Джордж Райт. Комитет по встрече
страница №3
...включать пульты? — осведомился Збельски.— Нет. Там могут быть еще жучки, которые мы не обнаружим сканером,
поскольку они работают вместе с приборами и перекрываются их излучением.
Потом нам все равно придется рискнуть, но сейчас мы хотим поговорить без
свидетелей, не так ли?
— Так, — ответил командир и вдруг спохватился: — Черт! Кто-нибудь
предупредил Харриса?
По лицам астронавтов стало ясно, что никто об этом не подумал. Де Торо
стал жать кнопки своего браслета, вызывая Харриса. На маленьком экранчике
возникло знакомое черное лицо.
— Стойте, — сказал вдруг Дженнингс, дотрагиваясь до руки командира.
— Харрис, ты помнишь анекдот про сумасшедшего проповедника?
— Анекдот? Ах, да, — Харрис хихикнул. — Смешно. Только причем тут
он?
Дженнингс надавил кнопку, обрывая связь.
— Это не Харрис. Харриса больше нет.
— Еще одна компьютерная имитация, — понял Карпентер.
— Да, — подтвердил Дженнингс. — Они контролируют все каналы связи.
— Значит, и связь с Землей тоже, — спокойно констатировал Хелсинг. --
Интересно, с какого момента?
— Парни, мы должны обсудить все по порядку, — сказал Де Торо. Он
заметно нервничал, хотя и старался изображать из себя воплощенное
хладнокровие.
— По порядку? Извольте, — откликнулся Хелсинг. — В Марсополисе,
кроме нас, находится кто-то еще. Они настроены однозначно враждебно и уже
уничтожили шестерых из нас.
— Пятерых, — возразил Карпентер.
— Думаю, не стоит обольщаться относительно судьбы Хока, — ответил
Хелсинг. — Шестерых. В руках наших врагов системы связи и бог знает что
еще. До последнего момента они следили за каждым нашим шагом. В свою
очередь, мы не знаем о них ничего. Я все правильно изложил?
— Вы говорите таким тоном, Хелсинг, как будто все, что нам остается --
это застрелиться, — недовольно произнес Де Торо.
— Так и есть, — подал голос до сих пор молчавший Джо Джо. — Мы все
умрем.
— Когда-нибудь — скорее всего, — сказал Дженнингс. — Но сейчас --
совсем не обязательно. Они не призраки. Кто бы они ни были, они люди из
плоти и крови, и мы можем с ними справиться.
— Все равно. Никто из нас не выберется с Марса, — упрямо повторил Джо
Джо. — Если хотите, называйте это предчувствием.
— Прекратите сеять панику, Джонсон, — процедил Де Торо почти что с
ненавистью. Его костяшки побелели на рукоятке пистолета.
— А что, командир, у вас есть какие-то конструктивные предложения? --
развернулся к нему Збельски, демонстрируя кривой оскал.
— Во-первых, мы должны четко определить, с кем имеем дело, — сказал
Де Торо. — Прежде всего, надеюсь, всем ясно, что Дженнингс прав — здесь
нет никакой мистики. Не говоря уже о том факте, что призраков не существует,
они не ставят жучки. Остаются 2 возможности — или сюда как-то все-таки
пробрались иностранные агенты, китайцы или арабы, или это и впрямь потомки
здешних колонистов.
— Агенты исключаются, — вмешался Дженнингс, исследуя "жучок"
чувствительным щупом детектора. — И инопланетяне, кстати, тоже. В этой
штуке стоят чипы американского производства.
— Иностранцы тоже могут пользоваться американскими чипами, — заметил
Де Торо.
— Для этого им бы пришлось сперва ограбить музей. Эта серия не
производится уже 60 лет. И вообще, во всем Марсополисе мы не видели никакого
нового оборудования, кроме того, что привезли сами. Если бы здесь хозяйничал
кто-то, недавно прибывший с Земли...
— Значит, верна гипотеза о колонистах, — Де Торо постепенно
успокаивался. — Тогда мы имеем дело с противником, во-первых,
немногочисленным, во-вторых, не имеющим специальной подготовки, а в третьих,
отстающим от нас по технологиям на 60 лет. Все их успехи объясняются только
тем, что мы не ожидали нападения. Теперь все будет по-другому.
— Они по-прежнему контролируют станцию, — напомнил Хелсинг.
— Просто удивительно, что они позволили нам занять административный корпус. И то еще неизвестно, не поджидают ли они нас в соседней комнате.
— Это мы скоро сможем проверить, — сказал Дженнингс.
— Уж это точно, — саркастически произнес Збельски.
— Без особого риска, — добавил кибернетик. — К вопросу о пользе
паранойи. Вчера я внес изменения в программу нескольких роботов. На всякий
случай, так сказать. Так, чтобы они подчинялись обычным командам, лишь
получая кодовый сигнал. Сигнал меняется по сложному алгоритму, и тот, кто
его не знает, не сможет его смоделировать. Когда мы нашли Паулини, я
прекратил посылку сигнала, и сейчас все эти роботы должны прибыть сюда,
чтобы поступить в наше распоряжение. Враги не могут ими управлять.
— Сколько роботов вы перепрограммировали? — спросил Де Торо.
— У меня было мало времени, и я не был уверен...
— Короче!
— 13.
— Хорошее число, — хмыкнул Карпентер.
— Я не суеверен. Это роботы серий PAW-16 и PAW-19M.
— Уже лучше, — констатировал Де Торо. — Наиболее сильные и
вооруженные модели.
— Да. Лазерные резаки, сварочные аппараты, высоковольтные
разрядники...
— И каким образом вы заставите их применить все это против людей? --
поинтересовался Джо Джо.
— Элементарно, — улыбнулся Дженнингс. — Я раскрываю закрытую
информацию, но разговоры о том, что гражданских роботов в принципе нельзя
натравить на человека — это просто байки, которыми кормят обывателей.
Блокировка, конечно, существует, но ее можно снять. Однако, наши роботы
должны быть уже у входа в корпус.
— В таком случае, идите и приведите их, — распорядился Де Торо.
Кибернетик требовательно протянул руку за пистолетом. Командир так же без
слов передал ему оружие. Рукоятка пистолета была мокрой от пота.
На сей раз возвращение Дженнингса сопровождалось тяжелым топотом
металических ног и гудением моторов. Открыв дверь, астронавты созерцали свое
кибернетическое воинство.
— Одиннадцать, — сообщил Дженнингс. — Очевидно, ОНИ заметили, что
часть роботов им не подчиняется, и сумели перехватить двоих.
