Сергей Щеглов. Часовой Армагеддона
страница №6
... быть, подумал Валентин. Апофиг! Он откусил от бутерброда и отхлебнул чаю.
А потом вытащил из кошеля злополучную монету и положил ее на стол так,
чтобы было видно всем.
- Вопрос первый, - сказал Валентин. - Что это такое и откуда оно
взялось?
Смех мигом прекратился; тишина заполнила зал. Валентин жевал бутерброд
и поглядывал на Талиона - все-таки именно эльф осматривал монету перед тем
как началось. Однако первым заговорил Хаям.
- Хороший вопрос! - сказал он, дуя на руки - видимо, так и не согрелся
после ледяной купели. - Поначалу я считал, что это происки Детмара; но тогда
я не знал, что он заколдован с помощью магического кинжала. Похоже, Детмар и
в самом деле ничего не знал о Хозяине... прошу прощения, о Великом Черном.
Валентин кивнул. Звание "хозяин" сменило владельца. И хорошо, что
сменило.
- Но раз так, - продолжал, постепенно оживляясь, Хаям, - никто из
известных нам Избранных или магов не мог этого сделать! Серый никогда бы не
стал убивать тайно, маги не способны Перемещать! Кто же остается?
Неизвестный избранный? Мифические маги-жрецы Неназываемых земель? - Хаям
сделал эффектную паузу. - Теперь я вспоминаю легенды, которую слышал от
жреца Черной Шпаги в Шерторе. В легендах говорится, что маг, достигший
предела дозволенного могущества, будет уничтожен Предвечными, чтобы не
допустить всемирной катастрофы.
Еще и Предвечные, подумал Валентин. Осталось вспомнить летающие тарелки
и происки КГБ.
Вообще-то говоря, Предвечные не были только легендой. Не земляне же, в
конце концов, разбросали по всей Панге тысячи талисманов? В неведомые
доисторические времена здесь действительно жили люди, способные не только
управлять талисманами, но даже их изготавливать. В древних книгах их
называли Предвечными Предками, или просто Предвечными, в Эбо же пользовались
более понятным словом - предмаги. Тысячи лет назад предмаги, достигшие
поистине невероятной маготехнической мощи, умудрились довести дело до
всепангийской катастрофы почище той, что планировалась на Побережье сегодня
в обед. Одним из ее результатов как раз и были жгучие Пески - чистый белый
песочек на площади в двадцать миллионов квадратных километров. И притом на
десять километров в глубину; проверяли, бурили. И никакой радиации.
Предвечные знали толк в Т-технологиях.
Хорошего же он мнения о Предвечных предках, подумал Валентин про Хаяма.
Делать им больше нечего, только за магами присматривать!
- Предвечные - вот истинные хозяева Панги, - продолжал между тем Хаям.
-Только Предвечный мог знать все, оставаясь в тени; только он, предвидя
катастрофу, способен был остановить Великого Черного. И он сделал это,
явившись Фалеру под чужим обликом и передав ему монету. Вторая монета
оставлена для Избранных. - Хаям наставил на Валентина палец. - Все, что тебе
нужно сделать, Фалер - это явиться к месту битвы Избранных, и твоя
направленная Предвечным рука сама найдет цель для этого талисмана!
- Как бы не так, - буркнул Бранбо, не отрывая глаз от стола. - Вам бы
только деньгами сорить. Да ты хоть знаешь, что это за монета?
- Еще бы! - Хаям всплеснул руками. - Я же видел, как она действует!
- Ха! - фыркнул Бранбо. - Солнце ты видишь каждый день, и много ли ты о
нем знаешь?! Пока вы здесь препираетесь, я уже изучил этот талисман. Для
Избранного он не опаснее горошины!
- Ты знаешь этот талисман?! - изумленно воскликнул Хаям. - Что ж ты
раньше молчал?!
Бранбо выразительно поглядел на Талиона и скорчил недовольную гримасу.
- Так что же это такое? - спросил Валентин с интересом. Монета -
талисман! Надо же, и в этом деле замешаны земляне!
- Для хранителя подвалов Замка опознать переплавленный тумнарк - дело
пяти минут, - самодовольно заявил Бранбо. - Вы бы и сами могли догадаться,
если бы вместо драки шевелили бы мозгами!
- Бранбо, - мягко сказал Талион. - Я впервые слышу это слово - тумнарк.
Бранбо осекся, покосился на Талиона и забормотал:
- Ну, может быть, может быть, это довольно редкий талисман... Некоторые
из антикваров даже не подозревают о его существовании... Нужно довольно
долго изучать манускрипты. Или на самом деле совершить путешествие на Север
- многие хвастаются, но кто там действительно был, я вас спрашиваю?! Да,
тумнарк - редкий талисман. В Северных Землях его используют как оружие
против магов. Будучи брошен с достаточной силой, он останавливает вокруг
себя магию на те несколько мгновений, пока летит до жертвы. А когда он
попадает в мага, тот навсегда лишается магических способностей. - Бранбо
прикрыл глаза, вспоминая что-то еще. - Тумнарки находят в горах Байсана и
Строма, обычно они заключены внутри кристаллов желтого хрусталя и выглядят
подобно каплям серой жидкости, размером до кулака крупного мужчины. Если
кристалл расколоть, становится понятно, что это - кусок неизвестного
металла, очень похожего на серебро. Он поддается переплавке, не теряя своих
свойств, - Бранбо ткнул пальцем в лежащую перед Валентином монету, - но я
еще не слышал, чтобы из него чеканили монеты! Идея, достойная ювелира!
Впрочем, что бы вы ни делали с тумнарком, бросать его должна рука пришельца.
Только тогда талисман просыпается и делает свое дело.
- Значит, Фалер - пришелец? - спросил Максим.
Бранбо пожал плечами:
- Насчет Фалера не знаю! Но рука, метнувшая монету в Великого Черного,
принадлежала пришельцу, клянусь своими дневниками!
- Значит, - спросил теперь уже Валентин, снова беря монету в руки, -
если я сейчас брошу это, - он оглядел зал и подмигнул Хаяму, - в кого-нибудь
с магическими способностями, одним магом станет меньше?
Бранбо опустил глаза:
- Откуда мне знать, как он работает? Мало ли что можно прочесть в
манускриптах... Ты же уже бросал ее в угол - и что? Магия Замка сильна
по-прежнему.
- Мне кажется, - подал голос Мануэль, - бесполезно бросать монету. Тот,
кто подкинул ее Фалеру, лучше нас всех знал, как обращаться с тумнарком.
Заколдованная рука Фалера - вот кто сейчас главный специалист по этому
талисману. Фалер, вы помните, что случилось, когда Талион бросил на стол
флягу с эликсиром Сатаны?
Валентин усмехнулся и покосился на стену, где должен был находиться
сделанный им пролом.
