Алекс Орлов. Особый курьер
страница №3
...яй, а если ненастроишься, можешь даже не пробовать.
Возбуждение от "взбучки" еще не прошло, и Джек совершенно отчетливо
понял, о чем идет речь. Он сразу поднял пистолет и открыл огонь. Он
выстрелил раз... другой... третий... и опустил оружие.
— Ну? Что же ты не стреляешь еще? — спросила Марша.
— Оно ушло... Это состояние — оно у меня закончилось.
— Если ты это заметил — то уже неплохо.
Марша запустила ползун, и картонка с мишенью приехала обратно. Джек
отцепил лист и посмотрел на результаты своей стрельбы. "Десятки" не было,
пришлось довольствоваться только "шестеркой", но все три пули легли очень
кучно — одна возле другой.
— Ну что ж, для начала годится и такой результат. Особенно если
учесть, что из этой "пушки" ты стрелял впервые.
— Так, значит, если пребывать в этом состоянии, то попадание в
"десятку" гарантировано?
— Конечно. Стопроцентная гарантия.
— Но ведь ты сама говорила, что тебе случалось промахиваться. Значит,
нет стопроцентной гарантии?
— Ты не понял, Джек. Если ты в правильном настрое, то гарантия есть.
Но нет гарантии, что ты уже достиг этого состояния, когда начал стрелять. Мы
живые люди, Джек, и постоянно думаем о еде, сексе, кому-то завидуем, кого-то
любим. Нам трудно контролировать свои мысли. Поэтому не всегда можно
настроиться должным образом. В особенности тогда, когда у тебя на это просто
нет времени. Ты понял, о чем я?
— Да, понял.
— Когда много тренируешься, то возникает такое чувство, будто видишь
полет пули. Вот почему ребята в нашем отряде не доверяли всяким новшествам
вроде пистолетов с лазерной разгонкой или реактивным боеприпасом. Мощи в них
много, но контроля над таким оружием добиться трудно. А без контроля нельзя
— слишком большой риск. Поэтому я люблю традиционную баллистику. Выстрел,
полет и попадание.
— Целая наука, — покачал головой Джек.
— А то... — согласилась Марша. — Ну ладно, на сегодня мы занятия
закончим. Если будут силы, приходи завтра.
12
Утром Джек Холланд проснулся в состоянии, сочетавшем тяжкое похмелье и
боль от многократного падения со строительных лесов. Однажды Джек видел
такой номер в кино. Человек пробивает один настил, потом другой, потом
третий и так далее, до самой земли. Герой кино конечно же оставался жив, но,
наверное, чувствовал себя так же, как и Джек в это прекрасное утро.
Наскоро собравшись, Холланд выскочил на улицу. Приближался зимний
сезон, и, несмотря на ясную, солнечную погоду, по утрам было довольно
холодно/
Утренняя свежесть прибавила Джеку бодрости, и он стал оглядываться на
девушек, которые в столь ранний час были еще не готовы принимать знаки
внимания и сонно смотрели вперед, сквозь намазанные тушью ресницы.
Отгороженные барьером потоки машин постепенно набирали силу, нервно
сигналили, набиваясь в плотные ряды, ныряли в вечную темноту подземных
магистралей.
На высотном здании расцветал яркими картинами рекламный экран. Джек
бросил на него короткий взгляд и увидел девушку в гимнастическом купальнике.
Девушка сделала взмах ногой, и Джек вспомнил о Рите, за которой подсматривал
через окно.
"Пойду по короткой дороге", — решил он и свернул в проходной двор.
Джек шел, предвкушая несколько мгновений эротического спектакля, но, когда
он добрался до двора Риты, ее окно оказалось наглухо закрытым. Изнутри
висели плотные занавески, и Джеку оставалось только гадать, куда делась эта
озорница.
Быть может, строгий муж положил конец бесстыдному поведению супруги,
или она поздно вернулась с вечеринки и теперь отсыпалась, наплевав на режим
и здоровый цвет лица.
Думая только о Рите, разочарованный Джек незаметно добрался до работы и
увидел стоявшего возле проходной подозрительного субъекта.
Это был типичный громила — гангстер средней руки. На нем был длинный
темный плащ и низко надвинутая шляпа, из-под которой сверкали злобные
глазки. Громила стоял возле самой двери и внимательно рассматривал каждого
человека.
"Тут что-то не так, — решил Джек и ощупал лежавшие в кармане
"трофейные" часы. Почему-то он сразу подумал, что этот подозрительный тип
искал именно их. — Может, отдать ему часы и поставить в этом деле точку?.."
— предположил Джек, однако что-то подсказало ему, что тогда его проблемы
только начнутся.
Проскочив мимо громилы, Джек вошел внутрь и чуть ли не бегом отправился
в раздевалку, чтобы посоветоваться с Доком Байроном.
— Вижу, вижу, что ты исправляешься, Джек! — встретил Холланда Байрон.
— Со временем из тебя выйдет хороший ассенизатор.
— Да ладно тебе, Док, — махнул рукой Джек, — У меня к тебе вопрос.
— Вопрос? Какой вопрос?
— Мне нужен твой совет.
— Ну этого у меня сколько угодно. В чем проблема?
— У проходной стоит какой-то подозрительный тип. Рожа у него
бандитская, и он ищет те часы, что я подобрал на тротуаре...
— Ты же говорил, что тебе их подарили.
— Ну да, тот старик бросил их на тротуар и сказал: "Бери и беги..."
Байрон скорчил страшную физиономию, и Джеку показалось, что тот над ним
издевается.
— Не принимай это на свой счет, — угадал мысли Холланда Док. --
Упражнения для лицевых мышц помогают мне думать.
— Что-то я раньше не замечал, чтобы ты корчил рожи.
— Раньше ты не задавал мне таких трудных задачек. А скажи, почему ты
вдруг решил, что этот парень ищет часы? Он что, спросил у тебя, который час?
— Нет, мне показалось, что он смотрел людям на руки.
— Давай отложим решение этой проблемы на послеобеденное время, а то у
нас сегодня авральный день и я думаю только о работе.
Джек согласился и, открыв свой шкафчик, начал переодеваться. Он быстро
управился и вскоре предстал перед Байроном в полной боевой готовности.
— Молодец! — расплылся в улыбке Док. — Чувствуется строевая жилка.
Наверное, это у тебя наследственное. Кем был твой отец?
— Бухгалтером,
— Да? Ну все-таки — точные цифры, всякий там дебет-кредит...
Напарники вышли из раздевалки и неожиданно повстречали Мэри Келли. Джек
подивился ее росту. Как оказалось, девушка была выше его, не говоря уже о
Байроне.
— Привет, Келли. Ты что, заблудилась? — спросил Байрон.
