Александр Коржаков. Борис Ельцин: от рассвета до заката
страница №11
...толийКорабельщиков, адъютант Анатолий Кузнецов...
Мы расселись в тесном салоне друг напротив друга. Я
посмотрел в иллюминатор — красота под нами простиралась
неописуемая. И вдруг президент сделал вид, что только сейчас
обнаружил запачканные речным песком туфли. Он медленно задрал
ногу и бухнул ее прямо в ботинке на стол.
Равнодушным взглядом я осмотрел туфлю, похожую на котлету
в панировочных сухарях, и опять уставился в окно. Растерянный
Гужвин, сидевший напротив Ельцина и не привыкший к подобным
"царским фокусам", готов был, помоему, без парашюта сигануть
вниз.
— Ну? — вопросительно изрек президент.
Все молчали. Он многозначительно посмотрел на меня. Я
продолжал любоваться пейзажем.
— Даже глазами не поведет, — зло буркнул шеф.
Опять уставился на ботинок и заорал:
— Адъютант!!!
Толя влетел в салон. Шеф молча указал ему глазами на
ботинок.
Полковник Кузнецов с пылающим, но непроницаемым лицом снял
с шефа испачканную обувь, ее тут же ловко перехватил
подоспевший официант Сергей. Вскоре президент получил ботинки
обратно — блестящие, без единой песчинки.
...Символом грядущей победы на выборах в Татарстане должен
был стать обыкновенный глиняный горшок. Все татарские газеты
накануне нашего приезда написали, что если Ельцин с завязанными
глазами сумеет разбить горшок, то непременно выиграет выборы.
Мы же о предстоящем испытании узнали только тогда, когда
приехали в Казань.
Я спросил своего коллегу Асхата:
— Что вы там задумали с этим горшком?
Оказывается, из штаба пришел очередной сценарий,
учитывающий на этот раз национальные традиции татар. По одной
из них истинный воин, сильный и ловкий, способен вслепую
разбить палкой глиняный горшок. Точное попадание сулит удачу.
Теперь Ельцину предстояло исполнить роль татарского воина.
Асхат — руководитель службы безопасности президента
Татарстана Минтимира Шаймиева. На родине его прозвали
мини-Коржаковым. Он действительно несколько раз приезжал ко мне
в Москву, не стеснялся спрашивать, а в чем-то и подражать,
используя наш опыт при организации службы у себя дома. Если мы
гостили в Татарстане, Асхат от меня не отходил. Симпатии были
обоюдными.
Мы с Асхатом понимали, что с горшком опозориться нельзя --
не дай Бог шефу промахнуться — провал выборов в Татарстане
обеспечен. Оппозиция промах раздует, начнет издеваться над
немощным Ельциным.
— Александр Васильевич! Не волнуйтесь, попадет президент
точно в цель, — успокоил меня Асхат.
Настал час испытания. Ельцину завязали глаза темно-зеленой
повязкой, раскрутили на месте и дали в руки длинный шест.
Публика замерла. Борис Николаевич сразу после раскрутки выбрал
правильное направление и медленными шагами направился к горшку.
Он осторожно преодолевал бугорки и обходил крохотные ямки. В
какой-то момент показалось, что "воин" сбился с курса. Но один
верный шаг вправо исправил ошибку. Президент занес над головой
дубину, слегка присел, поднатужился и вдребезги разнес глиняную
посудину. Народ ликовал!
Повязку моментально сняли с глаз президента и больше никто
и никогда не видел этого лоскута.
Во время испытания я не нервничал, поскольку знал от
Асхата: темная ткань была прозрачной. Сквозь нее только слепой
мог не заметить горшок.
"ЧЛЕН ПРАВИТЕЛЬСТВА"
Татьяну я увидел впервые в 86-м году, когда привозил
Бориса Николаевича с работы на дачу. Встречи эти были
мимолетные — мы вежливо здоровались и приветливо улыбались
друг другу. А потом, поехав с Ельциным и его семьей в отпуск в
Пицунду, я познакомился с младшей дочерью поближе.
Она тогда всем понравилась. Молодая женщина, без
комплексов, добрая и улыбчивая. Один парень из охраны не
удержался и стал за ней ухаживать. И на то были основания. Хотя
любые близкие отношения с родственниками охраняемых лиц
категорически возбранялись. За чистотой морального облика
чекистов наблюдал специальный отдел 9-го управления КГБ. Мы все
убеждали влюбленного парня не ломать себе карьеру и выбрать
другую девушку.
В том первом отпуске Татьяна играла в нашей волейбольной
команде. А волейболисты быстро сходятся. На площадке мы
забывали, кто есть кто. Таня была для нас не дочкой партийного
босса, а надежным игроком команды. Мы так яростно боролись за
победу, а потом так искренне ей радовались, что человек со
стороны мог принять нас за одну большую семью волейбольных
фанатов.
Волейбол действительно роднит игроков. Несколько лет назад
состоялся международный турнир ветеранов волейбола. Он проходил
во дворце спорта "Динамо", и Борис Николаевич приехал на
соревнования. Именно там был сделан знаменитый кинокадр,
который потом обошел едва ли не все телеэкраны мира: президент,
поджав от усердия губы, с сумасшедшей силой лупит по мячу.
Многие журналисты считали удар символическим, — значит, есть
еще у Ельцина силы и на реформы, и на борьбу, только в политике
они не так заметны, как в спортивном матче. Аналогия, надо
признать, красивая, только бесконечно далекая от жизни.
На турнире победила, естественно, команда ветеранов
России. После состязания организаторы устроили банкет в
гостинице "Украина". Еще до первых тостов игроки начали
общаться как родные. Мы считали себя особой кастой --
волейболистов-профессионалов.
Таня закончила математический факультет Московского
государственного университета и по распределению попала в
закрытый НИИ, имеющий отношение к космическим программам. В
молодости она никогда не хвасталась высоким положением отца и
не использовала его возможности для собственной карьеры. Зато
Татьянин муж Алексей, если нужно было решить какие-то проблемы,
сразу предупреждал:
— Между прочим, я зять Ельцина.
С Алексеем Дьяченко Таня познакомилась в
научно-исследовательском институте — они работали в одной
лаборатории. Потом поженились, и Алексей усыновил ее сына
Борьку.
В семье Ельциных младшую дочь считали особым ребенком.
Борис Николаевич никогда не стеснялся выделять ее при гостях,
невольно задевая самолюбие старшей дочери Лены. Мне всегда было
неловко, когда Таню расхваливали в присутствии Лены, давая
понять окружающим, что девочки имеют разную ценность для
родителей. Хотя Лена очень умная, закончила, в отличие от
сестры, среднюю школу с медалью, а потом и институт с красным
дипломом. Она сразу удачно вышла замуж, оставила работу и
занималась только семьей.