- Я не об этом, - Мануэль покачал головой. - За миг до того, как все
потеряли голову, ваша рука, Фалер, метнулась к монете и спрятала ее в
поясной мешок. Сразу же после этого вы зарычали, принялись разбрасывать
заклинания и ломать стены. Так что я думаю, что рука ваша действовала сама
по себе.
- Разумеется, - кивнул Валентин. - Именно сама по себе. В каком-то
смысле пославший меня присутствует за этим столом.
- Я рад, что он не присутствует здесь лично, - без тени улыбки произнес
Мануэль. - Оперативник такого класса чрезвычайно опасен.
- Оперативник?! - переспросил Валентин. Ай да Мануэль! Еще одна версия!
Впрочем, кажется, я уже припоминал КГБ...
- Я изложу свои соображения, - сказал Мануэль. Валентин кивнул. - Как
известно, Великий Черный появился в Фарингии не просто так. Имел место
договор с тайной организацией, члены которой именуют себя Незримыми. Именно
с их агентами мы и работали все эти долгие годы. Однако даже я не знаю
никого из руководства Незримых выше второго уровня - выше, чем координаторов
по районам. Нам полностью неизвестна их агентура в крупных городах.
Возможно, Великий Черный знал больше, но это знанием умерло вместе с ним.
Валентин вспомнил сцену сговора Великого Черного и Незримых. Да, те
тщательно соблюдали конспирацию..
- Договор с Незримыми предусматривал борьбу со всеми Избранными, не
только с Серым Воителем, - продолжал Мануэль. - Вся обработка Георга и
Детмара велась хоть и под моим руководством, но с использованием агентов
Незримых. Имела место утечка информации: Незримые скорее всего знали о
готовящемся на сегодня суде Георга над Габриэлем. Возможно, они также знали
о том, что сделал в Ампере Талион.
Талион молча кивнул.
- В таком случае Незримые могли посчитать, что Великий Черный им больше
не нужен, - жестко сказал Мануэль. - Таковы правила тайных организаций:
убивать до того, как человек сможет причинить вред. О тумнарках,
по-видимому, известно многим; направить своего агента к Фалеру Незримые
могли по нескольким адресам. Психологическим кодированием их агенты владеют
не хуже меня; к тому же, в их числе есть маги. Фалера лишили сознания,
внушили ему, что перенос был мгновенным, и доставили сюда, в замок, чтобы он
убил Великого Черного.
Валентин покачал головой. Хорошая версия. Но переносила-то меня Стелла!
При всех ее недостатках она вряд ли агент Незримых. Надо бы Мануэля осадить,
а то он тут всех убедит, что страшнее кошки зверя нет.
- Почему именно я? - спросил Валентин. Мануэль на миг отвел глаза.
- Вы знакомы с Хаямом, Фалер, - пояснил он, но без прежней уверенности.
- Вы - единственный живой свидетель катастрофы в Гельвеции, так что Великий
Черный не мог бы вами не заинтересоваться. - Валентин раскрыл рот. Черт
возьми! Так вот почему Занг послал именно меня! - Не скажу, что любой другой
человек не подошел бы, но у вас шансы были максимальны. На месте Незримых я
выбрал бы кого-нибудь вроде вас.
- Не проще ли им было обработать вас самих, а, Мануэль? - нанес
Валентин решающий, как ему показалось, удар. - Вас они знали, вы постоянно
были в сфере досягаемости, зачем искать бродягу Фалера по всему Побережью?
Опять же и с транспортировкой проблем меньше?
Вместо ответа Мануэль вытащил из-под стола свой кинжал и без особого
усилия воткнул его в каменный стол. Впечатляет, подумал Валентин.
- Этот кинжал, - сказал Мануэль со вздохом, - еще вчера обладал силой,
способной самих Избранных заставить действовать по моему желанию. С ним я
был защищен от любого психологического кодирования. И взять меня живым у них
тоже не было ни малейшего шанса.
Выкрутился, констатировал Валентин.
- Еще вчера? - переспросил Талион, раскрывая свои большие глаза. -
Неужели заклинания утратили силу?
- Ровно в полночь, - Мануэль щелкнул по кинжалу ногтем. - Я проверял.
Талион вздохнул и покачал головой:
- Очень жаль. Теперь у нас больше нет надежды.
- Подожди, подожди, - толкнул его в бок Валентин. - Пока речь о монете;
Избранными мы еще займемся!
Переживания Талиона были ему вполне понятны. Еще бы, с кинжалом-то
наперевес - да мы бы вмиг всех Избранных убедили жить дружно. А ты вот без
кинжала попробуй!
Судя по всему, эльфам не было доступно чисто человеческое чувство
азарта. Задача не вызывала у Талиона восторга, который потихоньку охватывал
Валентина. Черт возьми, такое ощущение, что весь мир против нас! Неужели
сдюжим?!
- Поторопись же, Фалер! - воскликнула Нинель. Валентин уставился на нее
с недоумением. Бледная, все в том же вечернем платье, изрядно пострадавшем в
недавней потасовке, пророчица глядела на него почти с гневом. - Узнать, кто
послал тебя, мы сможем в любой момент, для этого достаточно исполнить
ритуал. Время неумолимо уходит, а ты еще ничего не сделал чтобы спасти нас!
Фалер, заклинаю, поторопись!
- Какой ритуал? - Валентин, разумеется, пропустил причитания мимо ушей.
Хаям, сидевший как раз напротив, ухмыльнулся:
- Один из самих старых ритуалов на свете. Нинель способна провидеть
будущее того мужчины, с которым спит. Но точно так же она способна увидеть и
его прошлое. Как-то раньше мы пренебрегали этой стороной ее таланта.
Ах вон оно что, сообразил Валентин. Это ж пока уснешь, пока
проснешься... Действительно, пора переходить ко втором пункту повестки дня!
- Не время спать! - сказал он Хаяму и улыбнулся Нинель. - Еще один
вопрос, и мы займемся Избранными. Но сначала, Талион, все-таки поясни мне,
кого ты имел в виду, когда говорил, что за всем этим стоит Сумрак?
Талион вздрогнул, оторвавшись от созерцания светильника над головой
Мануэля.
- Сумрак, - сказал он неторопливо, точно раздумывая, что именно
рассказать об этом недобром предмете. - Это эльфийское слово, и за ним стоят
тысячи лет легенд и преданий. Среди нас, эльфов, не принято делить мир на
Добро и Зло, как делают это люди. Мы различаем Свет, Тьму и Сумрак.
Талион откинулся в кресле, подняв взор к потолку.
- Серый Воитель, Георг Великолепный и даже Алеф Недолгопроживший - все
они, в нашем понимании, служили Свету.
