Евгений Гуляковский. Затерянные среди звезд
страница №7
...рить до сих пор не могу.Неверову нечего было сказать ему в утешение, не было таких слов. Им
предстояло отвоевать свое место под солнцем на этой земле, и Степан знал,
что вскоре постоянные схватки заслонят воспоминания о доме - отодвинут их на
второй план. Слова же тут бессильны.
Примерно через два километра местность выровнялась, они въехали в
речную долину. Впереди километрах в трех блестела поверхность широкой реки,
которой, однако, на карте не было. Месяц назад, когда проводились
орбитальные картографические съемки, ее вообще здесь не было. Река появилась
после недавних проливных дождей, и скорей всего ненадолго. На Исканте все
менялось слишком быстро. Иногда Неверову казалось, что даже само время здесь
уплотнилось в несколько раз - некогда было остановиться, задуматься о том,
что с ними будет завтра. Вот и сейчас его мысли занимали лишь насущные
проблемы: смогут ли они беспрепятственно пересечь реку, не подведет ли
генератор гравитационной подушки, его монтировали перед самым отъездом и не
успели как следует проверить. Да еще давала о себе знать глубоко запрятанная
тревога за Элайн. Не слишком-то он доверял Гурко. Как только закончится этот
поход, он вернется на корабль и лично выяснит, что он там вытворяет с этим
карантином, и почему не выполнено его поручение о немедленном биологическом
обследовании Элайн.
Проблемы наслаивались одна на другую, но сейчас его больше всего
беспокоило, что след грайров на той стороне реки может потеряться.
Про себя он никогда не называл их собаками, хотя не стал спорить, когда
колонисты присвоили им это легендарное имя. В любой флотской байке
присутствовали грайранские собаки, которые всегда появлялись перед гибелью
космического корабля... Возможно, в этом что-то есть, если вспомнить
историю с Ковентри.
Чем ближе они подъезжали к реке, тем гуще становилась растительность.
Ее темный синеватый цвет все время напоминал о том, что они находятся на
чужой планете.
Деревьев не было, только редкие кусты с голыми ветками да высокая
трава, пригибавшаяся под машиной от давления гравитационного вихря.
Нигде не было заметно никаких следов живности. Планета словно вымерла.
Воспользовавшись мирным началом экспедиции, Неверов набрал на пульте
рации код вызова корабля. Который раз за сегодняшний день! Но Гурко опять не
соизволил ответить, пришлось прибегнуть к экстренному вызову. Слава Богу,
помехи здесь, как он и предполагал, значительно ослабели.
- Вы мне мешаете. Как только будут какие-нибудь новости - я вам сообщу,
- раздраженно сказал Гурко.
- Вы провели обследование?
- Да, в конце концов мне пришлось это сделать.
- Так скажите наконец, каков результат! - С каждым разом Неверову все
труднее было разговаривать с этим человеком, и сейчас он с трудом
сдерживался, понимая, что, если сорвется и выскажет все, что думает, никаких
сведений об Элайн ему не дождаться. Гурко попросту отключится, как делал это
уже не раз.
- Что касается физических параметров организма пациентки, то здесь нет
никаких отклонений. Последствия пережитого ею нервного шока почти незаметны.
Ее нервная система обладает высокой степенью сопротивляемости. Я бы даже
сказал, слишком высокой.
- Что вы имеете в виду?
- Психологические тесты не проходят. Любые попытки стандартной
компьютерной диагностики ее психического состояния полностью блокируются.
Раньше мне не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.
Неверов похолодел - подтверждались его худшие опасения.
- Это, может быть, как-то связано с посторонним биологическим
воздействием на ее организм? След от укуса не имеет к этому отношения?
- Мы еще только к этому подходим. Это непростое исследование.
Пожалуйста, больше не мешайте мне.
Гурко отключился, и Неверов, не сдержавшись, произнес вслух все, что он
думал о докторах вообще и о Гурко в частности.
Селезнев понимающе усмехнулся. Они шли уже вдоль самой кромки воды, но
приборы все еще четко фиксировали след.
Тщательно подбирая состав группы для этой экспедиции, Неверов решил
ввести в ее состав биолога Алмина, хотя тот и не умел обращаться с оружием.
Это условие было обязательным для всех остальных ее членов, но для Алмина
сделали исключение. Неверов полагал, что присутствие хотя бы одного ученого
им совсем не помешает.
Алмин был довольно известным в Федерации биологом, он читал лекции в
Сорбонне и МГУ. На "Севастополе" же он оказался случайно, как и большинство
пассажиров. Получив Анжеловскую премию за свои работы в области клонирования
искусственных клеток для андроидов, он решил отметить это событие на Рамиде,
но вместо этого оказался теперь на Исканте.
Сейчас Алмин сидел во втором ряду за спиной Неверова и, будучи не в
силах довольствоваться отведенным ему боковым окном, то и дело дышал Степану
в затылок, пытаясь рассмотреть окружавший их дикий пейзаж одновременно в
двух окнах.
- Как вы полагаете, профессор, что могло стать причиной такого
однобокого развития биосферы на этой планете? Почему мы до сих пор не
встретили ни одного представителя фауны, если не считать самих грайров?
- Я все время думаю над этой проблемой. Это одна из самых интересных
загадок Исканты. Тому, кто сможет ее решить, обеспечена Нобелевская премия.
- Не могли ли сами грайры стать тому причиной, ведь мы знаем
многочисленные примеры из истории нашей земной биологии, когда одни виды
подавлялись другими?
- Не в такой же степени! Любой вид существует в определенной
биологической нише, внутри нее он может подавлять конкурентов, но за ее
границами... Проще говоря, вряд ли тигры станут интересоваться мышами.
К обеду погода неожиданно испортилась, как это часто бывало на Исканте.
С севера налетел ветер, принесший с собой грозу, видимость резко
ограничилась. Даже мощные локаторы вездехода не могли пробиться сквозь
плотную завесу дождя, порывы бокового ветра то и дело грозили опрокинуть
машину, стабилизаторы гравитационного поля не успевали справляться с резкими
колебаниями наружного давления. В конце концов им пришлось остановиться и
посадить машину на брюхо.
