Владимир Иванович Немцов. Золотое дно
страница №3
... интерес к ней простым мальчишескимлюбопытством.
Раздумывать некогда! Синицкий быстро пригнулся и спрятался в тени
машины.
"Теперь надо незаметно выскользнуть из этого укрытия", подумал
он. Но в этот момент ему снова вспомнились белый шар, бинокль в руках
у охотника, блокнот, освещенный фонариком... Нет, здесь что-то не
так!..
Вдруг он услышал английскую речь. Студент насторожился. "О чем
они говорят? Иной раз очень полезно знать чужой язык", с досадой
подумал он, вспомнив, что очень прохладно относился к изучению
английской грамматики.
Охотник опять что-то записал.
"Что ему здесь нужно? - недоумевал Синицкий. - Какая может быть
охота ночью, на морском берегу да еще с дряхлой собакой, которая даже
не чувствует, что совсем недалеко от нее притаился чужой человек?.."
По-разному и противоречиво оценивал студент свои наблюдения.
Собственно говоря, ничего тут нет особенного, если на берегу гуляют
только что приехавший из Москвы, ну, скажем, бухгалтер и его спутница,
которая радостно встретила этого пассажира на аэродроме. "Вечер
чудесный, - трезво рассуждал Синицкий. - И, может быть, приезжий
записывает свои впечатления или даже пишет стихи... Но почему эти люди
вдруг заговорили по-английски? - снова спрашивал он себя. - А почему
бы и нет? Обыкновенная практика. Мало ли у нас студентов-заочников
весьма почтенного возраста. Кто знает, не принадлежат ли к их числу
эти любители вечерних прогулок... А вдруг это враги? - Синицкий
вздрогнул. - Разве Америка не засылает их в нашу страну? И разве
англичане перестали интересоваться бакинской нефтью?.."
С тревогой думая обо всем этом, озадаченный студент прислушивался
к непонятному для него разговору. Вот охотник несколько раз повторил
слово "сигма". Что это? Название буквы? Или есть такое английское
слово?.. Вот они о каком-то Вильяме заговорили. Это понятно... Может
быть, о Шекспире?..
Охотник первым подошел к машине и взялся за ручку дверцы.
Пес вдруг подбежал к студенту. Юноша похолодел от волнения.
Дрожащей рукой он погладил собаку. "Неужели залает?.." Синицкий не
дышал.
Но все обошлось благополучно. Пес лениво лизнул его руку и,
вильнув хвостом, отошел в сторону.
Охотник и его спутница, облокотившись о борт машины, продолжали
свой разговор, посматривая в сторону моря.
"Неужели эти непрошеные гости ожидают нового появления блуждающей
мины?" подумал Синицкий.
Основательно продрогнув в мокром костюме, он спрятал магнитофон в
карман и решил осторожно проползти до ближайшей груды камней.
Хлопнула дверца. Мотор глухо заворчал, вспыхнул красный огонек
сигнала, и машина рванулась вперед.
Спасительная тень убежала от Синицкого. Он лежал, распластавшись
на белом, как снег, песке. "Сейчас увидят!" с ужасом подумал студент и
осторожно приподнял голову.
Машина была уже далеко. С погашенными фарами она мчалась по
берегу, у самой воды.
x x x
В оркестре пели сазы, им вторили тары. Четко отбивал ритм сухой
треск барабана. Голоса всех инструментов слышались из
электромузыкальных аппаратов.
Синицкому, который все-таки успел попасть на праздник, казалось
странным сочетание новой музыкальной техники и народной старинной
мелодии. Он улыбался и пристукивал каблуком в такт барабану. Ему было
удивительно хорошо и весело. На таких праздниках он еще никогда не
бывал.
Вдруг он перестал притопывать ногой и сразу помрачнел. Не давала
ему покоя эта бродячая мина, с которой за один только день он
встретился дважды. "Не успела бы наделать вреда... - думал Синицкий. -
Может быть, сказать об этом? Спросить совета?.."
Рядом с ним сидел Рустамов. Заметив, что студент почему-то
перестал улыбаться, он взял шарообразный графин из молочно-белого
стекла и подлил юному гостю вина.
- После такого марафонского заплыва надо согреться, - серьезно
заметил он.
- Не надо, Али Гусейнович! - взмолился студент. - Это уже
четвертый.
- Ничего, наше вино очень полезно. Сто лет проживешь! - Парторг
отечески похлопал его по плечу.
- Али Гусейнович, - оглядываясь по сторонам и наклоняясь к нему,
тихо начал Синицкий, - я должен сказать... - Он замолк, уставившись на
белый шар графина, словно впервые увидел его.
Рустамов пригладил пальцем усы и улыбнулся:
- Говори, пожалуйста.
- Здесь неподалеку мы натолкнулись на блуждающую мину, - с
тревогой вымолвил Синицкий, не отрывая глаз от шара. - Она не
взорвалась...
- Ну вот и хорошо! И большая эта мина?
Синицкий осматривал зал. Он как бы искал, с чем сравнить ее.
- Примерно как этот шар. - Он указал на шарообразно подстриженное
дерево у балюстрады.
Рустамов рассмеялся и отодвинул от Синицкого графин.
Студент был в недоумении.
"Не верит, - заключил он. - Я же сам, собственными глазами видел
эту мину! Неужели только показалось? Почему же смеется Рустамов? А
может быть, он знает, что ее выловили, но об этом нельзя говорить?..
Голова кругом идет... Ничего не пойму".
Воспользовавшись тем, что Рустамов заговорил с Агаевым, Синицкий
вышел из-за стола. Он с удивлением почувствовал непривычное для него и
странное ощущение некоторой нетвердости в ногах... Да, правильно ему
говорили, что на Кавказе очень трудно отказаться от лишнего бокала
вина, чтобы не обидеть хозяев.
"Нужно ровнее идти, только бы не покачнуться. Срам какой! - с
досадой подумал Синицкий. - Этого нельзя себе простить. Надо сейчас же
уходить, чтобы никто ничего не заметил... А как же мина?.. Почему
смеялся Рустамов? Может быть, еще раз проверить свои подозрения,
спросить у Гасанова?.."
Начались танцы. Вспыхнули над головой разноцветные светящиеся
трубки... Откуда-то сверху, как снег, посыпалось конфетти.
Гасанов бесцельно бродил по залу среди гостей. Казалось, он не
находил себе места. Друзья и знакомые поздравляли его. Он крепко жал
протянутые к нему руки и вежливо отвечал на любезности.
"Но почему так долго нет Саиды? А вдруг она уже здесь? - думал
он, выискивая ее глазами. - Ведь она же обещала! Специально вызывала
меня к телефону. Неужели опять не приедет на наш праздник?.."
