Роджер Желязны. Рука Оберона
страница №5
...оизойдеткоронация при таких условиях. Потом появился ты со своими очень законными
притязаниями. Мы в то время не могли позволить тебе настаивать на них,
потому что клика Бранда угрожала всесторонней войной. Мы чувствовали, что
они будут менее склонны сделать такой шаг, если трон будет уже занят. Мы
не могли посадить на трон тебя, потому что ты бы отказался стать
марионеткой. Роль, которую тебе бы пришлось играть, поскольку игра была
уже в разгаре, а ты знал слишком мало. Поэтому мы убедили Эрика пойти на
риск и короноваться. Вот как это произошло.
- Так, значит, когда я прибыл, он выжег мне глаза и бросил в темницу,
смеха ради?
Джулиан отвернулся и посмотрел на мертвую мантикору.
- Дурак ты, - произнес он, наконец. - Ты с самого начала был слепым
орудием. Они использовали тебя, чтобы навязывать нам свои ходы, и в любом
случае ты проигрывал. Если бы та полоумная атака Блейза каким-то образом
оказалась удачной, ты бы не протянул достаточно долго, чтобы сделать
полный вздох. Если бы она провалилась, как оно и вышло, Блейз исчез бы,
как он и сделал, предоставив тебе расплачиваться своей жизнью за попытку
узурпации. Ты послужил их цели и должен был умереть. Они оставили нам мало
выбора в этом деле. По правилам, нам следовало бы убить тебя, и ты это
знаешь.
Я закусил губу. Я мог бы сказать многое, но если он говорил что-то
близкое к истине, довод у него был. И я хотел услышать его.
- Эрик, - продолжал он, - считал, что зрение твое может в конечном
итоге восстановиться - зная, как мы регенерируем - дай только время.
Ситуация была очень деликатной. Если бы вернулся отец, Эрик мог бы сойти с
трона и оправдать все свои действия ко всеобщему удовлетворению, кроме
твоего убийства. Это было бы слишком очевидным шагом для гарантирования
его собственного шага, то есть продолжительного царствования после бед
текущего момента. И скажу тебе прямо, он просто хотел заточить тебя в
тюрьму и забыть про тебя.
- Тогда чья же это была идея насчет ослепления?
Он снова надолго замолк. Затем он заговорил очень тихо, почти
шепотом:
- Выслушай меня, пожалуйста. Она была моя, и она, может, спасла тебе
жизнь. Любое действие, предпринятое против тебя, должно было являться
равносильным смерти, иначе их фракция попыталась бы угробить тебя
по-настоящему. Ты не был больше им полезен, но живой и на свободе обладал
потенциальной возможностью стать опасностью в какое-то будущее время. Они
могли воспользоваться твоей Картой, чтобы вступить с тобой в контакт и
убить тебя, или же могли воспользоваться ею, чтобы освободить тебя и
пожертвовать тобой еще в одном ходе против Эрика. Ослепленного, однако,
тебя не было нужды убивать, и ты был бесполезен для чего там ни было бы у
них на уме еще. Это спасло тебя, временно убрав со сцены, и спасло нас от
более вопиющего акта, который нам в один прекрасный день могли бы
поставить в вину. Как мы понимали, у нас не было иного выбора. Мы могли
сделать только одно. И никакого снисхождения тоже нельзя было
демонстрировать, иначе нас могли бы заподозрить в том, что мы сами нашли
способ как-то использовать тебя. В ту минуту, как ты приобрел какое-нибудь
подобие свободы, ты стал бы покойником. Самое большее, что мы могли
сделать, это смотреть в другую сторону, когда лорд Рейн ходил утешать
тебя. Это было все, что можно было для тебя сделать.
- Вижу, - процедил я.
- Да, - подтвердил он. - Ты стал видеть очень скоро. Никто не
предугадал, что ты так быстро восстановишь свое зрение, и сумеешь бежать.
Как тебе это удалось?
- Скажут ли Мэйсивы Гимбеловым? - ответил я.
- Прошу прощения?
- Я сказал - неважно. Что ты тогда знаешь о заточении Бранда?
Он снова посмотрел на меня.
- Все, что я знаю, это то, что в его группе произошла какая-то ссора.
Деталей я не знаю. По каким-то причинам Блейз и Фиона боялись убить его и
боялись оставить на свободе. Когда мы освободили его из их компромиссного
решения - заточения, Фиона явно стала больше бояться иметь его на свободе.
- И ты заявлял, что сам достаточно страшился его, а поэтому решил
подготовиться к его убийству. Почему теперь, после всего этого времени,
когда все стало историей и власть снова переменилась, вы боялись его? Он
был слаб, практически беспомощен. Какой же вред он мог принести теперь?
Джулиан вздохнул:
- Я не понимаю силы, которой он обладает, но она немалая. Я знаю, что
он может путешествовать через Отражения мысленно, что он может сидя в
кресле обнаружить в Отражениях то, что он ищет, а затем доставить себе
силой воли, не вставая с кресла, и он может физически путешествовать через
Отражения, но как-то по-особому. Он нацеливает свой ум на место, которое
желает посетить, создает своего рода мысленную дверь и просто шагает туда
через нее. Если уж на то пошло, я считаю, что он иногда может узнать, что
люди думают. Все выглядит почти так, словно он сам стал какой-то живой
Картой. Я знаю про это потому, что видел, как он это проделывал. Ближе к
концу, когда мы держали его во дворце под наблюдением, он однажды
ускользнул от нас этаким манером. Это было в тот раз, когда он отправился
на Отражение Земля и поместил тебя в Бедлам. После того, как он
возвратился, один из нас все время оставался с ним. Мы, однако, еще не
знали, что он может вызывать вещи через Отражения. Когда ему стало
известно, что ты сбежал из заключения, он вызвал страшного зверя,
напавшего на Каина, который тогда был его телохранителем. Затем он вновь
отправился к тебе. Блейз и Фиона явно захватили его вскоре после этого,
прежде чем сумели мы, и я больше не видел его до той ночи, когда мы его
вернули. Я страшусь его, потому что он обладает смертельными силами,
которых я не понимаю.
- В таком случае, хотел бы я знать, как они вообще сумели заточить
его.
- Фиона обладает сходными силами и Блейз, я считаю, тоже. Вдвоем они,
очевидно, смогли аннулировать большую часть силы Бранда, пока создавали
место, где она не действовала.
- Не совсем, - поправил я. - Он отправил-таки сообщение Рэндому.
Фактически он один раз достиг слабо и меня.
- Тогда явно не совсем, - согласился он. - Однако, достаточно, пока
мы не прорвали оборону.
- Что ты знаешь обо всем их побочном эпизоде со мной - мое заточение,
попытка моего убийства и мое спасение?
