Л.Д.Троцкий. Архив в 9 томах: Том 1
страница №6
...зумеется, именьшее число членов могло бы с успехом руководить революцией на новом ее,
более массовом, этапе. Но эти 300 000 представляют собою в большинстве
результат индивидуального, верхушечного рекрутирования. Мы имеем здесь
объединение национал-либералов, или кадетов34, с правыми
эсерами36, с примесью молодых коммунистов, обреченных в период
своей политической учебы подчиняться дисциплине и даже идеологии
буржуазно-национальной организации.
"Развитие Гоминьдана, — продолжает статья, — обнаруживает тревожные
(!) симптомы с точки зрения интересов китайской революции" (стр. 4). В чем
же состоят эти "тревожные"
симптомы? В том, оказывается, что власть принадлежит центру Гоминьдана,
а "центр последнее время в большинстве случаев тяготеет определенно вправо".
Надо сказать, что все политические определения статьи имеют формальный,
парламентарный, этикетный характер, совершенно опустошенный от классового
содержания. Что это значит — тяготеет вправо? Что это за "центр"
Гоминьдана? Это верхи мелкобуржуазной интеллигенции, среднее чиновничество и
пр. Как всякая мелкая буржуазия этот центр не способен к самостоятельной
политике, особенно в эпоху, когда на сцену выступили миллионы рабочих и
крестьян. Этот мелкобуржуазный центр может выделить из себя союзника
пролетариату при условии, если пролетариат ведет самостоятельную политику.
Но о такой политике в Китае не может быть и речи за отсутствием там
самостоятельной классовой партии.
Коммунисты не просто "входят" в Гоминьдан, но подчиняются его
дисциплине и даже обязуются не подвергать критике суньятценизм36.
В этих условиях мелкобуржуазный интеллигентский "центр" может идти только за
национально-либеральной буржуазией, которая незаметными переходами связана с
компрадорской, т. е. явно империалистской буржуазией и, по мере обострения
борьбы масс, будет открыто переходить на ее сторону. Гоминьдан является,
таким образом, партийным аппаратом, приспособленным для политического
подчинения движения масс через верхушечный интеллигентский центр
почвенно-правому т. е. определенно буржуазному руководству, которое при этих
условиях неизбежно подчиняет себе и будет себе подчинять национальное
правительство. Статья ссылается на то, что и на конференциях, и на съездах,
и в Исполкоме Гоминьдана преобладают "левые", но что это утешительное
обстоятельство "не отражается на составе и политике национального
правительства". Удивительное дело! Но ведь левые мелкие буржуа для того и
существуют, чтобы проявлять свою левизну в статейках, на конференциях и
банкетах, а власть передавать средним и крупным буржуа.
Таким образом, "тревожные" симптомы в Гоминьдане состоят в том, что
Гоминьдан не воплощает чистую идею национально-освободительной революции,
высосанную из пальца автором статьи, но отражает классовую механику
китайской революции. "Тревожным" является для автора тот факт,
что история китайского народа развертывается в форме классовой борьбы,
не составляя в этом исключения из истории всего человечества. Статья
сообщает далее, что "Гоминьдан и национальное правительство серьезно
озабочены (замечательное словечко! Л. Т.) ростом рабочего движения". Что это
значит? Это значит лишь то, что интеллигентские мелкие буржуа испугались
испуга буржуазии перед пробуждением народных масс. По мере того, как
революция раздвигает и углубляет свою базу, радикализирует свои методы,
заостряет свои лозунги, сверху от нее неизбежно откалываются группы и
прослойки имущих и связанного с ними интеллигентского мещанства.
Национальное правительство, в одной своей части кровно связанное с
буржуазией, в другой своей части боящееся разрыва с ней, "озабочено" ростом
рабочего движения и стремится его обуздать. Этим деликатным словом
"озабочены", как ранее словами "тревожные симптомы", статья говорит об
обострении классовых взаимоотношений и о стремлении национально-либеральной
буржуазии, пользующейся Гоминьданом как орудием и командующей через него
национальным правительством, надеть намордник на пролетариат. Где и когда у
нас классовые отношения оценивались так, как делает передовая статья
"Коммунистического Интернационала"? Откуда идут эти идеи? Из какого
источника?
Какие же методы предлагает статья для преодоления "тревожных
симптомов"? Статья полемизирует по этим вопросам с прошлогодним июньским
Пленумом ЦК китайской компартии, который признал необходимым для
коммунистической партии в качестве самостоятельной организации заключить с
Гоминьданом блок. Эту мысль статья отвергает. Она отвергает также и
предложение организовать в Гоминьдане левую фракцию как союзника
коммунистической партии. Нет, поучает она, задача состоит в том, чтобы
"обеспечить всему Гоминьдану твердое левое направление". Вопрос разрешается
просто. Нужно на новой стадии развития, когда рабочие ведут стачки против
капиталистов, крестьяне, при противодействии национального правительства,
пытаются изгонять помещиков — нужно на этой новой стадии обеспечить
"твердое левое направление" Гоминьдану, который представляет собою
объединение части буржуазии, страдающей от стачек, части помещичьей
интеллигенции, страдающей от аграрного движения,
мелкобуржуазной городской интеллигенции, боящейся оттолкнуть буржуазию
на сторону реакции, и, наконец, связанной по рукам и по ногам
коммунистической партии.
Вот этому Гоминьдану надо усвоить "твердое левое направление". Какую
классовую линию должно выражать это "твердое левое направление" — никому
неизвестно. И как его достигнуть? Очень просто: нужно "насытить его
(Гоминьдан) революционными рабочими и крестьянскими элементами" (стр. 6).
Насытить Гоминьдан рабочими и крестьянами? Но вся беда в том, что рабочие и
крестьяне, не знакомые с чистой идеей национальной революции, пытаются
воспользоваться революцией, чтобы немного насытиться самим, прежде чем
насыщать собою Гоминьдан. С этой целью они устраивают стачки и аграрные
восстания. А эти неприятные явления классовой механики мешают Гоминьдану
усвоить "твердое левое направление".