Увидев издали Мариам, Гасанов стал торопливо пробираться к ней.
- Саиду не видела? - с надеждой в голосе спросил он.
Мариам отрицательно покачала головой.
- Ибрагим Аббасович! - Синицкий остановил инженера и, не замечая
Мариам, которая что-то хотела сообщить Гасанову, понизив голос,
сказал: - Ну пожалуйста, объясните мне по-дружески! Честное слово, не
пойму ничего. Может быть, это, конечно, пустяк, но он не выходит у
меня из головы. Неужели в Каспийском море могут попадаться плавучие
мины? Я сегодня вечером видел одну из них.
Лицо Синицкого выражало искреннее удивление.
- Ерунда! - отмахнулся Гасанов.
Он заметил блестящие, покрасневшие глаза гостя и блуждающую
улыбку на его лице. "С непривычки этому студенту не то еще
померещится", подумал он и тут же обратился к Керимовой:
- Мариам, вот наш молодой друг - студент, изобретатель, с которым
я обещал вас познакомить. - И озабоченный инженер быстро скрылся среди
гостей.
Мариам удивленно смотрела на Синицкого. Такой же мальчуган, как и
Рагим! А кто же сидел рядом с ней?
В репродукторе снова зазвучала ее любимая песня - песня, о
которой не расскажешь словами.
Синицкий переминался с ноги на ногу и почему-то не мог вымолвить
ни слова. Девушка показалась ему очень похожей на Саиду. Нет, даже
много красивее ее! И какая она маленькая, будто неживая,
нарисованная... "Однако чему же она улыбается?" Он невольно поправил
галстук. Ему также очень хотелось пригладить волосы. Наверное, опять
торчат вихры! Но он не решился, рука застыла на пол дороге.
"Но почему она молчит? Что ей сказать? Она ждет..." Любимец
веселых компаний, говорун и остряк, Синицкий просто-напросто
растерялся. В голову лезли всякие неподходящие мысли. Он почему-то все
время думал о торчащем вихре на затылке, даже физически ощущал его,
как боль, как неловкость, и никак не мог начать разговор. Может быть,
в этом были виноваты выпитые четыре - представить себе только! -
четыре внушительных бокала буквально предательского вина?
"Тогда с Саидой первым заговорил магнитофон, а сейчас? -
мучительно раздумывал студент. - Ну, о чем же говорить? Может быть, о
бакинских ветрах, о музыке, о празднике?.." Нет, это все не то! Он
должен ей сказать что-нибудь значительное, умное... даже особенное!
- Мариам, идемте танцевать! - К Керимовой подошел, уже притопывая
от нетерпения, черноволосый парень с тонкими, как веревочки, усиками.
- Простите, - с извиняющейся улыбкой кивнул он головой студенту.
Синицкий остался один. Танец кончился, затем начался другой,
третий, а Мариам все еще не возвращалась...
"Ну и не надо! - обиделся Синицкий и решил выйти в сад, чтобы там
в тишине, как говорится, собраться с мыслями. - До чего же все это
глупо получилось... Трус несчастный! Разиня! - корил он себя. - Что
она теперь обо мне подумает? Стоит взрослый парень - студент
московский - и глазами хлопает..."
Медленно, еле переступая ногами, Синицкий спускался по лестнице.
Издалека доносилась музыка. Два больших, ослепительно белых,
светящихся шара у выхода снова напомнили о плавучей мине.
Он долго смотрел на них. Голова все еще кружилась от вина. Нет,
он ничего не может понять... Неужели все это только показалось? Почему
ему никто не верит?..
Черные тени, будто отпечатанные краской, застыли на асфальтовой
дорожке, ведущей к воротам. По сторонам пестрели клумбы с цветами.
Бесшумно открылись чугунные ворота. По асфальту скользнул свет
фар. Два желтых глаза двигались навстречу Синицкому.
Открытая машина остановилась у подъезда. За рулем сидела Саида.
Синицкий подбежал к машине и предупредительно открыл дверцу.
- Вы всех так встречаете? - Саида рассмеялась, ловко выпрыгивая
на дорожку.
- Нет, только вас, и я очень рад, что хоть и поздно, но все-таки
встретил! - взволнованно проговорил Синицкий, поднимаясь вслед за ней
по лестнице.
- Ничего не пойму, - пожимая плечами, заметила Сайда. - О чем это
вы?
- Разрешите мне быть откровенным? - Студент понизил голос.
Саида в недоумении остановилась на ступеньках, невольно
огляделась. Над головой висела луна. С моря доносился неумолчный плеск
волн. Ему вторил оркестр с крыши института. Одуряюще пахли цветы на
клумбах.
Вся эта поэтическая обстановка настраивала лирически. Но Саиде до
этого не было никакого дела. Она так торопилась встретиться с
Ибрагимом, а тут, к ее досаде, приходится выслушивать непонятные
излияния надоедливого гостя!
- Мы с вами знакомы только один день, - все так же взволнованно и
словоохотливо продолжал Синицкий, - вы меня почти не знаете, -
проникновенно говорил он, - но я почувствовал...
Послышался гудок из репродуктора радиотелефона, установленного в
машине Саиды. Замигала красная лампочка. Саида, словно обрадовавшись
этому предлогу прекратить странный для нее разговор, побежала вниз.
Застучали каблучки по ступенькам.
На телефонном аппарате блестел никель наборного диска. От
радиостанции поднимался вверх тонкий серебряный прут антенны. Саида
откинула волосы назад и взяла трубку:
- Да, я, Александр Петрович... Доехала ничего, не беспокойтесь...
Уже выловили. Поэтому и задержалась. Завтра проверю локаторы перед
установкой...
Синицкий внимательно прислушивался к разговору. Ему очень
хотелось посмотреть на радиоаппарат Саиды, но он боялся выказать
излишнее любопытство.
Когда Саида поднялась к нему, он горячо продолжал, словно в их
беседе не было никакого перерыва:
- Знаете, Саида, я вдруг почувствовал... что только вы меня
поймете...
Саида нетерпеливо поглядывала вверх, на крышу института. Оттуда
доносилась музыка.
- Мне не нравится наш разговор, товарищ Синицкий! - Она сделала
несколько шагов вверх по лестнице.
- Одну минутку, Саида! - взмолился он. - Поймите мое положение.
Кому я должен об этом сказать? Понимаете, должен!.. - Студент перевел
дыхание и уже совсем спокойно продолжал: - Здесь, у берега, бродит
шарообразная мина. Я, правда, в этом не очень уверен, но если это не
мина, то что-то похожее на нее...
