Макс Фрай. Неуловимый Хабба Хэн
страница №6
...ти все удовольствия".На том мы и распрощались, довольные друг другом, насколько это вообще
возможно между людьми, которых объединяет неудавшаяся затея.
Когда сэр Шурф вернулся в гостиную, я его едва узнал. И весьма
вероятно, не узнал бы вовсе, если бы не теоретическое понимание, что кроме
него войти сюда никто не может. И ведь, казалось бы, никаких разительных
перемен и чудесных превращений в духе сэра Кофы. Просто сменил человек
белоснежное лоохи на темно-красное с капюшоном, натянул тонкие алые
перчатки, чтобы скрыть от любопытных взоров ногти, изрисованные защитными
рунами, да усы с бородой не то наклеил, не то просто отрастил в одночасье,
как это у них, могущественных колдунов, заведено. И еще слегка ссутулился,
чего за ним отродясь не водилось. Вот, собственно, и все. А какой эффект!
- С ума сойти, - сказал я. - Настоящий шимарский горец, только без
парадной прически. С другой стороны, кому какое дело, что там у тебя под
капюшоном таится - светлая голова или косы с перьями...
- Вот именно. - И он швырнул мне желтое лоохи, расшитое черными
стрелами. - Одевайся. Должно быть впору. Осталось у жены с тех времен, когда
вдруг вошли в моду короткие лоохи, едва до колена.
- А все остальное? - жалобно спросил я.
- Другой одежды на твой нынешний рост в доме нет. Придется тебе
закутаться как следует, чтобы только носки сапог и кончик носа было видно.
- То-то и оно, что кончик носа, - проворчал я. - Тюрбан-то у тебя
найдется? Желательно черный, чтобы по цвету хоть как-то сочеталось с этим
безобразием.
- А тюрбан тебе пока не положен. Дети головных уборов не носят, неужели
не обращал внимания? Поэтому как следует причешись. Очень удачно, что ты
давно не стригся, столичные подростки как раз предпочитают длинные волосы...
И знаешь, давай-ка я принесу тебе бритву. Демонстрировать твой колючий
подбородок уличной толпе и рыночным торговцам я бы не рекомендовал. Небритый
ребенок - зрелище для избранных.
- Вроде тебя? - ехидно спросил я.
- Совершенно верно. Моя подготовка позволяет мне хладнокровно созерцать
все что угодно. Даже твой нынешний облик.
Эк он все-таки разошелся.
- Ну что, меня уже можно выпускать на улицу? - спросил я четверть часа
спустя.
- Можно, - ответил Лонли-Локли. - Вопрос - нужно ли? Ну да ладно,
пошли.
В довершение всех бед он, разумеется, не пустил меня за рычаг
амобилера. Дескать, в Ехо не принято, чтобы дети городским транспортом
управляли.
Это, честно говоря, нигде не принято, кто же спорит. Однако мне было
обидно. Кажется, я тоже вошел в роль трудного подростка, угнетаемого строгим
отцом. Оно и понятно, в такую роль войти - раз плюнуть.
Пришлось мне бездарно ютиться на заднем сиденье, пока наш амобилер
медленно и торжественно полз через весь город. Дорога до Сумеречного рынка
отняла у нас часа полтора, я вконец извелся. Лучше бы пешком пошли, честное
слово.
Однако когда я смирился с мыслью, что поездка будет продолжаться вечно,
мы все-таки остановились на Рыночной площади.
- Держи, - сказал Лонли-Локли, протягивая мне большую корзину,
сплетенную из кожаных лоскутов.
- Что это? - опешил я. - Зачем?
- Когда дети сопровождают взрослых на рынок, они обычно несут покупки,
- объяснил мой друг. - Я просто стараюсь следовать сложившимся традициям. Ты
же не хочешь, чтобы на нас все глазели?
- Хорошо хоть, вы, взрослые, верхом на детях не ездите, - проворчал я,
принимая корзину. - И палками их публично не бьете. Какая нечеловеческая
удача!
Лонли-Локли с видом мученика возвел глаза к бледному полуденному небу.
Его, впрочем, можно было понять. Я и сам-то от себя уже начал уставать, а
стороннему человеку, конечно, куда как труднее.
Сумеречный рынок, занимающий целый квартал в самом сердце Старого
Города, - одно из самых колоритных местечек в столице Соединенного
Королевства. Это почти бесконечные лабиринты крытых прилавков и тесных
павильонов, днем и ночью освещенные лишь тусклым оранжевым светом мелких
грибов да голубым сиянием газовых шаров - отсюда, говорят, и название.
Пространство такое же пестрое и шумное, как Речной Порт, но гораздо более
компактное и чистое, насквозь пропахшее заморскими пряностями,
свежеструганным благовонным деревом, запретными чудесами и чужими секретами.
Здесь нет ни нищих, ни пьяных матросов, ни гнилых досок, ни пыльных мешков.
Только деловитые продавцы да товары, попавшие сюда из корабельных трюмов,
ремесленных мастерских и даже чужих сундуков: воры предпочитают торговать
краденым именно здесь, на Сумеречном рынке, больно уж он велик, так что
затеряться в толпе проще простого. Сюда несут свою добычу и знатоки
подземных лабиринтов, профессиональные мародеры с университетским
образованием, вдумчивые расхитители сокровищ из подвалов древних дворцов и
тайных складов бывших Орденских резиденций, где, говорят, хитроумных ловушек
больше, чем камней в стенах, зато до сих пор можно найти в высшей степени
полезные и опасные сувениры минувших эпох.
Я не раз слышал, что на Сумеречном рынке можно купить все что угодно -
хоть тычинки серой орхидеи из Шиншийского Халифата, хоть скорлупу яиц
арварохского хуба, хоть заплату от мехового плаща основателя Ехо Халлы
Махуна Мохнатого. Нужно только прийти сюда в правильное время и обратиться с
правильным вопросом к правильному человеку. Не знаю, я-то сам всегда посещал
Сумеречный рынок скорее ради развлечения, чем в поисках редкостей. И покупки
делал просто так, по вдохновению, а не по заранее составленному списку.
Лонли-Локли, как нетрудно догадаться, действовал совсем иначе.
Во-первых, у него действительно был заготовлен длиннющий список. Во-вторых,
он явно представлял, где что искать и к кому следует обращаться с вопросами.
Поэтому мы не праздно слонялись по рынку, как я привык, а методично
прочесывали его территорию, то и дело останавливаясь у прилавков, заваленных
какими-то загадочными порошками, травами и плотно закупоренными
керамическими сосудами. Некоторые товары Шурф покупал не торгуясь; иногда,
напротив, настойчиво сбивал цену, хотя речь шла о каких-то несчастных
горстях, - я бы на его месте, не задумываясь, полез в карман за деньгами.