Звать рабочего стачечника в Гоминьдан значит натолкнуться на
возражение: зачем я пойду в партию, которая через поставленное ею
правительство подавляет стачки? Хитроумный автор статьи, вероятно, ответит
ему: войдя в общую с буржуазией партию, ты будешь подталкивать ее влево,
будешь устранять "тревожные симптомы" и будешь разгонять тучи ее
"озабоченности". В ответ на это шанхайский стачечник скажет, что давление
свое на государственную власть и даже изменение государственной власти
рабочий может осуществить не через индивидуальное воздействие на буржуев в
рамках обшей партии, а через самостоятельную классовую партию. Может быть,
впрочем, шанхайский стачечник, обнаруживший уже довольно большую зрелость,
вообще не станет дальше разговаривать, а безнадежно махнет на собеседника
рукой.
Статья цитирует дальше одного из руководящих коммунистов, который
сказал на партийной конференции в декабре 1926 года, что Гоминьдан умер и
загнил и что коммунистам незачем держать в руках гнилой труп. По этому
поводу статья говорит: "Этот товарищ, очевидно (!!), имел в виду, что в
последнее время национальное правительство и в особенности провинциальные
органы власти сделали ряд выступлений, направленных против развертывания
революционной борьбы рабочего класса и крестьянства" (стр. 7).
Догадливость автора статьи прямо-таки поразительна. Когда китайский
коммунист говорит, что буржуазно-национальные верхи умерли для революции, то
он, "очевидно", имеет в виду то, что национальное правительство понемножку
расстреливает рабочих-стачечников. "Очевидно"! Конечно, "тревожные симптомы"
имеются, "но эту опасность можно предотвратить, если не смотреть на
Гоминьдан как на гнилой труп" (стр. 7). Все дело, оказывается, состоит в
том, как смотреть на Гоминьдан. Классы и их партии зависят от того, как мы
на них глядим. Гоминьдан не труп, он только болен. Чем? Недостатком
революционной рабоче-крестьянской крови. Нужно, чтобы коммунистическая
партия оказала "содействие притоку этой крови" и т. д. Словом, нужно
произвести очень популярную за последнее время операцию переливания крови,
но уже не в индивидуальном, а в классовом масштабе.
Но суть ведь в том, что буржуазия начала уже переливать кровь на свой
манер, расстреливая или помогая расстреливать37, или терпя
расстрелы стачечников и революционных крестьян38. Словом, в
выполнении великолепного рецепта мы наталкиваемся все на то же затруднение,
т. е. на классовую борьбу. Вся суть статьи в том, что она хочет направить
китайскую революцию в обход классовой борьбы, экономным, разумным,
целесообразным путем. Словом, по методу меньшевиков, притом в периоды их
наибольшего упадка. И эта статья печатается в теоретическом органе
Коммунистического Интернационала, который был создан путем непримиримого
разрыва со Вторым Интернационалом39.
Статья укоряет китайских коммунистов в том, что они не участвуют в
национальном правительстве и его органах на местах. Они могли бы там изнутри
толкать правительство влево, ограждать его от ошибочных действий по
отношению к массам и пр. и пр. Весь прошлый опыт и прежде всего опыт
российской революции идет на смарку. Авторитет руководства революцией
целиком идет Гоминьдану, ответственность за насилия над рабочими должна лечь
на коммунистов. Связанные по рукам и по ногам внутри Гоминьдана коммунисты
бессильны предъявить многомиллионным массам самостоятельную линию в области
внутренней и внешней политики. Но рабочие вправе предъявить коммунистам,
особенно в случае их участия в национальном правительстве, обвинение
в соучастии во всех противопролетарских и противонарод-ных действиях
национальной буржуазии. Весь опыт нашей революции идет на смарку.
Если коммунисты, несмотря на массовое рабочее движение, на мощно
развивающиеся профессиональные союзы, на аграрно-революционное движение
деревни, должны составлять по-прежнему подчиненную часть буржуазной партии и
в качестве бессильного придатка входить в создаваемое этой буржуазной
партией национальное правительство, тогда надо бы прямо сказать: для
коммунистической партии в Китае время еще не настало. Ибо лучше совсем не
создавать коммунистической партии, чем компрометировать ее в эпоху
революции, т. е. тогда именно, когда кровью закрепляются связи партии с
рабочими массами и когда создаются великие традиции, действующие в течение
десятилетий.
Развив блистательную программу в духе правого меньшевизма периода его
упадка, статья подновляет ее в самоновейшем духе, утешая Китай тем, что у
него есть объективные предпосылки для того, чтобы "перешагнуть через
капиталистическую стадию развития". При этом ни словом не говорится о том,
что антикапиталистическая перспектива развития Китая находится в безусловной
и непосредственной зависимости от общего хода мировой пролетарской
революции. Лишь пролетариат наиболее передовых капиталистических стран --
при организующем содействии китайского пролетариата — мог бы взять на
буксир четырехсотмиллионную глыбу распыленного, пауперизированного,
отсталого крестьянского хозяйства и через ряд промежуточных ступеней
привести его к социализму на основах широко поставленного мирового
товарообмена и прямой технически-организаторской помощи извне. Думать, что
без победы пролетариата наиболее передовых капиталистических стран и до этой
победы Китай способен собственными силами "перешагнуть через
капиталистическую стадию развития", значило бы попирать ногами азбуку
марксизма. Нашего автора это не касается. Он просто обещает Китаю
некапиталистический путь — очевидно, в воздаяние за переносимые им обиды, а
также за несамостоятельный характер пролетарского движения и, в особенности,
за униженное, бесправное положение китайской компартии.
Как же на деле может и должен быть поставлен вопрос о капиталистических
и социалистических путях развития Китая?