Облегченно вздохнув, Саида весело, совсем по-приятельски взяла
Синицкого под руку.
- Не беспокойтесь! - сказала она. - Уже приняты меры.
Хотел было Синицкий ей рассказать и о человеке на берегу, но
после ее спокойного ответа решил, что Саиде все известно.
- Значит, на катере заметили мину и выловили? - полюбопытствовал
он.
- Наверное, - недовольно отозвалась Саида. - Идемте наверх, я вас
познакомлю с Мариам.
- Спасибо, - поклонился Синицкий, вспомнив свою неудачную встречу
с девушкой. - Уже познакомили. А когда меня познакомите с испытаниями
ваших аппаратов? Я не видел их в практической работе. Можно мне завтра
поехать с вами?
- Нельзя, - резко ответила Саида, торопливо поднимаясь по
лестнице. - Вы же сами знаете, что сначала испытания производятся в
лаборатории, а потом уже проверенные аппараты тащат в поле, на море
или даже на дно, что мы и сделаем недельки через две, когда вы внесете
в схему, видимо, очень полезные для науки изменения и дополнения.
- Для этого нужно два дня, а не две недели. Поймите, Саида, что
меня только за этим и прислали сюда, а вовсе не любоваться морскими
пейзажами! - Синицкий явно волновался. Он хотел как можно скорее
заняться делом. - Давайте назначим срок.
- Ну хорошо, - согласилась Сайда.
"Вот настойчивый парень! - подумала она. - Не ожидала".
Ей это понравилось, и она тут же назначила день практических
испытаний, уверенная в том, что к этому времени Синицкий справится с
переделкой аппарата.
- Есть еще одно препятствие, - задумчиво проговорила Саида,
медленно потирая висок. - Что на это скажет Васильев?
- Кто?
Саида не ответила и быстро взбежала вверх по лестнице.
Глава восьмая
СИНИЦКИЙ НАДЕВАЕТ СКАФАНДР
На каменистом островке, недалеко от берега, одиноко стоял
приземистый белый домик. Он был похож на глыбу льда, почему-то не
тающую в горячих лучах южного солнца. Домик этот служил подсобным
помещением при испытаниях разной аппаратуры.
Из двери вышел Нури в рабочем комбинезоне. Прищуриваясь от
солнца, он посмотрел на причал у здания института, который отсюда
хорошо был виден. От причала отошла лодка. В ней сидели двое.
"Саида... А кто же еще?" спрашивал себя Нури, пытаясь рассмотреть
человека на носу лодки.
- Ничего не понимаю, - пробормотал он. - Кажется, опять
появляется парень в шляпе. Ну, если и здесь он будет усмехаться, то...
Собственно говоря, Нури сам не знал, что должно было следовать за
столь грозным предупреждением. Однако он был уверен, что в этом месте
гость не решится даже улыбнуться. Здесь, как-никак, а испытательная
лаборатория... Надо скорее приготовить водолазные костюмы, а то
достанется от Саиды!
Нури быстро побежал к домику.
Лодка уже подходила к островку.
Синицкий, придерживая шляпу, первым выскочил на берег и
предупредительно подал руку Саиде. Она снисходительно улыбнулась. Как
это у него ловко получается!
- Значит, в глубине этого островка можно найти нефтеносные
пласты? - спросил студент, недоверчиво глядя себе под ноги. - Неужели
мы их заметим на экране аппарата?
- Конечно! Здесь мы не впервые занимаемся проверкой разных
конструкций. Каждый метр исхожен, все знакомо... Пески под нами
бедные, нефти в них мало, а то давно бы буровую поставили... Кстати,
дорогой друг, вы занимаетесь изобретательством, возитесь с новыми
ультразвуковыми приборами для нефтеразведки, а что вы о ней учили? -
смотря на студента, спросила Саида.
- Не только учил,- с заметной обидой сказал Синицкий, - но и
работал чуть ли не со всеми приборами у нас в лаборатории. Ну, скажем,
магнитными, радиометрическими, электрическими...
- Сейсмометрическими, газовыми и так далее, - смеясь, перебила
его Саида. Сидя на песке, она отвинчивала крышку прибора. - А вы
никогда не задумывались, почему существует так много способов
нефтеразведки? Почему ученые изобретают все новые и новые аппараты, да
и вы сами помогаете им?.. Знаете ли вы, что такое миллион? -
неожиданно спросила она.
- Вы начинаете говорить загадками, - недовольно ответил Синицкий.
- Миллион - это десять в шестой степени. Так бы сказал математик. Но
вы хотите не такого ответа.
- Да, для математиков это число не так уж велико. А вот мне,
откровенно признаться, число это не дает покоя. Оно мне кажется
огромным, и я с ним не могу примириться. Миллион рублей стоит только
одна скважина разведочного бурения на море!
Саида никак не могла отвернуть винты на крышке. Синицкий
осторожно взял у нее отвертку.
- Надо понять значение этой суммы! - продолжала она горячо и
убедительно. - Представляете себе, Синицкий: после предварительной
разведки небольшой коллектив несколько месяцев бурит. Трубы опускаются
все глубже и глубже, появляются признаки нефти. Люди борются со
штормами, авариями. Бурение подходит к концу, уже пройдено четыре
тысячи метров, а результатов пока еще нет. Поставлен на карту миллион
и, кроме него, напряженный труд всей бригады и многое другое, что
ценится у нас дороже денег. Геолог говорит, что, возможно, завтра
закончится многомесячное бурение. Завтра решающий день... Но проходит
и этот день и другой - нефти нет. Скважина остается сухой. Надо бурить
в новом месте. Снова может быть потерян миллион! - Саида замолчала,
затем добавила: - Должна сознаться, что с точки зрения мировой
экономики наши дела не так-то плохи: у нас из ста скважин пятьдесят
дают нефть или газ, а у американцев - только двадцать... Но вы сами
понимаете, что мы с этим процентом не можем мириться. Мы не хищники, а
хозяева, рачительные и строгие. Нам нужна совершенная разведка!
Студент слушал Саиду с напряженным вниманием. Ему казалось, что
во всех этих неудачах, о которых она говорила, виноват и он сам. Мало
усовершенствовать схему прибора - это просто мелочь, надо все свое
время, всего себя посвятить созданию новых аппаратов, новых приборов
для нефтеразведки... Ему нужно практически поработать с ними, а тогда
он что-нибудь и придумает.
