Иштван Немере. Дело Килиоса
страница №6
...лдат. Они стояли неподвижно, словностатуи.
Я огляделся. Баракс, где ты? На тебя вся надежда...
Наручники с меня сняли. Подошел офицер. Его лицо белело во мраке.
- Есть ли какие-нибудь пожелания? - спросил он сварливым голосом.
Наверное, это и есть последнее желание приговоренного, припомнил я.
Читал когда-то. Лихорадочно стал размышлять, что бы такое придумать,
чтобы выиграть время, но прежде чем успел проронить хоть слово, офицер
повернулся.
- Желаний нет, следовательно... Сержант!
- Есть! - из шеренги выступил солдат, заметно старше остальных по
возрасту.
- Отведите приговоренного к стенке!
На подкашивающихся ногах я потащился за солдатом. Одновременно,
подчиняясь отрывистой команде, замерший посреди двора взвод солдат
колыхнулся и, гулко чеканя шаг, отошел к противоположной стене.
"Это и есть экзекуционный взвод!" - похолодел я.
- Повернитесь. Глаза завязывать? - спросил сержант. Спросил
совершенно нормальным, спокойным голосом. Словно спрашивал, не подать
ли стакан воды. Это показалось мне таким невероятным, что я растерялся
и в следующие секунды не мог сосредоточиться на чем-либо. Видимо,
сержант разглядел в моих глазах немой протест, потому что убрал платок
и отвернулся. Прожекторы светили прямо в глаза, я стоял, как на сцене,
ослепленный юпитерами, не видя зала.
А в "зале" прозвучала еще одна команда, и настала тишина. Глубокая,
жуткая тишина. Немигающие лампы сияли. Мир вместе со мной погружался в
небытие. Ружейного залпа еще не было слышно, еще нет! Не гремели
военные башмаки. Молчание и тишина!
Я оцепенел от страха. Сейчас конец, сейчас... Потом мне показалось,
что я слышу залп.
Однако было тихо-тихо.
Потом...
- Я здесь, Рой, - послышался знакомый голос.
Ужас понемногу отступал, как уходит ледяная морская волна.
- Баракс?
- Да, - отозвался он обычным своим спокойным голосом. - Я стою
среди солдат.
Он был окружен неподвижными телами в форме.
- Излучение? - спросил я негромко, пытаясь унять бешено колотящееся
в груди сердце.
- Ясное дело. Пускай вздремнут чуток, - отозвался он. - Но черт
побери, что с тобой было, Рой?
Прежде чем я собрался с мыслями, из окна грохнул выстрел и пуля
свистнула у самого моего виска. Мерзкое ощущение. Инстинктивно я
кинулся за широкую спину Баракса. В это время из железной двери
выскочил солдат с автоматом и прицелился в нас.
- Силовое поле! - крикнул я. Баракс, наверное, успел подумать о том
же. Между принятием решения и действием прошло шесть тысячных долей
секунды. Еще бы, при включении третьей ступени! В таких случаях
реакция Баракса столь стремительна, что ее не уловить человеческим
взглядом
Силовое поле Баракс применяет неохотно: этот способ обороны
поглощает очень много энергии. Но на сей раз он решил, что другого
выхода нет.
Прозвучала автоматная очередь, но нас было уже не достать. Однако
несколько пуль все же попали в Баракса до того, как поле стало вокруг
нас несокрушимой стеной. На пиджаке его одна за другой появилось
несколько отвратительного вида дыр. Но длилось это всего миг -
сработало лучевое оружие, и солдат повалился ничком.
- Идем отсюда!
Баракс обхватил меня сильными руками. Я уцепился за его руку, и мы
полетели. Сначала вертикально вверх: желудок у меня как бы оборвался.
Одновременно Баракс поливал все вокруг снотворным излучением. Стрельба
утихла. Крыши казарм провалились вниз.
Мы быстро мчались над улицами. Гравитационный двигатель бесшумно и
легко нас нес. Горизонт раздвигался. Внизу светились только уличные
фонари, а жилые кварталы казались черными прямоугольниками.
- Что на вилле?
Баракс ответил не сразу:
- Рамиреса убили.
- Опустись в каком-нибудь парке.
Бесшумно и мягко мы приземлились на траву.
- Рассказывай.
Мы стояли на траве меж розовых кустов и декоративных растений.
Парковые деревья разделяли окутанные ночным мраком окрестности на
равномерные квадратные промежутки. В отдалении блестели городские
огни. В воздухе царил густой аромат цветов.
- Все утро от тебя не поступало сигналов, и я понял - что-то
случилось. Однако передатчики ничего не улавливали. Наверное,
расстояние было слишком велико. Лоренцо тоже беспокоился, что ты
молчишь. С Рамиресом не было никаких хлопот. Шло время. Потом вдруг
после 15 часов по местному времени мои датчики выхватили неясный
сигнал, слишком маломощный, чтобы запеленговать источник. ("Это когда
мне сделали тот проклятый укол", - подумал я.) Вскоре к вилле со всех
сторон одновременно подъехали машины.
- Они окружили улицу Альжерирас, - прошептал я. - Ищейки Негадеса
получили подкрепление. Машины были армейские?
- Да. Я быстро сориентировался. Наглухо заблокировал окрестности в
радиусе двух или трех кварталов. Но было еще неясно, в самом ли деле
они охотятся за нами. Мы вывели машину из гаража. Лоренцо сел сзади с
Рамиресом, я - за руль.
- Молодец, нельзя было дожидаться, пока они начнут штурм, -
похвалил я Баракса.
- Они пошли цепью, словно охотились на волков. Быстро приближались
прямо через дворы и сады. Я дал газ, и мы поехали вниз по улице
Альжерирас.
- Но все было перекрыто?
- Естественно. Не проехали мы и ста метров, как навстречу выскочили
два военных джипа. За ними бежали солдаты в полевых мундирах с
нацеленными на нас ружьями. Мне пришлось включить силовое поле.
- Хорошо сделал.
- Как раз наоборот. Но заметил я это только через несколько секунд.
Я вел машину так, чтобы проскользнуть между вездеходами. Они открыли
по нам огонь, и наша машина остановилась.
- Да, под воздействием силового поля возникает наведенное магнитное
поле.
- Электрическое зажигание машины отключилось. Двигатель заглох.
Следовало немедленно принять решение: оставить поле, но тогда машина
так и останется посреди дороги и рано или поздно загорится, потому что
изрешечена пулями, или отключить поле и как можно скорее уносить
ноги... Я убрал поле, запустил мотор и дал газ. Лоренцо что-то кричал
сзади, но я его не слышал. Солдаты бросились в погоню. Я применил
излучение, и это дало нам некоторое преимущество. Однако ненадолго -
они продырявили нам колеса. И тут же Рамирес получил две пули, одну в
голову. Жить ему оставалось считанные минуты.
