Юрий Петухов. Погружение во мрак
страница №11
...ворочал за свою жизнь,столько пролил крови, разрушил, уничтожил, столько раз изменял, предавал,
нарушал все заповеди Господни, что не вправе он рассчитывать на благую руку
Творца, нет! Он наивен в своей гордыне и тщеславен! И это видят другие, им
передаются его ощущения, и они тоже начинают верить, что некая Благая Сила
споспешествует ему. Гордыня! Нет!
- Я не хочу говорить об этом, - тихо сказал Иван. Он как-то сразу
успокоился. Кулаки разжались, голова перестала дергаться. Он сел в кресло у
черного овального столика и уставился в гидропол. Он ждал появления красных
глаз, клыкастой гадины. Но она не всплывала.
- Мир сложен, Иван, - сказал Первозург, - и нам не надо отталкивать
друг друга. Вспомните, ведь у вас остались кое-какие дела в Пристанище,
верно?
Ивана всего перевернуло. Это же надо так зацепить за живое! Он почти
забыл... нет, просто заставлял себя не вспоминать. Алена! Аленушка! И его
сын в ней! Они в биоячейке, закодированной, загэворенной, запрятанной ото
всех в треклятом сатанинском Пристанище! Ведь они ждут его. Только он сможет
пробудить и ее, и своего неродившегося еще сына. Какая тяжесть в груди!
Подлец! Негодяй! Он занимается всем, чем угодно, но он совсем ничего не
сделал для их спасения... Почему ничего? Он собирает своих верных друзей! И
он их соберет! Он вернется за ними... Проклятый троеженец! Язычник! Варвар!
Это же дико, необъяснимо! И он еще считает себя христианином, он вспоминает
про заповеди, он в тщеславии и гордыне смеет думать о поддержке Свыше.
Негодяй! В Осевом его ждет страдающая, изнывающая в мире призраков Света! В
Пристанище, в хрустальном гробу Аленка! В Системе - Лана, светловолосая,
непокорившаяся Лана! Он не может разорвать себя натрое, не может! Он
погибнет в этом раздвоении, растроении. Прав Первозург, прав. Они повязаны
одной веревочкой. Кем бы он ни был, что бы он ни сотворил, какие бы грехи ни
висели тяжким камнем на нем, он не бросит ни одну из них! Время, только
время - он снова проникнет в Систему, он проберется в Пристанище, на
колдовскую планету Навей, он войдет в Осевое измерение! А пока спокойно,
спокойно, спокойно - нельзя беспредельно рвать свое сердце, оно еще
пригодится для дел, нельзя его разрывать в борьбе с самим собою.
- Да, нам надо держаться друг за друга, - твердо сказал Иван.
Первозург сунул руку в карман черноте балахона.
- Вот возвратите, - сказал он, протягивая черный кругляш с ремешком. -
Он настроен, отлажен, можете не волноваться. Одежда в отсеке. - Первозург
подошел к стене, остановился - и боковина уехала вниз, открывая ряд полок. -
Возьмите. Мешок - в месте возврата.
- Я там был?
- Да. Я думаю, вам еще раз надо побывать в Венеции.
Но никто не должен вас видеть.
- А что будет здесь? Ведь они хватятся меня! - засомневался Иван.
- Плаха уже работает, - мягко ответил Сихан.
Иван обернулся. Распятие вращалось вокруг вертикальной оси, бесшумно, с
огромной скоростью. Но даже в этом вращении было видно - кто-то большой и
сильный лежит на нем.
- Кто это?
- Вы! - коротко отрезал Сихан.
- Я не понимаю таких шуток, - обиделся Иван, облачаясь в свой
комбинезон.
- Это не шутка. Я еще не разучился делать кое-какие штучки. Я
клонировал вас, понимаете. На плахе сейчас лежит ваш клон, ваш двойник. Он
станет зверо-человеком.
- Как-то странно, - признался Иван, - ведь мой клон - это тоже я?!
- Кем-то надо было пожертвовать. Ведь вас не убыло?
- Нет, - согласился Иван. - И они не заметят подмены?
- Они и проверять не станут. Для них вы пройденный этап, не будьте о
себе слишком высокого мнения, это просто глупо, Иван. Вам пора!
- Ну что ж, прощайте, - сказал Иван, пристегивая возвратник.
- До свидания, - ответил Сихан.
Перед тем, как нажать на возвратник, Иван поднял глаза на Первозурга,
вздохнул.
- Еще один вопрос.
- Пожалуйста.
- Где сейчас карлик Цай ван Дау?
Сихан улыбнулся криво.
- Он работает на правителей мира.
- Значит, старик не обманул меня? - спросил Иван будто у самого себя.
- Не обманул. Раньше Цай боялся только серых стражей Синдиката, теперь
он будет трепетать и перед спецслужбами этих выродков.
- Каждому свое, - мрачно изрек Иван.
- Каждому свое, - согласился с ним Первозург.
x x x
Когда королеву Фриаду, эту старую ведьму унесли на ее носилках во мрак,
ритуальные пляски, дикий вой и стенания оборотней вокруг висящей жертвы
возобновились. Таков обычай, смиренно думал Кеша и терпел. Ему еще повезло,
просветили перед закланием, уважили. Но он начинал дуреть от всей этой
свистопляски, от нее в глазах появлялись прыгающие чертики и разноцветные
круги. Кеша боролся с наваждениями и грезами, все пытался осмыслить
сказанное ведьмой. Если это правда - землянам пришел конец. Вообще
получалась какая-то несуразица - ну прямо всеисполчились на Землю! Не может
такого быть.
Жили вроде бы нормально, никто никого не трогал. А тут, ежели поверить
всем этим россказням, услышанным за последние две-три недели, прямо жуть
какая-то: негуманоиды готовят вторжение, вот-вот начнут действовать посланцы
преисподней при полной поддержке сатанинских сект Черного Блага, крупные
банды типа Синдиката, которые и бандами уже нельзя назвать, скорее, целыми
государствами в государствах, державами в державах, громят Федерацию
изнутри... и вдобавок оборотни, тайная война гиргейских псевдоразумных
оборотней с человечеством. Бред! Такого не может быть никогда, чтобы сразу
все, чтобы сразу все!
Кеша кое-что знал из земной истории, и его обучали четырнадцать лет в
гимназиях шести ступеней, и ему втравливали в мозг методом гипнозакладки
знания тысячелетий. И потому он знал, бывает, знал умственно, "головой".
Но сердцем, душой не мог согласиться. Только шакалы набрасываются
исподтишка, стаей, на ослабевшую добычу.