Так то я, известный мот и транжира, непрактичная бестолочь.
Пару часов спустя я был близок к тому, чтобы начать ныть и канючить,
как и положено ребенку, измученному продолжительным шопингом. К счастью, сэр
Шурф вовремя догадался купить мне отличное пирожное - невесомый комок
сладкой ореховой пыли размером почти с мою голову. Это, как ни странно, на
какое-то время вполне примирило меня с реальностью, я даже корзинку эту
грешную ему простил. Ну, скажем так, почти.
Меж тем мы сделали несметное множество покупок. Корзина моя наполнилась
свертками, пакетами и склянками; самое поразительное, что все наши
приобретения я видел впервые в жизни. Более того, никогда прежде не слышал
об их существовании. Порошок Тротт, кора дерева кури, дымная глина из Лохри,
сок маракумбы, смола ферниха, кислая шиншийская смесь, сушеные моллюски
кримпи и еще добрая дюжина наименований, столь же загадочных, сколь и
бессмысленных - с точки зрения необразованного болвана вроде меня.
Наконец, когда я уже потерял надежду когда-нибудь выйти из душного
полутемного павильона на свежий воздух, Лонли-Локли внимательно проглядел
список и объявил:
- Ну вот и все. Нам повезло. Я-то опасался, что некоторые ингредиенты
придется специально заказывать у знакомых поставщиков; ожидание могло бы
затянуться до глубокой ночи. Но сегодня на удивление удачный день.
- Придется поверить тебе на слово, - вздохнул я. - Давно уже забыл, что
это такое - удачный день. А оно вон как. Все моллюски кримпи наши, и ничего
больше не нужно для счастья!
- Моллюски - это как раз пустяки, - совершенно серьезно заверил меня
Шурф. - Ходовой товар. А вот по дешевке купить у незнакомого торговца
стеклянный пепел из Куними - огромная удача. Я на это, конечно, надеялся, но
не слишком рассчитывал.
- А теперь мы поедем домой? - жалобно спросил я. - У меня уже голова
кругом идет, и снова спать хочется. Душно здесь. И запахи эти...
- Думаю, дело не в духоте и не в ароматах. Скорее всего, через
несколько часов к тебе вернется прежний облик. Эти старинные уандукские
зелья чем плохи - похмелье от них хуже, чем от джубатыкской пьяни, почти от
всех. Поехали, действительно, пока ты на ногах держишься.
В амобилере я уже не сидел, а лежал. Думаю, Шурф был прав, все дело в
этой Кобиной микстуре. По крайней мере, во рту у меня снова появился привкус
серы и груш, а мышцы болели так, словно я дюжину дней не вылезал из
тренажерного зала. Хотя, казалось бы, с чего?
- Что, плохо дело? - сочувственно спросил Шурф. - Ничего, потерпи. Не
слишком высокая плата за неосмотрительность. И как у тебя ума хватило из
чужих рук неизвестное питье принимать? Ты же не мог знать, как оно на тебя
подействует. После супа Отдохновения и убившего тебя приворотного зелья мог
бы быть осторожнее!
- Не мог, - огрызнулся я. - Если бы мог, то и был бы, неужели
непонятно?
- Да, действительно, - согласился мой друг. И, немного помолчав,
добавил: - Если станет совсем скверно, скажи. Отвезу тебя к Джуффину. Для
борьбы с уандукскими зельями моих знахарских познаний, боюсь, недостаточно.
- А если просто в меру паршиво?
- Тогда как-нибудь потерпишь. Случались с тобой вещи и похуже. Скажешь,
нет?
Он был совершенно прав, как всегда.
Ехать к Джуффину, хвала Магистрам, все-таки не пришлось. Мышцы болели,
голова кружилась, перед глазами плясали цветные круги, а к горлу подступала
тошнота - но и только. Я даже из амобилера выйти смог. И по лестнице в
кабинет Шурфа кое-как поднялся. Но уж там рухнул на одеяла и лежал не
двигаясь, наслаждался полным покоем. Даже от обеда отказался наотрез, лишь
бы не нужно было шевелиться. Хватит уж!
Пока я валялся, Лонли-Локли сортировал покупки, сверяясь с какими-то
своими записями. Кажется, остался доволен.
- Макс, а мы можем воспользоваться твоей кухней? - вдруг спросил он. -
Я имею в виду кухню Мохнатого Дома. Припоминаю, ты неоднократно высказывал
намерение избавиться от слуг, в том числе и от поваров. Теперь там пусто?
- К сожалению, это оказалось не так-то просто. Не забывай, в Мохнатом
Доме живут Хейлах и Хелви. Хоть и отставные, а все-таки царицы народа Хенха.
Им-то слуги нужны позарез. Леди Сотофа, насколько я знаю, уже научила
девчонок таким чудесам, что нам с тобой и во сне не снились, однако
приготовить себе завтрак эти красотки все еще не способны. Или просто не
хотят...
- Это все чрезвычайно интересно, - вежливо сказал Шурф. - Но я хотел
выяснить, сможем ли мы воспользоваться твоей кухней. И все.
- Нет проблем. Пошлю зов девочкам, они выставят из Мохнатого Дома
поваров и всех прочих слуг. И сами отправятся гулять, если понадобится. Хоть
до утра. Я редко их о чем-то прошу, вернее, вовсе никогда. Но раз в жизни
можно - учитывая обстоятельства.
- Вечно ты перегибаешь палку, - вздохнул Лонли-Локли. - Не нужно юным
леди бродить по улицам до утра. Вполне достаточно, если на закате для нас
освободят кухню. Что будет происходить в других комнатах дома, не имеет
значения - при условии, что у твоих домочадцев хватит благоразумия не
нарушать наше уединение.
- Ладно, - примирительно сказал я. - Сейчас договорюсь с Хейлах. Ее
благоразумия хватит на что угодно, не сомневаюсь. А потом усыпи меня, если
тебе не трудно, ладно? Утром у тебя превосходно получилось. Может, проснусь
уже взрослым...
- Ну, это как раз вряд ли, - осадил меня сэр Шурф. - Взрослым ты
проснешься хорошо если лет через сто, да и то, по правде сказать,
сомневаюсь. А вот твой рост, похоже, скоро станет прежним. И переживать
такие метаморфозы действительно лучше во сне, тут ты абсолютно прав.
Проснулся я уже в сумерках. Некоторое время неподвижно лежал, пытаясь
понять, на каком я свете. Новости из недр организма мне скорее нравились,
чем нет: я чувствовал себя если не хорошо, то сносно. Мышцы все еще слегка
ныли, но по сравнению с давешними муками это была сущая ерунда. Зато
выданные Кобой шелковые штаны теперь едва закрывали колени: я, надо
понимать, снова вырос, хвала Магистрам! Я-то в глубине души опасался, что,
несмотря на все Кобины обещания, останусь маленьким навсегда. Вот был бы
номер! Этакий Питер Пэн из Тайного Сыска, все мятежные Магистры плачут от
умиления и бегут в лавку за конфетами...