Лоренцо ранили в плечо. Когда машина остановилась, необходимо было
что-то предпринять, потому что неприятель приближался. Нужно было
выбирать: Рамирес или Лоренцо. Под колпаком моего силового поля мог
поместиться только один из них. Кого же мне было взять с собой -
полуживого диктатора или раненого друга?
- Рамирес все равно был обречен, - прошептал я после паузы.
- Я тоже так решил, - кивнул Баракс. - У меня не было ни минуты
раздумья. Биодатчики отметили, что сердечная деятельность Рамиреса
прекратилась. Наступила клиническая смерть. Скончался он в ту самую
минуту, когда я затащил Лоренцо под колпак своего силового поля. Потом
включил третью ступень реакции и бросился вперед.
Я представил себе это зрелище со стороны. Включив третью ступень,
Баракс был способен передвигаться с головокружительной скоростью. Он
удаляется от точки старта, как спринтер в фильме, пущенном с
ускорением.
- Я бросился вперед, а Рамирес остался на тротуаре. Я пробежал
улицу Альжерирас, и лишь когда потерял солдат из виду, снизил скорость
до нормальной. Слегка одурманил Лоренцо, чтобы он не сообразил, как
нам удалось уйти от погони. Позже, когда он пришел в себя, я сказал
ему, что это из-за раны в плечо ему привиделась всякая ерунда. Потом я
перевязал Лоренцо рану и посадил в такси. Он сказал, что поедет в
порт, потому что там его ждут Эстрелла и профессор. А я дождался
следующего такси и велел ехать в сторону Летней резиденции. В парке
неподалеку дождался темноты: думал, что ты все еще там, во дворце...
- А потом вдруг пришел сигнал со стороны?
- Да, с совсем другого конца города! Я быстро запеленговал источник
сигнала и, не опасаясь, что меня кто-нибудь увидит в кромешной тьме,
поднялся в воздух. Шеф инструктировал меня, что антигравом можно
пользоваться только по ночам.
Вокруг стояла тишина. Пахли розы, деревья стояли, как черные
стражи.
- Идем, Баракс.
- Куда это?
- В Летний дворец. К Диппу Килиосу.
По дороге мы разработали план действий. Теперь нам противостоял не
примитивный туземец Негадес, а наш современник и достойный противник.
Нечего было и надеяться, что Дипп Килиос сдастся без борьбы. Пришлось
тщательно обдумывать каждую деталь.
- Думаешь, обойдется? - скептически проронил Баракс под конец.
- Чего ты опасаешься?
- Я боюсь за тебя, Рой.
Я почувствовал, что меня накрыло какой-то теплой волной. Никто
никогда не беспокоился обо мне. Почему? Почему Бараксу пришло такое в
голову? "Кого возьмете с собой, инспектор?" - "Только Баракса" -
вспомнил я разговор с Шефом. И вот вам доказательство того, что я не
ошибся в выборе помощника. Баракс был хорошим партнером на Бете
Кассиопеи, и на Марсе, и точно так же можно было на него положиться в
древние века на Земле. Что бы там ни говорили в 3044 году, Баракс был
не только машиной для исполнения конкретных и логических приказов.
- Не беспокойся, старик. Мы выиграем эту игру, но придется
поставить на карту все!
- Это что, новая идиома?
- Да, запиши ее для шефа. Но сейчас я говорю серьезно. По-моему, на
нас приготовлена ловушка, и ты или я должен сунуть в нее голову, чтобы
второй мог вступить в бой и победить.
- Ты переоцениваешь мои возможности, Рой.
- Я уверен, что ты справишься. Если Килиос все еще во дворце, взять
его можно только так. Не забудь, от меня ты не получишь ни одного
сигнала. Действуй самостоятельно, но из виду меня не выпускай,
постоянно следи за событиями.
- В Летней резиденции толстые стены старинной кладки. Сквозь них
ничего не увидишь, я уже пробовал.
- Не страшно. При твоих-то возможностях... Подумай о том, что
только так мы можем возвратиться в свою эпоху, Баракс.
Пока мы летели, он размышлял. Летний дворец был уже недалеко: я
сверху видел улицу, на которой он находился. Потом показалась ограда.
- У ворот несколько человек. Ограда не охраняется.
- А изнутри?
- Ни людей, ни собак я не чувствую.
- Тогда снижаемся.
Никем не замеченные, мы бесшумно пролетели над оградой и
приземлились у стены дворца.
- Подними меня на балкон.
Секунда беззвучного полета - и я уселся на балюстраде балкона.
Повернулся лицом к дому, встал ногами на каменный пол. Прошептал:
- Гляди в оба, Баракс!
- Это значит "быть начеку". Я готов, - сказал он и исчез.
Я вошел вовнутрь.
К счастью, балконная дверь была не заперта. Видимо, таким образом в
теплые ночи старинный дворец проветривался. Я очутился в просторном
зале, почти не обставленном. Вскоре глаза мои привыкли к полумраку. С
оружием в руках я чувствовал себя в безопасности, но тем не менее
тщательно следил за тем, чтобы не задеть что-нибудь.
Из зала я направился в дальний конец коридора, отыскивая лестницу
наверх. Одна дверь была неплотно прикрыта, сквозь щель проникал свет.
Из комнаты доносились голоса. Прижимаясь к стене, я подкрался и
заглянул в щелку. Двое солдат слушали радио.
"Противниками демократии убит Гальего Рамирес. Тело его сегодня
днем выставлено в зале парламента" - доносилось из приемника. Я
бесшумно отошел от двери.
Лестница была в противоположном конце коридора. Горели маломощные
электрические светильники, имитирующие свечи. На верхнем этаже стояла
мертвая тишина. Килиоса здесь наверняка не было.
Этот этаж был отведен под кабинеты и канцелярии. На дверях
виднелись таблички с именами и цифрами. И вдруг я вспомнил, что именно
здесь, в этом дворце, Рамирес убедил президента Верунды и его свиту
принять идею объединения двух стран.
Да, вольтранс! Если Килиос здесь, устройство тоже должно быть
поблизости. Вероятнее всего, беглец во времени и шагу не делает без
него. При помощи аппарата он способен подчинить своей воле кого
угодно, даже меня.
Я судорожно перевел дыхание. Нет, лучше об этом не думать!
На последний этаж вела куда более узкая лестница. Как осторожен я
ни был, шума не удалось избежать. Я затаился и замер, стараясь не
дышать, слыша только звук собственного сердца. Через некоторое время
до меня снова стало доходить, что мы находимся в двадцатом веке.
