
но вновь упал, на этот раз ближе к двери. Тогда он начал ползти и уже
почти выбрался наружу...
Со злобным ударом двери захлопнулись, прочно сдавив Мэтьюса. В тот же
миг вагончик тронулся с места, и с полотна, куда упал телохранитель,
раздался крик. Я не стал смотреть вниз. Хрустящий звук, резко оборвавшийся
крик, характерный запах...
А меж дверей удаляющегося вагончика виднелась голова Мэтьюса,
сведенное судорогой, налившееся кровью лицо, беззвучно шевелящийся рот.
Волна тошноты нахлынула и отошла. Я огляделся по сторонам.
Монорельсовое полотно казалось самым лучшим путем бегства. Не глядя на
бесформенную груду внизу, я спрыгнул и побежал в сторону, противоположную
той, куда ушел вагончик.
Не знаю, долго ли я бежал, может быть, несколько минут. Затем я
почувствовал дрожь под ногами и решил, что где-то поблизости, за
окрестными строениями, взлетает или садится самолет. Но дрожь усилилась, и
вскоре к ней добавился звук - на меня несся вагончик.
Я уже собрался отпрыгнуть в сторону, но вагон вдруг стал тормозить.
Никакой платформы рядом не было, но он остановился и открыл двери. Я
подбежал и вскарабкался в салон.
Двери за мной захлопнулись, и вагон вновь набрал скорость, помчавшись
в том направлении, откуда появился.
Я ухватился рукой за одну из свисающих петель и стоял, переводя дух.
Пассажиры, конечно, не могли не обратить на меня внимания, и я
почувствовал безрассудное желание рассмеяться.
- Контрольные испытания, - пробормотал я. - К предстоящему визиту
папы римского.
На меня продолжали смотреть, но вскоре показалась запруженная людьми
платформа. Вагон остановился, как и положено; двери открылись. Я вышел,
сразу затерявшись в толпе, пригладил волосы, поправил одежду, отряхнул
пыль и тут только понял, что меня трясет. Мною овладело желание повалиться
на ближайшую скамейку. Однако только что позади захлопнулся смертельный
капкан - шестерни все еще вращаются, рычаги пляшут, противовесы ходят, но
кто-то вмешался, поменял передаточное число, баланс стал в мою пользу, и
неприятное отступило: ведь я остался жить... Было бы глупо и нелогично,
свалившись сейчас на месте, свести все это за нет. И я устоял.
7
Я взял первое же такси у станции и велел водителю ехать в город.
Вышел у ничем не примечательного оживленного перекрестка я дошел до
автобусной остановки, сел в первый попавшийся автобус и долго ехал
приблизительно в северо-западном направлении.
Прежде чем добраться до окраины, я еще дважды менял автобусы и
порядком отмахал на своих двоих, а там уж, вытянув руку, попытался
привлечь внимание автомобилистов. У меня возникло ощущение, что такое уже
было - давным-давно, еще в студенческие годы. Да, после первого семестра я
собирался домой и хотел сэкономить. Надо улыбаться. Иногда это помогает.
И вот рядом остановился автомобиль. За рулем сидел мужчина в светлом
деловом костюме.
- Вам куда? - спросил он.
- Вообще-то в Питтсбург.
- Я возвращаюсь домой в Норристаун. Если устроит, могу подбросить до
Турнпайка.
- Великолепно.
Я сел в машину.
Водитель оказался не из разговорчивых; я откинулся на спинку и
попытался продолжить свои воспоминания, однако в голову ничего не шло.
Ладно. Я уже не чувствовал того напряжения, как в такси, я мог бы,
пожалуй, призадуматься над сложившейся ситуацией. Тогда, возможно, от
примитивной реакции - бегства - удалось бы перейти к действиям.
Барбье определенно намерен меня убить. Сомнений нет. И Мэтьюс до сих
пор работает на него, как и другие члены группы...
Группа... Вот ключ. Когда-то в нее входил и я, хоть сейчас даже
думать об этом противно. Малыш Уилли, Мари Мэлстренд... Кора? Нет, она тут
ни при чем - случайная встреча во время ее отпуска во Флориде. Энн Стронг?
Очень похоже. Нас было четверо. Да. Четверо, наделенных...