— Теперь необходимо прочесать административный корпус, — сказал Де
Торо.
— У меня уйдет около полутора часов на перепрограммирование, --
отозвался Дженнингс. — После чего роботы будут атаковать любого, кроме нас
шестерых. Включая своих собратьев.
— Не так круто, — вмешался Збельски. — Мы видели трупы не всех, кого
нет сейчас с нами. Не исключено, что кто-то из них еще жив.
— Если и так, можем ли мы им доверять? — возразил Хелсинг.
— Если ОНИ позволят кому-то уйти, это будет неспроста. Наверняка этим людям основательно промоют мозги. И вживят какую-нибудь бомбу.
— Но не можем же мы вот так просто стрелять в них по мере обнаружения!
— возмутился Збельски.
— Если роботы обнаружат кого-то еще из экипажа "Вандерера", пусть
поднимут тревогу и держат этих людей на прицеле. При проявлении враждебности
с их стороны — действовать на поражение, — принял решение командир.
— На прицеле, — усмехнулся Дженнингс. — Не забывайте, что у нас
все-таки не боевые машины. Максимальная дальность поражения, которую из них
можно выжать — несколько метров. О точности при стрельбе по движущейся цели
вообще речь не идет. Но я, конечно, сделаю, что могу.
"Если ОНИ собираются нас прикончить, сейчас самое время, — подумал
Хелсинг. — Мы все в одном месте, реально контролируем лишь одно помещение,
и роботы не готовы нам помочь. "
Однако в следующие два часа, которые ушли у Дженнингса на
перепрограммирование роботов, ничего не произошло. По крайней мере, ничего
такого, о чем астронавтам стало бы известно.
Де Торо включил один из пультов и вывел на экран план административного
корпуса. Стараясь изъясняться больше жестами, чем словами, он объяснил
остальным тактику обследования корпуса. Коридоры были слишком узкими, чтобы
крупногабаритные роботы могли идти по ним развернутым строем, поэтому силы
были поделены на 3 группы — в каждой по 2 человека, которых должны были
прикрывать 2 робота спереди и 2 сзади. В третью группу, которой не хватало
одного робота, вошел сам Де Торо со своим пистолетом, который оставался
единственным дальнобойным оружием. Остальным надлежало вооружиться запасными
инструментами из арсенала роботов. Хелсинг предлагал уменьшить дробление сил
и разделиться на 2 группы, но Де Торо возразил, что если бы в
административном корпусе были враги в достаточном количестве, они, скорее
всего, уже бы напали; в то же время большее число групп повышало шансы, что
им действительно удастся прочесать все помещения, уменьшая возможности врага
бегать от них кругами.
— Мне кажется, время, когда они от нас бегали, кончилось, — хмуро
заметил Збельски.
— Так или иначе, мы будем блокировать за собой двери, — сказал Де
Торо. — На то, чтобы открыть их снова, у них должно уйти достаточно
времени. Если мы будем двигаться тремя группами, то обойдем корпус прежде,
чем они сумеют это сделать.
— Если у них нет специальной аппаратуры, как у меня, — уточнил
Дженнингс. Командир раздраженно пожал плечами.
Наконец астронавты и их роботы вышли из диспетчерской (Дженнингс
заблокировал дверь); одна группа осталась обследовать коридор с выходящими
туда помещениями, а две другие направились в сторону центрального холла.
Административный корпус выглядел столь же пустым, как и раньше, но теперь
все знали, как обманчива пустота и безжизненность Марсополиса. Группы
отправились обследовать коридоры таким образом, чтобы кто-то всегда мог
видеть центральный холл. В некоторых помещениях уже были проведены работы по
замене оборудования, в другие астронавты входили впервые. Первыми на пороге
появлялись роботы, обводя комнату пристальным взглядом своих объективов и
поводя из стороны в сторону превращенными в оружие инструментами; однако
ничто не выдавало присутствия врага. Возможно, более тщательный анализ и
выявил бы любопытные подробности, вроде тех же жучков, однако землянам важно
было поскорее убедиться, что в корпусе нет никого, кроме них. Первый этаж
оказался пуст; три группы поднялись на второй...
— Итак, этот корпус целиком в нашем распоряжении, — подвел итог Де
Торо, когда астронавты вновь сошлись в холле первого этажа.
— Мне бы больше понравилось, если бы нам пришлось принять бой, --
покачал головой Хелсинг. — Если они оставили нам этот корпус, значит, это
входит в их планы. Игра все еще идет по их правилам.
— Вернемся в главную диспетчерскую, — сумрачно произнес командир.
Шестеро снова заняли места в креслах у выключенных пультов.
— Может, нам все-таки удалось их провести? — предположил Карпентер
без особой уверенности. — Они не ждали, что мы побежим в этот корпус.
Думали, что мы будем штурмовать корабль, или что еще...
— Вряд ли, — ответил Хелсинг. — Здесь наши припасы. Здесь
сосредоточены многие системы управления. И раз нам их оставили без боя,
значит, мы уже не можем им доверять.
— Зачем нужна эта игра в кошки-мышки? — воскликнул Збельски.
— Если нас хотят уничтожить, почему не сделают это сразу?!
— Напрашивается ответ, что у них недостаточно сил для открытого
столкновения, — сказал Дженнингс. — Вероятно, их меньше, чем нас. Может
быть... может быть, это только один человек. Остался здесь последним и
окончательно спятил.
— Вряд ли, — возразил Де Торо. — Даже если остальных он застал
врасплох, О'Нил и Вудро были вдвоем, и они были настороже.
— У них не было оружия, и каналы связи были перехвачены, — напомнил
Хелсинг. — Даже если они успели оказать сопротивление, мы об этом не
узнали.
— Все равно, то, что проделали наши враги, слишком для одного
человека, — упрямо стоял на своем Де Торо.
— Допустим, их двое. Или пятеро. Или десять, и они трусы, --
раздраженно пожал плечами Збельски. — Если им больше не удастся вылавливать
нас поодиночке, а нападать на всех они боятся — что они могут нам сделать?
И что можем сделать мы?
— Главный административный корпус имеет автономный генератор, --
сказал Хелсинг. — Продуктовый автомат налажен и заправлен концентратами; их
хватит на несколько месяцев. Система регенерации воды действует. Выкурить
нас отсюда весьма проблематично.
— Выкурить, говоришь? — сказал Карпентер. — Что, если они пустят
ядовитый газ в вентиляцию?