Шакалы? Почему только они... А Батыево нашествие на Русь? Враг не
приходит один: стоит кому-нибудь вцепиться зубами в один бок великана, тут
же находятся такие, что вгрызаются с другой стороны. Кто только не бросился
тогда на истекающую кровью Русь - и литва поганая, и немцы, подлые
псы-рыцари, лжехристиане, благословленные на грабеж и разбой наместником
дьявола на земле, сатанинским папой, и ляхи, и татарье всех мастей, и иудеи,
и хазары, и даже италийские наемники. Именно так и бывает, коли приходит
беда - отворяй ворота, только ленивый не придет на тебя с мечом. Так было и
позже, в Смутные времена, когда почти те же шакалы набросились на Россию со
всех сторон, выгрызли даже ее сердце. Так было и восемьсот двенадцатом, и в
восемнадцатом, и в сорок первом, и в годы тихой, ползучей "третьей мировой
войны" восьмидесятых-девяностых годов ХХ-го века. Так было всегдавражья сила
не ходила в одиночку. То ли добыча каждому в отдельности была не по зубам,
то ли духа не хватало встать один на один, лицом к лицу. Значит, и теперь
так! Только так и бывает! Горе горькое по свету шлялося и на нас невзначай
набрело. Нет, совсем не случайно набрело. Значит, ослабло человечество -
шакалы, они всегда на ослабевших кидаются. Не будет спокойной старости, не
будет тюльпанов и своей халупы. А будет вечная война похлеще аранайской. Та
длилась тридцать лет. А сколько будет идти эта?
Как противно и нудно выли оборотни! Кеша впадал в транс, он уже не
понимал, где находится, чего с ним выделывают, и вообще - жив он или не жив,
может, давнымдавно отбросил копыта, и вот мается на подступах к местам
наказания, к адским сковородам?! Он различал лишь одного, особо прозрачного,
вихлявого и глазастого оборотня, который извивался перед ним. Ну что же это
за тварюга такая, смотреть тошно! Все мельтешит, все расплывается, круги,
черти, вой, пятна какие-то. И у оборотня на голове почему-то длинные
белокурые волосы, прямо целый ворох длинных, чуть золотистых волос. И ноги у
него длинные бабьи... только вот плавники торчат в разные стороны, и
прилипалы... нет, уже не торчат, это руки, ручки - тоненькие, гибкие, с
холеными, точеными пальчиками. И никаких чешуй, никаких панцырей... вот
наваждение, а вместо них осиная талия, тоненькая-тоненькая над широкими,
полными бедрами, и груди, большие, колышащиеся в такт танцу. Много повидал
Кеша красоток на своем нелегком веку, но эдаких еще не видывал, эдаких и не
бывает на свете, не может быть! Во как крутится, во как бедрами вертит,
извивается, приседает, прогибается кошечкой. Напасть! Кеша готов был
выпрыгуть из собственой шкуры и накинуться на красавицу-танцовщицу. Не было
никаких оборотней, не было пещеры. Была лишь возбуждающая глуховатая музыка,
был полумрак, и была она - разжигающая плоть, лишающая-ума, искусительница!
Кеша почти ничего не помнил.
Нет, он не помнил совсем ничего, у него начисто отшибло память. И он ли
это вообще был, седой, измученный войнами и каторгами неудачник?! Нет! Он
был молод, силен, он хотел прыгать, скакать, плясать вокруг этой белокурой
бесовки. А еще он хотел... Его будто кипятком обожгло. Да, он страстно,
безумно желал ее, прямо тут, прямо сейчас, сию минуту!
И когда это желание созрело до невыносимости, до острой боли, путы
спали, будто их и не было. Кеша почувствовал, что он свободен, что ничто не
удерживает его. И он диким зверем набросился на нее - подхватил, смял,
вдавил в себя. Она была обжигающе приятна: упругие груди и бедра, нежная
шелковистая кожа, горячие сладкие губы. Кеша безумствовал. Он упивался этой
дикой страстью, он погружался в нее, растворялся в ней. Он был на вершине.
Такого восторга, такого счастья, такой остроты бытия он не испытывал
никогда. Его выворачивало, ломало, корежило от острейшего, нечеловеческого
наслаждения. В ярчайший миг сладострастного изнеможения он оторвался от
красавицы обессиленный и умиротворенный. Упал на землю с закрытыми глазами,
испытывая мучительное блаженство.
Но уже через секунду вой снова прорвался в его уши, прогнал миражи.
Дикая пляска оборотней продолжалась, она стала еще более варварской,
необузданой и свирепой.
Кеша открыл глаза. Прямо под ним лежал омерзительный, вихлявый,
прозрачный оборотень с длинными тонкими плавниками. Он еле дышал, сипел,
пускал пену, Кеша сразу все понял. И застонал.
- Теперь ты можешь называть меня, моя королева! - томно прозвучало в
ушах.
Вихлявого оборотня подхватили бережно. И унесли.
Вакханалия продолжалась недолго. Оборотни по одному исчезали во мраке,
гул гонга стихал, пока не пропал совсем.
Вонючие факелы шипели и сорили искрами, они угасали. В пещере темнело.
Кеша подполз к ближайшей стене обессиленным, полуубитым. Свернулся
калачиком. И уснул.
Ему снился прежний сон. Точнее, продолжение этого сна. И был он более
явственным, чем сама явь.
x x x
Сихай не обманул Ивана. В маленькой сырой каморке лежал Гугов мешок. Он
был завязан шифроиглой, той самой, знакомой. У Сихана имелся выход сюда,
значит, он наладил связи, значит, он не терял времени даром. Но он мог бы
дать и кое-что посущественнее, например, хорошее, мощное оружие. Но не дал.
Он спас Ивана. И бросил его на произвол судьбы, как бросают в воду
неумеющего плавать.
Хорош друг!
Иван выглянул в узенькое окошко-бойницу. На улице было темно, шелестела
листва. Больше ничего понять было невозможно. Венеция! Снова защемило
сердце. Земля предков. Иван старел, его больше не тянуло в Космос. Почему
так несправедлива к нему судьба, почему именно он должен стоять на пути злых
сил?! С какой бы радостью он все забросил, переехал бы сюда, занимался бы
раскопками. Человеку не место в Космосе! Ах, как прав был батюшка, мир праху
его и покой. На Ивана снова накатило чувство вины, его друг, сельский
священник мог бы еще долго жить, нет, тут не сердечный приступ, тут
убийство. Ну почему по его пятам идет смерть?! Он что, прокаженный?! Если он
несет смерть близким, пусть лучше убьют его самого! Или он уйдет в сторону,
осядет здесь. Ах, история, история человечества, история родного славянского
племени - ты безгранична, ты затягиваешь в себя, ты океан океанов, миллионы
судеб, дел, свершений. Великое племя росов! От Лабы и Реции, Веиетии и Рома
прошло ты до Тихого и Индийского океанов, перебросило мосты в Америку. Ты
дало начало всем великим цивилизациям Земли! Ты и есть сама земная
цивилизация! И вот грозит тебе погибель, и всем, кто вокруг тебя, грозит
погибель. Почему же спишь ты в ночи этой?! Почему спят все младшие племена,
изошедшие из тебя и зачавшиеся сами по себе?! Грозен покров тихой ночи.
