Виталий Григорьевич Мелентьев. Чeрный свет
сторінка №2
...кнопка, которая открывает двери?- Чутье... - пожал плечами Вася. - Чутье на энергию.
- А почему ты думаешь, что к кнопке подведена была энергия?
- Такую толстенную дверь открыть пружиной наверняка невозможно. Ясно,
что кнопка включала двигатель, открывающий дверь. Может, к этой кнопке
подведена энергия, и даже не электрическая, а какая-нибудь такая, про
которую не только мы с тобой, но и никто на Земле еще ничего не знает.
- Так-так. А как же ее учуял Шарик?
- Понимаешь, почти всякий источник энергии дает излучение. Возьми
телевизор. Сидишь смотришь, и все идет преотлично. А потом вдруг на экране
полосы. Оказывается, неподалеку прошла электричка. Или проехала машина.
Мы-то ничего не замечаем, а телевизор замечает. Почему? А потому что от
машины или электрички полетели помехи. Они, как волны от брошенного в воду
камня, бегут во все стороны.
- Значит, у Шарика в носу свой телевизор?
- Ну не телевизор, конечно, но пес явно чувствует, когда на него
накатываются волны энергии. В общем, известно, что животные, птицы, рыбы и
даже насекомые чувствуют электромагнитные колебания. Вот Шарик и учуял их.
- Честно скажу, Вася, я этого представить не могу. Но факт есть факт -
Шарик нашел кнопку. Значит, может быть и так, как говоришь ты. А может быть
по-другому... Но меня... меня сейчас волнует другое - почему фигура, что
сидела за пультом, рассыпалась, распалась?
Вася задумался, припомнил странные сумерки внутри корабля, беспомощную
фигуру в странной позе за столом пульта и ее исчезновение. И таким холодом,
таким дремучим безмолвным страхом пахнуло на него, что ему и в самом деле
стало не по себе. И он честно признался:
- Мне даже думать об этом не хочется.
- А нужно! - неожиданно властно решил Юрий. - Если мы не додумаем
сейчас, то от этого могут произойти другие неприятности.
- Какие еще неприятности?
- Суди сам. Космонавт, который сидел... вернее, умер возле пульта,
пробыл на корабле сотни тысяч, а может, и миллионы лет. - Юрий помолчал и
сказал значительно: - Ничто в мире не исчезает бесследно и ничто не
возникает из ничего.
Вася с тревогой посмотрел на товарища.
- Ты думаешь, что на корабле зародились какие-нибудь невероятные формы
жизни?
- А почему бы и нет - ведь за это время на Земле они зарождались.
- На Земле... На Земле все время менялись обстановка и условия. А в
корабле, как в консервной банке, ничто не менялось.
Теперь задумался Юрий.
- Во всяком случае, нужно признать одно, - вздохнул Вася, - что мы не
слишком предусмотрительные люди.
Юра засмеялся.
- Просто мы перетрусили. А теперь нужно вернуться и проверить, есть там
что-нибудь или нет. А самое главное - закрыть все двери. Мало ли что оттуда
может выползти.
Они вернулись на корабль, плотно закрыли все двери, что выходили в
первый отсек, сели в машину и стали не спеша, с удовольствием осваивать
пульт ее управления.
Глава шестая. ВРАЖДЕБНЫЕ ВИХРИ
Она двигалась, она жила своей неясной жизнью. Она, кажется, просто
жаждала подчиняться хоть какой-нибудь разумной воле.
Она была еще подхалимски покорна. Но по тому, с какой легкостью она
выполняла все, что ей приказывали мальчишки, чувствовалось:
в ней заложены огромные и еще неизведанные силы, и неизвестно еще,
какие могут быть последствия, если машина эта начнет работать.
Но мальчишки не знали об этом и поэтому действовали смело и решительно.
Казалось, что им все доступно и все понятно. Их усыпляла вкрадчивая
покорность машины.
А тут еще Шарик перебрался на заднее сиденье, свернулся клубком и
уснул. И это удивительно спокойное и почти домашнее поведение собаки еще
более подбодрило Юрия.
Несколько неожиданно для себя он вдруг предложил:
- Слышь, давай немного прокатимся.
- На этой машине?
- А что? Мы же с тобой не такое видели. Замечаешь, она же слушается.
Совершенно непонятно стремление конструкторов создавать такие машины,
которыми может управлять всякий, кто захочет. Все-таки в управлении техникой
нужны какие-то барьеры для слишком самонадеянных и чересчур легкомысленных.
Смелость, она тоже требуется не всегда. Иногда полезнее осмотрительность...
Обо всех этих правильных и мудрых вещах Вася подумать не успел, а может
быть, и не сумел. И он легко, слишком легко согласился:
- Давай попробуем. А то, когда придут взрослые, они поставят машину под
стеклянный колпак и нас к ней даже на пушечный выстрел не подпустят.
Юра кивнул и сразу стал серьезным и даже
строгим. Он включил двигатель и нажал педаль подачи энергии.
Машина осталась верной себе - покорной и ласковой. Тихонечко тронулась
с места, развернулась где нужно и стала как раз против дверей. И стала
вовремя, потому что пройти в дверь она не могла. Но ведь недаром ребята
осваивали ее столько времени и знали, как им показалось, каждую рукоятку и
каждый тумблер.
Бойцов смело повернул одну из них, переключил тумблер, и с машиной
произошли невероятные изменения. Собственно, невероятными они были с точки
зрения всех, кто не был знаком ни с этой машиной, ни с техникой будущего.
Просто в машине что-то произошло, и за несколько секунд она неуловимо
изменила свои габариты, как бы "перестроилась" - стала узкой и длинной.
Бойцов возвратил тумблер в нормальное положение, повернул рукоятку - и
превращение окончилось.
Машина осторожно приблизилась к открытому люку, несколько секунд словно
принюхивалась или присматривалась к окружающему, а потом, смело, но
несколько неуклюже клюнув носом, сползла на песок. Впервые, может быть, за
многие века гусеницы под ней бодро крутились, и, должно быть, от этого
плавность хода казалась необыкновенной - ни толчка, ни рывка мальчишки не
ощутили.
Они вдосталь накатались по песчаному дну карьера. И тут высказался
Вася:
- Послушай, а ведь, по идее, она же должна еще и летать.
Что ж, Васю Голубева можно было понять. Он, конечно, в свое время
пережил необыкновенные приключения. Но в ходе всех этих приключений летать
ему не довелось. Как-то не попадалось такой техники. А тут техника была под
рукой, и не воспользоваться ею казалось просто невозможным. Даже неумным.
