Иштван Немере. Дело Килиоса
страница №3
...арьеретоже. Вы ведь не откажетесь разом перешагнуть две-три ступеньки
иерархической лестницы? Подумайте, через десять минут я перезвоню вам.
Я повесил трубку и неторопливо вышел из зала ожидания. Как раз в
это время из автомобиля, остановившегося у главного входа, выскочили
двое полицейских в форме. Я спокойно продолжал свой путь к
автостоянке. Баракс запустил мотор. Навстречу, завывая сиренами,
пролетело еще несколько автомобилей, в одном из них были люди в
штатском. К тому времени, когда полицейские окружили вокзал, мы были
уже далеко и спокойно катили по широкой автостраде. Машину вел Баракс.
Вчера вечером он запечатлел в памяти план города, и необходимость в
карте отпала. Несмотря на оживленное движение, мы без труда добрались
до площади Святой Троицы и остановились возле телефонной будки. Я
снова набрал номер Негадеса.
- Ай-яй-яй, полковник! - пожурил его я. - Вы пускаете в ход такие
затасканные приемы!
Негадес только дышал в трубку. Следовало торопиться, потому что они
снова могли засечь таксофон, с которого я звонил.
- Итак, я думаю, что у нас с вами есть о чем побеседовать. Для
вашего же блага приходите через час в кафе "Кальвадос" на площади
Святой Троицы. В руках у меня будет номер "Эль Диа". По ней вы меня
узнаете.
И я поспешно бросил трубку. Из телефонной будки виднелась вывеска
кафе "Кальвадос". Над выставленными на тротуар столиками легкий
ветерок шевелил маркизы в красную и голубую полоску. Вокруг было
спокойно. Однако я знал, что, возможно, в скором времени тишину
разорвет грохот выстрелов. Тайная полиция способна на всё.
Автомобиль мы припарковали на противоположной от кафе стороне
площади. С заднего сиденья я взял вчерашний номер "Эль Диа". Вокруг не
было заметно ничего подозрительного. Баракс с газетой в руках уселся
за столиком на улице и, коверкая язык, как и положено иностранцу,
заказал кофе. Я же тем временем поднялся на веранду и расположился в
полном одиночестве у парапета, откуда можно было наблюдать за сидящим
внизу Бараксом, и тоже заказал кофе и несколько пирожных: с детства
люблю сладкое. Официантка была молодая и симпатичная. Чем-то она
напоминала Флору. Странно, подумал я, женщины одинаково привлекательны
во все времена.
Появились новые посетители. Сначала двое молодых плечистых людей
заняли места за столиком Баракса, затем еще двое, наконец, еще трое.
Потом человек постарше, правда, в гражданском, но с военной выправкой,
занял место между Бараксом и черным ходом. Мой приятель спокойно сидел
перед полной чашкой кофе. Наблюдая за ним, можно было заметить, что он
к ней даже не притронулся. Газета, лежащая на столике, молодого
человека тоже не интересовала.
В установленный час перед кафе остановился черный лимузин. Жаркое
солнце ослепительно засверкало на его полированном корпусе. У входа в
кафе пальмы в кадках грустно повесили свои листья.
В дверях появился человек лет пятидесяти. На его подбородке
виднелся старый шрам. Взгляд был живой. Один из молодых людей невольно
встал, чтобы поприветствовать начальника. Человек с военной выправкой
закусил губу. Тот, что был со шрамом, бросил мрачный взгляд на
проштрафившегося подчиненного и решительным шагом приблизился к
Бараксу. Тот что-то негромко сказал. Атмосфера в кафе накалялась.
Секретные агенты в зале перестали дышать. Баракс тоже насторожился
- на это у него были свои причины.
Негадес пожал плечами и направился к лестнице. Его люди, сидевшие в
боевой готовности на краешках стульев, несколько расслабились.
Полковник поднялся ко мне на веранду.
- Прошу вас, сеньор Негадес, - я улыбнулся как можно приветливей и
указал на кресло возле себя.
- Сеньор Медина?
- После двух телефонных разговоров могли бы уже узнавать мой голос,
полковник. В нашей профессии это элементарнейшая вещь.
- В нашей профессии? Вы что, тоже служите в полиции?
- Да, сеньор Негадес. Даже, если быть точным, в тайной полиции.
Только не в боливарской.
- В чьей же?
- Сейчас это неважно. Я говорил, что могу позаботиться о вашей
карьере. Естественно, не безвозмездно.
Полковник откинулся в кресле. Официантка не появлялась: очевидно,
ее задержали на кухне его люди.
- Мы встретились при довольно странных обстоятельствах, - начал
Негадес. - Не знаю, могу ли я доверять вам.
- Вам не хочется стать президентом этой страны? Разве это не цель
вашей жизни, а, полковник?
Он удивился.
- Стать президентом? - прошептал он. Глаза его как-то странно
заблестели. Любопытство смешалось со страхом. Я попал в самое
чувствительное место. Именно это было его горячим желанием. Я с
легкостью мог так утверждать, потому что знал будущее! Даже если и не
в деталях, а только в общих чертах, все равно мне было известно, какую
роль сыграл позже Негадес. Я поспешно продолжал:
- Знаю: этого поста добиваются многие. Генералы, политиканы, еще
кое-кто. Но сеньор Рамирес наверняка не захочет расстаться со своим
креслом. Однако это не должно вас особенно беспокоить, полковник.
Рамиресом займусь я.
- Что вы имеете в виду?
- Повторяю, если мы с вами договоримся, с теперешним президентом у
вас хлопот не будет. Более того, не исключено, что совместными
усилиями нам удастся отодвинуть в сторону и других претендентов.
Негадес глубоко вздохнул.
- Каковы ваши планы, Медина? Я должен их знать! Может быть, вы
хотите разделить со мной власть?
- Нет. Я даже не останусь в этой стране. Говорить о подробностях
пока рано, но верить мне вы можете. У меня мало времени, полковник. С
этим делом я должен покончить как можно скорее. Самое большее - дня
три-четыре.
На лице Негадеса было написано, что он не верит мне ни на грош. И
вдруг совершенно привычным движением он выхватил из кармана пистолет и
направил его на меня.
- Хватит, Медина! Я выбью из вашей головы то, что вами задумано.
Одно неосторожное движение - и вы покойник.
Самоуверенная улыбка застыла на моем лице. Прошло еще несколько
мгновений, прежде чем я понял, что проиграл.
- Идите вперед и скажите вашему приятелю, чтобы без глупостей,
иначе я застрелю вас как бешеного пса.