Грозен и страшен!
Иван вытащил рукоять, сжал. Меч заискрился в его руке. Работает.
Шнур-поисковик сам обвил кисть. Порядок.
Что там еще? В ладонь скользнуло теплое яйцо-превращатель. Ай да Сихан!
Ну удружил, ну молодец! Иван распихал что мог по клапанам, закинул мешок за
спину. Пора!
Он вышел в тихую венецианскую ночь. Пахнуло сыростью и разложившимися
водорослями от каналов. Всем хорош" Венеция, но запахи! От них не могут
избавиться вот уже почти три тысячи лет. Он тщательно запер дверь. Осмотрел
дом, в который ему не суждено возвращаться. Дом был маленький, старенький,
совсем неприметный. Такие обычно и выбирают для тайных дел.
Земля! Лишь сейчас он по-настоящему ощутил себя на Земле. Там, в
подантарктических глубинах был мир чуждый и злой, неземной. А здесь другое
дело! Иван шел по скрипучим старинным, но местами подновленным мостовым и
поглядывал в окна. Свету в подавляющем большинстве из них не было. Половина
четвертого, скоро рассвет.
До рассвета он должен успеть к старику. Наверняка этот пропойца, Луиджи
Бартоломео фон Рюгенау, опять находится в невменяемом состоянии. А парнишка
по имени Умберто, наемный убийца и зомби, сидит теперь в одной из комнат и
тихо скулит, такие всегда скулят, жалеют себя.
Иван настолько живо представил себе эту картину, что чуть не споткнулся
о стальную рельсу, загораживающую вход на перекидной мостик. Ничего! Он
разбежался и перепрыгнул четырехметровый канал. Надо спешить.
На этот раз не было нужды лезть на крышу. Он зашел с черного хода. И
постучал в заколоченную дверь. Дверь и должна была выглядеть заколоченной,
это для конспирации. Но эта дверь только и открывалась в доме. Парадная была
для виду.
- Опять нализался, - прошептал он себе под нос. И постучал еще.
Поднимать заметного шума не стоило. Проще войти, старик Луиджи не обидится.
Иван так и сделал. Он ткнул анализатором в щель, подождал, потом сдавил
рукоять, универсальный виброключ сработал и дверь со скрипом раскрылась.
Иван шагнул в потемки. И тихонько сказал:
- Это я, Луиджи, старик! Ты меня слышишь?
Никто ему не ответил. Иван поднялся по четырем ступенькам к следующей
двери, распахнул и ее. В каминном зале, где обычно торчал старый пьяница,
прошедший через множество миров, но сломавшийся на Ицыгоне, стояла тишина.
Изо дня в день старик Лучо сидел в одном из глубоких обшарпанных кресел
девятнадцатого века, расставленных вокруг огромного, длинного стола,
сработанного из настоящего мореного дуба. Стол этот был похож на огромный
списанный корабль. А сам Луиджи - на капитана, вышедшего на пенсию и
опустившегося, а еще больше на какогонибудь пирата-неудачника, избежавшего
цепких лап правосудия и коротающего последние деньки в заброшенной гавани. В
камине горели дровишки, иногда уголек, йот этого в зале было дымно. Старик
сидев в кресле, нахохлившись, с бутылкой в руке. Он не признавал ни фужеров,
ни кружек, тянул пойло прямо из горлышка. Он сидел и о чем-то думал, а
МОЖЕТ, вспоминал что-то или кого-то, набожных ли аборигенов Ицыгона,
утащивших его со станции, свирепых ли космодесантников, которых он отхаживал
после боев и походов, санитарок ли, любовниц и подруг. Он никогда не
рассказывал о своих грезах. Но всегда был рад собутыльнику.
На этот раз в камине не потрескивал жиденький огонь, было темно и сыро,
даже холодновато. Иван хорошо видел в темноте, но в зале было столько всего
наворочено, что глаз должен был освоиться, привыкнуть.
- Лучо, старина! - почти выкрикнул Иван. - Выходи! Я вижу, где ты
прячешься!
Старика или не было дома или он был смертельно пьян.
Парнишка тоже не отзывался, он мог быть запертым в одном из подвалов.
Иван включил фонарик. Подошел к столу-кораблю.
Он все сразу понял. И это было невыносимо. Зачем его принесло сюда, ну
зачем?! Теперь он твердо знал, что смерть идет по его пятам. Грузное и
вместе с тем какое-то жалкое тело Луиджи Бартоломео фон Рюгенау лежало
поперек стола, прямо на опрокинутых пузатых бутылках, на полураздавленном
черством каравае, на осколках глиняной грубой посуды, посреди пепла и
мелкого мусора. Горло у старика Лучо было перерезано от уха до уха.
Иван в бешенстве ударил кулаком по столу. Тот даже не скрипнул, это
была старинная и прочная вещь. Ангел смерти! Он просто ангел смерти, ему
нельзя появляться у знакомых, друзей, Луиджи протянул бы еще пару десятков
лет, он никому не мешал. И вот его убрали. Убрали, потому что он мог помочь
Ивану. Так они вырежут всех. Но кто они?!
Синдикат? Серьезные? Посланцы Черного Блага?! Голова лопнет от этой
головоломки!
- Эх, старина, старина, - закручинился Иван, - как же ты ушел, не
дождавшись меня? Опоздал! На этот раз я опоздал!
Да, здесь действовали не профаны, это не аборигены с Ицыгона. Как он не
предусмотрел простенького хода противника? Неправда, Иван сам себя обругал,
неправда, у него было предчувствие, точно, было - и все же он подставил
старика Лучо, не пожалел его. За такие дела не будет прощения! А еще
возомнил себя посланцем Добрых Сил! Негодяй! Иван заскрежетал зубами. Ну и
ладно, ну и пусть. Скоро они доберутся и до него. Вот тогда восторжествует
справедливость. Он хоть за дело погибнет, не так, как эти бедолаги.
От трупа слегка попахивало. Значит, старика Луиджи прикончили не так
давно - два или три дня назад. Надо вызвать похоронную службу, они
позаботятся о покойнике. Но это потом. Сначала надо отыскать парнишку.
Иван встал из огромного кресла. Обернулся. Луч фонарика скользнул по
темной стене. Не надо никого искать - все здесь! Это было и страшно, и
закономерно. Тощий Умберто висел на стене. Три черных дротика торчали из его
шеи, груди и паха. В открытых черных глазах стоял ужас.
Они прикончили мальчугана, прикончили, безжалостно, зло, вызывающе. Они
никого не боятся! Они обрезали еще одну ниточку. Все! Иван понял, что в
Венеции ему больше нечего делать.
Он повернулся к выходу.
И замер.
В свете его крохотного фонаря с каменным выражением на изуродованном
шрамом лице стоял седой Говард Буковски, Крежень, правая рука Гуга Хлодрика.
- Мне нужен только мешок, - сразу сказал Крежень.
