Томаш Колодзейчак. Последнее решение
страница №7
...движениистал намечаться определенный порядок. Она принялась в основном расти
только в одном направлении - в сторону Даниеля. Это возмущение водной
среды перемещалось сквозь глубины океана словно длинная стрела подъемного
крана. Сканеры регистрировали радиоизлучение, резкие скачки давления,
движение воды. Одновременно с этим в морской глуби начали возникать
микроскопические, однако улавливаемые радарами, образования, сгустки
материи, продолговатые жилы, исчезающие так же быстро, как и
зарождающиеся. Эта странная волна окружила парксанские
корабли-преследователи, понесла их на себе, ее фронт был все ближе к лодке
Даниеля. И наконец волна схватила ее.
Машину рвануло. Поступили первые сообщения о критическом состоянии
оболочек панциря и систем двигателей. Одновременно наружные сенсоры
принялись информировать об изменении среды, в которой передвигалась лодка.
Вода, казалось, кипит. Повышалась ее плотность и температура.
Образовывались водовороты и течения, задерживающие лодку и принуждающие
двигатели работать с максимальной нагрузкой. Наконец, казалось бы, в
пустой и прозрачной воде начали возникать стационарные структуры. Вначале
небольшие, маслянистые, уплотняющиеся с каждой секундой, они постепенно
обретали все более четкие формы. Создавали на пути Даниеля динамичную, все
время расширяющуюся преграду.
Об этом он не подумал. О да, возможно, у парксов был невелик опыт по
управлению машинами людей. Однако имелась технология, обеспечивающая им
несомненное преимущество в водной стихии, и они воспользовались ею в
момент опасности, рискуя выдать себя, понимая, что солярный резидент может
в любой момент переслать в центр сообщение о секретной парксанской
защитной системе, которая в состоянии охватить всю планету. Они были в
отчаянии. Особого удовлетворения он от этого не почувствовал.
Парксы активизировали химические субстанции, необходимые в качестве
строительного материала и носителя энергии, молекулы, переносящие
информацию, наносистемы управления. До поры до времени все это пребывало в
усиленном состоянии. Теперь, получив нужные приказы, наномашины начали те
действия, ради которых были созданы. За несколько секунд в опасном секторе
возник химический автомат, вернее, целая система таких автоматов. Часть
принялась изменять параметры среды так, чтобы преследующие Даниеля лодки
могли двигаться быстрее, чем это позволяла привычная физика жидкости,
другие занялись активизацией очередных молекул с тем, чтобы надстроить
преследующую лодку стрелу. На ее конце должны были образоваться "машины"
высшего порядка, способные остановить лодку Бондари. Он понятия не имел,
сколь велика может быть охранная зона, в которой поддерживалась
достаточная плотность активного раствора. Масса устройств, необходимых для
поддержания постоянной концентрации, росла пропорционально кубу расстояния
от станции, и это могло существенно ограничить радиус активного поражения.
Вдобавок парксы знали, что их база находится под постоянным присмотром
людей и значительное расширение таких боевых систем, как "разумный бульон
наномашин", не могло не вызвать подозрений. Однако они наверняка изменили
свойства водной среды в радиусе полутора-двух десятков километров от
станции, потому что именно на таком расстоянии уже начали
материализоваться очередные помехи.
Лодку Даниеля слегка рвануло, на этот раз активный панцирь не смог
нейтрализовать последствий резкого загустения воды. Машина еще больше
притормозила, а лодки преследователей приближались с головокружительной
скоростью. Вдали, на пределе действия радаров, о своем присутствии
сигналило гигантское тело терраформерского меха, глубже располагалась
станция парксов.
Они наверняка хотели взять его живым. Живой принесет больше информации.
Именно поэтому другие лодки гнались за ним, не пробуя издалека уничтожить
торпедами. Именно поэтому параметры уплотняющейся воды изменялись
постепенно, так, чтобы принудить его остановить свою лодку, но не вызвать
катастрофы. Но в этом-то у него был перевес: он убивать мог, они - нет.
Однако Даниелю было ясно, что если возникнет хотя бы минимальное
подозрение, что беглец попадет в руки соляров, парксы тут же прикончат
его. Он сам поступил бы на их месте точно так же.
А разве кто-нибудь может избежать смерти, если танатору вздумается
убивать?
Даниель сошел с оптимального курса, одновременно покинув сферу
наибольшей активности химических автоматов. И снова начал погружаться.
Несколько секунд лодка снова набирала скорость, однако парксы тут же
изменили направление потоков своей машинерии. Вокруг аппарата Даниеля
снова забурлила вода, двигатели просигналили о перегрузке, а внешние
оболочки - об увеличении лобового сопротивления. Он выгадал только на том,
что в кипящей бездне тяжелее доставалось и преследователям. Этого хватило.
Агрегат терраформеров был совсем рядом.
Его сигнал занимал уже почти все контролируемое сканерами лодки
пространство. Километр в одну сторону, восемьсот метров в другую.
Полкилометра в высоту. Монстр. Во чреве машины воду процеживали сквозь
сита, способные уловить единичные атомы. Из выловленных элементов
синтезировали молекулы органической праматерии, которой предстояло со
временем стать первой плодородной почвой на спутнике Меч.
Даниель промчался под комбайном, обходя гигантские насосы, затягивающие
гектолитры воды, а попутно и все, что в ней плавает. Он направил лодку к
небольшому вздутию в стене меха и спустя несколько секунд пришвартовался в
гнезде немного раньше покинувшего свое рабочее место оператора агрегата.
Увидел, как несколько парксанских лодок подходят к гигантской машине на
очень небольшое расстояние.
Даниель почувствовал, как его "кораблик" сопрягается с сетями меха, как
в сопроцессор начинают поступать потоки информации, предназначенной обычно
сидящему здесь человеку - о повреждениях, переработке воды, результатах
последних анализов. Он перенастроил сопроцессор и принял контроль над
мехом.
Когда лодки парксов подплыли под агрегат, Даниель отдал первые приказы.
Система начинала его слушаться.
Четыре гигантские турбины, удерживающие мех на нужной глубине,
моментально умолкли. Заработали фиксаторы повреждений, к Даниелю начали
стекаться тысячи данных о состоянии каких-то устройств и подсистем, о
назначении которых он не имел ни малейшего понятия. Огромная машина массой
в десятки тысяч тонн начала резко погружаться, создав мощнейший водоворот,
и рухнула вниз. Не все пилоты парксанских кораблей сумели уйти. Две машины
были раздавлены. Остальные разлетелись в стороны. Теперь Даниель включил
мощные поглотители воды, максимально повысив их пропускную способность.