- Этого я не понимаю, за исключением того, что это было частью борьбы
за власть внутри их собственной группы. Они поссорились между собой, и та
или другая сторона нашла, как использовать тебя. Поэтому, естественно,
одна сторона пыталась убить тебя, в то время, как другая старалась
сохранить тебя. В конечном итоге, больше всех от тебя выгадал Блейз, в той
устроенной им атаке.
- Но ведь он же и пытался убить меня тогда на Отражении Земля. Именно
он выстрелил по моим шинам, - недоумевающе произнес я.
- О?
- Ну, именно так рассказал мне Бранд, но это не связывается со
всякого рода косвенными доказательствами.
Джулиан пожал плечами:
- В этом я не могу тебе помочь. Я просто не знаю, что происходило в
то время между ними.
- И все же ты поддерживал Фиону в Эмбере. Фактически, ты был очень
сердечен с ней, когда бы она ни находилась поблизости.
- Тонко подмечено, - согласился он. - Я всегда был очень привязан к
Фионе. Она, безусловно, самая прелестная и самая цивилизованная из всех
нас. Жалко, что отец, как тебе хорошо известно, был всегда так
категорически против браков между братьями и сестрами. Меня беспокоило,
что нам приходилось быть противниками так долго, как мы были. Однако,
после смерти Блейза, твоего заключения, коронации Эрика - все в сильной
степени возвратилось к норме. Она приняла их поражение с выдержкой, тут и
делу конец. Она явно была так же напугана возвращением Бранда, как и я.
- Бранд все рассказал по-иному, но, впрочем, он, конечно, и должен
был так сделать, хотя бы потому, что он утверждает, будто Блейз
по-прежнему жив, что он отыскал его по Карте и знает, что он в Отражении
обучает свежие силы по новому удару по Эмберу.
- Это возможно, - согласился Джулиан. - Но мы ведь больше, чем
превосходно, подготовлены, не так ли?
- Он далее утверждает, что этот удар будет маневром, - продолжал я, -
и что настоящая атака произойдет прямо со Двора Хаоса по черной дороге. Он
говорит, что Фиона прямо сейчас готовит для этого путь.
Джулиан нахмурился:
- Надеюсь, он просто лжет. Мне было бы крайне неприятно увидеть их
группу вновь воскресшей и набросившейся на нас, на этот раз, с помощью
темного направления. Мне было бы крайне неприятно видеть участвующей в
этом Фиону.
- Бранд утверждал, что он вышел из их группы, что он мол увидел
ошибочность их линии - и тому подобные покаянные излияния.
- Ха! Я, скорее, доверился бы тому зверю, которого только что убил,
чем положился бы на слово Бранда. Надеюсь, у тебя хватило здравого смысла
держать его под надежной охраной, хотя от этого может быть мало толку,
если к нему вернулись его старые силы.
- Но в какую игру он может играть сейчас?
- Либо он вновь оживил старый триумвират - мысль, которая мне совсем
не нравится - либо имеет целиком свой личный новый план. Но попомни мои
слова, план у него есть. Он никогда не довольствовался ролью зрителя в чем
бы то ни было. Он всегда что-нибудь замышлял. Я готов поклясться, что он
строит заговоры даже во сне.
- Наверное, ты прав. Видишь ли, было новое развитие событий, к добру
или ко злу, пока не могу сказать. Я только что подрался с Жераром. Он
думает, что я причинил Бранду какое-то зло. Это неверно, но я был не в
таком положении, чтобы доказать свою невиновность. Насколько мне известно,
я был последним человеком, видевшим сегодня Бранда. Недавно Жерар посетил
его покои. Он заявляет, что там все разгромлено, повсюду пятна крови, а
Бранд исчез. Я не знаю, как это истолковать.
- Я тоже. Но надеюсь, это означает, что на этот раз кто-то выполнил
эту работу как следует.
- Господи, все так запуталось. Хотел бы я знать все это раньше.
- Никогда не было подходящего момента сказать тебе, - промолвил
Джулиан. - Во всяком случае до настоящей минуты. Уж, конечно, не когда ты
был пленником и когда еще был достижим, а после этого ты надолго исчез.
Когда ты вернулся со своими войсками и своим новым оружием, я не был
уверен насчет всех твоих намерений2. Затем события стали происходить
слишком быстро, и Бранд снова вернулся. Было слишком поздно. Я должен был
сматываться, чтобы спасти свою шкуру. Здесь, в Ардене, я силен. Здесь я
могу принять все, что он может бросить в меня. Я сохранил патрули в полной
боевой силе и ждал известий о смерти Бранда. Я хотел спросить одного из
вас: с нами ли он еще, но не мог решить, кого спросить, думая, что меня
самого все еще подозревают, если он умер. Однако, как только бы я получил
известие, доказывающее, что он по-прежнему жив, я твердо решил попробовать
прикончить его сам. А теперь это положение дел... Что ты сейчас
собираешься делать, Корвин?
- Я отправился принести Камень Правосудия оттуда, где я его спрятал в
Отражении. Есть способ, каким его можно использовать для уничтожения
черной дороги. И я намерен это попробовать.
- Как это можно сделать?
- Это слишком длинная история, потому что мне только что пришла в
голову страшная мысль.
- Какая?
- Бранду нужен Камень. Он спрашивал о нем, а теперь... эта его сила
находить вещи в Отражениях и доставлять их себе... Насколько она велика?
Джулиан выглядел призадумавшимся:
- Он едва ли всеведущ, если ты это имеешь в виду. В Отражениях можно
найти все, что хочешь, нормальным способом, как к этому подходим все мы -
путешествуя по ним. Согласно Фионе, он просто сокращает работу ногами.
Поэтому он вызывает предмет серийного выпуска, а не конкретный предмет.
Кроме того, судя по всему, что мне рассказывал о нем Эрик, этот Камень
очень странный объект. Я думаю, что Бранду придется отправиться за ним
лично, коль скоро он выяснит, где он находится.
- Тогда я должен спешить. Я обязан опередить его.
- Я вижу, ты едешь на Барабане, - заметил Джулиан. - Это отличный
конь. Он проезжал через Отражения много раз.
- Рад это слышать. А чем займешься ты?
- Вступлю в контакт с кем-нибудь в Эмбере и войду в курс всего, о чем
мы не успели поговорить. Думаю, это будет Бенедикт.
- Не выйдет. До него ты не сможешь дотянуться. Он отправился ко Двору
Хаоса. Попробуй найти Жерара и убеди его заодно, что я честный человек.
- В этой семье колдуны только рыжие, но я попытаюсь. Ты сказал ко
Двору Хаоса?
- Да, но опять же, время сейчас дорого.