— Привет, ребята. Нет, я к вам.
— Увы, Келли, сейчас мы очень заняты, так что приходи в обеденный
перерыв. — Да мне не ты нужен, а твой парень, — указала Келли на Джека.
— Это и ежу понятно — он моложе,
— Да нет, мне в час дня привезут оргтехнику, так я людей собираю для
разгрузки. Сони Дадл придет и еще один парень с ним, ну и твой Холланд будет
не лишним. — Келли посмотрела на Джека долгим взглядом, но под защитой
резиновой робы он чувствовал себя неуязвимым
— Ты вроде опять юбку укоротила, Келли? — спросил Байрон
— Ты меня уже достал с этой юбкой, Бэри, — продолжая смотреть на
Джека, сказала девушка. — В общем, жду твоего мальчика в тринадцать
ноль-ноль возле офиса
Келли развернулась и пошла прочь, а Джек и Док Байрон не отрываясь
смотрели ей вслед, пока красотка не скрылась за углом.
— Ну ладно, Джек. Теперь пойдем за нашей бочкой. Нужно обработать три
уиндера и еще успеть на награждение.
— Какое награждение?
— Ну как же? Позитрона и Лоди Айзека.
— Так награды же еще не готовы.
— Готовы. Я уболтал гравера и добавил подать кредитов за срочность.
— А почему такая спешка?
— В ресторан очень хочется, а тратить деньги, за которые еще не
отчитался, не в моих правилах.
Ассенизаторы добрались до бочки, снова проверили ее колеса и покатили
экипаж к семнадцатому причалу
Байрон толкал бочку молча, и у Джека была возможность подумать о Мэри
Келли. Ее походка, жаркий, притягивающий взгляд произвели на него
впечатление. Даже иллюстрации внезапной встречи с Ритой и те потускнели.
Рита была неизвестно где, а Келли ожидала его ровно в час дня.
— Кстати, — заговорил вдруг Байрон, — у тебя эти часы с собой?
— А? С собой, конечно.
Продолжая толкать бочку, Джек достал трофей и передал Байрону. Тот
повертел вещицу в руках и вернул обратно
— Ничего особенного, — сказал Док. — Хотя, возможно, внутри корпуса
спрятана зашифрованная записка.
— С чего вдруг?
— А кому нужно устраивать такую свалку из-за какого-то будильника? Ты
вскрывал корпус?
— Нет.
— А надо бы. Про клуб "Трайдент" я что-то слышал, но что именно — не
помню.
— Так как же мне быть с тем громилой у входа? — вспомнил Джек. Он
остановил бочку и начал разматывать шланг.
— Подожди, тут я пока ничего не придумал. Он знает тебя в лицо?
— Откуда?
— Тогда сиди и не рыпайся.
13
Последняя полная бочка была слита в накопитель, и ассенизаторы
отправились переодеваться.
— Ты постарайся успеть на награждение, — сказал Байрон. — Мне это
нужно для кворума. От того, как пройдет эта церемония, будет зависеть
финансовый успех нашей с тобой фирмы.
— Какой фирмы?
— Ну как же, Джек? Мы основали общество "Помним о каждом". Ты разве не
знал?
— Помним о каждом, кто своевременно внес оплату?
— Это уже детали. Главным является принцип — честный труд должен быть
отмечен не только зарплатой, но и благодарностью общества.
— Хорошо, я приложу все силы, чтобы разгрузить эту оргтехнику
побыстрее, — пообещал Джек, чем вызвал у Байрона приступ дикого хохота.
Когда Док наконец успокоился, Джек спросил:
— А что здесь смешного?
— Да ты что, парень, не понял, зачем она тебя позвала?
— А ты уверен, что твои глупые враки уже дали результат?
— Да, я уверен в этом.
Напарники вошли в раздевалку и начали стягивать с себя отсыревшие
комбинезоны. Джек успел сделать это первым и побежал занимать душ.
"Что же это я делаю, — внезапно подумал он, — я стараюсь побыстрее
успеть на свидание с этой лошадью Келли?"
Джек попытался разобраться в своих ощущениях подробнее, но ему было
всего двадцать четыре года, и солидные габариты Келли вовсе не казались ему
недостатком. Наоборот, втайне он симпатизировал именно крупным девушкам. Не
толстым, но крупным. Он вспомнил, как половина школы дразнила Диди Айсман
"дылдой", но ему Диди казалась очень симпатичной девочкой. А когда все
разобрались, что "дылда" не лишена привлекательности, было уже поздно. Она
принадлежала только Джеку.
— Эй, ты что, забыл, что тебя ждет Злючка Келли? — постучал по двери
душа Байрон.
— Уже иду, Бэри, — опомнился Джек и начал спешно смывать с себя пену.
Когда он наконец вышел из душа, Байрон скорчил брезгливую гримасу и
сказал:
— Джек, ну разве не противно быть таким белым? Ты бы хоть под
ультрафиолетовой лампой позагорал.
— Да ты сам лучше... искупался бы в хлорке, — с запозданием нашелся
Джек.
— Расист! — крикнул из душа Байрон и стал напевать какую-то бравурную
мелодию.
Холланд быстро оделся и с мокрыми волосами выскочил из раздевалки. Он
еще плохо знал территорию "Доу-Форс", но все же сумел разыскать офис главы
фирмы.
Джек пришел за пять минут до назначенного срока, однако не обнаружил
никакого движения. Все было тихо, и дверь в приемную Дэниела Глосберга
оказалась закрытой.
"Обманула, сволочь, — решил Джек и вспомнил, что завтракал сегодня
чисто условно. — А Байрон, наверное, снова взял на десерт фруктовые
пирожки". От таких мыслей у Джека заурчал желудок, и он уже решил идти в
столовую, когда дверь в приемную неожиданно приоткрылась и оттуда вытянула
Мэри Келли.
— Уже пришел? Ну заходи.
Джек проскользнул в приемную и почти не удивился, когда увидел Келли в
трусиках и кофточке.
— Короче, так, парень, — не поверю, пока не смогу убедиться лично.
Понял?
— Понял, — кивнул Джек.
— Тогда начинай и постарайся довести меня до обморока, а то вылетишь с
работы в два счета, — поставила ультиматум Злючка Келли и, освободившись от
остатков одежды, разлеглась на столе.
"Сама-то небось пообедала", — подумал Джек, приступая к решению
проблемы.
О том, что он любил рослых девушек, Холланд уже забыл. Внезапно
пришедшее резкое чувство голода затмило собой все другие ощущения и
заставило Джека работать в полную силу.
"Да что же это со мной такое? — удивлялся Холланд. — Почему я так
хочу есть?"
Из самых отдаленных глубин памяти всплыла книга "О вкусной и здоровой
пище". Когда Джек мальчишкой гостил у бабушки, он мог часами рассматривать
яркие иллюстрации и читать непонятные рецепты.