О да, заметил про себя Валентин. Эльфийские понятия очень отличаются от
людских. Может быть, Великий Черный тоже был эльфом? Раз такой цвет себе
выбрал?
- Свет, - продолжал Талион, - это сила, которая не скрывает своих
намерений и достигает своих целей прямыми путями. Люди Света - обычно
Избранные, великие мастера, святые, воины; эльфы от рождения принадлежат
Свету. Но Свет при всей своей ясности может причинять боль, когда его
становится слишком много. - Талион помолчал, лицо его отразило печаль. -
Эльфам не место на земле людей - что может быть яснее? И эльфов не
остается... Сталкиваясь со Светом такой силы, невозможно самому остаться в
Свете и уцелеть. Многим, в том числе и мне, пришлось затаиться, скрыв свои
замыслы. И тогда мы стали принадлежать Сумраку.
Талион снова сделал паузу. Кажется, я начинаю въезжать, сообразил
Валентин. Сумрак, значит, это мы - выдаем себя за аборигенов, а сами
преследуем цели Шаггара Занга, трепыхаясь, как приманка на веревочке. Сами
не понимая, что мы делаем.
- Сумрак скорее хитер, чем силен, - продолжал Талион. - Уйти в тень -
единственный способ одержать верх над более сильным противником, и кажется
поначалу, что это верный способ. Но ложь, однажды прокравшаяся в наши
действия, пускает там корни, остающиеся навсегда. Ступить в Сумрак легко;
обратной дороги к Свету не существует. Даже победив своего врага, человек
Сумрака остается таким, каким он стал. Он больше не ходит прямыми путями. Он
утаивает новости от друзей. Он способен изображать любовь там, где ее нет, и
скрывать ненависть за приветливой улыбкой. Рано или поздно, но он неизбежно
сам запутывается в своей хитрости, и с этого дня он обречен.
Талион положил правую руку на грудь, нащупывая свой драгоценный камень
сквозь зеленую ткань плаща.
- Мрачноватая перспектива, - заметил Валентин. - По твоим словам, мы
тоже принадлежим Сумраку. Отчего же это именно Сумрак напал на Великого
Черного?
- Великий верный служил Тьме! - громко провозгласил Талион. - Он прошел
тропой Сумрака до конца и уцелел, он обрел свободу, которая и есть Тьма.
Валентин затряс головой, пытаясь вникнуть в хитроумную эльфийскую
концепцию. К счастью, Талион пришел к нему на помощь:
- Великий Черный не имел никаких целей. Он просто делал то, что ему
нравилось. Он хитрил, когда это представлялось забавным, и действовал с
ужасающей прямотой, когда ему хотелось произвести эффект. Он наложил на нас
заклятье общей судьбы - и тут же заявил, что вскоре, возможно, погибнет. Он
убивал людей по малейшему поводу - но он же мог часами сносить побои и
оскорбления от ничтожнейших Воителей, если ему того хотелось. Тьма приобрела
сегодня великую душу.
Валентин вспомнил переживания Великого Черного, подслушанные у окна.
Очень похоже; он мгновенно бросился выполнять первую же пришедшую в голову
идею. Если Великий Черный всегда был так непредсказуем...
- Талион, - хрипло спросил Валентин. - А мог Великий Черный прихоти
ради убить своего слугу?
- Конечно, - Талион пожал плечами. - Два или три раза он делал это в
моем присутствии. Год назад у него было шестнадцать учеников. Он в любую
минуту мог сделать что угодно. Для мира огромное счастье, что у Тьмы почти
не бывает слуг.
Да уж, подумал Валентин, ощущая холодок в спине. Жить рядом с таким
типом... Все равно что с тикающей миной. Того и гляди, убьет просто так. Я
бы, наверное, не смог. А они - жили, и даже выжили. Теперь понятно, почему
никто не пожалел о его смерти. Непонятно, почему никто не образовался.
- Силам Сумрака невозможно терпеть рядом истинного служителя Тьмы,
-сказал Талион. - Загадочная, непредсказуемая сила угрожает любым их планам.
Послать человека, тайно вооружив его талисманом, на убийство и вслед за тем
- на верную гибель - это в духе Сумрака. Слуга Света привел бы к замку целое
войско своих сторонников или явился бы лично, чтобы поразить Великого
Черного в поединке. Другой же слуга Тьмы никогда бы не стал убивать, не
насладившись игрой с намеченной жертвой. Нет, Великого Черного убил один из
слуг Сумрака!
- По твоим описаниям, к Сумраку относятся едва ли не все обитатели
Панги, - заметил Валентин. - Может быть, у тебя есть более конкретные
подозрения?
- Зачем? - Талион пожал плечами. - Я еще не принадлежу к Тьме, чтобы
карать по подозрению. Это мог быть Ваннор, втайне от Серого, или Хеор - ведь
талисман встречается именно в его владениях - или даже Акоста, когда-то
претендовавший на звание Верховного Мага. Я уверен только, что пославший
тебя, Фалер, был магом, а не Избранным, потому что только маги принадлежат
Сумраку. И он был магом из первой дюжины этого мира. Все остальное неважно -
ведь никто из нас скорее всего не доживет до вечера.
Хеор, отметил про себя Валентин. Так-так-так! Тумнарки в северных
горах; Запретное королевство. Куда как раз собирались Георг с Детмаром, и
которое именно Хеор сделал запретным. Ах ты черт, еще одна заноза в заднице.
Валентина прошиб озноб. Все темные места сектора Побережье-Север
потихоньку выплывали на свет. Не-Джо мертв, Серый Воитель обречен; едва
заглянувшие в сектор Георг и Детмар тоже без пяти минут покойники; наконец,
великий маг Хеор, колдовской король Запретного королевства - главный
претендент на роль человека за сценой. И вся эта нечисть не нашла другого
времени сцепиться, как именно сейчас, когда я пошел отыскивать кольцо!
Полно, уж не за мной ли они не самом деле охотятся? А все остальное - для
отвода глаз?
Валентин усмехнулся своей мании величия. Ладно, сказал он себе, если
они для отвода глаз поубивают друг друга, я в обиде не буду. И даже глаза
отведу. Лишь бы Побережье не слишком пострадало. Замок мне и вправду
нравится.
Он еще раз посмотрел на Нинель. Да, и кое-кто из его обитателей. Так
что решено - доживем до понедельника!
- Ну, это мы еще посмотрим, - возразил Валентин упавшему духом эльфу. -
Всего-то делов - предотвратить драку трех Избранных! Уверен, у каждого из
нас есть парочка идей, как это проще всего сделать! Итак, вопрос второй: как
именно?
Талион несколько раз молча кивнул, однако ничего не сказал. Валентин
уже понял, что эльф на правах первого ученика предпочитает высказываться
последним, и устремил взгляд на Хаяма.