- Конечно. Езжай. У нас будет время поговорить позже, на что я очень
надеюсь.
Он сжал мне руку. Я взглянул на мантикору, на собак, сидевших вокруг
нее.
- Спасибо, Джулиан. Я... Ты трудный для понимания человек.
- Вовсе нет. Я думаю, что Корвин, которого я ненавидел, умер много
веков назад. Скачи быстрей, старик! Если Бранд покажется здесь, я прибью
его шкуру к дереву!
Он отдал приказ собакам, и когда я сел на коня, они набросились на
тушу мантикоры, лакая ее кровь и отрывая огромные куски и полосы мяса.
Когда я проехал мимо этого странного, массивного, человекообразного лица,
то увидел, что глаза ее были еще открыты, хотя и остекленевшие. Они были
голубыми и смерть не лишила их определенной сверхъестественной невинности.
Либо это, либо такое выражение в них было последним даром смерти -
бессмысленный способ иронизировать, если это так.
Я направил Барабана обратно на тропу и начал свой путь по
Отражениям...
10
Я еду по тропе тихим шагом, тучи заволакивают небо, и Барабан тихо
ржет, то ли вспоминая, то ли предчувствуя.
Поворот налево и вверх по холму. Земля коричневая, желтая и вновь
коричневая. Деревья приземистые, растущие поодаль друг от друга. Между
ними колышется на прохладе и поднимающемся ветерке трава.
Беглый огонь в небе. Гром стряхивает капли дождя.
Теперь круто и каменисто. Ветер дергает меня за плащ.
Вверх, туда, где скалы с прожилками серебра и деревья тянутся в один
ряд. Трава, зеленые огни замирают на дожде.
Вверх, к скалистым, сверкающим, смытым дождем вершинам, где облака
носятся и клубятся, словно река при половодье в горном ущелье. Дождь.
Ветер прочищает горло, готовясь запеть. Мы поднимаемся, и вот в поле
зрения появляется гребень, словно голова пораженного быка, с рогами,
охраняющими тропу.
Молнии извиваются вокруг рогов и пляшут между ними.
Запах озона, когда мы достигли этого места и проносимся через него,
достигает моих ноздрей. Дождь вдруг отгорожен, а ветер направляется в
обход.
Появляемся на противоположной стороне. Дождя нет, воздух неподвижен,
небо разглаженное и затемненное до надлежащей, наполненной звездами
черноты. Метеоры взрываются, сгорая и выжигая шрамы остаточного
изображения. Луны, брошенные, словно пригоршни монет. Три ярких
гривенника, тусклый четвертак, пара грошей и один из них в пятнах и
царапинах.
Затем вниз, по этой длинной, извилистой дороге. Копыта четко и
металлически цокают в ночном воздухе. Где-то кошкоподобный кашель. Темный
силуэт пересекает меньшую луну, неровный и быстрый.
Вниз. Земля опускается по обеим сторонам. Внизу тьма.
Двигаемся по вершине бесконечной высоты, высеченной в стене, по
дороге, самой по себе яркой от лунного света, тропа извивается,
складывается, сгибается, становится прозрачной.
Вскоре она плывет, газовая, волокнистая, звезды внизу также, как и
наверху.
Звезды внизу по обеим сторонам.
Никакой земли нет. Есть только ночь и тонкая, прозрачная тропа, по
которой я должен попытаться проехать, чтобы узнать, каково это на деле,
для какого-то употребления в будущем.
Теперь царит абсолютная тишина и иллюзия медлительности, связанная с
каждым движением.
Тропа резко пропадает, и мы движемся, словно плывя под водой на
какой-то огромной глубине, а звезды - яркие рыбки. Вот эта свобода, эта
мощь скачки через Отражения вызывают подъем, похожий и все же непохожий на
упоение, охватывающее иногда в бою, хорошо усвоенную смелость рискованного
подвига, прилив правильности, следующий за нахождением надлежащего слова
для поэмы. Все это такое и сама перспектива скакать из ниоткуда в никуда,
через и среди минералов и огней бесконечности, свободной от земли, воздуха
и воды.
Мы догнали большой метеор, мы касаемся его массы, несемся по его
изрытой поверхности вниз, вокруг, а затем снова вверх. Он вытягивается в
большую равнину, она светлеет, затем желтеет...
Это песок, песок теперь под нашим путем.
Звезды тают, когда темнота растворяется в утреннем восходе.
Впереди полосы тени, среди них пустынные деревья.
Мы скачем в темноте, проламываемся. Яркие птицы вырываются вперед,
жалуются.
Вот мы среди густеющего леса. Темней земля, гораздо уже путь. Кроны
пальм съеживаются до размеров кулака, кора темнеет.
Поворот направо, путь расширяется. Копыта Барабана высекают искры из
булыжной мостовой. Переулок увеличивается, становится обсаженной деревьями
улицей. Мелькает крошечный ряд домов. Яркие ставни, мраморные лестницы,
разрисованные ширмы, установленные за вымощенными плитами тротуаров.
Проезжает лошадь, запряженная в телегу, нагруженную овощами. Пешеходы-люди
поворачиваются и оглядываются на нас.
Легкое гудение голосов.
Дальше проезжаем под мостом, едем вдоль ручья, пока он не расширяется
в реку, бурлящую до моря.
Глухо стучим копытами по берегу, под лимонным небом несутся голубые
облака.
Соль, водоросли, ракушки, гладкая анатомия плавника. Белые брызги с
моря, цвета извести.
Мчимся туда, где линия воды кончается у террасы. Поднимаемся. Каждая
ступенька крошится и рушится вниз, теряя свою неповторимость, соединяясь с
гулом прибоя.
Вверх, к плоской, заросшей деревьями равнине, к золотому городу,
мерцающему, словно мираж, на конце ее.
Город растет, темнеет под летним зонтиком, его серые башни
вытягиваются ввысь, стекло и металл сверкают сквозь мрак.
Башни начинают качаться.
Город беззвучно обваливается в себя, когда мы проезжаем.
Башни опрокидываются. Клубится и поднимается пыль, окрашенная розовым
с какой-то нежной подсветкой. Плывет тихий звук, словно от снятия нагара
от свечи.
Пылевая буря, быстро спадающая, уступающая место туману. Короткие
автомобильные гудки доносятся сквозь него.
Дрейф, короткий подъем, разрыв в серо-белом, жемчужно-белом,
смещение. Следы наших копыт на обочине грунтовых дорог.
Справа бесконечные ряды неподвижных машин.
Снова наплывает жемчужно-белое, серо-белое.
Взвизги и завывания непонятно откуда.
Беспорядочные вспышки света.
Еще раз подъем. Туман снижается и испаряется.
Трава. Небо теперь ясное и нежно-голубое.
