Владимир Талалаев, Георгий Дубинин. Воскресенье: пришел лесник и...
страница №16
...е походный и не погребальный, но ставший погребальным ихвернейшим друзьям. Тем, кто осмелился выступить против нового князя. Тем,
кто решил отправиться в путь, чтобы найти улетевших драконов. Тем, кто
сказал наконец-то, что в новой жизни пора забыть старые распри и что пора
заключить мир со Светом. Пусть не навсегда, но в это тяжелое время, когда
исчезает сам смысл жизни и рушатся устои — негоже заниматься мелкими
дрязгами... Иначе скоро просто некому будет спорить...
— "Вы обвиняетесь в сговоре с нашим врагом! Сейчас, когда нам
действительно трудно, вы сговариваетесь за нашей спиной с нашими врагами! В
тот миг, когда мы должны быть победителями, вы вырываете победу из наших рук
и кидаете ее псам! Вы приговариваетесь к смерти, и смерти бесславной!" --
голос Князя и сейчас такой реальный, звучит в ушах как вещание ворона...
И вдруг светлым глотком звонкий голос менестреля на улице. Когда он
начал петь? Неясно... Но в наступившей тишине отчетливо звенели слова:
...Нельзя на других перекладывать собственный груз...
Стерильными — даже! — руками не стоит соваться
Туда, где рождаются сказки, сомненья и сны.
И значит — приходит пора навсегда расставаться
С иллюзией вечной войны.
Князь дергается. Его и без того смуглое лицо мрачнеет, словно осенняя
туча. А голос звучит:
Мы люди как люди, мы вовсе не вестники света,
И наша вина, если правда нам колет глаза.
Продолжится жизнь — ежедневный вопрос без ответа,
Продолжится жизнь, но никто не вернется назад.
Мы все же мудреем, поскольку становимся старше,
Уходим в реальность из гордого царства мечты.
А мир — он бывает прекрасен, бывает и страшен,
Как я или ты.
Медленно, как идущее издалека цунами, поднимается князь с ковра. Рука в
боевой перчатке ложится на меч...
— Владыка — негоже поднимать руку на менестреля, как... — но
говорящий проглатывает остаток фразы под гневным взглядом.
— Негоже, говоришь?! Таких не исправить, а значит — их надо душить,
пока они не услышаны всеми! Это не наш путь — беречь ТАКОЕ слово!
Словно в ответ прозвучало снаружи:
Его не исправить — не раз убежать я хотела
Подальше от мыслей, людей, неоконченных дел...
Спасибо за мудрость, что есть у бессилья пределы,
А я-то считала, что есть лишь у силы предел.
Неловкое слово тебя за живое задело,
Искал человека — навстречу попался подлец, --
Не складывай руки! Ведь есть у бессилья пределы,
Хоть есть и у силы конец.
Князь вылетел навстречу певцу, как раненый зверь. Он размахивал мечом,
готовый крушить все и вся, и его вовсе не смущало, что менестрель --
девушка.
Никогда еще на Рокласе не поднимали руки на менестреля. За все века --
никогда. Но ему было на это наплевать. Он сумел прийти к власти только
потому, что народ был в растерянности — с исчезновением драконов сломалось
все, что было привычным... И вот сказанное в нужный миг слово ввело его во
власть. И вовсе не стоило позволять кому бы то ни было сказать другое слово,
поперек... Ладно, когда это сказал кто из Клана — казнить строптивцев, вот
и вся недолга! Но менестрель — это голос на века, по всем городам и
весям!.. Он, она — какая разница! Этот человек не должен петь! Никогда!..
Его меч рассек пространство, и огненно-рыжая девушка в простом одеянии
менестреля испуганно кинула взор. Что думает человек, видящий летящую на
него полосу остро отточенной стали? Девушка не успела даже вскрикнуть, когда
клинок, подкрепленный выкрикнутым заклинанием, достиг ее...
Девушка-менестрель на какой-то миг подернулась рябью — и рассыпалась
ворохом искр...
Даже князь опешил. Неуж-то Вестница?! Но это тогда пострашней Белого
Призрака! Любимица Творца!.. Если кто вдруг... узнает... — ему власти не
удержать...
Пылали костры, и в горящих домах крики сливались с ревом огня. Исчезали
в бездонной пасти пламени все, кто хоть что-нибудь видел или слышал...
Выбивать двери — глупо: обязательно заметят... Но сидеть сложа руки,
когда заживо сгорают друзья?! Ну уж нет! Меч — он не только плоть способен
рубить! Заговоренный клинок и вековой дуб рассечет, а уж двери домов...
Немногим удалось бежать: кто не задохнулся и вырвался из огневого
полона — попадали под стрелы и копья личной гвардии князя.
Еще недавно это показалось бы безумием, бредом воспаленного воображения
— но сейчас это было реальностью. И не было рядом мудрых
сотоварищей-драконов, что в незапамятные времена взяли под свое
покровительство людей. Не было тех, кто остановит подлеца-безумца. И почти
не оставалось тех, кто был способен сказать правду... Ашана и Рейст были
среди тех, кто первыми кинулись рубить двери. Они были последними, кто
отступал... И единственными, кто решил-таки идти искать своего окрыленного
Учителя...
— Ребята, вы молодцы, и мы вечно будем благодарны вам за спасение, но
пора бы давно отбросить этот юношеский максимализм! Неужели вы думаете, что
Учитель и драконы покинули б нас, если б мы того не заслужили деяниями
своими! Пора повзрослеть и не гоняться больше за химерами! Мы живы — и чего
ж надо больше! Просто жить, а не витать в облаках, да еще и на чужих
крыльях!
— Вы как хотите, а я пойду искать улетевших! — Ашана встала, закинув
за спину свои золотые локоны, и вдруг добавила, повторив строки песни:
Мы все же мудреем, поскольку становимся старше,
Уходим в реальность из гордого царства мечты.
А мир — он бывает прекрасен, бывает и страшен,
Как я или ты.
Ну почему же, почему все так страшно и несправедливо?! Почему лишь
Рейст, посол от Светлых, вызвался в спутники, а остальные, свои, еще недавно
гордые Всадники, накинулись на них?! Откуда берется это в людях, с каким
проклятием занесено? Только несколько дней, как летели крылом к крылу...
Только что — благодарили за спасение от князя. А теперь — слюна пеной
клочьями, и истерический визг:
— Они заложат нас князю! Выдадут наше убежище! Убить их, пока они не
сгубили нас! Кто не с нами — те против нас! Смерть!..