Алмин тут же потребовал, чтобы его выпустили наружу. Никакие призывы к
благоразумию не могли удержать профессора в тесной кабине вездехода, когда
вокруг лежал целый неисследованный мир, хотя и залитый потоками падающей
сверху воды.
Несколько неожиданно для себя самого Неверов согласился с его просьбой,
решив, что большого вреда от подобной вылазки не будет, тем более что дожди
на Исканте всегда бывали кратковременными.
Ему и самому хотелось размяться, к тому же он понимал, что любая
дополнительная информация о мире, в котором им предстояло жить, являлась для
них большой ценностью.
Но главная причина его неожиданного решения отправиться вместе с
профессором в кромешный водяной ад, бушующий снаружи, была в другом.
Мучительные вопросы, ответов на которые он не знал, не оставляли его
после разговора с корабельным врачом. А предстоящая беседа с Алминым не
предназначалась для посторонних ушей...
Легкие планетарные скафандры могли полностью защитить их от дождя, а о
приближении любых живых существ доложат биологические датчики вездехода.
Задействовав их сигналы на наружную сирену, Неверов велел Алмину надеть
полевой скафандр и строго предупредил ученого, что если тот отойдет от него
дальше трех метров, то это будет его последняя вылазка.
Когда наконец оба они оказались снаружи, основной дождевой фронт
отнесло за реку, и с запада сквозь разрывы стремительно несущихся облаков то
и дело проглядывало солнце.
Короткие сполохи солнечного света зажигали над рекой многочисленные
радуги, живущие всего несколько секунд. Разноцветные световые мосты
возникали и рушились у них на глазах. Картина была прекрасной и грозной
одновременно. Противоположного берега реки из-за дождя не было видно, и
казалось, радужные мосты, начинавшиеся всего в двух шагах от них, уходили в
бесконечное серое небо Исканты.
Потоки холодной воды обрушились на них сразу же, как только откинулась
крышка наружного люка. Но вода скользила по поверхности скафандров и не
могла причинить им особых неудобств, а холод в считанные минуты
компенсировали обогревательные системы скафандров.
Несколько освоившись с оглушившим их в первые мгновения враждебным
миром, они двинулись в сторону невысокой каменной гряды, отделявшей пойму
реки от высокой береговой кромки.
Даже здесь, в низине, каменистая почва планеты оставалась плотной,
несмотря на проливной дождь, и не мешала движению.
Порывы ветра, в первые минуты грозившие сбить их с ног, теперь
несколько утихли, а минут через пятнадцать, оказавшись под защитой гряды,
они и вовсе почувствовали себя уверенно.
Неверов все больше убеждался в том, что эта их прогулка не была такой
уж безумной затеей, какой показалась остальным участникам экспедиции.
Настало наконец время для беседы, ради которой Неверов, собственно, и
предпринял все это довольно сомнительное путешествие.
- Скажите, профессор, во время ваших биологических исследований вам
приходилось сталкиваться с психотропными веществами, которые, будучи
введенными в кровь человека, могут изменить его психику?
- Конечно. Их довольно много. ЛСД, например. Почему вас это
заинтересовало?
- Я имею в виду не временное изменение состояния, которое способны
вызвать обыкновенные наркотики, я говорю о веществах, способных полностью
изменить образ мыслей и вызвать у субъекта, на который они воздействуют,
нечто вроде прямой зависимости от психики другого субъекта, что-то вроде
химического гипноза, если угодно...
Алмин, растиравший до этого между пальцами листок какого-то местного
растения, отбросил его и внимательно посмотрел на Неверова.
- Я не слышал о таких веществах. Во всяком случае, официально они не
существуют.
- Но вы, если я правильно понял, не отрицаете саму возможность
существования подобных веществ?
- Странный у нас с вами получается разговор. Вы говорите полунамеками и
хотите получить от меня сведения, разглашать которые я не имею права.
Насколько я знаю, до того как стать капитаном "Севастополя", вы работали в
службе безопасности? Так это что, проверка?
- Боже мой, профессор! О каких правах и о какой проверке может идти
речь здесь, на Исканте?! Люди все время забывают, что теперь мы живем в
ином мире и останемся здесь до конца своих дней. Я скажу вам все, при
условии, что вы дадите мне слово никому не рассказывать о нашем разговоре.
- Для чего нужна такая таинственность?
- Она необходима, чтобы люди могли здесь спокойно спать по ночам, чтобы
они могли здесь жить и работать. Видит Бог, профессор, если бы у нас была
возможность выбора, мы должны были бы немедленно бежать из этого мира и
никогда сюда не возвращаться.
- Значит, вы это тоже поняли. Да, история с механиком, стрелявшим в вас
после нападения грайров, заставила меня задуматься о возможных причинах. Но,
видите ли, я прежде всего ученый, и у меня нет данных для серьезных научных
выводов...
- Кто сейчас говорит о выводах? Мы не на научном диспуте, профессор, мы
столкнулись с проблемой, от которой зависит вся наша жизнь, и, возможно, не
только жизнь... Нас могут превратить в бездушные автоматы, подчиненные чужой
воле, в подобие каких-то зомби, а вы говорите о научных выводах! Скажите
лучше, существует ли какое-нибудь средство борьбы с подобными веществами,
есть ли противоядие?
- Вещества, о которых я знаю, действуют непродолжительное время, к тому
же эффект проявляется только в присутствии стимулятора - так называют
биологический объект, чьи белки вводились в кровь подопытного.
- Вот как, значит, были и подопытные...
- Были. Смертельно больные люди. С помощью этого метода удавалось
заставить их забыть о боли. Они как бы переселялись в другой, специально
сконструированный врачом мир образов здорового человека. Что касается
противоядий - то их не существует. Единственной преградой может стать лишь
сама психика больного, его воля. Я знаю случай, когда подобное
вмешательство, несмотря на все усилия врачей, так и не дало результата.
Они долго шли молча, и Неверов все никак не мог отделаться от
впечатления, произведенного последней фразой профессора. Эта информация
оставляла ему какую-то надежду на то, что Элайн со временем вернется к нему.
Неверов не мог не думать о том несчастном, который, возможно, ценой
своей жизни, подарил им столь необходимые сведения. Он знал, что опыты с
психотропными веществами ставились на приговоренных к смерти преступниках.