Солнце несется к закату. Птицы. Корова жует в поле, пялясь на нас.
Перепрыгиваем через деревянный забор и скачем по сельской дороге.
Внезапный холодок за холмом. Травы сухие и снег на земле. Ферма с жестяной
крышей на пригорке, струйка дыма над ней.
Дальше холмы вырастают, солнце закатывается, за ним тащится темнота.
Россыпь звезд. Вот дом, стоящий далеко позади, вот еще один, длинный
проезд к нему мелькает среди деревьев. Фары...
Прочь на обочину дороги. Притянем дождь и дадим ему пройти.
Я вытер лоб, отряхнул рубашку и рукава, потрепал по шее Барабана.
Ехавшая навстречу машина притормозила, приблизившись ко мне. Я увидел
смотревшего на нас, разинув рот, водителя. Я чуть тряхнул поводьями, и
Барабан продолжил путь. Автомобиль остановился и шофер что-то крикнул мне
вслед, но я продолжал свой путь. Спустя несколько минут я услышал, как он
отъезжает.
После этого какое-то время постоянно была сельская местность. Я
путешествовал легким шагом, проезжая мимо знакомых ориентиров, вспоминая
другие путешествия сюда.
Несколько миль спустя я выехал на другую дорогу, пошире и получше.
Там я повернул, оставаясь на обочине справа. Температура продолжала
падать, но холодный воздух имел хороший чистый привкус. Долька луны сияла
над холмами слева от меня. Над головой проплывало несколько мелких
облачков, окрашиваемых четвертью луны мягким, пыльным светом. Был очень
слабый ветер, случайное шевеление ветвей, и ничего больше.
Через некоторое время я выехал к серии рытвин на дороге, говоривших
мне, что я почти у цели.
Изгиб и еще пара рытвин. Я увидел валун рядом с подъездной дорогой и
прочел на нем свой адрес.
Тут я поднял взгляд на холм и натянул поводья. На подъездной дороге
стоял фургон и в доме горел свет. Я свел Барабана с дороги и направил
через поле в рощу.
Я привязал его за елью, погладил по шее и сказал ему, что скоро
вернусь.
Я возвратился на дорогу. Машин не было видно. Я перешел ее и пошел по
противоположной стороне, проходя позади фургона.
Единственный свет в доме горел в гостиной, справа. Я обошел кругом с
левой стороны дома к заднему двору.
Я остановился, добравшись до патио, оглядываясь по сторонам. Что-то
тут было не так.
Задний двор изменился. Пара пришедших в негодность плетеных стульев,
которые были приставлены к обветшавшим цыплячьим клеткам, которые я так и
никогда не потрудился убрать, исчезли. Так же, как, если уж на то пошло, и
цыплячьи клетки. Они присутствовали, когда я в последний раз проходил этой
дорогой.
Все мертвые ветви деревьев, прежде разбросанные кругом, равно как и
гниющая масса их, наваленная мной давным-давно, чтобы нарубить дров, тоже
исчезли.
Пропала куча компоста.
Я двинулся к месту, где она была.
Все, что там осталось, это неровный клок голой земли, приблизительно
той же формы, что и сама куча.
Но, настраиваясь на Камень, я открыл, что могу заставить себя
почувствовать его присутствие. Я на миг закрыл глаза и попытался так и
сделать.
Ничего не получилось.
Я вновь посмотрел вокруг, внимательно ища, но не было видно никакого
указующего отблеска.
Не то, чтобы я действительно ожидал что-нибудь увидеть, какое там,
если я не смог почувствовать его в такой близи!
В освещенной комнате не было никаких занавесок. Изучая теперь дом, я
увидел, что ни в одном окне не было занавесок, штор, жалюзи или ставней.
Следовательно...
Я обошел дом с другого конца.
Приблизившись к первому освещенному окну, я быстро заглянул в него.
Большую часть пола покрывали замызганные тряпки. Человек в кепи и
спецовке красил противоположную стену.
Конечно!
Я попросил Билла продать дом. Я подписал необходимые документы, пока
был пациентом в местной клинике, когда меня спроецировало обратно в мой
старый дом - вероятно, каким-то действием Камня - во время покушения на
меня в Эмбере.
Это случилось несколько недель назад по местному времени, используя
коэффициент замедления Эмбера к Отражению Земля, приблизительно, два на
полтора, и делая допуск на пребывание у Двора Хаоса, стоившего мне восьми
дней в Эмбере.
Билл, конечно, выполнил мою просьбу. Но дом был в плохом состоянии,
учитывая, что он был заброшен на много лет и разграблен. Ему потребовалось
несколько оконных рам, кое-какая работа на крыше, новые водосточные трубы,
покрасить, надраить, отполировать, и требовалось выволочь много мусора,
как снаружи, так и изнутри.
Я повернул прочь и пошел по склону к дороге, вспоминая, как проделал
этот путь раньше, в полубреду, на четвереньках, с текущей из бока кровью.
Та ночь была немного холодней, а снег был и на земле и в воздухе.
Я прошел неподалеку от места, где я сидел, пытаясь остановить машину.
Воспоминания были слегка нечеткими, но я все еще помнил тех, кто
проехал мимо.
Я перешел через дорогу и прошел через поле к роще. Отвязав Барабана,
я уселся в седло.
- Мы еще немного проедем вперед, - сообщил я ему, - на этот раз не
слишком далеко.
Мы направились обратно к дороге и поехали по ней, продолжая ехать
дальше после того, как миновали мой дом. Если бы я не предоставил Биллу
действовать и продать мой дом, куча компоста по-прежнему была бы там.
Камень по-прежнему был бы в ней. Я мог бы уже возвращаться в Эмбер с
красным Камнем на шее, готовый попробовать то, что надо было делать.
Теперь я должен был отправляться искать его, когда у меня возникло
чувство, что время снова поджимает меня. По крайней мере, здесь у меня
была благоприятная пропорция по отношению к его ходу в Эмбере. Я цыкнул на
Барабана и тряхнул поводьями. Даже так нет смысла терять его.
Полчаса - и я был в городке, скача по тихой улочке в жилом районе,
окруженный со всех сторон домами. У Билла горел свет.
Я свернул на его подъездной путь и оставил Барабана у него на заднем
дворе.
На мой стук вышла Алиса, на миг уставилась на меня, а затем
воскликнула:
- Боже мой! Карл!
Спустя несколько минут я сидел с Биллом в гостиной со стаканом на
столе. Алиса находилась на кухне, совершив ошибку, спросив меня, не хочу
ли я что-нибудь пожевать.
Билл изучал меня, прикуривая трубку.
- Твои способы уходить и приходить по-прежнему имеют склонность быть
эффектными, - проронил он.