С одной стороны — люди князя. С другой — недавние друзья... Не все ли
равно, кто идет по следу? Не все ли равно — смерть справа или слева? От
этого ее зеркальный взгляд не станет менее слепящим... "Искал человека --
навстречу попался подлец..." Как все просто в песне... Но ведь не были же
они подлецами! Ведь столько лет крылом к крылу! И вдруг... Почему же так?! О
Крылатый — за что же?! Не утешением, а насмешкой скорее слова: "Не
складывай руки! Ведь есть у бессилья пределы..." Может — и есть они, но
где, ГДЕ?! И хватит ли человеческой жизни, чтобы достичь их...
"Ненависть к находчивости коренится в усталости людей"... Это говорил
Учитель. Эх, Учитель, Учитель... А в чем же коренятся истоки этой странной
ненависти, охватившей безумием мир? Знаешь ли ты ответ, Учитель? И знает ли
вообще кто?.. Где искать ответ? Где искать тебя? Куда улетел ты с
драконами?.. Найдем ли?..
Сквозь зыбкий сон, пронизанный мрачными воспоминаниями, прорывался
голос Ашаны, напевающий услышанное от бродяги-менестреля:
И значит — приходит пора навсегда расставаться
С иллюзией вечной войны.
Ашана пела. Пела Серому Дракону... И слепой гигант слушал ее с
благодарностью... Слушал, затаив дыхание...
Было понятно, что пользы от этих дикарей никакой. И все же они знали
подобных ему, а значит — могли помочь связаться с ними... А раз так — надо
было проявить чудеса дипломатии, проанализировать всю ситуацию... Дэнна
учил, что надо сперва понять самые сокровенные мысли собеседника — и лишь
тогда удастся подвигнуть его на бескорыстную помощь. Или почти
бескорыстную...
Цивилизованные народы понять проще — все они чем-то похожи один на
другие... Дикие же — каждый дик по-своему... Они поклоняются драконам?
Хорошо... Они считают меня драконом? Тоже неплохо. А значит — надо понять,
как именно они определяют для себя дракона. Понять — чтобы не разочаровать
их. Чтобы они, помогая своему идеалу, помогали бы МНЕ... Это сложно — но
тем интереснее задача... Можно спросить в лоб — но тогда только дурак не
поймет правду... А можно слушать песни и легенды, предания и... да мало ли
что! Лучше всего, конечно же, собственные их воспоминания, да еще и с
комментариями-пояснениями, что так легко вычисляются по эмоциям... Но это --
не сразу... Рассчитывать на доверие с первого дня знакомства может только
глупец или наивный романтик... Дэнна обсмеял бы таких. Эх, где он сейчас?
Где он, где Сколь, где Росмут с Радомиром, где вечный насмешник и циник
Родослав...
Будь они тут — разве стоило бы возиться со всем этим сравнительным
анализом и моделями поведения? Можно было бы просто...
Стоп! Девушка поет... Знакомая песня. Кажется — ее сочинила жена
лейтенанта Соронсона. Нет, показалось... Слова другие, только мотив похож,
да общий смысл... Творчество "по мотивам?"... Знать бы наверняка...
Глава 4
Новый день не принес новых тревог, но и не развеял старые... Погода
портилась, и становилось зябко и неуютно даже на свету. Казалось — горы
поедают все тепло, поглощают его в себя...
— Учитель как-то говорил нам, что скалы пьют свет и тепло, чтобы
подарить их Городу Драконов, ушедшему в недра планеты... — сказала Ашана.
— Не оттого ли так холоден камень?
— Все может быть... — поежился Рейст. — У нас была похожая
легенда... Если б не она — не знаю, пошел бы я с тобой или нет... А так --
остается надежда, что наши друзья-драконы подались именно в свой легендарный
Город... Впрочем, ты сейчас опять назовешь меня циником, но я считаю, что,
торча тут, мы к Городу никогда не доберемся! А вот шансы нарваться на кого
из преследователей — это пожалуйста, с каждой минутой все больше и больше!
— Но ОН, — Ашана кивнула на дракона, — болен... И я не могу его
бросить...
— Знаю. Если бы не этот склеротичный дракон — я бы просто поволок
тебя вперед за руку!
— Ты все таки циник, Рейст! Интересно — все Светлые такие, а?
— Ой леди, да разве ж это цинизм? — прозвучало из ложбинки
неподалеку. Воители резко обернулись, выхватывая мечи.
Из-за камней показалась голова в зеленом берете. Из берета торчал
черный цилиндр, немного напоминающий карандаш.
— О, совсем у своего князя манер набрались! — то ли радостно, то ли
удивленно заявила голова, ехидно улыбаясь. — А я думал, только он
менестрелям головы рубит!
— Вы... менестрель?
— А то как же! Менестрель Сатоурис, смертный! — радостно представился
он. Затем вылез из ложбинки целиком и, отвесив церемонный поклон, добавил:
— ...К вашим услугам!..
— Откуда Вы знаете про Князя и Менестреля? — недоверчиво спросил
Рейст.
— От Рийни. От той самой девушки-менестреля, которую он так невежливо
прервал, так и не дав ей допеть до конца! Она так обиделась, что вряд ли в
ближайшем будущем снова приедет к вам на гастроли...
— Она осталась жива? — удивились оба.
— Ну разумеется! Рыжую Рийни мечом да заклинанием не ухлопаешь, она на
Земле и не таким шуточкам обучилась! Но — мы отвлеклись. Так хотите узнать,
что такое настоящий цинизм? Не бойтесь, ваши преследователи нас не услышат,
они очень далеко и сбились со следа...
Сатоурис сел прямо на камни, скрестив по-турецки ноги. Порылся в
карманах своего зеленого костюма и достал два изящных цветных рисунка.
— Никак не могу выбрать — на гитаре или на лютне сыграть? — он
протянул картинки девушке. — Миледи, решите за меня, хорошо?
— Вот на этом... — Ашана ткнула пальцем в один из квадратиков.
— Лютня... Неплохо! — Сатоурис спрятал рисунок гитары, а первую
карточку потянул в стороны, превращая в настоящий музыкальный инструмент...
Подтянул струны, перебрал пару аккордов, совершенно не обращая внимания на
удивление Рейста. И — запел:
Когда-то, когда ты был молод,
Ты верил печатному слову,
Ты был прост, хотя и начитан,
А к любимым книгам испытывал голод
И глотал их снова и снова,
И однажды ты все прочитал,
Но бюджет семьи не был рассчитан
На существование излишков,
И отец с бесконечным снобизмом сказал:
"Мне не нужны твои книжки", --
А потом половину продал.