- Опять я! - возмутился тот. - По-моему, и думать тут ничего не надо -
раз уж Предвечные за это взялись. Ну, на всякий случай можно просто
объяснить им, что битва в Ампере, да еще в праздничный день, приведет к
катастрофе. Не идиоты же они, должны понять... '
- Давно ты последний раз разговаривал с Избранным? - с некоторым
раздражением спросил у него Мануэль. - Знаешь ли ты, что это такое -
разговаривать с Избранными?!
- Я говорил с королями и с великими магами, - надулся Хаям. - Мои
истории слушали надменные жрецы Черной Шпаги. Я даже проник в Запретное
королевство и выступал перед Стражами Границы! И все они слушали меня,
затаив дыхание.
- Ну что ж, значит, тебе и карты в руки, - с явным неверием в успех
хаямовых начинаний заключил Мануэль. - Эх, если бы мой кинжал еще работал...
Вообще-то это можно устроить, подумал Валентин. Ну-ка, на всякий
случай...
- Мануэль, когда и в каком месте Великий Черный наложил на кинжал то
самое заклятье? - спросил он. Если в замке - дело пяти минут.
Мануэль покачал головой:
- Три дня назад. А где именно - не знаю. Он летал куда-то очень далеко,
почти на всю ночь.
Не вышло, отметил Валентин. Ну да не больно-то и хотелось.
- Без кинжала, - продолжал Мануэль мрачно, - я могу предложить только
одно. Хотя и знаю, что эта идея вам не понравится.
Хаям фыркнул и демонстративно схватился за голову. Нинель закрыла лицо
руками. Видимо, идея Мануэля была им хорошо известна.
- Серый Воитель должен заранее узнать о битве и о том, что она разрушит
его любимую столицу, - сказал Мануэль. - Причем узнать это так, чтобы
поверить. Если он поймает в столице шпиона Вождя Зомби, и тот расскажет ему
о сговоре с Избранными, Серый поверит. И наверняка нанесет упреждающий удар
- он скор на расправу. Битва состоится в другом месте, где нет эльфийского
эликсира...
- Эликсира Сатаны! - громко поправил его Талион.
- Ну да, - кивнул Мануэль, - Сатаны. Такая битва будет куда безопасней,
я прав, Фалер?
Валентин кивнул в ответ:
- Конечно, безопаснее. Но есть одна загвоздка: где ты найдешь в столице
подходящего шпиона? Ведь агенты Избранных...
Мануэль легонько стукнул себя кулаком в грудь:
- Самый подходящий шпион. Даже если под пытками я начну говорить
правду, я все равно скажу именно то, что нужно.
Очень мило, опешил Валентин. Он что, спятил?! Или действительно боится
катастрофы? Но ведь он же землянин, что ему до Побережья! Впрочем, землянин
землянину рознь.
- Мануэль, - спросил Валентин дрогнувшим голосом. - Как давно вы на
Панге?
- Сорок два года, - ответил тот.
А выглядит всего на тридцать, машинально отметил Валентин. Похоже,
Мануэлю есть что ценить в здешних местах.
- Ну, как крайний вариант, - пробормотал Валентин в ответ на
вопросительный взгляд Мануэля. - Но я думаю, сдаваться Серому вам не
потребуется.
- Некому будет! - выпалил Бранбо и тут же осекся под вспыхнувшим
взглядом Валентина. - Э... как же его...
- Что вы имели в виду, милейший Бранбо? - осведомился Валентин.
- Проклятье! Не вспоминаю! - Бранбо забарабанил пальцами по столу. -
Тумнарк, тумнарк, было же что-то похожее и от Избранных... что-то в наших
подвалах... Фалер, то есть Хозяин! Мне нужно посмотреть мои записи!
- И как долго ты будешь их смотреть? - язвительно поинтересовался Хаям.
- Сколько надо, столько и буду! - отрезал Бранбо. - Я доложен найти эту
штуку. Это же... Тысяча демонов, Великий Черный должен был спросить меня об
этом! - Он изо всех сил ударил себя кулаком по затылку. - Дырявая пустая
башка! Мы бы убили Серого давным-давно!
Он вскочил из-за стола и бросился было к двери, но все-таки остановился
и посмотрел на Валентина.
- Бегите, бегите, Бранбо, - скомандовал Валентин, - время дорого!
Бранбо подпрыгнул на месте и бросился вон из зала. Кто следующий,
подумал Валентин. Пока что-то не слишком много желающих.
Он взглянул на Нинель. В ее глазах стояли слезы. Поймав взгляд
Валентина, она шмыгнула носом и расплакалась.
- Фалер, - почти простонала она, - сделай что-нибудь! Все это
бесполезно, они погибнут в бою, я - в замке... Только ты можешь нас спасти!
Спаси хотя бы Бранбо и Максима...
Похоже, заметил Валентин, она видела чуть больше, чем рассказала.
- Нинель, - произнес он ласково, - все будет хорошо. Может быть, вам
лучше будет немного вздремнуть? Вдруг вам удастся увидеть новое, более
счастливое будущее?
Нинель кивнула и поднялась. Все в сад, подумал Валентин. Ну-с, кто у
нас еще остался?
- Мне очень жаль, Фалер, - сказал Талион, - но я согласен с Нинель. Мы
ничего не можем сделать. Я не верю, что мы сможем убедить Избранных изменить
свои планы. У нас слишком мало времени. Чтобы направить их на Серого,
Мануэль потратил целую неделю, а ведь у него был магический кинжал. У нас
есть от силы несколько часов. И никакой подходящей магии.
- Что же ты предлагаешь? - озлился Валентин. Вот уж от Талиона он никак
не ожидал такой безнадеги. - Ждать, пока Бранбо не вытащит
противоталисманную бомбу?
- Мы должны сделать все, что в наших силах, - сурово произнес Талион. -
Мы попытаемся их уговорить. Мы позволим Мануэлю сдаться в плен Воителям и
попытаться все рассказать. Мы даже попытаемся убить одного из Избранных, или
хотя бы напугать его! И все-таки все это будет бесполезно.
- Ну, для того Бранбо и копается в подвале, - рассудил Валентин и
посмотрел на часы. Полвосьмого по местному. Четыре часа с небольшим до часа
"Ч". - А пока у нас есть немного времени, чтобы поближе познакомиться с
Избранными. Кстати, Талион, почему ты так упорно твердишь, что все
бесполезно? Ты тоже провидишь будущее?
Талион покачал головой:
- Ты наверное знаешь, что эльфы бессмертны? Мы не старимся с годами, и
нас очень трудно убить магией или простым оружием. Но когда-нибудь наступает
день, и нить нашей жизни рвется тем, кто сильнее. Так вот, нам дано
чувствовать наступление этого дня. Когда Серый пришел в Эред Ганнор, я не
чувствовал ничего. Сегодня каждая капля моей крови горит огнем; и я знаю,
как знали мои предки, что умру именно сегодня.