Перед дверью, выкрашенной белой краской, я остановился и
прислушался. Во дворце стояла тишина. Дипп Килиос, ты где-то здесь, ты
обязательно должен быть здесь! И мы застанем тебя врасплох, чего бы
нам это ни стоило!
Я сунул руку в карман, нащупал бластер и тихонько приоткрыл дверь.
За ней было темно. Зал? Коридор?
После некоторого колебания я отправился дальше. Деревянный пол
поскрипывал под моими ногами. Снова стена. Я на ощупь двинулся вдоль
нее. Вдалеке мелькнул очень слабый свет. Я стал медленно продвигаться
в том направлении.
Еще один зал. Здесь пол был устлан толстым и мягким ковром, я пошел
свободнее, удачно обходя столы, широкие кресла, направляясь к
старомодной двустворчатой двери. Между створками просачивался и падал
на пол желтоватый лучик.
Я заглянул в щель и, хоть и был готов к этому, почувствовал, что
дыхание мое участилось. В комнате за широким столом сидел Дипп Килиос.
Во рту у меня сразу пересохло, сердце заколотилось где-то в
гортани. Торопиться было уже ни к чему. Руку холодила рукоять
бластера. Я видел только этого человека, больше никого и ничего. Он
был очень похож на президента Рамиреса. Дуло бластера медленно закрыло
его голову. Стоит мне пустить в ход оружие - и все наши проблемы будут
решены. Еще секунда - и беглец будет в моих руках.
Я нажал на гашетку.
И ничего не произошло. Дипп Килиос сидел за столом, как ни в чем не
бывало. Я решил, что бластер не сработал, и нажал гашетку еще раз.
Шкала показывала, что доза достаточна, чтобы усыпить взрослого мужчину
не менее чем на 20 часов.
Килиос поднял голову, теперь свет падал так, что можно было
рассмотреть его лицо. Я поразился: Дипп Килиос улыбался. Это было
подобие улыбки, но тем не менее все же улыбка.
На голове его поблескивал металлический обруч. Он окружил себя
силовым полем! Провода индуктора опоясывали бедра и голову, откуда шли
к металлическому кольцу, едва заметному в его буйной шевелюре.
Ну вот, еще одно устройство из числа тех, что он, по словам шефа,
унес с собой в прошлое, если не считать вольтранса. Впрочем, об этом
можно было догадаться заранее: о своей безопасности он всегда
заботился.
В приступе бессильного отчаяния я опустил оружие. Килиос, не
переставая улыбаться, проговорил:
- Входите, инспектор, я давно жду вас.
С порога я еще раз выстрелил, хотя знал, что без толку. Просто от
отчаяния. Тут меня охватило странное чувство. Поднялась дурнота, спазм
вслед за желудком охватил всю грудную клетку и горло. Мне даже
показалось, что я ощущаю, как сужаются сосуды в мозгу... Пальцы мои
сами собой разжались, и бластер упал на пол. Надо было нагнуться за
ним, но не было сил заставить себя сделать это. Я словно брел в море
жидкого свинца, каждое движение давалось с трудом, требовало
непосильного напряжения. Я тяжело дышал, и с меня градом лил пот.
- Что? Плохо себя чувствуете, инспектор? - с едкой иронией
поинтересовался Килиос.
- Мои ноги... - пробормотал я с глупым видом. Язык 31-го столетия
так естественно звучал в этих стенах, за десять веков до своего
возникновения.
- Не тратьте зря силы, вы в моей власти: я парализовал вашу волю.
Кресло стояло всего в нескольких шагах, но, добравшись до него, я
чувствовал себя таким измученным, словно тащил на плечах гору. Сел я с
большим облегчением.
- Что вы хотите со мной сделать?
К счастью, думать и говорить было не трудно. Зато ни рукой, ни
ногой пошевелить я был не в силах: Килиос, очевидно, еще больше
увеличил мощность своего излучения. Дурнота постепенно миновала.
Именно так описывали учебники ощущения попавших под воздействие
транслятора воли.
- Имейте в виду, - продолжал я, - сколько веревочке ни виться, а
конец все же будет.
Странное дело, воля моя была парализована, а я его не боялся.
Правда, до известной степени тело все же повиновалось, я мог говорить,
двигать губами, шеей, головой.
- Будет, - согласился он и положил перед собой лучевой пистолет. -
Только не такой, как рассчитывает Галапол.
Я оценил взглядом расстояние до оружия. Нет, не дотянуться.
Он проследил за моим взглядом.
- Эти игрушки напоминают мне мое прошлое.
- Будущее, - поправил я. Он покачал головой.
- Для меня это прошлое. То, что давно миновало. Мое будущее в 20-м
и 21-м веках.
- Не будет у вас никакого будущего, - возразил я. - Что не удалось
мне, получится у других. Надо будет - Галапол пришлет сюда хоть сотню
агентов.
- Не пришлет, - усмехнулся Килиос, - Ни одного. - Взгляд его был
холоден и тверд. Решительный, беспощадный и враждебный взгляд.
Я не стал вступать с ним в дискуссию. Зато Килиосу, видно, охота
было поболтать после одиночества, проведенного в последние недели. И
ничего удивительного: с момента пересечения темпоральной границы ему
постоянно приходилось прятаться. С той минуты, как в его силки угодил
Рамирес, он даже на людях не мог показаться, сходство стало его
темницей! Уже несколько недель он не был на свежем воздухе, не мог
гулять по улицам и паркам Боливара, пообедать в ресторане. Следы
лишений отразились на его лице. Движения его были усталыми. Он сам
себя засадил в самую страшную тюрьму, которую только можно себе
представить.
Он прятался, чтобы Галапол поверил: Рамирес и Килиос - одно и то же
лицо, и то, что случилось с президентом, случилось с ним. Неужели он
рассчитывал, что, если Рамирес будет убит, ему удастся исчезнуть
бесследно?
И вдруг появился я, человек из его бывшего мира. Некто, от кого не
нужно, даже невозможно скрыть свои мысли и свою подлинную сущность.
Все случившееся оказалось долгим, трагическим и рискованным
балом-маскарадом, на котором ему приходилось бороться против чужого
мира в одиночку, без товарищей, союзников, без друзей или сообщников.
И язык... да, наш язык. Наконец-то он получил возможность вновь им
воспользоваться. Ему хотелось услышать хорошо знакомые слова. Он будет
говорить! Нужно воспользоваться его настроением!
- Вы же знали, что Галапол пошлет нас по вашему следу.
- Конечно, знал. На этом-то я и построил свой план: рано или поздно
вы должны были убедиться, что Рамирес - это я. Когда через настоящего
Рамиреса я получил известие, что в его бывшей квартире на Королевской
улице появились двое суперагентов, которых не удалось схватить, я был
доволен собой. Значит, люди из Галапола заглотнули приманку. Прибыли
вдвоем ловить меня...