- Вот так-то! - Саида вздохнула. - Я уже несколько лет работаю с
аппаратами для нефтеразведки, но, как и вы, увлекаюсь многими делами,
например автоматикой... Сколько в жизни интересных занятий! - Она
сжала руки так, что слегка хрустнули пальцы. - Но не советую
разбрасываться. Я для вас не пример, и позабудьте об этом. Поставьте
себе задачей сделать аппарат для нефтеразведки, который никогда бы не
ошибался.
Все, что до этого знал Синицкий о разведке нефти, приобрело для
него новое, неожиданное значение. Он вспомнил о незаметных тружениках,
которые стараются сберечь государству эти миллионы. Чего только не
делают разведчики нефти! Они устраивают маленькие землетрясения,
взрывая заряды на определенных расстояниях от сейсмографов, и следят
за кривыми на барабанах приборов. По кривым они узнают, где скрыт
нефтяной пласт. Они измеряют электропроводность почвы, изучают состав
газов, выходящих из-под земли, ищут магнитными и радиотехническими
приборами место возможного залегания нефтеносного пласта, составляют
подробные геологические карты, схемы... И все-таки, несмотря на все
эти огромные труды, при бурении остается риск потерять миллион!
Особенно на морских буровых, где не все эти методы пригодны...
- Вот, может быть, наши аппараты будут более совершенны, - как бы
отвечая на мысли Синицкого, сказала Саида и задумчиво посмотрела на
белые коробки с блестящими ручками. - Впрочем, они впервые
испытываются в данных условиях. Здесь тоже риск, может ничего не
получиться, как и при любых испытаниях...
- Вопрос можно? - совсем как школьник, спросил Синицкий.
Саида наклонила голову, чтобы скрыть улыбку.
- Вы как-то упомянули фамилию Васильева. Его работы - тоже такой
же риск?
Саида, не поднимая головы, исподлобья взглянула на Синицкого:
- Да, это необыкновенный опыт. Если хотите, большой риск, -
сказала она сухо и тут же перевела разговор на другую тему: - У меня
все-таки есть надежда, что наши аппараты будут работать более
уверенно, чем другие. Они резко отличаются от общеизвестных
конструкций хотя бы применением ультразвука: им мы как бы просвечиваем
толщу земли...
- Так же, как и радиоволнами, - перебил ее студент. - Не вижу
принципиальной разницы: те же колебания, только сравнительно низкой
частоты. Кстати, вы мне обещали показать новую, уже измененную
инструкцию к аппарату.
- Пожалуйста! - Саида вытащила из кармана своего белого
комбинезона тонкую тетрадь. - Пока мы будем готовиться к испытаниям,
займитесь теорией.
- Салам, Саида! - еще издали крикнул Нури.
Он нес водолазную одежду. За ним от самого домика на белом, как
снег, песке тянулся след, будто от санных полозьев: Нури тащил на
веревке тяжелые башмаки со свинцовыми подошвами.
- Смотрите, Саида! - Синицкий развернул перед ней инструкцию. -
Вот в этом месте надо уточнить. Здесь сказано буквально следующее: "В
аппарате, несмотря на его малые размеры, сосредоточена весьма
значительная мощность ультразвука. Эти неслышимые колебания отражаются
и поглощаются в земле различными слоями породы. - Он читал размеренно
и внушительно. - Характер этого поглощения мы обнаруживаем на экране в
виде системы пересекающихся линий. Когда пучок ультразвука проходит
сквозь нефтеносный пласт, положение линий резко изменяется..."
- Потом, потом! - запротестовала Саида. - Мы с Нури сейчас
соберемся и опустимся в воду. А вы пока походите с аппаратом по
острову.
Она передала студенту один из аппаратов кубической формы, с
закругленными ребрами. Он надел его, как фотоаппарат-"зеркалку".
Длинный хобот необыкновенного объектива опускался вниз почти до самой
земли. Как требовалось по инструкции, студент включил питание, затем
повернул ручку яркости и фокусировки. На экране замелькали светящиеся
линии.
Синицкий прошел несколько шагов по песку. Все как будто бы в
порядке: линии показывали следы нефтеносных месторождений.
Когда он сказал об этом Саиде, она радостно улыбнулась и
наклонилась над экраном.
- Так и должно быть! Чувствуется значительное усиление, -
удовлетворенно заметила она, откидывая назад непослушные волосы. - При
первых испытаниях, до вашей переделки, верхняя кривая не доходила даже
до пятого деления, а сейчас к двадцати подбирается. - Саида протянула
руку студенту: - Примите пока предварительные поздравления...
Откровенно говоря, я не особенно была уверена в вашем предложении, но
у вас оказались задатки настоящего инженера!
Синицкий робко пожал руку Саиды и покраснел, растроганный ее
похвалой.
- Будем одеваться, Нури! - крикнула Саида.
- А как же я? - растерянно спросил Синицкий.
- Да мы ненадолго. Подождите нас, - добродушно ответила Саида,
подкручивая ручку усиления сбоку аппарата.
- Саида, милая, - умоляющим тоном начал Синицкий, - разрешите мне
сегодня опуститься вместе с вами. Хоть на минутку!
- Вы ребенок, Синицкий, честное слово! - Саида подняла голову от
аппарата и рассмеялась. - Удивительное нетерпение. Так уж сразу и под
воду! А не побоитесь?
- Да что вы! - искренне обрадовался студент. - Вот вы женщина, и
то... А я все-таки... - Он смутился и замолчал.
Саида, ласково взглянув на студента, сказала:
- Ну хорошо, хорошо, убедили. Все равно вам придется испытывать
аппарат под водой. Может быть, там не подойдут переделки Синицкого?
Как вы думаете?
- В этом я хочу сам убедиться.
- Законное требование каждого изобретателя. Опустим вас на
минутку... Я не знаю, как вы себя будете чувствовать в водолазной
одежде... - сказала Саида и тут же повернулась к Нури: - Принеси еще
один костюм.
Нури не мог скрыть своего недовольства. Он был твердо убежден,
что москвича незачем опускать под воду. Пусть, если хочет, на земле
крутит ручки у аппарата! Вот ведь - изобретатель, а серьезности
никакой!..
- Будешь одеваться? - сухо спросил Нури у Синицкого, когда
притащил третий костюм. Он надеялся, что этот с виду храбрый парень
откажется.
Синицкий подозрительно посмотрел на тяжелые башмаки и нервно
поправил воротничок. "Да, с такими не выплывешь", подумал он и быстро,
чтобы этот сердитый "водолаз" не заметил его нерешительности, сказал с
деланной беспечностью:
- Еще бы, разве можно отказаться от такого удовольствия! Вы
знаете, - он демонстративно обратился только к Саиде, - мне
приходилось и летать и плавать, даже как-то однажды опускаться в
шахту, но я никогда не был под водой.