Я улыбнулся:
- Соответствие - это все.
- Та медсестра в поликлинике... Едва ли хоть кто-то поверил в ее
рассказ.
- Кто-то?
- Упоминаемое мною меньшинство - это, конечно, я сам.
- Что же она рассказывала?
- Она утверждала, что ты прошел в центр палаты, стал двухмерным и
просто растаял, как подобает старому солдату вроде тебя, с радугообразным
сопровождением.
- Симптом радуги может вызвать глаукому. Ей следовало бы проверить
зрение.
- Она проверила, - ответил Билл. - Ничего аномального.
- О, тем хуже. Следующее, что приходит на ум, это неврологическое
заболевание.
- Брось, Карл. С ней все в порядке и ты это знаешь.
Я улыбнулся и пригубил виски.
- А ты, - заметил он, - выглядишь похожим на какую-то игральную
карту, о которой я однажды высказывался, в комплекте с мечом. Что
происходит, Карл?
- Это все очень сложно, даже сложнее, чем в последний раз, когда мы
разговаривали.
- Это означает, что ты все еще не можешь дать мне объяснения? Я
покачал головой.
- Ты выиграл полностью оплаченную турпоездку ко мне на родину, когда
все это кончится, - пообещал я. - Если у меня тогда все еще будет
отечество. Прямо сейчас время вытворяет ужасные вещи.
- Что я могу сделать, чтобы помочь тебе?
- Мне нужна информация. О моем старом доме. Кто этот парень, который
устроил там ремонт?
- Эд Уэллен, местный подрядчик. По-моему, ты его знаешь. Разве не он
поставил тебе душ или что-то в этом роде?
- Да, он, вспомнил.
- Он сильно расширил дело, купил какое-то тяжелое оборудование.
Сейчас на него работает много парней. Я улаживал его дела.
- Ты знаешь, кому он передал работу над моим домом сейчас?
- Так вот сразу - нет. Но за какую-то минуту я могу это выяснить.
Он положил руку на телефон на краю стола:
- Мне позвонить ему?
- Да. Но дело не только в этом. Меня по-настоящему интересует лишь
одно. На заднем дворе была куча компоста. Она была там, когда я приходил в
последний раз. теперь она исчезла. Я должен обязательно выяснить, что с
ней сталось.
Билл чуть склонил голову вправо и усмехнулся, не вынимая трубки изо
рта:
- Ты серьезно?
- В тот раз я кое-что спрятал в этой куче, когда проползал там,
украшая снег драгоценными жидкостями своего тела. Теперь я должен его
вернуть.
- Что именно?
- Рубиновый кулон.
- Бесценный, надо полагать?
- Ты прав.
Билл медленно кивнул:
- Если бы это был кто-то другой, я бы заподозрил розыгрыш. Сокровище
в куче компоста... Семейная реликвия?
- Да. Сорок или пятьдесят карат. Оправа простая. Тяжелая цепь.
Билл вынул изо рта трубку и тихо присвистнул:
- Ты не возражаешь, если я спрошу, зачем ты его туда положил?
- Кстати, если бы я этого не сделал, то был бы сейчас протухшим
покойником.
- Весьма веская причина.
Билл снова протянул руку к телефону.
- Домом у нас уже интересовались, - заметил он. - Очень неплохо,
поскольку я его еще не рекламировал. Парень прослышал от кого-то, кто
прослышал еще от кого-то. Я показал ему дом этим утром. Он подумает. Мы
можем продать его весьма быстро.
Он начал набирать номер.
- Подожди, - остановил я его. - Расскажи мне о нем.
Билл положил трубку и поднял взгляд:
- Худощавый парень, рыжий, с бородой. Заявил, что он художник и хочет
купить дом в сельской местности.
- Сукин сын! - выругался я.
Алиса вошла в комнату с подносом.
Она издала поющий звук и улыбнулась, подавая его мне.
- Всего лишь пара бутербродов с котлетами и остатки салата.
Волноваться не из-за чего.
- Спасибо. Я вот-вот готов был съесть старого коня. У меня было бы
после нехорошо на душе.
- Мне представляется, что он и сам был бы не слишком этим доволен, -
произнесла Алиса и вернулась на кухню.
- Куча компоста была еще там, когда ты привел его в дом?
Билл закрыл глаза и наморщил лоб.
- Нет, - через минуту ответил он. - Двор был уже очищен.
- Это уже кое-что, во всяком случае, - обрадовался я.
После чего принялся за еду.
Билл позвонил и несколько минут разговаривал. Я улавливал общий смысл
беседы по его словам, но выслушал полный отчет, после того, как он повесил
трубку. За это же время я прикончил еду и залил ее тем, что оставалось в
стакане.
- Ему было крайне неприятно видеть, как зря пропадает хороший
компост, - сообщил Билл, - поэтому он погрузил кучу в свой "пикап" всего
лишь позавчера и забрал на свою ферму. Он свалил ее на участке, который
собирается культивировать, и еще не нашел случая раскидать по всему полю.
Он говорит, что не заметил никакого камня, но мог легко прозевать его.
Я кивнул:
- Если ты одолжишь мне фонарик, то мне лучше трогаться.
- Разумеется. Я отвезу тебя.
- В данный момент я не хочу расставаться со своим конем.
- Ну, тебе, вероятно, понадобятся грабли и лопата или вилы. Я могу
привезти их и встретить тебя там, если ты знаешь, где это место.
- Я знаю, где живет Эд. У него должны быть инструменты.
Билл пожал плечами и улыбнулся.
- Ладно, - бросил я.
- Позволь мне воспользоваться твоей ванной, а затем в путь.
- Ты, кажется, знаешь этого перспективного покупателя?
Я отставил поднос в сторону и поднялся на ноги:
- В последний раз ты слышал о нем, как о Брендоне Кори.
- Пране, который выдавал себя за твоего брата, чтобы упрятать тебя в
лечебницу?
- Он не выдавал себя! Он и есть мой брат! Но не по моей вине, однако,
извини.
- Он был там.
- Где?
- У Эда. Сегодня в полдень. По крайней мере, там был бородатый рыжий.
- И что он делал?
- Он сказал, что он художник и что хотел бы получить разрешение
поставить свой этюдник и порисовать на одном из полей.
- И Эд ему позволил?
- Да, конечно. Он подумал, что это неплохая мысль. Вот почему он
рассказал мне об этом. Хотел похвастаться.
- Собирай инструменты. Я встречусь с тобой там.
- Ладно.
Вторым предметом, что я извлек в ванной, были мои Карты. Я должен был
срочно соединиться с кем-нибудь в Эмбере, с кем-нибудь достаточно сильным,
чтобы остановить рыжего. Но с кем? Бенедикт был на пути ко Двору Хаоса.