В связи с благополучным возвращением прежнего облика мне срочно
требовалась нормальная человеческая одежда, но взять ее было негде, а
попросить о помощи некого: сэр Шурф опять куда-то запропастился. Я, конечно,
мог послать ему зов, но решил сперва спокойно выпить кофе. И съесть, что
Щель между Мирами пошлет. И закурить - наконец-то! Повзрослевшее тело сразу
же вспомнило все свои прежние привычки, и теперь каждая его клеточка истошно
вопила, требуя кофеина и никотина - хорошо хоть, не большой и чистой любви.
В этом вопросе я сейчас не смог бы ему помочь. А вот извлечь из Щели между
Мирами чашку капуччино и пачку сигарет - запросто. Все-таки я невероятно
могущественный колдун, сам иногда поражаюсь.
Лонли-Локли вернулся через полчаса, когда я как раз лениво размышлял,
что следует сделать раньше: послать ему зов или все-таки раздобыть и
опустошить третью по счету чашку кофе.
- Как ты себя чувствуешь? - с порога спросил он.
- Немного хуже, чем превосходно. Но лучше, чем просто нормально, -
отрапортовал я. - Еще бы роскошь эту сменить на нормальную человеческую
одежду, совсем было бы распрекрасно. - И я выразительно помахал перед его
носом драной полой лоохи из Кобиных сундуков.
- Рад, что одежда - твоя единственная серьезная проблема, -
ответствовал Лонли-Локли. - Правда, помочь тебе будет не так-то просто. Мои
вещи тебе все равно велики. А одежда Хельны, напротив, мала.
- Ничего, мне бы только до Мохнатого Дома доехать. Потому что в таком
виде я даже ночью и в амобилере на улице показаться не рискну. Смотри, какой
я теперь модник!
И я поднялся во весь рост, чтобы дать ему возможность оценить мою
несказанную красоту. Заодно убедился, что тело окончательно образумилось и
решило больше меня не мучить. Вот и молодец, сразу бы так.
Сэр Шурф глядел на меня во все глаза, куда только девалась его обычная
невозмутимость! Впрочем, зрелище того стоило. Засаленные куманские штаны,
короткие и широкие, теперь сидели на мне как пышная мини-юбка; куцая
ташерская куртка больше не прикрывала пупок. Драное шимарское лоохи едва
достигало колен, черно-желтый наряд жены Шурфа был ненамного длиннее и
чрезвычайно эффектно дополнял мои лохмотья.
- Я прекрасен, правда? - гордо спросил я.
Лонли-Локли молча меня разглядывал. Могу его понять, я бы и сам на его
месте пялился во все глаза. Когда еще такое увидишь.
- Пойду поищу тебе что-нибудь, - наконец сказал он. - Ты совершенно
прав, Макс, даже ночью и в амобилере все равно не стоит.
- А кстати, где тебя опять носило? - бесцеремонно спросил я, усаживаясь
за рычаг амобилера. - Пока я спал, что-то стряслось? И Джуффин попросил тебя
вернуться в Дом у Моста?
- Нет, что ты. Ходил в библиотеку, еще раз перечитал всю литературу,
связанную с Обменом Ульвиара. Законспектировал некоторые нюансы, которые
недостаточно твердо усвоил. На обратной дороге заехал в Канцелярию Тайных
Волеизъявлений, составил завещание...
- Завещание?! - в ужасе переспросил я. Почему-то шепотом.
- Ну да. А что здесь необычного? У меня есть определенные обязательства
перед Хельной. Когда я предложил ей стать моей женой, я честно предупредил,
что из меня вряд ли получится такой спутник жизни, рядом с которым можно
спокойно состариться. Во-первых, у меня довольно опасная работа, а
во-вторых, неизвестно, когда мне придется расстаться с нынешней маской по
имени сэр Лонли-Локли и кто, собственно, придет ему на смену. Но я твердо
обещал, что, как бы ни сложились обстоятельства, ей до конца жизни не
придется испытывать нужду. Для многих поэтов это, знаешь ли, довольно важно.
У них, по правде сказать, не самая прибыльная профессия - времена, когда
Короли осыпали сокровищами всякого, кто способен дельно срифмовать более
двух строчек, давно миновали...
- С этим-то все ясно, - отмахнулся я. - Но почему ты отправился писать
завещание именно сегодня? Перечитал эти грешные рукописи и понял, что Обмен
Ульвиара - более опасная затея, чем тебе казалось?
- Сам по себе обмен? Нет, не беспокойся, я по-прежнему не думаю, что
этот ритуал опасен. Быть тобой - вот это действительно опасная затея. Я уже
не раз говорил тебе, как меня удивляет тот факт, что ты до сих пор жив. И
радует, конечно, но сейчас не о том речь. Просто нет никаких гарантий, что я
окажусь столь же удачлив.
Я озадаченно умолк. Вот уж никогда не думал, что сэр Шурф Лонли-Локли
хоть чего-нибудь опасается. И уж тем более я не мог предположить, что самой
опасной вещью на свете ему представляется такой пустяк, как пребывание в
моей шкуре. Подумаешь, горе! Я каждый день в ней живу, и ничего. Вроде бы.
В Мохнатом Доме было как никогда тихо и пусто. В окнах второго этажа,
впрочем, горел свет. Хейлах и Хелви, как я понимаю, засели наверху, не желая
нам мешать. И Друппи там же заперли, чтобы не крутился под ногами с
радостным лаем. И кошек с ним за компанию. А вот куда они дели слуг -
загадка. То ли просто отпустили гулять, то ли превратили во что-нибудь
малогабаритное и неподвижное. Я же действительно не знаю, чему их там леди
Сотофа успела научить...
Пока я оглядывался по сторонам, Лонли-Локли проследовал прямиком на
кухню. Корзинку с закупленной на Сумеречном рынке чертовщиной он на сей раз
нес сам, не стал меня навьючивать. Все-таки хорошо быть взрослым!
- Твоя кухня очень скверно оборудована, - с упреком заметил сэр Шурф,
завершив беглый осмотр кухонной утвари. - Хуже дворцовой, честное слово!
- Надеюсь, ты понимаешь, что закупкой этого барахла занимался не я?
Когда меня упросили стать царем кочевников, Его Величество любезно отправил
в Мохнатый Дом каких-то специальных полезных людей, которые занимались
обстановкой и доставкой всего необходимого.