- Мне он тоже нужен, - ответил Иван. - Ты сам мне его отдал.
Крежень ухмыльнулся.
- Тогда Гуг был жив. А теперь он мертв.
- Я не верю тебе.
- Напрасно.
Крежень медленно Поднимал ствол лучемета. Он стоял на безопасном
расстоянии и был абсолютно уверен в своей победе. Он знал, что от боевого
луча нет укрытия, а значит, Иван в его руках. Но и Иван понимал: стоит
отдать мешок и его убьют наверняка.
- Ты чего, не слышал, сука?! - раздалось из-за спины.
Ивану не надо было оглядываться. Он по голосу узнал юнца в юбочке. Вот
тебе и кореша Гуговы! Но почему он их не заметил, почему подпустил близко?
Земля! Разнюнился разбабился, Земелюшка родимая. А на Земле нынче страшнее и
опаснее, чем на самых диких планетах. Ловко они его обвели вокруг пальца.
Иван чуть прикрылся мешком, ступил назад и одним ударом сломал в трех
местах руку, сжимавшую рукоять парализатора. Юнец заверещал, как пойманный
заяц, упал на пол, забился в истерике. Все произошло так быстро, что Крежень
не успел среагировать. А может, и успел бы, да духу не хватило.
- Это не я-яааа!!! Это не я-аа!!! - визжал под ногами юнец, обезумевший
от боли. - Не-е-ет!!!
Иван чуть отшатнулся и пнул каблуком в тощую шею - юнец замолк, теперь
прочухается не раньше чем к рассвету.
Ничего, переживет, еще молодой! Иван его совсем не жалел. А вот
висящего на стене Умберто было жаль. Про старика Луиджи и говорить не
приходилось.
- Это вы их пришили? - спросил Иван тихо и зловеще.
- Нет, - ответил Крежень. Он явно не врал. - Давай мешок! Ты все равно
не выйдешь отсюда!
Слева, справа, сзади послышались мягкие, вкрадчивые шаги. За спиной у
Креженя из тьмы выросли четверо - все как на подбор мордовороты. Неужели это
Гугова банда?!
Иван отказывался верить глазам своим. Но кое-кого он узнавал - вон тот,
с перебитым носом, он видел его в Триесте, в подземных коммуникациях, и
волосатого видал, таких сейчас мало бродит...
- Не выделывайся, малый, - прохрипел слева знакомый голос, - ты мне еще
тогда не понравился, жаль кореша не дали пришить!
Иван сразу узнал его - Ганс Костыль, психопат и ублюдок. А всего
человек двенадцать, не больше, это пустяки.
Хотя в прошлый раз они взяли его меньшим числом.
Правда, в прошлый раз Иван был в стельку пьян. И Костыля среди них не
было. И юнца в юбочке. И этого седого с рожей преуспевающего бармена тоже не
было.
- Гуг жив! - выкрикнул Иван. - Он на Земле!
- А мы - в могиле! - съязвил Костыль.
Все расхохотались - нагло, не боясь ничего. Помалкивал только лежавший
на полу юнец, он лишь посапывал еле слышно.
- Гуг спросит с каждого! - гнул свое Иван. Он не поднимал парализатора,
не нацеливал его на бандитов, знал, что одно неосторожное движение может
вызвать шквальный огонь.
- Кончай болтать, - сурово процедил Крежень, - бросай сюда мешок! И
ложись на пол. Живо!
- Ладно, уговорил, - сказал Иван тихо.
И бросил под ноги Креженю сначала парализатор, а потом и мешок.
x x x
Внешняя обшивка бота была раскалена добела. Но внутри веяло прохладой.
Кеша сидел в кресле и покрикивал:
- Вниз! Полный ход!
Над его головой по всем уровням и зонам клокотал ад.
Вызволенные и брошенные им каторжники вершили правосудие на свой
странный манер. Были среди них и такие, что вырезали друг дружку. Этого Кеша
понять не мог. Но он не мог и лишить несчастных их права на выбор, права на
самостоятельное решение своей судьбы. Приборы показывали, что на верхние
ярусы уже идет помощь. И черт с ней.
Кеша рвался в глубины дьявольской планеты.
Щуп показывал, что до цели остались считанные версты, мерянные
километры. Кеша сам не верил в удачу. Ему все казалось, что вот-вот вертухаи
очухаются, затормозят его, спалят дезинтеграторами или просто взорвут в
одной из полостей. Нет! Он их всех обошел. Вот что значит лихость, напор,
вера в удачу! Сколько раз эти свойства его натуры вызволяли в жестокой и
грязной аранайской войне. Там зевать не приходилось.
В зал, где гигантским бубликом торчал гиперторроид, Кеша спустился
словно манна небесная, пропоров потолок, забрызгав все вокруг расплавленным
металлом. Бот уселся прямо напротив живохода. Противника в зале не было, и
Кеша выскочил наружу в боевом десантном скафе с плазмометом в руке. Живоход
ему сразу не понравился - только в нем могли сидеть враги. И Кеша врубил
рычаг мощности плазмомета на полную катушку - океан бушующей плазмы,
свернутой в сигмабуран уничтожительной силы, обрушился на машину... На том
битва и закончилась. От живохода остался шарик величиной с куриное яйцо, все
произошло мгновенно.
- Всегда бы так! - по-деловому заметил Кеша. Нагнулся и сунул шарик в
набедренный клапан. По гиперторроиду он палить не собирался, знал, что ежели
там и был кто-то, давно уже смотался из зала. А значит... Значит, вперед и
вниз!
Он впрыгнул в бот железным кузнечиком, развалился в кресле.
- Полный ход!
Три яруса прошел со свистом. Немного застрял на четвертом. Поля. Да,
там были силовые ноля, значит, там ктото прятался. Кеша сверил показания
боевых локаторов с данными щупа. Все! Он добрался! Он наконец-то добрался!
Бот пробил в полях сквозной инерционный туннель и мягко сел на шершавый
древний грунт. Тут явно когда-то было дио"псеана, по которому ползали
глубоководные гады, в которое зарывались местные лищники, подокидавшие
жертву. Теперь это дно пещеры. Тихой, темной, безлюдной... Нет! - Индикаторы
показывали, что в пещере кто-то есть. Кеша врубил прожектора бота. Пусто.
Только Какой-то кокон свисает с потолка. Ну и хрен с ним, пускай висит,
наверняка кокон морском насекомовидной гадины, тронешь его и вылупится такая
тварь, что дорогу назад позабудешь. И все же все датчики говорили - здесь!
здесь!! здесь!!!
Керна выбрался наружу. Он ничего не боялся. Сейчас он сам защищал себя
двумя плазмометами, и бот стоял за его спиной, а с ботом шутить не моги:
любой поднявший руку будет обращен в ничто за тысячные доли секунды -
бортовая защита работала отменно.
- А ну, выходи, кто тут есть! - крикнул Кеша в усилитель.
Никто не отозвался.
