Виталий Григорьевич Мелентьев. Чeрный свет
сторінка №6
...етливый подвиг, его умение отдать всего себялюдям своей или иной галактики...
Корабль приостанавливал свой беспорядочный полет, и наконец его
потянуло в одну определенную сторону. Я сел за пульт управления. Мне удалось
избежать притяжения дальних от солнца планет и ворваться в самый центр
системы. Без особого труда я определил, что именно в этом районе примерно на
двух-трех планетах возможна жизнь.
И когда солнце явственно потянуло корабль к себе, я включил двигатели.
Они заработали - натужно, вполовину, а может быть, и в треть своей мощности,
но все-таки заработали. И я благополучно пробил облачный покров планеты
Земля. Посадка тоже прошла спокойно - удалось сесть на краю огромного,
кажется, единого для всей Земли материка, и, что меня особенно обрадовало,
при этом оставался еще некоторый запас горючего.
Естественно, двигатели были немедленно выключены и произведена
визуальная разведка. Судя по всему, на материке существовали довольно
высокоорганизованные формы жизни, хотя разумные существа еще не появлялись.
Я вывел вездеход и сделал первую рекогносцировку в поисках
радиоактивных материалов, но ничего не нашел. Пышная растительность,
влажность воздуха, настоящая, текучая вода - все было для меня, скитальца
Вселенной, настолько желанным, настолько заманчивым, что я не выдержал и
вышел из машины.
Как будто бы и респиратор работал вполне исправно, и обеззараживающие
устройства не были повреждены, и я с наслаждением дышал чистейшим,
насыщенным кислородом воздухом, так что легкие, кажется, даже надрывались от
радости. Но уже к вечеру я почувствовал недомогание и понял, что вместе с
потоком воздуха ворвались какие-то бактерии, а скорее всего, фильтрующиеся
вирусы.
Сейчас мне очень плохо! Очень! Я все чаще впадаю в беспамятство и
диктую это, уже яе выходя из машины. Все, что я хотел сказать, я сказал.
Расчеты привел. Тот, кто найдет наш корабль, поймет, что со мной произошло.
Я не хочу прощаться с вами, люди Вселенной, но помните, мы сделали все, что
могли...
Сейчас я соберу последние силы и пойду в рубку управления. Я отключу
автоматы и роботы и поставлю реакторы на предохранительный режим. Если я
умру, образовавшаяся затем энергия не повредит корабль. И еще - я задраю
выходные люки, но не закрою задвижек. Тот, кто сумеет войти в корабль,
войдет в него.
На всякий случай прощайте, люди Вселенной!..
Глава пятнадцатая. ДОРОГА ЧЕРЕЗ ОКЕАН
Вездеплав легко несся над волнами Тихого океана, который вспыхивал по
временам светящимися полями, оставленными фосфоресцирующими рыбьими стаями.
Ребята молчали, не обращая внимания на эту быстро меняющуюся красоту.
Они все еще кили рассказом человека, останки которого (а их глазах
превратились в пыль за пультом .управления корабля.
- Трагическая история... - задумчиво сказал Ану. - Но они сделали свое
дело - наша история донесла до нас известие о взрыве Ч^. ного мешка. Он
натворил немало бед, но, кажется, некоторые цивилизации уцелели, потому что
успели перебазироваться на другие галактики.
- Послушайте, - ни к кому особенно не обращаясь, спросил Вася, -
выходит, на корабле по-прежнему лежат люди? В этом самом... обезвоженном
анабиозе.
- Почему вы так думаете? - встрепенулся Ану.
- Но ведь голос издалека подчеркнул, что их не вернули к жизни. А
потом, наверно...
Вася вдруг вспомнил что-то свое и поперхнулся.
- Значит, они в корабле!
- А где тот корабль? - каким-то неестественным голосом вдруг спросил
Ану. - И как можно установить, что погруженные в обезвоженный анабиоз члены
экипажа корабля все еще способны вернуться к жизни?
- Не знаю... Со мной, например, был случай, когда мамонт ожил через
несколько тысяч лет.
- А это - миллионов.
- Но мамонт не обезвоживался... И тут впервые в разговор вступил Юрий.
Он сказал торжественно и громко:
- Вот это были люди!
- А если бы нашли корабль, - опять вмешался Ану, - и оживили членов его
экипажа, мы бы сказали: "Вот это будут люди!"
Юрий недоверчиво посмотрел на него, но смягчился и усмехнулся.
- До чего же все странно - прошлое, оказывается, может быть будущим, а
будущее — прошлым. Все может перепутаться. А вот как распутать?..
Все трое замолкли, раздумывая о тех событиях, которые произошли и с
ними, и с теми, историю которых они только что услышали. Таинственно лучился
блестками океан, горели яркие звезды, ворочались и посапывали Шарик и
крокодил.
Внезапно Шарик проснулся, тревожно поставил уши торчком и застыл. Вслед
за ним по каким-то своим законам тревогу уловил крокодил и тоже приподнял
голову и прислушался.
Машина неслась над водой, почти прижимаясь к ней. Шарик приблизился к
окну, заглянул в него и нетерпеливо, испуганно взвизгнул. Юрий обернулся.
- Ты чего?
Собака опять ткнулась носом в окно, к ней подполз крокодил. Оба они
заглядывали в окно и ерзали.
- Послушайте, в океане что-то происходит... - сказал Юрий.
- Что тут может происходить - такая тишина и такой покой! - махнул
рукой Вася. - Давайте лучше обсудим...
- Подожди! - властно остановил его Ану. - Мне тоже не нравится
поведение крокодила. Он взглянул в окно и вдруг вскрикнул. Там, за окном,
медленно и неотвратимо как бы набухал и поднимался ввысь темный горизонт.
Это было необыкновенно, странно и, должно быть, поэтому страшно. Горизонт
несся навстречу машине, растекался по сторонам и тянулся к недобро
изменившимся, словно поблекшим звездам.
- Черный свет! - в ужасе шепнул Вася.
- Ерунда... - не совсем уверенно процедил сквозь зубы Юрий и тут только
заметил, как крепко он вцепился в сиденье.
Машина тоже среагировала на приближение опасности. На ее пульте
вспыхнула и пробежала россыпь огней-сигналов, потом они погасли.
Машина приостановила свой размеренный лет и заплясала над волнами.
- Ану! - закричал Юрий и бросился к пульту.
Ану тоже наклонился над пультом. Его тонкие длинные пальцы неуверенно
прошлись по кнопкам и тумблерам, но нигде не остановились. Он не знал, что
нужно предпринять в таком случае. У него не было роботов, с помощью которых
он решал все сложные вопросы. И он растерялся.
