Алекс Орлов. Особый курьер
страница №11
...кого не было,только штурвал двигался сам собой туда-сюда, туда-сюда...
Потом на Марка кто-то навалился, и он, закричав, проснулся.
— Ты что орешь? Совсем перепугал меня! — тряс Килворта Лео Казин, и
по его лицу было видно, что он сильно струхнул.
— О! Лео, значит, это был сон?..
— Что — это? Ты так верещал, будто тебя мертвецы тащат.
— А ведь так и было, Лео! Меня Гуин с собой утащить пытался.
— Ну, тут можешь быть спокоен — твой клиент уже никого не утащит, --
бодро произнес Лео, чтобы успокоить Килворта и себя тоже.
"Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так жутко орал", — подумал Казин
и настороженно покосился на Марка, на котором до сих пор не было лица.
— Да ты попей пивка — сразу полегчает.
— А где у нас пиво?
— Да вот, в холодильном шкафу. Лео достал две банки и, передав одну
Марку, сказал:
— Пей на здоровье. Это пивко еще покойник покупал. Ой, ладно, что я
все про покойника да про покойника.
Однако Марк Килворт уже не мог пить это пиво и, отставив банку в
сторону, вытер об штаны руки.
— Знаешь, Лео, многих я на тот свет отправил, но такого никогда еще не
было. Не к добру это.
— Да наплюй, Марк. Мы уже почти на Рабане. Скоро эти драгоценные
часики окажутся у нас.
Килворт никак не реагировал на слова Казина. Он смотрел прямо перед
собой с таким выражение, лица, будто разглядывал привидение.
— Я пойду, — внезапно сказал он и поднялся.
— Куда? — испугался Лео. Ему показалось, что Килворт окончательно
спятил.
— Я должен увидеть его мертвым, Лео.
— А чего на него смотреть? Если вчера он был мертвым, то уж сегодня и
подавно.
Но Килворт все равно ушел.
"Надо бежать обратно на Бургас", — решил пилот, пропуская внутрь
холодное пиво. И хотя сорт напитка был не самым лучшим, это пиво было
единственной вещью, которая связывала Лео Казина с нормальной жизнью.
Похоже, он здорово просчитался, согласившись участвовать в этой гонке.
"Денег захотелось — пожадничал. Вот и вляпался теперь. Баки почти
сухие, а пассажиры — один труп, другой сумасшедший. О-хо-хо!.."
Внезапно совсем рядом послышался такой жуткий крик, что на него
отозвались даже металлические перегородки трюма. Крик уже оборвался, а они
еще немного потянули его ноту, добавив в нее минорного безразличия.
Лео Казин сидел не шелохнувшись, и все его существо протестовало против
каких-либо действий. Он сидел как истукан и даже не моргал, в голове царил
полный штиль — ни мысли, ни образа, абсолютный вакуум.
Сколько продолжался этот ступор, Лео не знал, а когда очнулся, то
услышал привычные звуки ровно работавших силовых установок. Да еще
попискивание радара — все как обычно.
— Бежать надо, бежать... — произнес пилот охрипшим голосом. Затем
тяжело поднялся и вышел в коридор, чтобы найти ушедшего на свидание с Гуином
Килворта.
Там, в хвостовой части уиндера, Казин и нашел их обоих.
Килворт умер на месте, когда из распахнувшегося шкафа на него выпал
замороженный труп Гуина.
— Это моя вина, Марк, прости. Я забыл тебе сказать, что убрал труп в
шкаф... — запоздало покаялся Казин. Он опустился на корточки рядом с
остывавшим Килвортом и беспомощно вздохнул: — Ну посуди сам, Марк, он
занимал здесь слишком много места, а шкаф для ветоши был пустой. Я его и
перепрятал. Не нужно тебе было ходить сюда. Мы бы посидели, попили пивка --
так, глядишь, и миновали бы эту беду, а теперь...
Из кабины донесся позывной сигнал открытой волны, а потом зазвучал
голос.
Казин поднялся и быстро пошел к рабочему месту, но, когда он был на
полпути, голос оборвался и сообщение прекратилось. Стало тихо.
Лео остановился и краем глаза заметил у себя за спиной какое-то
движение.
— Эй, ребята, — он повернулся к трупам и погрозил им пальцем, — что
это вы задумали? Лежать тихо, а то окажетесь за бортом. Оба.
На какое-то время угроза подействовала, и трупы, как показалось Лео, не
шевелились. Он был доволен, что так легко обманул их, поскольку мусорного
шлюза на уиндере не было и Казин при всем желании ничего не мог выбросить за
борт.
Лео вернулся в грузовой трюм, где еще оставалось пиво, и вскрыл новую
банку. Каково же было его удивление, когда в ней оказалось не пиво, а
волосы. Настоящие человеческие волосы.
"Вот ведь, сволочи, как людей надувают", — покачал головой Лео и вдруг
услышал шаги.
— А ну-ка все на место! — крикнул он и быстро вышел в коридор.
Казин отчетливо расслышал торопливый топот и пошел на этот звук.
Трупы он застал на прежнем месте.
— Ну кого ты хочешь обмануть, Марк! Я же вижу, что голова не так
повернута и правая рука лежала по-другому! Ну ладно, вы сами меня
вынудили... — Лео полез в шкаф для ветоши и достал оттуда моток капронового
шнура. — Вот тут на обоих хватит, — сказал он и начал связывать оба трупа
вместе, приговаривая: — А то взяли моду по коридору шастать. Теперь ваше
дело маленькое — лежи себе да молчи.
Закончив работу, Лео проверил крепость узлов и вернулся в кабину.
— Полицейский корабль вызывает курьерское судно. Полицейский корабль
вызывает курьерское судно.
— Я почтовый уиндер "6754". Следую на Рабан для вынужденной
дозаправки, — ответил Лео. — "Дестер-Ш" куда-то подевался. Вы случайно не
знаете?
— Что за груз везете? — проигнорировал вопрос полицейский.
— Сначала вез один труп и одного сумасшедшего, а сейчас у меня два
трупа и один сумасшедший. Только теперь это другой парень.
— Эй, на уиндере, вы там что, перепились все?
Из коридора послышался шорох, и Лео Казин прислушался.
"Ползут, мерзавцы. Вдвоем ползут — сговорились. Нужно было ноги
сильнее связывать".
— Вы там оглохли, что ли? Отвечайте немедленно или будете арестованы!
— кричал полицейский, но Лео его не слышал, внимая только звукам,
доносившимся из коридора.
Вот хлопнула дверь холодильного шкафа.
"За пивом полезли... — догадался Казин. — Сейчас откроют, а там
волосы — то-то смеху будет. Пойду погляжу".