- Ива-ан! - зжрал он снова. - Ты где-е?!
Иван не откликался. Значит, убили, запытали и убили. Или увели на
другие уровни. А может, вертухаи выследили и забрали на зону. Это тоже
смерть, только лютая и долгая.
Кеша подошел поближе к кокону, оглядел его. Наверху было утолщение,
похожее на голову. Так и есть, голова. Он встал, на носки... Бог ты мой, да
это же человек вон и лицо даже! странное какое-то лицо, знакомое!
Кеша вглядывался в свои собственные черты и никак не мог понять, что
происходит. В коконе висел не просто ктото похожий на него, а он сам. Именно
он сам!
- Клонировали, гады! - прошипел он. Хотя о клонировании знал
понаслышке, сам таковых не встречал.
Непонятное ощущение пришло сразу. Его потянуло к кокону словно
чудовищно сильным магнитом. Это было непостижимо. Кеша уперся. Оглянулся на
бот - почему тот не защищает его?! Бот стоял спокойно, помигивал габаритными
огнями, он не видел опасности, угрожающей его хозяину. Кеша не мог уже
стоять, он опустился на корточки, лотом на четвереньки, уперся стволами в
грунт. И тогда он узрел, как из кокона выходит что-то светящееся,
напоминающее контурами человека, более того, абсолютно похожее на него. Да,
это был он сам, прорвавший кокон и идущий навстречу будто слепец-зомби. Кеша
не на шутку перепугался. Это было то, чего он не понимал. Руки отказали ему,
он не смог выстрелить. А светящийся двойник подходил все ближе и все время
тупо повторял, как заведенный:
- Ты кто? Ты кто? Ты кто?
- А ты сам кто?! - озлобленно спросил Кеша.
Но двойник не ответил, он вдруг припал к скафандру, вспыхнул синим
огнем и исчез, просочился внутрь. И в тот же миг Кешу отпустил страх. Он
понял все. Сразу! Это пещера, в которой он висел перед беснующимися
оборотнями, в которой он говорил с ведьмой Фриадой, в которой он - ах,
старый мерзавец и развратник - прелюбодействовал с красавицей, обернувшейся
потом гадким оборотнем.
Все стало на свои места. И он вспомнил свои идиотские вопросы, свое
странное ощущение, что его раздвоили... Его и впрямь раздвоили! Это все
проделки довзрывников, точно! Теперь он це сомневался. Они расчленили его.
Одна часть была с Иваном. А другая, как и было сказано, оказалась
заброшенной в капсулу. Они не врали! Они же всемогущи! Это черт знает что!
Теперь не было ни малейшего раздвоения. Но теперь... нет, теперь не надо
было искать Ивана, он ушел через Д-статор, все ясно. Можно идти наверх. Но
трогги? Но Фриада?! Так и уйти?!
Кеша залез в бот. И что было сил саданул из бортового вибратора в стену
пещеры. Он не ошибся. Стена рухнула, обнажая неровные глыбины хрустального
льда. Но прежде, чем он решился выстрелить во второй раз, сквозь
искривленный хрусталь прорисовалось морщинистое лицо старой ведьмы.
- Остановись! - выкрикнула она, злобно кривя рот.
- Что надо? - грубо спросил Кеша. Он готов был сжечь "свою королеву" на
медленном огне. Но сперва полагалось выслушать.
- Ты уже рассеян в тысячах спор, понимаешь? - просипела ведьма. - И
если кто и может спасти землян, то только ты! Нажмешь рычаг - и механизм
придет в действие, никто не сможет остановить стремительного размножения
землян-убийц. Понял?!
- Нет, - простодушно сознался Кеша.
- Мы не спешим, - пояснила ведьма, - мы можем выждать. Или ты хочешь,
чтобы те, кто сейчас под прицелом твоей проклятой пушки, погибли, а другие
начали смертоносный путь на Землю?!
Кеша не знал, что и сказать.
- Ни хрена я не хочу! - признался он.
- Я дам тебе троих приближенных - это твои и мои гаранты, землянин! И я
дам тебе два десятка спор, ты проверишь их в действии на зоне. Ведь ты туда
собираешься?
- Кругом телепаты, понимаешь! - обозлился Кеша.
- Нет, мы не читаем мыслей. Но это просто угадывается. Мы знаем часть
твоей гиргейской жизни и знаем, что, получив силу, ты не уйдешь с Гиргеи, не
отомстив своим мучителям, верно?!
- Верно! - признался Кеша. - А вот насчет гарантий. А вдруг ты врешь?
- Такого не бывает, - осклабилась ведьма, - трогги не земляне! Смотри,
они уже идут к тебе!
Из каких-то невидимых до того люков вылезали оборотни - большие,
гадкие, человекообразные.
- Мне хватит двух! - закричал Кеша. - И то, если это необходимо!
- Это необходимо, - зашипела ведьма.
Два оборотня подползли к боту, задрали головы с безумными рыбьими
глазами вверх. Они ждали. У правого в руке был шар размером с арбуз.
Кеше очень не хотелось пускать этих нелюдей на борт.
Но если тропи объявят свою тайную войну землянам, будет конец всему.
Скрепя сердце он дал команду на входные люки.
- Дальше шлюзов не впускать!
Лицо ведьмы в хрустальных глыбинах утратило четкость. Договор, незримый
и неписаный, был заключен. Уже это было необычно. Кеша знал, что
псевдоразумные оборотни никогда и ни с кем не идут на контакт. А такие ли уж
они псевдоразумные?! С этим еще придется разбираться!
Он включил шлюзовую прозрачность: оба трогга смотрели прямо на него, и
глаза их не были ни безумны, ни бессмысленны.
- Мы уходим! - выкрикнул Кеша.
- Уходите, - прогрохотало эхом.
Теперь все решали считанные минуты. Кеша сосредоточился - и выдал в
сенсоприемник точные координаты и номер родной зоны. Он даже вспотел,
мурашки пробежали под кожей спины.
- Полный вперед!
Бот вздрогнул. Снова раскалился добела. Начинался тяжкий путь наверх.
Системы радаров и щуп выбирали самую доступную дорогу. Но эта дорога была
адски трудна.
x x x
- Давно бы так! - торжествующе произнес Крежень.
И рухнул на пол. Удар Ивана был быстрее молнии. Он перешел в ускоренный
ритм. Теперь никто не мог помериться с ним быстротою реакции. Мордовороты
двигались как в замедленном кино. Но пули из их пулеметов летели достаточно
быстро. И потому Иван сразу же прыгнул под стол, перекатился под ним, сшиб с
ног Ганса Костыля и без раздумий размозжил ему голову каблуком: такие гниды
не должны жить! Второй нырок под стол чуть не стоил ему жизни - луч желтого
пламени разрезал сам стол и два огромных кресла, они так и развалились, лишь
потом начали медленно тлеть, обрастая язычками пламени.
- Ну, держитесь, ребята! - выкрикнул Иван.