Таня же всегда жила с родителями. Переехав из Свердловска
в Москву, Борис Николаевич сразу выхлопотал для семьи Лены
отдельную жилплощадь, а младшая дочь поселилась у папы с мамой.
Ее никогда не тяготила жизнь с ними под одной крышей.
В начале 96-го года Ельцин посетил Францию с официальным
визитом. В те дни французская пресса много писала о младшей
дочери президента Жака Ширака — Клод. Она лет десять назад
увлеклась политикой и немало сделала для победы отца на
последних выборах. Политическую карьеру Клод начинала с обидных
и злых насмешек журналистов. Она решила, что с легкостью может
стать имиджмейкером отца. По ее совету он заказал рекламные
фотографии, на которых выглядел нелепо: в джинсах, кроссовках и
с наушниками — наслаждался пением Мадонны... Клод стоически
перенесла поражение и поняла, что политика — это тоже
профессия. Теперь дочь президента Франции — признанный
авторитет в области "паблик рилейшнз".
В заграничном тандеме: отец-президент и дочь-помощник
такие деятели, как Березовский, Юмашев и Чубайс, увидели
пример, достойный подражания. Им давно требовался близкий к
Ельцину человек, честолюбивый, малопрофессиональный, внушаемый,
но которого шеф ни при каких обстоятельствах не отдалил бы от
себя. Таня оказалась идеальной кандидатурой. Она с наслаждением
вошла во власть и особенно не терзала себя размышлениями: кто и
зачем это вхождение устроил?
Недели за две до отставки я с ней беседовал:
— Таня, что вы делаете? Вы за месяц третий раз подряд
записываете Березовского на прием к президенту. Недопустимо
выделять бизнесменов друг перед другом. Пусть они либо ходят
все вместе, либо имеют равное право на аудиенцию.
Таня же не разделяла причин моего беспокойства.
Березовский считал себя особенным для семьи Ельцина человеком,
и, видимо, эта убежденность уже насквозь пропитала Татьяну.
Объяснять президентской дочке, что недопустимо лоббировать
интересы сомнительного коммерсанта, было уже бесполезно.
— Таня, я Березовского просто пристрелю, как крысу. Я
ведь понимаю, кто вам голову забивает! — однажды сорвался я.
Ее ответ меня поразил цинизмом:
— Саша, я вас умоляю, делайте с ним что хотите, но только
после выборов.
В предвыборном штабе Таню назначили независимым
наблюдателем. Никто, правда, не понимал смысла этого
словосочетания. Все знали, что дочь Ельцина полностью зависит
от мнения Березовского и Чубайса, но непонятно, за кем она
наблюдает.
Первое время Татьяна практически не вылезала из моего
кабинета. Наш разговор начинался с ее восклицания:
— Саша, я в этом "дурдоме" ничего не понимаю! Я верю
только вам.
"Дурдомом" она весьма метко окрестила предвыборный штаб
своего отца. С присущей мне откровенностью я комментировал
события в "дурдоме" и давал оценки отдельным его "пациентам".
Потом мои наблюдения оказывались в ушах Березовского.
В Службе безопасности госпожу Дьяченко прозвали "членом
правительства". Ей выделили помещение в первом корпусе Кремля,
те самые апартаменты, которые положены супруге президента
России. Но Таня не постеснялась их занять и "работу" в Кремле
воспринимала так же буднично и естественно, как трудовую
деятельность в научном институте. Как-то она появилась в первом
корпусе Кремля в модных брючках. Я не ханжа, но протокол есть
протокол, и женщины обязаны ходить по историческим кремлевским
коридорам в юбках определенной длины. Тане мое замечание про
брюки и протокол не понравилось. Она вспыхнула, надула губки и
ушла с обиженным видом. Но потом одевалась так, как подобает.
— Видите, Саша, я учла ваше замечание, — подчеркивала
она.
Если бы она учла и другие мои замечания...
Постоянные беседы про "дурдом" в предвыборном штабе меня
утомляли. Таня принимала участие во взрослом и ответственном
мероприятии государственной важности, но воспринимала все
события с подростковой доверчивостью, простотой обывателя и
недовольством домработницы. Одни штабисты казались ей
мальчишами-плохишами, другие — прекрасными принцами. Как в
сказке, которая вдруг стала явью.
Американские консультанты, которых пригласил Чубайс,
относились, разумеется, к категории принцев заморских. После
очередного совещания в штабе Таня сразу бежала к ним обсудить
свежую информацию.
По рекомендации американских специалистов, например,
Ельцин выступил перед избирателями в Ростове. Дело, конечно, не
в том, что выступил, а в том, как. По сценарию Борис Николаевич
должен был продемонстрировать публике молодой дух и сплясать
что-нибудь для достоверности. Чувствовал он себя в этот день
отвратительно. Уже в аэропорту выглядел смертельно усталым и
был бледнее обычного. Но на концерт приехал. Перед выходом на
сцену дочка добросовестно припудрила папу-президента:
— Давай, папочка, ты должен...
Папа произнес краткую речь и попросил музыкальный ансамбль
Жени Осина:
— Сыграйте что-нибудь.
Заиграла зажигательная мелодия: "...Ялта, где ночами
гитары не спят..." Борис Николаевич резво задергался, пытаясь
изобразить что-то вроде шейка. Наина Иосифовна тоже начала
"топтаться" в такт неподалеку от него. Танцевать шеф не умел
никогда, но в этот момент никто из ближайшего окружения
президента не мечтал о художественных изысках. Мы молились,
чтобы кандидат не упал замертво на этой сцене, на глазах у
пораженной ростовской публики.
Народ свистел, орал, некоторые зрители многозначительно
крутили пальцем у виска. Но Таня приняла такую реакцию за
высшее выражение восторга.
На стадионе собрались в основном подростки. А избиратели
постарше смотрели прямую трансляцию концерта по местному
телевидению. Ростовская область — сельская, консервативная, и
вид дергающегося президента ростовчан обескуражил. Это
подтвердили потом опросы общественного мнения.
После танцев Таня бросилась целовать "плясуна":
— Папочка, какой ты молодец, какой ты замечательный! Что
ты сотворил!
Что он сотворил, показал первый тур голосования. В
Ростовской области Ельцин набрал в два раза меньше голосов, чем
Зюганов — концерт сыграл роковую роль. Российский президент не
должен так себя вести, как бы он не хотел повторить свое
избрание. После концерта я сказал Татьяне:
— Что ты делаешь с отцом?
Она возмутилась:
— Саша, вы ничего не понимаете!