Правда, Юра на мгновение вспомнил свои приключения на планете Красных
зорь, посуровел и поэтому излишне строго взглянул на товарища. И тогда Вася,
как бы понимая всю необычность своего предложения, уже готов был пойти на
попятную:
- Нет, если, конечно, это опасно, то... При этом он и сам не знал, что
умудрился польстить Бойцову. Ведь из его слов можно было понять, что он во
всем доверяет Юрию. Он как бы признавал, что у Бойцова отличная летная
подготовка, опыт и знания. Юрий как можно скромнее пожал плечами:
- Ну что ж, если тебе хочется... Что ни говорите, а всегда приятно,
когда люди признают твое мастерство хоть в чем-нибудь: хотя бы в
раскалывании орехов или в умении плевать дальше всех. А в этом случае
признавалось мастерство вождения невероятной машины.
Нажали на нужные кнопки, повернули необходимые рукоятки и переключили
тумблеры. И все произошло именно так, как и предпола-, гали ребята. По бокам
выдвинулись стреловидные, как на реактивных самолетах, крылья. И только
после всех этих преобразований была наконец нажата педаль подачи энергии.
И вот тут-то машина впервые показала свой нрав. Вместо того чтобы
плавно подняться в воздух, она резво, как молодой козел, подпрыгнула так,
что у ребят что-то подкатило к горлу и мускулы стали тяжелыми и негнущимися.
Безмятежно спавший Шарик проснулся и с тревогой огляделся.
- Скоростной... разгон, - нашелся Юрий, но Вася недоверчиво посмотрел
на него.
- Может, ты не то включил?
- Все то, что нужно. Просто пережал педаль.
Как будто все было правильно, машина выровнялась и легко и спокойно
парила над карьером. Парила так, как, например, стрекоза или вертолет.
- Здорово! - улыбнулся Вася.
- Куда уж лучше.
- Давай поднимемся повыше?
- Попробуем.
Юрий осторожно нажал педаль - и машина поднялась над лесом.
Странно и немного смешно было видеть деревья сверху. У многих сосен,
оказывается, совсем крохотные, как деревца-первогодки, вершинки. И на
самой-самой вершинке, упрямо тянущейся вверх, ярко-зеленая веточка -
последний годовой отросток ростовой почки. От этого бор сверху казался
нежным и несколько беззащитным.
Но попадались такие места, где вместо нежно-зеленых побегов торчали
засохшие вершинки, смотреть на них было немного грустно: здесь стояли
обреченные на гибель деревья. Ведь все живет до тех пор, пока растет. Вот
почему над одним из таких участков, как говорят лесники, перестоявшегося
леса Вася предложил:
- Поднимайся выше. Все идет хорошо. И нужно же попробовать...
И Юра послушно поднял машину метров на десять выше сосновых верхушек.
Потом еще выше. И еще...
И тут открылся такой простор, такая красота, что ребята забыли обо всем
на свете. Ни страха, ни робости не было и в помине.
И лес, и река, на которой вдалеке виднелась дуга плотины, и ползущие по
дорогам машины, и даже дымы недалекого городка отсюда, с высоты, казались
игрушечными и очень милыми - может быть, оттого, что вечерний синий сумрак
постепенно скрадывал их очертания. И только река все явственней из
серебристо-серой становилась розовой, а местами фиолетово-багровой.
Летний день кончался, а на западе все разгорался и разгорался закат.
Горизонты расширились, и очень хотелось, чтобы они стали еще шире, - не
терпелось увидеть всю рабочую площадку возле плотины, весь городок и вообще
все-все... Если этого не сделать сейчас, то через полчаса будет поздно.
Стемнеет.
Юрка решительно поднял машину еще на несколько сот метров...
На западе было еще совсем светло, а на востоке издалека наступали
огоньки. Они вспыхивали вразброс, независимо друг от друга, но постепенно
образовывали целые созвездия - городки, заводы, села...
Дух захватывало от этой красоты, и ребята не сразу заметили, как машина
вначале нерешительно, а потом уверенно задрала нос, подергалась, словно в
ней происходили какие-то сложные внутренние перестройки, и вдруг понеслась
вверх. Круто вверх. Почти отвесно вверх.
Ребят прижало к сиденьям, но Юрий быстро справился с перегрузкой и
дотянулся до руля и пульта управления. Он пытался подчинить себе неожиданно
взбунтовавшуюся машину, но из этого ничего не получилось. Она неслась все
вверх и вверх.
Земля скрылась в темно-сиреневой дымке, огни уже не пробивались сквозь
нее. Вокруг расстилалось только небо. Одно небо - огромное,
зеленовато-фиолетово-розовое небо стратосферы в закатные часы.
Потом исчезло и оно. Начинался самый настоящий космос. Темный,
таинственный, усыпанный каплями блистательных крупных звезд. И где-то вдали
в неподвижной черноте космоса машина вдруг прекратила свой стремительный
взлет, выровнялась, и ребята увидели справа от себя огромное, серебрившееся
в отблесках далекого заходящего солнца, неторопливо вращающееся вокруг своей
оси бревно.
Встретить бревно в космосе само по себе невероятно, да еще если это
бревно с чувством собственного достоинства вращается и покачивается, словно
оно живое, - и того невероятней. Вася и Юра только переглянулись, а машина
пристроилась к этому бревну и поплыла рядом с ним, почти касаясь его
серебристой поверхности.
Теперь рассмотреть нового космического скитальца было не так уж трудно.
И тут Юрия осенило:
- Это же ракетоноситель!
Конечно, это был ракетоноситель. Совсем такой или почти такой, какие
провозят в дни парада на Красной площади. Только у этой ракеты отсутствовала
головка. И это вполне понятно.
Могучая ракета вынесла какой-то очередной искусственный спутник Земли в
космос, вытолкнула его на орбиту, а сама отсоединилась от него и теперь
продолжала самостоятельное путешествие, медленно и неотвратимо снижаясь.
Пройдет некоторое время, плотность атмосферы будет возрастать, и
ракетоноситель потеряет свою скорость, войдет в плотные воздушные слои
атмосферы и сгорит.
Все это было совершенно ясно и понятно. Но только зачем машина
пристроилась к этой блуждающей ракете, что ей потребовалось от обреченной на
сгорание трубы? Понять этого ребята не могли и пока только радовались, что
вышедшая из повиновения машина не занесла их куда-нибудь дальше.