Это тоже была редкая идиома, однако в тот момент я не сумел оценить
ее по достоинству. Я встал. Негадес отодвинулся на безопасное
расстояние и, нахохлившись, как ястреб, следил за каждым моим
движением. Я мгновенно оценил ситуацию: контратака не сулила ничего
хорошего. К тому же я был безоружен. Мое оружие - Баракс, но его рядом
не было в этот момент.
Итак, мы сошли вниз. Я сказал Бараксу:
- Уступим пока. Думаю, полковник желает обсуждать наше предложение
в более спокойной обстановке.
Мой товарищ медленно поднялся. Агенты из-за соседних столиков
подбежали и надели на нас наручники. Баракс с непроницаемым
спокойствием наблюдал за происходящим. На улице меня ослепило солнце.
В первую черную машину втолкнули меня. Для Баракса подали вторую. Я
был спокоен. В конце концов, дела приняли желательный оборот. Я
вступил в контакт с человеком, который в ближайшие дни станет ключевой
фигурой надвигающихся событий. Я сказал ему именно то, что следовало
сказать. Несомненно одно: пока мы не будем знать наверняка, что
замышляет полковник, игру прерывать не стоит. Было бы ошибкой
нагромождать один хроноклазм на другой. Пока нам следовало
остерегаться действий, в результате которых здешние власти могли бы
приписать нам нечеловеческие, сверхъестественные способности.
Машины замедлили свой ход перед серым угрюмым зданием. "Да, -
подумал я, - здесь придется нелегко". У входа стояли полицейские в
форме. Поднялся массивный металлический шлагбаум, и машины гуськом
въехали в пустой сумрачный бетонный двор. В мгновение ока вокруг нас
образовался настоящий муравейник из агентов в штатском и в форме.
Между ребер мне воткнули сразу два револьверных ствола. Это было
необычное ощущение: я едва не пожалел, что в свое время - в моем
далеком прошлом, которое наступят очень нескоро, - вступил в
Галактическую Полицию. Я стиснул зубы и поискал взглядом Баракса.
Сердце у меня тревожно колотилось.
Баракс напоминал статую, в которую вдохнули немного жизни. Двигался
он размеренно и неторопливо. Агенты теребили его, толкали, но ничего
не могли поделать; он оставался спокоен и невозмутим, насколько можно
быть спокойным в наручниках. Его состояние передалось и мне. Ни одна
живая душа в этом мире, кроме меня, не могла знать, что Баракс смерти
не боится. Он идеальный товарищ и телохранитель, который способен
найти выход из любого, даже безвыходного положения. Можно было
надеяться, что и на этот раз Баракс не изменит себе.
Негадес распоряжался. Команды эхом отражались от голых стен. Если у
меня и были какие-то сомнения относительно того, куда нас привезли, то
они рассеялись, когда я разглядел множество зарешеченных окошечек.
Через пять минут меня втолкнули в спартански обставленную комнату
казенного вида и усадили в кресло. Наручники не сняли. Баракс был
помещен в другую камеру, а вокруг меня встали пятеро агентов. Негадес
осклабился.
- Ну? Теперь мы можем поговорить без помех, Медина или как там
тебя.
Один из агентов приблизился, угрожающе занеся надо мной руку.
- Стой! - остановил его полковник. - Позже. Если наш приятель не
пожелает говорить по-хорошему.
Он сказал "приятель", но в голосе его были далеко не дружеские
нотки. Негадес угрожал мне, и я прекрасно понимал, что дело принимает
скверный оборот. Пришлось ставить на карту все.
- Полковник, - начал я, - в ваших интересах...
- Молчать! - заорал он и лицо его исказилось от гнева. - Отвечай,
Медина, кто тебя сюда послал? С востока ты или с севера? Может быть,
тебе платит Рамирес? Чем ты хотел купить меня?
Получается, я впустую говорил о захвате власти? Или полковник не
поверил, что я могу помочь ему в этом? А может, побоялся поверить? В
одном я был уверен твердо: намерений своих он не оставил. Я сам читал
в исторических трудах, что какое-то время он стоял у кормила
государственной власти... Во всяком случае, ясно было, что без Баракса
сейчас не обойтись.
И я сконцентрировался.
"Д-е-й-с-т-в-у-й!!!"
Далеко его не могли увести. Он должен был получить мою команду!
- Так что, будешь молчать? Не станешь же ты отрицать, что в кафе
пытался втянуть меня в антиправительственный заговор?
Надо протянуть время. "Действуй, Баракс! Действуй!"
Я глубоко вздохнул.
- Конечно, не стану отрицать, полковник.
Негадес обвел присутствующих торжествующим взглядом. Он уже
чувствовал себя на коне, как тогда говорили в подобных
обстоятельствах. Снова полковник повернулся ко мне - вернее, начал
поворачиваться...
Где-то совсем рядом раздался ужасающий вопль. Сначала я даже не
поверил, что человек может так кричать. Такой мукой, отчаянием и
безнадежностью был наполнен этот животный крик, что кровь застыла в
жилах. На лице Негадеса появилась гримаса злобного удовлетворения.
- Скажи, Медина, поскорей, пока твой приятель не опередил тебя. У
нас есть средства заставить заговорить даже немого!
Но мне-то было ясно, что кричал не Баракс. Он на такое был просто
не способен. Ему невозможно причинить боль.
В коридоре послышался топот. Кто-то бежал. Одновременно лампа на
столе полковника дважды мигнула и стала медленно гаснуть. Агенты
переглянулись. Только теперь я в полной мере ощутил, насколько
беспомощен человек в наручниках.
В комнату ворвался взъерошенный агент в форме.
- Господин полковник! - зашептал он в ужасе, дрожа всем телом. -
Тот, второй...
- Что? - рявкнул Негадес. - Умер? Ну?
- Мы хотели пропустить его через ток, как вы сказали, но... я не
поверил бы, если бы не видел своими глазами! Мы уложили его на
железную койку, Гонсалес взялся за рубильник и повис на нем.
- Это он кричал?
- Так точно, господин полковник. Потом он потерял сознание.
Лампа погасла окончательно. "Я здесь!", - завибрировал в моем мозгу
телепатический сигнал, посланный Бараксом. Я молниеносно метнулся в
угол, поближе к закрытому жалюзи окну.
Раздался мощный удар, дверь упала в комнату. В сочившемся из
коридора сумрачном свете Баракс показался великаном. Он был без
наручников.
- Баракс, вторая ступень! - крикнул я.
Приказ еще не успел отзвучать, а движения Баракса уже ускорились.
Сухо захлопали удары. Люди Негадеса не успевали даже крикнуть, валясь
в стороны, как кегли. Полковник бросился наутек, но я успел подставить
ему подножку. Падая, Негадес выхватил пистолет. Мгновенно Баракс
прыгнул, заслонил меня и получил пулю прямо в грудь.