Горизонт уже поднялся вверх - беззвучный и могучий - и заслонил собой
сияющие в вышине звезды. Черная, неотвратимая, матово поблескивающая стена
неслась на везде-лет, и теперь требовались мгновения, чтобы спастись от нее.
Но этих мгновений не нашлось. Машина ударилась об упругую черную стену
и запрокинулась. Соскользнули со своего заднего сиденья крокодил и с испугу
заскуливший Шарик. Ребята повалились друг на друга. И длинные смуглые пальцы
Ану невольно, чтобы уцепиться хоть за что-нибудь и удержаться, прошлись по
всему пульту.
С этого мгновения все пошло кувырком.
Черная неотвратимая стена навалилась на машину, поглотила ее и стала
швырять из сто я роны в сторону. Сквозь прозрачные стекла и верх машины было
видно, как мимо проносятся какие-то странные светящиеся предметы. Иногда о
стенки что-то стукалось и билось.
Разобраться в том, что происходит и куда летит кувыркающаяся машина, не
представлялось никакой возможности. Люди, Шарик и крокодил то сталкивались,
то разлетались в разные стороны, то опять сплетались клубком.. Сколько
длилось это беспорядочное падение, так никто никогда и не установил - не до
этого было.
Постепенно машина выровнялась.
2
Поначалу никто не понял, где они находятся и что с ними происходит. За
окном была жуткая фосфоресцирующая темнота.
Первым догадался Юрий:
- А ведь мы идем ко дну...
И в самом деле, машина не спеша, но неукоснительно скользила в этой
жуткой черноте вниз и вниз. Чернота вокруг становилась все плотней и
нестерпимей. Океанская вода казалась плотной и маслянистой.
- Похоже... - глубокомысленно протянул Вася и вдруг стал зевать -
неудержимо и сладко.
В перерывах между зевками он судорожно глотал воздух и пытался что-то
сказать, но произнести ничего не мог.
- Тебе плохо? - бросился к товарищу Юрий.
Вася пожал плечами, хотел было что-то сказать, но вместо этого промычал
нечто несуразное и развел руками.
Шарик подполз к нему по сиденью, обню. хал и из сочувствия лизнул Васю
в щеку. Наверное, вкус щеки ему не понравился и, возможно, даже испугал его,
потому что Шарик задрал мохнатую морду и стал тихонько и безнадежно скулить.
- Что с ним делается? - тревожно спросил Юрий.
Но Ану тоже был растерян и ничего не понимал.
- Может быть, это от страха?
Однако Юрий не мог представить, чтобы Вася мог испугаться до зевоты. Он
не такой человек, чтобы струсить до такой степени. Но есть Шарик. Шарик-то
старый, испытанный в космических путешествиях друг. Почему же и он вдруг
стал зевать и завывать?
Только один крокодил устроился на полу между сиденьями, свернул хвост
на сторону, голову положил на пол и опять задремал.
- Нет, Ану, это не от страха, это от чего-то другого. Может, у них
кислороду не хватает, может, у них начинается азотное отравление?
- Это еще что за отравление? - почему-то рассердился Ану. - Азот
содержится в воздухе, которым мы дышим, но мы же не отравляемся.
- А на морской глубине бывает как раз азот-* ное отравление, - упрямо
сказал Юрий. -
Я читал. Азот растворяется в этом... в крови... И вот...
Но что именно происходит с водолазами и аквалангистами на глубине и что
такое азотное отравление, он так и не вспомнил, и Ану сказал:
— Но мы ведь тоже дышим тем же воздухом и... не зеваем.
Против этой очевидности спорить не приходилось, и Юрий рассердился. Он
посмотрел на воющего Шарика и вдруг закричал:
- Ты-то чего развылся? Тебе-то чего нужно? Шарик недоуменно покосился
на хозяина и уже набрал воздуха, чтобы завыть снова, но Юрий прикрикнул:
- А ну замолчи, тумус несчастный! Что такое тумус на языке голубых
людей, Шарик знал отлично. И поэтому обиделся - ни дураком, ни ненормальным
он не хотел быть. Да и никогда не бывал. Поэтому он укоризненно посмотрел на
Юрия, словно хотел сказать: "Неужели тебе не жаль товарища? Он же зевает. А
я хоть чем-нибудь да помогаю ему. Ты же только орешь. Да еще и оскорбляешь".
Конечно, в другое время и в другой обстановке Юрий понял бы этот
укоризненный собачий взгляд, и ему, как и всякому хорошему человеку, стало
бы стыдно перед собакой. Но сейчас Юрий был возбужден и деятелен.
Происходило нечто невероятное, и ему приходилось думать за всех и решать за
всех: Вася зевал. Шарик выл, а Ану явно растерялся. Поэтому он не обратил
внимания на этот собачий укоризненный взгляд и крикнул:
- А ну, марш на место! Не крутись под ногами!
Шарик покорно спрыгнул на пол, устроился рядом с крокодилом. Все это он
сделал так, будто хотел сказать, что он очень обижен в самых лучших чувствах
и если Юре захотелось сорвать на нем свою злость, так пусть он теперь пеняет
на себя. Лично он, Шарик, никакого отношения к происходящему иметь не хочет.
Его дело собачье: заставят - будет лаять.
Но Юрий уже не мог сдерживаться. Он откровенно рассердился на Васю и,
собрав всю свою волю, закричал:
- А ну, прекрати зевать! Нашел время!.. Вася как раз растянул рот в
сладкой зевоте. И когда Юра закричал, он вздрогнул, возле уха у него что-то
тихонечко хрустнуло, и некоторое время он смотрел на товарища, все еще не
закрывая широко открытого рта. Потом закрыл рот и вполне внятно и спокойно
сказал:
- Сам не пойму, что со мной случилось. - И тут же икнул: - И спать...
ик... не хочется... ик... А все равно... ик...
Вася примолк, словно прислушиваясь к самому себе, и поднял на Юрия
растерянный взгляд. Посмотрел и беспомощно, обреченно икнул. Юрий взглянул в
его глаза и вдруг резко ударил друга по плечу. Вася вздрогнул и прекратил
икать.
- Ничего не понимаю, - сокрушался он. - Может, это оттого, что я
когда-то замерзал? Может, у меня с нервами не все в порядке?
- Слушай, брось ты эти нервы, не думай о них! Тут такое дело...
- Да я и сам понимаю, но мне кажется... Вася снова замолк, опять
прислушиваясь к самому себе, словно ожидая, что он опять начнет или зевать,
или икать. И это ужасно не понравилось Юрию.
- Слушай, ну, прекрати! - взмолился он. - Тебе кажется, а мы врежемся в
океанское дно.