И ты вышел из дома, твердо решив,
Никогда не вернуться назад,
И, с собой прихватив гитару,
Ты пустился в путь по зову души,
Широко отворив глаза,
И ты встретил ее на пути
И подумал уже, что нашел себе пару
На весь оставшийся срок,
Но она с бесконечным снобизмом сказала:
"В твоих песнях нет нужных строк", --
А ты ей этого не простил.
Бесконечный путь никому не по силам,
И однажды ты нашел дом,
Где решил провести свои дни,
И жена тебя не просила
Помолчать и допеть потом,
Но гитару все реже ты брал,
Когда вы оставались одни.
Перед смертью ты решил снять маску,
Но внучка с бесконечным снобизмом сказала:
"Мне не нужны твои сказки", --
И закрыла твои глаза.
Сатоурис исподлобья поглядел на слушателей и оправдательно сказал:
— Я понимаю, что я не Рийни и не Дарни, но все же, но все же... так
что извините, если где рифма хромает, или ритм там...
— Да позволено мне будет спросить, — по-прежнему сухо начал Рейст, --
Что делаете Вы в данных краях?
— Я? Я просто оказываюсь там, где обычно кому-то нужен, это у меня
старая привычка... — с этими словами он сложил листок с рисунком лютни и
сунул его в карман. — Говорят — тут упал... В общем — упал тот, кого я
ищу. И, кажется, уже нашел, по крайней мере вижу его нос над скалой...
Подойдя к дракону, он вновь представился, а затем бесцеремонно заявил:
— Ну и зачем ты людей морозишь? Они же тут без костра скоро совсем как
ледышки станут! Пустил бы их погреться, что ли?
— Ты слишком бесцеремонен, — начала было Ашана, но низкий голос
дракона прервал ее:
— Они не просили, а я не подумал... Пусть заходят в меня... Я не
страшный...
На его загривке что-то щелкнуло, и часть черепа приподнялась. Внутрь
вел небольшой пандус, покрытый ковром.
— Да не бойтесь вы! — спустя минуты четыре вновь заговорил дракон.
— Как это у него получается? — шепотом спросила у менестреля девушка.
— У него и спроси... Стесняешься? Ладно! Дружище, объясни леди, зачем
тебе такой загривок!
— Вы, я так понял, Всадники На Драконах, верно? — спросил Серый
Дракон.
— Мы это и не скрывали!
— Так вспомните, как ветер обдувает вас, когда вы летите
быстро-быстро! Но это — быстро только для вас! А моих седоков сдуло бы с
меня, усядься они верхом! Так что они заходят в меня, чтобы не пострадать в
полете...
Ашана, поборов робость, первой спустилась вглубь головы. Дохнуло теплом
и уютом, словно в жилом доме. Созерцая симметричные наросты внутри, она
удивленно прошептала:
— Какой ты чудной!
— Таким меня сотворили... — хмыкнул голос, и Ашана подумала, что этот
дракон куда менее заносчив, чем большинство ездовых его собратьев в Клане.
Те ни за что не желали признавать, что их сотворил Творец Рокласа и готовы
были вцепиться в каждого, кто не согласится, что они возникли сами по себе в
незапамятные времена и никому своим появлением не обязаны.
— Ты... не скрываешь, что создан? — удивленно спросила девушка.
— А зачем же спорить с очевидным! — вопросил дракон. — Или я унижу
себя этим?
— Некоторые новые драконы считают, что именно так. Считали...
— Пока не сбежали куда-то, так? Ох уж эта молодежь! Амбиции, сплошные
амбиции! По мне — лучше признавать себя созданным и честно служить Цели,
чем забивать голову красивыми сказочками и делать неведомо что... Впрочем,
возможно — я старомоден... А те, древнейшие из древних — они тоже спорили
с тем, что созданы? — в голосе дракона появились нотки легкого любопытства.
— Нет, — улыбнулась Ашана. — Они помнили лицо Творца и песню, из
которой родились. И считали себя старшими братьями Звездных Кораблей,
пришедших в мир столетья спустя...
— Старшими братьями Кораблей... Ты видела Корабли?
— Нет, — вздохнула девушка, — Они были давно, и последний из них
исчез задолго до моего рождения...
— А драконы сохранились...
— А драконы сохранились, — подтвердила она, не заметив иронии...
— Ты обещала мне рассказать о других...
— А ты... действительно ничего не помнишь, или хочешь проверить, что
знаю я?
— Не едина ли разница... Память — странная штука... Считай, что я
забыл совершенно все. Когда грохнулся об эти скалы и мои путники покинули
меня.
Ашана присела на теплую шероховатую поверхность, скрестив ноги, и
незаметно потерла руку: пот попал в царапину, и теперь под наручью
немилосердно чесалось. Сдвинув наручь с царапины, девушка растерла припухший
покрасневший след и вздохнула. Она словно вновь перенеслась в те времена,
когда девчонкой пришла к Учителю, требуя взять ее в отряд Всадников.
Вспомнила первые уроки, и словно наяву услышала старый негромкий голос:
— Когда-то в незапамятные времена крылатый Творец был принесен сюда на
крыльях звездного ветра. Он увидел голый гранит, и решил украсить мертвый
мир жизнью... И запел он, и в песне его рождались моря и долы, воздух над
нами и огонь в глубине... И потекли по лицу мира реки, и прозрачная кисея
облаков украсила лик молодого мира. И сотворил он жизнь, а затем стал
творить Разум. И первыми были орки и эльфы, что ныне сгинули неведомо куда,
но ранее жили в мире и дружбе, творя чудеса искусств. Они родились от
легкого диссонанса в песне, как красивая волна рождается от порыва ветерка
над рекой, и жили, меняя мир и готовя его к приходу новых созданий... Прошли
мгновенья вечности, и в песне появились новые существа, Хранители Магии.
Были они прекрасны и в покое, и в движении, и не было стихии, им
неподвластной. Они мчались в воде, обгоняя Скользящих, а когда парили высоко
в небе — романтика пробуждалась в душах тех, кто видел их полет... И в
огненной лаве они жили так же, как и в воде, она не жгла их, а только
даровала тепло жизни... И снега даровали им только прохладу, а не вечный
покой... Драконами назвали их потом, и были они столь прекрасны, что и
сторону света, где восходит наше светило, мы назвали Драконом. А затем были
и другие творенья, и последними из всех создал Творец нас, людей. Были мы
такими же любопытными и непоседливыми, как и сейчас, и приглянулись
драконам. И решили драконы стать хранителями нашими и опекунами... И века
люди помогали драконам своими неожиданными решениями в самых даже обыденных
вопросах, а драконы — своей мудростью и древним совершенством, позволяющим
чувствовать единение с миром... Но затем где-то в краю Змея случилась беда,
все значение которой нам неведомо, но она перессорила орков с эльфами, а
люди пошли войной друг на друга. И в битвах бессмысленных полегло множество
храбрых героев, и напрасны были подвиги их... И тогда отвернулись драконы от
нас, и только немногие по-прежнему остались верны древней клятве. Было это в
Смутное Время, и несчастливы те, кто сражался тогда...