Прежде всего нужно разъяснить авангарду китайского пролетариата, что
экономически Китай не имеет никаких предпосылок для самостоятельного
перехода к социализму; что ныне развивающаяся под руководством Гоминьдана
революция есть революция национально-буржуазная; что последствием ее, даже в
случае полной победы, может быть только дальнейшее развитие производительных
сил на основах капитализма.
Но нужно с не меньшей силой развернуть перед китайским пролетариатом и
другую сторону вопроса: запоздалая национально-буржуазная революция
развивается в Китае в условиях империалистского загнивания капитализма. Как
показал уже русский опыт — по сравнению, скажем, с английским — политика
вовсе не развивается равномерно с экономикой. Дальнейшее развитие Китая надо
брать в международной перспективе. Несмотря на отсталость китайской
экономики, а отчасти именно вследствие этой отсталости, китайская революция
вполне может привести к политическому господству союза рабочих и крестьян
под руководством пролетариата. Этот режим станет политической связью Китая с
мировой революцией. В течение переходной эпохи китайская революция будет
иметь подлинно демократический, рабоче-крестьянский характер. В ее экономике
будут неизбежно преобладать товарно-капиталистические отношения.
Политический режим будет направлен прежде всего на то, чтобы обеспечить
массам возможно более высокую долю участия в плодах развития
производительных сил и одновременно в политическом и культурном
использовании ресурсов государства.
Дальнейшее развитие этой перспективы — возможность перерастания
демократической революции в социалистическую — целиком и полностью зависит
от хода мировой революции и от хозяйственно-политических успехов Советского
Союза, как составной части этой мировой революции. Если бы китайская
революция победила под нынешним своим национально-буржуазным руководством,
она очень быстро поправела бы, доказала бы свою благонадежность
капиталистическим странам, скоро добилась бы признания себя с их стороны,
предоставила бы концессии на новых основах, доби-
лась бы займов, словом, вошла бы в систему капиталистических государств
менее униженной, менее колониальной, но все же глубоко зависимой величиной.
При этом Китайская республика заняла бы по отношению к Советскому Союзу в
лучшем случае такую же позицию, как нынешняя Турецкая
республика40.
Другой путь развития может открыться только через руководящую роль
пролетариата в национально-демократической революции. Но первейшей,
элементарнейшей предпосылкой этого является полная самостоятельность
коммунистической партии и ее открытая борьба под развернутыми знаменами за
руководство рабочим классом и за гегемонию в революции. Без этого разговоры
о некапиталистических путях развития являются прикрыванием правой
меньшевистской политики левоэсеровской дореволюционной фразеологией — а это
есть наиболее отвратительная комбинация из всех, какие только можно себе
представить.
Программа содействия "приливу рабоче-крестьянской крови к Гоминьдану"
(что за пошлая фразеология!) ничего не дает и ничего не означает.
Рабоче-крестьянская кровь тоже бывает разная. Та кровь, которую проливают
рабочие Китая, не есть кровь, проливаемая за осознанные классовые задачи.
Рабочие, входящие в Гоминьдан, будут становиться гоминьда-новцами, т. е.
пролетарское сырье будет перерабатываться в мелкобуржуазном, суньятсеновском
духе. Для того чтобы это было не так, рабочие должны воспитываться
коммунистической партией. А для этого коммунистическая партия при сохранении
необходимого сотрудничества с Гоминьданом до тех пор, пока Гоминьдан не
заменен другими организациями, более отвечающими нынешней стадии революции,
должна иметь полную, ничем внешним не ограниченную, возможность руководства
рабочими в их борьбе и противопоставлении ленинизма суньятсенизму.
Может быть, однако, автору статьи рисуется следующая перспектива в
древнем, истинно мартыновском стиле41: сперва национальная
буржуазия через посредство Гоминьдана, который с помощью китайских
меньшевиков насыщается рабоче-крестьянской кровью, доводит
национально-буржуазную революцию до конца. После этой, так сказать,
меньшевистской стадии национальной революции наступает очередь
для большевистской: коммунистическая партия выходит из Гоминьдана,
пролетариат отделяется от буржуазии, отвоевывает у нее крестьянство и
приводит страну к "демократической диктатуре рабочих и крестьян".
Очень возможно, что автором руководила концепция, состоящая из двух
непереваренных наслоений — меньшевистского и большевистского — эпохи 1905
года. Такая перспектива должна быть, однако, объявлена педантским вздором.
Нельзя совершить национально-демократическую революцию дважды: один раз в
буржуазном, а затем в пролетарском духе. Разумеется, если бы мы помешали
пролетарскому авангарду отделиться от буржуазии своевременно и использовать
революционную обстановку, чтобы на неповторяющихся событиях величайшей
борьбы показать массам свою энергию и беззаветную преданность делу
трудящихся; если бы мы достигли этой цели при помощи дальнейшего закабаления
коммунистической партии Гоминьдану, то наступил бы все же, раньше или позже,
момент, когда пролетарский авангард с запозданием и, по всей вероятности, не
под знаменем коммунизма стал бы отделяться от буржуазии, а может быть,
отрекаться и от политики вообще. Прошлое европейского рабочего движения
доставило бы революционным пролетариям Китая соответственную идеологию, в
виде синдикализма, анархизма и пр. В этих условиях китайское
национально-демократическое государство очень легко пришло бы к методам
фашизма и полуфашизма. Мы это видели на примере Польши. Давно ли
Пилсудский42 был одним из вождей мелкобуржуазной революционной
организации ППС43? Давно ли он сидел в Петропавловской крепости?
Все его прошлое давало ему вес и авторитет в мелкобуржуазных кругах и в
армии, а этот авторитет он использовал для фашистского переворота, целиком
направленного против пролетариата. Хочет ли кто-либо сказать, что в составе
Гоминьдана не найдется своих Пилсудских? Найдется. Кандидатов можно наметить
уже сейчас. Если польскому Пилсудскому для завершения его эволюции
понадобилось три десятка лет, то китайский Пилсудский потребует для перехода
от национальной революции к национальному фашизму гораздо более короткий
срок.