Засасываемая гигантскими насосами вода начала поступать в камеры агрегата.
Возникли сотни водоворотов, поглощающих все вокруг себя. В том числе и еще
два корабля парксов. Переработанные на атомы, они в будущем будут
использованы для создания новой жизни.
Он стабилизировал агрегат. Включил корректирующие турбины. Мех пошел
вперед, поглощая измененную парксами воду и тем самым уничтожая химический
автомат преследования. Даниель отключился от систем гнезда управления и
устремился вперед, взяв курс на один из ближайших городов - Арлекин.
Немногочисленные уцелевшие от разгрома корабли парксов даже не пытались
его догонять.
12
Дина пригласила Танкреда к пяти, но уже за полчаса до срока была готова
к встрече. Надела облегающий костюм, хорошо подчеркивающий ее изящную
фигурку. Короткие волосы выкрасила в пурпурный цвет, тем же цветом
украсила лодыжки и груди. Она была босой, поэтому охватила ступни
теплопроводящими ремешками - и теперь чувствовала их приятную,
расслабляющую пульсацию. Приготовила обед, расставила посуду и включила
музыку. Еще раз окинула взглядом помещение. Огромную комнату с выделенной
кухонной частью, стоящую посередине большую кровать, цветы, столик, на
котором охлаждалась амброзия - модный в последнее время возбуждающий
напиток. Давно уже она не брала в рот дорогой амброзии - охлажденной и тем
не менее разогревающей нервы, расслабляющей, но стимулирующей активность,
позволяющей немного ослабить контроль над собой, а одновременно
обостряющей органы чувств. О да, у нее было такое желание, и она заслужила
немного отдыха. Слишком много бесед с братом, слишком много войны кругом,
слишком много воспоминаний!
Мужчина, которого она пригласила к себе в Переландру, вызывал у нее
беспокойство, но одновременно увлекал. Каким-то удивительным образом в нем
соединялись предупредительность и сила. То, что он был сетевиком, больше
волновало Дину, чем пугало.
Никаких определенных планов на сегодняшний вечер у нее не было. Все
зависит от того, в каком направлении будет развиваться ситуация, как
поведет себя Танкред, когда все станет близким и очевидным. Опыт Дины
подсказывал ей, что большинство мужчин, даже интересных, не в состоянии
сдать последнего экзамена. Они оказывались либо слишком жадными, либо
нерасторопными, сосредоточенными исключительно на себе, либо
нерешительными, слишком агрессивными либо чересчур медлительными...
Независимо от того, какие позы они принимали, какие игры вели с ней во
время первых партий "романа", когда понимали, что, возможно, все уже
вот-вот, через минуту, сейчас! - они не могли сдержаться. Когда они
принимались стаскивать с себя рубашку и брюки, Дина чаще всего говорила:
"Стоп!" Они ее раздражали.
Сегодня она хотела испытать Танкреда Салерно, однако не имела бы ничего
против, если б он сдал экзамен успешно.
Еще раз осмотрела салон, глянула на часы. Танкред никогда не опаздывал.
К сожалению, не доводилось ему приходить на встречи и раньше условленного
часа.
Теперь она сидела на кровати, немного раздосадованная тем, что скверно
распорядилась своим временем, то и дело поглядывая на часы. Танкред
продержал ее точно до пяти! Она услышала, как его скользер остановился
перед домом. Вскочила, снова окинула взглядом комнату, подошла к столику
и, может, на сантиметр передвинула стоящую на нем бутылку. Отступила на
шаг, немного наклонила голову, глядя на дело рук своих. Еще не так!
Бутылка переместилась еще на сантиметр, и только тогда Дина сочла, что все
предметы в квартире занимают подобающее им место. Она не была сторонницей
каких-либо геомантических систем или религии фенк-шу, однако считала, что
каждый предмет должен находиться на своем месте. Как эта бутылка,
например.
Паршивец не спешил! Медленно шел по ведущей от калитки дорожке,
поглядывая на садик перед домом. Наклонился к кусту дморианского
попугаечника, что-то шепнул растению. Услышав ответ, улыбнулся и погладил
его по листьям. Куст затрепетал от удовольствия. Танкред остановился перед
дверью, скрывшись из поля зрения Дины. Прошло несколько секунд, прежде чем
он постучал - три раза с долгими паузами, тихо.
Когда дверь раскрылась, Дина онемела. Таким она его еще не видела. Весь
в черном, он вколол в волосы шпильку, лицо украсил живой татуировкой,
кончики пальцев покрасил золотым. Дина понятия не имела, что сейчас носят
в Доминии, но прекрасно знала, какие моды действуют на Гладиусе. Танкред
оделся очень элегантно, и костюм - несомненно - очень-очень дорогой.
Вдобавок принес ей презент - ожерелье из бусин ауры.
- Они подстроены к тебе, - сказал он вместо приветствия.
- Ты потратил на них целое состояние, зачем же так?
- Нравятся?
- Очень, но зачем ты... - Она улыбнулась, перебирая пальцами холодные,
стеклянистые на ощупь шарики с погруженными в них релаксующими частичками.
Почувствовала, как с прикосновением к каждой бусинке уходит напряжение и
возвращается хорошее настроение. Именно так действовали ауробусины.
Побочный эффект опытов над коргардской технологией. Дорогой. Свой
прекрасный дом в Переландре она могла бы продать за сумму, равную
стоимости трех таких ожерелий. - Оно будет сочетаться с моими глазами, -
рассмеялась она.
- Я так и подумал...
Вошли в салон. Свет пригас, из динамиков полилась тихая музыка. Дина
начала готовить напиток. Наклоняясь над фужером, услышала, как Танкред
подходит к ней. Почувствовала тепло, пробежавшее по коже. Куда он сначала
положит руку? На спину, на плечи, на волосы? Только теперь она поняла, как
сильно этого хочет.
- У тебя прекрасно обустроенный и ухоженный дом, - сказал Танкред, но
не сделал ни движения. - И очень симпатичный попугаечник.
Она повернулась, подала ему фужер.
- Жуткий болтун. Исключительно способный. Я посвятила ему уйму времени.
- Ты любишь растения?
- Порой больше, чем людей. Особенно в последнее время. У растений нет
амбиций. - Она замялась. - О боже, что за банальные слова.
- Действительно, не очень новаторские.