- Спасибо, - сказал я и приемом каратэ уложил Негадеса.
- Твое оружие, - Баракс сунул мне в руки бластер. Потом он разорвал
браслеты моих наручников. Один полицейский поднялся на локтях - видно,
хотел получить еще. Я ударил его рукояткой пистолета в висок, и мы
выбежали в коридор.
Здание наполнилось тревожными звонками. Было слышно, как внизу
кто-то подает команды в мегафон.
- Охота началась, - сказал Баракс, неизвестно зачем - я и сам знал,
что происходит.
- Лучше выключи звонки.
Он вырвал из стены светильник и взялся за обнажившуюся проводку.
Из-под пальцев посыпались искры. Через окно было видно, как на
соседних улицах погас свет.
- Я запустил в сеть десять киловольт, - флегматично доложил он. -
Провода сгорели.
Мегафоны и звонок смолкли. Однако было слышно, что к нам
приближаются. Со стороны лестницы показались вооруженные люди. Против
такой толпы следовало действовать быстро и эффективно. Я выстрелил, и
порции невидимых лучей устремились к нападающим. Теряя сознание,
полицейские повалились на пол.
- На крышу! - скомандовал я. Не успел я закончить фразу, как Баракс
понесся по коридору. Ни дать ни взять гоночный автомобиль!
- Эй, парень, вечно ты забываешь, что я всего лишь обыкновенный
человек, - пожурил я его, едва поспевая за ним. - Переключайся на
первую ступень, иначе мне тебя не догнать.
Наконец мы выбрались на плоскую крышу. Наверное, здесь была
оборудована посадочная площадка для вертолетов, потому что то тут, то
там попадались нарисованные знаки. Однако самих машин нигде не было
видно.
- Идут, - спокойно заметил Баракс.
Полицейские выскочили из двух люков одновременно. Мы разом
выстрелили из бластеров, и они тут же повалились друг на друга.
- Бегом! - крикнул Баракс. Похоже, он взял на себя руководство
операцией! Обижаться не стоило, так как я твердо знал, что только он
сейчас способен спасти нас благодаря своим данным.
Мы перебежали крышу. В углу за водосточным желобом виднелись перила
пожарной лестницы.
- Иди первым, я прикрою, - приказал он мне.
Лестница вела на крышу соседнего здания, более низкого.
"Да поторопись же!" - уловил я его мысленный приказ.
С крыши этого дома я перебрался на чердак и просигналил Бараксу:
"давай". И он тут же оказался в воздухе. Не моргнув глазом, он
спрыгнул с крыши тюрьмы примерно с высоты 35 метров. На миг у меня
перехватило дыхание. Что делать, вот такой он и есть, этот Баракс. Не
случайно я взял с собой именно его...
На чердаке чужого дома мы едва не заблудились. В конце концов
отыскалась узкая лестница, и мы сбежали вниз. С улицы доносились
приглушенные крики.
- Наверное, устроили облаву, - заметил, как обычно, спокойно
Баракс.
- Идем! - сказал я решительно.
На первом этаже оказался ведущий во двор коридорчик. Мы никого там
не заметили, но на всякий случай Баракс прочесал двор пучком
излучения. Через темную подворотню мы выбежали на улицу. Спускались
сумерки. Вдалеке виднелось несколько людей в форме: они ждали нас у
другого выхода. Из-за угла выехал автомобиль. Он неторопливо
приближался: агенты осматривали подворотни.
- Очень кстати, - усмехнулся я. - Нам как раз нужна машина.
Автомобиль неспешно приближался. Я выставил из-за угла ствол
бластера и нажал на гашетку. Машина прокатилась еще несколько метров и
остановилась.
Баракс открыл двери и выбросил на мостовую бесчувственные тела
полицейских. Мы уселись в машину, и я нажал на газ.
- Ты чуть не убил человека, - сказал я некоторое время спустя. Мы
мчались по ярко освещенной улице. Наступил вечер. На одной из площадей
к самому небу вздымались струи воды из фонтанов и там рассыпались
дождем. Из окон разноцветных автобусов выглядывали красивые девушки.
На высоком помосте перед супермаркетом играл духовой оркестр. Саксофон
блестел, как золотой.
- "Чуть" не считается, - сказал Баракс без тени раскаяния. - Они
хотели пытать меня электрическим током, чтобы я сказал, откуда мы и
кто нас послал. Ну вот я и выдал им пару тысяч вольт. Не повезло тому
бедняге.
Я промолчал. А что тут скажешь? Хроноклазма мы, скорее всего, не
сотворили - полицейские все свалят на замыкание в электрической сети.
Им даже в голову не придет, что происшедшее с тем несчастным
полицейским - дело рук арестованного...
- Что за эпоха, черт побери! - выругался Баракс. - Сначала они
бросились меня колотить, но я только посмеивался. Потом полицейские
поняли, что так им ничего не добиться, и решили применить ток. Рой,
зачем им это нужно?
- Сложный вопрос, Баракс. Такой был обычай в ту пору.
- А тайная полиция существовала затем, чтобы так обращаться с
людьми?
- Да, подобные организации для этого и существуют. За это платят
жалованье ее функционерам. Ясное дело, платят им больше, чем самым
лучшим специалистам в других сферах деятельности.
Баракс с сомнением покачал головой.
- Так что же получается? Правительство платит полицейским, чтобы
они выступали против значительной части общества?
- Именно.
- Они что, еще не знают, что ни один человек не может
главенствовать над другим? Что сознанием людей нельзя манипулировать в
свою пользу?
- Они не желают принять к сведению эту простую истину, - кивнул я.
- В таком случае, они - безнадежные дураки! - покачал головой
Баракс. Я думал, что на этом он закончит свои рассуждения, но нет: мой
друг завелся снова.
- Значит, они добились того, что все живут в страхе?
- Ты прав.
- В таком случае, было бы жаль, если бы того полицейского убило
током, - неожиданно заявил Баракс. Вообще-то логика его меня не
застала врасплох, но сейчас я от него этого не ожидал.
- Любая жизнь - бесценна.
- Рой, ты смотришь на это общество через призму логики 31-го века,
- упрекнул меня мой товарищ.
Голос его меня удивил. Баракс говорил как-то иначе, не так, как
обычно... Напрасно я вглядывался в его лицо - оно было столь же
непроницаемо, как всегда.
Машину мы бросили на просторной стоянке возле какого-то ресторана и
пешком пошли домой. Я поужинал и улегся спать. Баракс осмотрел
квартиру, проверил окна и двери и вошел в мою комнату.