Он поднялся с кресла и вышел в коридор, а в это время на одном из
полицейских крейсеров лейтенант запрашивал своего начальника:
— Сэр, он не отвечает и полностью игнорирует угрозу ареста. Что
делать?
— А что тут делать? Пригрози уничтожением — у нас есть все
полномочия.
— Есть, сэр, — ответил лейтенант и снова включил микрофон.
— Уиндер "6754", немедленно ответьте, иначе будете уничтожены!
— Это ты кому угрожаешь, сучонок? — внезапно ответили с уиндера.
Голос был такой страшный, что лейтенант нажал кнопку вызова артиллерийского
поста.
— Я "башня юг-27", — отозвался дежурный артиллерист.
— "Башня", уничтожьте скоростной объект! — передал приказ лейтенант.
— Немедленно!
— Да у меня здесь восемь тонн "лазурита"! Я тебя клочья разнесу! --
снова пригрозили с уиндера.
Маленькое судно развернулось и, перегружая двигатели сверх всякого
предела, понеслось прямо на полицейский крейсер.
Сверкнул залп туннельных орудий, и метка уиндера исчезла с экрана
радара. Лейтенант облегченно вздохнул и, расстегнув верхнюю пуговицу,
связался с начальником:
— Объект уничтожен, сэр.
— Уничтожен? Ну и ладненько, — ответил начальник. — Больше ничего?
— Ничего, сэр.
— Ну давай смотри дальше, — И начальник отключился от связи.
92
Луч посадочного локатора был очень слабым, и программа-автопилот
постоянно "ругалась", требуя снова задать исходные параметры. Однако дело
было только в плохой оснащенности порта, куда Джек имел несчастье вести свой
корабль.
Отвратительная навигация была вторым неприятным сюрпризом после встречи
на орбите планеты с гигантскими крейсерами.
Дежурный офицер подверг Джека подробному допросу о цели его визита,
однако на вопрос самого Холланда о состоянии дел на Рабане дежурный не
ответил.
— Спускайтесь, вас заправят, — только и сказал он.
"Вас заправят..." — мысленно передразнил полицейского Джек. — Может,
там опять, какая-нибудь, эпидемия?" :
Холланд знал, что подобное на Рабане уже случалось, и немногословный
ответ полицейского оптимизма не добавил.
"Задерживаться не буду, — решил Джек. — Заполню баки, и привет,
только меня и видели".
Холланд уже спиной ощущал свой драгоценный груз, стоимость которого в
воображении Джека все возрастала, ведь конечный пункт путешествия был совсем
рядом.
Судно тряхнуло на восходящем потоке, и автопилот потерял связь с
портом. На экране компьютера снова появились "ругательства", и программа
потребовала перезагрузки.
Джек вздохнул и стал вручную набирать нужные команды. Ему не хватало
посадочного радара, на место которого пришлось установить пушку.
Автопилот снова захватил посадочный вектор, и судно выровнялось.
— Раз, раз, раз. Фу-у, фу-у... — послышалось из динамика.
"Это еще что такое?.." — подумал Джек.
— Раз, два, три... Фу-у, фу-у...
— Это диспетчер? — спросил Джек.
— Ой, кто это?
— Я спрашиваю: вы диспетчер?
— Кто, я?
— Ну а кто же еще? Если диспетчер, то сообщите координаты посадочного
квадрата.
— Диспетчера здесь нет. Я писарь — отвечаю за входящие и выходящие
бумаги.
— Я где диспетчер? У меня топливо на исходе — судно может свалиться
прямо на город! — Джек начинал злиться.
— Ой, лучше не надо. — отозвался писарь.
— Тогда давай координаты! — потребовал Холланд. Он понимал, что на
месте диспетчера оказался кто-то посторонний, но нужно было срочно сажать
уиндер, и выбирать не приходилось.
— Слушай, писарь, там, где ты стоишь, окно есть?
— Целых два.
— Через них поле видно? Пустые посадочные места там есть?
— У нас поля нету. У нас такие штуки, как грибы.
— Платформы? — догадался Джек.
— Ага, точно — платформы!
— Наведи меня на пустую платформу.
Последовала пауза, — видимо, писарь убегал к окну. Джек терпеливо
ждал, понимая, что на месте диспетчера могло вообще никого не оказаться.?
Наконец послышался голос писаря:
— Алло, вы еще здесь?
_ Конечно, здесь, куда же мне деваться?
_ Старый микрорайон знаете?
_ Нет.
_ А завод Михельсона?
_ Тоже нет. Ты пойми, парень, я же здесь впервые.
_ Это плохо, — прокомментировал писарь.
Между тем уиндер уже спустился до двенадцати тысяч метров, однако
сканер не мог представить всей картины, выхватывая только отдельные районы
города.
— Недалеко от платформ есть роща, а в ней озеро — прямо посередине
рощи.
Это было уже кое-что, и Джек защелкал клавишами, сменяя картинки одну
за другой. Наконец появился участок, совпадавший с описанием писаря.
— Внимание, в баке номер два отметка топлива ниже точки забора... --
синтетическим голосом сообщил компьютер.
Делать было нечего, и, экономя последние капли топлива, Джек взялся за
управление. Уиндер заскользил вниз.
Земля стремительно приближалась, и было неизвестно, хватит ли горючего
на торможение.
— Остатки топлива из бака номер два слиты в бак номер один... --
сообщил бортовой компьютер.
"Значит, шанс есть", — подумал Джек, глядя на показания сканера.
Озеро посреди рощи выглядело красиво, однако посадочных платформ видно
не было.
"Сейчас размажусь — и все. Жаль только семена — ведь почти довез. И
часы тоже жалко. Так я и не узнал, в чем их секрет".
Джек включил торможение, и раскаленные струи ударили вниз, замедляя
стремительное падение судна.
"Вон она, платформа!.." — обрадовался Джек, увидев почти незаметную на
общем фоне площадку. Никакой сигнальной окраски, а тем более посадочных
маяков на ней не было.
Джек повел уиндер на посадку, слыша, что один из двигателей теряет тягу
из-за недостатка топлива. Касание обещало быть жестким, но Джек надеялся на
приемные захваты. Однако никаких захватов не было и в помине. Уиндер тяжело
грохнулся на поверхность платформы, приземлившись на собственные коротенькие
опоры.
Джек прикусил язык и громко выругался. Бортовой компьютер тоже высказал
недовольство и тотчас начал тестирование технических систем.
— Начало веселое... — сказал Джек и сплюнул кровавую слюну.
Затем сходил в грузовой трюм и проверил семена. Они оказались в полном
порядке, и жесткая посадка им не повредила. Мешки надежно удерживались
ремнями, и успокоенный Джек пошел открывать выходную дверь.