— Не получится, — хмуро заметил Джо Джо, похоже, не считавший, что
это так уж важно. — Я сам ставил здесь новые датчики. Если они обнаружат,
что воздух непригоден для дыхания, его подача будет прекращена, и включатся
системы очистки. Я не представляю себе газа, с которым они бы не справились.
Полностью блокировать подачу воздуха в корпус тоже нельзя. То есть, в
принципе, конечно, можно, но им пришлось бы здорово повозиться. И все равно
мы еще долго держались бы за счет внутренних систем регенерации.
— Им спешить некуда, — проворчал Збельски.
— Земля нас хватится, — уверенно возразил Де Торо.
— Наверняка они выходят на связь от нашего имени, — напомнил
Дженнингс.
— Рано или поздно они проколются. Они не знают деталей нашей
программы.
— Не факт, что наши товарищи были убиты сразу, — заметил Хелсинг. --
С помощью психотропных средств из них могли достать любую информацию.
— Информация находится здесь, — командир ткнул себя пальцем в лоб. --
От наших коллег они могли узнать технические частности... но не более. Через
неделю, самое большее через две, на Земле поймут, что здесь что-то творится.
И пошлют корабль.
— Предположим, они проваландаются еще неделю с посылкой корабля — и
то это будет верх оперативности, — сказал Хелсинг. — Плюс две недели
полета. Итого нам нужно продержаться пять недель.
— Просто сидеть и ждать, какую пакость они придумают — это не выход,
— решительно заявил Дженнингс. — Если они уступают нам по силе, мы должны
действовать сами.
— Что вы предлагаете? — скептическим тоном осведомился Де Торо.
— Ну... допустим, с помощью роботов мы могли бы попытаться отбить
корабль...
— Им достаточно одного дальнобойного излучателя, чтобы перестрелять
нас всех на подходе вместе с роботами. А в колонии было из чего собрать
такую штуку. Возможно, впрочем, что они не держат охраны на корабле, а
просто вывели из строя системы жизнеобеспечения. Тогда мы окажемся в
ловушке.
— Это было просто предположение, — отступил Дженнингс. — Другой
целью могла бы стать передающая антенна. Если бы нам удалось подключиться к
ней напрямую и передать сигнал на Землю...
— Для этого, очевидно, пришлось бы подобраться к ней вплотную, --
возразил Де Торо. — Наверняка они учли такую возможность. Даже если у них
недостаточно сил, чтобы ее защитить — а я в этом сильно сомневаюсь — в
случае опасности они могут ее взорвать. И пользоваться дальше передатчиком
корабля, к которому мы не можем подойти по открытой местности.
— Что же, нам так и сидеть тут, отдав всю инициативу противнику?
— воскликнул Дженнингс.
— Когда у вас появится лучший план, мы непременно его выслушаем,
— ядовито ответил Де Торо.
— Если бы мы могли вычислить, где они находятся... — протянул
Карпентер.
— Мы не можем, — отрезал командир. — Весь Марсополис — не
административный корпус. Будь нас даже вдесятеро больше, нам его не
прочесать.
— Сейчас у них в руках находится большинство наших роботов, --
произнес Хелсинг. — Предположим, что они вытянули у Аткинсона необходимые
сведения, прежде чем прикончить его. Тогда они в состоянии проделать то же,
что и Дженнингс, и в конечном итоге двинуть на нас целую армию. Выдержим ли
мы штурм?
— Большинство роботов вполне безобидны просто в силу своей
конструкции, — ответил Дженнингс. — Но у них есть и те, которых можно
использовать в бою. Или просто для уничтожения укреплений. Исход
противостояния сомнителен. Если они действительно сделали себе настоящее
оружие... тогда, боюсь, у нас нет шансов.
— Черт побери! — рявкнул Карпентер. — Ну что, мы так и будем здесь
сидеть и ждать, пока нас передавят?! Может, мы могли бы выяснить, что им от
нас надо...
— Уничтожить нас, — отрезал Хелсинг. — Если бы у них были другие
цели, они бы уже дали знать.
— Мы не должны расчитывать на успех переговоров... но не должны и
отвергать их, — сказал Де Торо. — Конечно, со всей осторожностью...
— По-моему, не подлежит сомнению, что мы имеем дело с безумцами, --
продолжил Хелсинг. — У них не может быть рационального плана. Они не в
состоянии противостоять всей мощи американских космических сил — не говоря
уже об абсурдности такого противостояния как такового... Они не могут не
понимать, что даже в случае их победы сейчас за нами придут другие. Если их
это не останавливает...
— Надо обратиться к ним по радио, — уверенно заявил Карпентер.
— Объяснить ситуацию. Если они родились и выросли здесь, они могут плохо представлять себе ее...
— Даже несмотря на то, что регулярно выходят на связь от нашего имени,
— ядовито изрек Хелсинг.
— Все равно! Мы должны пообещать им учет их требований... и... видимо,
амнистию за то, что они уже сделали.
— У нас нет полномочий давать такие обещания, — перебил Де Торо.
— Но они-то этого не знают!
Де Торо пожал плечами: — На их месте я бы не поверил. Но попробовать
можно... Еще предложения?
Астронавты выжидательно глядели друг на друга, но, похоже, теперь идеи
были исчерпаны.
— Подведем итог, — сказал командир. — Пока что этот корпус — самое
безопасное место. Никто не должен покидать его. Сегодня мы с помощью роботов
дополнительно укрепим все выходы. Дженнингс, ваша задача — вычистить как
можно больше жучков. Начните с первого этажа. Я позже выступлю по внутренней
связи.
Де Торо действительно выступил. Обращаясь к неведомым врагам, он назвал
происходящее трагическим недоразумением, пообещал "справедливые и честные
переговоры" и в то же время прозрачно намекнул на мощь Соединенных Штатов,
которые не склонны бросать на произвол судьбы свои станции, корабли и
граждан. Похоже, впрочем, один лишь Карпентер считал, что у этой речи есть
шансы на успех.
Вернувшись из рубки общего вещания, командир присоединился к остальным
в их работе. Превращение главного административного корпуса в крепость
продолжалось до глубокой ночи. Астронавты при помощи роботов заварили
ведущие наружу люки и забаррикадировали их вынесенной из помещений мебелью
(хотя, конечно, легкие кресла вряд ли остановили бы пробившихся через люк,
выдерживающий прямой удар метеорита). Из металла внутренних переборок
нарезали толстых полос, которыми перекрыли вентиляционные трубы — впрочем,
и без того слишком узкие, чтобы по ним пролез человек; однако в распоряжении
противника теперь находились роботы, способные перемещаться по таким трубам.