Он засмеялся неприятным смехом.
- Килиос, я никак не пойму, вы в самом деле считаете, что вам
удастся изменить ход истории?
Он ответил спокойно, хоть и не прямо на мой вопрос:
- Меня поразила профессиональная болезнь. Знаете, в последнее время
историки частенько начинают испытывать влечение к эпохам, которые они
исследовали и с которыми поэтому знакомы более тщательно. Быть может,
случается так потому, что открыта возможность путешествовать во
времени, и подобное влечение в любой момент может быть удовлетворено.
Я тоже поддался этому соблазну. Как историку и исследователю времени
мне несколько раз разрешали пересекать темпоральную границу и хотя бы
на несколько часов попадать в 20-й век. И я очень переменился.
Вообразил, что совершенствую технику путешествия во времени. Мы
создали, по сути, систему параллельно существующих миров. Понимаете,
инспектор? Прежде время текло только в одну сторону. То, что прошло
безвозвратно, было уже недостижимо. Теперь мы в любую минуту можем
воскресить любой момент прошлого. Мы добились того, что все эпохи
существуют для нас одновременно. Чуть ли не простым нажатием кнопки
можно перенестись в любое время и место, куда нам заблагорассудится.
Подумайте только, палеонтологи изучают мир, каким он был 20 миллионов
лет назад... А ведь уже работают над приборами, которые обеспечат
возможность путешествия к моменту Большого Взрыва, положившего начало
Вселенной - ко времени, когда, возможно, и времени-то не было...
Наверное, Дипп Килиос спохватился, что находится не на
университетской кафедре. После короткой паузы он продолжал уже
спокойнее:
- Я не нашел себе места в 31-м веке. И не только как историк, но и
как человек. Особенности и законы моей профессии заставляют ученого
всего лишь регистрировать прошлое, прорабатывать эпохи, процессы
столкновения идей, классифицировать события, основываясь на каких-то
критериях. Однако я не видел особого смысла в такой работе. Любой
другой мог бы сделать это. А не сделал бы - тоже не страшно. Эта
бесцельность угнетала меня, и все больше влекло живое, настоящее
прошлое. Мне хотелось жить в нем, погрузиться в самый водоворот
страданий и страстей, настоящей борьбы...
- Почему же вы не отправились в Средневековье? - спросил я
иронически. - Скажем, побывали бы в "шкуре" гребца на галерах.
Настрадались бы вдоволь!
- Ничего вы не понимаете! Наша жизнь словно запечатлена на каком-то
суперкристалле видеозаписи. Четкое изображение, превосходный звук - и
бесцветное, стерилизованное действие... Можно воспроизвести тысячу
раз, а качество будет такое же. В 31-м веке нет даже неожиданностей.
Более тошнотворной и безнадежной будет только эпоха, в которой люди
победят смерть и будут жить вечно.
- Оставь эти басни, Килиос! - наш разговор начал действовать мне на
нервы. - Не для того ты привез сюда генератор силового поля и схему
вольтранса, чтобы погрузиться в давно прошедшую эпоху и воссоединиться
с живущими здесь! Чепуха! Ты хотел иметь преимущество перед туземцами,
а это значит - господствовать над ними! Вот твоя подлинная цель!
- И это тоже, - Килиос улыбнулся неожиданно искренне. В его
холодных глазах разгорелось пламя. - Раз уж я решился на такой риск и
должен был скрываться с одной стороны от агентов Галапола, а с другой
- от людей, которые могли меня разоблачить, то с какой стати мне
становиться одним из пяти миллиардов червяков, которые в любой миг
могут быть стерты с лица Земли более сильным червем или погибнуть
просто в результате несчастного случая? Никогда еще ни одному историку
не выпадало счастье формировать исторические процессы и явления по
своей воле и в соответствии с собственным воображением! Я буду первым,
инспектор! Первым! И мне выпал этот случай! Посмотрим, что будет,
когда я столкну с пьедестала истории глиняного колосса! Я изменю
очередность и порядок вещей, считавшихся необратимыми, потому что они
произошли в прошлом, я сотворю мир заново, инспектор!
- Но последствия...
- Последствия меня не интересуют.
- Вам этого никто не позволит! Галапол сделает все возможное и
невозможное, чтобы вытащить вас из этого времени!
- Думаете, я не знаю? Я готов. Галапол всегда посылает за беглецом
во времени. Почему я должен быть исключением? Я уже обвел вокруг
пальца двух агентов. Вот только не принял в расчет, что вы не
прикончите Рамиреса, а похитите его, и, таким образом, поймете, что он
- это не я.
- Вы знали, что это мы напали на Рамиреса?
- Я догадался, когда узнал, что эскорт оказался парализованным.
Лучевое оружие - из арсенала 31-го века. Я слышал, что вы действуете
вдвоем. Что с вашим напарником?
- Убит.
- Значит, это был он? Час назад по радио сообщили... Какой-то
Медина?
- Инспектор Рой Медина, - сказал я и проглотил слюну.
- Радио сообщило, что за нападение на президента Рамиреса
расстрелян иностранный шпион. Из этого стало ясно, что его спутник на
свободе и скоро явится ко мне. Догадаться, где я укрылся, было не
трудно, не правда ли?
- Верно.
В голове у меня назойливо вертелось: "Негадес опять солгал. На этот
раз обществу. Ведь приговор не привели в исполнение. Может, он
надеялся, что ложное известие приведет моих предполагаемых союзников в
замешательство? Я вспомнил о Лопесе, Лоренцо, Эстрелле... Значит, для
них я уже мертв. Только бы Флора не поверила!"
- Значит, я в западне, - произнес я отчетливо, чисто выговаривая
слова, потому что знал, что Баракс тоже меня слышал. - Килиос, вы
знали, что Рамирес сегодня будет убит?
- Конечно, знал. Я достаточно скрупулезно проштудировал историю
Боливарии за 1992 год. В архивах я выкопал старые пыльные материалы,
которых рука исследователей не касалась по меньшей мере лет 800. С
точки зрения будущего этот регион был совершенно незначителен, именно
поэтому он меня и притягивал. Убежав из стерильного мира, именно здесь
я мог бы найти самого себя. Конечно же, у меня с собой было несколько
схем. Но только для того, чтобы стать хозяином своей судьбы. Мне было
известно, что днем 31 мая изрешеченный пулями труп Рамиреса будет
найден на улице в районе Хувентул. Следовательно, Галапол и все
остальные организации в будущем, разыскивающие меня, будут убеждены,
что я убит, и откажутся от преследования.
Значит, я был прав! Именно так планировал Килиос! Но... вместе с
тем это означает, что... Килиос заметил смятение на моем лице и
злорадно улыбнулся.