И бились Владыки, и люди их... И алые Драконы Неба помогали воинам
Тьмы, а Зеленые Драконы Жизни — силам Света. Тогда же черные Драконы Вод и
синие Драконы Смирения отказались помогать в битвах и ушли, заявив, что лишь
в Последнюю Битву придут они вновь, потому что там не судьба людей, а судьба
всего мира решаться будет... До тех же пор уснули они где-то в таинственных
пещерах легендарного Города Драконов, и пока не пробьет Колокол Судьбы — не
время им просыпаться...
Тогда же ушли из мира белые драконы, приносящие радость и удачу. Они
слишком любили жизнь, чтобы засыпать на века — они считали сон подобием
смерти — и поэтому открыли путь в Мир Внешний, уйдя на легендарную Дорогу и
навсегда поселившись там. И с тех пор зовутся они — Драконы Дороги...
Серебряные Драконы — покровители магии и алхимии — тоже не пожелали
участвовать в людских войнах, и ушли в свой край. Говорят — они по сей день
обитают на Ёми, наблюдая оттуда за нами, и вернутся не ранее, чем мы
перестанем воевать в нашем мире...
Даже крохотные пестрые фейери-драконы — и те сбежали на другой
материк, в те края, что не по душе людям...
Другие, что и ранее сторонились людей — теперь попросту обминают их,
стараясь не пересекать свои пути с людскими...
Вот так и остались с людьми только два колена драконовых, до конца
верные древней своей клятве... И не раз и не два спасали они жизнь своим
друзьям-людям. И в битвах, и в мирное время...
Так прошел не один век. И внезапно явился в наш мир Мальден-Чародей.
Был он подобен грозовой туче в облаках, и голос его был вроде отдаленного
рыка грома... И говорил он страшные слова, и принес в мир разочарование.
Храбрый понимал, что труслив, честный — что лжив даже самому себе...
Любящий находил в себе зерна ненависти, романтик — сорняки цинизма... Люди
теряли смысл жизни, а с ними — и драконы... И в один ненастный день все
драконы внезапно сорвались с мест и улетели неведомо куда. Сперва мы думали,
что только наши алые сотоварищи нас покинули, подозревали даже — что
переметнулись они в стан противника... Однако вскоре стало ясно, что и
зеленые покинули своих подопечных друзей и умчались вслед за красными.
Говорили даже, что их призвал к себе вернувшийся в мир Творец, чтоб
остановить вековую войну. Так Всадники Света и Всадники Тьмы лишились своих
драконов и перестали быть Всадниками...
Девушка замолчала, потому что в горле пересохло от долгого рассказа.
Состояние отрешенности и раздвоенности исчезло, и теперь она четко
осознавала, что не голос Учителя звучал, а ее собственный, когда она
повторяла легенду, добавляя к ней и современные факты...
— А ты... — прозвучал в тишине голос серого дракона, — Ты с другом
отправилась разыскать пропавших драконов, я прав?
— Я отправилась разыскать Учителя. Он был среди них. У нас... У нас
сейчас страшно: брат пошел на брата, забыты и те крохи, что хранились
веками. Проклятье Мальдена сломило не только дух наших драконов — оно
сломило и воинов... Забыто все... Но я уверена, что вернись Учитель — и он
смог бы образумить людей.
— Учитель... — казалось, дракон мысленно улыбнулся. — Странно, что
человек отправился вместе с драконами...
— Он не был человеком, — Ашана, кажется, искренне удивилась словам
серого дракона, — Он был драконом. Старейшим из Красных Драконов. Сыном
Сморида Великолепного, героя Объединения... К его мнению прислушивались все
— от короля и до батрака. Он был добр и мудр, как и его отец...
Глава 5
— Браво, браво, леди! — донеслось от пандуса. Возле закрывающейся
створки стояли Сатоурис и Рейст. Разумеется — комплиментами сыпал зеленый
менестрель. — Вы рассказали чудесную историю! И все же позволю себе
добавить в Вашу ложку меда мою бочечку дегтя! Мне кажется, что Ваши познания
все же не столь полны, как мне показалось вначале. Иначе Вы определенно
рассказали бы о Смутном Времени и Великом Объединении. Но могу Вас выручить
и лично пересказать некоторые факты той тысячелетней давности. Дело в том,
что мне приходилось видеть некоторые события той эпохи воочию: я тогда еще
не был смертным... Началось все с того, что племена Фиолетовых и Желтых
драконов запаниковали перед лицом несуществующей угрозы и стали валить эту
вину один на другого... С этого и началось... А потом втянули в конфликт
гоблинов, оранжевых и синих драконов, даже зеленого... В общем, такая
катавасия завертелась, что ни в сказке сказать, ни в балладе воспеть!
— Вы еще больший циник, чем наш Посол Светлых, — вздохнула Ашана. --
На самом деле в те времена пробудился Князь Зла, и ринулся он в атаку на
мир, желая испепелить его. И сгинули б все, когда б не герой Сморид. Он
покинул наши края и, ведомый наитием свыше, отправился вместе со своей
всадницей к Монашескому Острову. И там явилось знамение, и прибывший вовремя
Сморид Великолепный помог размуровать древние подвалы монастыря, и оттуда
вышел Древний Сельвин, и основал Город Драконов. А Всадница стала Верховной
Жрицей, и научила она воскрешать мертвых, и одним из первых был воскрешен
чернокнижник Грыыша, без магии коего не был бы достроен Город. А когда
строительство было завершено, то убоялся Враг Мира этой мощи, и отступил он,
и вновь затаился, то ли на века, то ли на вечность..
— Красива легенда... — вмешался опять менестрель. — Но только не
ясно пока, отчего же передрались Светлые и Темные между собою. Можно
говорить тысячу и один раз, что мысли им помутил Враг Всея Мира, но
правда-то попроще будет! Просто есть двое Древнейших, обоих давным-давно
никто не видал... Так Темные первого из них назвали Злом, а второго Добром,
а Светлые Злом посчитали второго, а Первого в Творцы записали. Так что кто
Враг Мира для одних — тот Спаситель и Творец для вторых, и наоборот! Все
просто, и корни я бы искал еще в спорах Желтых и Фиолетовых, ведь Зеленые и
Красные лишь поддержали их, каждый на своей стороне... А был ли Враг на
самом деле — я бы не стал заключать пари. Простых врагов всегда, во все
времена бывает полно, а Враг — это уже призвание... Я таких на Риадане ни
разу так и не повстречал. Хотя общался с обоими Древнейшими. Один на меня
произвел впечатление вспыльчивого, другой — помешанного, но я не стану
уточнять, кто есть кто, а то опять пойдут споры, раздоры, религиозные
конфликты! А мне еще охота тут спокойно пожить, пока наш серый друг
полностью не исцелится.