Вот тогда мне стало окончательно ясно: у власти не
президент должен был остаться любой ценой, а его "обновленное"
окружение. У Бориса Николаевича появились отнюдь не новые
соратники, а поводыри. И именно роль поводырей Березовского и
Чубайса устраивала больше всего. Таня же незаметно для себя
освоила профессию суфлера. Она безошибочно доносила чужие мысли
до президентских ушей. Иногда, проконсультировавшись с
американскими спецами, передавала ему записочки с трогательным
детским содержанием. К сожалению, я не сохранил ни одного из
этих "манускриптов", но суть их всегда была одна: "Ты, папочка,
молодец, так держать!"
Пока Таня не решалась сделать окончательный выбор между
мной и другой командой, но свою лепту в разрыв наших отношений
с Ельциным внесла ощутимую.
До выборов оставалось месяца три. Президент нервничал и
чрезмерно "расслаблялся". После очередного "расслабления" Таня
пришла ко мне в отчаянии:
— Саша, надо что-то делать. Только вы можете повлиять на
папу.
— Почему только я? Собирайте семейный совет и скажите. Ты
на него влияешь, как говорят, очень сильно. В конце концов,
пусть Чубайс повлияет.
— Саша, это должны сделать вы! Вы же его так любите.
В этот момент я почему-то вспомнил Шеннон, визит в Берлин,
порванный из-за фашистов галстук...
— Таня, если я тебе скажу, что не люблю Бориса
Николаевича, то это будет слишком мягко сказано.
Ее веки дрогнули, и в сузившихся глазах мелькнул недобрый
огонек. Она прошептала: "До свидания" — и, пятясь назад,
удалилась.
Уставившись в одну точку, я долго сидел в кресле. Меньше
всего меня беспокоило, что дочка передаст недобрые, но
откровенные слова папе. Я не боялся отставки, не пугал меня
разрыв отношений с президентом. Впервые за последние три года я
вдруг осознал, что никогда не любил Ельцина как человека.
Сначала я просто вместе с ним работал. Он отличался от других
номенклатурных работников, и эта разница меня восхищала. Потом,
в период опалы, я его жалел. Борис Николаевич как-то мгновенно
оказался слабым, поруганным, иногда даже не хотел жить... Я
умел выводить его из депрессии, вселял энергию, и чем чаще это
происходило, тем сильнее я себя чувствовал. После августовского
путча мне казалось, что России выпал счастливый лотерейный
билет. Такие выигрыши бывают в истории раз в тысячу лет. Власть
почти бескровно перешла в руки демократов, вся страна жаждала
перемен. И Ельцин действительно мог использовать этот "золотой"
шанс. У него было все, чтобы грамотно провести реформы,
предотвратить коррупцию, улучшить жизнь миллионов россиян. Но
Борис Николаевич поразительно быстро был сломлен всем тем, что
сопутствует неограниченной власти: лестью, материальными
благами, полной бесконтрольностью... И все обещанные народу
перемены свелись, в сущности, к бесконечным перестановкам в
высших эшелонах власти. Причем после очередной порции отставок
и новых назначений во власть попадали люди, все меньше и меньше
склонные следовать государственным интересам. Они лоббировали
интересы кого угодно: коммерческих структур, иностранных
инвесторов, бандитов, личные, наконец. Да и Ельцин все чаще при
принятии решений исходил из потребностей семейного клана, а не
государства.
Возможно, я утрировал ситуацию, но одно воспоминание о
личных приемах в Кремле, которые устраивала дочь президента для
своего избранного круга — Чубайса, Березовского, Малашенко и
менее важных приятелей, убеждало меня в правильности этих
печальных выводов.
Тане, как члену штаба, выделили машину. Члены семьи
президента относятся к охраняемым лицам, и персональный
транспорт положен им по закону. Сначала это были скромные
"Жигули". Потом младшая дочь пересела на "Шевроле", "Ауди".
Сейчас г-жа Дьяченко разъезжает на "Мерседесе" с мигалкой. И
только папа может ввести какие-то ограничения относительно
респектабельности машины. Возможно, Борис Немцов сумеет
пересадить этого "члена правительства" на отечественную
"Волгу".
У Тани, видимо, с юности остался комплекс собственной
нереализованности. Недаром Чубайс сразу после выборов заметил в
узком кругу:
— Эта девочка полюбила власть. Давайте попробуем сделать
из нее вицепрезидента.
...Второго ребенка Таня родила почти в тридцать пять лет.
Маленькому Глебу наняли нянек, которые занимались с ним круглые
сутки. А мама тем временем реализовывала себя в предвыборном
штабе. Глеб — мой крестник, и я переживаю, что теперь лишен
возможности навещать малыша. Однажды, находясь в служебной
командировке в Цюрихе, я зашел в магазин детских вещей. Накупил
Глебу целый ворох малюсеньких ботиночек, штанишек, курточек...
Он из них, конечно, уже вырос.
Равнодушие Татьяны к своему второму сыну коробило меня.
Никакая политика не оправдывает мать, которой некогда
заниматься крохотным человечком. Увы, в таких случаях я
старомоден — лучше бы уж Таня стала нормальным "членом семьи",
а не "членом правительства".
Ныне госпожа Дьяченко обитает в Кремле на законных
основаниях. Она — советник папы по имиджу. Надеюсь, у Бориса
Николаевича хотя бы с имиджем теперь проблем не будет.
НОЧНОЙ РАЗГОВОР
Виктор Черномырдин тоже, правда негласно, собирал подписи,
чтобы выставить свою кандидатуру на грядущих президентских
выборах. И собрал почти полтора миллиона. Его доверенные лица
старались работать с избирателями как можно незаметнее. Но,
разумеется, моя служба о "тайной" акции премьера знала.
С середины февраля Черномырдин постоянно предлагал мне
встретиться и переговорить. Я же умышленно тянул время,
дожидаясь того момента, когда будет поздно нести подписные
листы в Центральную избирательную комиссию. Внутреннее чутье
подсказывало: без этого разговора премьер не решится выставить
свою кандидатуру на выборах.
Наконец все сроки прошли, и в списке кандидатов на
президентский пост фамилии "Черномырдин" не оказалось. Что
остановило одного из самых перспективных претендентов?
Возможно, он понимал: если Ельцин победит, то никогда не
простит измены. А в свою победу Виктор Степанович не очень-то
верил.