И из его ладони сверкающим лучом выскользнул широкий, обоюдоострый меч.
Первым делом бритвенный клинок настиг волосатого, тот пытался утащить Гугов
мешок, уже почти уполз во тьму. Но просчитался - голова отлетела мячиком,
покатилась к распростертому на полу седому Креженю, да так и остановилась
возле его плеча.
- Вот так!
Иван выскочил из зоны огня, перевернулся через голову и сразил еще
троих - они попадали перезрелыми грушами, будто только и дожидались этого
мига.
На улице загудели, завыли, заскрежетали полицейские вертолеты. Надо
было уходить из дома Луиджи Бартоломео фон Рюгенау, иначе будет поздно. Иван
подхватил мешок, сунул за пояс парализатор, рассек мечом еще двоих и
отпрыгнул к окну. Град пуль сразу вышиб стекло - бандиты не прекращали огня,
они почти поспевали за своей молниеносной жертвой. Почти. Иван совсем
ненамного опережал их. И этого хватало. Он сиганул снова через стол,
разрубил особо рьяного стрелка от макушки до задницы, потом раздробил
рукоятью череп его соседу, увернулся от синего луча, снова прыгнул к окну.
И, вышибая ажурную решетку, полетел вниз, в сад.
- Прощай, Лучо! - прошептал он напоследок. И перешел в обычный ритм.
Сердце билось тяжко. За эти минуты он прожил год, а то и три. Ничего! Он еще
молод.
Он силен, умен, бесстрашен. Полиция для него пустое место.
Иван подождал, пока два первых взвода спецназовцев ворвутся в пылающий
дом, потом тихо прополз вдоль решетки, почти под ногами у оставшихся стражей
порядка и вывалился в узенькую запасную калитку.
Прочь из Венеции! Прочь!
Ивана неудержимо тянуло в Россию, в Москву. Но на далеком Дубль-Биге
его ждал Дил Бронкс и Гуг Хлодрик, если только он не улетел на Землю. Прежде
всего надо повидаться с друзьями. Надо наметить хоть какой-то план, без него
все превращается в пустую суету. И все же... Иван не хотел кокетничать с
самим собою, все же он продвинулся вперед. И намного! Если раньше, после
возвращения из Системы он тыкался, как слепой щенок в чужие двери, то теперь
он кое-что знает об этом мире, управляемом выродками-дегенератами! Теперь он
не слеп! А это уже большой плюс. Правда, если Вторжение начнется раньше, чем
он приступит к серьезным действиям, грош цена всем его познаниям. Но он
всего лишь человек.
Иван неторопливо вышел на полутемную улочку меж старинными каменными
домами. Облака в высоком небе начинали алеть, скоро рассвет, скоро будет
совсем светло. Надо уходить. Он не любил брать чужое, даже на время. Но что
поделаешь, ни одного свободного дисколета. Ночь. Он вскарабкался на крышу
четырехэтажного готического особняка с островерхими шпилями. И не ошибся.
Прогулочный катерок старой модели стоял, накренившись, на узенькой площадке
- как они умудрялись садиться на такую. Ну что же, выбора нет.
Прощай, Венеция!
Он шея над каналами, над мостиками и мостами, над крышами, шел
медленно, чуть покачивая короткими резными крылышками. А сердце ныло. Теперь
он никогда не прилетит сюда с легким сердцем. Тень старика Луиджи будет
преследовать его. Ну и что же, он заслужил это, он не имея права оставлять
наемника у этого добряка-забулдыги.
Время вспять не повернешь.
- Прощай, колыбель венедов!
Иван выключил обзор. Прозрачности в этой старушке не было, но
четвертного обзора вполне хватало. Он развернул катер и пошел в море, по
ослепительной дорожке восходящего солнца, он убегал от светила, он не хотел
сейчас света, у него болели глаза. И еще немного болел локоть, задетый
пулей. В пылу драки он не заметил ранения. Ничего пройдет. Иван как
закаленный рос-вед, познавший тайны тысячелетий, не перевязывал рану,
затянется сама. Он убегал от солнца. До стартовой площадки было еще двести
миль. Катер вернется назад, на родную крышу. А он сам уже не вернется сюда.
Ну и пусть. Иван не оглядывался. Он думал о Сихане.
Крохотная площадка затерялась среди скал крохотного островка. Это был
один из самых дешевых космодромов Земли. Иван не мог позволить себе прежней
роскоши. Он потерял свою изумительную десантную капсулу. И был теперь
беднотой, босяком.
Четыреста монет. Что можно на них купить?!
- Доставочную кабину, пожалуйста! - попросил он паренька-диспетчера,
который был одновременно и кассиром, и всем обслуживающим персоналом. Его
пьяный папаша валялся под соседней пальмой с бананом в одной руке и бутылкой
рома в другой.
- Одноразового действия?
- Да.
- Смотрите не промахнитесь, месье!
Шутка была не самой удачной. Промахнувшегося могли и не подобрать, в
пространстве всякое случается. Но подобная шуточка, обращенная к
космодесантнику-смертнику, звучала вызывающе.
- Постараемся, - заверил Иван.
Оба левых двигателя выносной ступени заели на полпути, и он выбирался
на орбиту на двух правых, это была не очень хорошая примета. Плевать! Иван
спешил на Дубль-Биг! Старый коммерсант и большой любитель астрономии Дил
Бронкс давно его дожидался. Но дело не в нем.
Вечером того же дня Иван причалил к сверкающему боку бесподобной
космической станции своего приятеля. Дубль-Биг с каждой неделей становился
все краше. Он был просто бриллиантом Космоса.
Таека встретила Ивана холодно.
- Эти мужланы на конюшне, - заявила она и ушла в свой отсек.
Чем-то они все провинились перед ней, подумал Иван. Но не будем спешить
с выводами - спокойствие и еще раз спокойствие. Он шел по обшитым красным
деревом коридорам станции, и шаги его гасли в глубоком ковровом покрытии, на
котором не было ни единой пылинки. Киберы робко жались по стенам и углам,
пропуская гостя. Иван на них не глядел.
В конюшню он ворвался вихрем, чуть дверь не слетела с бронзовых
старинных петель. И застыл столбом. Оба жеребца испуганно заржали, закивали
головами - левый, с черной подпалиной под сиреневым глазом, захрипел, скаля
большие зубы.
- А вот и Ваня пришел! - раздалось откуда-то сверху.
Иван поднял глаза. И ему вспомнился Хархан, темницы, цепи, сам он,
висящий вниз головой, "дозревающий".
Здесь висели сразу двое, висели без всяких извращений - головами вверх,
но зато спеленутые как младенцы.
- Сгинь, наваждение! - угрожающе прорычал один из висящих, в котором
Иван не сразу распознал Гута Хлодрика Буйного.
- Ты думаешь, это галлюцинация? - как-то растерянно спросил у Гуга
второй, явно сам хозяин станции.
- А то что же! - невозмутимо ответил Гут. - После двух недель запоя!