"... На триста граммов рассыпчатого риса используйте сметанный соус,
томленный в духовке со свиными шкварками".
— Хор-рошо-хор-рошо... — закатывала глаза Келли. Письменный стол
слегка поскрипывал, но еще держался.
Джек вспомнил труды одного философа древности, который считал секс
мировой движущей силой. Бедняга даже сыскал за это прозвище фаллоцентриста.
Было время, когда и Джек был склонен верить в истинность такой
философии, но только не сейчас.
— Ай... Ай, как хор-рошо... — хвалила Джека Мэри Келли.
"... После того как у отбивной подрумянится корочка, положите ее в
перетертый сыр и полейте сверху майонезом..." — пришло из далекого детства
новое воспоминание.
Джек попытался припомнить, занимался ли он когда-нибудь сексом на
голодный желудок, но прецедента не нашел.
"Она сказала — довести до обморока, — вспомнил Джек заказ Мэри Келли.
— А если до обморока не получится, то что, оставаться без обеда?"
Джек прибавил оборотов, и шантажистка Келли тут же отозвалась:
— О! Сволочь!.. О! Скотина!.. Как же хорошо!.. О! Сволочь!..
"... И поливать баранью ногу чесночной подливкой, своевременно
переворачивая ее над огнем".
"И зачем я тогда читал эту книгу? — начал жалеть Джек, — Лучше бы
делал уроки". Потом он вспомнил, что ездил к бабушке только на каникулах и
никаких -уроков делать было не нужно. Это воспоминание отвлекло Джека от
гастрономических страданий, и он обратил внимание на Келли. За всеми этими
мыслями о пирожках он совсем забыл, что девушка была очень даже ничего, если
бы, конечно, не закатывала глаза. Да и язык высовывать было совершенно
необязательно.
В какой-то момент Джеку показалось, что Келли уже в обмороке, но едва
он остановился, как ее лицо приняло живое стервозное выражение и красотка
сказала:
— Устал, что ли, кобель вонючий?
— Нет, — ответил Джек, и было непонятно, относилось ли это "нет" к
его усталости или к "кобелю вонючему".
Отступившие поначалу голодные судороги вдруг вернулись с новой силой, и
Джек опять затосковал по фруктовым пирожкам с потеками расплавленного
сахара. Виртуальные пирожки манили и были доступными, стоило только
выполнить заказ Келли, но она была выносливой особой и на легкую победу
рассчитывать не приходилось.
Прямо возле распущенных волос Келли находилась портативная пишущая
машинка. Она казалась легкой и совершенно не опасной. Джек представил, как
он бьет Келли машинкой по голове, а потом, уже после обеда, объясняет ей,
что это и был заказанный обморок.
"Но ведь останется синяк. Как объяснить его происхождение?" Пока Джек
искал способ сбежать в столовую, письменный стол не выдержал и с грохотом
сложился пополам. Холданд ухватил Келли за ноги, пытаясь уберечь ее от
травм, но девушка оказалась слишком тяжела и упала на руины стола, потянув с
собой и Джека.
Келли вскрикнула от боли и, выгнувшись дугой, прохныкала:
— Ой! Ну ладно... будем считать это обмороком.
14
Холланд вбежал в столовую в тот момент, когда Байрон уже заканчивал
произносить торжественную речь. Обедавших в зале было совсем немного, но они
с интересом слушали перечисление всех подвигов и заслуг Лоди Айзека,
которому Бэри по окончании длинной речи приколол орден.
— Вот и Джек явился, очень кстати. Поздравь Лоди, Джек.
Холланд наскоро пожал механику руку и, потянув носом, спросил:
— Пирожки еще остались?
— Конечно, Джек, для людей, работающих на разгрузке оргтехники, у нас
всегда оставляют резерв.
Байрон заглянул на раздачу и помахал кому-то рукой, после этого усадил
Джека за свободный столик и сказал:
— Жди, дорогой, сейчас все будет. Сам Бэри присел рядом и, уставившись
на Холланда, произнес:
— Ну?
— Что "ну"? Пирожки где?
— Подожди, сначала нужно скушать первое, потом второе, а уже потом и
пирожки.
— Все так, Бэри, только на первое будут пирожки, — сказал Джек таким
странным голосом, что Док решил с ним не спорить.
Возле входа в зал еще гомонили возбужденные торжеством механики. Они по
очереди притрагивались к ордену и едва не касались награды носом, стараясь
разобрать надпись.
— Здравствуйте. — Возле стола появился давний поклонник Дока Байрона.
Он приволок огромный поднос, уставленный разными деликатесами, далеко
выходившими за пределы стандартного обеда.
Не дожидаясь, когда все будет расставлено на столе, Джек схватил пару
пирожков и проглотил их, практически не жуя.
— Да что с тобой? — удивился Байрон.
— Все, теперь уже ничего, — успокоил его Холланд и не спеша принялся
за суп. — Кстати, кто платит за этот пир?
— Я угощаю, — снисходительно улыбнулся Док.
— Ну а все-таки?
— Я пообещал этому поваренку значок на закрутке с надписью: "Лучший на
раздаче".
— Понятно. А что ты написал Лоди Айзеку?
— "Лучшему кинематику".
— А при чем здесь кинематика? — не понял Джек.
— При том, что кинематика — это часть механики. А если Лоди Айзек
механик, то почему бы ему не быть кинематикой? И потом, Джек, он заплатил
пятьсот кредитов. Не мог же я подойти к его заказу формально!
— А что написано на медали Позитрона?
— Сони — электрик, и с ним все проще. На лицевой стороне — "Лучшему
электрическому работнику", а на обратной — "За годы труда под напряжением".
Некоторое время Байрон молча смотрел, как Джек поедает обед, а потом не
выдержал и спросил еще раз:
— Ну так что там у вас было с Келли? Джек оторвался от тарелки с сыром
и, немного помедлив, словно вспоминая, сказал:
— Если честно, я больше думал о еде. Но ты, Бэри, больше не трепись о
всяких там обмороках.
— Так ведь я только для красного словца... — стал оправдываться Док.
— Вот-вот, ты наврал с три короба, а мне приходится соответствовать.
— Джек забросил в рот кусок ветчины и добавил: — Между прочим, стол
сломали.
— Могу себе представить... — кивнул Бэри.
— И еще она угрожала меня уволить.
— Не уволит. А если и уволит, то ты теперь не Пропадешь — у тебя есть
новая специальность. Скажи мне спасибо.
— Шпафибо, — с полным ртом поблагодарил Джек и встал из-за стола.
— Да, ты прав, товарищ. Дело не ждет. — Байрон тоже поднялся со
своего места, и напарники пошли работать.