- А, ну если кухней занимались королевские придворные, тогда ничего
удивительного, - высокомерно сказал мой друг. - Это самое слабое место
династии Гуригов. У первого из них были весьма непритязательные, можно
сказать деревенские вкусы, а когда на трон взошел следующий Король,
незатейливые предпочтения его предшественника уже были объявлены нерушимой
традицией. И никому из наших монархов не хватило духа эту традицию изменить.
Даже покойному Гуригу Седьмому было легче развязать столетнюю войну против
всех, изгнать из Ехо несколько тысяч мятежных колдунов и одним махом
изменить весь жизненный уклад Соединенного Королевства, чем перевоспитать
собственных поваров и церемониймейстеров. Возможно, Его Величество Гуриг
Восьмой когда-нибудь в будущем проявит твердость и исправит положение. Но
пока он этого не сделал, доверять его придворным обустраивать свое жилье -
недопустимое легкомыслие. Как же это на тебя похоже, сэр Макс!
Я невольно улыбнулся. Все-таки я обожаю иметь дело с Шурфом
Лонли-Локли. Никогда не знаешь, на каком повороте его занесет. Единственное,
в чем можно быть уверенным, - что удовольствие получишь по полной программе.
И еще немножко сверх нормы, чтобы жизнь медом не казалась.
- Ты лучше скажи по-человечески: тебе чего-то не хватает для работы? -
спросил я. - Тоже мне беда. В Ехо, хвала Магистрам, можно достать все что
угодно, в любое время суток. Хочешь, пошлю зов в ближайшую лавку?
- Да нет, пожалуй, не стоит, - вздохнул Лонли-Локли. - Для работы мне
понадобятся два котла, несколько кувшинов, ступка, пест и скалка. Все это у
тебя, хвала Магистрам, имеется.
- Ну и чего ты тогда ворчишь? Устал уже от моей бестолковости? Прости,
дружище. Зато, говорят, я смешной. И вероятно, именно в этом секрет моего
убийственного обаяния, которое действует на всех, кроме тебя.
- Нет, сэр Макс, ты тут ни при чем. И разумеется, я от тебя не устал.
Прости, если тебе так показалось. Дело совсем в другом. Я совершенно не
ожидал, что сегодня вечером столкнусь с неразрешимой этической проблемой. А
ведь мог это предвидеть.
- Чего-о-о? - изумленно проблеял я. Лонли-Локли молчал. Мне показалось,
он собирается открыть мне некую чрезвычайно страшную тайну, но никак не
может решить, достоин ли я стать ее хранителем.
- Видишь ли, - наконец сказал Шурф, - вот уже сорок три с половиной
года я являюсь одним из восемнадцати постоянных членов закрытого Кулинарного
клуба. Это тайное общество, о его существовании осведомлен очень узкий круг
- сами участники, лучшие повара Соединенного Королевства и еще несколько
чрезвычайно влиятельных персон, чье негласное покровительство нам совершенно
необходимо.
- Но ты же не повар, - жалобно сказал я. - Ты - Тайный сыщик, Мастер
Пресекающий Ненужные Жизни. Какой, к чертям собачьим, Кулинарный клуб? Ты в
кои-то веки решил меня разыграть? Очень вовремя, нечего сказать!
- Разумеется, я не профессиональный повар, - важно подтвердил Шурф. -
Это - основное требование к членам клуба. Нам нельзя зарабатывать кулинарным
искусством на жизнь. Готовить и дегустировать можно только для собственного
удовольствия. Собственно, даже дома я занимаюсь этим крайне редко: нет
времени, да и условия неподходящие. Нельзя применять Очевидную магию высоких
ступеней, а без нее ни один повар не может достичь вершин. Зато заседания
нашего клуба проходят в одном из тайных подвалов Ордена Семилистника, и уж
там-то разрешено колдовать вволю. Хорошо известный тебе сэр Кима Блимм
является почетным председателем клуба; именно он и выхлопотал для нас
разрешение.
У меня голова шла кругом. Сэр Шурф, похоже, и не думал меня
разыгрывать. Он был смертельно серьезен. Как никогда.
- Ладно, - вздохнул я. - Все это просто замечательно. Но я по-прежнему
не понимаю, откуда взялась эта твоя якобы неразрешимая этическая проблема? Я
же не прошу тебя приготовить мне ужин. И заметь, не предлагаю денег за эту
услугу. Так что все в порядке.
- Устав Кулинарного клуба запрещает его членам работать на кухне,
оснащенной менее чем семьюдесятью восемью соответствующими инструментами. А
у тебя их всего сорок три, - печально сказал Шурф. - Я сам принимал
деятельное участие в составлении минимального списка необходимых предметов.
Если я соглашусь работать в таких неподобающих условиях, мне придется
покинуть клуб, что, честно говоря, очень нежелательно. А скрывать от коллег
этот неблаговидный поступок будет непорядочно. В то же время мы с тобой не
можем тратить драгоценное время на поиски другой кухни. Неразрешимый
конфликт интересов. Не знаю, что и делать.
Мой друг был в отчаянии - насколько это вообще возможно в его случае.
- Но ты же не еду готовить собрался, - хладнокровно заметил я. - Какие
проблемы?
- Не имеет значения, что я собрался готовить, - твердо сказал
Лонли-Локли. - Важно, что я буду работать на этой кухне и использовать
кухонные инструменты. Этого достаточно.
Тут одно хорошо. Столкнувшись с непреодолимым препятствием, я обычно
незамедлительно приобретаю все качества, необходимые для того, чтобы смести
это самое препятствие со своего пути и устремиться вперед, к цели, которая
начинает казаться мне вожделенной. Могу быть хитрым, изворотливым,
безжалостным и неутомимым, - да что там, я мир способен перевернуть с ног на
голову, если окажется, что это единственный способ устранить помеху, - а что
ж, пусть себе летит в тартарары кверху тормашками.
Вот и теперь так вышло. До сих пор я вовсе не был уверен, что
действительно хочу по уши вляпаться в этот невнятный мистический
эксперимент. Если бы предложение исходило не от Лонли-Локли, который словно
бы специально создан предусмотрительной природой для витья из меня веревок,
я бы, пожалуй, как-нибудь отвертелся. Ну разве что еще сэр Джуффин Халли мог
бы втянуть меня в столь сомнительное предприятие, но Джуффин, ясно, особый
случай, с его легкой руки я даже на тот свет отправиться однажды
согласился[22].
Это я все к тому, что только теперь, когда сэр Шурф неожиданно
затормозил, я вдруг решил, что этот его Обмен Ульвиара необходим мне как
воздух. Единственный способ быстренько найти неуловимого Магистра Хаббу Хэна
и вернуть свою жизнь в нормальную колею. Ну и сама по себе возможность
оказаться в шкуре сэра Шурфа Лонли-Локли и узнать все его тайны - кто бы мог
подумать, что со мной такое однажды случится?! Уникальный шанс, другого не
будет.