Все эти места были снабжены сигнализацией.
Наконец астронавты, еле державшиеся на ногах от усталости и нервного
напряжения, отправились спать. Выставлять часовых не имело смысла. После
непродолжительного совещания решено было спать по двое в соседних комнатах
первого этажа; эти служебные помещения, конечно, не были предназаначены для
жилья, и астронавтам пришлось устраиваться на ночлег на полу или сидя в
креслах.
Джо Джо проснулся под утро, чувствуя себя прескверно. Тело ныло после
сна в неудобной позе, голова, казалось, была еще тяжелее, чем вечером, и к
тому же мочевой пузырь явственно напоминал о своем существовании. Астронавт
широко зевнул, бросил взгляд на все еще спавшего в кресле Карпентера и,
тяжело поднявшись, поплелся к двери.
Уже выходя из туалета, он вдруг услышал писк своего браслета.
Недоумевая, кому еще не спится в такую рань, Джо Джо нажал кнопку.
На маленьком экране возникло незнакомое лицо. Лицо молодой чернокожей
девушки.
— Мистер Джонсон, как я рада, что мне удалось с вами связаться, --
сказала она приглушенным голосом, почти шепотом. — Пожалуйста, не
поднимайте шума. Это, может быть, единственный шанс спасти вас...
— Кто вы? — произнес Джо Джо, оправившись от изумления.
— Одна из них, но не в том смысле... Вы угадали правильно, они --
потомки ученых, которые не улетели на Землю. И они психи. Чертовы маньяки.
Они убьют всех вас.
— А вы не такая? — спросил астронавт, не слишком заботясь о
деликатности.
— Я не такая, как они, потому что я — черная, — ответила девушка. --
Они все белые. Они ненавидят людей нашей с вами расы. Они ненавидят Землю,
говорят, что там власть захватили нигеры и их приспешники, и что на Марсе
они этого не допустят. Они бы убили меня, как убили моего брата, если бы
я... не была женщиной. У них меньше женщин, чем мужчин, и со своими, белыми
женщинами, они не позволяют себе такого... такого... — девушка отвернулась.
Джо Джо увидел, что ее шея и плечи обнажены, и подумал, уж не заставляют ли
хозяева Марсополиса свою рабыню ходить голой. Впрочем, астронавт тут же
выругал себя за неподобающие мысли.
— Но они не могут использовать меня... только для этого, — продолжала
девушка. — В Марсополисе слишком мало людей. Им пришлось и меня обучить
кое-чему по части техники и всего остального. И я знаю, как вы можете
передать сигнал на Землю. Сейчас... только сейчас есть шанс. Вы должны
поспешить.
— Что нужно сделать?
— Я объясню, как добраться до их радиорубки. Сейчас там никого нет.
Тот, кто должен дежурить, сейчас со мной, — изображение скользнуло вбок, и
Джо Джо увидел на некотором отдалении кровать и белого мужчину на скомканных
простынях, который спал на спине, закинув руки за голову. Затем передающая
камера поехала обратно, на какой-то момент кадр заслонило тело негритянки, и
Джо Джо убедился, что на ней действительно нет никакой одежды. В следующий
миг на экране вновь появилось ее лицо.
— Туда можно добраться через систему коммуникаций, — продолжала она.
— Есть сигнализация, но я подсмотрела, как ее отключить.
— Мы не можем так просто выбраться из корпуса, — покачал головой Джо
Джо. — Здесь все забаррикадировано. Нужно время...
— Есть туннель, о котором вы не знаете. По нему может пролезть
человек. Когда земляне улетали, они забрали компактных роботов, которые
могли работать в стандартных узких трубах... зато оставили громоздкие
землеройные машины. Нам пришлось прокладывать новые коммуникации, которые мы
могли бы ремонтировать своими силами. Но мы не можем терять время на
разговоры. Спускайтесь в нижний ярус.
— Я должен предупредить остальных.
— Если вы это сделаете, то все пропало! Они не позволят. Они решат,
что это ловушка и провокация. В любом случае, они будут обсуждать это
часами, а в нашем распоряжении — минуты.
Джо Джо досадливо покусал губу. Она права. Де Торо ни за что не
согласится на такой план. Но лезть туда в одиночку, не имея никаких
доказательств правдивости ее слов...
— Я понимаю ваши сомнения, — сказала девушка. — Подумайте сами, если
бы я была с ними заодно, разве я рассказала бы вам про туннель, о котором вы
не знаете, и который делает бесполезными все ваши баррикады? Ведь вы
оставите своим сообщение. Просто не надо устраивать с ними обсуждение
сейчас. Прошу вас, поверьте мне! Другого шанса может уже не быть!
Джо Джо еще раз взглянул в ее умоляющие глаза и решился. Возможно,
исход противостояния в Марсополисе действительно могли решить эти минуты.
Пока девушка быстро объясняла ему путь по подземным туннелям, а браслет
записывал информацию, Джо Джо шагал в сторону комнаты, превращенной в склад
инструментов. Здесь он выбрал себе мощный лазерный резак и фонарь. Подойдя к
столу, он включил компьютер и переписал информацию с браслета в память
машины, а затем включил счетчик времени. Если через двадцать минут он не
вернется, компьютер поднимет тревогу.
Спустившись на нижний, подземный ярус, Джо Джо прошел вдоль холодных,
покрытых испариной труб и остановился перед указанной незнакомкой (астронавт
вспомнил, что так и не спросил ее имени) стенной панелью. На первый взгляд,
она ничем не отличалась от соседних. Четырьмя движениями астронавт
отсоединил крепеж. За панелью открылась круглая дыра, забитая чем-то вроде
пенопласта. Ударами резака Джо Джо разломал эту затычку и выкинул обломки
наружу. Теперь перед ним был ход, пролезть в который можно было только
ползком. Держа фонарь в левой руке и резак в правой, Джонсон полез в дыру.