- Знаешь, Рой, я подумал, что если бы все одновременно восстали, то
можно было бы прогнать правительство и полицию...
- Ты предлагаешь совершить революцию, только и всего, - сонно
пробормотал я. - Не мешай мне спать, дружище.
Я уснул. А он неподвижно стоял, охраняя мой сон до самого рассвета.
- Если бы во всех городах и селениях в одну и ту же минуту на
полицейские участки было совершено нападение... - продолжал Баракс
вчерашним тоном в половине восьмого утра, когда я проснулся. Словно не
разделяла начало и конец произнесенной им фразы целая ночь, потому что
мысль у него начала излагаться с того самого места, где он прервал ее
вчера.
- Ага, ты уже имеешь в виду заговор, - проворчал я неохотно и
побрел умываться. Терпеть не могу разговоров о политике натощак с утра
пораньше. Баракс, наглец, естественно, последовал за мной в ванную и
запальчив о продолжал:
- Если бы они так поступили, это был бы конец существующему строю,
правда, Рой?
- Нет, дорогой мой друг, нет, милый мой Баракс, - пробулькал я
сквозь пену с зубной щеткой во рту. - Никакого конца не было бы,
потому что реализовать такой заговор невозможно.
- Так что же получается, Рой, ситуация безвыходная?
- Совсем наоборот. Ведь то, что ты сейчас видишь, - седая
древность. Человечество справилось с этим точно так же, как и с
другими своими бедами. Почитай труды историков.
Он оставил меня в покое, и я наконец смог закончить утренний
туалет.
Перед полуднем в узких улочках припортового района было
немноголюдно. Машину мы поставили на том же месте, у кафе "Кальвадос".
Поблизости ничего подозрительного не было.
Нам удалось без приключений добраться до площади на набережной.
Едва мы затормозили, машину окружили оборванные детишки.
- Сеньоры, дайте монетку! - кричали они.
Баракс удивился.
- Рой, чего они хотят?
- Просят подаяния, старик.
- Подаяния? Что это значит?
Я посмотрел на Баракса:
- Потерпи. При случае объясню.
Сквозь толпу детей я пробрался к входу в харчевню. На этот раз в
зале было сравнительно мало народу. При моем появлении великан за
стойкой отложил в сторону свое полотенце и поднял на меня большие
влажные телячьи глаза.
- Наверху вас дожидаются, - произнес он негромко и указал на узкую
лесенку у задних дверей, ведущую на второй этаж.
Секунду я колебался: вдруг это западня? Хотя Баракс, в конце
концов, неподалеку, достаточно поднять тревогу - и он явится в
мгновение ока.
Меня встретил седой человек - выглядел он, во всяком случае,
значительно старше меня.
- Меня прислал Лоренцо, - сказал он. - Мое имя, скажем, Лопес.
- Я Рой Медина, допустим, что меня так зовут на самом деле, -
улыбнулся я, внимательно изучая незнакомца. Было ему лет 60-65, лицо
его покрывала сеть бесчисленных морщин. - Значит, и вы
законспирированы?
- Обстоятельства вынуждают, - уклончиво, но не враждебно отозвался
он.
- Откуда мне знать, что вы не шпик? - спросил я, и тут же мне
пришла в голову мысль, как это проверить: - Допустим, вы знаете
Лоренцо. В таком случае, вам должно быть известно, как зовут его
невесту.
- Эстрелла Хуарес, живет она в Лории, - ответил он без запинки и
тут же поправился: - Я хотел сказать, жила в Лории. Теперь она здесь,
вместе с Лоренцо.
- Значит, и она скрывается, - я выглянул в окно. Площадь хорошо
просматривалась. Наш автомобиль был виден, как на ладони. Дети уже
разбежались. Баракс ждал меня в машине - он был настороже.
- В некотором смысле все мы скрываемся, - покачал головой Лопес. -
Одни скрывают свои мысли, другим приходится скрываться самим. Да,
кстати, вот ответ на ваше вчерашнее письмо.
Он сунул мне в руку листок, я едва взглянул на него и положил в
карман. Сейчас меня больше интересовал мой собеседник.
- Вы не похожи ни на крестьянина, ни на ремесленника, сеньор Лопес.
- Я профессор латиноамериканской литературы, преподаю в Боливарском
университете, то есть хотел сказать - преподавал... Может быть, снова
буду преподавать.
- Если победит Фронт, - кивнул я.
- Да, если мы победим, - ответил он с надеждой в голосе. - Но до
этого еще далеко.
- Гораздо ближе, чем вы думаете. - Я едва успел прикусить язык,
этого нельзя было говорить! Даже намекать нельзя на неизбежность
победы Фронта! То, что для меня было свершившимся фактом, для этих
людей было туманным будущим. И тут мне пришла в голову оригинальная
мысль.
- Сеньор профессор! Много ли в городе ваших людей?
- Вы же понимаете, что на подобные вопросы я не могу отвечать.
- Да, конечно, я же чужой. Тем не менее, вам очень пригодилось бы,
если бы кто-нибудь устранил президента Рамиреса?
- Вы намекаете на покушение?
- Не совсем, но можно сказать и так.
- Разумеется, мы бы воспользовались этой ситуацией, но только в том
случае, если бы знали, скоро ли произойдет вмешательство...
- Этого я не могу вам обещать.
- Нелегко вести переговоры на подобные темы, сеньор Медина. На
кого, собственно, вы работаете?
- Вы же понимаете, что на подобные вопросы я отвечать не могу, как
вы только что сами выразились, сеньор профессор, - усмехнулся я. -
Поэтому остановимся на гипотезе, что я прибыл издалека. Скажем, из-за
границы. Принимая во внимание некое давнее дело, наших людей
интересует исключительно личность президента Рамиреса. С внутренними
делами Боливарии мы не имеем ничего общего, вмешиваться в них мы не
намерены. Тем не менее, мне кажется, что вы, Фронт, и мы, охотники за
Рамиресом, можем с успехом сотрудничать. Из нашей операции и вы можете
извлечь пользу, сеньоры.
- Это звучит как отрывок из сценария авантюрного фильма, - с
некоторым недоверием усмехнулся профессор - Хотя я готов обсудить ваше
предложение с руководством. И если оно согласится, мы вам поможем.
- Когда я узнаю ответ?
~ Дня через два-три.
- Где вас можно будет найти? - вопрос был риторический. Что
поделаешь, не выходит у меня ничего с этой конспирацией. Лопес
улыбнулся. Его морщинистое лицо сразу стало симпатичным.
- Сегодня 26-е, значит, 28-го, ближе к вечеру, придете сюда. Вас
встретит Лоренцо.