16 апреля я вместе с Ельциным прилетел из Краснодара. Его,
как обычно, встречало "политбюро" в полном составе во главе с
Виктором Степановичем. Кратко обменявшись впечатлениями, шеф
уехал в Барвиху, а я еще задержался во "Внуково-2", хотел
сделать пару неотложных звонков прямо из аэропорта. Подошел
Черномырдин и предложил вместе, на его машине немедленно
поехать посидеть в Президентский клуб, Я понял, что разговора с
премьером не избежать, но согласился ехать следом за Виктором
Степановичем на своей машине. Все эти нюансы — с кем ехать,
как до смешного важны: если бы я сел в машину премьера на
глазах всех встречающих-провожающих, то они бы непременно
подумали:
— Президент не успел отъехать, а Коржаков уже в машину
Черномырдина перебрался.
Всю эту ерунду постоянно приходилось держать в голове.
В клубе мы расположились в уютном зальчике. Официант
принес закуску, а из спиртного Виктор Степанович заказал виски.
Я посмотрел на часы — было семь вечера. Просидели до глубокой
ночи и только без двадцати два разъехались по домам. О чем
говорили?
О выборах, об окружении президента, об инциденте,
связанном со снятием Попцова... Но только на пятом часу
разговора я понял, почему Виктор Степанович так решительно
настаивал на встрече. Он знал, что оперативные материалы о
финансовых злоупотреблениях его ближайшего соратника --
руководителя секретариата премьера — Геннадия Петелина --
переданы Службой безопасности президента в прокуратуру. Борис
Николаевич ознакомился с документами и велел мне действовать по
закону.
Это означало, что я не обязан был информировать премьера о
посланных в прокуратуру документах. Но генеральный прокурор
Скуратов, видимо, сообщил Виктору Степановичу о полученной
информации.
Ночной разговор с премьером я привожу почти дословно.
Буквой "К" обозначен Коржаков, а буквой "Ч" — Виктор
Степанович. Из нашей затянувшейся беседы я убрал только сугубо
личные моменты, а также персональные оценки премьером
действующих политиков и бизнесменов. Остальное воспроизведено
так, как было сказано, порой даже со стилистическими
шероховатостями, присущими разговорному языку.
К. ...В Краснодаре очень тепло принимали, плакатов было
много, флагов... А в Буденновске еще лучше принимали.
Ч. Я обедал, включил телевизор, показывали больницу в
Буденновске. Ну, больницу сделали неплохо.
К. А НТВ опять покажет дерьмо. Уже сомневаться не
приходится, что это была крупнейшая ошибка — привлечь
Малашенко.
Ч. А кто же его привлек?
К. Сатаров и Илюшин. Привели к шефу, сказали --
замечательный человек. А идею подал Гусинский, когда у шефа был
обед с банкирами. Он сказал: "Мы за вас, Борис Николаевич, я
даже готов отдать своего Малашенко, который все вам сделает".
Ч. Вот так даже? Я не знал этого.
К. Я считаю, что шеф должен понимать — просто так банкиры
деньги не дают. Если Гусинский проплачивает "Яблоко" ...
Явлинский недавно встречался с Куэйлом, бывшим американским
вице-президентом, при Буше он был. Так Гриша категорично в
беседе заявил, что уверен в победе.
Ч. Явлинский? Если он уверен, тогда ему и цена такая. А
мне сказали, не знаю, правда, насколько эта информация
достоверна, будто Лебедь, Явлинский и Федоров договорились
пойти на контакт с президентом и пообещать ему снять свои
кандидатуры на каких-то условиях.
К. Из них троих можно было бы только говорить с Федоровьм.
Ч. Я хочу с ним поговорить.
К. Я с ним встречался. И с Лебедем, и с Явлинским, и с
Зоркальцевым... У меня с Федоровым очень хорошие отношения. Он
считает, что был бы всегда сторонником президента, если бы не
Филатов. Он Филатова ненавидит за все, что тот натворил. С
Лебедем труднее. Я с ним часа четыре разговаривал. Основная
идея была: ты помоги президенту, подставь свое плечо. Предлагал
ему командующим ВДВ стать. Говорю: "Вот твой предел, зачем тебе
политика? Мы с тобой одного возраста, одного воспитания, в одно
время даже генералов получили. Экономики не знаешь. Куда тебе в
президенты?" По-простому объяснил. Но он уперся: "Я себе цену
знаю". Напели ему.
Ч. Конечно.
К. Кончилось тем, что он мне решил угрожать. Говорит: "Я
вижу, что вы очень крутой. Пуля любого крутого свалит". Я
говорю: Давно это знаю. Когда у меня стали ноги слабеть, я
начал заниматься стрельбой, дошел до мастера спорта. Я угроз не
боюсь. А Лебедь мне опять свое: "Побеждает тот, кто выстрелит
первым". — "Побеждает тот, кто первым попадет", — отвечаю.
Посмеялись, но разошлись мирно. Он очень боялся этой встречи.
Просто на квартире посидели, водки он немножко выпил, я тоже
много не стал.
Ч. Бесполезно.
К. Пусть Лебедь берет голоса, он все равно у Зюганова
отбирает.
Ч. У Зюганова.
К. Ничего страшного. Федоров наши голоса отбирает. И
Явлинский наши голоса отбирает.
Ч. И тот и другой.
К. А Явлинский так Куэйлу о шефе сказал: "Зюганов для меня
противник, а Ельцин — родственник. Но вы поймите, что иногда
родственник бывает хуже любого врага". Куэйл ответил: "Я
понимаю".
Ч. Я не хочу тебя особенно перегружать сегодняшним
разговором, но за эти дни я кое в чем разобрался. Как ты
оцениваешь кампанию на этом этапе?
К. Пока я вижу две опасности: Сатаров, Илюшин, Малашенко,
Чубайс хотят столкнуть Ельцина с Зюгановым. Пока они будут друг
с другом препираться, в это время Явлинский наберет больше всех
голосов. А другая опасность — они так ухандокают шефа, что он
заболеет и ляжет в больницу. И с Малашенко вляпались. Если
теперь его выгонять...
Ч. Нет, сейчас нельзя.
К. Будет большой шум. Они опять начнут издеваться над
шефом. НТВ пока не президентское.
Ч. Но уже все равно не то, что было раньше.
К. Не то, но не из-за того, что полюбили президента --
боятся Зюганова.
Ч. Любви здесь никогда не было, любовь вся кончится сразу
после выборов.
К. Так что моя оценка неудовлетворительная. Вляпались
вместе с Таней на сто процентов.
Ч. Почему?
К. Потому что она абсолютно не компетентный человек.
Пришла в штаб, ей показалось со стороны, что она во всем
разобралась. А она ни в чем не разобралась, только внесла
смуту. Оттуда пошли все малашенки...
Ч. Это после нее?
К. Конечно, она была им очарована, но любовь быстро
закончилась. Пришла ко мне и стала разбираться, кто Малашенко
привел. Говорит: "Это вы его первым предложили". — "Ты что,
девочка?!" — "Тогда Олег Николаевич?" — "Нет, Олег Николаевич
не предлагал, он Сагалаева предлагал". — "Тогда Виктор
Васильевич". — "Вот это другое дело". — "А с чьей подачи?"