- Нет, и в самом деле прошло, - облегченно вздохнул Вася. - Так вот,
мне кажется, что Ану выключил всю аппаратуру ма-щины.
- Послушайте, Вася... - возмущенно начал было Ану и стал приподниматься
с сиденья.
- Нет-нет, это не нарочно. Просто, когда нас тряхнул черный свет, вы
невольно провели рукой по пульту и разладили всю систему. Сами посмотрите.
И они посмотрели на пульт, на россыпь тумблеров, выключателей и кнопок.
Они и в самом деле были включены и выключены в полном беспорядке.
Ану побурел - таким становилось его смуглое лицо, когда он краснел, - и
стал быстро восстанавливать сбившееся управление. В машине что-то
сдвинулось, что-то загудело, и она замедлила свое безостановочное движение
все вниз и вниз.
- Послушайте, а что это было? - спросил Вася.
И все поняли его, вспомнив жуткую черную стену, надвигавшуюся на них.
Юрий не совсем уверенно предположил:
- Может быть, цунами...
- Чего-чего?
- Цунами. Это когда в океане случается землетрясение или, можно
сказать, моретрясение. Словом, когда в океане происходит извержение
вулканов, по воде идет огромная и Могучая волна. Японцы называют ее цунами.
Она может смыть целые острова и даже го-Рода.
Ану покивал:
- Я слышал о цунами по радио. Это дей. ствительно жутко - полная
тишина, и вдруг
неизвестно почему и откуда взявшийся вал океанской воды.
- Особенно ночью.
- Да... И в самом деле похоже на черный свет. Видишь что-то черное, и в
то же время оно как будто светится.
- Так это оно светится, - поморщился Юрий. - А черный свет сам
освещает.
- М-да... Возможно, в этом разница.
- А ты можешь себе представить, какой на самом деле может быть черный
свет? - спросил Вася.
Юрий ответил не сразу. Он вспомнил все, что видел в прошлом, и твердо
сказал:
- Могу. Это когда посмотришь на солнце, а потом вокруг. В глазах
черным-черно, а в то же время все вокруг невероятное: трава не зеленая, а
красная, вода не синяя, а радужная. Ну и все такое...
- Ну, так это когда на солнце... И вообще довольно рассуждать. Нужно
действовать. А то мы и в самом деле врежемся в океанское дно.
3
Внезапно машина остановилась и словно затанцевала на одном месте. По
окнам, по ветровому стеклу, по прозрачной крыше быстро, извиваясь и
переплетаясь, заскользили какие-то странные не то змеи, не то водоросли. На
их живых отростках то сужались, то раскрывались, как мелкие цветы, жадные,
нервно вздрагивающие присоски.
- Осьминоги! - прошептал Вася.
- Или кальмары! - ответил ему тоже ше-дотом Юрий.
Опять стало жутко, и Юрий подумал, что Ьася снова начнет икать и
зевать. Но ничего родобного с ним не произошло.
Казалось, что машина запуталась в бесконечном скопище морских хищников.
Они подплывали строем, ощупывали машину, заглядывали в стекла страшными,
странными, круглыми, ничего не выражающими глазами и снова отплывали. А на
их место становились другие. И каждый раз новые пришельцы были побольше
ростом и щупальца у них были длиннее, а присоски на них мощнее.
Было в этом их медлительном, безмолвном скольжении нечто и
отвратительное и в то же время смешное - такими важными и самоуверенными
казались эти существа, так строго они соблюдали старшинство.
Но неожиданно кальмарья степенность исчезла. Они заметались и стали
исчезать в слабо фосфоресцирующей массе воды. Машина вздрогнула. На нее
легли огромные, толстые щупальца. Они охватили машину, их присоски накрепко
впились в стекла. В ветровое стекло заглянули немигающие глаза, взгляд
которых заставил людей невольно опасливо отодвинуться от ветрового стекла.
И почему-то именно в эту секунду заворочался крокодил. Он неуклюже,
царапая когтями сиденье, выполз вначале на заднее сиденье, а потом
перевалился на переднее.
Делал он это медленно, неторопливо и не всегда удачно - несколько раз
соскальзывал.
В это же время гигантский, в несколько тонн а может быть, и в несколько
десятков тонн весом, кальмар все давил и давил своими страшными щупальцами
на машину. Присоски расплющивались и выделяли липкую, вероятно ядовитую,
жидкость, но, естественно, сделать хоть что-нибудь с машиной не могли. И
хотя каждый видел, какие огромные усилия прилагал кальмар, чтобы раздавить
своего врага, глаза его были спокойными и совершенно бесстрастными.
И все-таки машина медленно, вначале незаметно, но поддалась усилиям
кальмара. Она стала скользить в глубину. Вероятно, морской хищник этого и
добивался - он хотел увлечь ее как можно глубже, чтобы страшное давление
толщи воды раздавило его врага.
- Что он делает? Чего он добивается? - шепотом спросил Ану.
- Не знаю... - тоже шепотом ответил Юрий. - Читал, что кальмары живут
огромными стаями на определенной глубине и киты, особенно кашалоты, ныряют в
глубину как раз за кальмарами. Ведь есть киты, которые питаются в основном
кальмарами. Ну ясно, кальмары тоже борются со своими врагами. Они
обхватывают китов и стараются увлечь их на глубину и там подержать подольше.
Кит не может долго жить без воздуха. Ведь он животное, а не рыба. И если он
не вырвется из щупалец вот такого кальмарища, он погибнет - задохнется.
- Значит, ты думаешь, что кальмар принял нас за кита?
- А за кого же еще? Космические везделе-ты он наверняка не видал.
И пока они обсуждали сложившуюся обстановку, машина все быстрее
скользила вниз. Следовало что-то предпринять, но что именно, еще никто
толком не представлял. Ану все еще Дазбирался в том беспорядке, что он
случайно сотворил на пульте управления.
И вот тут-то крокодил наконец взобрался на переднее сиденье, утвердился
и уперся передними лапами в пульт управления. Сидевшие справа Юрий и Вася и
колдовавший слева Ану с недоумением покосились на крокодила. А он не обращал
на них внимания. Он уставился в огромные, бесстрастно жуткие глаза кальмара
и стал медленно разевать свою зубастую пасть.
Что-то дрогнуло в глазах кальмара. В них мелькнуло выражение
недоумения, а может быть, даже страха. Клюв дернулся, и щупальца заскользили
по обшивке машины. Крокодил не двигался. Он только смотрел в страшные глаза
кальмара и то разевал, то прикрывал пасть.