Мы живем в империалистскую эпоху, когда темп всего развития крайне
ускорен, потрясения следуют за потрясениями,
и одна страна учится на опыте другой. Политика несамостоятельной
коммунистической партии, являющейся поставщицей рабочих для Гоминьдана, есть
подготовка условий для наиболее успешного и победоносного установления
фашистской диктатуры в Китае к тому не столь отдаленному моменту, когда
пролетариат, несмотря на все, вынужден будет отшатнуться от Гоминьдана.
Меньшевизм, даже в пору своего революционного "цветения", хотел быть не
классовой партией пролетариата, поднимающегося до общенациональных, а затем
и мировых задач (большевизм), а инспекцией над национальным развитием, в
котором партии пролетариата заранее отводилось подчиненное место
(содействовать, подталкивать, переливать кровь и пр.). Но претензия на такое
лжемарксистское инспектирование истории всегда на деле оказывалось
педантской глупостью. Меньшевики обнаружили это полностью уже в 1905
году44, Каутский45 несколько позже, но не менее
основательно.
Национальная революция, в смысле борьбы с национальной зависимостью,
совершается при помощи механики классов. Китайские милитаристы представляют
собой классовую организацию. Компрадорская буржуазия представляет собою
наиболее "зрелый" отряд китайской буржуазии, не желающей китайского февраля,
чтобы не прийти к китайскому октябрю или хотя бы к полуоктябрю. Та часть
китайской буржуазии, которая еще входит в Гоминьдан, образуя в нем
внутренний тормоз и являясь вспомогательным отрядом компрадорской буржуазии
и иностранных империалистов, завтра же захочет опереться на разгром
Нанкина46, чтобы нажать на революционные низы и прежде всего
надеть узду на пролетариат. А это невозможно до тех пор, пока
коммунистическая партия подчинена Гоминьдану, во главе которого стоит
вспомогательный отряд компрадорской буржуазии и иностранных империалистов.
Поистине совестно разъяснять это в 1927 году, вдвойне совестно направлять
эти мысли против передовой статьи органа Коминтерна!
Географическое расширение китайской революции идет одновременно с ее
социальным углублением. Шанхай и Ханькоу — два важнейшие промышленные
центра, насчитывающие совместно около трех четвертей миллиона рабочих --
находятся в руках национального правительства. Нанкин
подвергся артиллерийскому разгрому со стороны империалистов. Борьба
сразу перешла в более высокую стадию. Овладев Ханькоу и Шанхаем, революция
ввела тем самым в свой состав наиболее развитые классовые противоречия в
Китае. Уже нельзя будет равнять политику по ремесленно-торгово-крестьянскому
югу. Необходимо ориентироваться либо на пролетариат, либо на буржуазию.
Пролетариату необходимо ориентироваться на многомиллионные низы — в борьбе
с буржуазией. Это — с одной стороны, а с другой — империалисты показывают
своим нанкинским палачеством, что шутить не собираются. Надеются ли они
таким путем устрашить китайских рабочих или остановить аграрное движение?
Вряд ли. Во всяком случае, не в этом их непосредственная цель. Они хотят,
прежде всего, заставить буржуазные верхи национального движения понять, что
пришла пора рвать с низами, если не хочешь попасть под пушки мирового
империализма. Разгром Нанкина есть пропаганда идей компрадор-ства, т. е.
спасительности связи с мировым капиталом, который могуч, который объединен,
который вооружен, который может дать не только барыши, но и военную помощь
против собственных рабочих и крестьян.
Было бы легкомыслием утверждать, что разгром Нанкина сплотит весь
китайский народ как один человек и пр. и пр. Такая декламация к лицу
мещанским демократам. Революция поднялась на новую ступень, и более глубокая
дифференциация национального лагеря, его разделение на революционный и
реформистски-компрадорский, вытекает из всей обстановки с железной
необходимостью. Британские пушки после первой волны "всеобщего" возмущения
только ускорят этот процесс. Гнать после этого рабочих и крестьян в
политический лагерь буржуазии и сохранять компартию в качестве заложницы в
составе Гоминьдана значило бы вести политику, которая по объективному своему
смыслу равносильна измене.
Должны ли представители компартии входить в национальное правительство?
В такое правительство, которое отвечало бы новой фазе революции, в
революционное рабоче-крестьянское правительство они безусловно должны войти;
в нынешнее национальное правительство — ни в каком случае. Но, прежде чем
ставить вопрос о представительстве коммунистов в революционной власти, нужно
поставить вопрос о са-
мой коммунистической партии. [Она могла входить в состав Гоминьдана,
пока не было налицо массового рабочего движения, пока дело шло о подготовке
элементов будущей рабочей партии в составе неоформленной
национально-революционной организации. За последние два года положение в
корне изменилось.]47 Старые политические отношения становятся уже
абсолютно невыносимыми после того, как революция овладела Шанхаем. Нужно
признать безусловно правильным то постановление июньского пленума ЦК
китайской компартии, которое требует выхода партии из Гоминьдана и
заключения ею блока с этой организацией через ее левое крыло.
Отрицать необходимость организации в Гоминьдане левой фракции и
рекомендовать вместо этого придать левый курс Гоминьдану в целом, как делает
передовая статья "Коммунистического Интернационала", значит просто
заниматься болтовней. Как же можно придать левый курс политической
организации, если не собрать внутри ее сторонников этого курса и не
противопоставить их противникам? Гоминьдан будет, разумеется, против этого.