15
День шел за днем, и Джек постепенно начал втягиваться в круговорот
своей новой жизни на Бургасе. Работа, болтовня с Байроном, занятия с бабой
Маршей полностью заполняли его дни. Вскоре наступили холода, и целых два
месяца пришлось ходить на работу по свежему снегу. Правда, к обеду снег
таял, и, возвращаясь в общежитие, Джек уже шлепал по грязным лужам.
Премудрости, передаваемые бабой Маршей, давались Джеку тяжело, но все
же он постигал их, медленно, но верно совершенствуя свою технику и учась
тому, чего он раньше не умел.
"ТОРСО" стал его любимым оружием, и первые четыре пули он легко вгонял
в десятку с тридцати метров. Дальше дело пока не шло, но Марша уверяла, что
прогресс неминуем, поскольку Джек относится к занятиям серьезно.
Не то чтобы он хотел стать бойцом какого-нибудь штурмового
подразделения, нет. Просто Джеку нравились эти тренировки. К тому же вела их
баба Mapша — человек, какого не каждому суждено было встретить.
От занятия к занятию Джек становился хладнокровнее, и бабе Марше все
сложнее было загонять его в угол.
"У тебя заметные успехи", — говорила Марша, когда они отдыхали после
жестоких спаррингов. А однажды Джек до того разошелся, что сумел "приложить"
Маршу в голову. Она едва не упала, но опыт есть опыт, и Джек был тут же
"наказан". Его ребра уцелели, но всю следующую неделю он не мог работать в
спарринге и при вдохе чувствовал в легких боль.
"Надеюсь, я не отбила у тебя охоту к тренировкам, Джек? Я бью тебя не
для того, чтобы запугать, — объясняла баба Марша. — Я хочу, чтобы ты знал,
что в ответ на твою удачную атаку может последовать не менее удачная
контратака. Ты вложил все силы в нападение и, когда смазал меня по морде,
решил, что победил. Нельзя ставить все на один только удар. Это ошибка,
Джек, которая в других условиях может оказаться роковой".
Обитатели общежития давно заметили, что у Джека с Маршей были общие
дела. Страх и уважение к управительнице частично перешли и на самого
Холланда. С ним здоровались подчеркнуто вежливо и даже, случалось,
обращались за разрешением спорных вопросов. Поначалу Джек отказывался от
роли судьи, однако среди жильцов конфликты возникали довольно часто, так что
волей-неволей ему приходилось заниматься внутренним урегулированием.
Все это время Холланд по-прежнему жил в комнате один. По всей
видимости, баба Марша намеренно никого к нему не подселяла, и Джека это
вполне устраивало.
На работе все шло без изменений. Место пилота Джеку не светило, но и со
старого его не увольняли. Ходил слух, что Келли все же пыталась убрать Джека
из фирмы, но босс отказал ей, сославшись на дефицит хороших ассенизаторов.
Байрон по-прежнему часто обещал повести Джека в ресторан в центральной
части города, но Холланд давно в это не верил и относился к постоянным
обещаниям Дока как к неизбежному природному явлению. Каково же было его
удивление, когда однажды, придя на работу, Джек услышал:
— Ну, Холланд, сегодня мы идем в "Черную жемчужину".
— С чего вдруг, Док? Ты продал сотую медаль?
— Не совсем сотую и не совсем медаль, но дело провернул выгодное.
Джек недоверчиво улыбнулся и стал надевать комбинезон.
— На этот раз все правда, — ударил себя в грудь Бэри. — Я даже
деньги взял.
И он действительно показал Джеку деньги и демонстративно их пересчитал.
У него было полторы тысячи кредитов.
— Вот так-то, мой дорогой друг. Идем сегодня после работы.
— Но у меня нет приличной одежды.
— Ну и что? У меня тоже нет, но существует прокат. Я уже заказал пару
смокингов в салоне "Ист-Старс". И темно-синий лимузин из гаража Лео
Шеффилда.
— Однако ты разошелся, — покачал головой Джек.
— Держись Дока Байрона, парень, и в твоей жизни все будет окей, --
самоуверенно пропел Бэри и сделал ногами замысловатое па.
— Ну хорошо, Док. Позволь тогда задать тебе один вопрос.
— Задавай.
— Где мы возьмем пропуск в центр города?
— Доверься мне, парень. Док Байрон все устроит.
16
После работы Джек и Байрон, не задерживаясь, отправились на такси в
город. Док сам поймал машину и назвал неизвестный Джеку адрес.
Был вечерний час пик, и автомобили двигались в четыре, а кое-где и в
шесть рядов. Самые дорогие авто нетерпеливо сигналили и угрожающе рычали
мощными моторами, а те, что попроще, покорно уступали дорогу.
Но на таксиста, который вез Джека и Байрона, подобные угрозы не
действовали. Он ехал так, как считал нужным, и не обращал внимания даже на
громкие ругательства.
Наконец машина свернула на второстепенную магистраль, а потом выехала
на спокойную улицу, куда не доносился шум с большого проспекта.
Такси остановилось, и Док небрежно бросил водителю деньги, сказав:
— Сдачи не надо.
Таксист прикинул сумму чаевых, завел мотор и уехал, подарив на прощанье
презрительную ухмылку.
А Бэри еще долго смотрел ему вслед и возмущался:
— Нет, ну ты видел, какой жлоб, а? Я ему полкредита оставил, а он еще
недоволен.
— Куда это мы приехали, Док? — оглядывая старые дома, спросил
Холланд. — Это не похоже на салон "Ист-Старс".
— Ежу понятно, что это не салон, потому что "Ист-Старс" находится в
центре города. А в центр города нас без определенного "прикида" ни за что не
пропустят. Поэтому я заказал лимузин и доставку смокингов прямо сюда — на
Баланчин, дом пятнадцать, квартира восемь. Ну пошли, время доставки еще не
подошло. Успеем выпить по чашке чая.
Ассенизаторы поднялись на второй этаж, и Байрон позвонил в квартиру
номер восемь. Дверь открылась, и чей-то приятный голосок произнес:
— О, Бэри, привет. Заходи.
Байрон наклонился, и его чмокнули в щеку. Следом за ним в прихожую
вошел Джек.
— Джек, это моя сестра Сара. Сара, это мой напарник, заслуженный
ассенизатор Джек, — представил Бэри.
— Здравствуйте, — сказал Холланд, не в силах отвести от Сары взгляда.
— Здравствуйте, Джек, — кивнула Сара, стараясь лучше рассмотреть
гостя.
В прихожей возникла пауза. Джек молча смотрел на Сару, а Сара на Джека.
Неожиданно Байрон хлопнул себя по лбу:
— Какой же я дурак! Я же должен был догадаться... Эй, Сара, быстро на
кухню — мы хотим чаю.