Поглядев на удивленные физиономии сотоварищей, он невинно спросил:
— А вы что, не заметили этого? У таких вот Серых Драконов сильная
регенерация. Видите? — он подошел к квадратному отверстию, одному из
четырех, — Уже почти заросло! К завтрему совсем зарастет, совсем тепло
будет! Если ничего не случится — то за недельку и крылышки вылечатся...
...Стоило насторожиться: этот Сатоурис знал слишком много. Или, по
крайней мере, говорил слишком много стоящего неподалеку от истины. Взглянуть
бы на него... Но — увы, зрение еще не восстановилось. Еще несколько дней...
А через месяц я стану как новенький, если найду несколько нужных металлов...
Увы — пока что их поблизости не замечено... Так что надо все равно
расспрашивать и расспрашивать этих людей, и анализировать ситуацию...
— Да, я постепенно зарастаю... Но мне не излечиться без лекарств,
полагающихся серым драконам...
— Ага, как говорится, есть туча крошечных лекарей, но нету лекарств,
так? — это опять голос менестреля. Определенно он о чем-то догадывается...
Расспросить его наедине? Пожалуй... Как только представится такая
возможность...
— А что за лекарства? — голос девушки. Ответить? В конце-концов, я
ничего не теряю...
— Цинка так с ведро, пол-пуда стали, ванадия и вольфрама по
килограммчику. Грамм пять кадмия... Меди чуток...
— Странные лекарства нужны серым драконам... — удивилась Ашана. — У
меня есть медная цепочка... А сталь... Могу предложить свой меч, он
подойдет?
Добрая девушка... И сталь у нее интересная в клинке, теперь можно
кадмий не искать... К завтрему зрение реанимирую!..
...Никогда не думал, что усну... Это противоестественно для меня, но
иначе, как сном, это видение не назвать... Оно сложилось в слова и
записалось в память, но, пожалуй, я не рискну его пересказать Всадникам: оно
еще более еретическое, чем "воспоминания" Сатоуриса...
"Большие события часто начинаются с пустяков... Уронили колечко в
первый попавшийся вулкан — и началась новая Эпоха. Сбежал мальчишка на
дорогу, освещенную желтым окошком — и вот уже весь Кристалл становится
тесен...
Великая Война тоже началась с пустяка. С не там написанного "Тут был
Вася". Точнее — не Вася, а Брантос.
Синие Драконы не зря почитаются людьми как Драконы Смирения и Покоя.
Намотавшись за долгую жизнь по всем закоулкам Пространства, к старости они
желают лишь покоя и мира. Умудренные жизнью, они созерцают мир, в котором не
осталось, кажется, непосещенных уголков, и размышляют... Они готовы
поделиться воспоминаниями и своими мыслями о тонкостях строения Мироздания,
призвать слишком горячие головы к размышлениям и рассудительности...
Благородны Драконы Смирения. Но — забывает часто народ, что таковыми
становятся они лишь к старости, пресытившись увиденным и испытанным. Молодые
же — часто горячи, нахальны и ядовито язвительны. И нередко творят не то,
что подсказывает рассудок, а то, что на ум взбредет. В текущий момент...
Брантос был молодым драконом, едва вышедшим из подросткового возраста и
поэтому переполненным озорством и легкомысленностью.
Ну сами посудите: кому еще могло взбрести в голову долететь до
северного полюса и там струей пламени выжечь в вековечных льдах крупными,
чтобы видно было из космоса, буквами "Этот Полюс в 1027 году посетил и
отметил Брантос Карэ".
Возникнув прямо над полюсом, Брантос принялся поливать льды огнем.
Дело спорилось, и огромные канавы, заполняемые талой водой, уже
сложились в "Полюс" и дату, когда посредине слова "посетил" блеснул под
водою металл. Серый, словно сталь или серебро, подернутое дымкой веков.
Оставив тело парить над недописанным словом, Брантос вылетел астральным
телом из своей физической оболочки и спикировал на обнаруженное сокровище.
Сквозь толщу воды просматривались два огромных металлических кольца,
вложенные одно в другое и...
Рассмотреть подробности он не успел: что-то с силой ударило его по
носу, и он мгновенно оказался вновь в физическом теле!
— С каких это пор драконы суются в те места, откуда их так беспардонно
гоняют? — спросил сам себя Брантос. И сам же себе и ответил:
— ВСЕГДА!!!
Он нырнул в воду и стремительным зигзагом пронесся в глубину. Вообще-то
любые драконы чувствуют себя в глубине ничуть не менее уютно, чем дома.
Когда тебя окружает все уплотняющаяся реальность — ты ярче видишь все
необычное вокруг. Черные, пораженные эффектами глубины, вообще переселились
туда навсегда, лишь изредка появляясь в надводной мировой реальности. Но
Синие не разделяют их восторгов от глубины, прыгая в Пространстве куда
угодно и вольготно чувствуя себя и в небе, и под водой.
Металлоконструкция надвигалась, словно колесо с девятью спицами. Кто
обронил ее тут в незапамятные времена? Сколько столетий валяется она, утопая
все глубже в снегу? Уж не легендарное ли кладбище Духов Льда?
Растопленная пламенем минут пять назад, вода начала промерзать вновь.
Не хватало еще замерзнуть тут, как праук в янтаре!
Брантос рванулся вперед и вниз, переносясь к самому ободу "колеса".
На мгновение в глазах потемнело, и вдруг он понял, что вместо воды
вокруг воздух! Жутко болела голова.
Машинально распластав крылья, синий дракон заложил вираж и огляделся.
Только что вокруг был колючий холод — а теперь вдруг жара и влага океанских
просторов. Субтропики.
Врожденное чувство пространства подсказало: сорок третья параллель,
северное полушарие. Глаза добавили к этому панораму моря и небольшой
каменистый островок далеко внизу.
Закружилась вдруг гудящая голова. Инстинктивно Брантос напрягся и
телепортировал к истокам Матери Всех Рек, где располагался его дом...