- Догадываетесь, инспектор? Конечно, вы не вернетесь в будущее, не
сможете сообщить, что я все еще жив. Агенты Галапола начнут
разыскивать вас и узнают, что вы с вашим приятелем, ликвидировав
Рамиреса-Килиоса, пали жертвой безжалостного режима. Если одновременно
с его гибелью и я исчезну из поля деятельности Галапола, я - выиграл.
В следующий раз появлюсь только тогда, когда в моих руках будет власть
и возможность преобразить этот мир! Но до того момента я должен
раствориться в толпе. Бесследно исчезнуть, инспектор!
В его темных зрачках загорелся странный огонь. Ведь Килиос был
уверен, что я - единственный свидетель, способный помешать ему в
осуществлении планов. И этого свидетеля нужно было убрать. Я не мог
предугадать, в какое мгновение он решится на последний шаг. Похоже,
Килиос не собирался торопиться. Ему прежде хотелось насладиться моим
поражением. И в этот момент я заговорил:
- Вам не скрыться, Килиос. Галапол никогда не примирится с потерей
сотрудника. Потянут за одну ниточку, за другую и поймут, что Рамирес -
это не вы. Ведь кондитер здесь жил с самого рождения!
- К этому времени я буду уже далеко. Весь боливарский эпизод был
нужен мне только для того, чтобы инсценировать собственную кончину. А
сейчас все позади, и я уеду в другую страну. Спасибо Рамиресу, теперь
в моих руках огромные средства: я завладел львиной долей
государственного золотого запаса Боливарии. Я исчезну - и не останется
ни малейшего следа!
"Я здесь, Рой!"
Восприняв телепатический сигнал, я без колебания скомандовал:
"Действуй!", а вслух спросил:
- Вы бы удивились, если бы я заявил, что вы все равно проиграли?
Что никуда уже не сбежите?
- Я только посмеялся бы, инспектор. Меня никто и ничто не
остановит.
- Всю нашу беседу я записал на звуковой кристалл, Килиос. Микрофон
у меня за лацканом пиджака. Можете полюбопытствовать... Приемник на
улице, в моей машине...
В его темных глазах мелькнула растерянность. А я неторопливо
продолжал:
- Разыскивая меня, агенты Галапола найдут и машину, и запись. Вот
тогда-то и начнется настоящая охота, мой дорогой. Вы же знаете, что
убийство соотечественника, да к тому же офицера Галапола,
правительство не может оставить безнаказанным.
Он задумался.
"Куда подевался этот Баракс? - промелькнула у меня нетерпеливая
мысль. - Он что, не понимает, что моя жизнь снова в опасности?"
Обливаясь потом, я продолжал:
- Сдавайтесь, Килиос. Поедем обратно в 31-й век, может быть, суд
смягчит вам наказание.
- Десять лет на безлюдном острове? - он засмеялся. - Нет уж,
предпочитаю скрываться. Но из происшедшего я извлек урок - никогда
больше не появлюсь, это точно. Всегда оставаясь на втором плане,
действуя из-за кулис, изменю мир. Стану вождем примитивных туземцев,
жителей 20-го века. Завладею их наукой, их деньгами, даже их ядерным
оружием...
Я приходил ко все более твердому убеждению, что Килиос нездоров.
Нормальный человек ни за что не решился бы на такой шаг. А он взял со
стула лучевой пистолет и направил на меня.
И тогда прозвучал голос Баракса:
- Не двигайтесь, Килиос!
Голос доносился со стороны дверей. Я не мог оглянуться, голова не
поворачивалась. В поле моего зрения был только Килиос. Историк не
подчинился приказу. Он мгновенно повернул пистолет и выстрелил. Мне
было видно, как мигнул индикатор. Он стоял на отметке максимальной
мощности. Это означало смерть!
Как ни в чем не бывало, Баракс шел к столу.
Шаг. Еще шаг.
Килиос судорожно дергал спусковой крючок. Он выстрелил еще четыре
раза, прежде чем сообразил, что это ничего не дает.
- Сдавайтесь, или я приведу в действие дезинтегратор, - бесстрастно
сказал Баракс, надвигаясь на испуганного Килиоса.
- Нет! - воскликнул беглец. - Я защищен силовым полем! Ничего твой
дезинтегратор мне не сделает!
Баракс надвигался, не останавливаясь. Все его устройства были
наготове в ожидании единственного подходящего момента. Бараксу будет
достаточно тысячной доли секунды, чтобы нанести неотвратимый удар.
Влияние вольтранса не ослабевало. Я все еще не в силах был пошевелить
хотя бы пальцем. Мою волю сковывали путы крепче стали. Килиос прыгнул
к столу.
- Ну, против вольтранса тебе не устоять, сукин сын!
Баракс невозмутимо надвигался. Напрасно Килиос увеличивал мощность
аппарата, тщетно хлестал его пучком излучения. Лицо его исказилось: он
понял, что бессилен. И в этот момент из пальца Баракса ударил тонкий
луч лилового света. Раз, другой. И я почувствовал, что освобождаюсь от
действия вольтранса.
Баракс лазером сжег этот прибор.
Дипп Килиос не стал дожидаться, что будет дальше. Оказывается, в
коконе силового поля можно двигаться достаточно быстро. Тяжело дыша,
он встал между мной и Бараксом.
- Убирайтесь вон, или я сейчас втащу инспектора под защиту силового
поля и убью!
Перед силовым полем и Баракс был бессилен. В полутьме смутно белело
его лицо. Пошевелиться я все еще не мог - мышцы так задеревенели, что
малейшее их сокращение вызывало боль.
Баракс решительно заговорил:
- Я работник Галактической Полиции. От имени инспектора Роя Медины
я объявляю вас арестованным, Дипп Килиос!
- Нет! - воскликнул Килиос. Он прыгнул, протягивая ко мне руки. Я
был еще слаб, руки висели плетьми и сопротивляться было невозможно.
Его скрюченные пальцы вцепились в мое тело.
Больно! Тело охватило огнем. Подо мной словно что-то взорвалось. Я
почувствовал, что падаю в черную бездну.
...На рассвете я пришел в себя и не сразу сообразил, что мы все еще
в тайнике Килиоса в Летнем дворце.
Я лежал в постели, а неподалеку на полу валялся Дипп Килиос.
Неизвестно, спал он или был мертв.
Ко мне наклонился Баракс.
- Ну, наконец-то, - произнес мой друг с упреком. - Я уж думал, что
ты очнешься только на будущей неделе.
- Привет. Будь добр, дай стакан воды. В горле совсем пересохло. - Я
сел. Очень хотелось пить. Прежде чем подать стакан, Баракс окунул в
него мизинец. - Не валяй дурака, Баракс! Зачем ты изображаешь
невоспитанного кельнера из туземного кафе?