- А для тебя что-нибудь может быть новаторским? - Она присела, указала
ему рукой на другое кресло. К счастью, она сумела взять себя в руки. Даже
немного злилась на слабость и неловкость, охватившие ее полминуты назад.
- Не понимаю. - Живая татуировка у него на щеке понемногу изменялась.
Дракон превратился в птицу, а та - в разноцветного паука.
- Ну, ты ведь живешь в Сети. У тебя доступ ко всем данным, всем
знаниям, всем произведениям искусства. Любая мысль, которую когда-либо
записывали или сканировали в Сеть, тебе доступна. Так разве кто-нибудь
случайно может застать тебя врасплох.
- Часто. Чаще, чем ты думаешь. - Танкред протянул руку к тарелочке с
печеньями. - Однако твой вопрос, честно говоря, достаточно типичен.
- Искренне прошу простить, ваше превосходительство, за скучную беседу.
- Отнюдь, отнюдь... - Салерно понемногу отхлебывал напиток. - Говоря
предельно просто: тот факт, что я постоянно подключен к Сети, конечно,
облегчает мне доступ почти к любой информации. Но не надо думать, будто
вся она у меня здесь, в моей голове. Я могу очень быстро ее получить и
мгновенно усвоить, но это вовсе не означает, что я знаю все. Если тебе
приспичит ознакомиться с жизненным циклом софорионских дебрей, то через
минуту я смогу тебе о них рассказать. Но это вовсе не значит, что пятью
минутами раньше я знал о софорионских дебрях что-либо еще, сверх того, что
они представляют собою самую любопытную форму жизни в известном людям
космосе.
- Ты хочешь сказать, что я тоже в любой момент могу связаться с Сетью и
получить всю необходимую информацию, просто на это у меня уйдет больше
времени?
- Верно. Однако различие не только в этом. Ты можешь представить себе,
как выглядят эти дебри, почувствовать условия, царящие на любой планете,
даже поиграть в игру, имитирующую ощущения летника, пробивающегося сквозь
бурю на Спате. Я же восприму больше раздражителей: скан мозга одного из
летничьих мэтров, показания измерительных зондов, ныряющих в атмосферу
газового гиганта, все исторические данные, связанные с колонизацией
Софориона, и сотни других факторов, рапортов, фиксаций. Но, если на то
пошло, ты тоже их получишь, если посвятишь этому больше времени, встроишь
себе специальные сопроцессоры и так далее.
Он отставил фужер. Встал. Дина снова почувствовала тепло. "Еще не
сейчас, - мысленно твердила она себе, - еще не сейчас, дай мне побольше
времени!"
Танкред наклонился к ней, протянул руку.
- Потанцуем? Или на свиданиях ты всегда беседуешь только о серьезном?
Она впервые почувствовала его руки на своем теле. Он держал ее в
объятиях уверенно, двигался изящно, обладал чувством ритма.
- Всегда, когда договариваюсь о свидании с сетевиком.
- И который же это раз?
Он не пытался прижимать ее к себе, даже следил за тем, чтобы его лицо
не оказалось слишком близко от ее щек. От него шел приятный запах.
- Первый.
- И не последний.
- Увидим...
- Увидим. - Теперь он обнял ее крепче, закружил сильнее. Она
непроизвольно прильнула к нему. Это было очень приятно.
- Зачем ты это делаешь? - Она не хотела спешить, хотя уже знала, чем
все кончится, и понимала, что он тоже знает. Сейчас надо радоваться не
достижению цели, а стремлению к ней, едой, а не поспешным пожиранием
торта. - Ты - везде, ты можешь придумать, что угодно, построить в своей
голове любой мир, не менее реальный, чем тот, который окружает нас. Ты
можешь испытывать любые удовольствия. Брать все.
Они танцевали медленнее, но уже не позволяли себе отдаляться друг от
друга. Сосочки укрытых тонким материалом грудей Дины то и дело ненадолго
касались его тела. О да, очень приятно.
- Ты снова за свое. Нет, не могу. В том-то и дело, что не могу. Это
называется "парадокс Кранха", его обнаружили во времена Виртуальных
Смертей. А в действительности... еще раньше, у наркоманов, погружающихся в
свои миры. Если я войду в реальность, в которую поверю на сто процентов,
это будет означать, что я сотру свое прошлое. Исчезнет сознание того, что
я нахожусь в виртуале, что все ощущения - лишь имитация, порожденная корой
моего мозга. Но если я не помню своего прошлого, значит, я уже не я.
Образовалась новая личность. Если же сохраню знание о том, кто я в
действительности, то всегда буду знать, что участвую в имитации,
представляющей собою фокус, порожденный мною либо иными сетевиками. Что
общаюсь с бытиями с ограниченной автономностью действий. Контакт с
настоящим человеком - совершенно другое дело. Он реален. Здесь игра -
реальна. Моя победа будет полной, поражение... настоящим проигрышем.
- А для тебя существует различие между истинным и фантоматическим
мирами? Я всегда считала, что для сетевиков это равноценные сферы
реальности.
- В определенном смысле да. А в определенном - нет.
- Весьма конкретный ответ.
- Другого быть не может. Конечно, "парадокс Кранха" не помешал
миллионам людей умереть в мирах ВР. Провести жизнь в преодолении
электронных проблем, победах в военных кампаниях, осуществлении наиболее
странного секса и исполнении кровавых обрядов. Но я - не обычный человек,
пользующийся виртуальностью. Я - в Сети. И я прекрасно знаю, что есть
правда, а что иллюзия.
- И ты желаешь этой правды? - Дина провела рукой по спине Танкреда,
подушечками пальцев прошлась вдоль позвоночника.
- Да, - ответил он и поцеловал ее. Губы у него были холодные и сухие.
"Рамзес будет доволен", - в самый неподходящий момент пронеслась у Дины
в голове идиотская мысль. Она стояла посредине комнаты, наполовину
раздетая, целуя красивого, хоть наверняка опасного, вызывающего страх
мужчину. Она чувствовала возбуждение, заполняющее ее бедра, соски грудей,
внутренности... Она хотела этого мужчину.
И однако воспоминание, вернувшееся одновременно с этой мыслью, вызвало
в ее сознании картины, имеющие мало общего с физической любовью и жаждой
ощутить блаженство. "Рамзес будет доволен".
Брат когда-то сказал это во время одного из многочисленных споров.
Бессмысленных, не приводящих ни к чему. О, как же он тогда разозлил ее!