И в это время прямо над их головами медленно проплыл в воздухе
удивленный и сконфуженный Шарик. Он беспомощно шевелил лапами и крутил
обрубком хвоста. Шарик ударился о ветровое стекло и поплыл обратно. Юрий
схватил его за лапу и потянул к себе. Но... вдруг явственно ощутил, что сам
тоже поднялся над сиденьем и висит в воздухе. Начиналось парение в состоянии
невесомости.
В первое мгновение стало страшно, потом они вспомнили, что космонавты
свободно переносили состояние невесомости, и успокоились. А уж потом поняли,
что можно было даже спокойно плавать и кувыркаться в воздухе. Жаль только,
что они то и дело стукались то о стекла, то о потолок, то о борта кабины.
В это время без всякого приказания с их стороны машина сама медленно
отошла от ракетоносителя и опустила нос. Началось стремительное падение.
Состояние невесомости исчезло. Пассажиров опять прижало к сиденьям, и им
навстречу понеслись далекие, проступающие сквозь дымку созвездия городов,
фиолетово-красно-желтое закатное небо и сверкающий в просветах между
облаками океан.
Впрочем, возможно, это был не океан, а море, но оно показалось таким
огромным и бескрайним, что Юра решил, что они падают прямо в океан. Он
грустно посмотрел на Васю. Но тот от перенапряжения прикрыл глаза. Тогда
Юрий посмотрел на Шарика и встретился с его страдающим взглядом.
Шарик сейчас же подался вперед и состроил такую гримасу, будто хотел
сказать: "Давай, хозяин, подождем бояться. Пока что мы еще летим, и ничего
страшного не случается. Мало ли мы с тобой летали? Мало ли какие невероятные
приключения испытали? И все-таки живы и здоровы. Может быть, обойдется и на
этот раз".
А машина все летела вниз и вниз, прямо в поблескивающий под луной
океан. И когда, казалось, спасения быть уже не могло и они должны были
булькнуть на самое океанское дно, машина выровнялась и, прижимаясь почти к
самой поверхности воды, помчалась догонять уходящую от нее вечернюю зарю.
Глава седьмая. ПОЛЕТ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ
Все было так призрачно и так необычно и в то же время
безмятежно-спокойно, что уже не верилось, что машина летит, а не стоит на
месте, что где-то существует Земля, а на ней города, леса, реки...
Ребята лежали на сиденьях, медленно приходя в себя после бешеных
перегрузок. Болели наливавшиеся свинцовой тяжестью мускулы. Даже внутри
костей и то что-то болело и ломило, а может быть, ныло, как, наверное, у
стариков перед ненастной погодой. Юре наконец надоело их беспомощное, как у
новорожденных, состояние. Он взялся за руль и попытался развернуть везделет.
Но, как он ни крутил руль, как ни жал на педали, как только ни щелкал
тумблерами и рукоятками, машина летела все, так же ровно и независимо. Она
не обращала никакого внимания на своих пассажиров. И Юрий чуть не заплакал
от обиды.
- Чертовы роботы!
- При чем здесь роботы?
- Вася, я же тебе рассказывал... Если машина действует без наших
команд, значит, тут виноваты роботы. Взбунтовались и плюют на нас.
Вася помолчал, вспоминая все, что ему рассказывал Юрий, а потом
спросил:
- А как ты думаешь, могут роботы взбунтоваться сами по себе?
- Откуда ж я знаю! Наверное, могут.
- А ты сейчас выключил тумблеры?
- Факт! По всем правилам машина должна плюхнуться в этот самый океан, а
она летит да еще и держит такую скорость, что мы никак не обгоним ночь и не
влетим в вечер.
- Или наоборот - не отстанем так, чтобы попасть наконец в утро.
- Все равно. Важно, что машиной, помимо нас, кто-то руководит. А делать
это могут только роботы. Я-то их знаю! Они могут быть какие хочешь - и
доносчики, и шпионы, и -полезные роботы. На что они запрограммированы, то
они и делают.
- Вот видишь - они запрограммированы... А кто их запрограммировал
летать с выключенной системой управления?
- Н-ну... - поморгал Юрий, - может, их бывшие владельцы. Допустим,
пассажиры хотят поспать. Они устанавливают определенный режим, и машина
летит сама по себе. Такое и у нас есть: например, автопилот на самолетах или
авторулевой на судах. Вот так и на этой машине.
- Логично. Ну а кто их запрограммировал на наш полет? Причем, заметь,
точно на юго-запад. И не только по курсу, но еще и точне-хонько по времени -
не обогнать вечер и не отстать от ночи. Ты об этом подумал?
Юрий повернулся к товарищу. До такого он додуматься, конечно, не мог.
Вот что значит логическое мышление! Лицо его стало очень озабоченным.
- Значит, ты думаешь, что мы летим не по своей воле?
- Ну, это и так ясно. Важно понять, по чьей воле мы летим.
- Ну да... ну да... конечно, - залепетал Юрий. - Ведь те далекие
владельцы этой колымаги не могли запрограммировать такой полет: машина ведь
стояла в гараже и, пока стояла, наша Земля изменилась... Наконец, вначале
она же нам подчинялась. А вот потом... Но только непонятно одно - кто смог
это сделать?
- Вот в этом-то весь вопрос. Именно это меня и пугает больше всего, -
торжественно сказал Вася. - Ты же сам видишь, что по" лучается. Мы не должны
лететь - ты же все выключил, а мы летим. И летим по плану. Может быть, нас
ведет какая-то неведомая нам станция. Она не дает нам сбиться с нужного ей,
а не нам курса. Она нас тянет, как магнит железную крупинку, и мы ничего не
можем сделать.
- Ужасно глупо! Попались так, что и придумать невозможно!..
Бойцов рассердился не на шутку. Он бушевал, искал в машине какие-то
скрытые приборы или хотя бы рукоятки или кнопки, с помощью которых можно
было бы прекратить полет.
Возможно, он и натворил бы что-нибудь необыкновенное, но в это время
Шарик потянулся, зевнул и, примостившись к Юрию, тявкнул. Это было несколько
неожиданно, и Юрий с недоумением посмотрел на него.
А когда посмотрел, то вдруг понял, что последние минуты, исчерпав запас
проклятий на русском языке, он вдруг стал думать на языке голубых людей. И
вот Шарик рассердился на своего хозяина.
Опять эта невероятная загадка: каким образом Шарик узнает его мысли,
если он, Юрий, не может узнать собачьи? Что же это за такое существо -
обыкновенная дворовая собака, правда побывавшая в космических полетах и по
ошибке обученная языку голубых людей? Но ведь говорить-то она не умеет. А
вот понимать - понимает.
- Я - тумус?
И Шарик не только кивнул, но еще и улыбнулся. Он явно издевался над
хозяином.