Он прополз метра четыре, когда лаз разширился. Правда, и теперь по нему
можно было перемещаться лишь на четвереньках, но это все же было удобнее,
чем ползти, хотя мешала необходимость освещать дорогу фонарем (резак Джо Джо
повесил на пояс). Очевидно, оставшиеся в Марсополисе не решились копать не
запланированные проектом слишком широкие ходы под зданиями, боясь, что это
может отразиться на их устойчивости. По стенам змеились кабели, периодически
попадались плафоны аварийного освещения, но сейчас они были выключены. Через
некоторое время ход соединился с еще более широким туннелем, где астронавт
наконец-то смог встать на ноги. Он понял, что теперь над ним, по всей
видимости, только марсианский грунт. Хотя туннель был, разумеется, абсолютно
герметичным, эта мысль показалась неуютной; Джо Джо пожалел, что не надел
скафандр. Трижды он миновал боковые ответвления; два из них были перекрыты
решетками. Его интересовало четвертое. Здесь тоже была металлическая
решетка; девушка не предупреждала об этом, но ведь она могла и не знать.
"Если бы это была ловушка, меня бы точно предупредили обо всех деталях", --
подумал астронавт. Разделавшись с решеткой посредством резака, он вновь
принужден был опуститься на четвереньки.
Ход несколько раз изогнулся, очевидно, обходя какие-то сооружения,
созданные при строительстве станции, и, наконец, уперся в дырчатую плиту, из
которой, словно фарш из мясорубки, выходили кабели. Джо Джо поднял голову и
увидел уходящий вверх квадратный колодец с металлическими скобами в одной из
стен. Астронавт выпрямился, засунул фонарь в карман, отряхнул колени и
ладони, и, ухватившись за скобы, полез вверх. Вскоре он уперся в крышку
люка, который был просто плитой пола. Некоторое время он прислушивался;
сверху не доносилось ни звука. Медленно-медленно Джо Джо начал поднимать
крышку, готовый в любой момент спрыгнуть вниз с трехметровой высоты. В щель
хлынул свет; Джо Джо различил впереди очертания пульта. Отсюда, с уровня
пола, не было видно, включен ли пульт, зато хорошо было видно, что стоявшее
перед ним кресло пусто. Остегнув от пояса резак, Джо Джо уперся его стволом
в крышку и поднял ее еще выше, быстро оглянувшись по сторонам. Вроде никого.
Астронавт ловким кошачьим движением выбрался из люка и, еще раз окинув
взглядом взглядом пустую комнату, устремился к пульту. Ни один огонек не
оживлял консоли — пульт был обесточен. Джо Джо протянул руку к тумблеру.
Раздался треск электрического разряда, и импульс боли пронзил все тело
астронавта. Неестественно выгнувшись, Джо Джо рухнул на пол. Он не смог даже
выставить руку, смягчая падение: он был парализован. Лежа на боку, Джо Джо
бессильно смотрел, как открылась дверь и пятеро человек в комбинезонах
старинного образца направились к нему. Трое из них держали в руках
необычного вида оружие. Среди них была и та, что говорила с ним. На сей раз
она была одета. И она улыбалась. Они все улыбались.
— Как видите, их поведение вполне предсказуемо, — сказала она,
обращаясь к своим спутникам. — Сексуальная стимуляция, расовые комплексы --
и тот из них, кто самым первым почуял неладное, лезет в ловушку очертя
голову.
Один из них наклонился и дернул за ствол резака, который Джо Джо все
еще сжимал. Но сведенные судорогой пальцы не выпускали инструмент. Тогда
марсианин наступил на запястье астронавта и давил, пока не послышался хруст,
а затем выдернул резак.
— Полагаю, что это был последний, кого удалось выманить, — сказал он.
— Теперь они собьются в кучу, будут спать по очереди и справлять нужду на
глазах друг у друга.
— Нельзя, впрочем, исключать и отчаянную попытку прорваться на
корабль, — заметила чернокожая марсианка, безразлично глядя на
распростертое у ног тело.
— Пусть прорываются, — усмехнулся третий, темнокожий мулат.
— Ладно, тащите его к Мартину, — распорядился четвертый. — Не думаю,
что в его мозгах много полезного, но тем не менее.
"Их как минимум шестеро", — машинально отметил Джо Джо, все еще не до
конца осознавая, что передать эту информацию он уже никому не сможет.
Робот опустил сварочный аппарат. Теперь выход в туннель, через который
ушел Джо Джо, был заделан так же надежно, как и все прочие проходы в здание.
— Надо обследовать все стены, — сказал Де Торо. — Здесь могут быть
еще ходы.
— Нет смысла, — ответил Хелсинг. — У них уже был туннель, о котором
мы не знали, но они им не воспользовались.
— Воспользовались, — мрачно усмехнулся Дженнингс.
— А может, она говорила правду? — неуверенно предположил Карпентер.
— Может, это роковая случайность, что у Джо Джо ничего не вышло?
— Вот на такие вот бредни они и расчитывали! — взорвался вдруг
Збельски. — Что мы полезем его спасать и попадем в ловушку все!
— И нечего на меня орать! — рявкнул в ответ Карпентер. — Если ты
такой умный, объясни, зачем они выдали нам туннель, по которому Джо Джо,
между прочим, мог и не полезть!
— Есть еще причина, по которой они могли это сделать, — спокойно
произнес Дженнингс. — Вы же видели, этот проход слишком узкий. Роботы,
которых можно использовать для боя, здесь не пройдут. Так что я согласен с
командиром — это мог быть просто отвлекающий маневр, надо искать другие
туннели. Возможно, даже не в стенах, а снизу, под полом.
— С инженерной точки зрения рытье таких туннелей бессмысленно, --
стоял на своем Хелсинг. — Они могли это сделать, только если заранее
собирались атаковать главный административный корпус. Еще до нашего прилета.
Но они же не боги, черт возьми! Они не могли все предвидеть!
— Они психи, — ответил Де Торо. — Они могли все здесь перекопать.
— Ну что ж, мы, конечно, можем заняться отковыриванием каждой плиты
нижнего яруса, — раздраженно пожал плечами Хелсинг. — Все равно больше нам
заняться нечем. Но помяните мое слово — мы ничего не найдем.
— Для начала можно просто простучать плиты, — предложил Збельски.
— Они это предусмотрели, — возразил Дженнингс. — Судя по тем кускам
пенопласта, что мы нашли, этот ход был забит заглушкой. Надо действительно
снимать каждую плиту. И чем скорее мы приступим, тем лучше. Они могут
напасть в любую минуту.
— За работу, — распорядился Де Торо.
Обследование нижнего яруса продолжалось до полудня, пока Хелсинг,
посмотрев на часы, не заявил, что пора бы и пообедать. Командир ответил, что
у них есть более важная задача, но остальные астронавты, так и не
выспавшиеся из-за утреннего сигнала тревоги, решительно поддержали Хелсинга,
требуя отдыха.