- Ты же сам говорил, что не все пророчества сбываются! - возразил
Валентин, у которого мурашки по коже побежали от этих слов. - Может быть...
- Пророчества - не все, - согласился Талион, и голос его оставался все
так же печален. - Но чувство последнего дня не обманывает никогда.
Глава 10.
Если б каменный уголь умел говорить,
Он не стал бы вести беседы с тобой.
Вот, блин, последний из могикан выискался, зло подумал Валентин.
Спокойный и печальный голос Талиона мог высечь слезу из камня. Валентину
больше всего захотелось тут же, немедленно вызвать сюда взвод спецназа. Вот
уж кто в совершенстве справился бы с ситуацией - всех зафиксировал бы, и на
допрос под внушением. По крайней мере, Талион точно бы жив остался - в
подвалах Управления умереть не позволят! Но сделать это никак невозможно -
токен-ринг не работает, да и если бы работал, как я объясню, что к чему?!
Меня же первого на допрос утащат, усмехнулся Валентин.
Вот ведь влип - даже прямое начальство ни хрена в ситуации не понимает,
а я туда же, собираюсь отговорить драться самих злобных пангийских
тальменов! Действительно, куда как легче их просто убить. Ищи, Бранбо, ищи!
Максим аккуратно отодвинул свое полукресло и встал:
- Пойдем, - просто сказал он. - Раз все решено, настало время
действовать.
Он прав, подумал Валентин. Ничего они больше не придумают. Пусть Бранбо
ищет, пусть Хаям оговаривает. А я... Валентин почувствовал, что упустил
кое-что важное, кое-что, относящееся именно к нему. Монета? Да что толку ею
в тальменов кидать? Ладно, само вспомнится, решил Валентин, прекратив
копаться в памяти.
- Пойдем, - сказал он, вставая. - А куда?
- В операторскую, - Максим был краток. - Нам нужно найти Георга и
Детмара.
Интересно, как это он собирается их искать, подумал Валентин. Талион и
Мануэль уже выходили из зала. В дверях Талион оглянулся, словно приглашая
Валентина поторопиться.
Да, когда доходило до дела, слуги Великого Черного действовали вполне в
духе своего Хозяина.
Операторской оказался тот самый зал, где Валентин получасом ранее
терзал визомон. Максим в одно мгновение оказался в своем кресле и наполнил
хрустальный шар бледным сиянием. Затем он повернулся к Валентину:
- Подойди сюда, Фалер.
Валентин шагнул вперед, недоумевая.
Максим не глядя толкнул левой рукой каменную стену, и та раздвинулась,
открывая небольшую комнату. Почти всю ее занимали огромные каменные качели с
выдавленным в верхней части желобом. Максим ухватился за гладкий, по руке,
выступ и потянул ближнюю половинку качелей вниз; те наклонились, и с дальней
половины с легким гулом к самым ногам Максима скатился большой каменный шар.
Валентин присмотрелся внимательней: нет, не показалось! В ноздреватой серой
массе шара там и тут алели прожилки, блестящие, словно только что выпущенная
кровь.
Талион, неслышно подойдя сзади, положил Валентину руку на плечо.
- Нужна твоя кровь, Фалер, - спокойно сказал он. - Камень должен узнать
тебя, как всех нас.
Валентин вздрогнул. Кровь? Камень?
Потом в памяти медленно всплыли лекции по черной магии. Камень крови!
Вот что это такое! Полулегендарный, реже алмазов встречающийся минерал,
способный передать сигналы каждому, чья кровь пропитывает его поры!
Валентин улыбнулся и обнажил левую руку до локтя. Не дожидаясь, пока
взявшийся за кинжал Мануэль предложит свою помощь, он инвертировал формулу
закрытия ран и выплеснул из запястья красную струйку. Упав на камень, кровь
закипела, посветлела и застыла еще одной прожилкой.
- Теперь вы настроены, Фалер, - произнес Мануэль, словно инструктор на
плаце. - Один удар - внимание, резкая боль - опасность, одно царапанье -
нет, два царапанья - да. Максим будет слышать и видеть все, что мы делаем,
но сможет помочь только этими сигналами.
Максим положил руку на камень и царапнул его ногтем. Валентин
почувствовал, как ноготь царапает его запястье. Понятно. Варварские, однако,
методы!
Максим, не говоря ни слова, извлек из-под стола длинную, похожую на
стилет иглу и всадил ее в камень. Валентин чуть не завопил от боли. Ни хрена
себе!
- Это был знак опасности, - пояснил Мануэль.
- Я как-то и сам догадался, - буркнул Валентин. - Ну хорошо, со связью
понятно, а как же мы доберемся до Избранных? Пешком?
В глубине души он знал, что пешком ходить не придется. Талион уверенно
говорил и о попытках отговорить Избранных, и о сдаче Мануэля в плен в самом
Ампере - за тысячу километров отсюда. Но как именно передвигались слуги
Великого Черного - пока оставалось загадкой.
Максим убрал стилет и погрузился в работу с визомоном; у Валентина аж в
глазах зарябило от стремительно сменяющихся картинок. Настройка на визомон
никуда не делась, он видел почти то же, что и Максим - но Максим умудрялся
как-то ориентироваться в этом калейдоскопе! И как же он это делает,
заинтересовался Валентин. Ну-ка, ну-ка...
- Огненный дракон, - торжественно произнес Талион.
При чем тут огненный дракон, не сразу сообразил Валентин. Он разглядел,
что Максим просматривает картинки Панги квадратно-гнездовым методом,
постепенно увеличивая разрешение. Каким-то чудом - а может, с помощью
шестого чувства, доступного только подлинному оператору огромных размеров
визомона, - Максиму удавалось стремительно перескакивать на тысячи
километров, не ошибаясь ни разу. И еще - Максим с полувзгляда определял,
есть ли в высветившемся квадрате Избранные или нет. Проклятье, этот замок
стоит того, чтобы драться со всеми тальменами Побережья! Валентин потянулся
было в ментал, чтобы поймать это шестое чувство - и тут смысл сказанного
Талионом наконец дошел до него.
Огненный дракон?!
- Какой еще огненный дракон? - спросил Валентин с удивлением. - Разве
такие еще бывают?
Даже обычный дракон был бы здесь чудом - в центре Фарингии, за тысячи
километров от родных гнездовий, лишенный необходимых для жизни радиоактивных
изотопов. Но огненный?! Они же вымерли тысячу лет назад?