- Я не валяю дурака, - обиделся он. - Я проверяю, не вреден ли для
человеческого организма химический состав здешней воды. Я же должен о
тебе проявлять заботу.
- Чего ты сердишься? Еще только утро, я проспал всего часа два.
- Ты дрыхнул двадцать шесть часов!
- Что?
- Тебе досталось немного, когда я ударил его парализующим лучом.
Сегодня второе июня.
- Кто меня парализовал? - переспросил я недоуменно.
- Я, - сказал Баракс спокойно.
Его слова были для меня такой неожиданностью, что я вскочил. Тело
слушалось безукоризненно, в мышцах не осталось и следа паралича.
Видимо, я в самом деле проспал больше суток. Я начал смутно что-то
припоминать.
- Минутку, дружище. Помню, Килиос потянулся ко мне, по-моему, даже
схватил...
- Так все и было, - Баракс спокойно кивнул. - Из-за силового поля
нападать на него было бесполезно. А когда он пригрозил, что втащит
тебя под силовое поле, я понял, что наконец подвернулся случай
разделаться с ним. Твое тело могло проникнуть в пространство,
прикрытое силовым полем, только если бы Килиос выключил его. Хоть на
короткий миг. Известно, что другим способом границу поля не в силах
преодолеть никакое материальное тело или излучение. Наш приятель
рассчитывал, что ему будет достаточно секунды. Не видя в моих руках
бластера, он подумал, что я безоружен. К тому же откуда ему было
знать, что я способен на расстоянии разрушить стену силового поля, не
говоря уже о том, что просто его выключить. Не знал Килиос и того, что
я, не пошевелив и пальцем, могу с точностью до десятитысячной доли
секунды привести в действие вмонтированный в мою грудную клетку
бластер. И вот, едва Килиос выключил поле, чтобы втащить тебя к себе
как заложника, я ударил его парализующим лучом.
- А заодно и меня.
- А что было делать? Насколько мне известно, еще никто не умер,
пролежав сутки без сознания... - Я мог бы поклясться, что в голосе его
звучала ирония. Он продолжал уже серьезно: - В течение десятитысячной
доли секунды мне пришлось принять решение: брать ли Килиоса или
позволить ему держать тебя и дальше, подвергая твою жизнь опасности.
Ты тоже потерял сознание, но Килиос наконец-то в наших руках.
Логика Баракса была неопровержима. Я встал на колени и осмотрел
пленника. Килиос дышал равномерно, казалось, что он спокойно спит.
- Скоро тоже проснется, - предупредил Баракс. - Ты моложе и крепче,
поэтому проснулся первым. Что будем делать дальше?
- Все зависит от того, что происходит снаружи.
- Не хочу огорчать тебя, Рой, однако народ в смятении. Перестрелка
не утихает со вчерашнего дня. Партизаны Лопеса сражаются с солдатами.
Здесь, около дворца, тоже было жарко.
- Ты что, все 26 часов просидел возле нас?
- 26 с половиной, - поправил он. - Ну конечно, я опять забыл, что
время для него течет совсем иначе. То есть совсем не течет. Летит
стремглав. Полчаса для него - целая эпоха... - А сейчас 6 часов 44
минуты утра по местному времени, - закончил он все тем же бесстрастным
тоном.
На этот раз хронотелефон работал прекрасно.
- Шеф?
- Да, Рой. Я слушаю.
- Мы взяли Килиоса и возвращаемся домой.
- Вас подберут в Сан-Фернандо, - ответил он. - Когда туда сможете
добраться?
- Здесь очень неспокойно. Но к 12 по местному будем на месте.
- Вот и отлично. Между 12.00 и 12.06 майор Гуров пересечет
темпоральную границу. Поторопитесь...
- Еще одно, шеф. Я о той женщине...
- Догадываюсь, что вы хотите сказать. Вы любите ее?
- Да...
- И хотели бы взять ее с собой в 31-е столетие?
- Да, шеф.
- Зная будущее, правительство санкционировало связь между вами и
той женщиной, - сейчас голос шефа был холодным, словно он готовился
предостеречь меня от чего-то.
- Зная будущее?
- Рой, у меня в руках фотокопия одной из боливарских газет. Газету
выпустило правительство Народного фронта через неделю после того, как
путч был подавлен. В ней есть некролог...
Сердце мое застучало, как молот. А шеф продолжал:
- Сеньора Флоренция Вадерос, 34 года, улица Альжерирас, 186,
супруга известного дипломата, на второй день путча врезалась своим
автомобилем в неожиданно выехавший из боковой улицы военный
бронеавтомобиль и скончалась на месте... Рой!..
Что было потом, не знаю. Баракс выключил телефон. Помню только, что
я сидел и тупо глядел в пол. Не знаю, сколько времени это
продолжалось.
Флора... Передо мной вставало ее лицо. Я чувствовал прикосновение
ее пальцев. Флора... мертвая...
В голосе Баракса прозвучало сочувствие:
- Я все понимаю, Рой, но подумай, как мало времени у нас с тобой
осталось. В 12.00 нам надо быть в Сан-Фернандо. Вместе с Диппом
Килиосом.
Имя это подействовало на меня, как стакан холодной воды. Я очнулся.
Килиос! Да, сейчас наша цель - Килиос. Это работа, задание, долг.
Нужно было забыть о Флоре.
Я подошел к окну и увидел, что на газонах, на тротуарах стояли
сотни людей. Они облепили даже железную решетку ограды. Некоторые
размахивали флагами. И все хором скандировали какие-то лозунги. Перед
ними на истоптанном газоне среди розовых кустов стояли солдаты с
ружьями на изготовку. Нетрудно было догадаться, что назревает вспышка.
Если ничто не помешает...
Все это очень встревожило меня. Что бы мы ни предприняли, какие бы
технические средства ни применили, среди бела дня это ничего, кроме
хроноклазма, не вызовет. Короче говоря, с Килиосом нам через толпу не
пройти, не привлекая внимания. Ведь у него внешность Гальего Рамиреса.
А Килиос вскоре проснется! Надо поторапливаться. Как же выбраться
из дворца? Стрельба приближалась. Дрались уже где-то на прилегающих к
дворцу улицах.
Еще раз я увидел перед собой лицо флоры. Странным образом в это же
время передо мной возник шеф. И я все понял. Они знали, что Флора
умрет. Знали, когда я еще докладывал о нашей связи. Анализаторы,
настроенные на ее фамилию, мгновенно обнаружили некролог. Именно
поэтому шеф проявил такой либерализм и дал согласие на продолжение
нашей связи. Он знал, что хроноклазма не произойдет...
Я обошел комнату. Лазер Баракса наполовину сжег вольтранс.