Теперь, возможно, всем им придется выступить в роли таких подопытных.
- Что касается противоядий, Константин Сергеевич, вам придется заняться
этой проблемой, и решить ее нужно как можно скорее. - Неверов впервые
обратился к Алмину по имени-отчеству и невольно отметил, каким сухим и
подчеркнуто официальным получилось у него это обращение.
- Но я же не специалист по химии лекарственных препаратов!
- Вы думаете, я мечтал стать капитаном "Севастополя"? Всем нам здесь
приходится заниматься делами, порой весьма далекими от наших земных
специальностей. На корабле неплохая библиотека. Многие ею пользуются, для
того чтобы получить необходимые знания. Думаю, у вас это получится не хуже,
чем у других.
- Чтобы начать подобные исследования, необходимы как минимум образцы
яда!
- А вот они-то у нас как раз есть. Мы ведь не зря рисковали вчера
ночью, открывая ворота.
- Вы имеете в виду того монстра? Да, действительно я как-то не подумал
об этом...
- Он будет полностью в вашем распоряжении. Сразу же, как только
закончится наш поход, возвращайтесь вместе со мной на корабль и
присоединяйтесь к нашему медику. Он уже начал исследования. Но он всего лишь
врач-практик. Ваши теоретические знания помогут быстрее решить проблему, от
которой здесь зависит жизнь всех нас.
ГЛАВА 22
Дождь кончился. Стих и ветер. Генераторы вездехода третий час выводили
одну и ту же надоевшую ноту. После того как профессор и Неверов вернулись из
своей неожиданной для остальных прогулки, никто не задал ни одного вопроса,
но разговоры в кабине угасали сами собой, едва начавшись.
Неверов думал, как непросто бывает иногда выдерживать между собой и
подчиненными необходимую для нормальной работы дистанцию.
Положение капитана обязывало его соблюдать эту дистанцию, он должен был
отдавать приказания, и иногда их приходилось выполнять не рассуждая. Он
вынужден был держать в секрете информацию, разглашение которой не могло
принести ничего хорошего. И за все это должен был расплачиваться отчуждением
и одиночеством. Возможно, именно такое вынужденное одиночество помогло ему с
особой ясностью понять, как много значила для него Элайн.
То, что произошло с ней в пещере, воздвигло между ними психологически
трудно преодолимый барьер, и лишь теперь, после откровенного разговора с
Алминым, он начал понимать, что причина не в проведенных наедине с
похитителями часах. С этим он смог бы примириться, что бы там ни произошло.
Была другая, гораздо более серьезная причина, которую он ощутил во время их
последней встречи совершенно интуитивно и которую начал понимать лишь
теперь. Элайн стала другой. После укуса этой проклятой твари в ее психике
произошли глубокие изменения, и он до сих пор не знал, насколько это опасно,
сумеют ли они найти противоядие, сможет ли он помочь ей.
У него из головы не выходил рассказ Алмина о человеке, который не
поддался воздействию психотропных ядов.
Он сумел сделать это самостоятельно, без помощи извне...
А для Элайн Неверов сделает все. Все, от него зависящее. И вытащит
женщину, которую он знал и любил, из безысходной черной трясины, ее
поглотившей.
Он помнил улыбку прежней Элайн. Помнил веселый взгляд и шутку о голубом
камне. Кстати, лазурит исчез вместе с прежней Элайн. На полу пещеры они не
нашли ничего, кроме лоскута человеческой кожи и высохшей крови...
След грайров почти все время шел по прямой, но излучина реки свернула
вправо, и машина наконец-то выбралась из речной долины. Теперь перед ними
лежало пустынное каменистое плато, поросшее кое-где синеватыми кустиками.
До подножия исполинской каменной горы, высившейся впереди прямо по
курсу, оставалось теперь не больше километра. Если след и дальше будет идти
по прямой, в конце концов он должен упереться в эту гору...
Неверов давно уже подозревал, что единственная на планете гора каким-то
образом связана с грайрами. В природе редко бывают такие обособленные
геологические образования. Вскоре им представится возможность проверить ее
естественное происхождение.
- Там что-то есть! Справа от нас. Видите камень, похожий на голову
верблюда? - Этот возглас Алмина, ни на минуту не отрывавшегося от своего
обзорного дисплея, вывел Неверова из мрачной задумчивости.
Действительно на верхней кромке большого каменного обломка, между двух
зубьев, темнел какой-то посторонний предмет - не то контейнер, не то бочка.
- Ну и глаза у вас! - с уважением произнес Неверов.
Вездеход резко вильнул вправо, и через несколько минут они были у цели.
В этом месте плато заканчивалось, и внизу под ними открылась небольшая
долина, сплошь усыпанная какими-то металлическими обломками.
Но даже отсюда, сверху, с расстояния не менее двух километров, Неверов
сразу же узнал среди груды искореженного металла характерные очертания
корпуса земного звездолета, наполовину зарывшегося в землю...
Медленно, словно заранее зная, что картина его не обрадует, он достал
из футляра электронный умножитель и тщательно настроил прибор.
- Ну что там, что?! - Нетерпеливые возгласы остальных членов экспедиции
заставили его ответить раньше, чем он до конца осмыслил увиденное.
- Катастрофа произошла давно. Обломки сильно пострадали, мне не удалось
определить ни номер звездолета, ни его тип. Одно совершенно ясно. Это наш,
земной звездолет.
- Но, может, кто-нибудь...
Он лишь отрицательно покачал головой:
- Там нет ничего живого. Судя по всему, корабль в момент падения был
уже совершенно неуправляемым. Возможно, он долгие годы вращался на
стационарной орбите, пока не вошел в плотные слои атмосферы и не рухнул
вниз...
- Куда же девалась команда?
- Среди обломков нет спасательных шлюпок. Возможно, так же как и мы,
они высадились на Исканту и пытались здесь выжить.
"Скорее всего мы уже не узнаем об этом никогда", - подумал он про себя,
но вслух сказал:
- Мы проведем детальную топографическую съемку всего этого района. Если
они высаживались, от базы что-то должно остаться, даже если люди погибли.
- Почему же вы до сих пор не провели такой съемки? - недовольным, почти
осуждающим тоном спросил Алмин.