- А что же делать? - на том же не ведомом никому, кроме Бойцова и
Шарика, языке спросил Юрий.
И Шарик. не то что пожал плечами, а так перебрал лапами и покачал
головой, что Юрий понял его мысли: "Не трусь, хозяин. Я тоже побаиваюсь. Мне
тоже многое непонятно. Но поживем - увидим. А увидим - найдем, что делать, и
поймем, как делать".
- Может быть, ты и прав... - задумчиво сказал Юрий. - Нужно попробовать
бороться.
Вася не видел безмолвного обмена взглядами хозяина и собаки, а вопросы
Юрия на языке голубых людей принял просто за новые Юрины ругательства. Но
последние слова он, конечно, понял преотлично.
- Говоришь ты правильно. Нужно попытаться найти какие-то такие кнопки
или тумблеры управления, которые должны были обеспечить космонавтов
средствами защиты, если вдруг что-нибудь случится. Но где искать эти
средства - вот в чем вопрос.
Но тут Юрия осенила гениальная мысль. Он собрался с духом, повернулся к
Шарику и, слегка выпучив глаза, уставился на него, а сам в это время
мысленно стал приказывать ему на языке голубых людей: "Ищи, Шарик, ищи
кнопки. Ищи! Понимаешь, от этого зависит наша жизнь".
Шарик понял его не сразу, а Вася не понял совсем.
- А чего ж тут не понимать? - удивился Юра. - Ведь если он отыскал
кнопку на корабле, так он наверняка найдет кнопки или тумблеры здесь. Ведь
если они есть, так к ним идет та же самая энергия, что и на корабле, и Шарик
ее обязательно учует.
И Шарик действительно начал поиск. Он совался под сиденья, обнюхивал
стены, пол и даже потолок, и открытия посыпались как из рога изобилия.
Оказалось, что под верхним пультом управления находится еще по крайней
мере три десятка самых разнообразных кнопок и тумблеров, что кнопки есть и
на потолке, и на стенах, и под сиденьями, и даже в шкафчике, который
впопыхах ребята как-то не успели осмотреть на корабле.
И конечно, все эти средства управления были снабжены
иероглифами-значками. Юрий осторожно переключил первый же тумблер, возле
которого был значок, похожий на сноп молний. И молнии вспыхнули - могучий,
пронзительный сноп света вырвался из носовой части везделета и унесся вдаль,
кажется к самому горизонту, что слился с узенькой полоской вечернего заката,
который машина так упорно не хотела догонять.
Так был найден свет. Потом ребята нашли и кое-что другое - что именно,
они не знали, но отжали вперед тумблер, возле которого был странный значок,
похожий на треугольник с очень острым углом, - и впереди машины образовалось
розовато-голубоватое клубящееся облачко, в котором резво и зловеще заплясали
маленькие молнии. Они не то чтобы сталкивались, а как бы дополняли и
догоняли друг друга, образуя странный не то круг, не то спираль - живую,
несущуюся перед машиной...
Было в этом щите нечто такое, что заставило Юрия немедленно выключить
тумблер. Розовато-голубоватое облачко исчезло, и ребята, посовещавшись,
решили включить тот же тумблер вправо. Справа от машины тоже появилось такое
же облачко. И слева тоже. И сзади оно метало круговорот молний, особенно
ярких и зловещих на фоне черного, теперь уже тропического неба.
- Что это, как по-твоему? - не без трепета спросил Юрий.
- Не знаю... Но, наверно, это оружие.
- Лучи смерти?
- На лучи не похожи. Скорее это... плазма.
- Чего-чего?
- Н-ну... такое состояние вещества. В плазме температура может быть в
миллионы градусов. Вот, например, водородная бомба - тоже плазма. Вернее,
при ее взрыве получается плазма.
- Ну, а здесь она зачем?
- А ты попробуй подойди к машине, которая окружена плазмой... Наверно,
это и есть защита от злых и, значит, глупых существ.
- Слушай, а нет ли здесь другого оружия? - спросил Юрий и стал
обследовать найденные Шариком пульты.
Но никакого оружия они не обнаружили. Наверно, это был очень мирный
везделет очень мирных космонавтов.
И это почему-то огорчило ребят. Все-таки приятно иметь какое-нибудь
невероятное оружие, с помощью которого можно было бы драться с любым, самым
невероятным врагом в самых невероятных условиях. Это придавало бы
уверенность, и не пришлось бы не то что трусить, а все-таки быть излишне
осторожным.
Выполнив задание, Шарик свернулся крендельком и уснул, тихонько
посапывая, на заднем сиденье, совершенно не интересуясь тем, что делается
вокруг и куда несет его необыкновенная судьба. Вероятно, он просто верил в
своего хозяина и в его друга, а может быть, верил и в свои силы - как-никак,
а он был самой умной, самой образованной и поэтому самой уважаемой собакой в
подлунном мире.
Первым не выдержал Вася. Он смотрел на засыпающего Шарика и чувствовал,
как у него слипаются веки, глаза теряют зоркость и в них пляшут какие-то
странные радужные шарики. Вася еще пытался убедить себя, что он не имеет
права спать, когда Юрий бодрствует, но сделать этого не успел - он уснул.
Уснул быстро, как говорится, на ходу. Впрочем, в данном случае вернее было
сказать - на лету. Уснул крепко и безмятежно.
В это время окружающий мрак стал розоветь, потом желтеть, и наконец
откуда-то снизу, из-под туч, выплыла полная луна. Она казалась такой
близкой, добродушной и важной, так ясно вырисовывались на ней все ее "горы"
и "моря", что смотреть на луну казалось сущим наслаждением. Внизу лениво
вздыхал океан.
Юрий долго сидел, радуясь покою и тишине:
он очень устал за этот суматошный день. Но именно тишина тревожила его.
До сих пор в машину прорывался свист встречного ветра, она иногда
вздрагивала. Все это заставляло ощущать и понимать полет. А теперь царила
тишина. Пропала и полоска вечерней зари, за которой они следовали столько
времени.
Все это значило, что машина сбросила скорость. Она давала возможность
Земле не только догнать себя, но и перегнать. Это тоже показалось и
странным, и тревожным.
Юрий несколько раз потряс Васю, но тот только помычал во сне и так и не
проснулся. И вот тут-то вдалеке показалась темная масса, возле которой
обрывались поблескивающие воды океана.
Машина взмыла над спустившимися к самой воде деревьями и помчалась над
их верхушками.
Юрий вцепился в руль, откинулся на сиденье и, сжав губы, смотрел прямо
перед собой. А там творилось нечто невообразимое.