И я тут же нашел способ уладить дело - кто бы сомневался.
- Видишь ли, - вкрадчиво сказал я, - честность, конечно, дело хорошее.
Но ты при всем желании не сможешь сообщить членам клуба о своем проступке.
Это же не наши с тобой приватные развлечения, а часть работы. И ты лучше
меня знаешь, что разглашение служебных секретов недопустимо.
Сэр Шурф поглядел на меня с заметным интересом.
- Я, конечно, понимаю, что тобой в данном случае движет исключительно
любопытство, вернее, страсть к новым знаниям, - продолжил я. - Но это просто
удачное совпадение. На самом деле ты сейчас пытаешься спасти Соединенное
Королевство от серьезной опасности. То есть от меня. А меня,
государственного служащего высшего ранга, соответственно, от многолетнего
изгнания. Неужели ты собирался выболтать все это своим товарищам по
Кулинарному клубу? Не узнаю тебя, дружище.
- Да, действительно, - с явным облегчением сказал Лонли-Локли. -
Конечно ты прав. Сам не знаю, что на меня нашло. Все же это поразительно,
сэр Макс! Иногда ты становишься на удивление рассудительным. Не так уж
часто, но всегда вовремя, надо отдать тебе должное.
Я снисходительно пожал плечами.
- А что прикажешь делать, когда окружающие меня мудрецы вдруг выходят
из строя? Давай, сэр Шурф, не тяни. Было бы неплохо совершить этот грешный
обмен, пока мне действительно хочется. А то ведь через полчаса снова начну
терзаться сомнениями, ты меня знаешь.
- Постарайся продержаться хотя бы часа два, - попросил Лонли-Локли. -
Для этого ритуала требуется долгий подготовительный процесс, и я не могу его
ускорить. Сделать по всем правилам Свечу Фиттеха ненамного легче, чем испечь
пирог Чакката, уж поверь мне на слово.
- Ладно, буду держаться, если так, - вздохнул я. - Хочешь, добуду тебе
кофе из Щели между Мирами? Впрочем, кофе ты, кажется, не слишком любишь. Ну
тогда чаю. По дороге в графство Хотта он тебе, насколько я помню,
понравился[23].
- Да, очень, - подтвердил Шурф. - И я бы не отказался освежить
впечатления.
Так мы и проводили время. Шурф работал в поте лица - толок что-то в
ступе, гремел котлами, кидал в кипящую воду невнятные куски неизвестно чего,
месил и раскатывал скалкой крутое черное тесто. А я пялился на него во все
глаза, нервно курил одну сигарету за другой и добывал напитки из Щели между
Мирами.
Когда я наконец решил, что теперь так будет всегда - ну, подумаешь,
застряли два хороших человека в довольно скучном моменте времени, как мошки
в капле смолы, с кем не бывает, - Шурф наконец разогнул спину и отправился
мыть руки. Я понял, что дело сделано, и чуть не умер на месте, не то на
радостях, не то от страха, сам не мог разобраться.
- Пожалуйста, запри дверь, - сказал Лонли-Локли. - А потом отправь зов
кому-нибудь из обитателей этого дома, к примеру леди Хейлах, и еще раз
настоятельно попроси, чтобы никто не вздумал заходить на кухню, пока мы тут
находимся. Я знаю, что ты уже с нею говорил, но в таком деле лучше не
поскупиться на предупреждения. Понятия не имею, что будет, если кто-нибудь
нарушит наше уединение в ходе Обмена Ульвиара. И это тот редкий случай,
когда я не готов получить ответ на вопрос опытным путем.
- Вот так? - удивился я.
- Вот так.
Я посмотрел ему в глаза, содрогнулся и пошел запирать двери и окна. Так
проникся важностью своей миссии, что даже кухонные шкафы закрыл на всякий
случай. Мало ли что оттуда может выскочить в самый неподходящий момент.
Стенографические записи моих кратких, но эмоциональных переговоров с
леди Хейлах и Хелви (я решил не рисковать и предупредить обеих) могли бы
украсить любой учебник по психиатрии. "Значит, ты поняла, что на кухню
заходить нельзя ни в коем случае? Хорошо. А ты поняла, что на кухню ни в
коем случае нельзя заходить не только тебе, а вообще никому? Очень хорошо. А
что ты сделаешь, если тебе покажется, что кто-то все-таки решил зайти на
кухню? Ты уверена, что сможешь этому помешать?" - и все в таком духе. Думаю,
еще немного, и бедняжки просто сбежали бы из дома. На улицу или даже на
родину, в Пустые Земли, лишь бы подальше от внезапно обезумевшего меня. Но,
забегая вперед, скажу, что все-таки обошлось.
Сэр Шурф тем временем установил на полу огромное блюдо из светлого
металла и водрузил на него результат своих кулинарных усилий. Оный результат
являл собой бурый конус; диаметр основания превосходил размером
среднестатистическую тарелку, а высота почти достигала полуметра.
- Иди сюда, - позвал он меня. - Свеча Фиттеха готова. Ты уже все запер?
И всех предупредил? Хорошо. Тогда садись напротив.
- А что нужно делать? - спросил я. - Ты же меня совершенно не
подготовил!
- Достаточно того, что я подготовил себя. Тебе ничего не нужно делать,
просто сиди спокойно. Впрочем, это, пожалуй, невыполнимое требование. Ладно,
тогда просто сиди и помалкивай. Заклинание я произнесу сам, нет никакой
нужды читать его хором.
- И хвала Магистрам, - вздохнул я. - А то непременно сбился бы...
Слушай, дружище, давай-ка скорее, ладно? А то у меня руки дрожат и в глазах
темно. Самому тошно быть таким трусом.
- Испытывать страх естественно для человека, - пожал плечами
Лонли-Локли. - Важно, что страх понуждает тебя торопить события, а не
оттягивать их, сколько возможно. Такое поведение, строго говоря, обычно и
называют храбростью. Поэтому не возводи на себя напраслину.
- Спасибо, - вздохнул я. - Вечно с тобой так: когда мне кажется, что я
веду себя наилучшим образом, ты ворчишь и бубнишь. А когда я сам себе
противен, ты вдруг объявляешь, что все правильно, так и надо... Никогда тебя
не пойму!
- Ну почему же, поймешь. И очень скоро, - флегматично возразил Шурф. -
Буквально с минуты на минуту, если найдешь в себе силы хоть немного
помолчать. Ты готов?
Я хотел было в кои-то веки поступить честно: отрицательно помотать
головой, завизжать и выскочить на улицу, пробив головой оконное стекло. Но
вместо этого молча кивнул. Все как всегда.