Рабан встретил его ярким солнцем и теплым ветерком. С высоты платформы
открывался прекрасный вид на город и зеленые рощи.
Насладившись природными красотами, Джек обошел вокруг судна в надежде
отыскать топливопровод, однако ржавая труба, которую он нашел, не качала
топливо уже давно.
Джек растерянно огляделся, Вокруг были точно такие же заброшенные
платформы с сохранившимися кое-где остовами давно умерших кораблей.
— Вот это местечко! Вот это Рабан — чудесная планета, — произнес
Джек, все еще не веря, что где-то может царить такое запустение.
Внизу послышался шорох. Холланд перегнулся через перила и увидел
человека, который мочился на одну из опор платформы.
— Эй, мистер! — позвал Джек.
— Одну минуту, молодой человек, я сейчас занят, — отозвался
незнакомец.
Джек замолчал и принялся тактично ждать.
— Вот теперь слушаю вас, — сказал человек, застегивая брюки.
— Вы не подскажете, где здесь действующая часть порта?
— Ах вот что! Это вам нужно перелететь туда, западнее. Там у нас все
заправляются — прямо из наливного танкера.
— Как же мне лететь, если я сел на последних каплях топлива?
— Так не нужно было садиться на заброшенные платформы. Здесь ведь
давно уже ничего не действует.
— Я бы и не сел сюда, но в вашем порту нет даже диспетчера.
— Есть у нас диспетчер, только он убежал в город — спасать свою
семью, — пояснил незнакомец.
— А что случилось в городе? — насторожился Джек.
— К нам прорвались повстанцы Всеобщего Порядка. Режут людей прямо на
улицах. Сейчас их еще сдерживает гражданская милиция, но повстанцев очень
много.
— На орбите Рабана полицейские суда, они не дадут вас в обиду.
— Может, и не дадут, — пожал плечами незнакомец. — Остается
надеяться, что они помогут оборонять порт.
В этот момент где-то совсем рядом прогремело несколько взрывов, а затем
началась беспорядочная стрельба.
— Видите, что делается? — И незнакомец указал на появившиеся столбы
черного дыма. — Мой вам совет — спускайтесь вниз и бегите в лес. Иначе вам
несдобровать.
Незнакомец тут же последовал собственному совету и побежал в сторону
леса.
"Может, и мне убраться вместе с ним?" — подумал Холланд.
Однако бросить груз он не мог, пусть даже сейчас этого требовали
обстоятельства. Джек не оставлял надежды, что сумеет завершить этот рейс.
Между тем грохот боя приближался, и уже были слышны отрывистые команды.
Очевидно, атакующие старались захватить именно порт.
"Нужно уходить", — решил Холланд. Он вернулся к двери и закрыл ее на
магнитный замок. Теперь никто не мог попасть внутрь уиндера без ключа или
ионного резака.
Холланд спустился по проржавевшим ступеням и не задумываясь побежал на
запад, туда, где, по рассказам незнакомца, должен был находиться заправочный
терминал.
Пробежав метров триста. Джек оказался среди портовых построек и
складов. То тут, то там пробегали вооруженные люди, и один раз Джека даже
обстреляли, но он вовремя успел прыгнуть за угол.
Холланд намеревался присоединиться к гражданской милиции, чтобы
обеспечить порядок в порту. В противном случае ему пришлось бы задержаться
здесь надолго, а это не входило в его планы.
Беспорядочная стрельба продолжалась, и кроме одетых в военную форму
милиционеров стали появляться заляпанные грязью повстанцы. Большая часть из
них была вооружена длинными, перепачканными кровью тесаками.
Прямо на глазах Джека разыгралась кровавая драма, когда у одного из
милиционеров закончились патроны и он вступил в рукопашную схватку с тремя
повстанцами. Бедняга не продержался и трех секунд, получив смертельный удар
в спину.
Холланд не собирался вмешиваться в драку, однако его заметил один из
повстанцев. Он заорал: "Да здравствует камрад Дункан!" — и помчался к
Джеку, размахивая тесаком.
Бежать не имело смысла, поскольку Джек не знал куда. И он решил
попробовать отбиться.
"Как же плохо без пистолета..." — подумал Холланд, увидев лица
приближавшихся врагов. Эти люди хотели его убить, и смотреть на них было
очень неприятно.
— Не убивайте меня, я сдаюсь! — сказал Джек. Разжалобить этих ребят
он не надеялся, но проверить их реакцию было необходимо.
Ближе всех оказался тот, что стоял справа, и Джек достал его кулаком в
ухо. Удар подучился не очень сильным, однако противник упал на землю и
выронил нож. Джек тотчас подхватил трофейное оружие и, не давая опомниться
двум остальным, контратаковал их.
Повстанцы крепко оборонялись, однако их подводила ярость и желание
драться и одновременно выкрикивать лозунги: "Да здравствует камрад Дункан!",
"Да здравствует Всеобщий Порядок!", "Мы победим!".
Но в этот раз победа была не на их стороне — Холланд сбил одного
подсечкой, а затем пригвоздил его к земле. Второй повстанец бросился на
выручку товарища, но попался на обводной удар ножом.
Между тем первый оглушенный повстанец пришел в себя и, поднявшись на
ноги, ожидал, когда Джек решит его участь.
Бедняга смотрел на собственный нож, которым сейчас владел Холланд, и
ожидал смертельного удара.
Однако Джек ограничился мощным апперкотом, послав повстанца в глубокий
нокаут.
Противник упал, а Джек помчался дальше, туда, где, как ему
представлялось, и должен был находиться заправочный терминал. Джек пробежал
вдоль склада и, выскочив из-за угла, наткнулся на целый отряд вооруженных
автоматами повстанцев.
— Стой! — скомандовал один из них. — Ты кто такой?
На Джека смотрели недобрые лица и по крайней мере пятнадцать стволов.
— Кто такой, я тебя спрашиваю?! — наступал на Холланда длинноволосый
человек с повадками вожака.
— Я пилот. Я только что прибыл на Рабан.
— А откуда у тебя это? — указал длинноволосый на окровавленный нож.
— Это не мое, я подобрал его на земле.
— Камрад Харрис! Камрад Харрис! — К отряду подбежал запыхавшийся боец
и доложил: — Мы заперли их в периметре заправочного терминала. Теперь они в
ловушке — стоит нам ударить из лаунчеров, и они зажарятся живьем!
— Этого делать нельзя. Рядом с танкером находятся склады и новый
милицейский арсенал. Понял?
— Понял, камрад Харрис
— Сколько их?
— Сто — сто пятьдесят человек. Многие из них ранены. Я сам видел, как
их тащили.
Харрис разговаривал с посыльным, не обращая внимания на Джека, однако
остальные повстанцы не сводили с пленника глаз. Судя по всему, они мечтали
пристрелить его.