- Потому, что она требует слишком много времени. На квадрат в десять
километров понадобится не меньше месяца, чтобы расшифровать ее в масштабе,
на котором будут видны эти обломки. Для подобной съемки нужна точная
привязка на местности. Но теперь она у нас есть, и я сразу же распоряжусь,
чтобы весь этот район, в радиусе ста миль от места падения, был заснят и
расшифрован. Позже, когда мы немного разберемся с собственными делами, мы
тщательно исследуем весь этот участок.
"Возможно, не только этот, - с горечью подумал он. - Здесь наверняка
найдутся и другие пропавшие корабли".
Больше они не останавливались до самой горы.
Она воздвигалась у них на пути, постепенно закрывая горизонт. Ни одного
кустика не росло на ее гладкой каменной поверхности. Впрочем, была ли она
каменной? Они не знали даже этого.
Гигантское образование, у подножия которого замер крошечный вездеход,
поражало воображение. С минуту все сидели неподвижно и молча, словно
впитывали в себя впечатление от его колоссальности.
- Я знал, что она большая. Знал, что ее высота больше десяти
километров. Но здесь, вблизи, кажется, что, кроме нее, вообще больше ничего
не существует вокруг...
- Отставить разговорчики! - проворчал Неверов. - Всем надеть защитные
скафандры и на этот раз со шлемами! Со мной пойдут Говоров и Силантьев.
Остальным до особого распоряжения оставаться в машине.
Те, кого он выбрал, были лучшими стрелками. Тоскливое предчувствие
неминуемой беды, не оставлявшее Неверова весь этот день, здесь, у подножия
горы, еще больше усилилось.
Внешне все выглядело спокойным. Даже слишком. Ветер и тот утих, словно
не смел нарушить покой застывшего перед ними великана.
Приборы упрямо показывали на круто вздымавшуюся, под углом в
восемьдесят пять градусов, монолитную серую поверхность. След грайров
обрывался именно здесь.
- Не в гору же они ушли...
"Это не гора, - подумал Неверов. - Горы не бывают такими ровными".
- Возьмите образец породы, - отдал он короткое приказание, но
пневматический отбойник отскочил от поверхности великана, не выбив из него
даже искры. Та же участь постигла алмазное сверло и вибродрель.
- Попробуйте сварочный лазер.
Это было ошибкой. Едва серая поверхность неизвестного материала начала
нагреваться, как послышался нарастающий, вибрирующий звук, идущий откуда-то
из глубин горы.
Неожиданно ее оболочка лопнула прямо перед ними, образовав глубокую,
геометрически правильную трещину, дугой вырезавшую в горе сегмент метров
пяти в поперечнике.
Прежде чем Неверов сообразил, что это такое, раздался грохот, на
мгновение оглушивший их. Часть поверхности горы, заключенная внутри
сегмента, исчезла, открыв уходящий в ее глубины, блестящий, сводчатый
коридор.
Все трое, стоявшие снаружи перед вездеходом, были опытными солдатами.
Они одновременно, не дожидаясь команды, плашмя упали на землю, выставив
перед собой короткие стволы станнеров.
Однако это мало помогло им.
То, что появилось из глубины коридора и через короткую долю мгновения
оказалось уже снаружи, за пределами горы, вряд ли можно было остановить
огнем станнеров.
Трехметровая стальная жаба, присевшая на задние лапы. Вот первое
впечатление, которое выдал их мозг в тщетной попытке найти знакомую аналогию
появившемуся чудовищу.
Короткие крепкие клешни вместо передних лап. Два огромных глаза,
похожих скорее на объективы локаторов. И мощные, словно два пневматических
поршня, задние лапы. Они были сведены для прыжка и упирались в землю.
Все трое одновременно открыли огонь, и это тоже было ошибкой, потому
что энергетические разряды отскакивали от шкуры чудовища, не причиняя ему ни
малейшего вреда.
- Бейте по глазам! - крикнул Неверов в микрофон своего шлема. - Это
робот! Постарайтесь его ослепить!
Стрелок вездехода, услышав команду по рации, принял ее на свой счет и
выстрелил сразу из обеих бортовых бластерных пушек.
Два рубиновых луча, несущие внутри себя колоссальный запас энергии,
наискось, с двух сторон, ударили в голову чудовища, отбросив его на какую-то
долю секунды назад. Но мгновением позже задние лапы металлического монстра
распрямились, в яростном толчке швырнув многотонную громаду вперед и вверх.
Разряд бластеров все еще продолжался, и рывок вверх разрезал чудовище
на три части.
Не успел затихнуть грохот от его падения, как из туннеля в горе
появилась новая, готовая к бою громадина.
- Отходим! - крикнул Неверов. - Всем обратно в машину!
Им удалось добраться до люка только потому, что стрелок ни на минуту не
прекращал огня, на этот раз не такого успешного, поскольку сквозные пробоины
не производили на чудовище особого впечатления. Гигантская клешня потянулась
к Неверову. Он прикрывал отход остальных и последним оказался внутри
вездехода.
Клешня, едва не достав его, намертво заклинилась в крышке входного
люка. Чудовище весило, вероятно, несколько тонн, и вездеход не мог
сдвинуться с места.
На боковом экране было видно, что в глубине туннеля появились новые
монстры. Решение надо принимать немедленно. Буквально через несколько секунд
нападающие навалятся на вездеход с разных сторон, и тогда ничто уже не
поможет.
Им повезло в том, что у нападавшего не было другого оружия, кроме
клешней, но и этого вполне хватало. Перед выходным тамбуром у самого люка к
стене был приделан шкаф с инструментами. Отбросив в сторону бесполезный
станнер, Неверов схватил висевший перед ним портативный плазменный резак,
использовавшийся во время ремонтных работ.
Отрегулировав плазменный факел для резки металла, он ударил фиолетовым
огненным языком по клешне. Неизвестный материал, из которого она состояла,
поддавался с трудом, но все же ему удалось отделить застрявшую в люке часть
клешни, и гидравлические запоры с лязгом захлопнули крышку. Аппарат,
накренившись, рванулся вверх. В боковом иллюминаторе Неверов видел, что
нападавшие опоздали на считанные мгновения. Одному из них удалось
подпрыгнуть и оторвать переднюю посадочную лыжу вездехода.