Прямо перед машиной возникали какие-то смутные, неясные тени, очертания
не то деревьев, не то гор, а может быть, и мертвых неведомых городов, но все
это почти немедленно ныряло под днище и пропадало... Пропадало бесследно и
бездумно. Постепенно привыкнув к безмолвию^ исчезновению того, что
вырывалось из темноты, к чередованию теней, и поняв, что везде-лет прекрасно
ориентируется в этой путанице, Юрий расслабился и обмяк, силы быстро
покидали его, глаза слипались все крепче и крепче.
Глава восьмая. ПЛАМЯ ЧЕРНОЙ ОРХИДЕИ
Юрий проснулся потому, что его трясли с двух сторон. За плечо его тряс
Вася, а за штанину теребил Шарик да еще и рычал при этом. Может быть, от
этого двойного трясения, а может быть, и оттого, что спал он очень крепко,
Юрий проснулся как-то сразу и так же сразу понял, что машина стоит на месте
и вокруг ясный, даже, пожалуй, слишком ясный день - в машине было жарко и
Вася то и дело вытирал пот.
Везделет стоял на поляне, неподалеку от берега не слишком широкой, но,
видно, очень глубокой и полноводной реки - вода в ней была темного,
какого-то кофейного цвета, она, казалось даже, выгибалась на стрежне и то и
дело вспучивалась оспинами водоворотов и воронок.
Поляну окружали деревья...
Впрочем, даже не деревья, а какая-то невероятная смесь кустарников,
ветвей, стволов, цветов, каких-то уродливых, похожих на змей воздушных
корней, лиан, мхов и папоротников. Вокруг не было ни малейшего просвета -
так густо и буйно обступила поляну растительность. И все-таки из каких-то
непонятных отверстий в этой стене выпархивали разноцветные птицы - то
крохотные, как бабочки, то огромные, невероятно яркие, с длинными
разноцветными хвостами, а некоторые были гладко-черные, с голыми,
морщинистыми шеями и огромными белыми клювами. Все это, сверкая на солнце,
пролетало, кружилось, дралось и снова пропадало в незаметных отверстиях в
растительной стене.
Только после того, как Юрий немного разобрался в окружающем, он увидел
насекомых. Они ползали по стеклам - муравьи, богомолы, жучки и паучки; они
летали - огромные стрекозы и бабочки, мотыльки и сбившиеся в дымчатые столбы
комары.
От всего этого невероятного количества пестрой экзотической живности
веяло таким чужим и далеким, что Юрий сразу понял - они в джунглях.
Оставалось только уточнить - в каких именно. Может быть, это индийские
джунгли, а может быть, африканские или индонезийские, а возможно, и еще
какие-нибудь...
Но, прикинув все, что с ними происходило, он догадался: сидят они в
южноамериканских джунглях. И как только он подумал об этом, то сразу стал
узнавать кое-кого из летающих и ползающих. Например, маленькие птички - это
колибри. А огромные бабочки - это махаоны. А вот те цветы, что уселись на
стволах и корневищах, - это орхидеи, самые прекрасные и самые опасные цветы
во всем мире. Их несколько тысяч разновидностей: одни пахнут так нежно и
одуряюще, что у человека сладко кружится голова, но сами цветы серы и
некрасивы. Другие прекрасны на вид, но пахнут падалью, а третьи и
необыкновенно красивы, и чудесно пахнут.
Словом, как бы то ни было, а машина стояла на земле где-то в тропиках
Южноамериканского материка. Этого было достаточно для того, чтобы понять:
пока что ничего страшного не случилось. Они живы, знают, где находятся, и
это главное.
Несколько успокоившись, Юрий огляделся внимательней и вдруг понял,
почему Вася и Шарик теребили его с такой настойчивостью.
В тени деревьев сидели люди. Длинные черные волосы свободно рассыпались
по голым плечам. Люди казались толстыми и лоснились так, словно их
загорелые, смуглые тела были смазаны жиром. Впрочем, это мог быть не жир, а
обыкновенный пот.
Лица людей казались страшными - на щеках горели ярко-красные полосы,
носы покрыты белой краской, а на лбах выделялись лазурно-голубые насечки,
сходящиеся к переносице, над которой чернело пятно с желтыми точечками -
точь-в-точь как цветы орхидей на окружающих поляну деревьях.
- Послушай, - шептал Вася, - они ведь вооружены. Они...
Действительно, люди были вооружены. В руках они держали легкие копья -
дротики и длинные палки.
"Наверно, духовые ружья", - решил Юрий про себя, а вслух сказал:
- А ты чего хочешь? Чтоб они были совсем безоружными?
- Да... но... - начал было Вася и сейчас же замолк.
Ведь если ребята не знали, как их могут встретить незнакомцы, то и эти
смуглые татуированные люди тоже не знают, с какими намерениями прибыла эта
странная машина и что могут принести с собой ее белые обитатели. Так что их
осторожность вполне оправданна.
Эти рассуждения успокоили ребят. В конце концов, щиты и дротики этих
полуголых людей просто бессильны перед броней их машины, а тем более перед
плазменным облаком, которым она может закрыться от любого неприятеля. А раз
так, то следовало прежде всего произвести разведку наблюдением, или
визуальную разведку, как сказал бы Бойцов-старший.
Шарик вскочил на сиденье и устроился между Васей и Юрием, испытующе
поглядывая то на одного, то на другого.
Неизвестные люди с черно-желтыми пятнами на лбу сидели неподвижно,
положив ноги на какие-то странные серо-буро-зеленые бревна. Вначале никто из
троих не обратил внимания на эти бревна, и только когда одно из них вдруг
явственно пошевелилось и сменило место, они рассмотрели его как следует.
И когда они пригляделись, то только и смогли, что раскрыть рты от
изумления. Юрий пробормотал:
- Не может быть...
- Ну, рассуждая логически...
- Как ни рассуждай, а я точно знаю: крокодилы дрессировке не поддаются.
- А это племя, видно, сумело.
Спорить показалось смешным - в ногах у странных молчаливых людей
действительно лежали крокодилы. Огромные, бурые, с зеленым отливом, с
поблескивающими алым злым светом крохотными глазками и огромными мордами.
Кривые ножки, прижатое к земле брюхо и длинный, уныло распластавшийся хвост
- все выглядело зловеще опасно.
- М-да, с такими телохранителями и дротиков вполне достаточно, - вслух
подумал Юрий.
Шарик повертелся и посмотрел на хозяина так, словно спрашивал: "Слушай,
хозяин, а ведь эти крокодилы чем-то похожи на тех зверей, что мы встречали
на планете Красных зорь. Верно?"