— Да, Бэри, — очнулась девушка и ушла на кухню. Как только она вышла,
Док решительно шагнул к Холланду и, ткнув его пальцем в грудь, сказал:
— Вот что, Джек, сейчас нам привезут смокинги, мы оденемся и уйдем
отсюда, и ты навсегда забудешь этот адрес. Ты понял, Джек? Ты, конечно, мне
друг, но Сара — моя сестра. Я ее вот на этих руках носил, когда она была
еще совсем крошкой. Так что даже не думай, Джек! Даже не думай!
— Да, Бэри. Я понял. Извини.
— Ну хорошо, раз так. Пойдем в комнату, а то чего же мы возле двери
стоим.
Следом за Байроном Джек прошел в небольшую комнатку и осторожно сел на
указанный ему стул. Он еще не отошел от внезапного явления Сары и чувствовал
себя немного оглушенным.
Девушка звенела на кухне чашками, и Холланд легко представил, как она
двигается между шкафами, столами и тумбочками. Такая легкая, гибкая и
притягательная.
"Сара, — повторил про себя Джек, и ему показалось, что лучше имени нет
на свете. — Сара..."
Байрон сидел возле книжных полок и нервно барабанил по столу пальцами.
Поняв, что нужно разрядить обстановку, Джек спросил:
— А чьи это рисунки, Док?
— Сара училась в художественной школе. Это было еще на Нубии.
— Красиво.
— Еще бы, она на всех конкурсах занимала первые места, — с гордостью
произнес Байрон.
Наконец появилась Сара. Она неслышно вошла в комнату, и. когда Джек
снова ее увидел, он опять перестал дышать.
— Ты чего пришла? — строго спросил Док.
— Ты просил чай, Бэри.,
— Хорошо, неси свой чай. Только надень что-нибудь более приличное, чем
этот халат.
— Ты чего придираешься? Очень хороший халат. Новый, — возразила
девушка.
— А я говорю, переоденься, — настаивал старший брат.
Джек сидел молча, стараясь не привлекать внимания хозяев. Его уши и
щеки давно горели, как стоп-сигналы, а сердце готово было выпрыгнуть из
груди. Теперь, когда он знал, что на свете есть Сара, он не представлял, как
будет жить без нее.
Девушка отсутствовала пару минут и вскоре вернулась с чаем и в
совершенно другой одежде. Но Сару бесполезно было переодевать, даже в глухом
шерстяном платье она была по-прежнему неотразима. Тонкая материя плотно
облегала гибкое тело, и девушка была похожа на статую языческой богини.
— Эй, а зачем эта третья чашка? — спросил Бэри.
— Для меня. Я тоже выпью с вами чаю.
— Ничуть не бывало, иди в другую комнату, — потребовал Док.
— Извините моего брата, Джек, — улыбнулась Сара, — он не всегда
такой.
— Я знаю... — сказал Джек, пропадая в глазах девушки.
— Возьмите вот это печенье. Я сама пекла.
— Спасибо.
Джек взял печенье, но, даже разжевав его, не почувствовал вкуса.
— Вам нравится?
— Да, Сара.
— Эй, ну-ка прекратите это сейчас же! — снова вмешался Байрон.
— Бэри, мы всего лишь разговариваем, — возразила девушка.
— А я запрещаю вам разговаривать! — крикнул Док и ударил кулаком по
столу. В этот момент в дверь позвонили.
— О, привезли! — Байрон вскочил со стула и помчался открывать.
— Вы такая... красивая, Сара... — тупо произнес Джек.
— Да, — кивнула девушка, — и что из этого? Вы хотите назначить мне
свидание?
— Не знаю, я об этом еще не думал.
— Ну так думайте скорее, а то Бэри сейчас вернется.
Девушка сидела так близко и рядом с ней было так хорошо, что Джек
позабыл, куда он собирался и как сюда попал. Он видел только глаза Сары. И
еще Джек держал в руках ее ладонь. Маленькую и теплую, с такой гладкой
шоколадной кожей.
— Эй!.. Эй!.. — доносились откуда-то издалека непонятные звуки,
которые наконец преобразовались в голос разгневанного Байрона.
— Нет, ну вы только посмотрите! Они уже держатся за руки! — кричал
Бэри, потрясая вешалками с доставленными костюмами. — А чем бы вы занялись,
задержись я на полчаса? А? В чем дело, Джек? Мы же договорились...
— Уверяю тебя, Байрон, что я... — начал оправдываться Холланд, но Док
не дослушал, швырнув ему смокинг:
— Давай одевайся. Лимузин будет через пять минут!
17
Накрахмаленная сорочка непривычно терла шею, а неизвестно из чего
сделанная бабочка больно кололась. Пиджак был больше на полразмера, и по
совету Байрона Джек положил во внутренний карман полдюжины носовых платков.
— Зачем нужны эти платки? — спросил Джек.
— Костюмчик должен сидеть как влитой — это раз. А поскольку ты парень
высокий и видный, то легко сойдешь за моего секьюрити — это два. Пусть
карман оттопыривается — все будут думать, что у тебя там пистолет.
Также Бэри настоял, чтобы Джек прихватил с собой и трофейные часы. Он
уверял, что они выглядят очень стильно, особенно в сочетании со смокингом.
И вот Джек и Бэри уже ехали в темно-синем лимузине с самым настоящим
шофером в фуражке. Машина беззастенчиво вклинивалась в автомобильные потоки,
и остальные водители вынужденно притормаживали, узнавая в лакированном
нахале обитателя центральной части города.
Байрон сидел молча, держа на коленях большую шляпную коробку. Он все
еще сердился на Джека за Сару.
— Что у тебя в коробке, Бэри? — спросил Джек, желая завязать беседу и
смягчить обиду напарника, но тот строго посмотрел на Холланда и сухо
ответил:
— Когда надо будет, скажу, а сейчас сиди и помалкивай.
— Да пошел ты знаешь куда? — разозлился Джек. — Останови машину, я
выйду. Еще не хватало, чтобы каждая черномазая задница на меня дулась.
Услышав перепалку, водитель покосился в зеркало заднего вида.
К удивлению Джека, Байрон радостно засмеялся
— Про черномазую задницу ты это здорово сказал. Джек. Даже мне
понравилось. Ну ладно, забудем — слушай нашу диспозицию. А ты смотри лучше
на дорогу! — приказал Док водителю. — И вообще, подними стекло.
Водитель нажал кнопку, и стеклянная перегородка отделила салон с
пассажирами.
— Вот так-то оно лучше... — кивнул Бэри. — Ну так вот, Джек. Минут
через десять мы подкатим к воротам. К этому времени я нацеплю на машину
флажки.
— Какие флажки?