Восстановить аппарат было невозможно, но на всякий случай мы разобрали
его на мелкие части и расшвыряли по полу. Магнитные индукторы
генератора силового поля постигла та же участь. Мы внимательно
осмотрели помещение и уничтожили все записи и документы, принадлежащие
Диппу Килиосу. Тем временем толпа снаружи увеличивалась. Шум усилился.
Пора было уходить. Через несколько часов майор Гуров явится в 20-й
век, чтобы вывезти нас отсюда.
- Угостить его еще порцией излучения? - Баракс спокойно кивнул на
Килиоса. Беглый историк глубоко дышал, по его бледному лицу пробегали
судороги. Все свидетельствовало о том, что он проснется в ближайшее
время.
- Не нужно. В крайнем случае, свяжешь его, - отмахнулся я, нервно
расхаживая по комнате. Вдруг на глаза мне попался телефонный аппарат,
угловатый и несовершенный. А что, если? Больших надежд питать не
стоило, однако это все же был шанс. Я набрал номер коммутатора.
Дворец все еще был в руках военных. Ответил дежурный.
- Мне младшего лейтенанта Райаса, - попросил я.
- Он сейчас в подвальных помещениях.
- Соедините меня с ним немедленно.
Прошло какое-то время.
- Райас у аппарата. Кто говорит?
- Рой Медина.
Наступила тишина, потом послышалось недоверчивое:
- Медина? Не может быть, его же расстреляли...
- Вы еще верите таким, как Негадес? Не с того же света я вам звоню!
Офицер был потрясен.
- Так вы живы?
- Можете убедиться. Я здесь, на самом верху. И со мной еще кое-кто.
Приходите, сами увидите.
Я бросил трубку и стал ждать. Интересно, что подумает Райас, увидев
пленника, да еще в таком состоянии?
- Баракс, уложи Килиоса в постель, - распорядился я быстро, и в
этот момент на столе пронзительно зазвенели маленькие звоночки.
- Сигнализаторы датчиков с лестничной клетки? - удивился я. -
Погоди, Баракс, как же ты прошел мимо них незамеченным?
- Пустяки, - откликнулся он. - Биодатчики реагируют только на
характерное излучение человеческого организма.
В комнату ворвался лейтенант Райас. В его быстрых черных глазах
светилось любопытство. Вид у него был уставший, щека нервно
подергивалась.
- Медина, это в самом деле вы?
- Можете убедиться, что не призрак.
- Мадре де Диас! - офицер остолбенел: взгляд его упал на кровать. -
Это же президент Рамирес! Значит, он жив?
- Да, приспешники Негадеса убили и выставили на всеобщее обозрение
двойника президента. А Гальего Рамирес - вот он, правда, несколько
одурманенный лекарствами. В свое время вы присягали ему на верность,
лейтенант. - Я указал на лежащего. - Сразу же после покушения мы
спрятали его здесь. В противном случае мятежники... ну, вы понимаете,
что было бы в противном случае. Так вот, лейтенант, ваш долг - помочь
нам спасти вашего законного президента.
- Да, да, конечно... - пробормотал Райас, беспомощно, совсем не
по-военному. Но не прошло и минуты, как он пришел в себя. Смуглое лицо
его вновь стало строгим, вдолбленная навеки уставная верность присяге
победила.
Народный бунт был для него чужим и опасным. Революция могла лишить
его достояния, положения в обществе, чина, возможно, даже жизни.
Расчет был верен, лейтенант скорее всего встанет на сторону законной
власти. В его представлении и революция, и путч Негадеса были
недолговечными авантюрами. Он рассчитывал, что позже, когда положение
стабилизируется, Рамирес наградит его. Наверняка он уже видел золотые
звездочки на своем мундире.
Мои последние сомнения рассеялись. Килиос все еще не пришел в себя.
Готовый вмешаться Баракс был поблизости.
- В городе восстание, - торопливо стал объяснять лейтенант. -
Штатские голодранцы вооружились и штурмуют казармы и другие
стратегические объекты. В окрестностях радиостанции идут тяжелые бои.
- Надо отсюда выбираться.
- Толпа вокруг дворца все увеличивается. Как только сюда подойдут
вооруженные формирования, начнется штурм дворца. У меня всего полсотни
солдат. Если мы окажем сопротивление, нас просто-напросто убьют.
- Машины у вас есть?
- Три грузовика и вездеход.
- Ну, так не связывайтесь с толпой. Неужели вы готовы рискнуть
жизнью президента? - мы оба посмотрели на бледного, как смерть,
Рамиреса. - Объявите, что вы сдаете дворец в обмен на то, что вас
выпустят.
Он застыл в нерешительности, но тут где-то неподалеку застрекотал
автомат. Со звоном посыпались осколки стекол, штукатурка с потолка.
- Пойду распоряжусь, - пробормотал Райас и облизнул пересохшие
губы.
- Захватите бинты и три военные куртки.
Он сурово посмотрел на меня и выбежал. Вскоре внизу раздался его
голос, усиленный мегафоном.
Вернулся он еще более растерянный.
- Порядок. Нам дают пятнадцать минут на то, чтобы освободить
помещение. Потом сброд займется грабежом.
На Килиоса напялили мундир и забинтовали голову так, что получилась
огромная чалма, закрывающая половину лица. Теперь в раненом солдате
было не узнать президента Рамиреса. Затем переоделись и мы. Лейтенант
поторапливал.
Снизу прибежал какой-то сержант.
- Сеньор лейтенант, сдаем объект?
- Так приказано, - Райас сжал пальцы в кулак.
На площадке перед дворцом солдаты садились в грузовики. Последними
были повар с помощниками: они принесли с собой несколько окровавленных
бараньих туш. Райас сел за руль головного вездехода. На заднем сиденье
Баракс опекал Рамиреса. Я сел рядом с лейтенантом.
- Поехали!
Первым тронулся грузовик, за ним покатили мы. Я привстал на сиденье
и бросил последний взгляд на дворец. Черный человеческий муравейник
кишел вокруг белого здания, похожего на испанский торт. Город
представлял собой печальное зрелище. Навстречу то и дело попадались
дымящиеся остовы сгоревших автомобилей, перевернутые киоски и мусорные
баки. Витрины большинства магазинов были разбиты, на перекрестке лежал
мертвый человек, лицо его прикрыли газетой.
- Едем на юго-восток! - крикнул я. - Нужно выбираться на дорогу в
Сан-Фернандо. Тогда президент будет спасен!
Райас кивнул, обогнал грузовик и вышел в голову колонны.
На часах было четырнадцать минут одиннадцатого.
Мы катили по знакомой Авениде де ла Пас. Ну, не смешно ли? Воинский
эскорт сопровождал Диппа Килиоса к месту отправления в 31-й век! Моим
коллегам из Галапола в иных эпохах, по-моему, еще не приходилось
участвовать в столь дерзком предприятии. Так в 31-м веке назывались
подобные лихие операции. Конечно, гордиться собой было не особенно
много причин, потому что судьба наша еще не определилась окончательно,
но все же...