Может быть, это было и верно, но тогда, на той планете, машина
подчинялась воле голубых людей, а теперь...
Вот тут снова встал тот самый важный вопрос, который спросонья забылся:
кто же все-таки провел везделет через океан, в эти южноамериканские джунгли?
Сделать это мог только тот, кто располагает очень могущественной техникой.
Такой, о которой не только эти полуголые дрессировщики крокодилов, но даже
современные конструкторы могут только мечтать.
Значит, где-то рядом должен быть именно тот или те, которые навязали
свою волю вез-делету и посадили его на полянку над полноводной рекой.
Ребята приглядывались к людям с особым вниманием и конечно же вскоре
увидели нечто такое, что заставило их переглянуться.
Под большими пальмовыми листьями одиноко сидел на стуле какой-то
полуголый и смуглый, как и все, человек, но только без татуировки, без копья
и щита. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, и медленно, равнодушно
что-то жевал, размеренно и безостановочно двигая челюстями.
Человек этот был мускулист и, по-видимому, высок ростом, и у его ног
лежали два самых больших и, кажется, самых свирепых крокодила.
Когда Юрий встретился взглядом с этим человеком, тот прекратил жевать,
улыбнулся и приветливо помахал рукой. В этот момент он показался симпатичным
и даже добрым.
Но Юрий недоверчиво пробурчал:
- Ладно, улыбками ты нас не купишь!
- А откуда ты знаешь, что он хочет нас купить? - спросил Вася.
- Ну а как же? Притащил нас сюда...
- Ты уверен, что это именно он?
- А кто же еще?
- Слушай, а ты видел космонавтов с крокодилами? И чтоб они сидели в
одних трусах или в плавках каких-то и жевали как заведенные? И вообще, как
ты думаешь, можно заставить нашу машину лететь помимо своей и нашей воли без
всяких приборов и устройств?
- Н-ну, если, конечно...
- Вот то-то и оно. А где ты видишь эти самые приборы или устройства?
- Может, они где-нибудь там... - неопределенно махнул рукой Юрий в
сторону джунглей.
- Допустим. Но, может, тогда там же сидят другие люди. А эти только
так... для торжественной встречи.
- Хватит рассуждать! - вдруг рассердился Юрий. - Давай решим, что
делать.
- А что делать? Прежде всего проверим - можем мы взлететь или нет.
И они попробовали включить двигатели, сдвинуть везделет с места.
Везделет только гудел жалобно и растерянно, но с места не трогался.
- Вот тебе и решение: взлететь не можем, с места тронуться не можем.
Значит, нужно устанавливать контакт с местным населением - с теми, кто вышел
нас встречать.
Юрий тоскливо посмотрел по сторонам и, вспомнив все, что с ним уже
бывало, решил, что даже в такой совершенно непонятной обстановке он должен
вести себя так, как советовал когда-то отец: "Если человеку очень плохо,
пусть вспомнит что-нибудь смешное, попробует пошутить - и сразу станет
легче".
- Видал, какую торжественную встречу устроили, почетный караул
выставили, - мрачно сказал Юрий. - Только оркестра не хватает.
Наверно, Вася думал примерно о том же, потому что он сразу же
откликнулся на шутку и тоже мрачно ответил:
- Действительно, прибыли два министра и сопровождающие их лица. - Он
потрепал Шарика по загривку. - Сейчас начнем выяснять, кого они будут есть
первыми - министров или сопровождающих лиц.
- Значит, выходим?
- А что делать? Сколько бы времени мы ни сидели, а ничего не высидим.
Нужно знакомиться...
- Тем более, что они настроены как будто миролюбиво. Если бы они хотели
нас слопать, они бы уже давным-давно попытались, например, поджарить наш
везделет и выкурить нас наружу. А они сидят и смотрят.
И тогда они открыли двери и вышли на незнакомую землю неизвестного
племени, сделали несколько шагов и почему-то поклонились. В конце концов,
при такой встрече нужно прежде всего вести себя вежливо.
По всем правилам хорошего тона встречающие тоже обязаны были бы
ответить им или поклоном, или так, как принято в этом племени: например,
потереться носами об их носы или похлопать по плечу, пожать руки, попрыгать
на одной ноге - словом, как-то выразить свое отношение к прибывшим. А
представители этого раскрашенного, как орхидеи, племени сидели неподвижно,
будто неживые, и даже не смотрели на ребят. Они смотрели на того, кто сидел
в корзине из воздушных корней.
Человек этот широко улыбнулся, сверкнув великолепными белыми зубами, и,
по-видимому, хотел что-то сказать, но тут, как всегда в самые сложные минуты
жизни, вмешался Шарик.
Он не спеша вылез из машины, обошел ребят и, став перед ними,
осмотрелся. Ничто не предвещало неприятностей, и он, вдохнув терпкий, жаркий
воздух джунглей, потянулся и зевнул. На солнце блеснули его клыки, а над
поляной пронесся добродушный вздох выспавшегося Шарика:
"Аауав!.."
Пока Шарик потягивался и зевал, все на поляне затихло и насторожилось.
Появление неведомого черно-белого лопоухого существа на четырех лапах с лихо
вздернутым обрубком хвоста было встречено с должным вниманием.
Но уже в следующую секунду у крокодилов исчезла сонливость. Их
маленькие глазки вспыхнули яростным огнем, кривые ножки и тяжелые,
распластанные хвосты нервно дернулись.
Смутились, по-видимому, и люди. Они приподняли стоявшие возле них
раскрашенные щиты и сжали боевые копья-дротики.
Шарик не заметил этих сдержанных приготовлений. Он добродушно и
благожелательно, склонив голову набок, рассматривал окружающее до тех пор,
пока какой-то мотылек довольно легкомысленно не уселся ему на нос. Шарик,
естественно, чихнул и обиженно посмотрел на несерьезного шутника.
Оказывается, над ним уже кружился целый рой каких-то мушек, комаров и
бабочек. Некоторые даже пытались атаковать его, но сейчас же запутывались в
густой собачьей шерсти.
И тут крокодилы пришли в движение. Неуловимо быстрыми, змеиными
движениями они стали передвигаться к безмятежно рассматривающему мошкару
Шарику.
Ребята сразу заметили это опасное движение и не столько от страха,
сколько от отвращения подались назад, к машине. А Шарик не видел этого и
остался один. Совсем один на чужой поляне чужого материка. Крокодилы
обступали его со всех сторон, надвигаясь бесшумно, неуловимо, но в общем-то
довольно быстро.