Представить себе, что кальмар испугался такого крохотного по сравнению
с ним крокодила, казалось невозможным. Однако кальмар отступил. Он оторвал
щупальца от стекла и медленно "растворился" в темной толще воды. Может быть,
в клетках его огромного тела еще жила память о тех временах, когда предки
кальмаров боялись огромных бронированных предков крокодилов? Кто знает...
Ведь никто так и не узнал, почему совсем не испугавшийся Вася то зевал, а то
вдруг икал...
Много еще не разгаданных учеными тайн существует вокруг нас.
4
Но времени разгадывать загадки у ребят не было. Они спешили домой. А
для этого им требовалось вырваться из подводного плена.
- Ну положение! - с облегчением вздохнул Юрий. - У вас как, Ану, все в
порядке?
- Роботы независимого управления сделали все необходимое... - не совсем
уверенно сообщил Ану. - А я, кажется, нашел систему управления машиной в
подводном положении. Так что можно начинать всплытие.
- Может, может... - мечтательно протянул Вася, - может, мы поплывем в
подводном положении? Ведь такое когда увидишь...
Юрий посмотрел через стекла машины. В темноте слабо лучились неясные
очертания не то животных, не то рыб, иногда вырисовывались силуэты кальмаров
и других незнакомых им обитателей подводного царства. Они то медленно плыли
вокруг, то стремительно проносились мимо. И Юре тоже отчаянно захотелось
подольше побыть в этом неведомом большинству живущих на Земле мире. Но тут
он заметил странное движение.
Впечатление было такое, словно в черной толще воды появилась какая-то,
новая, еще более черная и потому не столько видимая, сколько угадываемая
струя. Она как бы обтекала машину по эллипсу и пропадала в черноте.
- А много ли здесь увидишь?.. - ощущая смутную тревогу, протянул Юрий.
- Может быть, поднимемся повыше?
- Можно, - согласился Ану и, переключив тумблерок, нажал на педаль
подачи энергии.
Машина стала медленно подниматься вверх. Никто бы не сказал, что вокруг
посветлело, все та же чернота, но в ней стало больше просветов, световых
пятен - смутных и размытых. Все чаще мимо проплывали и проносились подводные
жители, не обращавшие особого внимания на странную машину: плавает, ну и
пускай плавает. Мало ли что бывает в океане. На все не насмотришься. Но
смутное ощущение тревоги все сильнее овладевало Юрием, и он все пристальней
вглядывался в толщу воды А когда вгляделся, то снова увидел ту черную струю,
которая однажды почудилась ему.
Пожалуй, впервые ему стало страшно. Почему, он не знал. Он даже не
знал, откуда взялась эта странная черная струя, что медленно, могуче огибала
машину по эллипсу. И он робко спросил:
- Послушайте, а почему бы нам не включить свет?
- Можно, - согласился Ану и повернул тумблерок.
Яркий луч света врубился в океанскую толщу и высветил окружающее. Оно
сразу стало огромным и плотным. Стаи разноцветных рыб, клубящийся планктон,
морские змеи и коньки, медузы и кальмары и еще сотни неизвестных жителей
морских глубин закружились и заплясали в резком свете прожектора.
- Смотрите! - вскрикнул вдруг Ану и указал рукой туда, где луч света
как бы растворялся в толще зеленоватой воды.
Там, на границе света и тьмы, медленно и важно двигалось гигантское
тело морской змеи. Плавно извиваясь, оно как бы окружало собой и луч света,
и машину.
О длине змеи можно было только гадать, потому что ни головы, ни хвоста
ее никто не видел - они пропадали в темных, неосвещенных слоях воды.
Отчетливо виднелись лишь не то гребни, не то шипы на спине да бахрома на
более светлом, розовато-блеклом брюхе. А само тело казалось
буровато-зеленым, но иногда на нем вспыхивали и гасли недобрые алые или
багровые огоньки. Впрочем, это могли отсвечивать всякие морские паразиты,
путешествующие на огромном теле морского чудовища.
В тот момент, когда ребята гадали, во сколько раз - семь или в десять -
тело змеи толще самого толстого дуба, до сих пор медлительное чудище
неуловимо и стремительно дернулось всем телом и исчезло, чтобы через секунду
навалиться на машину. Она дрогнула и подалась в сторону. Змея обвила ее
кольцом и стала давить, как давила анаконда свою жертву. И тут впервые за
все время необыкновенных происшествий ребята и Ану услышали, как их
великолепная, ничего не боящаяся, летающая, бегающая и плавающая машина
жалобно "запищала". А ведь гигантское тело морской змеи, закрыв собой все
боковые стекла и нависнув еще и по бокам, кажется, и не напрягалось как
следует. Что же произойдет, если змея нажмет изо всех сил?..
В одно мгновение мелькнула у Юрия мысль: настал тот самый случай, когда
они обязаны обороняться от злой и нерассуждающей силы.
- Плазменная защита! - заорал Юрий и бросился к тумблеру со снопиками
молний.
И его никто не задержал, потому что каждый понимал - их жизнь решают,
быть может, доли секунды.
Юрий щелкнул тумблером, и машину залил зеленовато-багровый, зловещий
свет плазмы. Вокруг заклокотало и забурлило, как в перегретом котле.
Огромное тело змеи распалось, а машина, подхваченная могучим, как взрыв,
потоком мгновенно выделившегося и все время выделяющегося перегретого пара,
как пробка, помчалась вверх и взлетела высоко над водой.
Юрий не растерялся. Он выключил плазменную защиту и нажал на те кнопки,
которые переводили машину из состояния вездеплава в состояние везделета.
Машина послушно рванулась из океанской пучины и понеслась ввысь,
подальше от воды, по которой подводный взрыв гнал волну - новое, вызванное
ребятами цунами.
Спустя некоторое время газеты и журналы многих стран мира сообщили о
сильном извержении подводного вулкана в ранее спокойном центральном районе
Тихого океана. Позднее ученые спорили об этом явлении и даже утверждали, что
рождается очаг вулканической деятельности с высокой радиоактивностью.
Но все это произошло значительно позднее, а в тот момент, когда машина
наконец вырвалась из водяного столба и помчалась на запад, никто из ее
пассажиров не успел как следует ни о чем подумать. И только через несколько
километров, когда Ану осторожно перевел машину в горизонтальный полет над
волнами, в машине раздался странный звук:
"А-а-о-оу-уууа".
(Ребята оглянулись назад и увидели широко аскрытую пасть крокодила.
Окончив свою не-еселую песню, он звонко клацнул зубами. Ребята
переглянулись, а крокодил, повозившись, пять задрал морду, широко открыл
пасть и ропел:
"А-а-о-оу-уууа".