- Увидишь, - пообещал Талион. - Это один из трех ныне живущих огненных
драконов. Когда-то Великий Черный спас их семью от вымирания, и ему было
позволено взять в услужение родившегося недоумком детеныша. Учитель не смог
вдохнуть душу в его помраченное сознание, но сделал из него верного слугу и
даровал ему счастье быть нужным. Увидев дело рук его, дракон-отец разрешил
дракону-сыну носить имя. - Его зовут Селингари, что значит - Пламя,
рожденное Теплом.
Потрясающе полезная информация, оценил Валентин. Ему все еще было не по
себе. Интересно, что еще может найтись в Замке? Шкатулка Пандоры? Очки
Истины? Оба тома Небесного Канона?
- Я обнаружил их, - доложил Максим.
- Мы успеем? - спросил Мануэль.
- Они подходят к Ганнедской Пустоши. Пешком.
- Успеем, - кивнул Мануэль. - Прощай, Максим. До встречи на Земле.
У Валентина перехватило дыхание. В этот миг он неожиданно вспомнил, что
значит здесь, на Панге, слово землянин.
Только что произнесенная Мануэлем фраза означала примерно то же, что
земное "Встретимся на небесах". Среди пришельцев многие верили, что после
смерти на Панге они снова попадут на Землю, в тот самый миг, из которого
были перенесены в этот колдовской мир. Парадоксы времени, благодаря которым
люди из более поздних веков попадали в более ранние моменты истории Панги,
только усиливали эту веру. Валентин и сам был не прочь надеяться на что-то
подобное, но проверять гипотезу пока не спешил.
Вот значит как? Или они всегда так прощаются?
- Прощай, Мануэль, - ответил Максим. - Покажи им, на что способен
землянин.
Валентин вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. С чего,
собственно? Ведь пустяковое же дело, уговаривал он себя - но нет, в носу
засвербило, и он потер лоб, зашмыгал носом. Ребята-то всерьез настроены,
сказал он себе. У них все по-настоящему - и смерть, и победа.
К черту, решил Валентин, никуда Мануэль не полетит. Не пущу. Хватит с
нас одного обреченного эльфа.
Обреченный эльф между тем повернулся налево, к пустому месту около
стены, откуда словно специально была убрана вся мебель. Стена начала
медленно подниматься, и в зал хлынул поток красного света, точно с той
стороны пылал огромный камин.
Валентин увидел живое, пляшущее на голых камнях пламя. В центре оно
сгущалось до почти непрозрачного комка света, по краям едва теплилась
темно-красными языками. В его движении было что-то от щенка, радующегося
появлению хозяина.
- Впусти нас, Селингари! - произнес Талион, не давая Валентину
опомниться. И тут же пошел вперед, прямо в пламя, а следом так же спокойно
двинулись Мануэль и Хаям. Валентин почти силой заставил себя переставить
ногу.
Пламя как бы раскололось пополам, открыв темный проход. Талион, Мануэль
и Хаям вошли в него и исчезли во мраке. Валентин, всеми силами пытаясь
сохранить невозмутимость, поспешил за ними.
Едва он пересек невидимую снаружи границу, как мрак исчез. Все четверо,
они стояли на белесой твердой поверхности, а вокруг них клубилось слабое
свечение, нисколько не скрывавшее окружающие их стены. По-видимому, дракон
уже начал двигаться; стены стремительно неслись вниз, как если бы дракон был
лифтом и взлетал по вертикальной шахте. Через какое-то мгновение дракон
вырвался на свежий воздух, Валентин увидел оранжевые от солнца верхушки гор,
снежно-белые туманы в долинах, бездонное синее небо и раскрыл рот от
восторга.
Спустя мгновение он осознал скорость, с которой летел дракон. Замок
остался уже далеко позади; горы съежились и ушли вниз; на горизонте
появилась синяя полоска моря.
- Невероятно, - пробормотал Валентин против воли. И этот дракон теперь
тоже мой, сказал циничный внутренний голос. Да за него я тальменам зубами
глотку перегрызу! Правда, зубы пока коротковаты...
- Нравится? - усмехнулся Хаям. - Да, у Великого Черного есть чем
поразить будущих слуг. Одна прогулка на огненном драконе - и я уже не смог
уйти отсюда. Это замечательное существо; он обладает способностью управлять
направлением испускаемого света, и он же способен сворачивать свой огонь в
плотное вещество вроде этого, - Хаям легонько топнул ногой. - Скорость
Селингари превосходит все, что можно себе представить - за исключением
только Перемещения. На нем можно гнаться за Избранным, и Избранный устанет
первым!
- Чем же он питается, при такой-то работе?! - поразился Валентин. -
Его, наверное, не прокормишь?
Сейчас в нем точно говорил рачительный Хозяин Замка.
- Как и все драконы, - пожал плечами Хаям. - Какие-то минералы. В скале
Замка их сколько угодно. Собственно, это он и проел большинство наших
помещений...
- Итак, Хаям, - прервал его Талион, - сейчас твой выход. Избранные
подходят к Ганнедской пустоши. Мы опустимся в роще, откуда будем следить за
происходящим. Тебе же следует подойти к ним, узнать их и так или иначе
рассказать о грозящей катастрофе.
- Сам знаю, - буркнул Хаям. - Я им такое расскажу, что они зарыдают.
Кстати, эти двое на дороге - это они и есть?
Талион кивнул. Валентин проследил направление его взгляда - внизу, по
змеившейся к морю дороге, действительно двигались две маленькие фигурки.
Солнце, золотившее верхушки деревьев, еще не коснулось дороги своими лучами;
разглядеть лица Валентин не сумел. Ну, эльфы на то и эльфы, подумал он. Глаз
как у орла.
- Тогда мне пора, - забеспокоился Хаям. - Чем тебе эта вот роща не
нравится?
- Далеко, - пояснил Мануэль. - Они будут рассматривать Пустошь;
наилучшая роща - вон та.
Он указал пальцем в ту же сторону, куда тотчас повернул дракон. Через
несколько мгновений Валентин ступил на мокрую от росы траву на прелестной
уютной поляне.
Прошло всего несколько минут с того момента, когда они покинули Замок.
Валентин все никак не мог поверить, что такое возможно. Блин, как мне это
нравится! Это вам не со Стеллой козлом скакать!
- Ну, я пошел, - заявил Хаям, взваливая на плечи невесть откуда
извлеченную котомку. Валентин вновь поразился тому, насколько слуги Великого
Черного предусмотрительны и аккуратны. Полная противоположность раздолбаям
из Управления. Впрочем, откуда мне знать, за что Черный убил тех самых
двух-трех слуг?
- Постарайся не доводить дело до ссоры, - напутствовал Мануэль Хаяма.-
У нас очень мало шансов тебя спасти.
- Да где уж вам... - бросил Хаям через плечо и скрылся в зарослях.