Там эта святая троица днюет и ночует.
Ч. Это кто?
К. Сатаров, Батурин, Лившиц. Они с НТВ дружат. Об этом
даже Костиков в книге своей написал. Вот они — "лучшие люди
президента".
Ч. Ты мне сказал, меня это взволновало. Но я не думаю, что
Чубайс с ними заодно, его могут как-то использовать,
сознательно он не может идти на такие подлости.
К. Он является заместителем Гайдара по "Выбору России".
Гайдар поливает президента, а Чубайс сидит рядом.
Ч. Он его не поддерживает в этом.
К. Так выступи тогда. Если ты сидишь рядом и молчишь,
значит, ты поддерживаешь.
Ч. Это правильно.
К. Это же все видят. Другое дело, что он в правительстве,
ему неудобно было. Кем бы был Чубайс, если бы не Ельцин!?
Ч. Если бы не Ельцин, все бы были...
К. Но они все вышли откуда? Из лаборатории. Черномырдин
прошел все ступенечки — от и до, Ельцин прошел. А эти все --
студенты, аспиранты.
Ч. Мы сейчас финансовую сторону кампании выборной
налаживаем.... Мне разверстку принесли, и я их предупредил: все
будем проверять, смотреть документы, анализировать, суммы
колоссальные идут. Это такая ненадежная публика, лучше сразу
этих подлецов отшить.
К. Конечно. Как на вашей кампании "Наш дом — Россия"
наживались? Мне же рассказывали. У меня случайно один человек
сидел в клубе "Олби", где они все тусовались. Он рассказывал:
"Я попал просто в клоаку. Они выпили, и разговоры пошли только
о том, как "бабки" делить, как собирать, как кому отдавать. О
выборах даже не вспомнили".
Ч. Подонки. Сейчас даже Смоленский заволновался... Не
знает, куда деньги уходят. Я хочу с Михаилом Ивановичем
переговорить.
К. Там ребята сидят цепкие. Чубайс определяет, какую
программу и кто из них экспортирует. В зависимости от этого
выделяют деньги.
Ч. Там цена четыре миллиона, пять, семь, пятнадцать...
К. Да.
Ч. Большие суммы. На 200 миллионов много можно сделать,
это же в твердой валюте.
К. Много украсть можно.
Ч. Все равно украдут, другое дело — сколько. И какова
эффективность всех этих дел? Что мы от этого получим? Украдут
все равно...
К. У Рогозина в штабе заместитель — профессиональный
прокурор. Он ко мне приходит и даже краснеет от того, что там
творится. Переживает, что крадут. Говорит, что Чубайс
упирается, мешает им финансы контролировать.
Ч. Все равно украдут, но не так, чтобы потом смеялись над
нами.
К. В штабе Сосковца все можно было держать под контролем.
Но пришел Чубайс со своими проектами и все поломал. Илюшин с
ходу, не разобравшись, занял его позицию. Я считаю, что ошибка
была с самого начала сделана: нельзя бывших ставить. Пусть он
консультирует, пусть он инспектирует, но не так, что на нем все
сходится. А обида у Чубайса на шефа все равно осталась.
Ч. Анатолия Борисовича ввели в штаб, и у него еще обида?!
Кто ввел в штаб Анатолия Борисовича?
К. Нам уже готовые бумаги прислали. Переворот сделали
Илюшин вместе с Сатаровым. Сатаров ему так сказал: "Витя, ты
командуй, мы тебе все напишем". Витя звонил Сосковцу, просил
помочь. Сосковец помогал. А потом перелопатили весь штаб,
усилили его Танечкой. Она не понимала, что вечерние штабы ради
нее делались. Они нам не нужны были. У всех роли были четко
распределены. Мне поручили Лебедя, Федорова, Явлинского. Каждый
имел свой участок. Так же как Николай Егоров вызывал
губернаторов, драл на месте. Он вызывал к себе министров.
Илюшину нужно было собирать штаб, "указивки" раздавать.
Машинистки бегают, крутятся, работа кипит...
Ч. Но сейчас надо, чтобы раздраев не было.
К. Но не буду же я указания Чубайса выполнять?! Я знаю,
что под ним гусинский сидит и заправляет всем этим. Всем
хвастает, как помирился с Коржаковым. Я с ним до сих пор не
встречался. Кого он только мне не подсылал. Он уже
растрезвонил, что мы с ним помирились. Да мы с ним и не
ругались, чего с ним мириться. Просто после того, как он сказал
Барсукову: "Если этот президент не будет выполнять того, что мы
ему скажем, то поменяем президента", — никаких переговоров
вообще быть не может.
Ч. Хамло.
К. Хамло, конечно.
Ч. Но сейчас нельзя драться.
К. А я с ним и не дерусь. Гусинский — Сатаров — это
связка полная. Зам. Гусинского устраивает им постоянные
встречи. Сатаров просто подмял под себя Илюшина. У Виктора
своих идей нет. Проработал на комсомольской и на партийной
работе. Мне его иногда жалко. А Сатаров его идеями просто
задушил. Но все равно работаем, каждый за свой участок
отвечает. И будем работать, никуда не денемся. Хотя я за то,
чтобы выборы отменить.
Ч. ...
К. Потому что думаю, Ельцин победит с небольшим перевесом,
наберет 5152 процента голосов. Тут оппозиция начнет орать: "Это
подтасовка!" Еще начнут все громить...
Ч. Да ну.
К. Запросто. Этот сценарий мы прошли уже в октябре. Если
же Ельцин проигрывает, то этого тем более допустить нельзя.
Инициатива о переносе выборов должна исходить от коммунистов. Я
им сказал: "Смотрите, ребята, не шутите, мы власть не отдадим".
Ч. ...
К. Но Зоркальцев меня убеждает, что коммунисты теперь
хорошие. Почему тогда у них Руцкой, Умалатова, Анпилов...
Ч. А как с Зоркальцевым?
К. С Зоркальцевым мы договорились, что будем еще
встречаться. Он сам пришел ко мне организовать встречу Зюганова
с шефом. Шеф пока не отказался. И было бы неплохо это устроить
22 апреля, поздравить Зюганова в день рождения Ленина. Но
коммунисты должны с чем-то прийти.
Ч. Зоркальцев сам приходил с такой идеей организовать
встречу?
К. Да.
Ч. Мы вчера как раз обсуждали, что такие попытки Борису
Николаевичу самому инициировать нельзя. Он может пригласить
допустим, руководителей фракций.
К. Он встречается с ним, как с руководителем фракции.
Только так.