- Ничего интересного, - равнодушно заметила она. - Так же, как и
здесь, но немного потемнее и воздух резиной пахнет - от костюма.
Началось облачение. На студента надели специальный резиновый
костюм, затем пудовые башмаки, приспособили баллон с кислородом и
сжатым воздухом. Наконец примерили шлем, похожий на большой горшок.
С сожалением Синицкий посмотрел на свою светлую шляпу, лежащую на
песке... Мелькнула странная мысль: "Удастся ли ее снова когда-нибудь
надеть?" Он досадливо поморщился, нагнулся и незаметно от Нури запихал
шляпу под костюм. Так-то надежнее!
- Страшно будет - дергай веревку, - хмуро заметил Нури.
Синицкий смерил его удивленным взглядом и пожал плечами,
показывая свое полное пренебрежение к столь необоснованному выпаду.
Да, конечно, только так он мог расценивать предложение Нури! Почему
ему должно быть страшно?
- Ветер может помешать нашим испытаниям, - сказал Нури,
всматриваясь в темнеющий горизонт. Он хотел, чтобы Саида отменила
сегодняшние опыты. Погода - не для новичков.
- Мы недолго. Успеем! - решила Саида и торопливо надела костюм.
- Саида, вопрос можно? Вы хорошо знаете английский? - вдруг
спросил студент.
- Читаю и перевожу техническую литературу.
- А разговор?
- Плохо... Но зачем это вам?
- Так просто, - беспечно заметил Синицкий и подумал: "О чем же
тогда говорил охотник на берегу?"
Саида смотрела на задумавшегося студента.
"Вопрос можно?" - мысленно передразнила она его. - Вот привычка!"
Все трое забрались в лодку. Затрещал мотор.
- Мне за эту экскурсию Александр Петрович голову оторвет! -
недовольно бормотал Нури, завинчивая шлем у Синицкого. - Не успел
приехать, а уже решил гулять под водой. Это и моя бабушка может!
Недалеко от берега лодка остановилась.
Свесившись за борт, Синицкий с любопытством смотрел на каменистое
дно. На этой глубине оно было хорошо видно.
- Не беспокойся, Нури, - сказала Саида, - здесь мелко. Пусть
побарахтается минут десять. Он же должен знать, что получилось в
аппарате после его переделок. Если не струсит, то сможет быстро это
проверить. Боюсь, что на первый раз он просто растеряется.
Синицкий подвинулся к Саиде, стараясь сквозь металлический шлем
услышать разговор.
- Я не вам, - рассмеялась Саида.
Держась за борт лодки, студент с помощью Саиды и Нури опустил
тяжелые башмаки в воду. Они его сразу потащили вниз.
Стало страшно, но спасительная веревка удерживала Синицкого и не
давала тонуть.
Очень хотелось студенту заметить то мгновение, когда глаза будут
на уровне воды. "Какое здесь получится преломление? Что будет видно? А
если один глаз окажется под водой, а другой в воздухе? - стараясь не
думать о страшном погружении в подводный мир, размышлял он. -
Интересное физико-биологическое явление!"
На горизонте потемнело. Подул резкий ветер. Побежали белые
барашки. Лодка закачалась на волнах.
- Саида, поплывем лучше к берегу! - с тревогой сказал Нури. -
Ветер начинается.
Этого не слышал Синицкий. Он крепко держался за борт и с
любопытством смотрел вдаль, на закипающую воду.
Вдруг совсем неподалеку из глубины вынырнул белый шар.
Студент резко повернулся и протянул обе руки вперед, указывая
Сайде на "блуждающую мину".
Высокая волна подбросила лодку. Нури потерял равновесие и
выпустил веревку. Она бесшумно скользнула по борту. Нури бросился к
ней, но было поздно... Над лодкой метнулся ее конец и скрылся в
волнах.
- Скорее шлемы! - крикнула Саида.
Лодку подкинуло еще выше. На какое-то мгновение винт повис над
водой. Мотор угрожающе зарычал...
x x x
Синицкий медленно опускался на дно... Наконец его ноги мягко
коснулись каменистого грунта.
Как будто бы сквозь крышу из зеленоватого стекла просвечивали
солнечные лучи.
Студент взглянул вверх. Длинная тонкая змея плавно спускалась
вниз, свертываясь в кольца: это падала веревка.
"Дергай веревку, если страшно", невольно вспомнил он слова Нури.
Только сейчас почувствовал Синицкий настоящий страх, от которого
холодеет кожа и останавливается дыхание.
"Что делать? Куда идти? - тщетно спрашивал он у самого себя и не
находил ответа. - Можно заблудиться, до берега не очень-то близко".
Вспомнилось, что у Нури был компас; он даже рассматривал его -
герметический, большой... "Но у меня нет никакого компаса. Что же
теперь будет?"
С минуту Синицкий стоял в нерешительности. Прямо над головой
мелькало какое-то пляшущее темное пятно. "Наверное, лодка, - подумал
он и вдруг сразу успокоился. - Сейчас за мной спустится Нури или
Саида. Пожалуй, даже обидно, что так скоро кончатся мои испытания под
водой! Студент ощупал ручки аппарата. "Конечно, после такой
неосторожности вряд ли начальство, да и сама Саида, разрешит мне
опуститься снова".
Он повернул выключатель и сквозь прозрачную воду увидел на экране
слегка расплывшиеся светящиеся линии.
Прибор работал как будто бы нормально, но он совсем не указывал
на присутствие нефтеносных песков. Неужели даже повышенная
чувствительность переделанного Синицким усилителя не могла помочь
обнаружить хотя бы следы нефти?
Нет, с этим не мог согласиться изобретатель! Нефть здесь должна
быть.
"А если пройти немного в сторону? - преодолевая тайный страх
перед неизвестным, мысленно спросил себя студент. - Пусть недалеко,
всего лишь метров пять, а потом опять сюда вернуться? Как, Николай
Тимофеевич, способен ты на это?.. А почему бы и нет! - уже со злостью
отвечал себе Синицкий. - Невидаль какая! Успею закончить испытания.
Пока они там наденут скафандры, пока спустятся... Лодка, конечно,
останется на месте - это один ориентир, а кроме того, можно еще
что-нибудь запомнить. Ну, скажем, вот эту груду камней... Надо
все-таки поторопиться! А то сейчас меня за шиворот вытащат на свет
божий, как котенка".
Синицкий посмотрел по сторонам и вдруг почувствовал какое-то
странное недовольство. Он так стремился к этим испытаниям, ждал
необычайного... Еще бы! Не каждому суждено бродить по морскому дну.