Все мы были наделены необычайными психическими возможностями. Я
общался с машинами - этакая телепатия между человеком и компьютером. Я мог
читать их программы на расстоянии. Мари? Мари способна была воздействовать
на предметы. ТК, телекинез. Но, способная физически уничтожить компьютер,
она не могла узнать его содержимое, как это мог сделать я. Энн? "Обычный"
телепат: читала мысли людей и внушала им что угодно, включая очень
реалистические образы. Малыш Уилли?.. Он мог оказывать физиологическое
воздействие, манипулировать веществом и энергией лишь внутри живых
организмов.
Насколько сильны эти способности? Где их пределы? Память
подсказывала... Как-то раз Мари на спор подняла Энн на несколько футов от
пола и держала с полминуты, но вспотела, тяжело дышала и отпустила ее
довольно резко.
Малыш Уилли... Чем ближе вы к нему, тем скорее он сделает свое дело.
Внезапная смерть в десяти футах, в двадцати - уже медленнее.
Тридцать-сорок давались ему с трудом. Пожалуй, его предел - пятьдесят
футов, и минут пятнадцать понадобится ему, чтобы добиться результата.
Энн... Ее способности не зависели от расстояния. Она вполне могла
сидеть в гостинице Флорида-кис и внушать мне образ того змея, когда
самолет шел на посадку в Филадельфии. Слабость ее заключалась в другом, но
в чем именно, вспомнить я не мог. Энн была неравнодушна к цветам. Их
примитивные эманации неизменно успокаивали ее в минуты душевных тревог.
Такое важное место занимали цветы в ее жизни, что часто окрашивали или,
вернее, ароматизировали внушаемые ею образы. И еще - Энн могла заставить
не видеть то, что действительно существовало.
Итого четверо - группа, комплект инструментов для Барбье. Благодаря
нам "Ангро" несколько лет назад обошла всех своих конкурентов. Я мог
выкрасть информацию из любого компьютера, Энн добывала ее прямо из
человеческого мозга. Мари срывала эксперименты, вызывала несчастные
случаи, тормозила исследовательскую работу. А если кто-нибудь причинял
особое беспокойство, Малыш Уилли мог пройти мимо на улице, сесть рядом в
театре, пообедать в ресторане...
...Машина сбросила скорость, и я поднял голову. Вечерело, видимость
ухудшилась... Затор. Наверное, авария.
Но нет, это не авария. Впереди, у узкой полоски зелени, разделяющей
встречные полосы, я увидел полицейские машины. Останавливали всех подряд:
очевидно, проверяли документы.
Несмотря на протесты борцов за гражданские свободы, каждый,
по-прежнему должен иметь при себе регистрационную карточку. Их ввели в
конце 80-х, с единым номерок для воинского учета, социального обеспечения,
водительских прав... Теперь уже было видно, как полицейский вводит номера
в небольшое устройство.
Я понимал, что меня начнут искать. Но не думал, что так быстро и
эффективно. Показательно, однако, что полицейского интересует
регистрационный номер, а не лицо человека. Очевидно, Барбье не хочет,
чтобы стало известно, кто именно ему нужен. Полицейский компьютер,
вероятно, настроен просто на поиск определенной карточки. Возможно, в него
ввели мой номер и еще ряд вымышленных, чтобы затруднить установление моей
личности. Да, скорее всего Барбье поступил именно так.
Подъезжая к кордону, я задумался а не сообщить ли все полиции, раз
она под рукой?
Но мое более циничное "я", которое почему-то медлило с возвращением,
глумливо усмехнулось. В лучшем случае меня сочтут ненормальным. В
худшем... Я почему-то не сомневался, что Босс сумеет поддержать обвинение
против меня куда лучше, чем я против него.
Наконец мы подъехали к кордону.
- Предъявите, пожалуйста, ваши документы, - сказал ближайший
полицейский. - И вашего пассажира тоже.
Почти не задумываясь, я мысленно влился в небольшое устройство,
висящее у полицейского на ремне. Старая модель. В новых карточку просто
опускали в паз для прямого считывания.
Полицейский набрал мой номер, но сигнал ушел уже несколько измененный
В переданном варианте две цифры поменялись местами. На панели ящика
вспыхнула зеленая лампочка.