Тем временем Лонли-Локли особым образом прищелкнул пальцами - это
немудреное искусство, всего-то вторая ступень Черной магии, заменяет жителям
Ехо зажигалки, - и вершина конуса вспыхнула ярким лиловым пламенем. Шурф
поспешно задул огонь; теперь конус тлел, источая совершенно незнакомый мне
запах, сладкий и тревожный, как аромат сентябрьской ночи. Другое дело, что
сентябрьская ночь, наполненная таким ароматом, могла бы наступить только в
каком-нибудь ином, необитаемом мире, где нет места ни людям, ни цветам, ни
деревьям, а сентябрь, тем не менее, все-таки есть.
- Собственно, это и есть так называемый Аромат Тени. Древние
медицинские трактаты уверяют, что ни одна Тень не может устоять перед этой
приманкой, особенно если поймет, что угощение предназначено именно для нее -
первое из заклинаний представляет собой своеобразное приглашение к столу на
понятном всякой Тени языке... А вот людям запах Свечи Фиттеха редко бывает
по душе. Надеюсь, тебе он не внушает отвращения?
Я покачал головой, всем своим видом показывая, что дело обстоит ровно
наоборот.
- Это хорошо. Тогда, пожалуйста, подвинься поближе. Чем больше дыма ты
вдохнешь, тем быстрее случится Обмен Ульвиара. И постарайся сосредоточиться.
Вдыхай аромат, смотри на меня и слушай мой голос. Это все, что от тебя
требуется.
Я улыбнулся краешком рта и кивнул, давая понять, что усвоил инструкцию
и твердо намерен ее исполнить.
- Что ж, позволю себе пожелать нам обоим удачи. До встречи, сэр Макс.
Это прозвучало так обыденно, словно мы собрались разойтись по своим
комнатам и разложить там по пасьянсу. Оно и хорошо; оценить и даже
переоценить важность момента я вполне мог без посторонней помощи.
- Хаахха бен хха, ахха аллес хха, бахха...
Я уже добрые четверть часа слушал эту благозвучную, с присвистом и
придыханием белиберду и созерцал строгое, серьезное лицо своего друга. Язык
заклинания не был похож на повседневную речь - то есть вообще ни малейшего
сходства, даже звуки совсем иные. Казалось, он был создан существами, у
которых голосовые связки устроены совершенно иначе, поэтому слова им
приходится не произносить, а выдыхать, выдувать, высвистывать. Но сэр Шурф,
надо отдать ему должное, отлично справлялся.
К аромату благовонного конуса я успел привыкнуть настолько, что почти
перестал его замечать. Ужас перед незнакомым обрядом как-то незаметно ослаб,
а потом и вовсе куда-то подевался. Теперь я испытывал только нетерпение,
смешанное с некоторым недоверием - да полно, сработает ли это грешное
заклинание хоть когда-нибудь? Мало ли что за рукописи читал Лонли-Локли. А
вдруг в старину обитатели этих мест вовсю сочиняли фантастические романы и
прочую беллетристику, а бедняга Шурф, жертва погони за тайным знанием
древних, принял все за чистую монету? Ему же только траченный временем
свиток покажи, и от критического мышления даже следов не остается.
Такой исход показался мне не только досадным, но и забавным. Я
представил себе, как мы, два взрослых, серьезных дурака, будем сидеть на
кухонном полу до рассвета или еще дольше - сутки, двое, пока в обморок не
грохнемся от переутомления... Впрочем, нет, в обморок грохнусь только я, и
железному Шурфу придется в очередной раз спасать мою жизнь, бессмысленную,
но драгоценную, как безделушка из ювелирной лавки.
Нет, а действительно интересно, думал я, что мы будем делать, если
поймем, что заклинание не работает? И самое главное, в какой момент мы это
поймем? Сэр Шурф, насколько я его успел изучить, будет бороться до
последнего. Небось тысячу раз повторит свои "хха, бахха" и только потом
умолкнет, вздохнет и отправится в библиотеку изучать рукописи, искать, что
было сделано не так. Или вовсе никогда не умолкнет и не вздохнет, а будет
долдонить свое до скончания века, отказываясь признать поражение? А что, это
было бы на него похоже.
И вдруг мне стало совершено ясно, что "долдонить до скончания века" -
это как раз очень правильный подход к делу, единственно верное решение. Если
уж доверился древним рукописям и своему искусству, сдаваться нельзя. Не
потому даже, что никто не может предсказать, каковы будут последствия
незавершенного магического ритуала, - Магистры с ними, с последствиями, нет
ничего такого, с чем не мог бы справиться могущественный человек. А просто
нельзя останавливаться на полпути. Неправильно это. Можно сказать,
оскорбительно для самой природы вещей.
- Ну, хвала Магистрам, все у нас с тобой получилось. Как же я устал
нести эту мистическую околесицу, ты себе представить не можешь!
Сэр Шурф зачем-то грохнулся на спину, раскинул руки и рассмеялся.
Выглядело это, мягко говоря, странно, особенно если учесть, что ничего
забавного пока не происходило. Но я решил, что следует дать ему время. Рано
или поздно сам успокоится и, наверное, объяснит свое эксцентричное
поведение.
- Сэр Макс, не смотри на меня так, - потребовал Лонли-Локли. - И не
делай вид, будто ничего не понимаешь. Я, конечно, серьезный и уравновешенный
человек, но уж никак не бессмысленный и бесчувственный болван, в которого ты
зачем-то пытаешься превратиться. Не перегибай палку!
Его голос словно бы повернул во мне какой-то невидимый переключатель, и
я внезапно оказался в самом центре бури, вернее, в месте столкновения
великого множества внутренних бурь.
Ярость ослепляла меня, гнев опьянял, желание немедленно разделаться с
насмешником подкреплялось пониманием, что с этой задачей я сейчас справлюсь
без труда; впрочем, одновременно я испытывал к нему самую искреннюю симпатию
- ишь ты, задирает меня, а ведь прекрасно знает, с кем имеет дело. Нелепый,
невыносимый, но храбрый и забавный человек, такого хорошо иметь в друзьях,
так что я правильно поступил, когда с ним связался. Жаль только, что теперь
не принято скреплять дружеские узы по древнему обычаю и мне пока не довелось
попробовать на вкус его кровь. Вот это - действительно большое упущение.
Любопытный, должно быть, напиток. И чрезвычайно полезный для всякого, кто
хочет накопить силу.
Это я сейчас хорошо если одну сотую обуревавших меня противоречивых
мыслей, желаний и ощущений описываю. На деле все было еще круче. Как я
уцелел, не взорвался в самый первый миг - ума не приложу. Все-таки я
действительно живучая тварь, таких еще поискать.