Рэндом искал своего сына, а с Жераром я только что расстался в отношениях
несколько меньших, чем дружественные. Я пожалел, что у меня не было Карты
Ганелона.
Я решил, что придется попробовать вызвать Жерара.
Я вытащил его Карту и проделал обычные мысленные маневры.
Спустя несколько мгновений возник контакт.
- Корвин?
- Только выслушай, Жерар! Бранд жив, если это только может служить
каким-то утешением. Я в этом чертовски уверен. Это так же важно, как жизнь
и смерть. Ты обязан кое-что сделать и спешно.
Выражение на его лице, пока я говорил, быстро менялось - гнев,
удивление, интерес.
- Говори! - буркнул он.
- Бранд может очень скоро вернуться. Фактически, он уже может
находиться в Эмбере. Ты еще не видел его? Нет?
- Нет.
- Надо обязательно помешать ему пройти Лабиринт.
- Не понимаю. Но я могу поставить охрану перед залом Лабиринта.
- Поставь охрану внутри помещения. У него есть теперь странный способ
приходить и уходить. Если он пройдет Лабиринт, могут случиться страшные
вещи.
- Тогда я лично прослежу за этим. Что происходит?
- Сейчас нет времени объяснять. Вот еще что... Льювилла вернулась в
Рембу?
- Да.
- Свяжись с ней через Карту. Она должна предупредить Мойру, что
Лабиринт в Рембе тоже надо охранять.
- Насколько это серьезно, Корвин?
- Это может быть концом всего. А теперь мне пора идти.
Я прервал контакт и направился через кухню к задней двери,
задержавшись ровно настолько, чтобы поблагодарить Алису и пожелать ей
спокойной ночи.
Если Бранд заполучил Камень и настроился на него, я не был уверен,
что он это сделает, но у меня имелось весьма сильное предчувствие.
Я вскочил на Барабана и развернул его к дороге. Билл уже выбирался
задним ходом по подъездной дороге...
11
Во многих местах я ехал напрямик через поля, тогда как Билл вынужден
был следовать по дорогам, и поэтому я не так уж и отстал от него. Когда я
подоспел, он разговаривал с Эдом, показывавшим на юго-запад.
Я спешился и Эд стал изучать Барабана.
- Отличный конь! - оценил он.
- Спасибо.
- Вас долго не было.
- Да.
Мы обменялись рукопожатием.
- Рад вновь увидеть вас. Я только что говорил Биллу, что
по-настоящему не знаю, сколько тут пробыл тот художник. Я просто подумал,
что он уехал когда стемнело, и не обратил на это чересчур большого
внимания. Ну, а если он действительно искал что-то ваше и знал о куче
компоста, то при всем, что я знаю, он, может быть, все еще там. Если
хотите, я возьму свой дробовик и пойду с вами.
- Нет, - отказался я, - спасибо. По-моему, я знаю, кто это. В ружье
не будет необходимости. Мы просто пойдем и немного пошарим.
- Позвольте мне пойти и помочь вам.
- Вам незачем это делать, - произнес я.
- Тогда как насчет коня? Что скажете, если я дам ему напиться и
что-нибудь поесть, а также немного почищу его?
- Я уверен, что он будет благодарен вам. Я знаю, что я на его месте
был бы благодарен.
- Как его зовут?
- Барабан.
Он подошел к Барабану и попытался с ним подружиться.
- О"кей, - сказал он. - Я на время вернусь в хлев. Если я вам
зачем-то понадоблюсь, только крикните.
- Спасибо.
Я взял инструменты из машины Билла, а он понес электрический фонарик,
ведя меня на юго-запад, куда ранее показывал Эд.
Когда мы перешли поле, я последовал взглядом за лучом фонаря Билла,
ища кучу. Когда я увидел то, что могло быть остатком оной, то невольно
глубоко вздохнул. Кто-то, должно быть, порылся в ней, судя по тому, как
были раскиданы вокруг комья. Масса, вываленная из кузова, не падает в
таком рассеянном виде.
И все же тот факт, что кто-то ее осматривал, не означает, что он
обнаружил то, что искал.
- Что ты думаешь? - поинтересовался Билл.
- Не знаю.
Я положил инструменты на землю и приблизился к самому большому
скоплению в поле зрения.
- Посвети мне здесь немного.
Я прошелся взглядом по тому, что осталось от кучи, затем принес
грабли и принялся разгребать ее. Я разбил каждый ком и разрыхлил его по
земле, проводя по нему зубьями. Через некоторое время Билл установил
фонарь под удобным углом и пришел мне на помощь.
- У меня странное чувство, - проговорил он.
- У меня тоже.
- Возможно, мы явились слишком поздно.
Мы продолжали размельчать и разрыхлять комья.
Я ощутил знакомый зуд присутствия, выпрямился и подождал. Спустя
несколько секунд возник контакт.
- Корвин!
- Я здесь, Жерар.
- Что ты говоришь? - переспросил Билл.
Я поднял руку, прося его помолчать, и уделил все свое внимание
Жерару. Он стоял в тени у яркого начала Лабиринта, опираясь на свой
большой меч.
- Ты был прав, - промолвил он. - Бранд появился тут всего лишь минуту
назад. Я не уверен, как он попал сюда. Он вышел слева, вон там, - показал
он. - С минуту он смотрел на меня, а затем повернулся кругом и пошел
обратно. Он не ответил, когда я его окликнул. Я включил фонарь, но его
нигде не было видно. Он просто исчез. Что мне делать сейчас?
- На нем был Камень Правосудия?
- Не могу сказать. Я видел его мельком и при плохом освещении.
- Следят за Лабиринтом в Рембе?
- Да, Льювилла их предупредила.
- Отлично. Будь настороже. Я скоро снова свяжусь.
- Ладно. Корвин, я насчет того, что случилось ранее...
- Забудь про это.
- Спасибо. Этот Ганелон крепкий малый.
- Не слабак, - согласился я. - Ну, следи за Лабиринтом.
Его образ растаял, когда я освободил контакт, но затем произошла
странная штука. Ощущение контакта, тропы - осталось при мне,
беспредметное, открытое, словно включенное радио, не настроенное ни на
какую волну.
Билл стал странно смотреть на меня:
- Карл, что происходит?
- Не знаю. Подожди минуту.
Вдруг снова возник контакт, хотя и не с Жераром. Она, должно быть,
пыталась дозваться меня, пока мое внимание было отвлечено.
- Корвин, это важно.
- Говори, Фи.
- Ты не найдешь там того, что ищешь. Он у Бранда.
- Так я и думал.
- Мы должны остановить его. Я не знаю, сколько ты знаешь...