- Можете ехать, - сказал полицейский, поворачиваясь к следующей
машине.
Мы тронулись с места. И почти сразу же сзади раздался крик, грохнул
выстрел. Заглушая все и вся, взревела сирена.
- Что за черт! - воскликнул водитель, нажимая почему-то на газ, а не
на тормоз.
Но я уже догадывался. Кто-то где-то там, в центре, следил за
распечаткой или экраном дисплея. Машина дала "добро", но для
наблюдателя-человека две переставленные цифры показались подозрительно
близкими к искомому номеру. Наблюдатель допустил возможность ошибки при
его наборе и отдал приказ задержать нас. И полиция сразу стала стрелять...
Любопытно, что же им обо мне сообщили, какие дали указания? Впрочем,
желания лично поинтересоваться причиной стрельбы я не испытывал.
Поэтому...
- Стойте! - закричал я. - Они снова будут стрелять!
Водитель нажал на тормоз, и автомобиль замедлил ход. Полной остановки
я ждать не стал, понимая, что понадобится каждый метр преимущества.
Открыв дверцу, я выпрыгнул на разделительную полоску травы, упал и
покатился. А потом, вскочив на ноги, не оглядываясь, бросился к лесу.
Сзади раздались револьверные выстрелы.
...Их, верно, предупредили, что я вооружен и чрезвычайно опасен,
возможно даже, что на моей совести убийство полицейского, - иначе бы они
не стали палить почем зря.
Вдруг впереди ожила, зашевелилась тьма. Медведь! Огромный гризли - я
видел таких в зоопарке - поднялся навстречу мне на задних лапах.
О нет, Энн, только не здесь, только не так. Гризли на окраине
Филадельфии? Полицейский с револьвером - это да. Вот тогда бы я наделал в
штаны и не почувствовал запаха твоих цветов. Желаю удачи в следующий раз!
Я устремился вперед, прикусив губу, сжав веки, - я прошел гризли
насквозь. Когда же я открыл глаза, то за редкими деревьями уже виднелись
огни машин. Не отдельные, редкие, а сплошной поток огней. Перебраться на
ту сторону, не попав под автомобиль, было невозможно.
Но сзади, из леса, слышались голоса. Небогатый выбор...
Я выбежал на обочину, размахивая руками, отчаянно взывая к едущим по
крайней полосе и прекрасно представляя себе, как выгляжу - окровавленный,
грязный, в лохмотьях - в свете фар.
...Надо улыбаться. Иногда это помогает...
Внезапно передо мной со скрежетом остановился грузовик. За ним
затормозила вся череда машин. Я бросился вперед, рванул дверцу и плюхнулся
на сиденье. Двигатель тут же взревел; и мы двинулись. Я чувствовал себя
как граф Монте-Кристо или человек, который взял банк в Монте-Карло, -
счастливым и свободным. По крайней мере я не стою на месте и на какое-то
время спасен от пуль.
- Спасибо, - пробормотал я. - Вы меня здорово выручили. Я все
объясню, когда отдышусь.
Двигатель тихо урчал. Мы ехали с весьма приличной скоростью, за окном
неясными образами мелькали окрестности. Я наконец перевел дыхание и
повернул голову.
На водительском месте было пусто, как в сердце ростовщика.
8
Я мчался со скоростью сто миль в час в одной из самых безопасных
машин на дорогах страны. Грузовик работал от большого и дорогого
аккумулятора, вполне, однако экономично, благодаря недавнему снижению цен
на электроэнергию. Полностью автоматизированные грузовики типа того, что
мне достался, ездили только по специально подготовленным трассам, хотя
последнее время необходимым приспособлением оборудовалось все большее
число дорог. Обычно грузовики двигались по одной отведенной им полосе с
четкой разметкой, последнее - для водителей, которые предпочитали
держаться подальше от автоматизированного транспорта. Мягко гудел
двигатель, ветер со свистом проносился мимо. Краешком сознания я ощущал
непрерывный поток данных для компьютера и от этого мне тоже казалось, что
все в порядке. С каждой минутой я уходил все дальше и дальше от
преследователей.