Весьма возможно, что он станет ссылаться на резолюцию X съезда нашей партии
против фракций48. Такого рода маскировку мы видели уже в вопросе
о единой партии: на безусловную необходимость ее указывают архиправые
гоминьдановцы, ссылаясь на пример ВКП. Точно так же они будут указывать, что
единая партия, осуществляющая революционную диктатуру, не может терпеть
фракций в своей среде. Но это значит лишь, что правое крыло национального
лагеря, пришедшее к власти через посредство Гоминьдана, хочет таким образом
запретить самостоятельную партию рабочего класса и не дать возможности
радикальным элементам мелкой буржуазии получить внутри партии настоящее
влияние на ее руководство.
Автор разобранной нами выше статьи идет в этих вопросах, как и во всех
других, целиком навстречу буржуазному крылу Гоминьдана. Нужно ясно понять,
что китайская буржуазия пока что пытается прикрыться авторитетом русской
революции и, в частности, обкрадывает будущие формы диктатуры китайского
пролетариата для укрепления своей диктатуры против пролетариата. Вот почему
сейчас в высшей степени важно не допускать никакой путаницы в определении
этого этапа, через который проходит китайская революция. Дело
идет не о социалистической революции, а о буржуазно-демократической. И
внутри этой последней дело идет о борьбе между двумя методами:
буржуазно-соглашательским и рабоче-крестьянским.
Как и при каких условиях национально-демократическая революция может
подняться до социалистической, с перерывом или без перерыва, с долгим
перерывом или с коротким — на этот счет сейчас возможны только
предположения. Дальнейший ход вещей внесет необходимую ясность. Но смазывать
общими соображениями о некапиталистическом развитии вопрос о буржуазном
характере данной революции значит сбивать с толку коммунистическую партии и
разоружать пролетариат. [То, против чего Ленин боролся в теории перманентной
революции49, это недостаточная ясность в разграничении ее этапов
или, вернее, двух революций, разных по своему классовому содержанию:
буржуазно-демократической и пролетарской. Но эта ошибка помножается на сто,
если не на тысячу, теми, которые, разглагольствуя о переходе к
некапиталистическим путям развития, в то же время закабаляют пролетарский
авангард Гоминьдану, запрещая строить в нем даже фракции.]50 Как
бы мы еще не дожили до того, что международная ЦКК привлечет к
ответственности китайских коммунистов за попытки строительства левой фракции
в Гоминьдане.
С точки зрения классовых интересов пролетариата — а они являются нашим
критерием — задача буржуазной революции состоит в том, чтобы обеспечить
максимальную свободу борьбы рабочих против буржуазии. С этой точки зрения
философия руководителей Гоминьдана о единой централизованной партии, не
допускающей ни других партий, ни фракций внутри себя, есть враждебная
пролетариату контрреволюционная философия, которая залагает идейные основы
для завтрашнего китайского фашизма. Вздор, будто выход китайской компартии
из Гоминьдана означает разрыв сотрудничества: это — прекращение
прислужничества, а не сотрудничества. Политическое сотрудничество
предполагает равноправие сторон и соглашение между ними. Этого в Китае нет.
Пролетариат не заключает соглашения с мелкой буржуазией, а в замаскированном
виде подчиняется ее руководству, закрепленному организационным путем.
Гоминьдан в нынешнем своем
виде есть воплощенный "неравноправный договор" буржуазии с
пролетариатом. Если китайская революция в целом требует упразднения
неравноправных договоров с империалистскими державами, то китайский
пролетариат должен ликвидировать неравноправный договор со своей собственной
буржуазией.
Надо призвать китайских рабочих к созданию Советов. Пролетариат
Гонконга во время всеобщей стачки51 создал организацию, очень
близкую по строению и функциям к первоначальному типу рабочего Совета.
Опираясь на этот опыт, надо идти дальше. Шанхайский пролетариат владеет уже
неоценимым опытом борьбы и вполне способен создать Совет рабочих депутатов,
который станет образцом для всего Китая и, тем самым, центром притяжения
всех подлинно революционных организаций.
Л. Троцкий /3 апреля 1927 г./
НАБРОСКИ К СТАТЬЕ О КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
5 апреля 1927 г.
Обосновать нынешнюю официальную тактическую линию в отношении китайской
революции можно, только обходя классовую постановку вопроса, т. е. по
существу, отказавшись от марксизма. Мы это видели на примере подробно нами
разобранной передовой статьи "Коммунистического Интернационала". Ошибочно
было бы думать, что эта статья представляет исключение. К несчастью, это не
так. Чем больше революция приходит в противоречие с официально проводимой
линией, тем более чудовищные натяжки приходится делать для ее оправдания.
В речи на собрании рабочих трамвайного парка тов. Рудзу-
так заявил, "что революционное правительство имеет за собой все классы
Китая" (Правда53, 9 марта 1927 г.). До сих пор мы считали, что
правительство классового общества является аппаратом угнетения, что
внеклассового, надклассового, бесклассового правительства нет и быть не
может. Маркс некогда это твердо установил. Ленин посвятил этому вопросу одну
из наиболее выдающихся своих работ ("Государство и револю-
ция"), в которой, как, впрочем, и в бесчисленном ряде статей и речей,
разъясняет, повторяет, что самое революционное правительство самой
демократической республики является орудием грабежа, насилия, эксплуатации
имущих по отношению к трудящимся. Теперь оказывается, что этот основной
закон классового общества нашел первое в истории исключение: революционное
правительство Китая имеет за собой все классы. Может быть, речь тов.
Рудзутака передана неправильно? Но почему же не обратили на это внимания ни
редакция, ни сам автор?
Тов. Рудзутак, однако, не один. За три дня до него тов.
Калинин54 говорил рабочим фабрики Госзнак: "Все классы Китая,
начиная с пролетариата и кончая буржуазией, ненавидят китайских милитаристов
как ставленников иностранного капитала; все классы Китая одинаково считают
кантонское правительство национальным правительством Китая"
(Известия55, 6 марта 1927 г., курсив мой). Мы видим, таким
образом, что московским рабочим преподносятся самые вульгарные
демократические иллюзии. Подумать только, "все (!) классы Китая одинаково
(!) считают кантонское правительство своим".