Ч. А Зоркальцев приходил, чтобы организовать встречу?
К. Да.
Ч. Тогда надо делать.
К. Я ему прямо сказал: "Вы думаете, мы вам власть отдадим?
Вы поняли, что у нас намерения серьезные, когда Думу захватили
в воскресенье, 17-го числа. Так что не отдадим. Давайте
по-хорошему договариваться. Может, портфели поделим какие-то".
Ч. У коммунистов самая лучшая позиция — быть в оппозиции.
К. Если бы они от этих дураков крайних отмежевались, то
пожалуйста, берите портфели в правительстве, какие нужны, и
работайте. В Италии компартия самая большая, но там никаких
революций нет, спокойно все существуют. Во Франции тоже никаких
проблем. А почему мы не можем так же?
Ч. Для меня никакой разницы нет, красный министр или еще
какой-нибудь. Все равно будет делать то, что мне надо...
Да-а... Самый лучший вариант в нашей ситуации — это отменить
выборы.
К. Инициатива должна идти от коммунистов.
Ч. Как это сделать? У меня есть информация, что Служба
безопасности не все докладывает президенту.
К. Я все докладываю. Другое дело, что он не хочет слушать.
На г... поставили, поэтому г... и несу. Поставили бы меня
пироги делить, я бы делил пироги.
Ч. Точно.
К. Я поставил коммунистам жесткое условие: если готовы
обсуждать идею по отмене выборов, то давайте конкретные
предложения. 70 лет рулили, теперь дайте нам 70 лет порулить.
Вот если мы за этот срок не вырулим, тогда обратно власть
отдадим.
Ч. Обратно нет.
К. Да это я условно говорю. Но Зоркальцев, чувствуется,
испуган, хочет мирного исхода.
Ч. Значит, это серьезно у них.
К. Они дрогнули. Шеф сказал, что от идеи запрета компартии
еще не отказался.
Ч. Правильно, надо запрещать и думать выше. Конечно, нам
выборы не нужны.
К. Будоражить людей, отрывать от работы.
Ч. Все равно готовиться надо.
К. Самое главное, что шеф сам будет против этой идеи. Но
его можно уломать...
Ч. Конечно, все согласятся.
К. Коммунисты сейчас уже не те, на "Ауди" катаются, в
Снегирях живут. Это те, кому от власти что-то досталось. А вот
те, кому ничего...
Ч. Те и орут.
К. А через два года у каждого будет свое дело.
Ч. Только выборы не отменять, а переносить.
К. Только перенос... Какая отмена, у нас демократия!
К. Да, по просьбе парламента. Президент демократично дал
выбрать парламент.
Ч. Тогда давай давить. Тогда я сейчас это буду Борису
Николаевичу говорить...
К. Вы узнали про Родионова?
Ч. Да, узнал.
К. Вы просто вызовите его и побеседуйте с ним. Нормальный
мужик.
Ч. Я все узнал.
К. К нему отношение очень положительное в армии.
Ч. Да, очень. Он сегодня по всем делам под номером один.
Ты с ним говорил?
К. Неоднократно встречался. Когда в 91-м году Борис
Николаевич стал президентом и мы начали Службу безопасности
организовывать, от нас тогда все отвернулись. Поехал от меня
человек к Родионову — он был начальником Академии. Спрашивает:
"Можете помочь?" Он: "Нет вопросов". Не побоялся помочь.
Понимал, кто такой Ельцин, еще до ГКЧП понимал. Замена Грачева
на Родионова спокойно принесет Ельцину 90 процентов голосов в
армии. Я был членом избирательной комиссии, знаю, как это
делается.
Ч. Грачев ничего не сделает.
К. Не хочет делать.
Ч. Я вообще-то Борису Николаевичу рассказал об одном
эпизоде, а он обижается. Зюганов попросил в Московском округе
встретиться с солдатами, командующий там симпатичный парень.
Грачев ему ответил: "А что, допусти". Мне сказали, я не
поверил.
К. А я это знал.
Ч. А я знаком с этим командующим, позвонил ему. Он
объяснил: "Грачев разрешил допустить, но только не в основную
часть". Я тут же разыскал Грачева.
К. Когда он был на Украине, продавал 50 кораблей, шеф его
четыре часа искал.
Ч. Я его нашел и спрашиваю: "Да ты что разрешаешь?" А он:
"Виктор Степанович, ты меня не гони". — "Да я не гоню, но
нельзя дальше".
К. Уже скоро будет бесполезно снимать. У меня есть
подробный отчет о том, как Грачев наладил контакты с прессой. Я
шефу его дал. Но он, как обычно, отреагировал: "Опять г...".
Значит, что делал Павел Сергеевич. Генерал-посыльный ездил по
главным редакторам газет и награждал кого пистолетом, кого
кортиком, кого биноклем... Весь подарочный фонд раздал, и
Голембиовский не знал, как выкрутиться — ему ружье подарили.
Он: "Зачем мне ружье, я не охотник". Грачев редакторам
рассказывал: "Меня в чеченскую войну втянули, я выполнял
приказ". Но мы же знаем, как это было. Если бы он не нарисовал
на карте, как максимум за десять дней все решит... Шеф пришел,
счастлив был.
Меня Познер в интервью спросил: "Как вы оцениваете
положительные и отрицательные качества министра обороны?" Я
ответил: "Павел Сергеевич должен был 1 января 95-го года, в
свой день рождения, пустить себе пулю в лоб или подать в
отставку за то, что он сделал нашего президента заложником
чеченской войны". Ведь эту фразу вырезали.
Ч. Да, как он нам по карте все показывал...
К. Это в начале декабря было, когда Калмыков поехал
Дудаева предупредить, что будет война. Самое главное, у меня до
этого были телефонные разговоры с Масхадовым. Он мне звонил,
считался тогда помощником Дудаева. Рассказывал, как Дудаев за
94-й год восемь раз звонил в Администрацию президента. Ему не
обязательно было с самим Борисом Николаевичем переговорить,
просил, чтобы хоть кого-нибудь на переговоры прислали, готовы
были к диалогу. Из этих восьми раз он четырежды беседовал с
Филатовым. Я попросил Масхадова: "Дайте фамилии, с кем вы
разговаривали". Он мне диктует все фамилии и ответы этих людей.
Я прихожу к шефу: "Борис Николаевич, вам докладывали о таких
звонках когда-нибудь?" — "Нет, мне не докладывали". Я говорю:
"Может быть, не стоит пока начинать? Может, стоит еще
поговорить. Кавказская война — такая поганая вещь. Мы всю
жизнь с ними воевать будем. Они же сами предлагают диалог. Куда
торопиться?" — "Нет, Павел Сергеевич сказал, что он все
решит". Павел Сергеевич до сих пор решает. Вляпался. А Масхадов
и тогда был самым разумным, он не хотел войны. А потом меня же
обвинили в создании партии войны, настрополили шефа.