— Ладно, перерыв, — сдался Де Торо, вытирая пот со лба. — Пусть
кто-нибудь один сходит к продуктовому автомату и принесет порции на всех. Мы
не должны уходить отсюда, пока есть опасность атаки.
Идти вызвался Збельски. Едва он сделал несколько шагов к ведущей наверх
лестнице, как в помещении зазвучал сигнал вызова.
Астронавты словно окаменели.
— Мы все здесь, — выразил очевидную мысль Карпентер, — значит...
Земляне бегом устремились к панели интеркома. Збельски нажал кнопку.
На экране появился Хок, сидевший в пилотском кресле катера.
— Привет, — сказал он.
— Хок, старина, ты жив! — завопил Карпентер.
— Это опять компьютерный обман, — жестко произнес Дженнингс.
— Да, уже подлетаю, — сказал Хок. — Осталось меньше 30 миль.
— Хок! — рявкнул Де Торо. — Хок, если это в самом деле вы,
немедленно сворачивайте! Марсополис в руках смертельно опасных маньяков!
— Нормально, — заявил Хок. — Думаю, что и вы тут неплохо поработали.
— Хок, черт побери, не валяйте дурака! Я приказываю вам не
приближаться к колонии! Повторяю, это приказ!
— Командир, — Хелсинг тронул Де Торо за рукав, — он вас не слышит.
— Что? — Де Торо обернулся с полуоткрытым ртом.
— Он говорит не с нами.
На экране улыбающийся Хок рассказывал кому-то о затихающей буре и о
том, как город выглядит сверху.
— Он летит прямо к ним в лапы, — пробормотал Карпентер.
— И везет роботов с оборудованием для горных работ, — добавил
Хелсинг. — Они вскроют наш корпус, как консервную банку.
— Черт! Почему мы раньше о них не вспомнили?! — воскликнул Дженнигс.
— Наверх, — распорядился Хелсинг, словно он был здесь командиром.
— Хватайте резаки, у нас еще есть пара минут.
Четверо астронавтов уже скрылись в люке, когда Де Торо рявкнул:
— Стойте! Это может быть провокация! Они могут атаковать сейчас!
Збельски, бежавший последним, остановился и повернул обратно. Дженнингс
замедлил темп, на несколько секунд встал в раздумье, но затем все же
припустил за Хелсингом и Карпентером.
Трое астронавтов вбежали в превращенную в склад комнату, хватая
скафандры. Надевать их по всем правилам было некогда, но, натянутые кое-как,
они должны были все же защитить при разгерметизации отсека хоть какое-то
время. В главном административном корпусе было всего 4 окна — настоящих, а
не экрана — ориентированных по сторонам света. Хок летел с севера, поэтому
астронавты, не сговариваясь, устремились в соответствующий коридор.
Естественно, окна были изготовлены не из стекла, но их материал все же
уступал в прочности металлу внешней стены — поэтому окна и были редкостью,
предназначенной на тот случай, если электроника обзорных экранов
непостижимым образом вся вдруг выйдет из строя.
Когда они достигли окна, Хок был уже над Марсополисом. Тяжелый катер
вынырнул из красноватой дымки, все еще висевшей над городом, и приветственно
качнул крыльями. Дженнингс скрипнул зубами. Резак Хелсинга уже вгрызался в
твердый прозрачный полимер. Двое других присоединились к нему.
Катер описал полукруг, на какой-то момент пропав из поля зрения, и,
очевидно, следуя указаниям с земли, стал заходить на посадку.
— Быстрее! — отчаянно воскликнул Карпентер, хотя ускорить работу было
невозможно: мощность резаков и так была на пределе.
Катер опустился на посадочную площадку промышленной зоны. До нее было
около полумили, но планировка Марсополиса позволяла обозревать из главного
административного корпуса почти весь город. Однако на таком расстоянии было
мало шансов, что пилот заметит их, даже если они успеют.
Струйки расплавленного полимера текли по окну и застывали на стене
мутными подтеками. Однако окно все еще сдерживало натиск земной атмосферы,
готовой вырваться в разреженный марсианский воздух.
Далеко-далеко в катере открылся люк, и фигурка пилота выпрыгнула на
песок, занесший площадку. Хок зашагал к ближашему шлюзу. Карпентер
разразился потоком ругательств, которых никто никогда не слышал от
благопристойного физика. Окно по-прежнему выдерживало атаку трех резаков.
Уже возле самого шлюза Хок словно почувствовал вонзающиеся в него
взгляды и обернулся в сторону административного корпуса. Хелсинг отчаянно
замахал руками, надеясь, что его силуэт хорошо виден в освещенном окне.
Фигурка в скафандре помахала в ответ и шагнула в шлюз.
Пятеро человек сидели в креслах главной диспетчерской. Сидели молча:
говорить бы не о чем. За три дня, прошедшие с возвращения Хока, идеи и планы
были исчерпаны, и стресс достиг того уровня, при котором попытки завязать
отвлеченный разговор повисают в воздухе.
— Какого хрена они канителятся?! — рявкнул вдруг Збельски. Дремавший
в своем кресле Карпентер испуганно распахнул глаза.
— Держите себя в руках, — отозвался Де Торо непривычно-брюзгливым
тоном.
— В самом деле, Йен, нечего орать, — поморщился Дженнингс. — И так
голова болит.
— Если они хотят прикончить нас, пусть приходят! — развивал свою
мысль Збельски. — Сами мы отсюда не выйдем, они должны это понять.
— Они это понимают, — заверил его Хелсинг. — Попыток выманить нас
больше не было. Они не так глупы, как ты думаешь.
— Да ты, похоже, восхищаешься этими умниками! — накинулся на него
Збельски. — Они тебе нравятся, да? Еще бы — так ловко разделаться с
экипажем корабля, опережающего их по технологиям на 60 лет!
— Прекрати нести чушь. Никем я не восхищаюсь. Я всего лишь говорю, что
нельзя недооценивать противника. А если у тебя нервы ни к черту...
— Тоже мне доктор, мать твою!
— Да заткнись ты наконец! — не выдержал Дженнингс. — Без тебя тошно!
— Джентльмены, — возвысил голос Де Торо, — помолчите минутку. Еще
немного, и мы все здесь передеремся. Мы уже три дня практически все время
находимся вместе в одной комнате, это действует на нервы и при более
благоприятных внешних обстоятельствах. Возможно, в этом и заключается их
план. Поэтому я предлагаю разойтись на время по разным комнатам. Не думаю,
что это ухудшит наше положение в стратегическом плане — только оставайтесь
в пределах одной секции, чтобы не оказаться отрезанными переборками, если
они вдруг разгерметизируют корпус. Когда соскучитесь по обществу,
возвращайтесь сюда.