- Уходим, быстрее! - крикнул Неверов. - Внутри горы может быть что-то
похлеще этих прыгающих раков!
Они уходили на предельной скорости, но внизу все еще продолжалось
бешеное преследование. Шесть монстров неслись вслед за ними огромными
прыжками, не отставая ни на метр.
Огонь бластерных пушек в таких условиях не мог быть эффективным.
- Измените направление! - приказал Неверов. - Мы не можем привести этих
тварей к лагерю. Давайте попробуем пересечь реку - возможно, вода несколько
охладит их пыл.
Это подействовало. Вода их остановила. Вся стая осталась на
противоположном берегу.
Только теперь они наконец смогли осмыслить происшедшее.
- Странные создания... Ничего общего не имеют с нападавшими на базу
грайрами, - проговорил Алмин, все еще пытавшийся разглядеть в иллюминатор
оставшихся на противоположном берегу монстров. - Они похожи на биологических
роботов.
- Нет. Это невозможно! - не согласился с ним Неверов. - Откуда им здесь
взяться? Поверхность планеты совершенно пуста.
- Они обитают внутри горы, но почти наверняка не только в самой горе.
Здесь может быть целая подземная цивилизация. Видимо, они стали появляться
на поверхности не так уж давно. В этом случае мы могли не обнаружить
производственные комплексы. Пока ясно одно. Грайры не единственные
представители их вида. Здесь какое-то сообщество, симбиоз.
- Или порабощение. Полное психологическое подавление и подчинение себе
остальной биосферы планеты.
- Ну, вы, батенька мой, хватили! Откуда такие выводы? - усомнился
профессор.
- Не могу забыть Гришина. Методы такого глубокого воздействия на
психику нового для них объекта не могли появиться за несколько дней. Этому
наверняка предшествовал длительный эволюционный цикл развития. Они
выработали достаточно мощное оружие в борьбе за существование и научились
применять его на различных биологических типах, на всех, кто отличается от
них.
- И все-таки почему они напали на нас?
- Нам трудно понять их мотивы - они не гуманоиды. Их логика, образ
мышления слишком отличаются от человеческого. Пока что ясно одно. Каким-то
образом они приспособились паразитировать на представителях других
биологических видов. И они обладают разумом... Для меня это совершенно
бесспорно. Гибель наших кораблей в этом районе не случайна. Возможно, они
как-то используют захваченных людей. С одним из таких получеловеков мне
пришлось встретиться, перед тем как "Севастополь" ушел в неуправляемый
оверсайд.
- Вы имеете в виду ту похищенную шлюпку.
Неверов кивнул.
- Мы ведь знали, что на планете нас будут ждать, - не предполагали
только, что это необязательно люди...
- Думаете, им понадобились наши машины и технологии?
- Технологии их не интересуют. Вспомните, в каком виде мы обнаружили
упавший земной звездолет. Никто даже не прикоснулся к его обломкам. Зато от
команды не осталось и следа...
- Почему вы в этом уверены?
- Потому что эфир молчит. Потому что прежде всего люди, терпящие
бедствие, выставляют автоматический радиомаяк, не говоря уж о наших
биологических индикаторах, способных обнаруживать знакомые биологические
объекты на большом расстоянии... Нападавших они не сумели засечь вовремя! И
это лишний раз доказывает, что в данном случае мы имеем дело с совершенно
незнакомым биологическим видом. Наша способность остаться в живых на этой
планете впрямую зависит от результатов научных исследований. Необходимо
усилить научную группу, нужно найти среди пассажиров тех, кто может
оказаться полезным. Мы создадим на корабле все условия для работы такой
группы. А вы станете ее руководителем, - закончил Неверов, обращаясь к
Алмину. И добавил: - Придется эвакуировать обратно на корабль большую часть
пассажиров. На поверхности планеты останутся лишь те, кто проводит сезонные
сельскохозяйственные работы, без них мы не сможем обойтись. О наших планах
на строительство постоянной базы придется забыть.
Разговоры смолкли, каждый думал о том, что их вновь ждет осточертевшая
за долгие месяцы железная коробка "Севастополя", что зеленые просторы этой
планеты, каменистые пустыни и широкая река, так похожая на земную, - все это
не для них...
ГЛАВА 23
Вторую неделю Элайн жила в странном белом мире. Белыми были не только
стены палаты и постель, на которой она лежала, - белыми были даже ее мысли.
Казалось, ее сознание погрузилось в бесконечную снежную долину, где
царил лишь ледяной ветер и голос, время от времени пробивавшийся к ней
сквозь завывания ледяных вихрей.
Крохотным уголком сознания, оставшегося в ее распоряжении, она
управляла своим телом, выполняла все необходимые для его нормального
функционирования процедуры - она ела, спала и даже вполне осмысленно
отвечала на вопросы врачей.
Но все это составляло лишь незначительную часть ее существа.
Ей хотелось выбраться из ледяных стен, сковавших сознание, но для этого
нужно было разобрать слова... Одни и те же слова, произносимые где-то там,
на другом конце ледяной бури. Голос был от нее слишком далеко, и она,
несмотря на все усилия, не могла разобрать этих слов. Она знала, что, если
бы ей удалось это безнадежное предприятие, холод отпустил бы ее сознание. Но
пока что она брела по ледяной пустыне, в которой не было ни времени, ни
конечной цели. Чем дольше она шла - тем дальше отодвигался голос, порой и
вовсе скрываясь от нее за снежным горизонтом. Она знала, что это часть
наказания за то, что она не смогла вовремя исполнить приказ, она не сумела
открыть ворота на базе - и из-за этого случилось страшное несчастье, она не
знала, какое именно. Ей не было до этого дела, ей нужно было лишь добраться
до места, откуда она смогла бы разобрать слова нового приказа. Только это
имело смысл. Только это, и ничего больше.
Консилиум собрался к вечеру. Неверов потребовал его проведения сразу же
после прилета.
Гурко долго сопротивлялся, не желая выпускать такую интересную
пациентку из-под своего личного наблюдения. Но в необходимых случаях Неверов
умел заставить подчиниться своим приказам даже Гурко.