Расспросив посыльного и отдав необходимые указания, Харрис вернулся к
Джеку:
— Так ты говоришь, что случайно здесь оказался?
— Да, сэр, я пилот и прибыл, чтобы...
— Не смей говорить мне "сэр", — перебил Джека Харрис
— Хорошо, сэ... то есть... Как же вас тогда называть?
— Я камрад Харрис. Вслед за камрадом Дунканом я несу в этот город свет
Нового Порядка, — важно произнес длинноволосый.
— Да здравствует камрад Дункан! — прокричали повстанцы, потрясая
сжатыми кулаками.
В этот момент в стену склада ударила граната Она разорвалась с жутким
треском и рассыпала по сторонам шипящие осколки. Составлявшие свиту Харриса
повстанцы разом пригнулись, однако сам вожак не повел и бровью. Джек тоже не
отреагировал на взрыв, но только потому, что был озабочен собственной
судьбой.
— Ты смелый парень, — похвалил Холланда длинноволосый. — Из тебя мог
бы получиться хороший камрад. Как ты относишься ко Всеобщему Порядку? Ты его
поддерживаешь? Или тебе больше по душе анархические собаки Дика Фринслоу?
— Сказать по правде, камрад Харрис, я незнаком ни с Всеобщим Порядком,
ни с Диком Фринслоу. Я прибыл на Рабан только два часа назад, а до этого ни
разу здесь не был.
Услышав слова Джека, повстанцы стали удивленно переглядываться, а сам
камрад Харрис шагнул к Холланду ближе и спросил:
— Ты хочешь сказать, незнакомец, что там, откуда ты прибыл, ничего не
знают о нашей борьбе?
Джек напряженно соображал, какой ответ на этот вопрос даст ему больший
шанс на выживание, и выбрал дипломатический вариант.
— Э... видите ли, камрад Харрис, на Бургасе, откуда я прибыл, газеты
постоянно пишут о вашей борьбе, однако я человек далекий от политики. Да, я
знаю, что это мой недостаток, но что поделать — приходится так много
работать. Отдыха совсем никакого — работа и сон. Больше ничего.
Не зная, что еще можно добавить, Джек замолчал. Молчали и повстанцы,
поглядывая на своего командира. А Харрис задумчиво массировал небритый
подбородок и шевелил бровями. Наконец он спросил:
— Как тебя зовут, камрад?
— Джек Холланд.
— Вот видишь, камрад Джек, какая у тебя нелегкая судьба. А все почему?
— Почему?
— А все потому, что на Бургасе нет Всеобщего Порядка. Понимаешь?
— Это — да. Порядка там никакого, — совершенно искренне согласился
Джек.
— А что это у тебя на руке? Золото?
— Это подарок, — нехотя ответил Джек. — Память об отце.
— Дай посмотрю. — Длинноволосый взял часы, поднес их к глазам и
внимательно осмотрел корпус. — Это всего лишь позолота. А "Трайдент" — это
что, имя твоего отца?
— Да, — соврал Джек.
— Ладно, пока можешь их носить, но в случае необходимости ты сдашь их
в фонд борьбы.
Просветительскую беседу камрада Харриса прервал шум судовых двигателей.
На высоте двухсот метров в сторону посадочного терминала проплыл уиндер.
Несколько человек из свиты Харриса открыли по нему огонь, и судно скользнуло
в сторону, пытаясь уйти с линии огня.
— Отставить! — крикнул длинноволосый и, проводив корабль взглядом,
пояснил:
— Зачем вы стреляете? Сейчас он сядет и вскоре станет нашим, а если вы
его собьете, он разрушит склады. Аида, посмотрим, как идут дела у камрада
Мэтлока. И ты, пилот, иди с нами. Сказать по правде, ты мне нравишься, и я
хочу представить тебя камраду Дункану. У него наметанный глаз и внутренняя
мудрость. Он точно скажет — наш ты или чужой.
93
Пули звонко забарабанили по днищу уиндера, и Ласло Калев бросил корабль
вправо, отчего Коррадо едва не свалился на пол.
— Держи ровнее, ты меня так угробишь! — крикнул Энрике, потирая
ушибленную голову.
— Ровнее нельзя, нам сейчас ракету влепят! Эх, связался же я с тобой!
Обстрел прекратился, и пилот начал снижаться прямо на свободный
посадочный квадрат.
— По-моему, там настоящая война идет. Вон посмотри... — сказал Ласло,
кивая на экран сканера.
Частые разрывы гранат, перебегающие с места на место люди, лежащие на
бетоне трупы — все говорило о том, что на земле проходила нешуточная
операция.
— При таком раскладе, друг, нужно сажать машину дверью к танкеру. А то
они нас с ходу обработают, — пояснил Энрике.
— А если нас обработают другие?
— Не обработают. Те, что обороняются, — это регулярная часть.
Отдав распоряжение, Коррадо пробрался в грузовой трюм и вскрыл
оружейный ящик.
Автомат "протос" лежал в полной готовности со снаряженным коробчатым
магазином. В своей работе Энрике не часто приходилось пользоваться подобным
инструментом, однако сейчас был именно тот случай, когда требовалось
применить тяжелую артиллерию. Пули "протоса" содержали нестабильный кобальт,
и один такой заряд мог прошибить кирпичную стену.
Уиндер завис над посадочным квадратом и начал медленно опускаться вниз.
Шальные пули продолжали щелкать по его корпусу, не причиняя судну вреда.
Наконец корабль плавно коснулся площадки, и Ласло, даже не дождавшись
остановки двигателей, побежал открывать выходную дверь. Ему казалось, что
уиндер вот-вот станет мишенью для какой-нибудь мортиры. Воображение рисовало
Калеву ужасающие картины с пылающим уиндером и морем огня. Вспотевшие ладони
скользили по рычагу замка, и это еще больше усиливало чувство давящего
страха.
— Бежим, Коррадф мы можем укрыться за танкером! — закричал Калев,
когда запорный рычаг двери поддался
— Не спеши, придурок! — предупредил Энрике. Однако страх был сильнее
осторожности, и Ласло прыгнул на бетон, тут же попав под обстрел. Он упал и,
схватившись за ногу, отчаянно закричал:
— О-о! А-а-а! А-а-яй, как больно!
Энрике свесился вниз и, подхватив Калева, рывком втащил обратно. Как
выяснилось, ранение оказалось пустяковым — осколок гранаты прошел, не задев
кости, и крови было совсем мало.
Коррадо даже не стал оказывать Ласло помощь, заставив его самого
добираться до аптечки. Когда пилот, выкрикивая ругательства и стеная,
убрался в трюм, Энрике снова распахнул дверь и, выверив расстояние, одним
прыжком достиг задней опоры уиндера. Затем выглянул из-за укрытия и
произнес:
— Ага, как раз вовремя.