Предложение было принято без особого энтузиазма. Люди лениво
поднимались и брели в коридор. Карпентер так и остался в своем кресле, лишь
поерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Де Торо, немного постояв в
нерешительности, направился в сторону радиорубки.
Когда он вошел, на пульте мигал индикатор вызова.
Де Торо нажал кнопку. Несколько секунд экран оставался темным, затем на
нем появилось незнакомое лицо. Мужчина европеоидной расы. Ему можно было
дать и 25, и 40 лет — даже во времена закрытия Марсополиса наука позволяла
людям стариться медленней, чем их менее цивилизованным предкам. Он смотрел
на Де Торо и улыбался тонкими бледными губами.
— Наконец-то, полковник. Мы ждали, что вы придете сюда.
Командир "Вандерера" опустился в кресло.
— Что вы хотите? — спокойно спросил он.
— Разве вам не интересно просто поговорить? Надо соблюдать законы
жанра, не так ли? Как это всегда бывает в ваших дешевых боевиках, которыми
завалена наша фильмотека: прежде чем прикончить героя, злодей обязан
рассказать ему о своих зловещих планах. Правда, в отличие от тех героев, у
вас не будет шанса этим воспользоваться, чтобы изменить status quo.
— Прежде, чем мы продолжим, я хочу позвать своих людей.
— Нет, полковник, я желаю говорить исключительно с вами. Ах да, я
забыл представиться: Джеральд Александр Норрис, в настоящее время --
Координатор Марсополиса.
— Потомок Ховарда Норриса?
— Да, хотя он и не был тем, кем вы его считали. К тому времени, как вы
послали свой запрос, мы уже кормили вас фальшивками. Заместитель
администратора космопорта всего лишь сочувствовал первому поколению и был
одним из тех, кто обеспечил прикрытие остающимся на Марсе. Но сам он улетел
на Землю, и даже фамилия его до нас не дошла. Поэтому нам пришлось пойти на
определенный риск и оставить в компьютере фамилию Норрис, в надежде, что вы
не обратите на нее внимания. Если бы мы вообще стерли фамилию, это выглядело
бы более подозрительно.
— Из первого поколения никого не осталось в живых?
— Нет. И из второго тоже.
— Стало быть, вы — третье поколение марсиан.
— Вы еще способны мыслить логично. Хотите узнать нашу историю?
Собственно, ваши люди все угадали правильно. Когда колонию закрывали,
нашлось несколько фанатиков, решивших продолжить свои работы любой ценой.
Точнее говоря, их было пятеро — трое мужчин и две женщины. У них были
друзья среди колонистов, имевшие достаточно большие полномочия, чтобы внести
в файлы данных фиктивные сведения об их гибели и передать им коды доступа к
информационным системам Марсополиса. Вас, вероятно, интересует, как в
дальнейшем складывались личные отношения внутри этой пятерки? Так вот,
только двое из них изначально были семейной парой. Еще один, мужчина, был
убежденным противником секса и остался таковым до конца, хотя некоторые из
нас несут и его гены — как результат искусственного оплодотворения. Таким
образом, оставшиеся двое — кстати, это были белый и негритянка — как бы
автоматически образовали вторую пару. Однако эти отношения оказались
неустойчивыми. Члены второй пары начали проявлять все больший интерес к
соответствующим персонам из первой, и в конце концов это привело — нет, не
к побоищу, как в ваших дешевых фильмах, а к перекрестной смене партнеров.
Все же эти люди были учеными, и подобные вещи были для них отнюдь не
главным. Но на этом дело не закончилось. Были испробованы разные полигамные
комбинации, а также лесбиянство. В конце концов они стали жить вчетвером, а
детей воспитывали все пятеро. Так что уже у второго поколения не было
никаких семей. Тем не менее, мы знаем происхождение каждого из нас,
установленное на основе генетического анализа — чтобы избегать зачатий
между родным братом и сестрой; на секс без зачатия ограничений не
накладывается. Также допускаются зачатия сводными братьями и сестрами --
пока нас еще слишком мало, чтобы от них отказываться.
— Ну, не так уж и мало...
— Э, полковник, — Норрис погрозил Де Торо пальцем, — со мной такие
штучки не пройдут. Вы напрасно делаете вид, что вам известна наша точная
численность, и напрасно надеетесь, что я вам ее сообщу.
— Тогда, может, вы прекратите эти клоунские ужимки и скажете, что вам
на самом деле нужно?
— Это же очень просто. Нам нужна Земля.
— Но для того, чтобы вернуться на Землю, вам не надо было никого
убивать! Вам даже не надо было дожидаться "Вандерера". Достаточно было
послать радиосигнал...
— Вернуться на Землю? На в а ш у Землю, полковник? Стать частью
двенадцатимиллиардной толпы, сожравшей все, что можно, и задыхающейся в
собственных отбросах? Влачить жалкое существование, дожидаясь, пока это
жрущее и совокупляющееся быдло применит единственный доступный ему метод
контроля собственной численности — тотальную войну? Нет, Де Торо. У нас
есть альтернатива получше. Первое поколение было фанатиками; ради своих
исследований они готовы были провести оставшиеся годы запертыми на этой
крохотной станции посреди непригодной для жизни планеты, в вечной борьбе со
старым, постепенно выходящим из строя оборудованием. Но мы — другое дело.
Мы прагматики. Нам надоело ютиться в Марсополисе. Нам нужна просторная
планета с подходящими природными условиями и, желательно, развитой
автоматической инфраструктурой, и мы намерены заполучить ее. В единоличное
пользование.
— Вы с ума сошли, Норрис, — произнес потрясенный Де Торо, когда до
него дошел смысл этих слов. — Вы называете себя прагматиком, но вы
сумасшедший. Вы хотите уничтожить жизнь на Земле?
— Не жизнь. Всего-навсего человечество. С другими видами животных мы
вполне уживемся.
— Это бред. Полный бред. Вы представляете себе военный потенциал
Земли?
— Слишком узко мыслите, полковник. У нас есть кое-что получше
аннигиляционных бомб. У нас есть марсианские вирусы.
— Марсианские вирусы безвредны для земной жизни.
— Вам известно, полковник, какие работы велись на полевой станции
Дельта?
— Эти данные засекречены.