Еще б мгновение - и Шарик, возможно, погиб, но Юрий не выдержал
недоброй тишины и крикнул:
- Шарик!
Шарик с перепугу высоко подпрыгнул и растерянно, удивленно гавкнул.
Крокодилы прижались к земле и застыли, люди качнулись - возможно, они
видели собаку в первый раз. И он сразу поразил всех - даже того человека,
который в одиночестве сидел в корзине из древесных воздушных корней.
Если бы никто не испугался. Шарик, наверно, попросту сбежал в машину и
там бы его никто не достал. Но он увидел, как все вокруг испугались, и,
вспомнив бой на планете Красных зорь, решил, что ему теперь все позволено.
Он лихо подлетел к морде самого большого крокодила, того, что отполз от ног
одинокого человека, и тявкнул ему прямо в пасть:
"Гав! Гав! Гав!.."
Крокодил отвернулся и даже, кажется, прищурился от неожиданности, и
Шарик мог бы торжествовать победу.
Однако крокодилы тоже оказались на высоте. Они быстро пришли в себя, и
сосед самого большого крокодила вдруг ринулся вперед и лязгнул огромными
челюстями. Этот костяной лязг стал сигналом. Все остальные тоже кинулись в
атаку.
Конечно, если бы на месте Шарика была какая-нибудь комнатная собачонка,
которую держат только для увеселения хозяев, тогда крокодилы безусловно
выиграли бы битву. Но Шарик был благородным потомком русских дворняжек,
которые всему миру известны как самые преданные друзья человека, как первые
исследователи неведомых космических высот, наконец. Шарик уже бывал на
другой планете и сражался там не с такими чудовищами! Поэтому он не
растерялся, не пал духом. Он, как истый потомок бойцов и охотников, с
яростным заливистым лаем бросился на крокодилов.
Не зря говорят: смелость города берет! Шарик, не рассчитав разгона,
лихо перескочил через крокодильи разверстые пасти и вскочил одному из них на
спину. К нему немедленно бросились другие. Но Шарик перепрыгнул на третьего,
успев при этом довольно ощутимо оцарапать морду одного из своих
бронированных врагов.
Так и закружилась эта невероятная карусель. Шарик прыгал по крокодильим
спинам, крокодилы лезли друг на друга и лупили соседей своими сильными,
тяжелыми хвостами, а Шарик успевал при этом то укусить кого-то, то
оцарапать.
Когда дерущиеся приближались к полуголым людям, те отступали, прятались
в джунгли, а когда Шарик и крокодилы удалялись от них, тогда люди опять
высовывали из зелени свои ослепительно сверкавшие белые носы.
Только один человек не тронулся с места. Он только крикнул что-то на
непонятном языке, и крокодилы, тяжело дыша, стали расползаться по своим
местам. Постепенно возвращались в строй и белоносые люди с черно-желтыми
рисунками орхидей на лбах.
Шарик прекрасно понимал, что он вышел победителем из этой
необыкновенной схватки. Его не оставил боевой азарт, он несколько раз обежал
машину, принюхался к полянке, а потом торжествующе улегся у ног ребят.
Человек, сидящий на стуле, строго оглядел поляну и, дождавшись, пока
все остальные соплеменники рассядутся по местам, а крокодилы расправят как
следует свои могучие хвосты, на чистейшем русском языке произнес:
- Добро пожаловать, молодые люди! Здравствуйте, дорогие гости!
Если бы крокодилы начали танцевать вальс или, как говорят, грянул гром
среди ясного неба, ребята удивились бы не так. Но русский язык в джунглях,
да не какой-нибудь московский, с "аканьем", или волжский, с "оканьем", а
самый чистый русский язык, на котором говорят артисты и дикторы!
- Здравствуйте, - вежливо ответил Вася. Но Юре почему-то показалось,
что в данном случае нужно ответить иначе. И он сказал:
. - Приветик! - и помахал рукой.
Вася почти с ужасом посмотрел на него и прошипел:
- Ты с ума сошел! В чужой стране...
- А что особенного? Может быть, я его обидел?
- "Может быть"! - передразнил Вася. - Ведь он, видимо, отлично знает
русский язык.
- Тогда он поймет, что так тоже можно приветствовать, - сказал Юра и,
расхрабрившись, пошел к корзине из висячих корней.
Однако дойти до нее ему не удалось. Остальные люди вдруг поднялись со
своих мест и стали окружать ребят. Откуда-то из глубины джунглей раздался
прерывистый глухой барабанный звук. Белоносые люди с черной орхидеей на лбу
стали подергиваться в такт этому ритму.
Вначале ребятам, конечно, было страшновато: мало ли зачем тебя окружают
незнакомые да еще вооруженные люди. А может быть, это охотники за черепами,
которые, убив врага, высушивают его голову. И хотя, говорят, делают они это
необыкновенно искусно - такое искусство почему-то не всем нравится.
Но потом, когда белоносые стали дергаться и вертеться на месте, Юрий
шепнул другу:
- Ты знаешь, по-моему, они танцуют. Вася критически посмотрел на
странных, дергающихся и вертящих бедрами людей и не очень охотно, но
согласился:
- Возможно... - Он решил не удивляться. Ведь когда на аэродроме
встречают какого-нибудь высокого иностранного гостя, так перед ним
обязательно проходит почетный караул, и высокий иностранный гость стоит и
смотрит. Вот теперь и эти вооруженные люди демонстрируют высший класс своей
боевой подготовки.
Все, что происходило на поляне, и успокаивало, и в то же время
волновало ребят.
Юрий на всякий случай выпрямился, сурово и неприступно нахмурил брови и
скрестил руки на груди, приняв гордую и независимую позу.
- Ты чего? - удивился Вася.
- Солидности набираюсь! - буркнул тот. - И тебе советую. Как-никак, а
для нас выставили почетный караул, танцы всякие устроили...
Вася недоверчиво посмотрел на него, на танцующих воинов и решил, что в
таком рассуждении есть доля правды. Он не стал скрещивать рук на груди, а
заложил их за спину и чуть выставил вперед ногу. Поза получилась очень
красивая и независимая, не хуже, чем у Юрия.
Как раз в этот момент воины стали расступаться, открывая как бы коридор
к человеку в корзине из висячих корней, который сидел все в той же позе и
все так же медленно что-то жевал.
Крокодилы остались на своих местах - с виду очень ленивые, сонные и ко
всему равнодушные. Ребята не спеша и тоже, по возможности, очень солидно
двинулись по этому, коридору. Впереди них бежал легкомысленный Шарик,
дружелюбно помахивая кургузым обрубком хвоста.