Неожиданно профессор протянул мне руку. Я подумал, что он был обо
мне не очень высокого мнения и считал либо тайным агентом, либо
наемным убийцей, или, в лучшем случае, интеллигентным террористом.
Поэтому по достоинству оценил его жест. К концу 20-го века кое-кто
склонен был придавать этому жесту большое значение.
Мы направились в сторону парка. Движение по улице было довольно
оживленным, однако наша машина шла ровно - за рулем опять сидел
Баракс. На листочке, полученном от Лоренцо, стояло только: "Флоренция
Вадерос, Альжерирас, 186".
- Это на северной окраине, довольно далеко от центра, - пояснил
Баракс, взглянув на записку. - Что будем делать дальше?
В этот момент мы проезжали мимо собора Нуэстро Сеньора. Я уже начал
сносно ориентироваться и без карты.
- Не мешало бы еще разок пообщаться с одним нашим знакомым.
Баракс покачал головой.
- Опасное дело ты затеял, Рой.
- Знаю, но нам нужна информация. Полковник Негадес один из тех, кто
решает судьбу Боливарии.
- Вчера ты нашел случай убедиться, что с ним не просто
договориться.
- Возможно, но с тех пор он кое-что обдумал и будет более
сговорчивым, - возразил я. Баракс молча вынул пистолет и подал его
мне. Потом остановил машину у телефонной будки.
Я набрал номер.
- Пожалуйста, полковника Негадеса.
- Кто спрашивает?
- Медина.
Снова такое же, как и в первый раз, продолжительное молчание, потом
знакомый голос:
- Негадес слушает.
- Говорит Медина. Как самочувствие, полковник?
Негадес молчал. Видимо, он не ожидал, что я позвоню еще раз.
- Что же вы, полковник? Вы уже пришли в себя после вчерашней
встречи? В нашей с вами профессии иной раз приходится признавать, что
проиграл. Однако вам не кажется, что мы не закончили вчера переговоры?
Мое предложение остается в силе, сеньор Негадес.
- Да, но...
- Бросьте, коллега. Речь идет о вашей карьере. Если вы на самом
деле желаете осуществить свои смелые планы, встреча со мной также
входит в ваши интересы. Приходите сейчас в собор Нуэстра Сеньора.
Только на этот раз в одиночку, полковник.
Наконец мы дождались полковника, хотя прошло целых двадцать минут.
В собор он вошел не совсем уверенным шагом. Заметил меня сразу, да я и
не прятался. Сквозь стрельчатые витражи лились голубые, алые, желтые,
зеленые световые водопады. В глубине на скамьях виднелось несколько
склоненных старух со сплетенными в молитве руками. Я почувствовал себя
святотатцем.
- Подойдите, полковник. Я вижу, вчерашнее происшествие произвело на
вас впечатление.
- Скажите, Медина, как это у вас получилось?
- Мы располагаем неизвестным вам оружием и при необходимости без
колебаний пускаем его в ход, - ответил я как можно более любезным
тоном. Я начал уже ненавидеть этого человека. Но рвать с ним было
нельзя, он нам нужен. Во всяком случае, до поры до времени.
- А сейчас чего вы от меня хотите?
- Немного информации, и, конечно, полной секретности нашей встречи.
Я наблюдал за его лицом. На нем были написаны не только страх и
неуверенность, но и коварство. Полковник не мог не клюнуть на такую
приманку: ему хотелось власти, и он уже высчитал, какую пользу можно
извлечь из нашей с ним беседы.
- Вы правы, Негадес, никогда не следует забывать о собственных
интересах.
Мое замечание застало его врасплох.
- Откуда вы знаете, о чем я думаю?
- У меня сверхчувственные способности, - ухмыльнулся я. Собственно
говоря, это не было ложью. По сравнению с людьми 20-го века мы в 31-м
благодаря успехам психологии располагали способностями, которые здесь
могут показаться совершенно сверхъестественными, хотя такое древнее
чувство, как телепатия, было знакомо и нашим предкам.
- Так чего же ты хочешь? - выдавил полковник, судорожно проглатывая
слюну.
- Информацию о текущей жизни президента Рамиреса, самую
разнообразную. В частности, нас интересует, чем он будет заниматься в
ближайшие дни. Когда, где и с кем встретится, в каком направлении и
как выедет из своего прекрасно охраняемого дворца.
- Так значит - покушение? - прошептал Негадес. Его охватило
волнение.
- Ну, ну, коллега, только без истерики, - сказал я. - Честно
говоря, я весьма поверхностно знаком с тем, что происходило в
Боливарии в последнее время, но, по-моему, вы уже пережили несколько
государственных переворотов и путчей.
- Верно. Но до сих пор мне не приходилось бывать в таком положении,
как сейчас.
- Тем лучше. Без разбега легче прыгнуть.
Он ненадолго задумался.
Потом на его лице появилось хитрое выражение.
- Что я получу в обмен на информацию?
- Другую информацию.
- Это значит...
- Вы будете предупреждены, когда устранят Гальего Рамиреса.
Полковник, вы - шеф секретных служб Боливарии. Неужели я должен вам
объяснять, какую ценность может иметь в ваших руках подобная
информация?
Он кивнул, его лицо на миг исказила нервная гримаса, но уже через
секунду оно было спокойно - по крайней мере, внешне.
- А вы мне верите?
- Не так, чтобы очень, - откровенно признался я. - Но без вас мне
не обойтись. А если вы хорошенько поразмыслите, то придете к выводу,
что без меня вам тоже не обойтись. Если бы не я, если бы не то, что мы
планируем совершить в самое ближайшее время, вы растратили бы свои
силы в закулисной борьбе и ничего, наверное, не добились бы. А так
одним махом вы можете взобраться на самый верх, и только от вас будет
зависеть, как крепко вы уцепитесь за бразды правления.
- Какие гарантии, что вы меня не обманываете? - он метнул на меня
взгляд исподлобья.
- Гарантии? Сеньор Негадес, я думаю, достаточно будет моего
заявления, что нас не интересуют ваши внутренние дела. Мы посланы сюда
для того, чтобы выполнить одно-единственное задание. И мы его
выполним, полковник, независимо от того, будете вы нам помогать или
нет. Если необходимая нам информация будет получена от вас, мы
вознаградим именно вас. В случае вашего отказа в высших эшелонах
власти наверняка отыщется человек, который предоставит нам необходимые
сведения. Вы уже познакомились с нашими возможностями, вернее, с
небольшой их частью...
- Хорошо. Когда вам нужна информация?
- Не позже вчерашнего дня, совсем в духе доброго старого 20-го
века.
- Завтра поздно вечером, - отрезал полковник. Негадес задумался.