- И я тоже больше не уверен, - произнес я, - но я держу под охраной
Лабиринты в Эмбере и Рембе. Жерар только что сообщил мне, что Бранд
появился у эмберского, но его спугнули.
Она кивнула своим личиком с изящными чертами. Ее рыжие локоны были в
необычном беспорядке и выглядела она усталой.
- Я знаю об этом и держу его под наблюдением. Но ты забыл еще об
одной возможности.
- Нет, - возразил я. - По моим расчетам, Тир-на Ног-т пока
недоступен.
- Я говорю не об этом. Он направился к самому первозданному
Лабиринту.
- Чтобы настроить Камень?
- В первый раз с начала до конца, - подтвердила она.
- Чтобы пройти его, ему придется прогуляться через поврежденный
участок. Как я понимаю, это более чем трудновато...
- Та, значит, ты знаешь об этом. Хорошо. Это сбережет время. Темный
участок не доставит ему таких хлопот, как другому из нас. Он пришел к
соглашению с этой тьмой. Мы обязаны остановить его сейчас.
- Ты знаешь какой-нибудь короткий путь напрямик туда?
- Да. Иди ко мне. Я отведу тебя туда.
- Минуточку. Я хочу взять с собой Барабана.
- Для чего?
- Трудно сказать. Именно поэтому я и хочу его иметь при себе.
- Отлично. Тогда проведи меня к себе. Мы с такой же легкостью можем
отправиться оттуда, как и отсюда.
Я протянул руку. Через мгновение я держал ее. Она шагнула вперед.
- Господи! - выдохнул Билл, отпрянув. - Ты вызвал у меня сомнения в
твоем рассудке, Карл. Теперь же я беспокоюсь о своем. Она ведь тоже была
на одной из карт, не так ли?
- Да, Билл. Это моя сестра Фиона. А это Билл Рот, очень хороший друг.
Фи протянула руку и улыбнулась. Я оставил их там, пока ходил за
Барабаном. Спустя несколько минут я привел его.
- Билл, - произнес я. - Сожалею, что зря отнял у тебя время. Эта
штука у моего брата и мы сейчас отправляемся за ним. Спасибо тебе за
помощь.
Я пожал ему руку, а он произнес:
- Корвин...
- Да, это мое имя, - улыбнулся я.
- Мы с твоей сестрой поговорили. Не многое я смог узнать за несколько
минут, но я понял, что дело это опасное. Так что я желаю удачи. Я все еще
хочу однажды услышать всю историю.
- Спасибо, - поблагодарил я. - Я постараюсь присмотреть за тем, чтобы
она дошла до тебя.
Я взгромоздился на коня, нагнулся и, подняв Фиону, посадил ее перед
собой.
- Спокойной ночи, мистер Рот, - попрощалась она, после чего
обратилась ко мне: - Трогай медленно через поле.
Так я и сделал.
- Бранд утверждает, что ножом ударила его именно ты.
- Совершенно верно.
- Почему?
- Чтобы избежать всего этого.
- У меня был с ним долгий разговор. Он утверждал, что первоначально
ты, Блейз и он сам сговорились захватить власть.
- Все верно.
- Он рассказывал мне, что он подступился к Каину, пытаясь привлечь
его на вашу сторону, но что Каин на это не пошел, а кроме этого передал
разговор Эрику и Джулиану, и это привело к сформированию их собственной
группы, чтобы преградить вам дорогу к трону.
- В основном, все правильно. У Каина были собственные принципы,
долгосрочные, но, тем не менее, принципы. Он был, однако, не в таком
положении, чтобы добиваться их осуществления. Поэтому он решил, что если
его удел - быть меньшим, ему предпочтительней служить под началом Эрика,
чем Блейза. Я к тому же не могу понять его рассуждений.
- Он также рассуждал, что ваша тройка заключила сделку с силами в
конце черной дороги, при Дворе Хаоса.
- Да, - подтвердила она, - заключили.
- Ты употребляешь прошедшее время.
- За себя и за Блейза - да.
- Бранд говорит об этом совершенно иначе.
- Еще бы!
- Он заявил, что ты и Блейз хотели продолжать эксплуатировать этот
союз, но что он, мол, переменил мнение. Он утверждал, что из-за этого вы и
выступили против него, заточив его в башне.
- А почему мы попросту не убили его?
- Сдаюсь. Скажи мне сама.
- Он был слишком опасен, чтобы оставлять его на свободе, но убить его
мы тоже не могли, потому что он имел кое-что жизненно важное.
- Что?
- С исчезновением Дворкина Бранд был единственным, кто знал, как
исправить повреждение, причиненное им первичному Лабиринту.
- У вас было достаточно времени, чтобы выжать из него эти сведения.
- Он обладает невероятными ресурсами.
- Тогда почему же ты ударила его ножом?
- Повторяю: чтобы избежать всего этого. Его дело стало вопросом его
свободы или его смерти. Ему лучше было умереть. Нам пришлось бы рискнуть,
вычисляя метод ремонта Лабиринта.
- Если это так, то почему ты согласилась сотрудничать в его
возвращении?
- Во-первых, я не сотрудничала, а пыталась воспрепятствовать этой
попытке. Но было слишком много сильно старавшихся. Во-вторых, вы пробились
к нему вопреки мне и я должна была находиться поблизости, чтобы попытаться
убить его в том случае, если вы преуспеете. Очень жаль, что все вышло так,
как вышло.
- Ты подтверждаешь, что вы с Блейзом передумали насчет того, союза, а
Бранд - нет?
- Да.
- А как это повлияло на ваше желание добиться трона?
- Мы думали, что можем справиться с этим без всякой добавочной
внешней помощи.
- Понимаю.
- Ты мне веришь?
- Боюсь, что начинаю верить.
- Поверни сюда.
Я въехал в горное ущелье. Дорога была узкой и очень темной, над нами
была всего лишь полоска звезд. Фиона манипулировала Отражениями, пока мы
разговаривали, ведя нас с поля Эда вниз, в туманное место, похожее на
торфяник, затем снова вверх, к ясной и каменистой тропе среди гор.
Теперь, когда мы двигались через темное ущелье, я почувствовал, что
она снова работает с Отражениями. Воздух был прохладным, но не холодным.
Чернота слева и справа от нас была абсолютной, вызывающей иллюзию, скорее
огромной глубины, чем закутанной в тень близлежащей скалы. Это впечатление
подкреплялось, как вдруг я понял, тем фактом, что стук копыт Барабана не
производил никакого отзвука или эха.
- Чем я могу завоевать твое доверие? - промолвила Фиона.
- Такая просьба чересчур значительна.
Она рассмеялась:
- Тогда я перефразирую ее. Что я могу сделать, чтобы убедить тебя в
моей правдивости?