Помимо койки в кабине размещались элементарные санитарные удобства -
по той же самой причине, по какой изготовители оставили весь комплект
приборов ручного управления и два сиденья. Профсоюз водителей грузового
транспорта получил довольно значительную долю акций от компаний, которым
этот стремительный взлет автоматизации принес наибольшую выгоду
Транспортники уже не поднимали серьезных возражений против постепенного
сокращения рабочих мест, однако дебаты о необходимости присутствия в такой
машине водителя еще не угасли. Поэтому грузовики по-прежнему выпускались с
полностью оборудованными кабинами, а на продолжающихся переговорах все так
же стоял вопрос о мерах по уменьшению безработицы. За что мне оставалось
только благодарить судьбу. Впрочем, не только за это; в кабине я нашел еще
и сухие концентраты, очевидно, оставленные последним водителем или
пассажиром. Съев ровно столько, чтобы унять голод, я откинул спинку
сиденья.
Однако пришло время позаботиться о собственной безопасности. А это
означало, что мне следует выяснить о своем положении как можно больше, и
лишь потом я смогу позволить себе заснуть. Слишком много я еще не знал о
маршруте грузовика и обо всем том, что касалось избранного способа
передвижения. Чтобы получить необходимую информацию, у меня был только
один путь...
Клик. Клик-клик. Клик-клик-клик.
Компьютер не позволял машине уйти с полосы и следил за скоростью,
считывая информацию о состоянии трассы и прочие необходимые данные с
провода коммуникационной линии, проложенного под дорожным покрытием.
Я прошел через его рабочие программы, шаг за шагом усваивая стоящие
перед ним задачи, что, в свою очередь, помогало понять общую структуру.
Затем скользнул еще дальше и атаковал дорожные коды. Похоже было, что мы
движемся в сторону Мемфиса.
Дальше, дальше... Сквозь программы, мимо... Самый главный вопрос
оставался по-прежнему открытым. То самое "почему" продолжало манить меня,
как трепещущий яркий флаг далеко впереди... Я перетряхивал команды,
хранившиеся в памяти, пока не нашел то, что искал... Очень странно и
одновременно очень знакомо.
Клик-клик-клик.
Удивляясь находке, я вернулся из яркого компьютерного пространства в
реальный мир.
Я видел там... Свою подпись... Предельно отчетливую, словно
выписанную от руки. Никаких сомнений. Как в тот раз, когда я понял, что
запись, оставленная для меня в компьютере, там, дома, сделана не Корой, а
кем-то чужим. Вроде бы совершенно иррациональное ощущение... И все же
какая-то логика во всем этом была...
Изначальный набор программ грузовика не предусматривал остановки,
чтобы взять пассажира. Но я видел изменения в программе и отчетливо
понимал, что внес их туда сам, каким-то образом приказав машине
остановиться. Но как? Никогда раньше я не делал ничего подобного, просто
не мог этого делать и даже не имел представления, как такое можно
осуществить.
Однако тут меня снова одолели сомнения... Те две измененные цифры,
что набрал полицейский, когда вводил мой регистрационный номер...
Действительно ли он сделал ошибку, или изменение возникло уже в
электронном сигнале? Может быть, там тоже оставалась моя "подпись"?
А странное поведение монорельсовых поездов? Мне действительно
хотелось каким-то образом ответить, когда Малыш Уилли пытался остановить
мое сердце. Не мог ли я тогда уже действовать на каком-то ином,
подсознательном уровне?
Мне снова вспомнились слова Мари: "...и с каждым днем мои способности
растут..." Может быть, дар, которым я обладаю, тоже развился за период
вынужденного покоя, только в другом направлении? И все те стрессовые
ситуации, что выпали на мою долю совсем недавно, заставили меня
использовать свой талант в новом качестве, а за ниточки до сих пор дергало
измученное подсознание?
Если это так и если я научусь управлять своим даром, тогда у меня
появится нечто вроде страхового полиса на время пути.
Клик-клик-клик.
Биты информации проносились мимо, словно вытянувшийся в струнку рой
сияющих пчел...
Удалось.
Я надежно замаскировал свой грузовик. Как только Барбье поймет, что
меня не сбили, когда я пересекал шоссе, и что меня нет нигде на другой
стороне, он начнет задумываться: кто мог остановиться посреди ночи и
посадить истекающего кровью беглеца? Пусть думает. Пусть ищет. Грузовик в
том районе даже не проезжал..