Лоб у него наморщился, как у молодой таксы. - И, пожалуйста, Медина,
не звоните больше в управление.
- Только при чрезвычайных обстоятельствах. Завтра в десять вечера
жду вас перед собором.
Я щелкнул каблуками и наклонил голову. Он нерешительно поклонился в
ответ, повернулся и пошел прочь. Едва Негадес вышел, я принял сигнал
обеспокоенного Баракса: "Все в порядке?"
"Да", - отозвался я и поднял глаза на одну из священных картин,
изображающую седобородого старца. Глаза его лучились нечеловеческим
спокойствием. Я почувствовал горечь. Доверенное руководством задание
начинало нравиться мне все меньше. Я чувствовал себя кладбищенской
гиеной: грабил могилы и копался в останках давно умерших людей в
поисках почерневших безделушек... Ведь все эти люди вокруг меня тысячу
лет как мертвецы. Все, за исключением одного Диппа Килиоса.
Перевалило за полдень, когда мы приехали в район Хувантул. По
дороге около парка заправились горючим - резкий запах скверно
очищенного бензина раздражал чувствительные датчики Баракса. Район
раскинулся на двух холмах. Здесь преобладали большие красивые виллы,
участки окружали высокие раскидистые деревья и живые изгороди.
- Наверное, здесь могут обитать только толстосумы, - подумал я
вслух, забыв о Бараксе. Лучше бы мне помолчать.
- Толстосумы? - переспросил мой товарищ несколько неуверенно.
- Ну, те, у кого много денег.
- А где они их раздобыли? - спросил он вроде бы равнодушно, но я
уже понял, что без лекции не обойтись.
- Заработали благодаря предприимчивости, спекуляции, ловкости,
мошенничеству... - начал я перечислять.
- А другие? - перебил он. - Нищие?
- Рабочих мест меньше, чем желающих работать.
- В таком случае все скверно организовано!
- Ты неплохо соображаешь, - похвалил я. - Бесспорно, организация
архискверная. Многое в этом мире никуда не годится.
- Можно было бы поправить.
- Без тебя поправят. Что ты все кипятишься? Мы по уши погрязли в
прошлом, а тебе хочется, чтобы все работало, как часы, как у нас, в
31-м веке. Опомнись, Баракс, на дворе 20-й век!
Он погрузился в размышления. Тем временем я нашел нужный дом. Узкая
асфальтовая дорога вилась среди садов, и вот на железных прутьях ворот
блеснула белая табличка: "Альжерирас, 186".
- Останови немного дальше.
Ничто, кроме пения птиц, не нарушало тишину. Городской шум сюда не
доносился. Мы вышли из машины.
- А, собственно, зачем нам эта женщина? - спросил Баракс, без
всякой на то необходимости употребляя множественное число и искоса
взглянув на меня.
Меня так и подмывало сказать ему, зачем, но он все равно никогда
этого толком не понял бы. Меня сжигало желание. Я хотел видеть Флору,
слышать ее голос, видеть, как она улыбается. Для Баракса пришлось
изобрести предлог, хотя в нем было и зерно истины.
- Наша квартира в центре может каждую минуту "провалиться", а этот
дом кажется мне подходящим убежищем, - объяснил я и пошел вперед.
Калитка была не заперта. На ухоженном газоне росли декоративные цветы
и деревья. Под одним из самых тенистых стояли белые садовые кресла.
Пока я восхищался садом, Баракс, как это и положено ему, обнаружил
под травой тонкий кабель в пластиковой оболочке, бегущий от ворот к
дому.
- Устройство сигнализирует, что мы прошли через калитку, - сообщил
он. И, конечно же, оказался прав, потому что, когда мы подошли к
белому двухэтажному дому, дверь из мореного дерева отворилась и
появился средних лет человек, на хозяина, впрочем, не похожий.
- Господа?
- Буэнос диас. Мы хотели бы встретиться с сеньорой Флоренцией
Вадерос.
Баракс стоя за моей спиной, делал вид, что любуется зданием. На
самом деле, используя свои необыкновенные способности, он
просматривал, что происходит за стеной дома. При этом он мог пускать в
ход излучения нескольких видов. Не слишком толстые стены не были
препятствием для его зрения. Трудности могли появиться при
просвечивании старинных массивных каменных или бетонных стен толщиной
больше метра.
- Сеньоры нет дома. Соблаговолите зайти в следующий раз, господа.
- Она на втором этаже в маленькой угловой комнате, - подсказал
Баракс на нашем языке, так что понял его только я.
Я улыбнулся как можно любезнее и попросил:
- В таком случае, сбегайте в угловую комнату и сообщите мадам
Флоренции, что пришел Рой Медина. И добавьте, будьте добры что на этот
раз Медина явился без цветов.
Человек поморщился, но все-таки ушел, оставив нас стоять на
террасе. От нечего делать я стал разглядывать сад. Я увидел бассейн,
окруженный кустами алых роз. Выложенные плоскими каменными плитками
дорожки извивались между цветущими клумбами.
Дверь скрипнула, и на пороге появилась Флора. Сердце мое как-то
странно забилось. Никогда я еще не переживал ничего подобного. Новое
незнакомое чувство было приятным, но в то же время немного пугало.
- Здравствуйте, сеньоры, - поздоровалась девушка. Это подучилось у
нее удивительно мило.
Я поклонился, как это было принято, мне приходилось видеть в
видеофильмах. Краем глаза я успел заметить, что Баракс тщательно
копирует мои движения, он схватывал все на лету...
- При расставании я обещал сеньорите, что мы еще встретимся. И вот
мы перед вами...
- Значит вы узнали, где я живу? - засмеялась Флора. - Давайте
погуляем по саду. Вас как профессионала должны заинтересовать мои
цветы.
Ее тон свидетельствовал о том, что она не очень-то верила в то, что
мы на самом деле торгуем цветами.
Через какое-то время Флора спросила:
- Каким ветром вас к нам занесло?
- Каким ветром? - я с запозданием понял, что она имела в виду. В
этом двадцатом веке любят выражаться так витиевато. - Несомненно, это
вы, мадам, были благоухающим теплым эфиром!
Она засмеялась. Меня очень волновал ее смех.
- Спасибо за комплимент, сеньор...
- Медина.
- ...Сеньор Медина, это была шутка?
- Упаси бог! - А неплохо у меня получается с их жаргоном!
Баракс плелся за нами "хвостиком" по узкой дорожке. Мы обошли
кругом бассейн, полюбовались зарослями декоративного бамбука. Потом
дорожку обступили неизвестные мне цветы. Флора без умолку болтала:
- Между прочим, я чувствовала, что вы придете!
- Вот те раз! - изумился я. Меня словно громом поразило. -
Телепатия?