Лес замер, как перед грозой, и вдруг что-то незримое пронеслось,
расщепляя деревья и истирая в пыль травы и кусты. Метнулся в сторону зеленый
дракон, что-то нервно выкрикнув парящему над джунглями силуэту. В ответ с
неба донеслось размеренно-спокойное:
— Вчера ж еще предупреждал: сегодня испытываю заклинание. Новое.
Необъезженное! Кто не спрятался...
Зеленый описал две петли вокруг фиолетового гиганта и что-то тихонечко
пробормотал себе под нос. Разбитые деревья почти мгновенно срослись, и новая
трава прорезала землю.
— Испытатель... — фыркнул зеленый, — Бога на тебя нет,
экскрементатор!
— Бог спит, и будить его негоже... — философски заметил фиолетовый. И
вдруг рухнул вниз, сметая все на своем пути и утробно рыча.
— Психованный, — вздохнул зеленый и полетел подальше от греха.
Сельвин, Дерк и Гаран в уютной пещере, оборудованной под лабораторию и
временное жилище, рассматривали скелетик, найденный еще позавчера. Судя по
запаху и радиоуглеродному анализу — костям было не менее тысячи лет. Тем не
менее они неплохо сохранились. Вероятно — это был какой-то ныне полностью
вымерший грызун, ростом со среднего человека, и умеренно разумный. По
крайней мере, левой передней лапой он тянулся к отлично сохранившемуся
арбалету из незнакомых материалов, значит — умел им пользоваться.
— Или — хотел научиться, — заметил Дерк. — Доучился...
— Воскресим — спросим, — предложил Сельвин.
— Сперва спросим с того идиота, что сверху буянит! — рыкнул Гаран и
кинул на трясущийся потолок недовольный взгляд.
— А если это декан? — невинно спросил Сельвин.
— С декана спросим!
— Тебе бы все спрашивать! Вот провалим лабораторку — будем знать!
— Если скелет рассыплется — точно провалим! — и Гаран метнулся к
выходу из пещеры, хватая в лапы то, что казалось потяжелей.
— Эй, положь микроскоп на место! — завопили хором Дерк и Сельвин.
Гаран не удостоил их ответом.
— Будет гнев декана, — вздохнул затем Дерк.
— И будет он страшен... — добавил Сельвин, но договорить не успел:
что-то могучее сдавило мозги и навалилось многотонной тяжестью. Сперва
показалось, что рухнул свод пещеры. Затем — что кому-то стало интересно
содержимое их завтраков. А затем — пришло ОНО. Чувство ненависти и желания
уничтожить, направленное на бедных драконов. То же чувство, что сбило с
высоты их собрата над джунглями. Жуткая головная боль и ощущение, что тебя,
именно тебя сейчас кто-то очень могучий желает убить, раздавить как
праука!..
Ощущение пропало так же неожиданно, как и появилось. И тут сверху в
потолок пещеры ударило что-то большое и тяжелое.
— Лабораторка провалена, с чем вас всех и поздравляю! — рыкнул
Сельвин, с отчаянием глядя на рассыпающиеся в пыль кости. — Чтоб я
пожелтел!
— Ага! — злорадно добавил Гаран, — вот как к ректору вызовут да там
за грехи за все... — он похабно ухмыльнулся, — Так будешь чувствовать
себя, как желтый в девятилетку!
— Ах ты!.. — и Сельвин кинулся за убегающим сотоварищем.
Последним из пещеры выбрался Дерк. Глянув на Сельвина, вываливающего в
грязи Гарана, он миролюбиво произнес:
— Порезвились? А теперь слушай мой совет. Почему мы лишились скелета?
Да потому, что он был хрупкий! Сель, ты самый тут вумный из нас, так вот
тебе задача: придумай, как укреплять такие вот ископаемые! Если принесем
такой метод — зачет нам поставят точно!
— Не поставят! — и Сельвин кончиком хвоста указал куда-то за спину
Дерка.
Порывисто оглянувшись, дракон увидел охающего и потирающего отшибленные
бока декана, пытающегося выбраться из-под завала деревьев и ОЧЕНЬ
быстрорастущих лиан. Вдалеке слышалось тоненькое похихикивание Зеленого...
— Поможем? — с надеждой спросил Сельвин.
— За заче... — Гаран не договорил, вновь макнувшись в грязь.
— За зачет, — подтвердил Дерк.
— Так, студенты! — рявкнул освобожденный декан. — Что вы угробили
скелет — я уже услышал! Что я вам в этом помог — сделаю вид, что на первый
раз поверил! Что кто-то тут собрался косить под Серого дракона — на первый
раз не замечу. Не улыбайся, грязь все равно стоит смыть! Так вот — сменяю
вам задание!
— Наказать зеленого змия? — с радостным нетерпением спросил Гаран.
— Зеленку я сам! Может быть... А вам — сами перевыбрали тему: ищите
методы упрочнения. Но это потом. Пока же — узнайте, кто на нас наезжал!
Время не ограничиваю, но если к сессии не успеете — гарантирую незачет!
— А если найдем?
— Если? Вот тогда и поговорим!..
— М-да... Послал нас шеф на задание, — глубокомысленно изрек Дерк,
как только декан скрылся из поля слышимости.
— Уж послал так послал, — ехидно ухмыльнулся Сельвин.
И только Гаран летел молча, прошаривая все мыслимые диапазоны вещания и
роняя в глубину джунглей отваливающиеся куски подсыхающей серой грязи...
Впрочем — джунгли под ними завершились значительно раньше, чем грязь на
брюхе...
— Итак, — нарушил молчание Гаран. — Что я понял. Напали на всех
наших. Одновременно!
— На весь институт?! — Дерк даже сбился с курса и качнулся от
удивления, — Так это что, универовские подшутили?! — и он собрался
развернуться и полететь в противоположном направлении.
— Остынь! — рявкнул Гаран, — На них тоже напали, они тоже верещат во
весь голос! И на остальных! На всех — это на всех фиолетовых! Так что летим
куда летели, пускай гоблины нам подскажут, что и к чему, они умные!
— Ну вот, три дня переться, а мы сорвались тут, понимаешь ли, даже не
пообедали...
— Зато даму хорошо в грязи изваляли! — довольно фыркнул Сельвин.
Гаран хотел было возмутиться и затеять драку в полете, но затем
смекнул-таки, что Сельвин имеет в виду их "случайное" задевание той
смешливой зеленой драконессы, что мило упаковала их декана в лианы... Она
так неосторожно пролетела между ними, когда они, совершенно не заметив ее
стройную фигурку, кинули друг в друга по парочке заклинаний... И попали...