Потом помотал башкой и клацнул пастью. - Он зевает! - удивленно и в то
же время адостно, словно именно в крокодиле он нашел своего сообщника,
сказал Вася.
- Не может быть, - не совсем уверенно возразил Юра, - крокодилы не
зевают... - и вдруг ощутил непреодолимое желание зевнуть. Еще мгновение,
может быть секунду, он сдерживался, но потом не выдержал и зевнул. Зевнул
сладко, безудержно, почти с ужасом ощущая, что зевать, а тем более спать ему
не хочется, но ничего с собой он поделать не мог.
Ану покосился на него и встревоженно спросил:
- Что с тобой? Не можешь сдержаться? И вдруг неожиданно для себя зевнул
сам безудержно и болезненно. Вася растерянно и в то же время с улыбкой
смотрел на них, пока не вспомнил, что он перестал зевать только после того,
как Юра напугал его. А чем пугать их, которые уже все пережили? Вася
посмотрел в ветровое стекло, потом округлил глаза и закричал:
- Цунами!
Ану и Юра повернулись к стеклу, всматриваясь в окружающее, потом
оглянулись на хитро улыбающееся лицо Васи и расхохотались.
- Надо же! - сказал Юрий. - И спать не хочется, а зеваешь... Почему
это? Ану поморщился:
- Ладно, ребята, поспите-ка вы лучше, а я посижу у пульта, подумаю,
разберусь в схемах.
И удивительно: когда каждому стало ясно, что можно спать, ребята
поняли, что больше всего они хотят именно спать. Даже есть не хотелось. И
впервые за все время знакомства они почувствовали настоящую симпатию к Ану -
он заменял их, он давал им отдых. Они устроились на сиденьях и быстро
уснули.
Ану достал схемы и стал их рассматривать, сверяясь с тем, что было на
пульте.
Глава шестнадцатая. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Когда ребята проснулись, они увидели белесое небо, свинцовую,
отливающую зеленью воду и редкие льдины на ней. Юрий потянулся и мечтательно
сказал:
- Поесть бы сейчас.
- Ну что ж, - улыбнулся Ану и стал доставать из-под сиденья свертки,-
используем наши запасы.
Они ели холодное мясо дикой свиньи, заедали тропическими фруктами и
вспоминали пережитое.
- Слушайте! - испуганно воскликнул Вася. - А вдруг нас опять засекут
локаторы? Ведь будут неприятности.
- Н-ну знаешь, это все-таки свои. Достанется, конечно, но...
- Нет, Юрка, достанется здорово.
- Ну мы же не по своей вине.
- Отчасти и по своей, - настаивал Вася. - Д что нас засекут локаторы, а
потом заставят сесть и... начнется воспитание...
- Исключено! - рассмеялся Ану.
- Почему?
- А потому, что все земные приборы обнаружения работают на принципе
подслушивания или приема отраженных сигналов. Те, кто построил эту машину,
учли это. Шума мы не издаем, вернее, издаем, но специальный прибор
превращает его, трансформирует, в инфразвуки, которые не воспринимаются
имеющимися на этой планете приборами. И мы не отражаем чужих сигналов.
Машина, оказывается, может их поглощать. Вот почему нас никто не увидит и не
услышит.
- Послушайте, Ану, а как же нас засекли в прошлый раз на других
границах? - спросил Юрий.
- Просто тогда я еще не знал вашей машины, всего ее оборудования. А
теперь я разобрался в схемах и включил все защитные системы. Они обеспечат
наши невидимость и неслышимость.
- Но ведь вы сами говорили, что нас засекли и у ракетоносителя, и в
океане и что поэтому к вам пожаловали парашютисты.
Ану смутился:
- Так я думал тогда, а теперь думаю по-Другому.
- Как же?
- Я думаю, что вас никто обнаружить не мог - на Земле еще не та
цивилизация, а вот мою приводную станцию засекли и ради нее сбросили
парашютистов.
- Ану, но ведь это!.. - возмутился Юрий, но Ану перебил его:
- Не нужно упреков. Ведь я ошибся, а за ошибки не судят. Важно, что
сейчас никто нас не засечет и не обнаружит. На всякий случай я решил
заходить с севера. Мало ли что может случиться. Лучше обойтись без
неприятностей.
Ану не ошибся. Их никто не заметил, и они пронеслись над тяжелой водой
и белыми льдами. Когда машина оказалась неподалеку от устья большой реки,
Ану смело развернул ее и пошел прямо по реке. Парнишки примолкли. Справа и
слева мелькала уже родная земля. Суровая, хмурая, но... родная. Некоторое
время машина неслась как раз над стрежнем, все дальше и дальше углубляясь в
разлив великого Азиатского материка. Когда по расчету всем показалось, что
они ушли достаточно далеко от побережья, решили сесть отдохнуть.
Выбрали заросший тальником островок и осторожно сели на него, вспугнув
целую стаю диких гусей. Они обиженно погоготали и уселись в заливчике,
обсуждая случившееся - до машины доносился их гортанный говор.
По обоим берегам огромной полноводной реки тянулись всхолмленные
просторы тундры. В неверном свете тускло поблескивали озерца, покачивались
на легком ветру исковерканные ветрами и морозами кедры и карликовые березки.
Покрикивали невидимые птицы, и даже в этом тундровом безмолвии где-то далеко
стучал мотор.
Подышали свежим воздухом, посовещались, попили прохладной речной водицы
- сладкой и вкусной, может быть потому, что это была своя, родная водица.
И Вася, узнав знакомые картины, мечтательно вздохнул:
- Порыбачить бы теперь...
- Не время, - сухо ответил Ану. Он заметно волновался, все время
испытующе поглядывая на мальчиков. Вася примолк, потом вздохнул:
- Интересно все-таки, а что тогда было со мной и куда делся мой верный
мамонт Тузик?
- Какой это еще Тузик?
Пришлось заново пересказывать собственную невероятную историю, и Ану,
подумав, сказал:
- Куда делся твой Тузик, я не знаю. Может быть, снова замерз и ждет
очереди, чтобы оттаять. Но если принять во внимание, что происходило с
каждым из нас и особенно с теми, кто побывал в Черном мешке, то лично я тебе
полностью верю. Вполне вероятно, что здесь, в тундре, ты попал под
какие-нибудь особые излучения, может быть, даже с какого-нибудь еще никому
не известного космического корабля, и с их помощью, даже сам того не
замечая, воспользовался парадоксом времени.
- Так для этого обязательно нужно двигаться.
- Ты в этом уверен?
- Н-ну, во всяком случае, все так считают.