- О, нет, всего лишь женская интуиция, - лукаво улыбнулась она.
Наши взгляды на мгновение встретились, потом она поспешно отвела
глаза. Тогда мне как-то не пришло в голову, что и она тоже частица
огромного океана минувшего, окружающего нас, и что она мертва... уже
тысячу лет.
- Как идет торговля? - спросила она.
Мы остановились под очень старым деревом со стволом необъятной
толщины. Баракс оперся рукой о ствол. "Сто девяносто лет?" - проворчал
он. Действительно, что ему Флора? Его заинтересовало дерево, и от
нечего делать он с помощью своего технического оснащения "заглянул" в
глубь ствола и пересчитал годичные кольца. Нашу беседу Баракс
пропускал мимо ушей, хотя наверняка чувствовал, что между мной и
Флорой что-то происходит, рождается какое-то непередаваемое словами
взаимное влечение...
- Торговля как торговля, - промямлил я. - Довольно неплохо. Сегодня
как раз мы провели весьма многообещающие переговоры с представителями
двух конкурирующих фирм.
- А к нам в Боливарию вы надолго?
- Еще неизвестно, - пожал я плечами и, извинившись, в свою очередь
поинтересовался: - Прошу простить мою бестактность, но вы не
представили меня своему супругу. Или вы, э-э-э, не замужем?
Флора улыбнулась. Это была улыбка зрелой женщины, видящей насквозь
все мои уловки. Она чувствовала, что нравится мне, - я и не скрывал
этого. Мое доброе отношение к ней лежало в основе нашего знакомства,
все остальное было производное от этого. Традиции недвусмысленных
любезностей, нравственных условностей, паутина слов и жестов, старая
волнующая игра...
- Мой муж дипломат. Сейчас он посол в африканской стране. Только не
спрашивайте меня, где это. Мне никогда не удавалось запомнить. Руанда,
Малави, что-то в этом роде.
Женщина была прекрасна. Как когда-то говорили: прелестна. Она
нравилась мне все больше. Мы снова посмотрели друг на друга, и снова
наши взгляды встретились. На этот раз не случайно. В моих глазах Флора
могла прочесть, чего я хочу. По ее взгляду я понял, что она не имеет
ничего против.
- Мы, кажется, ищем убежища, а ты ведешь себя, как какой-то
Казанова!
Услыхав это, я на миг забыл даже о Флоре.
- Что ты сказал? Казанова? Тебе-то откуда известно это имя?
- У меня тоже есть какие-то зачатки образования, - обиженно сказал
Баракс. - Думаешь, в свое время только тебя программировали таким
объемом знаний?
- Можно поспорить по поводу того, кого программировали, а кто
учился по собственной воле, - вспыхнул я. Флора улыбалась. Солнце
золотило ее лицо, и кожа ее была цвета молочного шоколада. Недавно, в
начале 20-го века, мне доводилось такой пробовать. На Баракса она даже
не смотрела - видно, чувствовала его неприязнь. Потом она повернулась
и, улыбаясь, пошла дальше.
Пока мы прогуливались, камердинер накрыл на террасе стол к
вечернему чаю. Я объяснил отсутствие аппетита у Баракса желудочным
заболеванием, и потому на столе было только два прибора. Но уж чашечку
кофе Бараксу Флора налила, как он ни отказывался.
Мы болтали о том, о сем, и, наконец, речь зашла о жилье. Очень
кстати я вспомнил о том, что мы сняли очень плохую квартиру. И вдруг
Флора просто сказала:
- Если вам понадобится встретиться с каким-нибудь серьезным
партнером, не водите его в ресторан. Мой дом в вашем распоряжении,
сеньор Медина. Только позвоните предварительно. Вот номер моего
телефона - 516-82-84.
Я бросил взгляд на Баракса и понял - номер он запомнил. В этом
смысле он был лучше всякой записной книжки: занесенные в его память
данные доступны только мне и никому другому, включая и моего шефа.
Между мной и Бараксом была связь особого рода, но сейчас не время было
размышлять на эту тему.
Я был очень благодарен Флоре.
- Обязательно воспользуюсь вашим любезным предложением. Возможно,
даже в скором времени. А вы завтра случайно не собираетесь поехать в
центр города?
Она загадочно улыбнулась.
- Почему это вас интересует? А если бы я в самом деле оказалась там
- совершенно случайно, разумеется?
- Один мой знакомый был бы очень рад, если бы часов около восьми
вечера заметил вас, скажем, в кафе "Кальвадос", разумеется, совершенно
случайно...
- Ах, так? - рассмеялась Флора. Она была обворожительна, но, к
сожалению, ничего мне не пообещала.
Вечером Баракс снова собрался прочесть мне нотацию на темы морали,
но не успел он произнести и двух фраз, как я заставил его замолчать.
То, что он произносил мне проповедь, показалось мне совершенно
невыносимым.
- Что с тобой, Баракс? Неужели шеф поручил тебе следить за моей
нравственностью? Не скрою, эта женщина мне нравится, но ведь дело не
только в этом.
- Ну, конечно, сейчас ты придумаешь подходящий предлог, - изрек он
хмуро.
- Дом расположен в очень хорошем месте. Это нам пригодится. А
поэтому прежде всего следует войти в доверие к хозяйке.
- Вне всякого сомнения, кто-кто, а ты-то уж сумеешь втереться в
доверие. И, по-моему, сейчас стоишь на правильном пути, - заметил мой
спутник ядовито. Приходится признать, что за время наших совместных
экспедиций в прошлое Баракс весьма неплохо развился. По крайней мере,
в некоторых областях. Но заставить его замолчать было не так-то легко.
- Подумай только, ты, исключительный экземпляр! Если нам удастся
похитить Килиоса, где его держать? Может быть, здесь, в этом
злосчастном доме в самом центре города? Вот тогда-то и пригодится
загородная вилла с садом!
- Так я и знал, что подходящий предлог у тебя найдется, - проворчал
Баракс недовольно.
Вечером я снова связался с шефом. Рассказал о Флоре и ее прекрасном
доме. Он, видимо, почуял, что за этим кроется, и попросил точные
данные о ней. Спросил, кто ее муж. На сотрудничество с Негадесом он
нас благословил, но потребовал предельной осторожности.
На следующий день в город мы вышли только к полудню. Собственно,
ничего особенного нам не было нужно. Мы просто собирали информацию.
Перед туристическим центром висел плакат: большая фотография
президентского дома с надписью, извещавшей, что агентство ежедневно
организует экскурсии по этому знаменитому зданию, равно как и по
зданию парламента, по дворцу, некогда принадлежавшему вице-королю, где
теперь разместился музей. Мы тут же вошли и очутились в прохладном
зале с кондиционированным воздухом. Здесь уже собралась горстка
желающих. За конторкой стоял темноволосый человек с физиономией
шельмеца.