Прежде всего это неверно в отношении Чжан Цзолина56, У
Пэйфу57 и других милитаристов. Может быть, они не представляют
классов? Но разве компрадорская буржуазия не класс? Разве это не самая
сильная и влиятельная часть китайской буржуазии? Разве помещики, которым
угрожает крестьянское движение, не поддерживают больших и малых
милитаристов? Разве они не организуют, вместе с деревенскими кулаками и
ростовщиками, контрреволюционные банды, подвергающие разгрому крестьянские
союзы? Эти классы играют не малую роль в экономике и политике Китая, и они,
во всяком случае, не считают кантонское правительство своим, так как
находятся с ним в состоянии гражданской войны. Абстрактного национального
гнета, который "одинаково" давит все классы населения, не существует. Гнет
иностранного капитализма теснейшим образом сочетается с классовыми
отношениями самого китайского народа. Борьба против национального гнета
принимает форму гражданской войны.
Но, может быть, все остальные классы, за вычетом такой мелочи как
компрадорская буржуазия, помещики, верхи бюрократии и деревенские кулаки --
действительно считают кан-
тонское правительство своим? Это утверждение правильно примерно в такой
же мере, в какой после Февральской революции58 можно было бы
сказать, что все классы России считают Временное правительство59
своим. Поскольку рабочие считали Керенского60 своим, это
объяснялось их отсталостью, политической неразвитостью, слабостью партии
большевиков, а отнюдь не тем, что правительство Керенского выражало
классовые интересы рабочих. Поскольку рабочие Шанхая считают национальное
правительство своим — это объясняется не тем, что китайские
национал-либералы выражают интересы всех классов, а тем, что китайский
пролетариат в массе своей еще не уяснил себе своих основных классовых
интересов революции. Отсюда вытекает лишь, что нужно коммунистическую партию
как можно скорее освободить из гоминьдановского плена и помочь ей наверстать
упущенное драгоценнейшее время.
Но, может быть, самым поразительным документом отречения от марксизма
является передовая статья в "Правде" от 16 марта "Революция в Китае и
Гоминьдан". Статья эта набрасывается на "критиков", "ликвидаторов", которые
утверждают, что правые господствуют над революцией, что революция
"переродилась" (!!), что компартии нужно выходить из Гоминьдана и пр.
Приводим основное место целиком:
"Раз правые господствуют, раз революция переродилась, ей надо петь
отходную, китайским коммунистам уйти "в себя", отказаться от "больших дел" и
больших планов — такова слезливая и нехитрая логика тех, кто подпевает
буржуазии о правом "засилье" в китайской революции. Предлагают компартии
выйти из Гоминьдана, тем самым пособничая правым гоминьдановцам. Не
понимают, что вне сотрудничества компартии с Гоминьданом невозможна
руководящая роль пролетариата в революции, и тем самым обречена на провал
китайская революция. Ликвидаторы наших дней не "замечают", что их проповедь
выхода из Гоминьдана есть проповедь ликвидации китайской революции."
На то, чтобы распутать клубок путаницы, заключающийся в пятнадцати
газетных строках, понадобилась бы целая газетная статья, если бы
предшествующий разбор передовицы "Коммунистического Интернационала" не
облегчил нашу задачу. Мы слышим, прежде всего, что те, которые говорят
о правом засилье в китайской революции, подпевают буржуазии. Хочет ли
"Правда" сказать, что национальное правительство находится в руках левых,
или она отрицает засилье национального правительства в революции? Но если бы
мы даже ничего не знали о Китае, кроме того, что сказано в передовой статье
"Коммунистического Интернационала", мы и тогда не могли бы отрицать, что "в
национальном правительстве власть принадлежит уже центру, а центр последнее
время в большинстве случаев тяготеет определенно вправо" (стр. 4). Это
сказано очень мягко и слащаво. Хочет ли "Правда" сказать, что даже и
злополучный передовик "Коммунистического Интернационала" подпевает
буржуазии? Для зашиты ложной политики "Правда" вынуждена уже грубо
подкрашивать состав и политическую линию национального правительства.
Далее мы слышим: "Раз правые господствуют, раз революция переродилась,
ей надо петь отходную". Почему господство правых обозначает, что революция
переродилась? В первый период нашей Февральской революции господствовали
князь Львов61, Милюков62 и Гучков63.
Означало ли это, что революция переродилась? Нет, это означало лишь, что она
еще не развернулась. Раз правые господствуют — рассуждает "Правда" --
китайским коммунистам остается лишь "уйти в себя, отказаться от больших дел
и от больших планов". Что сей сон значит? Так как буржуазия еще господствует
в революции, так как рабочие массы, несмотря на свой героизм, еще не заняли
в революции должного места, то коммунистам нужно... отказаться от больших
дел. Такова убийственная логика тех, которые думают, что коммунисты могут
делать "большие дела", только оставаясь внутри Гоминьдана, подчиняясь его
дисциплине и отрекаясь от критики суньятсенизма. Мы же думаем, что только
самостоятельная партия может задаваться большими планами. Но те, кто
предлагают коммунистам выйти из Гоминьдана, "тем самым пособничают правым
гоминьда-новцам".
И это не ново. Мартыновы и Даны64 всегда обвиняли
большевиков в том, что, ведя самостоятельную классовую линию, они тем самым
пособничают реакции. На этом мотиве построено три четверти полемики между
меньшевиками и большевиками65 за время с 1904 года (земская
кампания Аксельро-да66) до 1917 года. Статья "Правды" тут ничего
нового
не выдумала. "Не понимают, — продолжает она, — что вне сотрудничества
компартии с Гоминьданом невозможна руководящая роль пролетариата в
революции". Здесь вхождение в Гоминьдан незаметно подменено сотрудничеством.