Повстанцы открыто бежали к терминалу, намереваясь покончить с отрядом
гражданской милиции. Коррадо поднял "протос" и сделал два выстрела.
Бежавшие первыми двое повстанцев лопнули, как новогодние хлопушки, и
еще несколько человек были повалены взрывной волной. Коррадо дал короткую
очередь и разметал остатки атакующих.
Из-за танкера выскочило трое запыхавшихся милиционеров. Они подбежали к
Коррадо и спрятались за корпусом уиндера.
— Спасибо, вы нам очень помогли, — поблагодарил милиционер с
нашивками сержанта. — Мы бы не успели.
— Что делать, пришлось защищать свою жизнь, — пожал плечами Энрике.
— Сколько вас тут?
— Восемьдесят три человека тех, кто еще может держать оружие, и
девятнадцать раненых, — сообщил сержант.
— Оружия хватает?
— С этим все в порядке — под нашим контролем арсенал.
— Это уже кое-что, — кивнул Коррадо. — Вам нужно посадить
пулеметчика вон на ту каланчу. Эти ребята накапливаются в низине сразу за
складами. С каланчи их будет видно как на ладони.
— Мы пробовали отбить это здание, но у нас ничего не вышло, только
потеряли троих человек, — сказал сержант.
— Придется попробовать еще. Иначе в следующий раз они доберутся и
сюда. Кстати, сержант, к вам в порт не прибывал еще один уиндер — точно
такой же, как этот?
— Не знаю, сэр. С шести пятнадцати утра мы ведем бой. От пятисот
человек осталось восемьдесят.
— Понимаю, — кивнул Коррадо, а про себя подумал: "Куда же мог
подеваться наш драгоценный Джек Холланд? Неужели погиб? Это было бы очень
досадно".
— Ладно, сержант, найдите мне пять человек добровольцев, и я отобью
эту каланчу.
— Раз так, сэр, трое у вас уже есть.
— А еще двое?
— Увы, все силы брошены на удержание арсенала.
Если эти фанатики дорвутся до оружия, они уничтожат всех.
94
Холодный рассвет застал Инессу Брун за обходом постов — своих и
Юргена, который после вечерних возлияний дрых без задних ног.
Занемевшие в утренней сырости часовые выглядывали из своих секретов и
смотрели на Инессу с некоторым удивлением. Они все еще пребывали в режиме
полубодрствования.
Это состояние знакомо каждому, кто хоть раз нес караульную службу.
Долгая борьба со сном изматывает организм и приводит к некоему раздвоению,
когда часть сознания спит, а другая продолжает бодрствовать.
Понимая состояние людей в эти последние и самые трудные полчаса перед
сменой, Инесса старалась их взбодрить.
— Привет, Болдерик.
— Доброе утро, мэм.
— Как тут?
— Все тихо, мэм. В такую рань спят даже птицы.
Болдерик охранял тропу, проложенную среди осыпавшихся развалин. По ней
можно было выйти в город и так же легко пробраться в расположение базы. На
ночь тропу минировали "растяжками" и для надежности выставляли пост.
— Кто на мельнице?
— Кто-то из людей Юргена, мэм. Кажется, его зовут Элиас.
Мельницей обитатели базы называли трехэтажный корпус дробильного
завода. Он меньше других зданий пострадал от артиллерийского обстрела, и на
площадке его последнего этажа был установлен наблюдательный пункт с
пулеметной точкой.
Через десять минут Инесса оказалась на мельнице и была довольна тем,
что не нашла часового. Он появился сзади совершенно неожиданно, и первое,
что услышала Инесса, был щелчок предохранителя.
— Доброе утро, мэм. Я думал, это кто-то посторонний.
— Ты хороший часовой, Элиас, — похвалила Инесса.
— Служба есть служба.
— А где пулемет?
— А прямо перед вами. — Элиас шагнул вперед и откинул в сторону
грязный запыленный матрас, на который командир Брун даже не обратила
внимания.
— Здорово придумано, — кивнула она и, подойдя к пулемету, выглянула
через бойницу. Позиция была хорошей и обеспечивала прикрытие всех подходов к
базе.
— С чего вдруг проверка, мэм? — спросил Элиас.
— Да ни с чего. Я же здесь первый раз. Вот и решила присмотреться.
Кстати, вон там, где сохранился остаток стены, можно посадить снайпера, и он
легко снимет нашего пулеметчика.
— Я это предусмотрел, мэм, — улыбнулся Элиас. — Я заминировал этот
обломок. Если вы присмотритесь, то увидите, что в кирпичной кладке есть два
белых кирпича.
— Да, я их вижу.
— Так вот, стоит только щелкнуть по ним пулей, и вся стенка завалится
прямо на тех, кто будет за ней прятаться.
— Здорово! — восхитилась Инесса. — Кем вы были до войны?
Чувство уважения к этому опытному солдату заставило обращаться к нему
на "вы".
— Вы не поверите. Учителем литературы.
— Вот так превращение! — удивилась Инесса. — Честно говоря, Элиас,
среди моих солдат учителей нет. Слишком уж не учительское это дело — воина.
— Но и вам это не совсем по профилю, — улыбнулся Элиас. — Я помню,
какая вы были на экране...
— Вы меня видели раньше?
— Да вас весь Рабан видел.
— А сейчас меня совсем не узнают, — вздохнула Инесса.
— Это неудивительно. Сейчас вы суровый боевой командир, а раньше были
эдакой секс-бомбочкой.
— Секс-бомбочкой? — удивилась Инесса.
— А что в этом плохого?
— Но мои стилисты уверяли, что у меня образ романтической девушки.
В этот момент снизу послышался шорох, потом шаги.
— Смена идет, — пояснил Элиас. — Я их ни с кем не спутаю.
Двое солдат вышли на полуразрушенный этаж, и один из них громко
объявил:
— Элиас, выдергивай свою задницу, смена пришла. Ой, мэм, извините, я
не знал, что вы здесь.
— Ничего страшного, ребята. Пойдемте, Элиас.
Инесса и бывший учитель литературы ушли с площадки, а оставшиеся
солдаты принялись обсуждать командира Брун.
— Ты слышал, Флярковски, как она это сказала? — Оле Мюрат вытянул
губы трубочкой и, двигая бедрами, произнес: — "Пойдемте, Элиас..."
— А ты бы хотел, чтобы она сказала "Пойдемте, Оле"?
— Думал с тобой поболтать, но раз ты на меня наезжаешь, я ухожу. Так
что можешь спать
В этот момент откуда-то издалека донесся грохот взрыва
— Вот тебе и поспали, — с досадой сказал Флярковски. А все ты: можешь
спать, можешь спать. Накаркал.