Однако здесь не было ничего интересного: зеленый туман, обыкновенные
камни, которые вначале казались таинственными скалами. Саида права:
темно и пахнет резиной.
С усмешкой вспомнил Синицкий о своих по-детски наивных мечтаниях.
Он думал, что будет рассказывать московским друзьям о невиданных
чудесах подводного царства. Будто идет он по песчаному дну, солнечные
блики мечутся под ногами... как густой зеленый кустарник, колышутся
морские водоросли... стаи испуганных разноцветных рыб, словно птицы,
взлетают вверх при каждом его шаге...
"Нет ничего похожего!" Синицкий даже разозлился. "Откуда, к
черту, рыбы? Тут нет ни одной малявки!"
Он был попросту обескуражен.
Но довольно мечтать о романтике! Не за этим спустился на морское
дно изобретатель Синицкий.
Что же случилось с его аппаратом?.. Линии замерли на экране, не
шелохнутся.
Единственная надежда просто на глаз, как это раньше делали
геологи: найти выходы нефтеносного песчаника и пузырьки газов, которые
часто выдают месторождения нефти. Тогда можно сразу узнать, работает
ли в этих условиях аппарат или нет.
"А вообще было бы здорово найти здесь приличный нефтеносный
пласт, - подумал студент. - Все, конечно, стали бы спрашивать: "Кто
это нашел? Наверное, очень опытный геолог?" - "Да нет, - скажут им, -
студент Синицкий, талантливый такой парень".
А что, если пройти еще немного? Может быть, все-таки найдутся
следы нефтеносных песков?
Дно постепенно опускалось вниз - там, впереди, было еще темнее.
Стали попадаться водоросли. Они казались черными, совсем не такими
веселыми и вовсе не похожими на свежий весенний кустарник, каким хотел
их видеть Синицкий, но и эти чахлые растения на голом, каменистом дне
все-таки радовали глаз.
Студент споткнулся на торчащий из камней ствол дерева, гладкий, с
вывороченными корнями. Он обошел его кругом: оказалось, что это было
не дерево, а старый железный якорь.
"Сколько времени он здесь лежит? - подумал Синицкий. - Десятки, а
может быть, и сотни лет".
По привычке он скользнул рукой по гладкой резине костюма и
убедился, что магнитофон у него в кармане. Он даже пожалел, что не
может записать свои впечатления, хотя давно не вспоминал об этом.
Снова Синицкий обратился к экрану аппарата. Как будто чуть
заметно сдвинулась горизонтальная линия.
От преломления в водяных струях светящаяся черта слегка дрожала,
поэтому трудно было различить, на какое деление она указывала.
Склонившись низко-низко, над самым экраном, студент разбирал цифры.
"Надо их делать крупнее, затем приспособить дополнительное
освещение, - решил он и тут же представил себе, как это все будет
выглядеть. - Неужели здесь так темно?"
Он поднял голову. Нет, это невероятно! Огромный шар медленно плыл
в зеленой воде. Подгоняемый морским течением, он постепенно удалялся,
превращаясь в мутное, расплывчатое пятно.
"Как летучий голландец, - подумал Синицкий, провожая взглядом
уплывающий шар. - Неужели это опять тот же? Странно. Почему я все
время с ним встречаюсь? А может быть, их много? Целое минное поле?.."
Пройдя вслед за шаром несколько шагов, Синицкий остановился
перевести дыхание. Блестящие пузырьки выдыхаемого им воздуха
взвивались вверх, похожие на маленькие стеклянные ампулы.
На экране аппарата светящаяся линия подошла к пятому делению. Примерно такие же показания были получены Синицким и на острове.
Конечно, "опытному геологу" не повезло! Важные месторождения нефти по-прежнему скрывались в глубинах недр, они еще ждали своего хозяина. Но Синицкий был вполне удовлетворен: аппарат работал, и, самое главное, молодому конструктору уже были ясны пути
его усовершенствования.
"Надо все-таки возвращаться, - облегченно вздохнув, решил он,
поворачивая обратно. - Здесь должен быть якорь, а от него надо идти
напрямик".
Он возвратился, как ему казалось, на старое место. Но якоря здесь
не было.
Позабыв об осторожности, Синицкий рванулся в сторону, в другую...
Нет, это ему только так кажется... Якорь был здесь. Как он мог его
потерять? "Надо пройти к берегу, - в отчаянии работала мысль. - Но где
он, берег?.. Где берег?.. Где Нури?.. Почему он не спускается?..
Почему меня никто не ищет? Что же теперь делать?.."
Невольно он закричал, но сам испугался своего голоса, глухого,
задушенного в тяжелом медном шлеме. Кто его здесь услышит?..
Синицкий не знал, сколько прошло времени. Ему казалось, что уже
наступила ночь. Он шел... нет, не шел, а бежал, словно под гору,
спотыкался, падал.
Стало тяжело дышать. "Уже не хватает воздуха!" мелькнула страшная
мысль.
Синицкий бежал и бежал куда-то вниз, сам не понимая куда.
Свинцовые подошвы с трудом отрывались от земли.
Вдруг он остановился. Неужели это берег? Огромная скала выступала
в зеленом полумраке. Может быть, удастся взобраться?
Собрав последние силы, Синицкий побежал к ней. Вершина скалы
гладкая, ее отчетливо видно, так как она не выходит из воды.
Надежда на спасение исчезла... Он уже не мог дышать. Подгибались
ноги, темнело в глазах.
Вдруг... скала сдвинулась и пошла прямо на него. "Не может быть!
- подумал он. - Это галлюцинация". Но скала приближалась...
наступала... Еще миг, и она раздавит его.
Все заволокло туманом... "Неужели так приходит смерть?.."
Глава девятая
"БУДЕТ ШТОРМ"
Последние два дня Гасанов не был на берегу: он не мог покинуть
свою новую вышку. Неподалеку от нее слегка покачивался искусственный
островок с кранами. Его соорудили для монтажа стометрового основания
системы инженера Гасанова. Монтажные работы здесь уже давно не велись.
Мастера готовились к испытаниям установки Васильева. Для работы с
механизмами и контроля за автоматикой к Гасанову должны приехать
молодые операторы. Их привезет Григорян.
"Надо им все объяснить, - думал Гасанов, - проверить, как они
смогут справиться с непривычной для них работой. Тогда... - Он с
тоской взглянул на видневшуюся вдали тонкую полоску берега - ...тогда
и мне самому, как приказано, надо приниматься за новую работу. Снова
за чертежи".
Гасанов вспомнил свои первые проектные работы, когда он
вычерчивал на плотном листе общий вид своей подводной башни. Тогда он
видел не белое поле бумаги, а синее родное море и глубоко уходящую в
полупрозрачную воду решетчатую башню. Солнечный день никогда не сходил
с его чертежа.