Потом она пожалела об этом. Рамзес приехал поделиться своими заботами,
посетовать, поискать поддержки у единственного человека, которому мог
по-настоящему довериться.
Политика пожирала его. Договоры и альянсы - игра за власть и влияние
отнимали у него время, необходимое для строительства того, что всегда было
его целью: нового общества, гуманных законов, справедливого раздела благ и
власти. Сколько она себя помнила, этого он жаждал. Забирал ее на
совещания, где осуждали танаторов, на манифестации, на которых люди
требовали равных избирательных прав для всех жителей Гладиуса, на выборы,
благодаря которым от власти должны были быть устранены консерваторы. И вот
наконец-то он достиг цели. Заплатил за это высокую цену. Отказался от
многих идеалов. Допустил то, что когда-то сам осуждал. Это была цена.
Ничто не дается даром. Ничто. И вот теперь, когда он уже заплатил, он
хотел реализовать свои идеи - идеи тех многих, с которыми вместе
осуществлял власть. Но оказалось, что цена слишком высока, что
правительственный механизм значительную часть своей энергии тратит на то,
чтобы поддерживать собственное существование. Что многие из бывших коллег
изменились, добравшись до вершин власти. Другие же, постоянно ссылаясь на
временный и особый период, не колеблясь, использовали методы, ими же
самими ранее сурово осуждаемые. Быть может, Рамзес смирился бы, признал
правоту своих былых спутников. Но именно она, Дина, постоянно нарушала
покой его совести, напоминала, ранила, требовала. Да, она была причиной
его забот. Но - парадокс! - именно хорошие отношения с Танкредом Салерно
могли стать очень важным фактором, укрепляющим позиции брата.
"Значит, я тебе нужна? Мне просто надо добиться симпатии твоего
покровителя?"
"Он мне не покровитель. И я ни к чему тебя не принуждаю. Помнишь наш
последний разговор о жертвах режима? Зачастую ими становятся люди,
действующие внутри системы власти и проигрывающие в результате внутренних
раздоров. Они образуют вторые ряды оппозиции. И новые ряды трупов. Ты
хочешь, чтобы я стал субъектом с обритой головой и введенными в мозг
зондами?"
"Значит, я должна пойти с ним в постель? Ради твоих политических
амбиций?"
"Не знаю, почему ты хочешь сделать мне больно? Я никогда тебя не
обижал. Ты поступишь с этим человеком так, как захочешь. Сделаешь, что
захочешь".
"Если он вообще человек".
"Тогда зачем тебе все это?"
"Может, хочу забыть о Даниеле?"
Сейчас Танкред Салерно ласкал ее и целовал. Она знала, что вот-вот
случится. Она делала это не ради брата или кого-то еще. И не для того,
чтобы что-то выгадать или о чем-то забыть. Ей было хорошо. Просто очень
хорошо.
Он нежно гладил ей плечи, проводил подушечками пальцев по отвердевшим
соскам, целовал шею. Она прильнула к нему, прижалась животом к его животу,
бедрами к его бедрам. Сунула руку ему под сорочку. Через минуту он уже нес
ее на кровать, она чувствовала его руку, двигающуюся по влажному лону,
другую - гладящую ягодицы. Она начала расстегивать пуговицы его сорочки.
И вдруг все оборвалось. Танкред вскочил. Он тяжело дышал, она видела,
что он возбужден, но в то же время на его лице отразились уже совершенно
иные чувства.
- Что случилось?
Он опустился на колени рядом с кроватью. Коснулся рукой ее шеи.
- Послушай, Дина. Я знаю, это неподходящий момент, и знаю, что все
прозвучит по-идиотски. Но какое-то время мне необходимо побыть одному. Это
очень важно. Неожиданно.
- Почему, ведь... - Обида, растерянность, возбуждение боролись в ней с
яростью. И любопытством.
- Не могу тебе ничего сказать. Никому не могу ничего сказать, кроме,
может, трех человек на планете. Просто я вынужден уйти. Не знаю, когда это
закончится. Думаю - часа через два. Я взбешен, но ничего не могу поделать.
Если ты согласишься подождать меня...
- Два часа? - Она села, начала поправлять одежду.
- Знаю, это звучит глупо. Да, два. Может, час. Может, три. Я должен
уединиться. Я получаю слишком много сообщений. Происходит что-то важное.
Пожалуйста, останься здесь. Я очень этого хочу.
- Очень?
- Очень.
Она коснулась пальцем его груди.
- Ну, так иди. Там есть комната. Запрись, погаси свет.
- Ты будешь ждать?
- Буду.
Спустя тридцать секунд его уже не было.
А спустя еще тридцать секунд включился видеофон. Изображение было
расплывчатое, звук искажен. Однако она узнала его и поняла, что он
говорит.
- У меня есть кое-что для тебя, Среброокая. Специально для тебя. Ты
увидишь нечто прекрасное! Нечто страшное! Ты никогда этого не забудешь.
Смотри! - Вердекс де Вердекс был одет во все белое. У него за спиной
танцевали культисты. Еще дальше, почти на пределе видимости маячил форт.
База коргардов изменялась с каждой секундой. Изменялась и росла. - Это для
тебя, Среброокая, - повторил Вердекс де Вердекс и переключил изображение.
13
Она не знала, какими словами это назвать. Необычно, страшно,
увлекательно. Она смотрела, как форт изменяется и разбухает, как одну за
другой выплевывает из себя машины, которые принесут смерть какому-нибудь
далекому городу так, как когда-то уничтожили Пооороз.
Вокруг нее несколько десятков человек пели, рыдали, молились и плясали.
Их темнеющие в вечерних сумерках тела двигались в ритме льющейся из
динамиков хаотической музыки. Тут же стояли неподвижные и молчаливые
зрители - остекленевшие фигуры людей и животных, застывших во время
коргардского налета на Пооороз.
- Смотри, Среброокая, - сказал Вердекс де Вердекс после долгого
молчания. - Смотри, потому что начинается мистерия. Красота богов
распалится в наших мыслях одновременно с криком и плачем их инструментов.
А ты пройдешь обряд посвящения.
Культист остановился напротив камеры. Его лицо было неестественно
большим. Близость объектива еще больше деформировала его и без того
странные черты. Вначале Дина думала, что камера укреплена на голове одного
из его последователей. Но Вердекс тут же развеял ее сомнения.
- Твоим провожатым будет наш юный брат Амин. Как каждый кандидат в наше
содружество, он должен совершить паломничество, пока продолжается концерт.
У него в глазах имплантаты. Жаль, ты их не видишь. Они необыкновенные.