Когда они подошли к одинокому человеку, он встал, выплюнул жвачку и
радушно развел руки:
- А теперь я приглашаю вас в мою резиденцию.
И они прошли сквозь зеленый коридор джунглей и вышли на другую поляну,
почти скрытую окружающими ее пальмами, с огромными перистыми листьями. В
центре поблескивал проточный пруд, а вокруг него сгрудились хижины.
Чуть в стороне стояла особенно красивая и довольно большая хижина с
верандой и большим навесом, под которым виднелась какая-то странная машина.
Вася и Юра переглянулись и даже чуть замедлили шаг.
- Слушай, она поломанная, что ли? - шепнул Юрий.
- Не знаю... Может, такая конструкция... Но рассмотреть ее они не
успели - одинокий человек обогнул веранду и провел ребят в дом.
Глава девятая. ИСТОРИЯ АНАБРАДГОНОМЕ
1
- Садитесь, - сказал одинокий человек, показывая на легкие стулья и
хлопая в ладоши. - Сейчас мои слуги подадут обед.
Все это показалось странным - человек говорит по-русски, а толкует о
слугах. Неужели он дореволюционный? Но по виду он молодой. Шутит, что ли?
Но вслух ребята ничего не сказали. Они с достоинством уселись на
стулья, поерзали, устраиваясь поудобней, и стулья под ними зашелестели,
заскрипели и зашатались.
Но тут действительно стали появляться слуги - тоже с черно-желтыми
пятнами на лбах, с белыми носами и татуировкой на лицах, небольшого роста,
упитанные, похожие скорее на сытых и благополучных лакеев, чем на отважных
воинов какого-нибудь малоизвестного племени.
- Ну-с, давайте знакомиться. Меня зовут Анабрадгономерат из рода
Симлодатоинчена. [*]Но поскольку вам выговаривать такие слова
трудновато, называйте меня просто Ану. Итак, меня зовут Ану. А вас?
Пока белый человек произносил эти слова, ребята настороженно
рассматривали его.
Странное у него лицо - как будто молодое и в то же время старое.
Красивое, но чем-то неприятное. И тело у него было молодое, сильное, а на
шее почему-то явственно проступала сетка глубоких морщин.
- Так как же мне вас называть? - повторил Ану.
Ребята назвались.
- Ну вот и чудесно... Прошу подкрепиться. Кухня у нас, естественно, с
некоторыми странностями, но в общем ничего, терпеть можно. А привыкнешь -
даже найдешь некоторую прелесть.
Рассмотреть как следует все, что принесли и поставили на стол слуги,
было трудно - все покрывала мелко нарезанная зелень. Но запах от всего шел
действительно ни на что не похожий. Пахло то ли перцем или луком и в то же
время какими-то неизвестными духами, а может быть, и карамелями. Впрочем,
если вечером не поужинаешь, то утром за завтраком съешь все, что угодно.
И ребята начали есть. Вначале какие-то травки и корешки или побеги,
потом очень вкусную рыбу, наконец, нежное и странно сладковатое мясо. Оно
было вкусным, ничего не скажешь, но каким-то уж чересчур странным.
Ану улыбнулся:
- Вам нравится мясо анаконды? Анаконда! Самая большая змея на свете,
гигантский удав, гроза джунглей.
- Да-да, не удивляйтесь. Это именно анаконда. - Ану перестал улыбаться
и заговорил серьезно: - Местные племена давно употребляют в пищу и змей, и
всяких там кузнечиков, но делают это в высшей степени бессистемно. Я,
естественно, не мог этого допустить. Поэтому в моем племени неплохая
анакондная ферма, есть прелюбопытные экземпляры.
Ану заметил недоумение ребят, опять улыбнулся - на этот раз, пожалуй,
даже несколько злорадно - и хлопнул в ладоши.
Слуги немедленно принесли фрукты и ягоды, а хозяин сказал:
- Ну-с, не будем терять времени. В конце концов, чем бы я вас ни угощал
и что бы ни говорил, вас прежде всего волнует один вопрос: каким образом
против своей воли вы очутились на этой земле и в этой хижине? Отвечу сразу:
виноват в этом я. Это моя воля и моя программа заставила вашу машину не
слушаться вас и прилететь туда, куда хотел я. А я, скажу честно, очень этого
хотел.
- А... а зачем вам это нужно? - спросил Вася.
- Вот в этом все и дело. Мне не хочется вас обманывать - вы люди из
самой интересной, на мой взгляд, страны. Я просто расскажу ват мою
довольно-таки печальную историю, и вь сами сделаете вывод: прав я или не
прав.
Все трое устроились поудобней, то есть поскрипели и пошелестели
стульями, взяли по банану, но тут Юрий вспомнил, что на этот раз Шарика не
приглашали к столу, и беспокойно огляделся.
Ану понял его сразу.
- Не беспокойтесь. Ваш четвероногий друг накормлен вместе с моими
четвероногими друзьями.
Юрий смекнул, с кем кормили Шарика, и не без опаски спросил:
- А ваши четвероногие друзья не... того? ?
- Нет, не беспокойтесь. Они достаточно дрессированы и не едят никого
без моего разрешения.
- Ну ладно... - не очень уверенно согласился Юрий. -Посмотрим и...
послушаем.
2
- Так вот, - начал Ану, - родился я, по вашему летосчислению, почти
двести десять лет назад на планете Саумпертон, в третьем подразделении
семнадцатой Галактики. Родители мои были довольно состоятельны и, стремясь
расширить свое дело (они владели неплохими комбинатами по производству и
переработке морских продуктов), отдали меня в космическое начальное училище,
которое я окончил без особых отличий, но благодаря связям был все-таки
принят в среднее космическое учебное заведение, где неожиданно для себя
полюбил биологию. Родители согласились с этим увлечением - оно было связано
с их основным делом. Начальство же поощрило меня - ведь на нашей планете
было не так уж много молодых людей из хороших семей, желающих заниматься
биологией. Это, знаете ли, иногда не очень приятно пахнет, - улыбнулся Ану.
Ребята смотрели друг на друга, на Ану и, честно говоря, стали
побаиваться: уж не сумасшедший ли перед ними?
Получалась явная несуразица.
Ну что у него такой возраст - это его личное дело. Мало ли чего не
бывает на других планетах. Это они понимали. А вот что там, где умудряются
жить так долго, оказывается, есть состоятельные родители, владеющие
собственным делом... Это что ж? Это ж выходит, что перед ними сидит самый
обыкновенный капиталист, толь...