А потом все стало на место. Нет, бури мои не улеглись, они, кажется,
собрались бушевать вечно, просто я внезапно обнаружил в себе способность
игнорировать всю эту внутреннюю смуту, как увлеченный чтением человек
игнорирует шум и суету трамвайного вагона. Я прекрасно знал, как мне следует
себя вести в данной ситуации, и не видел тут никаких затруднений. Сейчас мне
сложно было поверить, что человек (например, я сам) может вдруг пойти на
поводу у собственных эмоций или, чего доброго, настроения, вместо того чтобы
подчиниться разумной необходимости. Такая же глупость, как добровольно в
рабство запродаться на одном из подпольных рынков Куманского Халифата. Если
не худшая.
Рассказываю я долго, а на самом-то деле на все ушло не больше секунды.
Возможно, гораздо меньше. Но это, пожалуй, была самая насыщенная секунда в
моей жизни. Душевные встряски, которые в нее уместились, вполне можно было
бы растянуть на несколько лет, а потом, прижимая ладони к щекам, вздыхать:
"Ах, у меня была такая бурная внутренняя жизнь!"
Еще доля секунды ушла у меня на то, чтобы собраться с мыслями, оценить
ситуацию, взглянуть на себя со стороны и подивиться глубине произошедших
перемен. Как и обещал Шурф, я прекрасно помнил, кем являюсь, был готов
откликаться на собственное имя и наверняка мог в подробностях пересказать
свою занимательную биографию, если бы это потребовалось, так что в этом
смысле я, конечно же, остался собой. И, кажется, ни в каком ином.
Вместо того чтобы вступать в пререкания со своим другом Шурфом, я
поднял руку, пресекая его дальнейшие попытки меня подразнить, и сказал:
- Подожди немного. Мне нужно время, чтобы освоиться в новой ситуации.
- Мне, представь себе, тоже, - объявил он, поднимаясь наконец с пола. -
Очень уж все необычно. Как пьяный, даже голова кружится. Ты все время в
таком кайфе живешь или только в экстремальных ситуациях? Дай-ка мне твою
курительную палочку, сэр Макс. Эту, как ее... ага, си-га-ре-ту. Никаких сил
нет трубку набивать!
Я укоризненно покачал головой.
- Можно подумать, речь идет о работе, требующей физических усилий. Если
тебе лень набивать трубку, это можно понять. Но потрудись называть вещи
своими именами. Я, конечно, безответственное трепло, но четкие формулировки
мне обычно удаются. А значит, и у тебя теперь не должно быть с этим проблем,
если я правильно оцениваю ситуацию.
Впрочем, я тут же понял, что зря затеял этот разговор. Надо было просто
дать человеку сигарету, если уж просит. Четкость формулировок - дело
хорошее, но не совсем то, ради чего мы затеяли Обмен Ульвиара. Поэтому мне
следует не обращать внимания на промашки моего друга, а сосредоточиться на
главном.
Лонли-Локли смотрел на меня с неподдельным изумлением.
- Ну ты даешь! - наконец сказал он. - Я что действительно такой
кошмарный зануда?
- Нет, - честно признал я. - По крайней мере, не всегда. Как я теперь
понимаю, гораздо реже и в меньшей степени, чем мог бы. Я же говорю, мне
требуется время, чтобы привыкнуть. Приношу извинения за неуместные нотации.
Вот сигарета, которую ты просил. Возьми.
Пока мы оба курили, я успел обдумать ситуацию, расставить приоритеты и
сформулировать вопросы, ответы на которые требовались безотлагательно.
- Сколько у меня времени? - спросил я. - Что об этом сказано в
рукописях, которые ты изучал?
- Времени у тебя навалом. Как минимум, полдня, а то и больше. Но
определенно меньше суток.
- То есть точно ты не знаешь?
- Точность ему подавай... В таких делах трудно что-то утверждать
наверняка, - затараторил сэр Шурф. - Согласно одному источнику, Король
Ульвиар и его знахарь пребывали под воздействием заклинания четырнадцать
часов, согласно другому - что-то около семнадцати. В других документах
описаны случаи, когда заклинание действовало двенадцать, тринадцать и даже
девятнадцать часов. Более точного ответа на твой вопрос, увы, не существует.
- Спасибо, - прервал его я. - Ладно, будем считать, что у меня есть
двенадцать часов. Теперь скажи вот что: люди, совершившие обмен, должны
находиться рядом? Или, напротив, следует как можно скорей расстаться?
- Никаких особых указаний на этот счет в рукописях не было. Думаю,
можно поступать как угодно.
- Ясно. Что ж, хорошо.
Мы немного помолчали. Потом я решил, что сейчас будет уместно кое-что
объяснить.
- Я проявил непростительное легкомыслие, не потрудившись изучить
найденные тобой документы, описывающие Обмен Ульвиара, поэтому теперь мне
приходится задавать слишком много вопросов. Пожалуйста, впредь, когда все
вернется на свои места, не давай мне столь безалаберно относиться к магии.
Принимать участие в обряде, предварительно его не изучив, - уму непостижимо!
- Рад, что ты это наконец-то понимаешь, - ухмыльнулся Шурф. - Строго
говоря, мне давным-давно следовало бы подбить тебя на эту авантюру.
Сэкономил бы кучу времени и сил, которые ежедневно трачу на бесплодные
попытки убедить тебя относиться к событиям собственной жизни с большей
ответственностью. Хотя, по чести сказать, теперь-то я понимаю, почему ты так
упорствуешь. Легкость, которую я сейчас ощущаю, - великий соблазн. Кому не
понравится жить, приплясывая на кончиках пальцев от нетерпения, как хмельной
танцор в начале карнавала? То-то и оно...
Он был чересчур многословен и не к месту снисходителен, но я принял это
как данность. К этому моменту я уже окончательно осознал, что Лонли-Локли
просто перенял мои обычные манеры, так что все замечания было бы справедливо
адресовать себе, а не ему.
Что мне действительно очень нравилось в этом новом состоянии - теория
совершенно перестала расходиться с практикой. Если прежде ясное понимание,
как правильно, вовсе не подразумевало, что я окажусь способен на
соответствующие поступки, то теперь всякое мало-мальски полезное
умозаключение немедленно претворялось в дело. Более того, я искренне не
понимал, зачем вообще нужны мысли, если не в качестве руководства к
действию?
В частности, стоило мне напомнить себе, что сэр Шурф не несет
ответственности за свое нынешнее поведение, - и все, вопрос был закрыт, я
больше не выказывал раздражения, не пытался делать ему замечания, а с
холодным интересом исследователя изучал произошедшие в нем перемены.
Понимал, что эти наблюдения могут принести мне немалую пользу - потом, когда
я снова превращусь в очаровательное, но совершенно неуправляемое существо
вроде того, что сидит сейчас напротив.