Действительно, Дина не могла увидеть глаза, регистрирующие эту сцену,
но когда Амин наклонил голову, на экране мелькнули части его тела -
предплечья, ноги, торс. Нагую кожу Амина покрывала сеточка синих жилок,
что-то вроде татуировки. Это был передатчик регистрируемого глазами
сигнала. Кандидат в культисты раньше работал на репортерское агентство в
качестве "свободного стрелка". Он старался побывать там, где происходит
что-то интересное, и тут же передать это в центр. Он сам был и камерой, и
трансмиттером, и монтажным модулем. Регистрировал, предварительно
обрабатывал и передавал. Сейчас ему предстояло сделать новую программу.
- Сколько у него зрителей? - спросила Дина, что-то неожиданно
предчувствуя.
- Ты. Только ты, Среброокая, - ответил Вердекс. - Мы не делаем
программу для голосервиса. Мы почитаем богов и позволяем юному участнику
нашего содружества прикоснуться к их могуществу. Я пригласил тебя, потому
что связываю с тобой "большие надежды.
- Какие надежды? - удивилась Дина. Вердекс де Вердекс был сумасшедшим.
Его сумасшествие столь же восхищало, сколь и пугало. Ей было его жаль.
Однако она вовсе не хотела, чтобы ее втянули в какие-то культистские
обряды и интриги.
- Убедишься, узнаешь, почувствуешь. А теперь можешь смотреть. Амин
пойдет туда. В форт. Подойдет настолько близко, насколько ему позволят
боги и его собственная храбрость. Можешь сопровождать его. Без права
голоса и без права выбора. В качестве молчаливого спутника и наблюдателя.
Хочешь? Это получше любого виртуала! - Огромная голова Вердекса дергалась
на экране, когда культист приближался либо отдалялся от лица Амина.
- Я не люблю виртуалы. Но пойти хочу. Покажи мне все, что можешь
показать, Амин.
- Он тебя не слышит. Знает, что ты там, но не слышит. Не может, это
нарушило бы обет одиночества и свело бы на нет испытание. Спрашиваю еще
раз, Среброокая, последний раз. Ты хочешь видеть все глазами Амина?
Увидеть страшное и прекрасное, жестокое и нежное, героическое и
предательское. Хочешь?
Дина увеличила изображение, теперь лицо Вердекса занимало почти
половину комнаты, просвечивая сквозь многочисленные стоящие вдоль стены
предметы мебели.
- Да. Хочу.
- Ну, так будь готова. Начинай, Амин. Пора. - Вердекс легонько
подтолкнул оператора.
Стояла ночь. Медленно двигающиеся по небу облака заслоняли либо
приглушали свет звезд. К счастью, Амин подстроил чувствительность камеры
под нужды своего единственного зрителя. Включил также компенсаторные
фильтры. Благодаря этому Дина моща видеть выразительное и искусственно
подкрашенное изображение окружающего камеру мира. Воспринимала нарушения
светотени, переходы между красками были слишком резкими, а расцветки
немного приглушенными, однако и поверхность местности, и руины домов, и
базальтовые фигуры вырисовывались четко и резко. Принимала Дина и звуки.
Хруст ботинок по твердой почве, стук осыпающихся камней, шепот ветра,
мерное дыхание бегущего мужчины. Амин был хорошим специалистом, и здоровье
у него тоже было железное. Голооператоры славились своим каскадерством.
Именно это-то и ценилось в их профессии - они были смертными, а значит,
если оказывались в опасности, то она была реальной. Если чем-то
восхищались, то их восхищение тоже было человеческим. Автоматическая
камера могла, правда, добраться до таких мест, куда не решился бы сунуться
человек, пережить катастрофу, убийственную для живых существ, ее было
труднее повредить. Однако эти преимущества определенной группе зрителей
казались недостатками. Многие хотели бы отождествить себя с наблюдаемыми
событиями, почувствовать себя так, словно были там лично. Именно для них
работали такие операторы, как Амин.
Аколит Вердекса де Вердекса бежал к форту. Светлеющая на линии
горизонта конструкция то и дело подрагивала в голопроекции. Амин прежде
всего смотрел под ноги, что было вполне логичным, раз бежать приходилось
по развалинам, усеянным камнями и иссеченным провалами. Однако иногда он
останавливался и демонстрировал Дине широкую панораму, охватывающую и
остающиеся позади руины города Пооороза, и все более близкий форт. Сценки
эти были слишком краткими, чтобы девушка могла как следует рассмотреть
крепость коргардов. Однако то, что проскальзывало перед глазами за эти
краткие секунды, вызывало у нее страх.
В небо устремлялись столбы фиолетового фосфоресцирующего света, в
которых можно было заметить перемещающиеся вверх утолщения,
перемешивающиеся, казалось, без какой-либо логики, иногда образующие
удивительные картинки. Туманные, нечеткие, они быстро расплывались, так
что она не могла бы однозначно сказать, видит ли реальные образы или ее
разбуженное воображение пытается отыскивать знакомые формы в случайном
дрожании света.
Лицо человека с двумя парами глаз. Космический корабль, движущийся
навстречу метеориту. Ребенок, обхвативший руками мертвую собаку.
Человеческий мозг с имплантированными в него чипами. Растение с цветком
удивительной формы, возможно, какая-то разновидность орхидеи. Рука,
прибитая гвоздем к бревну. И другие, множество других, которых Дина не
успела рассмотреть, потому что они промелькнули слишком быстро.
Изображения возникали в колоннах света не больше чем на пять-десять
секунд, потом расплывались, система пятен перемещалась, образуя новые
картинки.
Все лучи исходили из расположенного на земле центра, тоже искрящегося,
только более многоцветного, зыбкого, как бы состоящего из гигантского
ртутного шара. Этот шар пульсировал, переливался с боку на бок, временами
почти разделялся на две капли размером поменьше.
В феерию красок и розблесков то и дело врывалась тень. Из ртутного
пузыря выскальзывали машины коргардов. Огромные, меняющие форму машины без
видимых осей симметрии, с конструкцией, которая, казалось, не учитывает
законов аэродинамики. Дина различила несколько типов, появлявшихся чаще
других. Некоторые она уже видела в голосервисах. Они выплывали из купола
света, охватывающего форт, и направлялись к северу.