Савостьянов ко мне все время приходил и начинал про Чечню
рассказывать. Я прерывал: "Слушай, я в этом вопросе не
разбираюсь, ты мне рассказывай, что в Москве".
Летом, до войны, Филатов хотел привести ко мне
Автурханова. Я секретарю сказал: "Запри приемную, чтобы он его
не притащил. Не хочу, это не мой вопрос". И не принял ни
Автурханова, ни Филатова тогда. Савостьянову поручили — пусть
занимается.
Ч. Глупость была сделана.
К. Глупость страшная. Савостьянов с Филатовым наплели
шефу, что Автурханов обладает влиянием, что почти все районы
под его контролем. Просто обманули! И никто за это не отвечает,
ни одна башка не слетела. Меня всегда возмущает, что шеф в
таких ситуациях не делает выводов. За 93-й год кого он снял?
Ч. А Родионова хорошо воспринимают.
К. Я про Родионова говорил Борису Николаевичу еще полгода
назад, может, даже больше. Он мне тогда сказал: "Есть вопросы,
надо подумать".
Ч. Он его знает.
К. Я сказал: "Этот человек против вас не пойдет. Может, он
не поведет за вас, но и против не пойдет".
Ч. Конечно.
К. В одной части нас предупредили, что приедет Зюганов. А
в других частях коммунисты выступают и без согласования с
Грачевым. Я вам приведу маленький пример. Военный комиссар
города Москвы выступал во время выборов в Думу, как кандидат в
депутаты. Поливал президента по-черному. Ему вопрос из зала
задают: "Как же так? Вы находитесь на службе у Верховного
главнокомандующего. Вы тогда погоны снимите, уйдите в отставку,
а потом идите в депутаты". И он отвечает: "Я давал присягу не
этому президенту, и мы скоро придем и разберемся" Я шефу
подробный рапорт написал по этому поводу.
Ч. И сейчас этот комиссар работает?
К. Поскольку он генерал, его с должности сначала должна
комиссия по воинским званиям снять. У нас же система такая. По
идее, президент может снять любого и без комиссии. Но Паша-то
тянет резину. Это была очень длинная история. Вот сегодня
комиссия этого комиссара сняла с должности.
Ч. Но он еще работает?
Ч. Числится на работе.
К. И Грачев об этом знает?
Ч. А как же! Его реакция была такой: "Ну, что, Санек,
опять президенту сказал? Позвонил бы мне, я бы разобрался, снял
бы". Я звонил раньше по аналогичным случаям, и он никого не
снимал.
Ч. Грачев...
К. Да, а мы за него держимся.
Ч. Тогда тем более надо сейчас решать.
К. Хоть какие-то кадровые перестановки сделать, чтобы
просто успокоить армию.
Ч. Но он сейчас ни на что не пойдет.
К. Кто?
Ч. Грачев.
К. Да он уже снюхался с коммунистами, я даже не
сомневаюсь. Если он позволяет у себя в армии открытую
коммунистическую пропаганду... В четырехчасовом разговоре с
Лебедем я минимум час слушал, какой подлый этот Грачев...
Ч. А в книге президент написал, что Павел Сергеевич
разрабатывал операцию.
К. Я Лебедю верю, потому что у него положительная черта --
честность. Он в 91-м году к нам в Белый дом пришел.
Ч. А ты еще тогда знал Лебедя?
К. Конечно. Почему я с ним на "ты" спокойно. Он и после
путча пришел ко мне, этот здоровый мужик, и просто бьется
головой об стол, рассказывает, как его одна газета оклеветала.
Я вызвал редактора этой газеты к себе и прямо при нем позвонил
Баранникову: "Вот я вас соединяю с начальником МБ, он
расскажет, как было дело, и по Лебедю, пожалуйста, сделайте
опровержение". Редактор со мной согласился. Поговорил с
Баранниковым, выслушал меня, на следующий день напечатал
опровержение. Лебедь был мне благодарен. У него слово "честь"
на первом месте.
Ч. Мне Павел говорил, что он Лебедя хорошо знает. Я ему
еще во время приднестровских событий советовал: "Переведи
оттуда Лебедя, дай ему повышение!"
К. Сейчас Лебедь зациклен на выборах. Я ему говорю: "Ну
подставь плечо шефу, только больше выиграешь". — "Без веры не
служу!" Он мне раз двадцать повторил: "Без веры не служу!" Я
ведь сделал две конфиденциальные встречи Лебедю и Ельцину в
задней комнате.
Ч. Еще тогда, в 91-м году?
К. Да.
Ч. Он кем тогда был?
К. Он был замом Паши. Лебедь нашел меня тогда около Белого
дома. Там же баррикады были, не прорвешься! Мы с ним нормально,
хорошо поговорили. Сейчас он, правда, бросил пить.
Ч. Не пьет?
К. Бросил пить, когда в политику полез.
Ч. Борис Николаевич, оказывается, с ним знаком...
К. Да! У меня же Лебедь денег просил на предвыборную
кампанию. У него же денег нет. "Мы, — говорит, — пойдем
вместе с Борисом Николаевичем. Мало ли какая ситуация случится?
Или голосов не хватит, или со здоровьем чтонибудь. Помогите
мне". Я говорю: "Да?.." Самомнение! Он поверил, что
действительно может стать президентом! Управлять страной — все
равно что управлять дивизией. Он хороший комдив, но, наверное,
это его потолок. А Малашенко что показал в "Итогах", видели?
Ч. Нет.
К. Показывает интервью с женой Лебедя. Хорошее, минут на
20 интервью.
Ч. Красивая женщина у него?
К. Красивая, простая женщина, и она рассказывает, какой
хороший, умный, замечательный у нее супруг. А сделали из него
страшилище, хотя на самом деле это благороднейший человек.
"Четыре года он за мной ухаживал". Фотографии старые
показывала. "Он обожает книги, многие стихи наизусть знает".
Малашенко нам показывает, какой замечательный Лебедь. После
этого интервью будут голосовать за Лебедя. Жена у него хорошая,
сразу видно, что не врет. Не привыкла она жеманиться. Ее
спрашивают: "А если выберут мужа президентом?" — "Ну что ж,
буду женой президента".
Ч. А, Малашенко... Я Борису Николаевичу предложил, чтобы
они без него...