Хочет ли редакция сказать, что сотрудничество компартии с Гоминьданом
мыслимо только в форме подчинения компартии Гоминьдану? Такова точка зрения
Чан Кайши67, который заявил, что признает коммунистов лишь как
дисциплинированных членов Гоминьдана.
Софистически отождествляя сотрудничество с подчинением, "Правда" кует
оружие для правых гоминьдановцев против коммунистов, руководящий центр
которых высказался, как мы знаем, 15 июня прошлого года за необходимость
выхода из Гоминьдана. И до какой же степени нужно выхолостить все основные
понятия большевизма, чтобы заявлять, будто "руководящая роль пролетариата в
революции" невозможна без подчинения пролетарской партии дисциплине партии
буржуазной. В чем же тогда различие между ролью руководителя и ролью
руководимого?
Но и насчет сотрудничества как такового "Правда" грубо хватила через
край. Выходит так, что китайская революция клином сошлась на нынешнем
Гоминьдане. На самом деле, руководящая роль пролетариата невозможна вне
сотрудничества его с трудящимися и эксплуатируемыми низами городского и
деревенского населения. С того момента, как Гоминьдан мешает пролетариату
развернуть такого рода сотрудничество, преступлением является оставаться в
Гоминьдане. Наиболее надежной, правильной, глубокой, исчерпывающей формой
сотрудничества пролетарского авангарда с угнетенными массами могут быть и
должны быть Советы. Сотрудничество с Гоминьданом нужно переносить на почву
Советов, т. е. организации миллионов. В агитации за Советы, в разъяснении их
смысла, в создании первых образцовых Советов в промышленных центрах Китая
компартия должна занять руководящее положение. Нужно заставить Гоминьдан
равняться по Советам. Нужно помочь тем элементам, которые хотят этого,
открыто перебраться в лагерь реакции. "Правда" считает это пособничеством
правым. На самом деле это есть борьба за революцию. Мы станем десятикратно и
стократно сильнее в массах, когда выкинем вспомогательный отряд империали-
стов из руководящих организаций революции. Неужели же мы разучились и
это понимать? Вздор, жалкий, пошлый вздор, будто выход из Гоминьдана есть
ликвидация революции! Вздор, будто революция клином сошлась на Гоминьдане, в
котором правые командуют, а коммунисты ходят с кляпом во рту.
Вся статья "Правды" построена на этих мотивах. По основной своей
тенденции она целиком совпадает со статьей "Коммунистического
Интернационала" и с поистине программными заявлениями Калинина и Рудзутака.
На этом пути сказано почти все. С этого пути давно пора свернуть.
5 апреля 1927 г.
Одними рабочими ограничиться, разумеется, нельзя. Национальная армия
играет сейчас гигантскую роль в развитии революции. Эта армия не однородна.
Внутренней гарантии ее революционности совершенно недостаточно.
Бонапартистские68 и фашистские тенденции внутри армии неизбежно
будут развиваться по мере обострения классовой борьбы, и темп этого процесса
может оказаться чрезвычайно быстрым. Где же искать гарантии революционности?
Ответ ясен: в низах, в китайских массах, в их политической организованности,
в их действительном сотрудничестве с рабочими. Как это сотрудничество
организовать? Историческая форма уже подсказана нашей революцией: в форме
солдатских Советов, связанных с рабочими Советами. Начинать надо с
гарнизонов крупнейших промышленных центров. Солдаты должны мыслить и
чувствовать заодно с рабочими Шанхая, Ханькоу и пр. Совет рабочих и
солдатских депутатов Шанхая должен получить, по крайней мере, такое же
значение в развитии жизни страны, какое Петербургский совет рабочих
депутатов 1905 года.
Но и армией нельзя ограничиваться. Нужно, по возможности, вовлечь в
советскую систему полупролетарские низы городского населения, преодолев, по
возможности, их распыленность.
Одновременно с этим нужно переносить Советы на деревню, пользуясь для
этого наличными крестьянскими организациями, углубляя и обостряя их борьбу с
помещичье-кулацкими вооруженными отрядами.
Но в каком же отношении будут эти Советы к национальному правительству?
Ведь Советы представляют собою органы борьбы за власть, или органы власти.
Между тем, в Китае существует власть, назначенная Гоминьданом. Не выйдет ли
из этого двоевластия69? Не окажется ли это двоевластие
"пособничеством реакции"?
Тот, кто рассуждает так, не понимает, что китайская революция неизбежно
должна пройти через период двоевластия, т. е. через такой период, когда
пробуждающиеся и организующиеся под руководством пролетарского авангарда
массы будут оспаривать власть у нынешнего правительства. Двоевластие есть
неизбежный этап и по отношению к нынешнему состоянию прогрессивного этапа
революции.
Но ведь большевики были против двоевластия. Да, большевики тянули
революцию от двоевластия на более высокую стадию — к единовластию Совета.
Сейчас в Китае задача так еще не стоит. Прежде всего нужно создать Советы,
т. е. организовать массу для революционного действия, и дать сотрудничество
пролетариата с крестьянством не верхушечной — и сейчас уже глубоко
реакционной — формой вхождения в Гоминьдан, а на широком поприще Советов.
Было бы нелепо выдвигать лозунг "вся власть Советам", когда в Китае нет
Советов и подавляющее большинство трудящихся не знает Советов. Надо начинать
с создания Советов, которые в данных условиях откроют эпоху двоевластия.
Только на основах этого двоевластия можно будет — и должно будет — повести
работу под лозунгом "вся власть Советам рабочих и крестьянских депутатов".
6 апреля 1927 г.
Ленин очень резко противопоставлял страны отсталые и угнетенные
передовым и угнетательским капиталистическим странам. Но это вовсе не
означало, что для первых отменяются законы классовой борьбы. Для отсталых и
угнетенных стран, как Китай, их демократическая революция сливается с
национально-освободительной войной. В этой войне пролетариат выступает не
пораженцем, а защитником отечества, хотя это еще и не социалистическое
отечество. Почему? По той же самой причине, по которой пролетариат выступает
за демократическую революцию, несмотря на ее буржуазное содержание. Если не
делать этого противопоставления,
то неизбежно идти к плоско пацифистскому нейтралитету по отношению к
обеим воюющим сторонам — и к Кантону, и к Англии. Такова, по-существу,
позиция Второго Интернационала.