— Нубийской империи. На кого я еще, по-твоему, похож, кроме как на
посла Нубии?
— Ты будешь послом Нубии?! — удивился Джек, и в его голосе
просквозило сомнение.
— Да. Посол Нубии — полномочный и представительный.
— И ты думаешь, что фокус с флажками пройдет? Док открыл коробку и
показал Холланду ее содержимое.
— Вот это флажки на машину, а вот это алая перевязь. Когда я ее
надену, не забудь обращаться ко мне "ваше превосходительство".
— Ну допустим. И что дальше?
— А дальше все очень просто. Едва мы остановимся на пропускном пункте,
ты выпрыгнешь из машины и побежишь к дежурному. Сделаешь страшные глаза и
потребуешь, чтобы нас немедленно пропустили.
— А если они не согласятся?
— Ну тогда изобрази страшное оскорбление. Пусть они подумают, что ты
сейчас же достанешь пистолет и начнешь их отстреливать.
— И ты полагаешь, что этот дешевый фокус пройдет?
— Раньше проходил.
— Ты что, уже проникал в центр таким образом?
— Не я. Так проезжал настоящий посол Нубии. У него была любовница в
том же районе, где живет Сара. И он ездил к ней три раза в неделю. К таким
связям на Нубии относятся отрицательно, поэтому посол предпочитал, чтобы его
проезд через пропускной пункт никак не фиксировался. Ну и случалось, давил
на охранников, чтобы его пропускали.
Машина остановилась на светофоре, и, заинтересовавшись ею, из-за угла
показались две проститутки. Одна из них распахнула плащ и показала, какая
она красивая.
— А ничего девочка, да, Джек? Хочешь, пойдем сегодня в бордель?
Джек отрицательно покачал головой. Сара не выходила у него из головы, и
Байрон это чувствовал.
На светофоре включился зеленый свет, и лимузин поехал дальше.
— Ну почему, почему именно Сара? Объясни мне, Джек. Что, мало других
девушек вокруг? Белые девушки во сто раз лучше черных.
В ответ Джек глубоко вздохнул и, улыбнувшись, сказал:
— Сара лучше всех.
— Чем? Чем она лучше? — не унимался Байрон.
— Ну, она такая загадочная, такая легкая... она...
— Она черномазая! Она живет в бедном квартале! На Бургасе она никогда
не найдет хорошую работу — Бургас планета расистов.
— Нет, Док. Во-первых, Сара светлее, чем ты.
— Она пошла в маму. Наша мама была светлее папы, — сообщил Док.
— Сара — необыкновенная девушка. От нее исходит что-то такое... --
Джек сделал неопределенный жест. — Ну, в общем, это что-то неуловимое. И ее
рука такая нежная, теплая, а кожа как молочный шоколад.
— Эй, не говори о моей сестре как о какой-нибудь жратве, парень! --
возмутился Док.
Между тем лимузин сделал последний перед пропускным пунктом поворот, и
Джек постучал в стеклянную перегородку. Водитель тотчас опустил ее, и Байрон
скомандовал:
— Притормози здесь, парень.
Водитель выполнил приказание, и Док, схватив нубийские флажки, выскочил
из машины.
Флаги были снабжены магнитными подставками, и прикрепить их на крылья
машины было секундным делом. Когда Байрон снова запрыгнул в салон и крикнул
"Поехали!", шофер проигнорировал его команду и, обернувшись, сказал:
— Это не по правилам, сэр. Я не могу ехать с таким маскарадом.
Джек думал, что Бэри смутится и начнет оправдываться, но тот был готов
и к такому развитию событий. Док скорчил угрожающую рожу и хрипло спросил:
— Что? Что ты такое сказал, парень? Ты не поедешь? Нет, сукин сын, ты
поедешь, и так быстро, как я тебе скажу.
Шофер хотел перебить Вайрона, но тот наставил на водителя палец и
предупредил:
— Прошу тебя — ни слова. Иначе ты жестоко поплатишься. Трогай машину
и поезжай вперед. Поднимешь шум — и ты труп. Ты знаешь, кто я?
Уже не на шутку перепуганный, водитель отрицательно замотал головой. А
Бэри, не отводя гипнотизирующего взгляда, достал из кармана какое-то
удостоверение и сунул под нос водителю.
В салоне было темновато, но это было не важно. Шофер и так был
достаточно напуган, чтобы спасовать даже перед трамвайным билетом.
— Ну что, есть еще вопросы? — спросил Док, убирая удостоверение.
— Нет, сэр. Простите, сэр.
— Хорошо. Я простил тебя, но смотри, больше не делай ошибок. Сегодня я
работаю как посол Нубии, и ты будешь мне помогать. Уловил?
— Да, сэр. Так точно, сэр, — пролепетал шофер.
— Тогда успокойся и можешь ехать... — милостиво разрешил Байрон.
"Вот это мастер!" — подумал Джек и восхищенно посмотрел на Байрона,
который как ни в чем не бывало начал примерять алую перевязь.
18
Когда машина подъехала к шлагбауму, Джек выскочил из салона и зарысил в
дежурное помещение, откуда приводился в действие механизм шлагбаума.
В дежурке находилось всего три человека — два солдата и капитан.
Солдаты стояли возле окошка, рядом с пультом, а капитан сидел в углу,
опершись локтями на поцарапанный письменный стол
Джек решительно подошел к офицеру и остановился напротив него, заложив
руки за спину.
— Ну?.. — произнес капитан.
— Поднимайте шлагбаум, — сказал Джек тоном человека, не привыкшего
ждать.
— Пропуск! — потребовал капитан и с откровенной скукой посмотрел на
Холланда.
— Ты что, не видишь, что это дипломатическая машина?
Капитан с интересом посмотрел на Джека, который разговаривал с ним на
"ты" и держался так, словно был большим начальником.
"Это неспроста..." — подумал капитан, но на всякий случай повторил:
— Пропуск!..
— Я тебя предупреждаю — ты затеваешь международный скандал, капитан.
— Каким образом? Я только выполняю инструкции.
На секунду Джек растерялся. Пассивность капитана выбивала его из колеи,
но отступать было поздно, и Холланд пустился во все тяжкие:
— В трех днях пути от Бургаса находится флот Нгамы Шестого. Ты хочешь,
чтобы он повернул сюда?
— Нгама не посмеет напасть на Бургас. У нас союз с Новым Востоком, --
возразил капитан.
Джек угрожающе навис над дежурным и пояснил:
— Если флот Нгамы хотя бы повернет в сторону Бургаса, все войска будут
приведены в повышенную готовность, а это значит, что ты, капитан, окажешься
на казарменном положении и целый месяц будешь париться в казарме вместе с
нижними чинами. Никаких проституток, никакой выпивки — и так целый месяц.