— Ну еще бы. И вам предписано не допускать своих людей на полевые
станции, в особенности на Дельту. Так вот, сам по себе вирус Хассена,
марсианский бактериофаг, действительно безвреден для земных организмов. Он
слишком чужероден для них, чтобы вступать с ними во взаимодействие. Но это
относится лишь к его естественной разновидности — штамму А. Однако если
некоторые фрагменты его РНК заменить на фрагменты РНК человека, получается
интереснейший результат, который мы именуем штаммом С. С одной стороны, он
начинает весьма активно внедряться в человеческие клетки. С другой --
имунная система человека продолжает его не замечать. Смерть наступает через
несколько суток после перехода вируса в активную фазу. Противодействие,
разумеется, существует. Мы все имунны к штамму С. Но у землян просто не
будет времени, чтобы найти противодействие и применить его. Даже если они
поймут, что за напасть их поразила, и поднимут из секретных архивов данные
60-летней давности — которые, кстати, есть только у американцев — это их
не спасет. Потому что мы продвинулись куда дальше, чем ребята со станции
Дельта. Их работы зашли в тупик, а мы нашли выход.
Де Торо молчал, не зная, что сказать.
— Таким образом, дело за малым, — продолжал Норрис. — Нам нужно было
лишь средство доставки вируса на Землю. Ныне это средство стоит на нашем
космодроме и называется "Вандерер".
— У вас все равно ничего не выйдет. Неужели вы думаете, что вам
позволят вот так выйти из корабля вместо нас и отправиться по своим делам?
— Нет, разумеется. "Вандерер" потерпит крушение в атмосфере, на
пологом участке траектории. Воздушные потоки разнесут вирус сразу на большую
территорию. А мы прибудем позже, когда все уже будет кончено.
— На чем?
— На другом корабле, конечно. Не зря же мы столь внимательно наблюдали
за вами и совершенствовали компьютерные модели, имитирующие вас при
видеосвязи. Знайте, что помощь с Земли, на которую вы рассчитывали, уже
вылетает. Корабль называется "Инвестигэйтор", командует им майор Карпински.
Естественно, просьба о помощи, отправленная от вашего имени, не открывает
истинного положения дел. Они думают, что речь идет лишь о серьезной
технической аварии.
— И что, неужели вы все одобряете этот план? — в отчаянии воскликнул
Де Торо.
— Конечно. Второе поколение не одобряло и пыталось нам помешать.
— И вы их убили. Убили собственных родителей. Впрочем, меня это уже не
удивляет.
— А тут и нет ничего удивительного. Надо же нам было на ком-то
испытывать штамм С.
Де Торо покусал губу.
— Послушайте, — сказал он. — Я только прошу, чтоб вы меня
выслушали...
— Надеетесь нас отговорить? — усмехнулся Норрис. — Ну что ж,
валяйте. Только не сотрясайте воздух словами о морали. Мораль есть не более
чем социальная установка. Мы не принадлежим к вашему социуму, ergo, ваша
мораль для нас пустой звук. Есть ли у вас логические аргументы?
— Да, конечно. Неразумно уничтожать целую цивилизацию. Она может
столько дать каждому человеку...
— Нам она может дать в лучшем случае пожизненное заключение за то, что
мы уже сделали, не так ли?
— Можно было бы оформить все... как несчастные случаи...
— Даже если б я вам поверил, это было замечание по ходу, а не основная
причина. Ничего полезного нам ваша цивилизация не даст. Все материальные
ценности и так достанутся нам. Автоматическая промышленность сможет работать
без присмотра человека вполне достаточ, но, чтобы хватило на наш век.
Большую ее часть мы, конечно, остановим — пусть экология восстанавливается.
Обходиться без помощи специалистов извне мы как-никак умеем с детства, и в
куда более суровых условиях. Что еще? В общении с другими людьми мы не
нуждаемся. Нам и собственного общества более чем достаточно. Что еще может
предложить ваша цивилизация — настолько ценное, что оно перевесило бы
возможность получить в безраздельное владение целую планету?
Де Торо мучительно подбирал аргументы и с ужасом чувствовал, что
возразить нечего. Обычного человека привела бы в ужас мысль остаться на
огромной планете почти в одиночестве, в обществе лишь нескольких знакомых и
родственников — но эти люди жили так всегда. Для обычного человека
человечество было неоспоримой, аксиоматической ценностью — для них пустым
звуком, досадной помехой, мешающей обосноваться на приглянувшемся месте,
чем-то вроде крыс или тараканов.
— Вы... могли бы просто попробовать, как это здорово — общаться с
большим количеством разных людей, — неуверенно произнес Де Торо.
— Вы потерпели фиаско с логикой, и пытаетесь апеллировать к эмоциям,
— констатировал Норрис. — Бесполезно. Нам прекрасно известен наш психотип,
и мы лучше вас знаем, что для нас хорошо, а что плохо. Любая полезная
информация, какую можно почерпнуть из такого общения, есть в ваших книгах,
которые нам достанутся. А пустопорожний треп нас не привлекает.
— Вам не будет хорошо на Земле. Там тяготение почти втрое больше, чем
здесь.
— Спасибо, мы в курсе, — усмехнулся Норрис. — Это не составит
проблемы. Генетически наши организмы расчитаны именно на земную гравитацию.
А о своей физической форме мы заботимся с тех пор, как возник наш план
возвращения на Землю.
— На Земле вас ждут опасности, к которым вы не готовы!
— Компьютеры Марсополиса забиты информацией о вашей планете.
— На Земле тоже есть смертельные вирусы. За последние 60 лет появились
новые, о которых вы не знаете, — попытался сблефовать Де Торо.
— Кого вы хотите обмануть, полковник? Или вы забываете, что мы
основательно копались в мозгах ваших подчиненных, прежде чем их
ликвидировать?
— Все равно у вас ничего не выйдет. Люди найдут способ вас остановить!
— Это все, что вы имеете мне сообщить?
— А вы? Чего ради вы затеяли этот разговор? Из чисто садистских
побуждений?
— Можете ломать над этим голову в течение того времени, что вам
осталось. Это что-то около двух дней, максимум три. Усталость, головная боль
— знакомые симптомы? Вы думаете, это нервы, полковник? Это штамм С. Вы все
заражены. А теперь прощайте, полковник Де Торо.
Экран погас.
После того, как Де Торо закончил свой рассказ, Хелсинг окинул взглядом
своих коллег. Карпентер с белым как полотно лицом, кусающий нижнюю губу,
сплетающий и расплетающий пальцы; Збельски, стискивающий ...