К. Теперь Таня сама все поняла. Она же доказывала папе,
что Малашенко хороший, замечательный, умный. А теперь, когда
смотрит НТВ, сравнивает, ищет виноватого. Шеф понял, что
допустил ошибку с Таней, впустил ее в эту кампанию. Таня ему с
утра докладывала, что было вечером на штабе, как прошел день,
кто плохой, кто хороший. Олег Николаевич отругал губернаторов
на заседании, а Таня осудила его диктаторские методы.
Ч. Александр Васильевич, нам надо сейчас собираться в кучу
все равно.
К. Что поручают мне сейчас, то я и делаю.
Ч. Тут не с Чубайсом надо советоваться и не с Малашенко.
Надо на нашем уровне больше советоваться: когда будет вред, а
когда — польза.
К. У нас два смертника — Явлинский и Лебедь. Ну, Горбачев
пусть набирает свой один процент!
Ч. Да не наберет и одного!
К. Стыдно должно быть! Покойник! Живи для себя! Езди на
Канары! Написал мне письмо, чтобы отдали ему дом, где он живет.
Гаражи там на два бокса для ЗИЛов.
Ч. А он где живет?
К. На Ленинских горах.
Ч. Они там все живут?
К. Горбачев, Лигачев, Болдин, Язов...
Ч. Александр Васильевич, надо нам стратегию разработать.
Сейчас наступают решающие дни. Если мы с коммунистами выйдем на
какой-то диалог, то лучше выборы перенести. Это лучший вариант.
К. Коммунисты же видят, как народ Ельцина поддерживает.
Краснодар встречал шефа, как будто это Белодар! Город весь
высыпал на улицы. Мы обалдели! Мы приехали-то ночью. Молодежь
вообще вся за Ельцина, просто влюблена. С народом шеф не боится
общаться, он полемист известный!
Ч. Как бы устроить встречу с Зюгановьм до 22-го? Нельзя
затягивать.
К. День рождения Ленина. Коммунисты наверняка венок
возложат к Мавзолею, это святое дело. А наше дело — не довести
до бунта. Я Зоркальцеву говорю: "Я больше всех заинтересован в
мире, потому что наши чубы прежде всего полетят". Руцкой сейчас
вообще одурел. Он торг устроил. Говорит: "Если меня назначат
губернатором Курской области, буду за Ельцина".
Ч. Вот так?!
X. Да!
Ч. Все прошел по кругу! И опять возвращается.
К. Как его называют? "Водитель самолета". Не летчик.
Водитель самолета.
Ко мне люди почему идут? Только из-за этого, что я могу
решить их проблемы. Хотя я теперь всегда с собой ношу в пиджаке
записку шефа, где он попросил не вмешиваться в политику. Когда
ко мне после записки стали обращаться за помощью, я отвечал:
"Знаете, к кому вы пришли? Я же занимаюсь безопасностью
президента. Он мне сам на бумажке написал. Вот она..." Я шефу
говорю: "Хорошо, политикой заниматься не буду. А зачем вы меня
в Совет по выборам записали? Это что, не политика? Вы мне сами
поручили, заниматься кадрами, всех чистить и проверять по
полной схеме".
Сейчас надо положительные качества Ивана Рыбкина
использовать. Он умеет выбираться. Надо его вместо Филатова
поставить.
Ч. Я Борису Николаевичу позвоню.
К. Таня — "за", Наина — тоже. Она полностью признала
свои ошибки, согласилась с тем, что надо было раньше
определяться и с Филатовым, и с Грачевым.
Ч. Это уже хорошо.
К. Семья — однозначно.
Ч. Что Филатов?! Еще и картавый, если бы не картавил.
К. Когда собрались в "Президент-отеле", он сказал, что не
стоит тут штаб делать. Я говорю: "А что нам стесняться? Почему
мы должны в сарае сидеть?" Целый год Филатов Бориса Николаевича
уговаривал, что нельзя помещение для штаба в приличном месте
снимать, потому что вся демократическая общественность
возмутится.
Ч. А как Куликов — наш?
К. Я не знаю, чей он. Не я его ставил.
Ч. Может, в какой-то мере я здесь участник...
К. Знаете про совещание? Куликов собрал замов, но только
военных, а от милиции никого не было. А ведь министерство
внутренних дел — это сложнейший организм. Может, сложнее даже,
чем армия. Поэтому вот так легко снять с должности милиционера
и поставить вместо него солдата не получится. И там, в
министерстве, сейчас проблема назревает будь здоров какая.
Ч. А что, он многих уже заменил на военных?
К. Я сейчас разбирался с московским ГАИ. Первое ГАИ,
которое обеспечивает правительственную трассу, практически всем
составом хотело уходить в отставку, потому что к ним пришел
циркуляр, согласно которому вся структура будет скроена по
армейской схеме. Полное перелопачивание! Это в той системе,
которая уже устоялась. Они к своему графику привыкли, всю жизнь
работают. Я упросил не трогать ГАИ до выборов. А если они
сейчас с трассы уйдут, мы же остановимся. Мы просто еще никогда
не прорабатывали забастовку ГАИ. Зачем армейскую систему
вводить в полугражданскую организацию?
Ч. Надо тогда объяснить Куликову.
К. Я после того совещания к нему немножко охладел... У
него еще есть масса людей, которых он хочет поменять. Считает,
что они коррумпированы. Или надеется набрать абсолютно
преданных ему. Это другое дело, ради Бога. Так и должно быть.
Он должен ставить людей, преданных себе, как любой начальник
делает. Но ты ставь профессионалов. Ты же не можешь на
уголовный розыск ставить солдата, который заканчивал академию
Фрунзе. ГАИ — это резерв 7-го управления. Их за дурачков
считают, но они не дураки. В центральное ГАИ ребята отобраны
будь здоров какие.
Ч. Вообще, эта служба.
К. Да, ты разберись. Сегодня подняли вопрос о
муниципальной милиции. Шеф говорит: "Надо муниципальную милицию
создать". Не надо. Мы еще до муниципальной милиции не созрели.
Если ее создавать, то она не должна быть привилегированной по
отношению к федеральной. Наоборот. Пусть муниципальная будет
дешевле, а люди бы стремились попасть в федеральную.
Ч. Да. А сделают наоборот.
К. Конечно. В два раза больше зарплата, машины им хорошие
дают, а потом они спокойно договариваются с бандитами.
Ч. Нет, министр МВД должен быть надежный.
К. Но он хоть не с коммунистами...
Ч. А почему ты не всегда сидишь на Совете безопасности?
К. Я никогда не сижу. Меня на него не приглашают, да я и
сам не хочу.
Ч. А зря.
К. На Совете безопасности был всего два раза, но понял:
мне неудобно, если шеф меня не приглашает. К тому же я
маленькое специальное ведомство.
Ч. Тем более. Ты к безопасности имеешь самое прямое
отношение.
К. Конечно.
Ч. Я тебе д...