— Погоди, может, это случайный взрыв. — Мюрат подошел к окну и
посмотрел на город. — Может, газ рванул или еще чего.
Однако вслед за первым последовала череда новых взрывов, а затем стали
слышны автоматные очереди
95
По мере того как Джек удалялся от места боя, взрывы становились все
глуше, а автоматная стрельба все больше походила на стрекот безобидных
трещоток.
Впереди Джека шагал камрад Харрис, а позади — строго следящие за
пленником пятеро повстанцев.
Куда его вели, Джек не знал. Длинноволосый сказал что-то о
представлении камраду Дункану, но больше об этом не упоминалось, и Джек
опасался, что его ведут на расстрел.
Путь в неизвестность проходил через захваченные повстанцами кварталы,
где уже вовсю шло наведение нового порядка. Тот тут, то там были слышны
крики терзаемых граждан, повсюду валялись трупы, а посреди всего этого ужаса
деловито сновали люди, стаскивавшие в кучи отобранное у населения
продовольствие и ценные веши
Завидев Харриса, повстанцы салютовали ему сжатыми кулаками и
выкрикивали приветствие, а затем возвращались к прерванному занятию.
На одной из улиц к Харрису подтащили пленного милиционера. Бедняга
оказался сильно избит, и было заметно, что истязание прервали только из-за
появления камрада Харриса.
— Камрад Харрис, что с ним делать?! — завопили повстанцы, многие из
которых были забрызганы чужой кровью.
Длинноволосый резко остановился, подошел к пленному и внимательно
осмотрел его мундир
— Это сержант Не просто солдат, а сержант. Вспорите ему брюхо. Только
тяжелые предсмертные муки помогут ему искупить преступные заблуждения.
Вердикт камрада Харриса чрезвычайно взволновал и обрадовал повстанцев,
а Харрис как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Через минуту позади
раздался душераздирающий крик казнимого.
Джек представил, что на месте милиционера мог оказаться и он сам. От
такого ужасного предположения у него мгновенно пересохло во рту. Кто знает,
может, его ведут, чтобы умертвить еще более страшным способом?
На окраине города, где звуки далекого боя были почти не слышны,
длинноволосый вдруг остановился и повернулся к Джеку:
— Вот здесь, в овраге за кустарником, находится шатер камрада Дункана.
Сейчас мы явимся к нему, и ты постарайся быть искренним. Тогда ты станешь
нашим другом... Понимаешь?
— Да, — кивнул Холланд.
— Помни, что наш вождь обладает несравненной мудростью и лгать ему
нельзя. Если будешь правдив, ты выйдешь из шатра камрадом Джеком.
— Да, — повторил Джек, стараясь не думать, что будет, если он не
понравится камраду Дункану.
Вслед за Харрисом Холланд спустился в овраг и действительно увидел
шатер из прочного маскировочного полотна. Вокруг резиденции вождя стояло
человек двадцать рослых камрадов.
"Личная гвардия", — догадался Джек.
Видимо, Харрис был человеком значительным, поскольку телохранители
расступились и свободно пропустили его в шатер.
Джек остался стоять снаружи, и вскоре его начала бить мелкая дрожь. То
ли от холода, то ли от ожидания предстоящей аудиенции. Время шло, но Харрис
все не появлялся, и Холланд стал осторожно осматриваться, пытаясь на всякий
случай наметить путь возможного отступления.
Неожиданно совсем радом заиграла скрипка. Джек посмотрел на
широкоплечих камрадов, но они и ухом не повели. Звучание скрипки на дне
сырого оврага их вовсе не удивило.
"Наверное, вождя развлекают музыкой", — сделал вывод Джек.
Скрипка рыдала и молила о пощаде. Невидимый маэстро ухитрялся извлекать
из нее не просто тоскливые, а скорее душераздирающие звуки.
"У вождя своеобразный вкус", — подумал Джек.
Музыка оборвалась так же неожиданно, как и возникла, а спустя пару
секунд из шатра вышел Харрис.
— Иди, — сказал он, указав на шатер.
Джек послушно отвел полог и вошел внутрь.
В шатре царил полумрак, поэтому Холланд не сразу определил, где
находится сам вождь. Вдруг стены заискрились голубоватым светом, и Джек
увидел улыбающегося хозяина шатра.
— Не правда ли, это производит впечатление? Я имею в виду
светоиндукционную ткань — вещь простая, но подчас просто необходимая.
Джеку показалось, что камрад Дункан был едва ли старше его. Высокий
лоб, откинутые назад каштановые волосы — все выдавало в нем глубокого
мыслителя. За исключением одной детали — глаз. Это были глаза смертельно
обиженного ребенка, которому еще неведомы чувства сострадания и жалости.
— Ну чего же ты молчишь? Или тебе непонятно, что твоя судьба сейчас
целиком в моих руках? — Дункан улыбнулся и поднялся с деревянного,
покрытого резьбой кресла. Как и все диктаторы, он был сторонником
ультрамонархической идеи. Везде, где бы он ни появлялся, Дункан Пеко
подсознательно играл в повелителя мира.
Уже изучив наклонности своего вождя, приближенные на месте каждой новой
стоянки разыскивали вещи, хоть сколько-нибудь напоминавшие атрибуты
королевской власти.
— Мне это понятно, камрад Дункан, — наконец ответил Джек и не узнал
своего голоса.
— Харрис сказал тебе, что я обладаю мудростью отличать правду ото лжи?
— Да, камрад Дункан.
— Ну так начинай рассказывать, кто ты и откуда, а я посмотрю,
насколько ты правдив, Джек Холланд. — Дункан обошел вокруг пленника и
вернулся в кресло.
— Я пилот с Бургаса. Везу семена масличного ореха. Чтобы
дозаправиться, я спустился на Рабан, но оказался в центре боевых действий.
Вот и все.
Не зная, что можно добавить, Джек замолчал, а Дункан продолжал сидеть в
похожем на трон кресле и тоже не произносил ни слова. Наконец, спустя минуту
или больше, он спросил:
— А скажи мне, Джек, ты боишься боли? Холланду неприятно было слышать
подобный вопрос, но интуитивно он чувствовал, что это не угроза.
— Все боятся боли, камрад Дункан. Одни больше, другие меньше.
— А есть люди, которые любят боль? Не свою, а чужую? Или даже боль
целого города? Целого мира?
— Думаю, есть и такие люди.
— А я похож на такого человека, Джек? Похож я на тех, кто питается
чужой болью?
Холланд понимал, что это провокационный вопрос, и поспешил его обойти.
— Мне трудно сказать, поскольку я вижу вас впервые, камрад Дункан.
— Очень хорошо, Джек. Просто чудесно, Джек. Отличный ответ, Джек.