"Ольгория, Сант Темуджин, Аристой"... - мысленно перечисляла Дина
наиболее крупные города, расположенные на-линии агрессии. Почти в каждом у
нее были друзья и знакомые. Она пыталась представить себе, что там сейчас
происходит: взлетающие с аэродромов эскадры, колонны эвакуаторов,
транспортирующих тысячи человек, паника, перемещение боевых орбитальных
станций, лихорадочная деятельность созванных посреди ночи членов Совета
Электоров. Где сейчас Рамзес? На какой именно встрече? Может быть, с
участниками такого именно совещания сейчас сопрягается Танкред?
Амин бежал по полосе, окружающей фору ничейной земли. Девять лет назад
именно здесь шли бои за Пооороз. Коргарды оттеснили гладианские силы от
форта и рассеяли. Те, что убежали либо отступили - выжили. Однако отборные
части десантников яростно сопротивлялись коргардам, чтобы как можно дольше
не дать им напасть на город. Каждая минута давала эвакуаторам еще немного
времени на то, чтобы вывести из Пооороза людей. Гладианские солдаты
подарили жителям дополнительную четверть часа. И это позволило уйти
большинству жителей. Однако сами они были окружены коргардскими
установщиками полем. Вокруг города вырос силовой пузырь, который за долю
секунды замкнулся и съежился до диаметра в несколько метров.
Амин продолжал бежать. Каждую секунду он получал огромные дозы
облучения, убийственные для его организма. Дина была уверена, что Вердекс
де Вердекс может в любой момент воспользоваться услугами медсистем,
регенерирующих поврежденные ткани. Такой вывод казался логичным - если
каждый культист должен пройти посвящение в виде паломничества к форту, то
радиация убила бы всех. А меж тем в группе. Вердекса насчитывалось почти
сто человек. Здоровых и активных. Разве что гуру выслал Амина к форту
исключительно ради нее. И осудил оператора на смерть только для того,
чтобы реализовать какие-то свои идеи.
"Я связываю с тобой большие надежды", - вспомнила она слова Вердекса и
вздрогнула.
Вдруг Амин остановился. Отвел взгляд от форта, увеличил приближение,
немного подкорректировал расцветки, и тогда "Дина увидела то, что вызвало
его интерес.
Над стеклянистой пустыней двигались три гладианских транспортера,
используемых для перевозки оборудования и людей. Странным казалось то, что
они вовсе не старались удалиться от коргардского форта. А летели прямо к
нему.
Амин снова приблизил изображение. Теперь Дина могла различить
маскировочные цвета машин, их номера и знаки, намалеванные на бортах. Это
были корабли Департамента Общественной Безопасности. Что они тут ищут?
Если б Дина знала используемые армией и силами безопасности коды, она бы
не удивилась. Просто солдаты решили подлететь к форту, чтобы провести
разведку или же проделать какие-то научные опыты. Вскоре она поняла, что
это не солдаты, а безопасники. А те не принимали участия в
непосредственных стычках с коргардами. Функционеры департамента прежде
всего выискивали несгибаемых и преследовали сотрудников стратегических
учреждений и организаций, подозреваемых новыми властями в нелояльности.
Что они искали здесь?
Новое приближение. Панцирки летят очень быстро, со скоростью
четырехсот, может, пятисот километров в час. Всего минуту назад они были
очень далеко от Амина, сейчас пронеслись рядом с ним, направляясь к форту.
Оператор останавливается, ищет наиболее удачное место для съемки.
Предчувствие профессионала говорит ему, что он вот-вот увидит что-то очень
интересное.
Панцирки сбрасывают скорость и останавливаются в каких-то трех
километрах от форта. Это непосредственная зона безопасности коргардской
крепости. Ее пересечение всегда вызывает реакцию. Машины опускаются.
Отворяются люки, появляются сотрудники департамента в форменной одежде.
Несколько мгновений Дина не понимает, что происходит. Безопасники бегают
между машинами, ничего определенного не видно.
Амин делает очередной наезд, теперь в поле зрения видна только голова
одного из безопасников. Почти все его лицо прикрывает шлем. Виден только
рот, выкрикивающий короткие приказы, стиснутые, искривленные губы. Отход.
Дина снова видит более широкий план. Три машины и люди. Все больше людей.
Но это уже не одни функционеры ДОБ. Вооруженные безопасники окружают толпу
из нескольких десятков человек, в основном молодых мужчин, но в толпе есть
и женщины и дети. Некоторые выглядят так, словно их только что вытащили из
модного кафе в центре Калантэ. Хорошо одетые, здоровые, еще не переставшие
удивляться тому, что происходит. Есть и другие - в рваных одеждах,
исхудавшие, лысые, со следами многократных имплантаций на черепах. На
некоторых поношенные мундиры.
Дина задрожала. Она вспомнила десятки разговоров, которые вела с
Даниелем Бондари, дебаты о законности и порядке, о морали и этике, о
свободе и чувстве ответственности. Она выслушала тысячи слов и сотни
аргументов, рассказы о великих деяниях и мелочных идейках, признаний веры
в танаторскую идеологию, которую считала преступной. Она не одобряла
мировоззрения Даниеля, хотя ей казалось, что она имеет на это право, так
как хорошо его узнала. Она ошибалась. Она знала слова и аргументы, доводы
и парадоксы. Но поняла она только теперь, в тот единственный момент, когда
увидела молодого десантника в форме уже не существующей армии, нетвердо
стоящего на ногах, с лицом, изрешеченным входами нейронных зондов,
которыми наверняка его кололи во время допросов. Она поняла наконец, кто
такой Даниель Бондари, ее враг и любовник.
Безопасники выстроили узников в колонну, а затем отдали приказы.
Несколько десятков человек двинулись к форту. Охранники некоторое время
сопровождали их, потом отступили к машинам и наблюдали за происходящим с
безопасного расстояния. Однако это не означало, что они перестали
контролировать осужденных. Когда два узника, явно ободренных отсутствием
непосредственного надзора, пытались бежать, карабины плюнули огнем.
Нейронные пули настигли беглецов, когда те еще не успели сделать и
двадцати шагов. Пораженные пулями, они повисли в воздухе, а потом рухнули
на землю. Дина не слышала их крика, но видела приближенные камерой лица.
У нее перехватило горло; но она не взяла стакан с напитком, потому что
боялась даже на мгновение потерять из виду изображение. Ее парализовал
страх. И все же она не решалась нажать клавишу "Стоп".
Пленники уже преодолели треть пути, отделяющего их от форта. Они вошли
в сферу света, небо над их головами прорезали фиолетовые лучи, рисующие
все новые и новые картины. Немного выше и дальше проплывали черные тени
коргардских кораблей.