В боковых улицах виднелись баррикады, тишину то и дело разрывал
грохот канонады. К тому же Килиос начал просыпаться. Он что-то
бессвязно бормотал на нашем языке. К счастью, за гудением мотора его
не было слышно. Баракс был наготове при первой необходимости усыпить
историка новой порцией излучения. До развилки на южной окраине было
рукой подать, когда путь нам преградила баррикада из грузовиков и
старых автобусов. Над ними ветер трепал флаги, голые по пояс молодые
люди размахивали автоматами. Райас затормозил, грузовики за нами тоже
остановились. Посреди широкой открытой улицы мы были как на ладони -
превосходная мишень для повстанцев.
- Укрыться! - закричал лейтенант. Я не совсем понял, что он
собирается делать. Но тут первая очередь пронеслась над нашими
головами. С осаждающими дворец мы договорились, но эти-то ничего не
знали. Восставшие видели только, что перед ними солдаты ненавистного
им режима.
Обе стороны начали готовиться к схватке. Партизаны только вступили
в город, наверное, это была их первая стычка с правительственными
войсками. По людям Райаса было видно, что им охота расквитаться за
недавнее.
Положение не сулило ничего хорошего. Несколько секунд мы с Бараксом
безмолвно совещались. Уходим.
Райас выскочил из машины и отдавал команды солдатам, которые под
прикрытием грузовиков занимали огневые позиции. Это облегчало дело.
Отрывисто застрекотали пулеметы.
Я пересел за руль и дал газ. На бешеной скорости мы помчались
обратно. Над головами просвистело несколько пуль, с придорожных
деревьев посыпались срезанные ветки. Взвизгнули шины, и я резко
свернул в переулок. Потом снова повернул. Теперь мы ехали на юг -
параллельно Авениде де ла Пас. Даже гул мотора не мог заглушить звуков
стрельбы.
Эта дорога с автострадой не соединялась. Мы очутились на узком
старом шоссе, меж приземистых жалких домов. И вдруг блеснула табличка:
"Сан-Фернандо - 26 км".
- Давай снимем куртки, - предложил Баракс. Я согласился. Килиос
пришел в себя, но по лицу его было видно, что он еще не понимает, где
он и что с ним происходит. Баракс держал Диппа за руку, словно
железными клешнями. Военную куртку я бросил на колени - вдруг
пригодится. Под нее сунул лучевой пистолет.
Предместья постепенно уступали место трущобам. На перекрестках
собирались кучками оборванные люди, в основном мужчины. Женщины с
разноцветными пластмассовыми ведрами стояли в очереди к колодцу. Дети
приветливо махали нам - наверное, принимали нас за партизан. Я помахал
им в ответ.
Город остался позади. "Сан-Фернандо - 22 км", - гласила следующая
табличка.
Было уже около одиннадцати. Гуров пересечет темпоральную границу с
точностью до десятых долей секунды, поэтому лучше приехать раньше, чем
опоздать даже на несколько минут.
Мы даже подумать не могли, какое странное приключение приготовила
нам судьба.
Джип мчался на юго-восток, шоссе было пустынно, и я уже радовался,
что до места мы доберемся без всяких хлопот. Беспощадно палило солнце,
воздух обжигал наши лица. Вдали синели горы. Монотонно урчал
двигатель, джип пожирал километр за километром, как здесь говорят. И
вдруг на повороте я увидел танки! Я нажал на тормоза. Неуклюжие
темно-зеленые стальные машины широкой цепью ползли через поле,
окутанные клубами серого дыма. Их было не меньше сотни. Между ними
катили пятнистые бронеавтомобили, подгребая под себя сожженную солнцем
траву.
- Это, видимо, части генерала Кастельяно идут на столицу, - быстро
проговорил Баракс. Его мозг за десятую долю секунды проанализировал
положение и возможные варианты нашего поведения. Их было много, но ни
один не гарантировал спасения. Наверняка офицеры уже заметили нас в
бинокли, и, может быть, наш автомобиль уже попал в перекрестье
прицела. И слева, и справа чистое поле, не скроешься!
В бессильной ярости я заскрипел зубами: все идет прахом в двух
шагах от цели. Мы глупейшим образом угодили в случайную ловушку,
влезли в нее вместе с Килиосом. А с ним бежать будет еще труднее, даже
если вообще удастся унести ноги.
Ценой огромных усилий, применив лучевое оружие, а то и
дезинтегратор, можно, конечно, пробиться через ряды армии Кастельяно -
но ведь из-за этого разразится ужасный хроноклазм! Дома, в 31-м веке,
нас за это по головке не погладят. А у меня нет ни малейшего желания
провести 15-20 лет на необитаемом острове. Да еще, может быть, в
обществе Диппа Килиоса. Я, кусая губы, бормотал какие-то проклятия,
бывшие в ходу в 20-м веке, как вдруг...
Как вдруг нас накрыл прозрачный голубовато-серый колпак. Снаружи
сквозь него сочился молочный свет. Впрочем, возможно, этот свет шел не
снаружи, а светился сам материал колпака. Не знаю почему, но у меня
сложилось впечатление, что нас снаружи не видно. Вместо серого
асфальта внизу тоже было это голубовато-серое вещество. Колеса джипа
словно зависли в воздухе. Я чувствовал, что вес мой уменьшился и
изменилась сила притяжения. Что это могло быть?
Я повернулся к Бараксу и встревожился еще пуще: Баракс словно
окаменел. Это было так не похоже на его обычную неподвижность в минуты
бездействия! Заметить это мог только я. Стихли небольшие
телепатические сигналы, которые я обычно принимал от него постоянно.
Как правило, в наших с ним совместных экспедициях Баракс таким путем
передавал мне большое количество полезной информации. Что за черт?
И вдруг я понял - Баракса выключили. В мгновение ока мой товарищ
стал мертвым, хотя, честно сказать, не в привычном понятии этого
слова. Он просто перестал функционировать. Уставясь в пустоту, он
замер на заднем сиденье. Его сильные пальцы закостенели на запястье
Диппа Килиоса.
И в этом было какое-то утешение.
А сам Килиос? Я пристально посмотрел на него и испугался. С ним
творилось что-то странное. Его открытые глаза были мутными и
бессмысленными. Тонким дрожащим голоском он напевал детскую песенку из
нашего времени.
По спине у меня пробежал холодок. Все говорило о том, что мы стали
жертвой враждебной деятельности. С неведомой целью нам ограничили
свободу передвижения, возможно, даже переместили в иную точку
пространства. Без нашего согласия и не предупредив заранее