Не в сотоварищей... А внизу — гря-а-азь! Серая!.. Видимо — от
благодарности декан и посоветовал им поискать помощи у гоблинов в их старой
столице...
— А вижжала-то она, как трезвеющая брукса! — довольно ухмыльнулся
Гаран.
— "Как ты при таком же купании..." — тихонько подумал Сельвин, но
благоразумно смолчал...
— Слышь, народ! А может — это желтые выпендривались?! — вдруг
спросил Дерк. — Тогда мы немного не туда летим!
— Туда... — возразил Сельвин, — Или тебе охота выслушивать этих
желтых ослов, страдающих недержанием молитв? Запишут нас в свое Желтое
Братство, и пикнуть не успеем! Пусть уж гоблины с ними разбираются! А наше
дело...
— Наше дело — допрашивать всех, кто в эфир не вылез! — резонно
заметил Гаран.
— А вдруг...
— Декан сказал — к гоблинам, значит — к гоблинам! — прервал
дискуссии фиолетовый забияка.
— Первым делом по дороге стоит допросить Голубых! А они, блин,
болтуны, но все, что болтают — не в тему!
— Да уж, потрепаться любят... Не драконы, а справочное бюро... Охотно
перечисляющее списки, чего они НЕ знают и НЕ видели!..
Клан Фиолетовых был не единственным, испытавшим на себе неизвестное
нападение. Как ни странно, но почувствовали его и давние противники
Фиолетовых — Желтые...
Храм их стоял далеко на востоке, у истоков реки Леран. Величественный и
могучий, он словно рос из холмов, являясь их продолжением. Способный
вместить толпы — сейчас он был почти пуст...
Лишь раз в девять лет собираются здесь драконы. Собираются, чтобы
принять участие в Великом Таинстве Продолжения Рода. При этом молодые
драконы поют гимны Всевышнему и Светлые молитвы, а семеро Избранных
выполняют сам ритуал. Три старейших и наиправеднейших дракона и три наиболее
верных Единому драконессы занимаются слиянием телес, седьмой же, в этот день
воздерживающийся от плотских радостей, читает Молитву Чистоты И
Непорочности, превращающую плотский грех в угодное Единому действо. И --
старейшие драконы порождают новых, Самых Молодых. И не все удостаиваются
чести к старости стать Продолжателями Рода, ибо лишь самые праведные
достойны нести праведность далее в детях своих, сорное же семя не должно
давать плодов своих!
Сейчас шел только третий год после прежнего Праздника, и поэтому в
Храме было лишь двое драконов и драконесса. Внезапно, посреди молитв
праведных, ощутили они страшный гнев и ярость, что низошли на них, и чуть не
предались греху, невзирая на обет Воздержания. И было это страшно. А затем
чья-то ненависть навалилась, желая смести с лица мира, и было это неуютно.
— Это все происки Врага Мира! — воскликнула драконесса.
— Враг вернулся. Он уже здесь, — холодно изрек старейший.
— Мы — оповестим всех.
— Встречаемся здесь же ровно через сутки. Я — к Черным. Крунская — к
зеленым. Ты — охраняешь Храм от посягательств Носителя Греха.
Черные — редко поднимаются из глубины, и отзовутся ли на зов? Стоит
лишь в одном месте пытаться позвать их — в небольшом море на юге... Под
сильными крыльями воздух рвется и свистит, внизу проносятся заливы и реки.
Мелькнул каменистый островок. Снова залив... Лес...
Этот лес Желтые не любили: здесь устроили свою резиденцию Фиолетовые,
что вместо поисков Духовного Совершенствования во имя Единого занимались
богопротивной наукой и признавали богом Врага Мира, что давным-давно
трусливо спрятался от бога в теснинах Вечных Холодов.
Старейшина давно убедил сам себя, что все причины ненависти к
Фиолетовым — в греховном пути их. И даже верил себе, кажется... На самом же
деле он просто боялся очередной пакости, которую могут устроить Фиолетовые
не благородной и богоугодной магией, а с помощью своих хитрых приспособлений
из металла и кремния.
На удивление — в лесу было тихо, и никто не мешал долететь ему к
морю...
На клич Желтого Собрата поднялись из глубин морских Черные Драконы
Глубины.
— Зачем пожаловал? — лениво спросил старейшина Черных.
— Вы знаете наверное уже, что вернулся в мир Враг Мира, и что первым
своим деянием пожелал он истребить нас, драконов! И поэтому я призываю...
Договорить он не успел. Перебивая его, Черный заявил:
— Отучаемся говорить за всех, лады? Истребить всех, говоришь? Видать
— не потрафили вы, желтые, раз вас собираются шлепнуть! Или согрешили, а?!
— И вас убьет он, неужели вы не поняли этого?
— Не-а! Нам было дано ясное знамение, что нас любят, и что мы не
просто останемся целыми и здоровыми, нам пришедшая сила обещала успехи и
процветание!
— Во имя Священной Войны...
— Слушай, отцепись, а? Достал ведь! Открытым текстом говорю: мы не
лезем в ваши желтые заморочки! И отказываемся поддерживать ЛЮБУЮ войну, хоть
праведную, хоть какую! У нас какое правило: в глубине все равны и свободны!
Ну так и не зарься на нашу свободу!..
И Черные тенями скрылись в глубине моря, оставив Желтого наедине с его
праведным негодованием...
Крунская спустилась посреди прекрасного ухоженного леса и огляделась по
сторонам. Как мило. Как уютно. Была бы лет этак на сто-двести моложе --
переселилась бы сюда, наслаждаться совершенством природы. Валяться на
травке, слушать щебет пичуг... Неужели старею?!
От дерева отделилась тень. Чуть темнее лиан, чуть проворнее молнии.
Спиралью ниспала с дерева, покружила вокруг драконессы. Замерла перед ее
носом. Изумрудными глазами взглянула на Крунскую.
— Добро пожаловать в наши леса, — Зеленые всегда неимоверно вежливы и
улыбчивы. — В гости, отдохнуть на природе? Развеяться?..
— Вот смотрю я на тебя и удивляюсь: вы все такие беспечные стали, или
ты один?..
— Во-первых, одна... Во-вторых — а в чем же беспечность? Или есть
повод для беспокойства?!
— А то его нет! Или ты не чувствовал, как Враг Мира напал на всех
драконов и грозил уничтожить их быстро и бесповоротно!
— Враг Мира?! — зеленая драконесса разволновалась. — Я ничего не
чувствовала... Но — вам, Желтым, виднее... Побегу, сообщу мужу!.. Кстати --
мы можем чем-то помочь?
— Можете. Собирай добровольцев, и через неделю ровно ожидаю всех
пожелавших вступить в Битву на землях Кривого Острова.