В течение почти целого часа терпеливо выслушав не предназначенные для
посторонних ушей заумные научные выкладки, Степан наконец не выдержал и,
прервав разглагольствования Гурко, обратился к Алмину, мнение которого после
их откровенной беседы во время экспедиции на Исканту и его выступления на
совете стало для него достаточно авторитетным.
- Константин Сергеевич, как по-вашему, в чем выражаются отклонения от
нормы в психике пациентки?
- Только в том, что она все время вынуждена бороться с посторонним
воздействием на свой мозг. Мы применили все возможные способы экранирования
этой палаты, к тому же воздействие достаточно ослаблено расстоянием от
источника. Он явно находится на поверхности планеты. Кроме того, корпус
корабля в свою очередь экранирует часть этого воздействия. Да и сама
пациентка активно с ним борется, даже в тех случаях, когда не вполне отдает
себе в этом отчет.
- А как обстоит дело с карантином? Все необходимые для него сроки уже
прошли.
- Нам не удалось обнаружить следов постороннего биологического
воздействия на ее организм, если не считать психотропного яда от самого
укуса, - неохотно, словно это признание как-то умаляло его работу, признал
Гурко.
- То есть, если я правильно вас понял, в принципе она здорова и может
покинуть медицинский отсек?
- Если говорить о возможности заражения или распространения каких-то
искантских вирусов, то с этой точки зрения опасности не существует, - твердо
заявил Алмин.
- Но она еще не оправилась от шока, ее психика находится в угнетенном
состоянии. Ей необходимы постоянный врачебный контроль и палатный режим! -
гнул свое Гурко.
- А по-моему, вы пытаетесь превратить вполне здорового человека в
своего подопытного кролика, Лев Алексеевич. Давайте спросим у самой больной
- желает ли она оставаться в вашем учреждении. Раз уж она в принципе
здорова, то имеет полное право самостоятельно решить, где ей лучше
находиться.
- В какой-то момент ее поступки могут стать непредсказуемы... Отдаете
ли вы себе отчет, какую ответственность возьмете на себя, если настоите на
ее выписке? Кто, собственно, будет выполнять для нее роль постоянной няньки?
- Ей не нужна нянька!
- Но она нуждается в постоянном наблюдении. Неизвестно, что от нее
потребуют грайры, ведь она постоянно находится под сильнейшим
психологическим прессом, и я не знаю, хватит ли у нее сил все время
сопротивляться этому влиянию. Впрочем, вы - капитан, вам решать. Но я
повторяю, ответственность за возможные последствия этого решения целиком
ляжет на вас.
- Какие, собственно, последствия вы имеете в виду?
- В какой-то момент гипнотическое давление, которое она постоянно
испытывает, может превысить барьер ее сопротивляемости, и тогда... Тогда она
выполнит все, что ей прикажут.
- Ну что же... Я учту ваше предупреждение, но, как вы правильно
заметили, капитан здесь я.
Об одной вещи он не забывал ни на минуту - его каюта в отличие от
медицинского отсека не была специально экранирована, и он не собирался
принимать никаких новых мер безопасности.
Это был первый вечер, когда они вновь остались вдвоем. На стене горел
ночник в виде старинной электрической лампы, а на столике, в углу, стояло
блюдо с опостылевшими всем грибными котлетами. Но Неверов любил поужинать
поздно ночью, перед самым сном, и, чтобы никого не беспокоить, всегда брал к
себе это блюдо. Сегодня он захватил еще и пару бутылок тоника, стараясь
создать в каюте хотя бы подобие той непринужденной обстановки, которая
царила здесь когда-то.
Элайн долго не появлялась из своей комнаты. Там все осталось как
прежде. С тех пор как она исчезла с корабля, Степан не прикасался ни к одной
ее вещи.
Они почти не разговаривали с того момента, как он забрал ее из
медицинского отсека. И теперь он нервно крутил в руках пустой стакан и все
никак не мог придумать, как начать разговор, что ей сказать. Все нужные
слова вдруг исчезли. Притворяться и лгать он не умел и знал, что, если все
будет продолжаться так, как шло до сих пор, отчуждение между ними станет
непреодолимым. Собственно, оно уже таким и стало...
Но тогда почему же он испытывает столь сильное раздражение из-за ее
долгого отсутствия? "Мы все сотканы из противоречий - все люди..."
"По крайней мере она должна быть мне благодарна за то, что я вытащил ее
из медицинского отсека".
Желтые цифры на электронных корабельных часах вновь сменились, и
Неверов почувствовал, что терпение окончательно покинуло его. Сидеть с
пустым стаканом в руках за столом в одиночестве показалось ему верхом
нелепости.
Груз усталости, копившийся в нем с того самого дня, когда исчезла
Элайн, перешел некий предел, за которым эмоции затухают и начинается
равнодушие. Весьма опасный предел, если дело касается мужчины и женщины...
Он встал, подошел к противоположной стене и нажал кнопку. Спрятанная в
ней койка выпрыгнула, как всегда, неожиданно. Белье, совсем недавно
замененное роботом-уборщиком, отдавало запахом казенной дезинфекции. Всю
жизнь проскитавшись по интернатам и казармам, Неверов научился ненавидеть
этот запах.
Не раздеваясь, он лег на постель, подчеркнув тем самым, что ожидание
закончилось. Однако в этот момент скрипнула дверь ее комнаты, и он резко
поднялся, не желая показать ей ни собственной слабости, ни странной, ничем
не оправданной обиды, ни своего нетерпеливого ожидания...
- Знаешь, Степан, я решила, что никогда больше не увижу тебя. Там, в
медицинском отсеке, у меня было время подумать.
На ней был ее обычный домашний пушистый халат, волосы распущены по
плечам, взгляд задумчивый, обращенный сквозь него, в неведомое пространство.
Ничего больше не добавив, она прошла к столу, налила себе в стакан
тоника и села, так и не взглянув на него.
С какой-то пронзительной ясностью он отметил, что она ничуть не
изменилась. Те же синие с проблеском глаза, те же милые ямочки на щеках, вот
только он ни на минуту не мог отделаться от ощущения, что перед ним сидит
чужой, незнакомый ему человек. И сознание этого было хуже всего остального.
- Зачем же ты согласилась?.. Зачем согласилась вернуться ко мне? - Это
был жестокий вопрос. Но он ничего не мог с собой поделать, чувствуя, что
наступило время жестоких вопросов. У него уже не было сил одному нести
ледяной груз отчужденности.