Валентин огляделся, отыскивая взглядом дракона. Сделать это удалось
только со второй попытки - Валентин заметил похожий на луч прожектора столб
света, уходящий вертикально в небо. Дракон направил все свое свечение вверх,
и стал совершенно невидим - свет проходил через него, как сквозь воздух.
Чудо, просто чудо, сказал себе Валентин, интересно, сколько же там еще в
Замке таких чудес?!
- Пойдемте, друзья, - пригласил Талион, - займем место, с которого мы
сможем увидеть все происходящее.
А как же насчет услышать, задумался Валентин. Эльф шел сквозь перелесок
совершенно бесшумно, не задевая ветвей, похоже, даже не касаясь травы.
Мануэль двигался следом, почти так же легко и незаметно. Валентин припомнил
уроки выживания в лесу и двинулся за ними, тщательно выверяя каждый шаг. И
все-таки из них троих шороху от него было больше всех.
Талион успел взобраться на разлапистое дерево, стоявшее у самой опушки,
и теперь сидел в удобной развилке. Листва перед ним расступилась, открывая
вид на широкое поле, начинавшееся сразу за деревом.
Вэобравшись следом за Мануэлем, Валентин расположился неподалеку,
устроился поудобнее и сразу начал жалеть, что на Панге не принято
пользоваться биноклями. Метрах в пятидесяти от рощи проходила дорога, и по
другую ее сторону лежала та самая Ганнедская пустошь. За прошедшие со дня
Побоища годы она ничуть не изменилась. Все так же колыхались на ветру
высохшие, посеревшие чертополохи; все так же правильными шестиугольниками
уходила к горизонту потрескавшаяся от жара земля. И по-прежнему тут и там
безмолвно лежали не подвластные тлению мертвые тела - тысячи и тысячи
повстанцев, уничтоженные одним ударом талисмана. Серый Воитель оставил
грозное предупреждение всем желающим выступить против его власти; и надо
сказать, что предупреждение возымело действие. Ганнедский бунт стал
последним бунтом в Фарингии.
Два человека остановились у обочины дороги, разглядывая пустошь. Э,
подумал Валентин, да тут же рукой подать! Он покосился на Талиона - а, к
черту, тот все равно знает, что я землянин, и, может быть, еще много чего
знает! Послушаем-ка, о чем они там молчат!
Валентин обхватил ветку понадежнее, скрестив руки на груди, и пустил в
ход свой талисман. Сознание Георга было ему знакомо еще по Гельвеции,
разумеется, именно в его ментальный фон Валентин и попал. Вообще говоря,
Обруч не предназначался для синхронного наблюдения за кем бы то ни было.
Однако Валентин еще несколько лет назад сообразил, что нет никакой разницы
между ментальным следом недельной давности и в эту же самую секунду
испускаемым ментальным фоном. Дотягиваться до работающего сознания было даже
легче, чем разыскивать его след среди разнообразных помех. Разумеется, об
этом свойстве талисмана Валентин широко не распространялся - даже в
Управлении мало кому нравилось чтение мыслей.
И вот сейчас он стал Георгом - точно тем же самым, который стоял,
уперев руки в бока, и разглядывал рекламную картинку справедливой власти
Серого Воителя. Валентин аж содрогнулся от отвращения - все то же, что и
раньше, в Гельвеции, но куда сильнее! Георг ощущал брезгливое раздражение и
гнев; при этом он был полон непререкаемой уверенности в своем праве
раздавить любого, ставшего ему поперек дороги, и сейчас жалел только об
одном - что нельзя сразу рвануть в Ампер и расчленить Серого на восемь
симметричных частей, предварительно скормив ему оба Браслета. Но Детмар тоже
придумал неплохо - не просто убить, а опозорить, опустить перед столь
дорогой этой мрази толпой верноподданных. Жаль, что праздник Единения
начнется только через четыре часа. А Детмар и рад - вон как впился глазами в
пустошь, да еще схватившись за Жезл...
- С меня достаточно, - резко бросил Георг, поворачиваясь к Пустоши
спиной. - Я хочу выпить и закусить.
Детмар пожал плечами. Не отрываясь от своего странного занятия - он
водил хрустальным жезлом, как миноискателем, справа налево и обратно, - он
качнул головой в сторону:
- Ну так выпей и закуси.
Прямо на дороге возникло пятно тумана. Когда оно рассеялось, Валентин -
то есть Георг, сейчас Валентин смотрел его глазами и, что было особенно
противно, чувствовал его ощущениями, - обнаружил расстеленный на мостовой
толстый синий ковер, обложенный по периметру подушками, и золотой поднос в
его центре. На подносе располагалась глубокая тарелка с камширом -
гамбаррским кушаньем из жирной свинины и распаренной пшеницы - и фарфоровый
кувшин, по-видимому, с вином. Хорошо быть тальменом, подумал Валентин,
хорошо быть тальменом, подумал Георг.
То есть Избранным, исправился он мгновением позже.
Валентин оцепенел. Он на самом деле подумал - тальменом - или мне
показалось?! Да уж наверное, раз поправился.. но ведь он не знает этого
слова! Зато я знаю.
Валентин даже не заметил, когда отключил талисман. Сердце его отчаянно
колотилось. Еще миг, и он бы меня заметил!
Валентин уже видел себя превращенным в сверкающее облако раскаленных
газов. Так обычно тальмены обращались с досадными помехами вроде магов,
подслушивающих мысли. Вряд ли Георг стал бы разбираться, каким именно
образом слова Валентина оказались у него в голове. Маг - и все.
Как же теперь подслушивать-то, забеспокоился Валентин. Вот ведь, десять
лет с талисманом работаю, а до сих пор не знал, что его надо в рид-онли
включать. Кстати, а как это сделать?
Валентин углубился в тонкие переговоры со своим талисманом. Далеко
впереди, на той стороне дороги, Георг уселся на подушки и принялся горстями
лопать камшир, запивая его из большой прозрачной чашки.
Валентин между тем поменял что-то в талисмане - чертова техника, ни
ручек, ни клавиатур, ни приборной доски! все на ощущениях, все полунамеками!
- и стал себя уговаривать, что сделал именно то, что нужно. Ну, посмотрю еще
немного; он же ничего не заметил! Не буду ничего думать, просто смотреть - и
все. Обруч включился словно сам по себе.
Георг пил вкуснейшее легкое пиво, отлично заливавшее тающие во рту
жирные пшеничные хлопья. Детмар по-прежнему водил взад-вперед своим Жезлом -
Валентин сообразил, что это и есть его Ландорский Жезл, могучий талисман,
превосходящий по мощи даже Эльсанскую Иглу Георга. Георг наслаждался пищей и
пивом, в голове его образовалась приятная легкость, перед глазами замелькали
воспоминания об одном кабаке в Гамбарре. Тамошние служанки носили
удивительные юбки, не только переливавшиеся всеми цветами радуги, но и
периодически менявшие длину - от вполне пристойных, на ладонь выше колена до
чисто символического пояска на бедрах. Георг причмокнул, откинулся на
подушки и захотел женщину.