Дункан неожиданно вскочил с кресла и, подбежав к Холланду, прошептал
ему на ухо:
— Ты хороший дипломат, Джек. Вот только где твой корабль? Ведь он
должен был остаться где-то в порту, а его там нет. — Вождь отошел от
Холланда и картинно развел руками, повторив: — А его там нет.
Тогда где же он, Джек? Где твое судно, несчастный ты наш дипломат?
— Он на одной из заброшенных платформ, — ответил Холланд, несколько
шокированный странным поведением камрада Дункана.
— Он на одной... из... заброшенных платформ... — повторил вождь слова
Холланда и громко крикнул: — Харрис! Харрис!
Длинноволосый немедленно явился на зов:
— Я здесь, камрад Дункан.
— "Он на одной из заброшенных платформ". Так сказал этот человек.
Значит, ты ошибался.
Харрис с нескрываемой злобой посмотрел на Джека и сказал:
— В любом случае он враг, камрад Дункан. Позвольте я убью его.
Дункан сделал вид, что задумался. Он смотрел то на Харриса, то на
Джека. Наконец вождь принял решение и улыбнулся. Возвратившись к трону, он
опустился на него с царственной грацией.
— Я согласен, Харрис. Ты можешь убить его ножом, но с одним условием,
— тут вождь Всеобщего Порядка сделал паузу, — с одним условием, Харрис. Я
разрешаю Джеку сопротивляться.
Дункан Пеко внимательно посмотрел на Холланда, надеясь увидеть в его
глазах ужас, однако взгляд пленника выражал только недоумение.
— Спасибо, камрад Дункан, так даже приятнее, — ощерился Харрис,
хватаясь за торчащую из-за пояса рукоять. — Уже сегодня я опишу его смерть
в своем дневнике.
Видя, что Харриса переполняют эмоции, Джек сознательно остался в
невыгодной позиции. Камрад Харрис зарычал и прыгнул как зверь, намереваясь
покончить с Джеком одним ударом. Однако нож попал в пустоту, и длинноволосый
всем телом нарвался на встречный удар в солнечное сплетение.
На какое-то мгновение Харрис повис в воздухе с удивленно выпученными
глазами, а затем осыпался как песочный замок. Его нож упал к ногам Джека.
— М-да... Эффектно, конечно, но никакого удовольствия я не получил, --
сказал Дункан. — Ну чего ты теперь стоишь?
— А что нужно делать? — спросил Джек.
— Ну не знаю... — пожал плечами Дункан. — Добей его, если хочешь.
— Зачем?
— И ты еще спрашиваешь?! Учти, он бы тебя обязательно добил.
— Камрад Харрис мог убить меня, как только встретил, но вместо этого
он привел меня сюда.
— Так ты думаешь, он тебя пожалел? — усмехнулся вождь. — Нет, он
добивается моего расположения и хотел перерезать тебе глотку на глазах
любимого камрада Дункана. Только и всего.
Между тем Харрис стал приходить в себя. Каждый вдох давался ему тяжело
— он хрипел, кашлял, но упрямо продолжал втягивать кислород.
— Помоги ему подняться, — сказал Дункан, и Джек поставил Харриса на
ноги. Бедняга был очень слаб, и на его бледном лице отчетливо выделялись
только посиневшие губы.
— Отныне он наш камрад, Харрис, — указал вождь на Джека.
Длинноволосый слабо кивнул.
— Что у нас в порту?
— А... а... — попытался говорить Харрис, но у него пока не
получалось.
— Позвольте я помогу ему? — предложил Джек.
— Конечно, — безразлично махнул рукой Дункан.
Холланд энергично растер Харрису грудь, затем похлопал его по лопаткам,
и лицо длинноволосого порозовело.
— Да ты просто чудо-лекарь! — искренне удивился Дункан Пеко, видя,
как глаза Харриса принимают осмысленное выражение.
— Итак, теперь ты можешь говорить? — снова обратился он к Харрису.
— Да. Да, камрад Дункан, — ответил длинноволосый.
— Как дела в порту?
— Чемуль и Торпедо пробиваются к арсеналу. А мои люди собирают
продукты.
— Когда они захватят арсенал?
— Уже скоро, камрад Дункан. Силы милиции тают на глазах. У них много
раненых.
— Хорошо. Я могу подождать еще немного... Совсем немного.
— Да, камрад Дункан.
— Возьми камрада Джека, и пусть он покажет, где находится его корабль.
Что у тебя за груз, Джек?
_ Семена масличного ореха.
_ Много?
— Пятьсот килограммов.
— Я обожаю орехи, — сказал Харрис.
— Семена есть нельзя, они протравлены от вредителей, — соврал Джек,
однако на Харриса его предупреждение не произвело должного впечатления.
— Все равно пусть Харрис посмотрит, что у тебя за судно, Джек. Ты не
против?
— Нет, не против.
— Ну, тогда идите, а то вы мне здорово надоели.
Едва Харрис и Джек покинули шатер, оттуда снова стали доноситься
тягучие унылые звуки — маэстро Пеко музицировал.
— Где ты научился так здорово драться? — спросил Харрис, когда они с
Джеком поднимались из оврага.
— Меня научила бабушка.
— Да ты шутник, камрад Джек, — улыбнулся Харрис. — Стоп, — хватился
он, — а нож-то я оставил в шатре.
— Ты предлагаешь вернуться?
— Нет, теперь уже поздно.
Они выбрались на ровное место, где Харриса ожидала его свита.
— Камрады, представляю вам нового повстанца — камрада Джека, --
объявил Харрис, и его банда радостно закричала, а потом все кинулись хлопать
Джека по плечу и пожимать ему руки.
— Спасибо, камрады. Спасибо, — улыбался он, думая о том, какие еще
испытания пошлет ему этот неспокойный мир.
Настороженное отношение и подозрительные взгляды исчезли, и теперь весь
отряд повстанцев шел как одна семья. При этом Джек находился в необъяснимом
эмоциональном состоянии. Он не был для этих людей своим, но их
доброжелательность его согревала. В какой-то момент он даже ощутил некую
семейственную принадлежность. И это чувство появилось помимо его собственных
убеждений и намерений. Джеку хотелось пойти вместе с ними на приступ
арсенала и захватить его, пусть даже ценой собственной жизни.
"Осторожно, Джек, это массовый психоз! Всего лишь фантом. Никакой общей
идеи нет, а Дункан Пеко просто больной сукин сын", — остудил себя Холланд.
Он шагал по захваченному городу и видел, как росли горы наворованных
вещей и количество трупов.
Тела лежали повсюду — возле парадных, на тротуарах, на проезжей части
и на клумбах. И вся вина этих людей была лишь в том, что они попались под
горячую руку.