А теперь снежным полем покажется ему чертежный лист. Но почему?
Как он не может преодолеть этого равнодушия, даже неприязни к чужой,
еще пока незнакомой, неизвестной ему работе?..
Вспоминая свой последний разговор с парторгом, Гасанов
чувствовал, что Али все-таки прав.
Первый этап его работы закончен: нефть идет. Институт должен
искать новые решения. Не все ли равно с принципиальной точки зрения,
какое будет дальше строиться подводное основание - в пятьдесят метров
или в сто? Нужно смелее идти вперед... Пусть даже этот шаг будет
фантастичным и дерзким, как у Васильева!
"Рустамов вполне убедительно говорил, - размышлял инженер. - Надо
искать новые пути. Но почему правильный путь может найти только
Васильев? - В нем шевельнулось невольное чувство обиды. - А мой
последний проект с плавучим островом? Разве это не смелое решение?..
Но почему, спрошу я у Рустамова, не может сейчас заняться этим делом
далеко не такой уж бесталанный инженер Гасанов?.. Ну, а этот
ленинградец? Кто он такой? Не спорю, может быть, действительно его
работы достойны того, чтобы буквально все подчинить им - отдать всех
мастеров и в придачу даже самого Гасанова..."
Долго смотрел инженер на темнеющую воду. Уже близился вечер, а он
все думал, мучился и не находил ответа. Кто же он, Васильев? Какую
власть он имеет над людьми?.. Все - и директор, и Рустамов, и, что
больнее всего. Саида - только и говорят, что о приезжем конструкторе.
Ибрагим должен встретиться с Васильевым! Что можно узнать из краткого
описания проекта? Надо посмотреть готовую установку. Правда, вчера
Саида ему рассказывала об опытах Васильева...
Как бы хотел Гасанов, чтобы Саида была с ним рядом, а не в
васильевской лаборатории! Может быть, она могла бы как-то убедить его,
Гасанова, в необходимости отложить все работы и немедленно идти туда,
к ней, на помощь к Васильеву...
Но Саида не выходит из лаборатории. Она позабыла о том, что
существует на свете Ибрагим, которому очень и очень больно... Он ее
почти не видел с тех пор, как Саида прилетела из Москвы. Конечно,
Ибрагим понимает, что сейчас для нее самое горячее время... Сегодня
она тоже не приедет. Опять ночные испытания!
Поднимался ветер, он нес над водой серый туман. "Будет шторм, -
подумал Гасанов. - Первое настоящее испытание моего подводного
основания! Почему не едет Мариам? Как у нее там с проверкой чертежей
нового проекта? Пересчитала ли она прочность стометровой фермы при
максимальной штормовой нагрузке? Выдержат ли сравнительно тонкие
трубы?.."
Ни на минуту Гасанова не покидала мысль о его новом проекте.
"Может быть, так же думал о своей башне инженер Шухов? - вспомнил он о
замечательном русском изобретателе. - И у него, возможно, были
сомнения, когда на стопятидесятиметровую высоту железной башни
поднималось последнее звено?"
Гасанов прошелся по мостику и с тревогой посмотрел на трубы,
удерживающие настил, под которым играли небольшие, ленивые волны. На
мгновение он себе их представил неожиданно выросшими, с седыми
лохматыми космами...
Сквозь шум волн прорвались голоса и рокот моторки. К причалу
подошла лодка.
"Ну вот, наконец-то Мариам!" подумал Гасанов и поспешил
навстречу.
Его ждало разочарование: это была не Мариам, а Григорян,
приехавший совсем не с теми операторами, о которых думал Гасанов.
В лодке стояли три молодых парня: это были сотрудники "плавучей
лаборатории".
Смышленые ребята в течение нескольких дней обучались нехитрой
премудрости - дежурить возле знакомых им приборов, установленных на
опытном морском основании системы Гасанова. От них требовалось
немногое: подробно вести технические дневники да при необходимости
отремонтировать какое-нибудь из многочисленных реле или электронный
переключатель.
Саида все-таки убедила директора и Рустамова, что автоматика,
которой она занималась в институте, не требует дежурных высокой
квалификации. Пусть на этом деле совершенствуется молодежь! Ведь это
будущие рабочие, особой формации - они уже сейчас могут познать, каким
станет труд при коммунизме...
...Лодка никак не могла пристать к островку. Она металась около
него, подпрыгивая на волнах.
Гасанов подбежал к штурвалу воздушного волногасителя и повернул
его.
Заклокотали, вырываясь из-под воды, пузыри, и около настила сразу
образовалась тихая гавань. Волны не могли перейти рубеж, ограниченный
воздушным молом.
Ребята один за другим выпрыгнули на дощатый настил.
- Так где же твои специалисты, Григорян? - спросил не без иронии
Гасанов. - Ты, кажется, должен был их привезти?
- Они со мной, Ибрагим Аббасович, - с заметной обидой ответил
Григорян. - Замечательные ребята! Учились на наших курсах. На практике
в Сабунчах работали. Теперь здесь со мной пока останутся. Учить буду.
Да? - добавил он с характерной интонацией, особенно распространенной в
Баку.
- Научишь! - хмуро заметил Гасанов. - Старики у нас говорят:
"Нынешний воробей прошлогоднего чирикать учит". - Он вдруг
почувствовал, что зря обижает ребят, но уже не мог сдержаться. -
Может, и эти не учиться, а учить пришли?
- Зачем так говоришь? - искренне защищал своих подопечных
Григорян. - Это не такие ребята! Спроси у Мариам. - Он взмахнул
руками, как мельничными крыльями.
Гасанов зашагал к вышке, затем снова вернулся к ребятам: хотелось
загладить вину перед ними.
- Ну, смотри, Григорян! Тебе с этими специалистами работать.
- Головой отвечаю, Ибрагим Аббасович!
Критически, с пристрастием осматривал ребят инженер Гасанов.
Они выстроились перед ним, одетые в серые ладные комбинезоны с
блестящими застежками. Стиснув зубы, молча стояли они и, не моргая,
смотрели на строгого инженера.
"Я же просил привезти настоящих, знающих свое дело техников! -
думал он, расхаживая взад и вперед. - А мне навязывают детский сад...
Правда, весь процесс выкачивания нефти здесь полностью
автоматизирован. Делать тут нечего: за всем наблюдают приборы да
механизмы. Но неужели Саида, а с ней и директор позабыли, что на этом
опытном основании сосредоточена разная сложная техника: насосы,
моторы, компрессоры, всякие электронные приборы? В них кое-что
понимать надо. А тут..."