- Не знаю! - отрезал Ану. - Я теперь ни в чем не уверен. Хотя нет,
уверен в одном - мы все-таки слишком мало знаем. Прямо-таки катастрофически
мало. Вот почему я и верю тебе. Заметь - я не объясняю, не придумываю, а
просто верю. То, что произошло с тобой, вероятно, могло произойти с каждым.
- Выходит, машина времени может существовать? - спросил Юрий и
почему-то застеснялся - ведь все теперь знают, что машина времени
существовать не может.
- А почему бы и нет! - дерзко ответил Ану. - Что ей мешает
существовать? Только людское незнание, неумение использовать законы
окружающей материи и времени. Ведь, рассуждая логически, если мы можем
обгонять время, то мы можем и отставать от него и, значит, уноситься то
вперед живущего, то назад.
- Логически, конечно... - вздохнул Вася.
- Ну да, а тебе обязательно хочется, чтобы все было сразу же и
практически и чтобы все на свете ты сам понимал?
- Хотелось бы, - серьезно ответил Вася.
- Вот и познавай. А само по себе ничто не узнается. А я лично о том,
чего не знаю, теперь не сужу, но, думая обо всем, что я услышал и увидел,
мне кажется: то, что ты рассказывал о себе, вполне вероятно.
- И все-таки, все-таки все эти превращения времени не очень понятны, -
вздохнул Юрий.
- Ну и что, мало ли чего еще не знают люди? Узнают! И если ты даже
убедишься, что машины времени не может быть, это тоже хорошо. Полезно! -
сказал Ану.
- Что же тут хорошего, а тем более полезного?
- А то, что ты убедишься в ошибке, докажешь ее и ни ты, ни другие не
будут потом тратить на нее время. А время, сам видишь, самое главное в
жизни.
- Значит, вы думаете, что мой Тузик все еще лежит замороженный вот в
такой тундре и ждет, когда его разморозят?
- А почему бы и нет, что этому мешает? Жил мамонт, попал в беду, морозы
его заморозили целенького, а потом при хорошем стечении обстоятельств он
разморозился и ожил. Что здесь особенного? Ведь вам же объяснили, что в
некоей прошлой или будущей цивилизации - теперь нам с вами в этом трудно
разобраться - замораживаются, а потом возвращаются к жизни не только
мамонты, но и люди. Сами ведь слышали... Да, уважаемые мои командиры,
совершенно ясно пока что одно - знаем мы страшно мало. - Ану вздохнул и
предложил: - Ну что ж, не будем терять времени - нужно взлетать.
Странно было слушать этого прожившего более двухсот лет человека иной
цивилизации. Уж если он жаловался, что мало знает и мало видит, так что же
говорить им? Ребята только вздохнули и переглянулись.
В легких сумерках все еще длинного полярного вечера машина поднялась в
воздух и помчалась к юго-западу. Чем дольше они летели, тем быстрее
сгущались сумерки. И вскоре внизу и по сторонам замелькали огоньки неведомых
поселков и городков, словно проклюнувшиеся среди темной массы тайги, могучих
рек и высоких гор. Потом пошли степи, потом снова леса и горы. И казалось,
что никогда не закончится этот стремительный и бесшумный полет над огромной
землей. Но все приходит к концу. Пришел к концу и этот полет. Неподалеку от
того самого карьера, в который было так приятно скатываться с кручи вместе с
потоками белейшего песка, они встретили грозовой фронт. Он шел с юго-востока
- темная, клубящаяся стена, беспрерывно подсвечиваемая злыми торопливыми
молниями. Они обогнали его сверху, нырнули вниз и тихонько, незаметно и
скромненько приземлились у самого входа в оставленный ребятами корабль.
Ану нервно позевывал. Руки у него вздрагивали, и почему-то стало
дергаться левое веко. Ребята и видели и не видели все это. В тот момент они
не могли понять, почему волнуется Ану перед встречей с незнакомой жизнью.
Ведь сами-то они ждали встречи с хорошо знакомой им жизнью и тоже
волновались. Как-никак, а им могло достаться от родителей.
Не спеша они вышли из машины и взглянули в темное предрассветное небо,
на котором лучились тусклые звезды. Сама гроза полыхала зарницами где-то еще
очень далеко.
- Что же будем делать? - спросил Ану, осматриваясь по сторонам. Он
вздрагивал от приречного холодка и потирал голые коленки.
- Дождемся рассвета и полетим заявить о своем прибытии.
- А зачем ждать - можно лететь и сейчас, - предложил Вася. - Время и
еще раз время!
- Нет, пожалуй, нам все ж таки лучше подождать, - сказал Ану. - Больше
того, мне кажется, что вам вначале стоит прийти в город одним, без меня и
без машины, и, рассказать о том, что произошло.
- Так нам и поверят, - усмехнулся Юрий.
- Вот если не поверят, тогда вы пришлете Щарика, и я прилечу сам.
- Мне непонятно, - сказал Вася, - зачем это нужно? Лучше уж все сразу и
все честно.
- Так кажется на первый взгляд. А если я просто побаиваюсь? - спросил
Ану. - Если мне нужно успокоиться, привести себя в порядок?
Ребята не поняли Ану и недоверчиво переглянулись. Это рассердило Ану:
- Неужели вы не можете понять - я волнуюсь перед встречей с вашими
людьми! Ведь я столько лет был, в сущности, один. И потом... Потом мне
просто неудобно являться в таком виде. - Он похлопал себя по голым ногам. -
И наконец, подумайте о тех, кто лежит сейчас в состоянии обезвоженного
анабиоза. Вы открыли двери в корабль, пропустили в него воздух. Вы уверены,
что бактерии и вирусы не проникли в камеры повышенной защиты - ведь корабль
пролежал миллионы лет? Опускался вместе с сушей на дно морское, его заносило
песком, и он снова поднимался. Так неужели вы не можете предположить, что
металл, даже уплотненный во время путешествия в Черном мешке, претерпел
кое-какие изменения? Это значит, что те, кто столько времени ждет
воскрешения, подвергаются новой смертельной опасности! А ведь если вы
подумаете, кроме меня, хоть немного разбирающегося в системе подобных
кораблей, вернее, способного разобраться в них, никто не сможет им помочь.
Этот довод Ану оказался таким убедительным, что ребята совсем
примолкли. О тех, кто лежал в корабле и ждал решения своей участи, и в самом
деле они не подумали. А подумать стоило. Они сразу вспомнили ту согбенную
фигуру у пульта управления, которая рассыпалась при одном только дуновении
свежего ветерка, при одном только вздрагивании пола под ногами ребят.