- Еще вопрос, - я снова поднял руку, привлекая его внимание. - Должны
ли мы с тобой встречаться, когда действие заклинания подойдет к концу? Или
все произойдет само собой, даже если мы будем находиться в разных местах?
- Во всяком случае, в рукописи, которую я изучал, совершенно
недвусмысленно сказано, что Ульвиар Безликий и его знахарь Фиттех,
обменявшись Тенями, рассорились и расстались. И помирились только после
того, как все вернулось на свои места.
- То есть они не были рядом и тем не менее обратный обмен прошел
успешно? Что ж, это хорошая новость. Было бы несправедливо заставлять тебя
повсюду следовать за мной. Думаю, у тебя с самого начала были свои планы,
верно?
- Не было у меня никаких планов, - признался Лонли-Локли. - Ну сам
подумай, какие тут планы? Я же отдавал себе отчет, что даже предположить не
могу, как буду себя чувствовать после этого обмена. И был абсолютно прав...
Но теперь эти грешные планы рождаются один за другим. Даже не знаю, в каком
порядке их реализовывать!
- Начни с наименее рискованных, - посоветовал я. - А самые опасные
отложи на потом. В самом худшем случае ты хотя бы успеешь больше
перепробовать.
- Очень дельный совет! - сэр Шурф неудержимо расхохотался и сквозь смех
виновато добавил: - Нет, правда, очень дельный. Не сердись, сэр Макс. Я
сейчас, можно сказать, вижу себя самого в кривом зеркале - знаешь, бывают
такие детские игрушки?
- Знаю, - кивнул я. - И разумеется, не сержусь. Это теперь совсем не
сложно - не сердиться. Вернее, не придавать значения тому, сержусь я или
нет. Очень полезное искусство. Та самая разновидность могущества, ради
которой действительно имеет смысл разбиться в лепешку.
- Я рад, что ты это понимаешь, - вздохнул Лонли-Локли. - И сожалею, что
этого теперь совершенно не понимаю я сам. Впрочем, жалеть тут не о чем,
никуда это грешное искусство от меня не денется, дюжину часов спустя или
чуть позже. Или это я от него никуда не денусь? Похоже, что так... Знал бы
ты, как оно мне осточертело!
Я поглядел на него с неподдельным интересом. Вот, значит, оно как.
- Не обращая внимания, сэр Макс, - поспешно сказал Шурф. - Это я
расслабился не в меру. Говорю же, как пьяный я в твоей шкуре. Если ты всегда
себя так чувствуешь, преклоняюсь перед твоим умением делать хорошую мину при
плохой игре! Как бы там ни было, а со стороны ты кажешься куда более
вменяемым человеком, чем я сейчас себя ощущаю.
- Ерунда какая, - отмахнулся я. - Просто я привык, а тебе в новинку. Не
придавай такого значения пустякам. Лучше скажи мне, как ты собираешься
распорядиться своим временем? Я отдаю себе отчет, что лезу не в свое дело,
но на мне, в некотором смысле, лежит ответственность за все, что с тобой
произойдет. Быть таким как я - опасное удовольствие, сейчас я это очень
хорошо понимаю.
- Да ну, брось. Не сгущай краски. Ты же до сих пор цел, а в твоем
распоряжении была целая жизнь, а не какая-то жалкая дюжина часов.
Лонли-Локли улыбался до ушей и всем своим видом наглядно демонстрировал
намерение отправиться в ближайшую кондитерскую и не покидать ее на
протяжении суток. Я очень хорошо понимал тайную подоплеку этой простодушной
улыбки. Парень что-то затеял, и отвратить его от задуманного будет, мягко
говоря, непросто - если уж он действительно стал похож на меня. Еще недавно
я счел бы его невинное, в сущности, лукавство колоссальной проблемой и
немедленно попытался бы ее решить. Но теперь я сказал себе, что это - его
личное дело и мне не следует вмешиваться. По крайней мере, пока ситуация не
станет критической, а до этого вряд ли дойдет. Я влипаю в неприятности
часто, но все-таки не каждый день. И сэр Шурф, скорее всего, просто не
успеет.
- Ладно, - сказал я, поднимаясь. - Если так, займусь своими делами. А к
тебе у меня только одна просьба: не забывай, что в этом Мире существует
Безмолвная речь. И о том, что я, мягко говоря, не всегда беспомощен и
бесполезен, тоже помни, пожалуйста.
- Мне бы и в голову не пришло считать тебя беспомощным и бесполезным, -
растерянно возразил Лонли-Локли. - Ты - самое могущественное существо из
всех, с кем я знаком; по крайней мере, потенциально. И единственный человек,
которого я счастлив называть своим другом. Мне жаль, если ты этого не
понимаешь.
- Теперь понимаю. И очень рад, что ты так говоришь, - откликнулся я.
Я немного покривил душой. Рад, не рад... В данный момент меня
совершенно не интересовало, что он обо мне думает. Но я отдавал себе отчет,
что такие слова не следует оставлять без ответа. Просто невежливо.
- Имей в виду, что нет такого дела, которое я не брошу, если тебе вдруг
понадобится помощь. Или хотя бы практический совет, - на всякий случай
сказал я, отпирая дверь.
- Ладно, спасибо, - ответил Лонли-Локли. - Конечно я тебя позову, если
будет нужно. Но я не думаю, что...
Зная себя и прикинув, что получится, если помножить мой нрав на
самоуверенность искушенного колдуна, я мог быть совершенно уверен, что этот
парень сперва трижды пройдет по краю пропасти, пару раз чудом уцелеет в
какой-нибудь чудовищной катастрофе, потом все-таки героически погибнет, и
вот тогда-то, на пороге загробного мира, подумает, что теперь, возможно,
влип достаточно крепко, чтобы позвать на помощь. Но тут уж ничего нельзя
было поделать. Только сказать себе, что в загробном мире я уже однажды был,
а посему, надо думать, как-нибудь справлюсь в случае необходимости.
- Тогда желаю удачи, - я отвесил ему неглубокий, но, смею надеяться,
чрезвычайно изящный поклон. - Хорошей ночи, сэр Шурф.
- Подожди, - попросил он. - Есть один момент, который ты, возможно,
пока не мог оценить в полной мере. Не хочу, чтобы это стало неожиданностью.
Я обернулся, вопросительно приподнял бровь. Дескать, давай, не тяни.
- Безумный Рыбник, как я тебе уже говорил, никуда не делся, - торопливо
сказал Шурф. - Он всегда со мной - а теперь, соответственно, с тобой.
Справиться с ним не так уж трудно. Да ты уже прекрасно справляешься, я же
вижу. Просто не забывай: разные неуместные мысли и желания, агрессивные и не
только, не имеют никакого отношения к тебе. Да и ко мне, если уж на то
пошло. Они уже да...