По мере приближения к порту канонада усиливалась, а вскоре можно было
различить и хлопки стартовавших из лаунчеров ракет.
— Во, наши стараются! — сказал Харрис. — Только ракет маловато!
— Зато людей много, — вырвалось у Джека.
— Да, люди для нас не проблема, — согласился Харрис. — Мы
контролируем три пятых всего материка, и людских ресурсов у нас навалом, но
у анархистов осталась вся промышленность. Они могут производить оружие, а мы
только покупать или брать с боем.
Когда вся компания пришла к заброшенным платформам, трое из
сопровождавших Джека повстанцев вдруг открыли огонь по какому-то человеку.
Бедняга пытался убежать, но пули настигли его раньше, чем он успел
спрятаться.
— Молодцы, камрады, — похвалил Харрис. — Ну где твой корабль, Джек?
— А вон он, на платформе у самого леса...
— Вижу-вижу, а чего же он такой маленький?
— Ну извини, другого у меня нет, — развел руками Джек...
— Эй, камрады, осмотрите здесь все. А ты, камрад Клейст, проверь
пустое здание, — распорядился Харрис.
Повстанцы рассеялись среди заброшенных платформ, а Джек и Харрис
поднялись к уиндеру. Длинноволосый обошел вокруг судна, похлопал его, точна,
лошадь, и выразил свой искренний восторг:
— Ух ты, вот так штука! Ух ты! А ведь издали он казался таким
маленьким. Слушай, камрад Джек, а может, покатаемся, а? Я еще никогда не
летал!
Глаза Харриса загорелись детским восторгом.
"Все люди Дункана психи — это факт", — подвел черту Джек.
— Увы, Харрис, это невозможно. На судне нет ни капли топлива.
— Нет топлива? Жаль. — Длинноволосый погрустнел. — Тогда, может, я
посижу за рычагами?
— Это можно, — кивнул Джек и, подойдя к двери, открыл замок
прикосновением магнитной пластинки. — Давай заходи.
В этот момент снизу послышалось несколько выстрелов, и Харрис, забыв
про судно, перегнулся через перила и крикнул:
— В чем дело, Клейст?
— А вот, — отозвался Клейст, показывая здоровенную крысу. Он держал
ее за хвост и был собой чрезвычайно доволен.
— Не забудь занести этот подвиг в свой дневник! — напомнил Харрис. --
Я обязательно проверю.
Улыбка мгновенно слетела с лица Клейста. Он бросил свой трофей и
вернулся в заброшенное здание.
— О каких дневниках вы все время говорите? — поинтересовался Джек.
— Как, разве ты не знаешь? — в свою очередь, удивился Харрис.
Он хотел провести агитационную беседу, но в этот момент раздался мощный
взрыв, и со стороны терминала в небо взвился огненный гриб.
— Все-таки эти идиоты подожгли танкер. Ну разве не дураки?
— Да... — согласился Джек, который очень нуждался в топливе.
96
Представитель сельскохозяйственной корпорации "Бати" Роберто Хаш
поднялся с кровати и почесал живот. Затем подошел к окну, приоткрыл
занавеску и выглянул на улицу.
Небо было затянуто серыми тучами, и такая погода вполне соответствовала
настроению Хаша.
Полная безысходность и абсолютный тупик. Уиндер с грузом зараженных
вирусом семян снова куда-то запропастился.
По одним данным, он погиб вместе со станцией "Декстер-Ш", которая по
ошибке была обстреляна военным крейсером, а по другим — судно добралось до
Рабана, где последние несколько лет бушевала гражданская война.
"Про "Декстер" пока не скажу ни слова, — решил Роберто, — будем
считать, что борт "2978" благополучно спустился на Рабан".
Он тяжело вздохнул, затем поискал глазами воду — вчера, заливая
стресс, он сильно перебрал и чувствовал себя прескверно. Все мышцы у мистера
Хаша болели, и ощущение было такое, будто он тяжело трудился всю ночь.
Роберто налил себе газированной воды и выпил. Затем подозрительно
присмотрелся к рисунку обоев и понял, что он не дома.
"А что же это за место? — испугался он. — Может, меня пьяного выкрали
и теперь содержат как заложника?"
Со стороны кровати послышался стон. Роберто напрягся, возможно, он был
не единственным заложником.
— О-о... А-а... — снова донесся приглушенный подушкой голос.
Хаш уже не знал, что и думать. Одеяло сползло, и из-под него показалась
совершенно нагая девица. Она зевнула, села в кровати и спросила:
— Что-нибудь холодненькое есть?
— Во... вода... — ответил Хаш.
— Давай... — потребовала девица и, едва Роберто протянул ей бутылку,
припала к ней, как верблюд, обошедший все пустыни Бургаса.
— Ой, вроде полегчало... — сказала девушка, выпив все до капли.
— А вы кто, простите? — решился задать вопрос Хаш.
Девица смерила его насмешливым взглядом и сказала:
— Ну ты даешь. Совсем, что ли, ничего не помнишь?
— Так, кое-что... — соврал Хаш. Из вчерашнего вечера он не помнил
ничего.
— Как звонил нам на фирму помнишь?
— Ну.
— Как ручку мне целовал, деньги платил...
— А-а, так вы проститутка? — догадался Хаш.
— Ну прямо сразу и проститутка. Можно сказать, что я работница сферы
услуг. А чего же я, дура, тебе про деньги рассказала, ты ж ничего не
помнишь. Можно было содрать с тебя и по второму разу.
— Это было бы не совсем честно, — заметил Хаш.
Он стал напрягать память, и это дало некоторые результаты. Например, он
вспомнил яркую вывеску ресторана "Золотой ярлык".
"Точно, я пил в "Золотом ярлыке". А вот с кем?.. Нужно вспомнить, не
сказал ли я там чего-нибудь лишнего".
— А вы не скажете, кто с нами был в "Золотом ярлыке"?
— О, вспомнил!.. — удивилась девица. Она достала из сумочки
косметический набор и, поплевав на кисточку, начала обновлять боевую
раскраску.
— Так кто же там был? — повторил вопрос Хаш. Он стоял на холодном
полу, но вернуться под теплое одеяло не решался.
— Да мужик какой-то был. Старый. Ты с ним все время целовался. Я еще
подумала, что вы оба педики.
"Я целовался с мужчиной?! — ужаснулся Хаш. — Да еще со стариком!"
— А потом только поняла, — продолжала девушка, — что вы вместе
работаете.
— С чего вы взяли?
— Да вы все время что-то обсуждали — какие-то банки, перевозки. Потом
снова пили и целовались с горя.
— Почему с горя?
— Потому что плакали оба. Что-то у вас там не получилось.
"Да что же происходило на самом деле?!" ...