- Сеньоры?
- Мы хотели бы осмотреть президентский дворец.
- Сожалею, сеньоры. В день мы можем пропустить только одну группу
из двадцати человек. На сегодня все места уже заняты.
- Нам было бы очень приятно, если бы сегодняшняя группа как
исключение состояла из двадцати двух человек. Наша благодарность
приняла бы значительные размеры...
Я вынул пачку банкнот.
Это произвело впечатление - он так и впился глазами в деньги.
- Сейчас посмотрим, нельзя ли для вас что-нибудь сделать, - сказал
он, вынул пухлую тетрадь и сделал вид, что изучает список, но я понял,
что один вид денег уже уладил дело.
- Возможно, мы сумеем поместить вас в группу, - сказал он наконец,
- автобус отправляется через час от первого подъезда нашего агентства.
Я положил перед ним несколько бумажек. Глаза его заблестели, и
молодой человек тут же накрыл деньги ладонью.
- Прошу меня простить, но из соображений безопасности мы вынуждены
фиксировать личные данные туристов, посещающих президентский дворец.
Будьте добры, ваши паспорта...
Я нагнулся к нему, заглянул в самое дно хитрых черных глаз и
медленно, выразительно процедил:
- Вот наши паспорта, видите, сеньор? - и снова продемонстрировал
пачку банковских билетов.
- Ну, хорошо, - произнес молодой человек, улыбаясь, и спрятал
деньги в карман.
- Значит, через час у входа в агентство? - я вежливо раскланялся.
Баракс сухо кивнул.
- Не нравится мне этот тип, - уже на улице сказал мой спутник. - Он
способен на любую пакость.
- Приятно слышать. Оказывается, и ты уже пользуешься старинной
терминологией.
- Не шути. Чувствую, заваривается какая-то каша.
- В старину таких, как ты, называли пессимистами. Я же уродился
оптимистом, и это известно всему Галаполу и даже тебе, дружище.
- Какая чушь! - махнул Баракс рукой, и снова я поразился
естественности его реакции.
Между тем он продолжал:
- Ты же знаешь, Рой, что я не могу быть ни оптимистом, ни
пессимистом. Просто у меня предчувствие.
- У тебя предчувствие? - съязвил я. И тут же улыбка на моем лице
неожиданно застыла: мы шли как раз мимо большого торгового центра, и
какой-то фотограф вдруг направил на нас свой фотоаппарат. Щелчок, и мы
с Бараксом оказались запечатленными на целлулоидной пленке.
- Фотографируют! - шепнул я Бараксу. Что надлежит делать в таких
случаях, он и сам знал. Невидимый луч вроде рентгеновского, однако
иной природы, тут же уничтожил изображение. Не ведая о том, уличный
торговец, кланяясь, поспешил к нам.
- Ваши фотографии, сеньоры, недорого, совсем недорого!
- Спасибо, не нужно. - И мы заторопились прочь.
Через час мы вернулись к туристскому агентству. У подъезда стоял
автобус, в который села наша группа. Тут же находились обвешанные
камерами японцы, немки в очках, без умолку болтающие американские
туристы, два элегантных негра и несколько мулатов - эти, скорее всего,
были местными. Управляющий агентством появился только на минуту,
оглядел экскурсантов, задержал ненадолго взгляд на нас с Бараксом и
вышел.
Водитель закрыл двери, и автобус покатил по запруженным машинами
улицам города.
- Не нравится мне это дело, - опять проворчал Баракс. - В автобусе
двадцать шесть пассажиров, считая нас.
Я понял, что он имеет в виду.
- Тот прохвост сказал, что во дворец пускают группами и только по
двадцать человек. Может быть, он лгал, чтобы выманить побольше денег?
- И с помощью одной и той же басни надул еще четырех иностранцев? -
покачал головой мой товарищ.
Я стал смотреть в окно. Автобус как раз выехал на дворцовую площадь
и через несколько секунд остановился перед коваными воротами.
Вооруженные до зубов охранники проводили нас скучающими взглядами.
Ворота остались позади, и мы оказались в великолепном ухоженном парке.
Под огромным старым деревом нас дожидалась экскурсовод - молодая
женщина в очках.
Четыре крыла главного корпуса окружали маленький внутренний дворик
с несколькими деревьями. Нас провели только по двум нижним этажам.
Стены высоких просторных коридоров украшали прекрасные картины,
портреты правивших ранее президентов. Тянулись громадные двухцветные
залы, обставленные мебелью в чехлах.
Экскурсовод пояснила, что здесь иногда тоже бывают дипломатические
приемы, а в угловом зале каждый очередной президент принимает у послов
верительные грамоты. Меня так и подмывало поинтересоваться у нашего
гида, где расположены кабинет и спальня президента. Слава богу, я
вовремя удержался: нельзя было привлекать внимание окружающих. Нашлись
другие, которые задали этот вопрос. По-моему, это были местные жители.
Экскурсовод заметно волновалась, но все же объяснила, что в течение
дня его высокопревосходительство чаще всего бывает на третьем этаже
южного крыла - там он совещается с министрами. Ночует же он в хорошо
охраняемом доме - однако уточнять, где именно, она не стала. В
остальных частях дворца нам не встретилось ничего неожиданного или
такого, что могло бы нас заинтересовать. Баракс записал в памяти
интерьеры залов, лестницы, высоту потолков, взаимное расположение окон
и дверей и теперь мог при необходимости в любую минуту воспроизвести
план огромного здания. Если не удастся схватить Рамиреса где-нибудь за
пределами дворца, волей-неволей придется прийти за ним сюда.
Гуляли мы около часа. Затем гид отвела нас обратно в парк, причем я
обратил внимание, что по пятам за нами настойчиво следуют несколько
крепких парней. "Не забудь записать, где расположены электрические
провода", - напомнил я Бараксу, и мы сели в автобус. Я намеренно
устроился на заднем сиденье, чтобы эти парни расположились впереди
нас. Автобус проехал ворота, выкатился на улицу и повернул в сторону
музея. Я посмотрел в заднее окно. Следом за нами ехал черный
автомобиль.
- Видал? - спросил я Баракса на нашем языке. Он даже не оглянулся.
- Они здесь что, на каждом шагу?
- Таковы все диктаторские режимы, - нашел я возможность блеснуть
своими историческими познаниями, хотя обстановка была не из лучших. -
В государстве с такой структурой власть предержащие видят свою опору
только в двух вещах: во лжи и страхе. Ложь ...