Усек?!
Джек замолчал и подождал несколько секунд, пока смысл его слов дойдет
до капитана полностью. Наконец зрачки дежурного перестали беспорядочно
бегать и осмысленно уставились на Холланда.
Джек понял, что решение принято.
— Джексон, пропусти их, — сказал капитан, и солдат нажал на кнопку.
Холланд удовлетворенно кивнул и направился к выходу.
— Эй, парень, а кем ты у них служишь? — полюбопытствовал капитан.
— Я?.. — Джек подумал и сказал: — Первым секретарем посольства.
— Надо же, такой молодой — и на тебе... — покачал головой капитан.
— Но ведь ты не нубиец.
— Я нубиец.
— Белый нубиец?
— А я альбинос, — ответил Джек и, покинув помещение, побежал к
лимузину.
Машина уже стояла на территории центральной части города. Джек
запрыгнул в салон и повалился на кожаное сиденье. Лимузин мигнул поворотами
и помчался по сияющим огнями праздничным улицам.
Холланд облегченно вздохнул.
— Быстро ты управился, — похвалил его Док. — Я бы и то так не сумел.
Что ты им соврал?
— Я уже не помню. Говорил, что придет на ум, — признался Джек.
— И все равно это сработало. Ты великий интуит, Джек.
— Что такое "интуит"?
— Человек, которого не подводит его интуиция.
— Куда мы едем теперь?
— Прямо в "Черную жемчужину" — элитный клуб с кордебалетом,
прекрасной кухней и изысканным обществом.
— Вроде нас с тобой?
— Именно, — кивнул Док. — Как тебе центр города? Небось ни разу
здесь не был?
— Не был. Красиво, конечно, не то что в наших районах.
Джек увлеченно смотрел в окно, разглядывая витрины дорогих магазинов,
ухоженную публику, шикарные авто и бесконечные рекламные панно. Они
предлагали шампанское "Дэнни", по пятьсот кредитов за бутылку, автомобили
семейства "баккарди", прогулочные яхты и недвижимость на курортах всего
цивилизованного пространства.
Джек сравнил здешнюю рекламу с рекламными шедеврами своего района.
Здесь не предлагали купить стиральный порошок и презервативы. Здесь жила
другая порода людей, которые были уверены, что булочки растут на деревьях, а
утренний творог возникает в супермаркете сам по себе.
— А вон и "Черная жемчужина", Джек, — показал рукой Байрон.
Холланд посмотрел в ту сторону, куда указал Док, и увидел парадный
подъезд со стоянкой, тремя десятками служащих и дюжиной швейцаров.
Эти люди непринужденно, легко сновали между подъезжавшими автомобилями,
своевременно открывая дверцы, вежливо подавая руки и принимая ключи с таким
видом, будто машина входила в их чаевые.
Лимузин "посла" въехал на стоянку, и персонал клуба торжественно замер.
Служители выглядели так, словно приехал не нубийский посол, а сам-император
Нгама.
Опережая швейцаров, Джек выскочил из лимузина и, обежав его вокруг,
открыл Байрону дверь.
Едва надменное лицо "посла" показалось из темноты салона, Джек произнес
громко, чтобы слышали все:
— Прошу вас, ваше превосходительство.
Бэри выбрался из машины и на несколько мгновений замер, поглядывая на
вывеску клуба, словно решая, зайти сюда на минутку или поискать что-нибудь
поприличнее.
Наконец он сделал свой выбор и важной, неспешной походкой направился к
входу.
В своей алой перевязи и с несколькими экзотическими орденами Док
выглядел очень представительно и был похож на посла больше, чем сам посол.
Джек следовал за своим "боссом" и, подражая поведению настоящего секьюрити,
бросал на персонал клуба подозрительные взгляды.
Появление посла в зале не прошло незамеченным. Сопровождаемый Джеком,
метрдотелем и двумя официантами, он прошел за один из лучших столиков и,
подождав, пока ему выдвинут стул, величественно на него уселся, словно это
был императорский трон.
— Меню, ваше превосходительство, — согнулся в поклоне метрдотель,
подавая тисненную золотом папку.
Посол сделал заказ, и метрдотель с официантами тактично удалились. Бэри
продолжал играть роль важного гостя, а Джек осторожно осмотрелся и тихо
спросил:
— А ты уверен, что у нас хватит денег?
— Что значит уверен? Я знаю, что не хватит.
— Так какого же хрена... — начал было Джек, но Байрон его остановил:
— У меня есть золотая карточка "Хакслер банк". Когда я ее достану, всю
стоимость ужина нам простят.
— Это точно?
— Я уже делал так пару раз и не заплатил ни гроша. Местную дирекцию
греет тот факт, что владелец такой карточки посещает их заведение.
— Что же это за карточка такая?
— Чтобы получить золото "Хакслер банк", нужно быть их клиентом в
течение тридцати лет и ни разу не опуститься до пользования кредитным
резервом. Богатых людей много, но дисциплинированных среди них только
единицы. Каждый из них хоть раз забывал сделать взнос вовремя и тем самым
лишался права на такую карточку.
— А откуда же ты ее взял?
— Все очень просто. — Док позволил себе легкую улыбку. — У меня была
самая простая их карточка, и я всего-навсего заламинировал ее в "рубашку"
золотой. "Рубашку", само собой, сделал на компьютере.
— Неужели они такие глупые, что попадаются на это?
— Представь себе. Они берут у меня карту, вставляют ее в гнездо, но
поскольку деньги не снимают, то видят только то, что карточка действительно
опознается как кредитный документ "Хакслер банк".
Вот и получается — приемник определяет, что кар точка "Хакслер", а
визуально люди видят, что она золотая.
— Психология, — уважительно кивнул Джек и снова огляделся. Несмотря
ни уверенный тон Байрона, он на всякий случай поискал глазами запасной
выход.
Наконец появились два официанта. Двигаясь совершенно бесшумно, они
поставили на стол набор аперитивов и несколько тарелочек с охлажденными на
льду нарезанными фруктами. Прозрачные ломти нежнейших плодов лежали на
горке, сложенной из ледяных кубиков. Внутри горки горел маленький фонарик,
поэтому все это сооружение светилось изнутри янтарным светом.
— Нехило, — кивнул Холланд, оценив оформление.
— Ты не туда смотришь, Джек, — не поворачивая головы, заметил Байрон.
— Смотри, какие здесь женщины.
— А? Женщины?.. — Подозревая, что Бэри намеренно старается отвлечь
его от Сары, Джек сделал вид, что никого не видит.
— Ну конечно. Вон та, в платье небесного цвета, — это Марион
Лаэртски. Телезвезда.
— Телезвезда? Что-то не припомню.
— Ну как же? Разве ты не смотришь шоу "Не надо — я сама"?