Он взглянул на рыжеволосого парня: у него еще не пропали детские
веснушки.
- Ну хорошо... Попробуем. - Инженер вздохнул и устало сказал: - Я
мало верю во всю эту затею. Но если уж вас прислали сюда, то прошу
понять, что вы здесь не просто рабочие, а сотрудники
научно-исследовательского института. Рабочий день - четыре часа.
Точность и аккуратность во всем! Будете вместе с мастером следить за
сложными приборами, а это не так просто. Вам еще надо многое знать и
многому учиться.
- Постараемся, товарищ Гасанов, - смотря на носки своих ботинок,
проговорил Степунов.
- Разрешите спросить? - услышал Гасанов робкий голос маленького
Али.
- Пожалуйста, спрашивай.
- Нам говорила товарищ Керимова Мариам, что вы скоро построите
вышку на самом глубоком месте. Правда это?
Гасанов нехотя ответил:
- Очень скоро!.. Очень... Думаю, что строить будем вместе, когда
вы тоже станете инженерами. Постарайтесь поскорее!
- Постараемся, - пряча улыбку, серьезно заметил Степунов.
Не оборачиваясь, Гасанов направился к мостику.
Откуда-то издалека примчался ветер и сразу завил гребни волн в
кудрявую белую гриву. Словно играя, бросались волны под дощатый
настил, чтобы через секунду вынырнуть с противоположной стороны и
помчаться к берегу. Издали гребни волн казались фантастическими белыми
дельфинами.
Лиловая туча на горизонте опускалась все ниже и ниже. Исчезли
вышки дальних буровых - туча накрыла их своим туманным пологом. И нет
больше в море ни вышек, ни островов, остались лишь лохматые волны и
темное, грязное небо.
Гасанов поджидал лодку с Мариам. Он знал, что, несмотря на
штормовую погоду, она все-таки приедет.
Ветер с воем промчался сквозь железный переплет вышки. Гасанов
взглянул на часы. "Поздно! Надолго задержалась, - подумал он. - Хотя
бы по радио сообщила результаты проверки! Знает, что беспокоюсь..."
Волны подскакивали высоко, почти до самого мостика, как бы
стараясь перепрыгнуть через него, и, угрюмо ворча, лезли на стальные
трубчатые устои.
Словно пробка, взлетая на гребень и пропадая, лодка приближалась
к вышке. Временами казалось, что она прыгает на одном месте и не в
силах перескочить барьеры волн.
"Да, это Мариам", решил Гасанов, всматриваясь в даль до боли в
глазах.
Вдруг лодка исчезла, накрытая волной... Вот она опять появилась.
С тревогой, затаив дыхание, следил Гасанов за лодкой. Кажется,
что она уже совсем близко, почти рядом - осталось не больше десятка
метров. Уже можно было рассмотреть двух человек: Мариам, свернувшись в
комочек, сидела рядом с мотористом и держалась за борт.
Лодка прыгала возле дощатого острова. Она еще не успела зайти в
невидимую гавань, за воздушный мол. Здесь нужно быть особенно
осторожным: можно разбиться о железный переплет.
Еще немного... Задний ход... Лодка уже за воздушным молом!
Мариам выпрыгнула на мокрые доски, слегка поскользнувшись.
Гасанов быстро протянул ей руку и, отведя к вышке, спросил:
- Проверили?
Мариам ничего не ответила, обеспокоено посмотрела на ребят,
столпившихся около кабинки с приборами, и торопливо побежала по
мостику в комнату отдыха.
Защемило сердце. "Почему она ничего не сказала? Она же все знает.
Проверка решит многое... Неужели позабыла?" думал Гасанов, с надеждой
и тоской провожая глазами маленькую фигурку Мариам.
Ветер усилился. Он выл и бесновался на вершине железной башни,
хлопал оторванной доской, гремел, ударяя ею по железу. Казалось, что
где-то наверху гудел неведомый колокол.
Волны перекатывались через мостик, взлетая на настил, и, шурша,
разбегались по доскам. Они ударяли снизу - и тогда вздрагивала дощатая
палуба на пятидесятиметровых железных ногах.
Лодка, поднятая ребятами на островок, была закреплена канатами.
Мариам на минуту задержалась у входа в комнату отдыха, с тайной
гордостью наблюдая за своими питомцами. Как-то они себя дальше
покажут?
Воспитывая этих молодых комсомольцев, Мариам старалась привить им
любовь ко всему новому, показать романтику в профессии
мастера-нефтяника. Ребята почувствовали, что в любом деле надо прежде
всего найти применение своих творческих сил - тогда оно покажется
удивительным и интересным...
"И пусть это приходит через увлечение "плавучими лабораториями",
- не раз думала девушка. - Ребята ищут скрытые, еще не использованные
возможности в простом мотоциклетном моторе. Они хотят выжать от
техники все, что она может дать, разобраться в ней до конца, чтобы
потом строить самим и новые моторы и пока еще никому не известные
приборы и автоматы для управления всей сложной и многообразной
техникой на морских нефтепромыслах. Нам нужна новая техническая
молодежь, с острым, пытливым умом, нам нужны изобретатели! Такие же,
как Гасанов и... может быть, Васильев..."
...Спускался вечер. Волны метались, как тени. Только седые гребни
мелькали в темноте.
- Видно, домой сегодня не добраться, - сказал Гасанов, смотря на
тусклые, еле заметные огни берега. Он повернулся к Григоряну: - Ну что
ж, останемся здесь до утра. Вот только "детский сад" меня беспокоит. С
непривычки эти "специалисты" вволю натерпятся страха.
- Зачем страха? - удивился мастер и широко развел руками. - Они,
как и мы, тоже знают, что такое доставать нефть в море. Пусть теперь
своими глазами увидят, где легко, где трудно. Очень хорошо! Привыкать
надо... И пусть они не думают, что для комсомольцев может даже
существовать слово "страх"!..
Гасанов передернул плечами и, помолчав, сказал:
- Передай по радио, что ребята сегодня не приедут. Наверное,
матери уже беспокоятся... Новая забота!.. Час от часу не легче!
- Мариам позвонила, - сдержанно проговорил мастер. Затем он долго
стоял молча, опустив руки, ожидая дальнейших распоряжений.
Инженер уже забыл о нем... Вспомнил, что домой ему звонить
незачем: Саида уехала на испытания... Редко-редко, увлеченная своим
делом, эта странная женщина вызовет его к радиоаппарату. Но не нужно
думать об этом!
Крепко держась за поручни, Гасанов пробирался в комнату отдыха.
Скользкие, мокрые доски вздрагивали от уд...