- Ответь лишь на один вопрос.
- На какой?
- Кто стрелял по моим шинам?
Фиона снова рассмеялась:
- Ты ведь вычислил это, не так ли?
- Может быть. Скажи мне сама.
- Бранд. Ему не удалось уничтожить твою память, и поэтому он решил,
что лучше проделать более основательную работу.
- Услышанная мною версия гласила, что стрелял Блейз и он же оставил
меня в озере, а Бранд прибыл как раз вовремя, чтобы вытащить меня м спасти
мне жизнь. Фактически, полицейский рапорт, казалось, указывает на что-то в
этом духе.
- А кто вызвал полицию? - спросила Фиона.
- Они записали это, как анонимный звонок, но...
- Ее вызвал Блейз. Он не мог добраться до тебя вовремя, чтобы спасти,
как только он понял, что происходит. Он надеялся, что она сможет. К
счастью, так и получилось.
- Что ты имеешь в виду?
- Бранд не вытаскивал тебя из-под обломков. Ты сам выбрался. Он ждал
поблизости, чтобы удостовериться, что ты погиб, а ты всплыл и сумел
выбраться на берег. Он спустился вниз и изучал твое состояние, чтобы
решить, умрешь ты сам, если он просто оставит тебя там, или ему следует
снова бросить тебя в озеро. Вот, примерно, тут-то и прибыла полиция, и ему
пришлось смыться. Вскоре после этого мы догнали его и сумели подавить и
заточить его в башню. Это потребовало немалых усилий. Позже я вступила в
контакт с Эриком и рассказала ему, что случилось. Тогда он приказал Флоре
положить тебя в другую клинику и позаботиться, чтобы тебя там продержали
на время его коронования. Так ему было спокойней.
- Сходится, - прошептал я. - Спасибо.
- Что сходится?
- Я был всего лишь сельским лекарем во времена более простые, чем
нынешние, и никогда не имел большого отношения к психиатрии, но я все-таки
знаю, что человеку не устраивают шокотерапию для восстановления памяти.
Шокотерапия, в общем-то, делает как раз противоположное: она уничтожает
некоторые краткосрочные воспоминания. У меня зародились подозрения, когда
я узнал, что именно устроил мне Бранд, так что я создал собственную
гипотезу. Автокатастрофа не восстановила мне память, равно как и
шокотерапия. Я начал, наконец, вновь обретать ее естественно, а не в
результате какой-то конкретной травмы. Должно быть, я сделал или сказал
что-то такое, указывавшее, что это происходит. Слух об этом каким-то
образом дошел до Бранда, и он решил, что это событие случилось не в самое
удачное время. Поэтому он отправился в мое Отражение и сумел добиться,
чтобы меня упрятали в лечебницу и подвергли терапии, которая, как он
надеялся, сотрет то, что я недавно открыл снова. Это удалось лишь
частично, в том смысле, что единственным продолжительным воздействием было
затуманивание для меня нескольких дней, окружавших сеансы шокотерапии.
Автокатастрофа тоже могла внести свой вклад. Но когда я сбежал из
Портеровской лечебницы и пережил его попытку убить меня, процесс
восстановления памяти продолжился после того, как я вновь пришел в
сознание в Гринвуде и убрался оттуда. Я вспоминал все больше и больше,
пока оставался у Флоры. Рэндом ускорил восстановление памяти, отведя меня
в Рембу, где я прошел Лабиринт. Однако, теперь я убежден, если бы этого и
не произошло, память ко мне все равно бы вернулась. Это могло занять
несколько более долгий срок, но я прорвался бы, и воспоминание было бы
процессом, набравшим инерцию, шедшим ближе к концу все быстрей и быстрей.
Поэтому я сделал вывод, что Бранд пытался помешать мне, и вот это-то и
сходится с тем, что ты мне только что рассказала.
Полоска звезд над нами сузилась и, наконец, исчезла. Теперь мы
пробирались через то, что казалось совершенно черным туннелем с небольшими
мерцаниями света перед нами.
- Да, - подтвердила Фиона в темноте передо мной.
- Ты угадал правильно, Бранд боялся тебя. Он утверждал, что видел
однажды ночью в Тир-на Ног-те, что ты вернулся и расстроил все наши планы.
В то время я не обратила на него внимания, потому что даже не знала, жив
ли ты еще. Вот тогда-то он, должно быть, и затеял найти тебя. Выведал ли
он твое местонахождение какими-то тайными средствами или просто увидел его
в мозгу Эрика, я не знаю. При случае он способен на такой подвиг. Как бы
то ни было, он тебя обнаружил, а остальное ты знаешь.
- Его вначале навели на подозрения присутствие в тех местах Флоры и
ее странная связь с Эриком. Так, по крайней мере, он утверждает. Но теперь
это не имеет значения. Что ты намерена с ним сделать, если мы заполучим
его в свои руки?
Фиона тихо засмеялась:
- У тебя на боку меч, - заметила она.
- Не так давно Бранд говорил мне, что Блейз все еще жив. Это правда?
- Да.
- Тогда почему же здесь я, а не Блейз?
- Блейз не настроен на Камень, а ты настроен. Ты взаимодействуешь с
ним на близком расстоянии, и он попытается сохранить тебе жизнь, если тебе
будет грозить неминуемая опасность потерять ее. Риск, следовательно, не
такой большой, - объяснила Фиона.
Затем, несколько минут спустя, она предупредила:
- Однако, не считай это гарантией. Быстрый удар все же может
опередить его реакцию. Ты можешь умереть в его присутствии.
Свет перед нами стал ярче, но с этого направления не было ни
малейшего ветерка, звуков или запахов. Продвигаясь вперед, я размышлял над
новыми сведениями, полученными мной. Со времени моего возвращения было
множество объяснений, каждое со своими сложными собственными мотивами,
оправданиями того, что произошло в мое отсутствие, того, что произошло с
тех пор, того, что происходило сейчас. Виденные мною эмоции, планы,
чувства, цели - кружились, словно полая вода по городу и факты, которые я
мысленно воздвигал на могиле своего другого "я". И хотя действие есть
действие, в лучшей эйнштейновской традиции, каждая обрушившаяся на меня
волна истолкования мешала положение предметов, считавшихся мной надежно
поставленных на якорь, и этим приводили к изменению целого до такой
степени, что вся жизнь казалась почти перемещающейся игрой теней вокруг
Эмбера, какой-то недостижимой истины. И все же, я не мог отрицать, что
знал теперь больше, чем несколько лет назад, что я был ближе к сути дела,
чем бывал раньше, что вся пьеса, в которую меня затянуло по моем
возвращении, не казалась катящейся к какой-то окончательной развязке.
А чего я хотел? Шанса выяснить, что было ...