— Битва состоится там?
— Не-ет! — рявкнула Крунская, — Сбор состоится там! Сбор участников
Битвы!..
Бурление улеглось, и вновь только мерный бег волн морщил море. Делать
было нечего: на Черных надежды не будет... Желтый распахнул крылья, готовясь
взлететь, когда у самого берега появилась из воды голова.
Был этот дракончик уродлив даже по меркам Черных. Хиленький,
щупленький, с неимоверно разросшимися надбровными дугами, нависающими над
глазами козырьком. Сами же глаза глядели из-под козырька плутовато и
затравленно.
— Они ушли, потому что им обещана власть, когда остальных победят, --
без предисловия выпалил дракончик. — Я их обличал! Я им всегда доказывал,
что пути их порочны! А они не прислушивались ко мне! Они гнали меня и
говорили, что не терпят меня в глубине! Ну что же: пусть они погрязают в
распутстве и своих бездарных играх, пусть ждут обещанного послепобедного
блага, пусть не терпят моих обличений — я-то знаю, что надо делать!
— И... что же? — спросил немного ошалевший старейшина Желтых.
— Ясный пень: помогать вам, Желтым, в борьбе! Приказывайте — исполню!
На всякий случай старейшина просканировал мысли дракоши. Странно — но
он говорил правду! Он действительно готов служить! И действительно не раз и
не два говорил он с другими драконами глубины, с каждым в отдельности, и
пытался доказать им их ничтожество и никчемность, неправильность их пути...
А в ответ — его пинали и гнали, на него рычали, а раз даже сломали плавник
(вон он, след на правом плавнике от того перелома...). И прозвище прилепили
оскорбительное, издеваясь над надбровными дугами-переростками: Козырек!
Щипали и шпыняли! И — никто не любил!..
— Значится — так! — изрек старейшина, закончив сканировать, — Ты
отправишься на северо-северо-запад, проникнешь в Ледяной Замок Печали и
узнаешь планы тамошнего Владыки. А главное — обличи его и направь на Путь
Истинный, чтобы понял он заблуждения свои и признал Истинного Бога!
Раскаялся чтоб! Я — верю в тебя!
И с этими словами Желтый взмыл в небо и помчался на север. Под ним
промелькнула троица Фиолетовых, так увлеченная своею беседой, что даже не
приметила своего вечного соперника, не почувствовавшая, как он покопался в
их головах и выловил там одну мысль...
Черный Козырек посмотрел вслед улетающему и тихо шепнул:
— Еще как переубежу! Но не в имя тебя, ящерица молитвенная, а во имя
Великой Истины! А затем и тебе докажу, что не прав ты в своих убеждениях!
Он не любил никого. И не верил он тоже совершенно никому... Ни своим,
ни чужанам... А поэтому решил сперва отправиться строго на запад. Конечно --
драконам глубины проще плавать, нежели летать: плавники — это не крылья. Но
тогда оставался бы риск нарваться на своих собратьев... А при новых планах и
перспективах это было бы очень некстати...
Левитируя из последних сил, Козырек черным червяком пролетел над
джунглями Фиолетовых и с наслаждением плюхнулся в воды истоков Ладона.
Теперь можно было расслабиться и отдохнуть, пока течение будет нести тебя
через Пустошь, Ламир и Дион к самому Эгернийскому морю... Прохлада
успокаивала...
Ворвавшись в Храм, старейшина нервно выкрикнул:
— Значится так: Черные предали Дело! Все, кроме одного! Нам надо
спешить, скоро может начаться Война!
Он так явственно выделил слово "Война", что только глухой бы усомнился,
что речь идет о Великой Войне из пророчеств...
— Зеленые на нашей стороне, — равнодушно доложила драконесса.
— Неплохо! Но не это сейчас важно! По дороге я встретил трех
Фиолетовых. Ясное дело — их интеллект не смог устоять против натиска моего,
и я прочитал в их мозгах, что они отправляются в Город Гоблинов на западе. И
сейчас я принимаю решение: мы летим туда же, чтобы разведать, зачем им
понадобились гоблины!
— "Натиск интеллекта!.. — мысленно хмыкнула Крунская, — Урвал
случайную мысль — и бахвалишься, словно мальчишка... Титан мысли!.." — к
счастью, у нее хватило такта не высказать это вслух. А прочесть ее мысли
Старейшему не удавалось никогда...
Подобно трем ослепительно-желтым стрелам вылетели драконы их Храма. Они
мчались на запад. Мчались, не забывая время от времени телепатически орать
на общей для всех драконов волне: "Слава Единому Богу! Слава Единому!"
Брантос вынырнул прямо над Матерью Всех Рек и теперь лениво парил,
вспоминая недавние происшествия. Жаль, конечно, что не удалось добраться до
железячки, но с другой стороны — никуда она из-подо льда не денется, так
что будет еще время покопаться там... А вообще-то забавная фиговинка, стоило
бы ее присоединить к своей коллекции безделушек..."
На этом сон и оборвался...
Глава 6
Ашана рассказывала Серому Дракону о других Драконах, вспоминая
поведанное Учителем. Затем вздохнула:
— Я все пытаюсь распределить Драконов по цветам... Смотри, что
получается... Белый — драконы удачи, радости и любви. Они же — Драконы
Дороги. Голубой — горные драконы. Обитают у родников и горных чистых рек...
Зеленый — драконы жизни. Древесные драконы, так сказать, творцы новой жизни
в природе. Фиолетовый — Драконы Тьмы. Драконы Ночи. Маги от рождения. Синий
— драконы смирения, они несли духовное самосовершенствование. Черный --
драконы вод. Красный — драконы неба. Именно из их рода явился и стал их
старейшиной Сморид Великолепный. Желтый — драконы Света. Оранжевый --
драконы Времени, для которых просто нет такого понятия, как "прошлое" и
"будущее", а есть только размазанное по всем временам "сейчас"... Серебряный
— покровители магии и алхимии, перенесшиеся на Ёми. Золотой — не знает
никто, но и самих Золотых никто в глаза не видал, о них лишь легенды бытуют,
странные и противоречивые... Фейери-драконы — пестрые до аляповатости --
вообще несерьезные создания...
— Так в чем же вопрос, дитя мое, — пробасил Серый...
— А ты... Серые — вы драконы чего?
— Дракон звезд, если так можно сказать. Дракон "Эй, Ты Там, Подвези
Меня До Этой Звезды И Не Забудь Потом Вернуть Обратно!" Я не прославился
подвигами, как те, о ком ты мне говорила, хотя и помогал людям
неоднократно... А он...