Синдром, старик, ничего не поделаешь.
- А я-то обрадовался, - обиженно протянул Дил. Был он опухший, сизый, с
разбитым широченным носом. Даже бриллиант в переднем зубе поблескивал
тускло.
- Сгинь, синдром! - повторил Гут помягче. Потом повернул голову к
собрату по несчастью и пояснил: - Косточки Ванюшины давно уж сгнили на
гадской Гиргее. Эх, и мне там положено лежать, старому подлецу! - Он снова
уставился на вошедшего и уже без угроз, умоляюще попросил: - Сгинь отсюда!
Иван без лишних слов подошел ближе. Сверкающий меч отразил сразу все
восемь светильников-канделябров, украшавших стены конюшни. Лезвие меча
выглядело устрашающе.
- Убивать пришел, - сделал вывод Дил Бронкс и тут же перестал виновато
улыбаться.
- Есть за что, - мрачно заключил Гут Хлодрик. - Ну, давай, руби башку!
Не жалко!
Иван подпрыгнул, полосанул по пластиконовым бинтам чуть ниже стропил -
и Дил Бронкс живым мешком шмякнулся на сено.
- Промазал! - заключил Гут Хлодрик.
- Да чего ты мне голову морочишь, - заверещал во всю глотку негр. Он
уже радостно скалил зубы и бешено вращал своими огромными белками. - Это же
Ванюша, настоящий! Ваня, развяжи, дай я тебя поцелую!
- Настоящий?! - носорогом взревел Гут.
Иван разматывал бинт, высвобождал Дила, одновременно похлопывая его по
спине и плечам, будто пытаясь убедиться, что он цел и невредим. По щекам
полуседого негра текли слезы.
- Неужто вернулся?! Это чудо! - тараторил он без умолку. - Я всегда
верил, что ты вернешься, Иван, я знал это точно, у меня нюх, чутье, оно меня
никогда не подводит! Ну дай же я тебя обниму!
Дил Бронкс набросился на Ивана с объятиями, плача от радости и боли,
сведенные руки и ноги кололо тысячами игл - еще бы, столько провисеть
связанным!
- Погоди! - Иван отстранился. - Погоди немного!
Он подошел к молчаливо висящему Гуту. Поднял меч.
Но тот предупредил сразу:
- Меня лучше не освобождай, Иван!
Лицо у Гута было надутое, злое.
- А что такое? - спросил освободитель.
- Прибью!
- Кто старое помянет, тому глаз вон! - весело оскалился Дил Бронкс.
- А кто забудет, - прохрипел Гут, - тому оба долой! Он меня подставил!
Ребят положил! Спроси у него - сколько душ загубил?!
Дил покорно повернулся к Ивану.
- Сколько?
- Всех, - ответил тот, - ушли кроме меня трое. Цай и Ливадия где-то на
Земле. А Кеша Мочила остался там. Ему не выжить одному, это точно. Так что
Гут прав, почти всех положил. Но не я затевал это дело!
- Тебя никто не просил совать в него свой нос! - закричал взбешенный
Гут. - Положил их ты, а перед Господом Богом за их души буду отвечать я,
понял?!
- Понял, - ответил Иван. И взмахнул мечом.
Гут упал на сено, покатился под ноги жеребцам.
- Может, не развязывать его? - засомневался Дил. - Натворит еще чего...
- Развяжи!
Иван вобрал меч в рукоять, и она послушно скользнула по руке вверх. Эта
встреча должна была случиться, избегать ее он не вправе, он знал, на что
шел, когда переправлял Гута на Землю.
Дил нарочно медлил, еле-еле шевелил руками, распутывая
великана-викинга. Оба были трезвы до умопомрачения, о галлюцинациях речи
больше не шло.
- О-о! Кого я видеть! Ванья!
В распахнутой двери появилась угловатая фигура Сержа Синицки. Серж
стоял, широко разведя свои длинные руки, но не делая ни шага вперед.
Гуг Хлодрик, освободившийся от пут, встал, набычился. Он был багров от
ярости - накипело, накатило, поднялось к голове наболевшее.
- Иди сюда! - прорычал он.
Иван покорно подошел.
И тут же отлетел на десять метров, дальше не дала стена, в которую он
врезался спиной. Удар Гута был не столь быстр, сколь силен и мощен.
Серж Синицки развел руки еще шире.
- О-о, загадочний рюсски дюша-а! - протянул он, закатывая глаза.
x x x
Кеша узнал родную зону еще на подступах. Даже сердце заныло. Не думал,
что придется вот так свидеться. Вся связь зоны была подавлена еще полторы
минуты назад, когда зона находилась вне видимости - волновой сигматаран бота
разрушил ее навсегда, о восстановлении не могло быть и речи, а новую
прокладывать - две-три недели самое меньшее. В запасе у Кеши было почти три
часа. Потом надо идти к капсуле, иначе дело дрянь.
Он выпустил из шлюзового отсека обоих оборотней. И теперь они сидели
прямо на полу, подрагивая и хлопая прозрачными веками. Говорили они на
межгалактическом вполне сносно, видно, неспроста Фриада подсунула именно их.
Одного звали Хар, другого Загида. Имена были длиннее и сложнее, но Кеша
сразу их подладил под свой язык, сократил. Поначалу он их опасался. Потом
понял, ребята спокойные, тихие. Хар держал свой арбуз и в основном
помалкивал, а Загида задавал вопросы и сам же на них отвечал.
- В зоне есть наши? - спрашивал он как бы за Кешу. И отвечал: - Да, там
их двое. Оба считаются андроидами. Но это трогги!
- Ни хрена себе! - удивился Кеша. - Они и при мне были?
- Были, - кивал Хар. - И еще будут. Здесь, - он приподнял свой арбуз, -
быстродействующие споры. Ты сам все увидишь!
- Спорам надо созреть, - мудро истолковывал Кеша, - вылупиться,
подрасти.
- Подрастут, подрастут, - уверял его Загида.
Они подрулили прямо к шлюзовым воротам, превратив в искореженные куски
металла все четыре катера-охранника вместе с экипажами андроидов. Бот сел на
грунт. Надо было подождать. Щуп просвечивал свинцовую жижу, будто родниковую
водицу. Никогда еще на подводных рудниках не было так светло.
Автоматика сработала на экстренный код. "Мозг" бота очень хорошо
разбирался в любой обстановке, Кеше оставалось только ждать да глазеть.
Они вошли в закрытые и жилые отсеки зоны победителями. Вся охрана, не
говоря уже об администрации, куда-то попряталась. Кеше это не понравилось -
лучше бы их сразу перебить, снять с души камень. Но ничего не поделаешь,
надо мириться с тем, что есть. Он включил полную прозрачность. И теперь
рассматривал, что успели в зоне подремонтировать.
- Мать моя! - удивлялся Кеша.