— Я не смотрю никаких шоу, — категорично заявил Джек и, взяв один из
аперитивов, сделал пробный глоток. — Ни хрена себе! Вот это нектар! Никогда
не пил ничего подобного.
— Еще бы. Нам с тобой месяц нужно работать на одну такую рюмочку.
— Месяц?! — вытянулось лицо Холланда.
— Джек, прошу тебя, не перекашивай морду, а то набегут официанты,
чтобы выяснить, что случилось.
— Извини, ты так неожиданно сказал. — Джек еще раз пожал плечами. --
Просто какие-то астрономические цены.
— Расслабься, парень, это же "Черная жемчужина". Сейчас наедимся,
напьемся, потом посмотрим представление — и домой. — Бэри подцепил острой
палочкой фруктовый ломтик и положил его на язык.
— А ведь и правда вкусно, Джек. Когда ешь такие вещи и сидишь среди
красивых женщин, то даже не веришь, что ты всего лишь дерьмовоз. Нет, но
Марион все же хороша. Видел бы ты ее в рекламе колготок!
— Ты же сказал, что она ведущая шоу.
— Одно другому не мешает.
— А что с ней за гусь?
— Не знаю. Судя по роже — спонсор шоу.
— Или личный спонсор.
— Возможно.
В зале появилась новая колоритная пара.
Она — усыпанная бриллиантами дама, в темном платье с открытыми
плечами, а он — седовласый высокий джентльмен. Пара расположилась всего
лишь через столик от "полномочного посла" Нубии.
— Сенатор Джексон собственной персоной, да еще с законной супругой, --
прокомментировал Бэри.
— Ты просто светский лев какой-то. Откуда ты и знаешь? — удивился
Джек.
— Я проводил подготовительную работу, парень, — негромко ответил Док.
— Нельзя же вот так сразу пришлепать в такое заведение, не понимая, где
здесь сенатор, а где богатый бандит.
— Сюда и бандиты ходят?
— Только очень состоятельные. Разожравшихся сутенеров сюда не пускают.
Через четверть часа возле столика снова появились официанты. Они
сменили блюда и исчезли.
А гости в клуб все прибывали. Док проявлял чудеса осведомленности и
ухитрялся не только узнавать знаменитостей в лицо, но и рассказывать
какие-то интимные подробности из их личной жизни. Как выяснилось, он знал,
кто с кем спит, кто что ворует, у кого большие долги и кто играет в карты.
Постепенно Джек вошел во вкус приятного времяпровождения и, опьянев от
аперитивов, стал с интересом разглядывать декольтированных дам, вызывая их
поощрительные улыбки и недовольные взгляды их кавалеров.
— А мне здесь нравится, — заявил он и взял с блюда прозрачную рыбку.
Она целиком уместилась во рту, но почему-то совсем не жевалась. Плеваться
при всех было некрасиво, и рыбку пришлось проглотить.
Вдруг свет в зале стал медленно гаснуть, и, когда сделалось совсем
темно, на сцене, в лучах прожекторов, появился конферансье.
— Дамы и господа! Мы приветствуем вас в "Черной жемчужине", на
величайшем представлении балета мадам Конклав! — Конферансье громко забил в
ладоши, однако публика отозвалась очень вяло.
Заиграла бравурная музыка, и на сцену одна за другой начали выбегать
девицы в мини-купальниках и нелепых коронах с плюмажем.
Артистки сцепились за руки в длинную цепь и стали синхронно
подбрасывать ноги выше головы. Это зрелище должно было восхитить избранную
публику, однако аристократы зевали, прикрываясь ладошками, и продолжали свои
беседы. Когда музыка играла особенно громко, они досадливо морщились и всем
своим видом показывали, что им мешают.
Наконец взмыленный кордебалет ускакал за кулисы, и ему на смену вышел
"маг и волшебник Абу Симбел" — как представил его конферансье.
— Сейчас начнет женщину пилить, — угадал Бэри
И действительно, из-за кулис выкатили ящик, в котором уже лежала
готовая жертва. Абу Симбел достал двуручную пилу и вдвоем с еще одной
ассистенткой распилил ящик на три части.
Потом, как водится, распиленные куски повозили по сцене, чтобы публика
немного испугалась, а затем соединили вновь, и — о чудо! — девушка вышла
из ящика целая и невредимая.
Маг и волшебник довольствовался лишь жидкими хлопками и ушел со сцены
дико вращая зрачками, а ему на смену выскочил отдохнувший кордебалет На этот
раз девушки были в одних трусиках, однако перьев в плюмаже было значительно
больше. Мужчины оживились и стали хлопать, а один подпивший субъект даже
крикнул "Браво!".
В третий, а может, и в четвертый раз появились официанты и опять
сменили блюда. Джек одобрительно кивал — ему все больше нравилась жизнь
богача. Время от времени он глазел по сторонам и, как ему казалось, даже
узнавал каких-то людей.
"Это оттого, что я слишком много выпил", — объяснил он себе, потому
что точно знал — никаких его знакомых здесь быть не могло.
"Полномочный посол" тоже чувствовал себя все лучше, и его не смущало,
что на алой перевязи уже красовались два пятна от белого соуса.
Тем не менее, когда в представлении наступил перерыв, Бэри сказал, что
пора уходить.
— Хорошего понемногу, Джек. Мы и так здесь давно уже сидим. Сколько на
твоих трофейных? Джек взглянул на часы и сказал:
— Половина двенадцатого...
— Ого, пока доберемся, столько времени пройдет. А завтра до обеда нам
пять судов обслужить надо. О, как тяжело думать об этом в таком месте!
Правда. Джек?
— Правда, Бэри, — согласился Холланд и поймал на себе взгляд
какого-то не слишком приятного субъекта Тот сидел за соседним столиком и,
едва Джек посмотрел в его сторону, тут же отвернулся к своей даме.
"Где-то я его уже видел", — попытался вспомнить Джек, однако его
внимание было отвлечено официантом, который принес затребованный Доком счет.
Едва Холланд увидел пятизначную цифру, его прошиб холодный пот. Таких
денег он никогда и в руках не держал, не говоря уже о том, чтобы отдать их
за один ужин, пусть даже очень хороший. Джек осторожно посмотрел на Байрона.
Тот с невозмутимым видом запустил руку в нагрудный карман и достал свою
знаменитую фальшивую карточку.
Последовала пауза, в течение которой Байрон держал свою карточку и ждал
возгласов восхищения, однако ничего не происходило, и официант, вежливо
откашлявшись, сказал:
— Прошу прощения, ваше превосходительство, но карточки "Хакслер банк"
мы больше не принимаем.
— Что, простите? — переспросил Док, чтобы потянуть время и хоть
что-то придумать. — Я не со...