Валентин отключил на минутку обруч и пробормотал вслух все, что он
думает о Георге. И этого тупого козла называют Великолепным? Впрочем,
дороги-то он выстроил на славу. Держу пари, они простоят не одну тысячу лет.
Интересно, о чем он думал во время строительства? О караванах с пивом или о
притоке заморских шлюх-негритянок?
Высказавшись, Валентин снова включил Обруч. И вовремя: к тальменам уже
приближался Хаям.
Он выглядел так, будто шел пешком от самого Запретного Королевства.
Устало переставлял ноги, глядел в землю перед собой и, казалось, совершенно
не замечал, что прется прямо на роскошный ковер величайших из Избранных.
Лишь в двух шагах от повернувшегося к нему Детмара Хаям наконец
очнулся. Глаза его стрельнули в сторону кувшина с пивом, он облизнулся и
скорчил жалобную физиономию.
- Выпьешь с нами, путник? - грубо спросил Георг, тыча пальцем в
свободные подушки. Перед ним собралось облачко тумана и сгинуло, оставив на
ковре пустую прозрачную чашку.
Хаям отпрянул было от столь очевидной демонстрации магии, но,
облизнувшись вторично, пересилил себя и осторожно присел на краешек ковра.
Кувшин взлетел в воздух и наполнил его чашку. Хаям с поклоном взял ее в
руки. Георг жестом приказал ему подождать.
- Ну а теперь, - усмехнулся он, - сыграем в игру. Ты произнесешь тост,
а я решу, стоит ли убивать тебя за то, что ты скажешь!
Он захохотал, положив руку на свой собственный талисман - ребристый
стержень сантиметров тридцать в длину, в диаметре как раз чтобы обхватить
ладонью, - Эльсанскую Иглу. Конечно, он не собирался убивать незнакомца, ну
разве что тот с перепугу произнесет здравицу Серому Воителю. Тогда придется
убить; а в любом другом случае - позабавимся!
Валентин с трудом сдержался, чтобы никак не выказать своих эмоций.
Дальше, дальше!
Хаям изменился в лице, но, как заметил Валентин, уже не от страха, а от
гнева. Еще бы, так обращаться со смиренным путником-сказителем!
- В старину предки теперешних ландорцев, - начал он свою речь, подняв
чашу на уровень глаз, - задавали пиры, продолжавшиеся до тех пор, пока
каждый из гостей не закончит говоришь тосты. Легенды гласят, что многие,
многие великие короли прошлого рождались, старились и умирали, а бесконечный
пир продолжался в их пиршественном зале. В ту пору люди были сильнее и знали
куда больше нашего, ибо они были ближе к Предвечным.
Георг аж приподнялся на локте. Несомненно, он не ожидал, что
встреченный им бродяга окажется сказителем, да еще такого класса. Мысли об
убийстве и даже о женщинах вылетели у него из головы; он ждал паузы, чтобы
задать вертевшиеся на языке вопросы. Кто ты? Что ты знаешь о Предвечных? Да
знаешь ли ты, кто перед тобой?
- Мой тост будет короче, и я верю, что солнце не успеет зайти, -
обнадежил его Хаям. - Когда я проходил по этой благословенной стране в
позапрошлый раз, возделанные поля тянулись по обеим сторонам дороги, и я не
мог пройти десятка лиг, чтобы меня не узнали и пригласили выпить и закусить
добрые караванщики. Когда я шел этой же дорогой в прошлый раз, меня
встречали всадники в серой форме и обыскивали столько раз, сколько
требовалось, чтобы все мое имущество перекочевало к ним. Имя Хаяма Сказителя
говорило им не больше, чем мои мольбы и просьбы вызывали у них жалости.
Георг, уже собравшийся было перебить сказителя, передумал. Имя Хаям
было ему знакомо. Как всякий сказитель, он отрабатывал угощение, явно
надеясь перехватить еще и пару медных монет.
Пусть говорит, решил Георг, все равно Детмара с места не сдвинешь.
- Я был счастлив покинуть Фарингию живым, - продолжал Хаям, - и
поклялся в душе никогда не забредать больше в эти края. Но люди Шертора и
Гамбары, южные погонщики драконов и пираты Великого моря - все они требовали
рассказов о новых временах, наставших в Серой Стране. И тогда я зашил за
подкладку семь золотых и двадцать две серебренные монеты и снова отправился
сюда, к живущим в тумане. Я шел открыто, каясь в своих прегрешениях против
Первого Воина, и сам отдавал то немногое, что имел; и вот я в третий раз
прохожу мимо Ганнеда, неся с собой рассказы крестьян и ремесленников,
видения магов и откровения пророков. А потому я пью за то, чтобы сказание,
которое я сложил о тьме над Ландором, дошло до ушей Георга Великолепного!
С этими словами Хаям чуть приподнял чашку и опрокинул ее в свою
привычную к таким операциям глотку.
Георг, услышав последнюю фразу, покосился на Детмара. Тот флегматично
продолжал свое немудреное занятие, однако было заметно, что голова его
повернута так, чтобы слышать каждое слово. Георг усмехнулся - ну до чего
хитер этот Детмар! Прямо как с женщинами - виду не подаст, а хочет поболе
моего!
- Ты выиграл первую партию, - сказал Георг, и кувшин снова наполнил
хаямову чашку. - Хочешь сыграть еще?
Хаям выразительно посмотрел на миску с камширом. Георг усмехнулся и
ткнул в миску кривым указательным пальцем; от миски отделилась ее
полупрозрачная копия, поплыла к Хаяму, наливаясь весом, и ткнулось в ковер
уже полностью готовая к употреблению. Хаям зачерпнул камшир, с наслаждением
жевнул несколько раз и причмокнул:
- Пища, достойная Избранных! - произнес он, закатывая глаза.
Георг пренебрежительно махнул рукой. Очевидно, сам он так не считал.
- На этот раз, - подмигнул он Хаяму, - приз будет меньше. Ты расскажешь
какую-нибудь свежую фарингскую новость, а я решу, стоит ли она того, чтобы
выслушать все твои россказни!
Хаям заметно приободрился. Так приятно, когда тебя больше не собираются
убивать. Георг же устроился на подушках поудобнее и приготовился слушать. Он
нисколько не сомневался в душе, что Хаям выиграет и вторую партию.
- Вчера рано утром, под Шан-Каттрасом, в маленьком селении Фламмет,
когда сумерки отступали в глубину леса, - начал Хаям напевно, и Валентин
глазами Георга вдруг увидел - смутно, отрывочно, то...