Расплакался один из мальчиков. Остановился. Идущий рядом мужчина
наклонился, вытер ему глаза, хотел успокоить... Когда увидел, что группа
удаляется, схватил мальчика за руку и потянул за собой. Слишком поздно.
Раздался выстрел, и мужчина повалился на землю. Нейтронные пули не убивают
и не ранят. Они причиняют боль и призывают к порядку.
Дина не сразу заметила, что пузырь коргардского форта начинает изменять
форму, выпускает в сторону людей что-то вроде щупальца, разрастающегося
все больше и расщепляющегося на несколько конечностей, словно ветка
дерева. В тот же момент Дина услышала голос Вердекса:
- Ты видишь это, Среброокая, видишь начало музыки? Новые инструменты?
Их расправят, натянут, скрутят, они будут приносить радость и
воодушевление богам. Ты видишь "это, Среброокая? Я мог быть там, мог им
служить, мог ощущать и радоваться их могуществу. - Голос культиста
надломился, перешел во всхлипывания, почти в скулеж. - Я заглянул в их
светозарность и был отвергнут. Я - отбракованный. Я ущербен, я плохой,
плохой, плохой инструмент. Ты видишь это, Среброокая? Сейчас начнется
концерт.
Колонна узников при виде приближающихся разноцветных ответвлений
нарушилась. Люди начали пятиться, что-то испуганно кричать, размахивать
руками. Несколько человек кинулись бежать, но их тут же настигли
парализующие пули.
Безопасники, собравшиеся у машин, тоже начинали нервничать, на их лицах
появился страх. Однако панике они не поддались. Они приехали, чтобы
выполнить задание. Быть может, не в первый раз. Они боялись, что чуждая
мощь дотянется и до них, но они были функционерами, вышколенными для
безусловного подчинения. Поэтому они снова вытянулись в шеренгу и
продолжали присматривать за тем, чтобы ни один осужденный не избежал своей
участи.
- Они отдают коргардам людей, верно? - спросила Дина, надеясь, что
Вердекс услышит ее. Хотя уже знала ответ.
- Благословенные! Одаренные милостью богов! Счастливые! Они дают богам
инструменты, а взамен удостаиваются милости: И я мог обрести право входа в
мир богов... О, проклятый, отвергнутый, нечистый... Смотри, Среброокая,
смотри!
Щупальца прикасались к людям, наплывали на них, покрывали жертвы слоем
света. Потом исчезали. Там, где еще несколько минут назад стояло несколько
десятков человек, теперь была пустота.
Фиолетовые огни начали угасать, последняя машина пробила ртутный пузырь
и скрылась в ночной тьме. Все успокоилось. Как чудовище, которое схватило
жертву, сожрало ее и теперь погружалось в сонную летаргию.
Сотрудники Департамента Безопасности забрались в свои транспортеры и
улетели. Амин переждал, пока машины скроются за горизонтом, еще раз
показал Дине панораму форта, потом повернулся и медленно пошел обратно.
Около крепости Чужих воцарилась тишина.
Где-то далеко идет бой, пройдет несколько часов, и коргардские машины
возвратятся на базу. Но этого Дина уже не увидит. Она не хочет этого
видеть, даже если б могла. Она уже знает все.
- Отключи меня от Амина, Вердекс де Вердекс, - сказала она и тяжело
откинулась на спинку кресла. - Пожалуйста, отключи немедленно.
Голопроекция растаяла. Дина понизила громкость коммуникатора, отключила
глаза и погрузилась в темноту. Прошло несколько минут, прежде чем она
прошептала:
- Благодарю тебя, Вердекс де Вердекс.
Но культист уже не мог ее услышать.
К реальности ее возвратило прикосновение сильных, теплых рук. Танкред
Салерно положил сзади ей руки на шею и начал мягко массировать.
- Прекрати!
Он не остановился, передвигая пальцы вдоль позвонков, нажимал мускулы
затылка, обнимал ладонями шею. Это могло быть приятно.
- Оставь меня!
Только теперь он прореагировал. Перешел на другую сторону кресла,
наклонился.
- Прости. Это заняло много времени, но мне было необходимо...
- Не в этом дело. - Она снова включила глаза. Вначале из тьмы выплыло
светлое пятно, спустя минуту оно приняло очертание лица Танкреда. Танкред
смотрел на нее именно так, как она любила больше всего: как на хрупкую
игрушку, которой следует восхищаться, но прикасаться нужно очень и очень
осторожно. - Ты - чудовище!
- Знаю! - Он улыбнулся, положил руки ей на бедра, начал поглаживать
мягкими прикосновениями пальцев.
- Оставь меня, скотина! - рванулась она, оттолкнула Танкреда и вскочила
с кресла.
- Что случилось? Я знаю, ты ждала долго, но...
- Перестань со мной играть. Прекрати свои игры. Я знаю, почему ты ушел.
Знаю, какие решения принимал. Знаю все. Я видела.
- Что видела? Поверь, Дина, я ничего не понимаю...
- Прошу тебя! - Она не выдержала, повысила голос, ее начала бить дрожь.
- Не играй! Не изображай из себя обожателя! Не разыгрывай нежного
любовника! Не разыгрывай наивного мальчика! Ты - чудовище, погруженное во
что-то, чего я не в состоянии понять. В скольких еще местах ты
действительно находишься, в то время, когда твое тело здесь, со мной?! В
десяти, ста, тысяче?!
- Самое большее - в четырех. - Его голос изменился так же, как лицо.
Она поняла. Вот он - истинный Танкред Салерно. - Чего ты хочешь? Что тебя
так потрясло? Все можно объяснить...
- Мне не нужны твои объяснения. Я уже знаю. Вы отсылаете людей
коргардам. Вы только что забросили к ним свежий транспорт мяса. Тебе надо
было присматривать за этим, поэтому ты вышел, чтобы не рассеиваться. Да? Я
права?
Он шагнул к ней, протянул руку. Она попятилась, уронила стул.
- Ну и что? Разве это так важно? Они твои враги. Мятежники. Бунтари.
Дурни.
- Я не позволю! Я не согласна с таким ужасом! Вы не имеете права... Ни
ты, ни электоры, ни...
- Ни твой братец?
- Ни мой брат. Я никому этого не позволю!
- Кстати, он едет сюда. Ты получила сообщение?
- Нет. Но очень хорошо, что едет. Я поговорю с ним. А ты - убирайся!
Танкред не ответил. Он стоял и смотрел на нее. А она вдруг испугалась.