- Перед тем как уйти, мне захотелось поговорить с тобой в последний
раз, - ответила она.
Он почувствовал, как во рту пересохло, и непослушными губами глухо
переспросил:
- Уйти? Куда ты собираешься уходить?
- К ним. К тем существам, которых вы называете грайрами. Ты ведь уже
знаешь, что я должна это сделать.
- Не говори глупостей. Это всего лишь последствия яда. Тебя укусила
ядовитая местная тварь, ты была в бреду несколько дней, но сейчас опасности
уже нет, все пройдет, вот увидишь, все это ерунда!
Он громко произносил слова, в которые сам не верил, и чувствовал, как
горло все сильнее сдавливает рвущийся наружу крик.
Она, не обратив на его слова ни малейшего внимания, рассматривала его
так, словно видела в первый или, может быть, в последний раз... Только
понимающе и печально усмехнулась...
И тогда он заговорил так, как, наверно, и должен был говорить с самого
начала, без всякого сюсюканья. Только горькую правду. Бывают в жизни
моменты, когда правда остается единственным лекарством.
- Да, понимаю, я сказал глупость. Прости. Я знаю, что ты должна
вернуться, и я знаю, почему это произошло. Только я тебя им не отдам. Я
пойду туда вместе с тобой.
Что-то прежнее, знакомое промелькнуло у нее в глазах.
- Ты хоть понимаешь, что не вернешься оттуда?
- Ну, это мы еще посмотрим... Одна ты с ними не останешься, это я тебе
обещаю, и, может, нам обоим удастся возвратиться к людям.
- Это невозможно, Степан. Если ты попадешь туда, ты перестанешь быть
человеком и никогда уже не сможешь вернуться.
- Я знаю. Но я должен попробовать. Я должен встретиться с ними. Я хочу
знать, что им от нас нужно. Хочу уменьшить число жертв с обеих сторон или по
крайней мере узнать, за что мы должны воевать... Исканта - большая
пустынная планета, на ней хватит места всем. Мы не собираемся претендовать
на их подземный мир, так в чем же дело? Почему бы им не оставить нас в
покое?
Он спрашивал ее так, словно надеялся немедленно получить ответы на все
свои вопросы, словно она была для него представителем иного, нечеловеческого
мира...
Но ответов не было, только горькая складочка у ее губ стала чуть
глубже.
Когда он сказал Элайн, что не оставит ее, что они отправятся к грайрам
вместе, - эти слова сорвались с его губ сами собой. Ведь он просто не мог
поступить иначе, но сейчас вдруг понял, что из этого может получиться нечто
большее, чем бессмысленное жертвование.
Да, он обязан помочь ей выкарабкаться из ледяной трясины, в которую она
попала не без его вины, но, кроме этого, он отвечает и за жизнь всех
остальных людей, доверивших ему руководство колонией. И Степану показалось,
что в абсолютном мраке, окружавшем их со всех сторон, появился проблеск
какого-то, неясного даже ему самому света. Определенного плана не было. Да и
не могло быть в ситуации, когда они толком не знали, что собой представляют
их противники, на что они способны, каковы пределы их возможностей, есть ли
уязвимые места в созданной ими цивилизации, сумевшей поработить целую
планету.
Неверов взглянул на Элайн. Она сидела, вся сжавшись внутри его большого
для нее халата, словно старалась стать меньше и незаметнее.
Забирая ее из госпиталя, он не знал, что самый трудный момент наступит,
когда все уже будет сказано и они вот так, молча, будут сидеть друг против
друга. Огонек ночника высветил овал ее лица, такой знакомый... Но женская
коленка, белевшая сквозь случайно откинувшуюся полу халата, внушала ему
вместо желания непонятное, почти брезгливое чувство...
- Я ведь знаю почти все, о чем ты сейчас думаешь, - тихо проговорила
Элайн, и он почувствовал, что волосы шевелятся у него на голове. - Нет, это
не они... Просто я знаю, о чем ты должен думать... Я вот только одного не
могу понять: за что мне все это? В чем здесь моя вина, почему именно я
оказалась в той пещере? Я так надеялась, что кошмар моей прежней жизни с
Тонино навсегда закончился, но пришел новый, еще более страшный...
Неожиданно для себя он встал, пересел к ней вплотную и, обняв, понял,
что она плачет. И эти слезы, такие по-человечески беспомощные, пробили брешь
там, где оказались бессильны любые слова...
ГЛАВА 24
На следующее утро Неверов собрал корабельный совет.
Это было первое официальное заседание с момента его образования.
Слишком стремительно разворачивались события на Исканте, слишком много
возникало проблем, требующих немедленного решения. Карлос оказался прав,
только единоначальное руководство оставалось эффективным в этих условиях.
Не найдя в пещере никаких следов Фарино и его друзей, Неверов все никак
не мог примириться с его предательством и, весьма вероятно, жестокой
расплатой за это.
Совет Неверову понадобился, чтобы официально довести до всеобщего
сведения новую информацию, полученную на Исканте. Им опять, в который уж
раз, предстояло менять свои планы, приводить их в соответствие с суровыми
условиями этой планеты. Им предстояло принять жизненно важные решения, и он
хотел, чтобы люди шли на риск, полностью осознавая, что их ждет. Кроме всего
прочего, он нуждался в совете ученых, ни на минуту не позволяя себе
забывать, что он всего лишь офицер службы безопасности и его знания во
многих вопросах, с которыми им пришлось столкнуться на Исканте, слишком
поверхностны. Но ему нужна была уверенность, нужна была поддержка тех, пока
еще робких ростков плана, что зародился в его голове в первую - после
прилета ночь - ночь встречи с Элайн.
Когда все наконец собрались, он начал сразу с самой важной новости:
- Сегодня нам предстоит выработать стратегию и тактику нашего
дальнейшего пребывания на Исканте. Дело в том, что во время преследования
грайров после их нападения на базу наша экспедиция обнаружила на планете
технически развитую, негуманоидную и враждебно настроенную к нам
цивилизацию.
Тишина, мгновенно установившаяся в кают-компании, подсказала ему, что
новость еще не успела распространиться среди команды и теперь буквально
оглушила большинство из присутствующих.