- А если я сейчас же, не теряя времени, начну изучение корабля,
принципов возвращения из обезвоженного анабиоза и если у меня получится
что-нибудь, мы возвратим людей к жизни. Мне не нужно говорить, что получит
ваша цивилизация от возвращения к жизни специалистов целого космического
корабля. Таких знаний, какие есть у них, нет во всех академиях вашей
планеты, а возможно, и всей Галактики. Вот почему я считаю, что вам нужно
делать свои дела, а мне - свои.
Как это ни печально, а Ану все-таки прав: следовало действовать, и
действовать быстро и продуманно.
Ребята попрощались с Ану и стали карабкаться по склону карьера. За ними
понуро брел Шарик, то и дело оглядываясь назад, за Шариком поковылял было и
крокодил, но Ану остановил его.
- Не следует сразу выдавать то, что произошло. А крокодил вызовет
лишний интерес у тех, кому до поры до времени не нужно знать ничего.
И ребята ради сохранения тайны оставили "рокодила вместе с Ану, а сами
собрали пожитки, взвалили их на себя и поплелись домой.
Неожиданно Вася остановился и решительно сказал:
- Как хотите, а черную орхидею я возьму с собой.
Он вернулся к машине и взял цветок...
Даже в лесной таинственной и тревожной темноте этот необыкновенный
цветок светился необыкновенно теплым, ласкающим светом, и потому, должно
быть, на душе мальчиков стало спокойней.
Светало. Посверкивала зарницами приближающаяся гроза, и поэтому в лесу
было тихо и жутко. Ребята прибавили шаг.
Было уже светло, когда они добрались до опушки и увидели свой городок -
мирный, тихий, с редкими столбиками дымков, со снующими автомашинами и
автобусами.
- А где же наши грибы? - невесело пошутил Юрий.
- Придется что-нибудь придумать.
- Придумаем, а потом?
- А что ж потом? Ведь здесь корабль и Ану; что и кто нам может сказать?
- Все равно. Неприятно возвращаться после таких приключений и сразу
начинать врать.
- Ну а если ты сразу расскажешь то, что произошло, тебе поверят? Так
что иди и придумывай, почему мы не нашли грибов.
Они расстались у Васиного дома, договорившись встретиться часов в
десять, чтобы сразу идти в милицию и сообщить о своих необыкновенных
находках.
Вероятно, все произошло бы именно так как они и предполагали, если бы
не ряд об! стоятельств. Прежде всего оказалось, что Васиных родителей дома
нет - они ушли еще с вечера на плотину. Вот почему Вася отделался очень
легко - никто не поинтересовался причинами задержки и почему он пришел без
грибов. Он поел и прилег отдохнуть.
Труднее пришлось Юре. Бабушка прежде всего обрадовалась его
возвращению, а потом, узнав, что грибов он не принес, возмутилась:
- Да что же вы там делали столько времени! Шлендали, шлендали, а
вернулись с пустом!
Тут проснулись родители, и мама, конечно, немедленно набросилась на
отца:
- Вот видишь, к чему приводит твое воспитание! Мальчик пропадает
неизвестно где" опаздывает и, главное, врет.
И хотя Юрий еще ничего никому не соврал и, значит, имел полное
моральное право возразить и даже обидеться, он промолчал, потому что
понимал: в таком огромном деле, как их, настоящий мужчина обязан проявить
терпение и выдержку.
Отца заинтересовала фактическая сторона дела.
- А почему вы пришли на рассвете? Честно говоря, вот этого варианта
Юрий не продумал - объяснения такого раннего прихода у него не было. Но как
всегда в трудных случаях, его немедленно выручила бабушка:
- Да ты посмотри, что на дворе делается. Там такая гроза идет, такие
ужасти...
- Грозы испугались? - строго спросил отец.
- Не в том дело, что испугались, а в том...
- Да кто же грибы в грозу ищет? - опять вмешалась бабушка. - Они только
через несколько дней после нее пойдут.
Но отца не очень удовлетворило бабушкино объяснение. Он поморщился и,
процедив сквозь зубы: "Струсил", слегка шлепнул сына по затылку и сказал:
- Приводись в порядок. Скоро завтрак. Незадолго перед завтраком дом
неожиданно вздрогнул. И вздрогнул так, что между досок потолка просочилась
древняя труха. Бабушка перекрестилась и с пониманием дела пробормотала:
- Страсти-то какие, ба-атюшки! Над городком прокатился запоздалый
ворчливый гром. Потом, когда все сели за стол, дом вздрогнул снова, и снова
издалека докатились раскаты грома. И в то же время вдруг, по каким-то
непонятным законам, все поняли - это был не гром, а нечто другое. Отец
подумал и сказал:
- По-видимому, взрывают перемычку плотины и заполняют водохранилище.
Юрий насторожился: какую перемычку, какое водохранилище? Но спросить об
этом не успел - опять вмешалась бабушка:
- Боюсь я этих водохранилищ! Вода в погребах поднимется. Опять же
комары разведутся.
- Да полно, мама, - улыбнулся отец. - Наоборот, климат станет мягче.
Водохранилище его смягчит.
- Дай бы бог, - сказала бабушка, но, видимо, не очень поверила своему
сыну.
В это время дом задрожал снова, издалека донесся не гром, а словно
Подземный гул.
Казалось, он идет откуда-то из подземелья -тяжкий, могучий и
непонятный. Всем стало не то что страшно, а скорее не по себе, тем более что
в комнате стало быстро темнеть от надвигающейся грозовой тучи.
За окнами пронесся первый порыв ветра, потом второй, третий... В
коридорчике хлопнула дверь, вошел Шарик, которому совсем не хотелось в
одиночестве встречать грозу.
Грохотал гром, сверкали молнии, с шумом и клекотом лились потоки
спорого теплого дождя. Постепенно светлело, и бабушка, приготовившись к
самому страшному, облегченно отметила:
- Кажется, пронесло.
- Кого пронесло? - спросил Юрий.
- Грозу. Стороной, видать, прошла, нас только крылом задела. Вот теперь
жди грибов. Теперь грибы пойдут.
Родители ушли на работу, и Юрий осторожно спросил у бабушки:
- Какую перемычку рвали? Какое водохранилище?
- А ты будто не знаешь? - подозрительно покосилась бабушка.
- Откуда же мне знать? Меня же не было. Бабушка что-то прикинула в уме,
отчего у нее на носу пошевелились очки, и наконец решила:
- Правильно. Это без тебя было. Милиция тут ходила и строители со
станции, с энтой... - бабушка кивнула куда-то через плечо, - с
электрической. Ну вот, предупреждали, что будут взрывы, чтоб не пугались,
дескать. Будут заполнять энто самое... - бабушка опять кивнула через плечо,
- водохранилище.