Очень испугалась.
- Ты не смеешь так со мной разговаривать. Никто на этой планете не
осмеливается так со мной разговаривать. Я уже потратил на тебя слишком
много времени, глупая девка. Хватит. Конец. Для меня приятный. Для тебя
тоже может быть приятным.
Он пошел на нее. Она попятилась на шаг, потом еще и тут почувствовала
спиной стену.
- Чего ты хочешь? Зачем все это было надо?
- Игра в реальном мире. Одном из многих. Интересная. Кроме того, ты
могла мне дать кое-что. Кое-кого...
- Даниеля, да? Ты решил поближе рассмотреть любовницу мятежника? При
случае добыть кое-какие сведения, выявить его дружков...
- Коли ты давала ему, то может...
- Скотина! - Она прыгнула к нему, хотела дать пощечину. Это было
ошибкой. Он схватил ее за руку, рывком притянул к себе. Он был очень
сильный. Она попыталась его укусить. Тогда он ударил ее. - Сейчас приедет
Рамзес! Отпусти меня! Сейчас...
- Твой брат жив, потому что я разрешаю. Стоит мне захотеть, и он жить
перестанет. Понимаешь? И ты, и любой другой паскудный дурень на этой
планете может жить только потому, что ему позволяю я. Понимаешь?
Он кинул ее на ковер, прижал своим телом. Она кричала, извивалась,
пыталась укусить.
Танкред взял ее, не переставая говорить.
14
За все двадцать минут Ахее Хледоки даже не взглянул на Даниеля. Что-то
записывал, беседовал с контрагентами, просматривал данные. Даниель не
слышал ни слова. Он сидел на узкой скамеечке у самой двери в кабинете Ахее
Хледоки. Скамеечка была неудобная, отворявшаяся дверь всякий раз ударяла
Даниеля по колену, а сильный вентилятор был установлен так, что поток
холодного воздуха бил прямо в лицо Бондари. Вероятно, все это делалось
специально - приходящий к Хледоки проситель должен был устать уже от
самого ожидания встречи. Если прыткий торгаш ухитрялся придавить
возмущение и злость, то Ахее мог рассчитывать на то, что клиент будет
доволен уже самим фактом начала разговора и станет более уступчивым.
Просто, но эффективно, если, конечно, хватило наглости час, а то и два
держать в таких условиях людей, даже не взглянув на них.
В помещении было темновато, поэтому Даниель видел только стол Хледоки,
освещенный висящим над ним газовым облачком. Ахее был рослым, немолодым
мужчиной. Кожа лица - гладкая, покрытая цветным гелем, немного выдающиеся
лицевые кости, резко очерченный подбородок выдвинут вперед. Возможно, в
прошлом Ахее переделывал себе лицо, а потом ликвидировал эти изменения.
Хледоки работал - либо делал вид, что работает, - с того момента, как
Даниель сообщил о своем приходе. Однако наконец счел процесс размягчения
просителя оконченным. Выключил защитное поле, все время отгораживавшее его
от Даниеля, но не мешавшее наблюдениям.
- У тебя, кажется, что-то срочное? И вроде бы интересное. - Когда он
говорил, губы его беззубого рта едва шевелились, приоткрывая
полупрозрачную фильтрующую планку, затягивающую рот. Голос звучал
нормально, только иногда было слышно тихое эхо - нечеткое повторение
некоторых слов.
Хледоки был приписан к горняцкому клану. На тральщиках, действующих в
астероидном Поясе Фламберга, работали сотни семей, владеющих несколькими
ракетами и одним-двумя горными тральщиками, обычно эксплуатируемыми не
одним поколением, перестраиваемыми и постоянно ремонтируемыми. Чаще всего
состав бортовой атмосферы таких ракет существенно - отличался от
планетного стандарта содержанием кислорода, наличием микроорганизмов,
количеством других газов. Живущие там в течение многих поколений люди
нередко не могли нормально дышать где-то еще и вынуждены были пользоваться
различного рода фильтрами. Конечно, Хледоки мог позволить себе провести
иммунологическую терапию, которая приспособила бы его организм к планетной
атмосфере, либо имплантировать себе менее заметный фильтр. Однако он,
выращивая себе дешевые, широко используемые фильтрующие пленки, тем самым
как бы давал понять клиентам, в большинстве своем тоже горнякам из
клановых семейств: "Я - свой. Правда, живу в стационарной базе, порой даже
летаю на Гладиус и не веду жизнь горняка, но я не забыл, кто мои родители.
Я из тральщиков, я - из клана и понимаю вас. Если у вас есть какие-то
дела, приходите ко мне". Фирма Хледоки официально продавала и
предоставляла кланам сервисные услуги, начиная с голопроекторов и кончая
горными тральщиками. Возможно, он неплохо мог на это жить. Но наверняка
гораздо больше кредиток зарабатывал на другой торговле. Хледоки скупал и
продавал информацию. Возможностей было множество. С одной стороны, он
торговал картами астероидных поясов с обозначенными течениями сырьевых
планеток. С другой - скупал данные о наиболее интересных открытиях,
сделанных горняками. Когда те находили объект, эксплуатация которого
превышала их возможности - например, урановый астероид, расположенный
слишком глубоко в Поясе, чтобы до него мог добраться одиночный корабль, -
они обращались к посреднику. Хледоки назначат условия и "уговаривал"
несколько семей к сотрудничеству, иногда он выступал в качестве арбитра в
клановых спорах. Конечно, так хорошо ориентировавшийся в ситуации человек
должен был вести и не вполне легальные дела, например, скупать
определенные виды минерального сырья вне установленных властями квот,
пускать в оборот средства, вырученные во время межклановых раздоров. Кроме
того, собирал и использовал массу различных сведений, которыми время от
времени делился с представителями властей, конечно, очень редко и только
по собственной воле и желанию.
Хледоки и ему подобные общались с гладианскими стражами закона либо в
качестве преступников, либо - доносителей. Информация о такого рода
субъектах была закодирована в боевом сопроцессоре Даниеля. Из группы
выделенных сопроцессором людей особенно интересным ему показался именно
Ахее Хледоки.
- В твоем распоряжении три минуты, - сказал торгаш, приглашающе махнув
рукой. Лицо его выражало усталость и раздражение.
Даниель поднялся со скамейки. Напряг мышцы затылка, чтобы хоть немного
растянуть уставший позвоночник. Не сказав ни слова, двинулся на Хледоки. В
тот момент, когда он пересек выключенный ...