Выдержав паузу, необходимую для того, чтобы люди до конца освоились с
этим сообщением, он продолжил:
- Оставить планету, как вы знаете, мы не можем, в этом случае нам
грозит голодная смерть. Мы не знаем причины, по которой искантцы стали
нашими врагами, это нам еще предстоит выяснить. Пока что ясно одно. Не имея
своих собственных космических кораблей...
- Откуда такая уверенность? - перебил его Алмин, сидящий от него по
правую руку за столом президиума.
- Невозможно строить космические корабли, не создав вокруг планеты сеть
вспомогательных баз или хотя бы маяков. Мы не обнаружили здесь ни одного
спутника. Даже если они строили такие корабли в другом месте, здесь должны
были быть маяки - хотя, возможно, я ошибаюсь. Дело сейчас не в этом. Дело в
том, что каким-то непонятным для меня образом они ухитрились неплохо изучить
человеческую природу задолго до нашего прибытия на Исканту. Возможно,
когда-то, много лет назад, здесь случайно потерпел крушение земной корабль.
Познакомившись с представителями нашей расы, они решили, что люди им для
чего-то нужны...
- Люди, или их техника, или их космические технологии, - снова перебил
его Алмин.
- Возможно. Мы этого не знаем. В наших знаниях о цивилизации Исканты
гораздо больше белых пятен, чем достоверно установленных фактов. Однако
сегодня с уверенностью можно утверждать, суммируя все известное, что лет
десять тому назад они начали планомерную охоту за земными кораблями.
- Вы хотите сказать, что они нападали на них в космосе? - спросил
Гурко, всем своим видом выражая недоверие услышанному. - Об этом не было ни
одного сообщения!
- В том-то и дело, что они открыто не нападали на наши корабли.
Замаскировавшись и полностью подчинив себе психику специально отобранных и
предварительно обработанных ими представителей нашей расы...
Неверова вновь перебили, посыпался град вопросов, и ему пришлось всех
успокаивать. Никто из присутствующих не мог поверить, что кто-то превращает
людей в безвольное орудие для выполнения действий, враждебных по отношению к
их собственной цивилизации. Тишина установилась лишь после того, как Алмин
пообещал сделать специальное сообщение о том, каким образом возможно
осуществить такое подчинение.
Наконец Неверов смог продолжить:
- Воспользовавшись неожиданным для нас способом маскировки, они, внешне
совершенно неотличимые от обычных людей, проникали на наши корабли и
направляли их к своей планете, чтобы захватить экипаж... Что в дальнейшем
происходило с захваченными людьми, нам неизвестно, однако с уверенностью
можно сказать, что подобные диверсии продолжались не один год, и наш
"Севастополь" был не первым кораблем, попавшим в подготовленную для него
ловушку...
Зал снова взорвался градом вопросов, и Степану пришлось довольно долго
излагать историю с Ковентри и подменой навигационного блока корабля. Только
после этого он смог наконец снова вернуться к главному:
- У нас мало оружия и почти совсем нет планетарной техники.
"Севастополь" всего лишь пассажирский звездолет. Тем не менее выбор у нас
простой: либо отвоевать себе кусок территории на этой планете для того,
чтобы вести там сельскохозяйственные работы, либо, сняв здесь наш первый
урожай, уйти в открытый космос и попытаться найти другую планету. Планет с
подходящими для людей условиями в нашей галактике ничтожно мало, так что
единственный реальный шанс выжить состоит в том, чтобы остаться здесь и
вести постоянную войну за выживание. Оставшись здесь, мы наверняка начнем
терять людей, собственно, уже начали...
Он замолчал, словно сам пытался до конца вникнуть в смысл только что
произнесенных слов, и, воспользовавшись этой паузой, Алмин тихо произнес:
- Есть еще и третья возможность.
В зале царила гробовая тишина, и слова эти прозвучали достаточно
громко, чтобы их услышали все.
- Какая именно?
- Попытаться договориться с ними, попытаться узнать, что им нужно от
нас, и попробовать наладить обмен, или торговлю, или как там это называлось
у древних греков, впервые открывавших варварские земли?
- К сожалению, мы не древние греки. Что, если "варварам" нужны мы сами?
Наши тела? Наша психика? В этом случае мы тоже сможем наладить обмен? -
спросил Неверов.
Ответом ему была все та же гробовая тишина - даже Алмин больше ничего
не возразил.
- Тем не менее вы правы в одном. Мы обязаны выяснить об искантцах все
возможное и использовать малейший шанс для того, чтобы не начинать здесь
широкомасштабных боевых действий, которые мы наверняка проиграем. Бесполезно
с нашими силами бороться с потенциалом целой цивилизации, даже если она
значительно уступает нам в технологическом отношении, а я в этом, кстати,
далеко не уверен. Биороботы, напавшие на нас во время последней экспедиции,
- наглядное тому подтверждение. Вездеход до сих пор находится в ремонте,
после того как один из них оставил на его люке свою визитную карточку.
В этот момент Алмин решительно потребовал слова, и, поскольку Неверов
сказал уже почти все, он не стал возражать.
- Я хочу предостеречь вас от поспешных выводов, - сказал профессор,
обращаясь непосредственно к Неверову и как бы не замечая остального зала. -
Очень часто поспешные и слишком самоуверенные выводы, не подкрепленные
фактами, приводили к научному фиаско их авторов, а иногда имели и более
серьезные последствия. Вспомните историю с открытием искусственных клеток.
Заметив, что полученные ими образования искусственной материи способны к
делению и определенной адаптации к окружающей среде, авторы этого открытия
поспешили с публикацией, а падкие на сенсации журналисты немедленно раздули
журнальную статью до размеров целого открытия. И ничего из этого открытия,
кроме конфуза для авторов, не получилось. Механически копируя поведение
живых клеток в определенной среде, открытые ими "биологически активные тела"
так никогда и не стали живыми организмами.
Но я отвлекся. В нашем случае все может быть совсем наоборот.
Столкнувшись с формами, внешне похожими на земные механизмы, мы и посчитали
их таковыми, хотя на самом деле они вполне могут оказаться живыми
существами. У нас не было возможности исследовать эти объекты, мы слишком
быстро убрались с места вст...