По крыше стучал неторопливый дожди-цек, и Юра вдруг понял, насколько он
устал. Болела каждая жилка и каждый мускул, а глаза слипались. Он присел на
диван, облокотился на валик и сразу же уснул. И кто его обвинит, если все
это произошло после грозы, под убаюкивающий шум летнего дождя.
4
Проснулся он оттого, что бабушка трясла его за плечо и шептала:
- Милиция к тебе пришла. Милиция... Слышишь! А ну, вставай!
Юра вскочил, освободился от старенького одеяла, которым неизвестно
когда его накрыла бабушка, и вскрикнул:
- Ану пришел?!
- Милиция, говорю, пришла. Натворил небось что, тогда лучше
признавайся.
- При чем здесь милиция? - ничего не понимая, почему-то растерялся и
рассердился Юра.
Бабушка нахмурилась:
- А это уж тебе виднее, к чему милиция. На пороге показался участковый
милиционер. А вслед за ним вошел совершенно незнакомый пожилой, лысеющий
человек со слегка кривым носом.
- Проснулся? А мы к тебе, - сказал милиционер, протягивая руку. -
Здравствуй!
- Здравствуйте, - не совсем уверенно ответил Юра, поднявшись с дивана и
поправляя свой костюм.
- Вот, знакомься, тоже заядлый грибник А я, понимаешь, выяснил, что ты
тут самый главный следопыт - все грибные места знаешь. А тут как раз гроза
прошла, дождичек хорошо помочил, - значит, грибы будут. Вот мы к тебе.
Может, возьмешь нас с собой?.. В напарники...
Юра помолчал - он все еще не мог понять, зачем к нему пришли два
взрослых человека. Особенно смущал тот, у кого был слегка кривой нос.
Милиционер угадал это Юрино смущение и представил ему своего товарища:
- Ты не бойся. Он из редакции. Пишет. Ему все интересно.
Вообще-то, когда дело касается рыбалки, ловли птиц или грибной охоты,
возраст или положение значения не имеют. В этих случаях все равны. А если
человек из редакции - тем более.
Юрий молча смотрел то на милиционера, то на товарища из газеты. Мысли
путались, он вдруг страшно заволновался.
- Знаете что, товарищ милиционер, - сказал Юрий, - я вам все расскажу.
Только вы слушайте - это очень и очень важно, - заторопился он.
Юрий до того разволновался, что его даясе стала бить дрожь. И
милиционер, заметив это, сделался строже и внимательней.
- Да ты сядь, сядь... И расскажи все по порядку. По порядку, говорю,
расскажи.
- Вот в том-то все и дело, что мне как раз и нужно все по порядку.
Тогда вы поймете. Бабушка ахнула и раньше всех села на стул.
- Батюшки, - взмолилась она, - ну не иначе как натворил что-то!
Юра махнул на нее рукой и попятился к дивану. Там они и сели: Юрка
посредине, а двое гостей по бокам.
Уже когда Юрий стал рассказывать, почему Шарик понимал некоторые его
команды, милиционер переглянулся с бабушкой и потрогал Юрин лоб, тот
отмахнулся от него, как от мухи, а человек из газеты вынул из кармана
пиджака красный блокнот, а из внутреннего кармана - шариковую ручку. Он все
время смотрел на Юрия, а ручка так и летала по бумаге, и он, почти не глядя,
только перелистывал страницы блокнота.
Потом, когда Юрий рассказал о находке, милиционер тоже посерьезнел и
ловким, привычным движением передвинул с бока свою полевую сумку и, тоже не
глядя, достал из нее бумагу и карандаш. Но когда Юра стал рассказывать обо
всем, что с ними произошло в джунглях и потом, на обратном пути, оба - и
милиционер, и товарищ из газеты - перестали писать и только смотрели на
него, а бабушка время от времени беззвучно всплескивала коричневыми руками и
приоткрывала рот.
- А где же этот твой Вася? - вдруг строго спросил милиционер.
- Так он же сосед. Пойдемте к нему, пойдемте! - вскочил Юра и потащил
за собой милиционера.
Милиционер посмотрел на газетчика, газетчик - на милиционера, и они
пошли за Юрой. За ними, конечно, увязался очень скромный, Даже как будто
скучающий Шарик. Его-то можно было понять - после стольких приключений опять
конура, вдоль и поперек знакомая улица.
Вася, оказывается, тоже спал, и его разбуди. ли не без труда. Он тоже
спросонья вспомнил Ану, а потом вскочил и растерянно посмотрел на
милиционера.
- Слушай, я рассказал им все.
- Рассказать-то рассказал, - схитрил милиционер, - а вот вещественных
доказательств нету.
- Как - нету? - обиделся Вася. - Как это - нету? А черная орхидея?!
И он показал на окно, где в стакане с водой стоял необыкновенный
цветок.
Милиционер протянул было руку, чтобы дотронуться до цветка, но не
решился сделать это - такой красивой была орхидея. Человек из редакции с
завистью посмотрел и на цветок, и на ребят и наконец решительно сказал:
- Нужно немедленно действовать. Пошли! И они не то что пошли, а
побежали к лесу. Солнце уже стояло высоко, сильно парило, дышалось тяжело, и
все вспотели. Но в лесу дохнуло прохладой, промытой хвоей и цветами. И
главное, уже пробивался грибной запаха Когда оба взрослых вдохнули его, они
приостановились и стали шарить глазами по сторонам, но потом вспомнили,
зачем они пришли и помчались дальше.
Юрий и Вася первыми выбежали на берег карьера, и оба растерянно
остановились. Карьер был залит мутной, медленно и лениво переливающейся
водой, на поверхности которой плавали деревья, пена и мусор. Все это
кружилось и неторопливо передвигалось. И на том месте, где они нашли
корабль, тоже была вода. Хуже того, те кусты, возле которых они когда-то
складывали свою поклажу, плавали в воде. И те сосны, что обрамляли вырубку
перед обрывом в карьер, плавали в воде и шевелили разлапистыми корнями.
И Вася и Юрий почему-то посмотрели вверх. И милиционер и газетчик тоже
посмотрели вверх. Там шумели кроны мачтовых сосен. Но какие кроны! Они были
ободраны, местами расщеплены и опалены каким-то страшным огнем. Он бил в них
как бы сверху, потому что внизу, у подножия, сосны оказались совершенно
целенькими.
- Улетел! - выдохнул Юра.
Ноги у него подкосились, и он сел на опаленную жесткую траву. Вася
поморгал, поморгал и стал вытирать навернувшуюся слезу.
Милиционер походил, потрогал сосны и, вынув из своей сумки протоколы,
стал их заполнять.
Газетчик поднял обломанный неведомой силой сук и острым концом с силой
швырнул его в воду, как, должно быть, б