Он видел, что зоны как таковой уже и нету. Внешние заглушки, заслоны,
ворота - все новое. Это заделали в сверхсрочном порядке. Но внутри... Внутри
все было разворочено и выворочено! Высоко вверх уходила огромная черная
дырища, шириною в десять стволов - это не просто заряды сработали, это
что-то другое! Значит, у них тут были склады с боеприпасами... или это
просто проходческие взрывные брикеты, те самые, что вбиваются в породу
гидрокайлом? Так много?! Внизу была пропасть. И как они только сумели
откачать воду?! Все это не укладывалось у Кеши в голове - с какой стати
будут вкладывать такие огромные средства в восстановление разрушенных
рудников и жилой зоны, ведь значительно проще было все бросить, каторжников
все равно никто не жалел, ну что такое полторы тысячи смертников? Тьфу!
Пустое место! Нет, тут что-то другое.
- Вперед!
Кеша направил бот к жилым отсекам. Он во всем разберется! Только бы
прихватить какого-нибудь бугра или вертухая, он из него выдавит правду, вот
этими железными пальцами выдавит! Оборотни глядели на Иннокентия Булыгина и
ничего не понимали. У них было свое задание.
Бот черной птицей летел по широченным проломам. Внизу, по бокам не было
видно ни души. Обычно в это время меняли забойщиков в шахтах, сновали
андроиды, скрипели внешние лифты и подъемные площадки. Сейчас было тихо и
пустынно.
- Ты гляди, чего уделали! - неожиданно завопил Кеша.
- Чего? - переспросил его Загида.
- Заварили переходник общаги! Мать моя!
Огромный сдвижной люк метров двадцати в поперечнике был заварен грубо,
в спешке. Они спасались сами или спасали каторжников? Кеша не знал. Он знал
другое, время идет и работает оно на врага.
- Вперед! - завопил он, пугая оборотней, и без того напуганных,
дрожащих.
Из носовой части бота вырвался язык зеленого пламени, уперся в
заваренный люк - и металл ручьями потек вниз, по породе на грунт. Открывался
жилой туннель, за ним сейфовые ячеи административных помещений, за ними
"мозг" зоны и капсула управляющего. Все просто, давно изучено, понятно... Но
бот не проходил в этот туннель. Надо его оставлять. Или убираться
подобру-поздорову.
- Трап! - скомандовал Кеша.
Оборотни бросились за ним. Уже на бегу Кеша выкрикнул бортовому
"мозгу":
- Охрана по всей дальности! Полная! Не подведи, друг!
Команда эта была совершенно излишней. Но Кеша не жалел слов и языка, а
горло у него было луженое. Для пущей надежности дал два полных залпа из
обоих плазмометов, зажатых в руках.
И бросился вперед. Спальные отсеки его не интересовали. Он на ходу
выжигал замки, вопил, ругался так, что ни один из заключенных не смел и носа
высунуть. Через четыреста метров Кеше попался на глаза андроид. Он вылезал
из стенохода. Разговаривать с этой куклой было не о чем, и Кеша его просто
сжег. Оборотни не отставали. Хар несся на своих голенастых лапах как
заправский бегун, только плавники трепетали. Загида бежал за ним.
- Быстро!
Кеша запрыгнул в стеноход, оборотни за ним. И они сорвались с места,
будто спасались от пожара. Стеноход стремительно пошел вверх, перескакивая
из ствола в ствол, взбираясь по изуродованным взрывами стенам, зависая на
перемычках, прыгая через провалы. Еще немного? Совсем немного! Они смерчем
ворвались в административную часть зоны, сокрушая все перед собой лавиной
пламени. Но никто и не противостоял их напору, их натиску.
- За мной! - закричал Кеша, выпрыгивая наружу.
Он снес три перемычки, вышиб дверь. И замер. Прямо в центральном зале
происходило нечто малореальное. Два голых, остервеневших до пронзительного
визга и оглушительного свиста андроида гонялись за вертухаями. Они догоняли
то одного, то другого, ломали им хребты, пробивали черепа, давили, душили,
рвали в куски. Этого не могло быть - в андроидов закладывались программы,
полностью исключавшие насилие над человеком. Но эти будто с ума посходили.
Кеша стоял в оцепенении и молчал. Рот у него был раскрыт. Плазмометы в обеих
руках дрожали.
- Трогги все делают хорошо, на совесть, - довольным голосом с каркающим
акцентом процедил из-за спины Загида.
- Так это ваши? - изумился Кеша.
- Наши, - подтвердил Хар. - Они были примерными исполнителями. Но они
получили команду. Совсем недавно. Чтобы ты увидел!
- Я?! - переспросил Кеша.
- Ты, - терпеливо ответил Хар.
- Скажите им, чтобы перестали! - зжрал Кеша.
Ему не понравилась эта бесчеловечная бойня. Ну и трогги! Ну и ведьма
Фриада, моя королева! Да таким макаром можно всем хребты переломать! Кеша
вспотел. И тут же зло обругал самого себя - распустил нервы, сукин сын!
Всем! Конечно, всем! Она так и говорила. Скорпионов шестиметровых по всей
Вселенной перебили. И землян перебьют. Кеша с уважением поглядел сначала на
Хара, а потом на Загиду - с этими ребятами надо поосторожней.
Но те поняли все по-своему.
- Сейчас, - сказал Хар, - погоди, ты увидишь!
Он бросил прямо от порога к беснующимся свой странный арбуз. Тот упал,
раскололся на две ровненькие половинки, оттуда высыпался десяток прозрачных
шариков, пошел дымок, завоняло чем-то. И Кеша увидел маленьких человечков,
вылезающих из этих шариков, растущих на глазах - вот они с кошку величиной,
вот с годовалого младенца, вот с трехлетнего...
- Бейте их! - завопил он во всю глотку. А усилители скафа удесятерили
его вопль: - Бейте сразу! Немедленно! Поздно будет!
Вертухаи, настигаемые убийцами, не глядели по сторонам. Другие, а их
оставалось не менее восьми, глазели на Кешу в ужасе. Но они были настолько
парализованы страхом, что не понимали ни слова.
И тут Кеша увидел странную вещь, он даже потерял голос и сразу перестал
кричать. Все десять вылупившихся из спор человечков, а они уже были ростом с
двенадцатилетних мальчишек, походили на него как отражения в зеркале.
- Ну, падлы... - просипел он. - Ну падлы!
Большего выдавить из себя он не мог. Кеша был сражен наповал, он сразу
все вспомнил: и пляски дикарей-оборотней, и гул гонга, и вихлявую тварь, и
крутобедрую красавицу, и себя, млеющего от страсти. Что же они с ним
сделали?! Воистину падлы!!!
- Это первая пробная партия, - успокоил его Хар, - остальные не будут
похожи на тебя, совсем не будут. Они будут все разные, их никто никогда и
нигде не сумеет отличить, распознать в них троггов, понимаешь?
- Понимаешь, - ответил Кеша. - Королева дала мне слово!
- А разве она его н...