Никогда раньше мне не доводилось видеть сны среди витков и спиралей
глобальной информационной системы, никогда раньше не отдавал я свое
сознание столь полно. Усталость настигла меня, и, даже не успев ничего
понять, я провалился в сон...
Сон в объятиях моря информационных данных, в самых его пучинах.
Что-то снилось мне, и никогда прежде я не испытывал ничего подобного,
но потом, когда очнулся, над горизонтами сна остались какие-то фрагменты
воспоминаний...
Мне чудилось, что я - компьютер, огромный, сверхсложный компьютер,
живущий в некоем запредельном пространстве. Затем рядом появился неясный
силуэт какого-то существа. Я не знал, кто это, но в то же время
чувствовал, что мы уже знакомы. Существо подошло к клавиатуре и напечатало
запрос - я не помню, как он выглядел конкретно, - на поиск среди моих
банков данных. То, что его интересовало, потребовало огромного количества
информации.
Взяв распечатку в руки, таинственное существо принялось считывать
строки, причем с такой же скоростью, с какой я их печатал.
Когда я закончил печатать, бумагу сдуло словно внезапным порывом
ветра, и существо набрало на клавиатуре новый вопрос. Я ответил. Потом все
повторялось снова и снова...
Затем существо пыталось запрограммировать в меня - сообщить мне -
какую-то информацию. Данные продолжали вливаться, но я почти ничего не
понимал. В отчаянии существо предприняло еще несколько попыток.
После всех тех фокусов, какие обычно проделывает просыпающееся
сознание с материалом снов, я запомнил только одну фразу: "Компьютерная
сеть - единению истинных мыслей; помехи ослабевают..."
Проснулся я уже не в витках информационной сети, а в самом себе.
Проснулся, чувствуя, что мне удалось отдохнуть. Несколько секунд я не мог
понять, где нахожусь, но затем вернулась память о событиях предыдущего
дня. Я сел и посмотрел в окно. Кругом по-прежнему поля и холмы; чуть
посветлело перед восходом небо слева по курсу...
Я сделал два-три глотка безвкусной воды на бачка. Умылся, причесался
и оттер пятна на одежде. Затем вскрыл пакет концентрата, единственным
достоинством которого служила калорийность, и принялся утолять голод,
глядя вперед на дорогу, и пытаясь вспомнить что-то, казавшееся очень
важным.
Что-то на самом деле произошло. И я никак не мог осознать, что
именно. Я уже не сомневался, что действительно изменил кодовый сигнал
грузовика и данные о его передвижении. Но оставалось еще что-то. Я
чувствовал: в приснившемся мне был какой-то смысл. Вдруг я и в самом деле
компьютер, которому снится, что он человек?
Небо светлело. Ночь уходила, словно вода при отливе, оставляя за
собой дома, фермы и стога сена вдоль дороги.
Я задумался. В принципе, я мог бы добраться отсюда - терминал за
терминалом, контакт за контактом, через всю компьютерную сеть - прямо к
Большому Маку, информационной системе "Ангро Энерджи". Если бы я смог
проникнуть в информационное хранилище Большого Мака и добраться до сектора
"Дубль-Зет", где скорее всего и содержались данные о Коре, это стало бы,
возможно, моим ритуалом перехода в новое состояние, на новый этап
развития. Если только удастся...
9
Клик. Не снижая скорости, огромный трейлер свернул с ближайшего ряда
на другой стороне дороги и, подпрыгнув на разделительной полосе, ринулся,
словно взбесившийся слон, в мою сторону.
Я не сразу сообразил, что происходит, поскольку уже вошел в
компьютер. Но спустя секунду, метнувшись через кабину, подтянулся за
рулевое колесо на водительское сиденье. Ноги сами нащупали педали, а я все
еще лихорадочно искал переключатель ручного управления. Мой грузовик
продолжал двигаться с прежней скоростью и никак не реагировал на встречную
машину.
Конечно же, я действовал недостаточно быстро. Трейлер оказался совсем
близко... и вдруг исчез.
Я взглянул в зеркальце заднего обзора, ожидая вот-вот услышать грохот
аварии... Ни самого трейлера, ни каких-либо звуков. Он просто исчез,
бесшумно испарился, словно призрак.