Но воевать за национальную независимость можно по-разному. Война есть
одна из форм классовой политики. Буржуазия, даже если она в той или другой
своей части втягивается в революцию или в революционную войну, стремится
вести ее за счет трудящихся масс и как можно скорее прийти к соглашению с
силами контрреволюции, в данном случае — иностранного империализма,
опять-таки за счет собственных трудящихся масс. К
национально-освободительной войне применимы поэтому все основные правила
революционной стратегии пролетариата в буржуазно-демократической революции.
Есть два пути национально-демократического объединения Китая, как и два
метода революционной войны: один под гегемонией буржуазии, другой под
гегемонией пролетариата.
В своем докладе по колониальному вопросу на II конгрессе
Коминтерна70 Ленин не только резко противопоставлял
освободительно-колониальные войны грабительски-империалистским, требуя
поддержки первых и борьбы против вторых, но и с не меньшей настойчивостью
напоминал, что национально-освободительное движении колоний есть
буржуазно-демократическое движение. В резолюции ни словом не говорится об
обязанности пролетариата вступать в борьбу под политическим руководством
буржуазии, а тем более об обязанности компартии входить в руководящую
буржуазную организацию. Наоборот, резолюция требует противопоставления
пролетариата руководящей национальной буржуазии71.
12 апреля 1927 г.
В последней статье в "Правде" (10 апреля) Мартынов обосновывает
нынешнюю политику в Китае "особенностями китайской революции". Состоят эти
неведомые нам особенности в том, что над Китаем нависает гнет иностранного
империализма, задерживающего развитие производительных сил Китая, а,
следовательно, и развитие китайской буржуазии. Вот почему она, хоть и против
воли, идет в общем фрон-
те с другими революционными классами, вот почему клевещут те, которые
говорят, что национальное правительство есть буржуазное правительство. Нет,
это "правительство блока четырех классов". Кто не понимает всего этого, тот
неизбежно приходит "и теоретически и практически к совершенно ложным
выводам".
Первая "особенность", на которую мы хотели бы обратить внимание,
такова: Мартынов здесь слово в слово, буква в букву защищает по отношению к
Китаю ту самую политику, которую он в эпоху 1905 года и после него защищал
по отношению к России. Там только речь шла не об иностранном империализме, а
о самодержавно-крепостнической реакции, которая задерживает рост
производительных сил, мешает развитию буржуазии и тем самым вынуждает ее,
"вопреки ее воле", идти в общем революционном фронте и т. д. Отсюда вытекала
тогда необходимость мудро подталкивать буржуазию влево, а не отбрасывать ее
в лагерь реакции. Теперь, спустя 10 с лишним лет, понадобились все
особенности китайской революции для того, чтобы оживить мартыновскую теорию,
"особенности" которой, казалось бы, не нуждаются в рекомендации.
Однако мы клевещем на Мартынова. В его построениях есть и новое слово.
Сохранив в силе все свое старое построение и заменив только
самодержавно-крепостническую реакцию иностранным империализмом, Мартынов
увенчал дело в полном соответствии с духом эпохи: он признал, что если
китайцы будут следовать его старым рецептам, то "завершение
буржуазно-демократической революции, поскольку оно связано будет с
национализацией иностранных предприятий, означало бы уже начало перехода на
социалистические рельсы".
В этом своем виде мартыновская теория получает высшую убедительность.
Буржуазия вместе с крестьянством, мелкой буржуазией и пролетариатом образуют
"блок четырех классов". Они создают правительство — не буржуазное, а
правительство четырех классов. Буржуазия удерживается в блоке тем
обстоятельством, что империализм препятствует развитию национального
капитализма в Китае. С другой стороны, Мартынов великодушно разъясняет
китайской буржуазии, что блок четырех классов непосредственно ведет к началу
социалистической революции, каковая перспектива должна еще более скрепить
национально-революционный блок:
кто же не знает, что буржуазия предпочитает быть обезглавленной
собственным пролетариатом, чем сотрудничать с иностранными хищниками.
Мы видим, что вся эта теория представляет собою просто скверный
анекдот. Мартынов пользуется несомненными и всем нам хорошо известными
особенностями китайского развития для того, чтобы импортировать в Китай
давно уже созданную и давно всем ходом развития раздавленную теорию и
политику. При этом он сразу же становится, по примеру прошлого, на путь
самой вульгарной буржуазной апологетики. Китайское национальное
правительство оказывается у него лишенным классового характера: это
правительство блока. Замечательное социальное определение! Поразительная
марксистская глубина! Да каждое правительство в мире является правительством
блока классов. Даже во время гражданской войны борется не класс против
класса, а блок против блока. Но это не исключает, а предполагает, что в
каждом блоке есть ведущий и ведомые, эксплуатирующий и эксплуатируемые. Для
кого служит китайский блок четырех классов опорой? Для
национально-либеральной буржуазии. Кого он поддерживает у власти? Буржуазию.
Вся статья Мартынова направлена к замазыванию и подкрашиванию этого факта.
Она насквозь проникнута буржуазной апологетикой.
Но ведь китайская буржуазия участвует в революционной войне против
иностранных империалистов. Да, она еще участвует; мы уже знаем как: в
качестве внутреннего тормоза. Она еще участвует не благодаря тому, что
китайская компартия проводит мудрую мартыновскую политику, а вследствие
того, что политика компартии еще вообще не чувствуется.
Гоминьдан связывает классовую борьбу, подчиняет себе компартию,
ограждает буржуазию от двоевластия и этим дает ей возможность возглавлять
ос...