Внезапно меня охватила подозрительность, и я принюхался. Никаких
цветочных запахов. Тем не менее все это здорово напоминало проделки Энн, и
я не мог придумать другого объяснения.
Положив руки на руль, я продолжал ждать. Если уж даже один мираж
оказал на меня такое воздействие, где остальные? Энн работала очень
последовательно, и навстречу мне уже должна была двигаться целая колонна
автомашин.
Еще один трейлер! Он обогнал меня слева и неожиданно ринулся
наперерез. В первое мгновение я принял его за настоящий, хотя радар тут же
убедил меня, что это опять призрак.
Я снова принюхался. Ничего. Но это уже не имело значения. Я не
сомневался, что во всем виновата она.
- Энн? - произнес я громко. - Зачем ты это делаешь, Энн? Мы ведь были
когда-то... друзьями? Мне кажется, я что-то помню... Босс, видимо, еще не
знает, что ты нашла меня и читаешь мои мысли. Пока не знает. Дай мне хотя
бы маленький шанс, а? Я должен закончить одно важное дело, по у меня нет
желания мстить Барбье или "Ангро". Мне нужна только Кора, а она у них в
руках... Раз уж ты должна сказать им что-нибудь про меня, скажи, что я
исчезну и они никогда обо мне больше не услышат, если только отдадут Кору.
Я серьезно. Ты же телепат. Загляни в мои мысли, и ты увидишь, что я говорю
правду. Оставь пока эти игры с машинами, ладно? Они мне мешают.
Кабину мгновенно заполнило запахом фиалок.
- Ладно? - повторил я. - Пожалуйста. Дай мне немного времени
закончить свои дела. Я бы сделал это, если бы ты оказалась на моем месте.
Не мешай мне.
Ответа не последовало, но и новых машин-призраков на дороге не
появлялось. Я не мог понять, то ли она размышляет над моими словами, то ли
притаилась и готовится к новой атаке.
- Ладно, - услышал я мысленный ответ, прозвучавший для меня голосом
Энн со всеми знакомыми интонациями.
Она согласилась дать мне время. Но не просто по доброте душевной.
Теперь я отчетливо воспринимал ее присутствие и ощущал ее восторг,
вызванный феноменом, который Энн уловила в моих мыслях. Медленными витками
сквозь компьютерную сеть она следовала за мной. Казалось, вот-вот случится
что-то непостижимое, потому что никогда раньше компьютерная сеть не
овладевала моим разумом так полно. И я чувствовал, что с разумом Энн
происходит то же самое.
Движение, виток, еще виток... Терминал... Минуем... Еще один...
Обходим сверху и снова вниз... Вверх-вниз...
Энн воспринимала все словно ребенок, который сидит у отца на спине,
обхватив его руками за шею. Я чувствовал ее страх. И одновременно -
неодолимое любопытство, страстное желание узнать...
Я знал, что она читает мои мысли, но не удержался и принялся
раскладывать перед собой все вспомнившиеся вдруг факты. Я даже
почувствовал ее реакцию.
По-прежнему оставалось неясным, как мы встретились, когда я учился в
университете. Хотя похоже было, что я узнал о ее таланте довольно быстро.
Могучий дар. Она вполне могла бы создать для себя настоящую империю вместо
того, чтобы помогать Барбье строить его. Кто сумеет сберечь тайну, если
она захочет что-то узнать? Кто устоит перед ее способностью обрушивать
галлюцинаторные стрессы или просто мешать думать? Она могла бы узнать
любой секрет, устранять любого врага - другими словами, не женщина, а
целое разведывательное управление.
Но.
В характере Энн имелось одно уязвимое место. И весьма серьезное.
Отсутствие самостоятельности. Она хорошо это скрывала, но тем не менее ей
всегда был кто-то нужен, какая-то сильная личность.
Барбье стал как раз той скалой, за которую Энн держалась, и именно
поэтому она пыталась запутать меня своими галлюцинациями, прикончить. Ей
хотелось вернуть расположение Барбье, утерянное после того, как она не
сумела удержать меня на островах, и сломить, когда я летел на самолете.
Медленно, осторожно я подбирался ближе....
