Макс Фрай. Хроники Ехо
страница №3
...оерасстояние от столицы. Прощальную речь перед жителями Ехо он должен был
произносить сам: здесь полно прозорливых людей, которые, в случае чего,
мгновенно обнаружили бы подмену. Двойник годился только для провинциалов,
видевших своего Короля пару раз в жизни или вообще только на монетах.
Так что несчастному монарху пришлось просыпаться ни свет ни заря; я еще
первый сон видел, а его уже погрузили в парадный паланкин и уволокли в порт.
Оставалось надеяться, что по дороге Его Величество сможет подремать: путь
неблизкий, а бежать носильщикам не положено. Оно, впрочем, и к лучшему - для
пассажира.
Мы же встретились часа три спустя после отъезда Короля, в той самой
комнате, где совещались минувшей ночью. Заботливая леди Лаюки принесла
поднос с завтраком, и мы вкушали от ее даров, сидя на полу, скрестив ноги: в
нашем убежище не было никакой мебели, кроме Королевского гамака, но
использование этого священного предмета по назначению превратило бы трапезу
в цирковой аттракцион, а это - не совсем то, чего жаждет невыспавшийся
человек, да еще и перед долгим походом.
Завтрак проходил в молчании. Мои новые знакомые не то чтобы смущались,
скорее приглядывались ко мне: что за хрен с горы такой? Я бы с радостью
развлек их какими-нибудь байками, но утро - не мое время, а четыре часа сна
- несколько меньше, чем требуется моей голове для обретения хоть какого-то
подобия ясности, бальзам Кахара, глоток которого способен привести меня в
норму даже после бессонной ночи, я, разумеется, оставил дома, а попросить
порцию у все той же леди Лаюки почему-то постеснялся. Не дали - значит, не
положено, - так я рассудил. Со мной бывает.
Поэтому я с нетерпением ждал окончания трапезы. Сам я почти ничего не
сделал для приближения этого прекрасного момента: у меня не только хорошего
настроения, но и аппетита по утрам не бывает. Подавившись первым же глотком
скверной дворцовой камры, выудил из Щели между Мирами пару чашек экспрессо.
Новые знакомые взирали на мою волшбу без особого любопытства, вопросов не
задавали и вообще вели себя так, будто ничего из ряда вон выходящего не
происходит. Надо полагать, не такого еще навидались.
Наконец Магистр Моти искоса поглядел на часы и буркнул: "Ну что, можно
бы потихоньку..." Леди Лаюки энергично закивала и принялась носиться по
комнате (слово "потихоньку", мягко говоря, не слишком подходило для описания
ее поведения), а потом и вовсе пулей вылетела вон. Вскоре вернулась, волоча
за собой все четыре рюкзака. Они были набиты так плотно, что я содрогнулся:
все же как минимум один предстояло нести мне.
Предчувствия меня не обманули. С лучезарной улыбкой: "Это - ваш, сэр
Макс!" - великанша водрузила рюкзак мне на спину, сочувственно, но
удовлетворенно оглядела результат и ободряюще похлопала меня по плечу: в
точности заботливая мамаша, надевшая ранец на сына-первоклассника.
Магистр Моти наконец поднялся, без особого энтузиазма, зато и без
видимых усилий подхватил второй рюкзак, бросил через плечо:
- Ну, счастливой нам всем дороги. - Стремительно пересек комнату,
оказался в противоположном ее углу и благополучно исчез. Леди Лаюки ласково
подтолкнула меня вперед. Я вздохнул, воздел глаза к небу и сделал несколько
неуверенных шагов, пытаясь нашарить след Магистра Моти. Это для меня самый
что ни на есть проверенный способ: проходить Темным Путем по чужому следу.
То есть теоретически я знаю, что можно делать иначе, но мало ли что я там
знаю теоретически... По крайней мере, встать на след и ждать, пока он сам
каким-то неведомым образом протащит меня через неописуемое отсутствие
пространства - это я точно умею. Собрать волю в кулак, закрыть глаза,
сосредоточиться на собственных ступнях - так, словно ничего кроме них у меня
нет. Ни о чем не думать, не сомневаться, не бояться. Просто ждать.
Минуту спустя я почувствовал, что в лицо мне дует свежий морской ветер.
Открыл глаза, огляделся. Я стоял на влажном песке, у самой кромки воды. Мой
левый сапог лениво вылизывала волна, на носок правого деловито карабкался
крошечный оранжевый краб. Немного поодаль на большом круглом камне восседал
наш абсолютный монарх, мокрый, довольный, задрапированный в ярко-зеленое
полотенце. Очевидно, пока нас не было, Гуриг успел искупаться. Магистр Моти
стоял рядом с Королем, с отчаянием глядел на меня и гневно жестикулировал.
Мне понадобилась целая секунда, чтобы сообразить, чем он так недоволен.
Наконец до меня дошло. Кровь прилила к щекам, о ребра стукнулась свинцовая
кувалда. Я мысленно обозвал себя скотским болваном и поспешно отпрыгнул в
сторону: самый простой и проверенный способ сойти с чужого следа.
- Простите меня, - покаянно сказал я Моти, обрушивая свой рюкзак на
песок. - Я чудовищный кретин. Мало того что встал на ваш след, не спросив
разрешения, так еще и топтался там как последняя свинья... Вы как себя
чувствуете?
- Гораздо лучше, чем минуту назад, спасибо, - сухо ответил Магистр
Моти. Потом неожиданно заулыбался и покачал головой: - Однако слухи о ваших
способностях в этой области были не преувеличены, а преуменьшены, как я
теперь понимаю. Вы - настоящее чудовище. С ума сойти!
Тут дело вот в чем. Когда на след человека становится обычный Мастер
Преследования, у бедняги обычно изрядно портится настроение. Депрессия,
тревога, головная боль - все эти неприятности гарантированы жертве; впрочем,
все как рукой снимает, как только охотник сойдет со следа. Ужас в том, что я
в этом смысле гораздо опасней: стоит мне стать на чей-нибудь след, беднягу
скручивает так, что врагу не пожелаешь. Несколько минут это еще как-то можно
терпеть, потом человек хрупкий и умереть может на месте, а те, что покрепче,
просто теряют сознание. Поэтому я становлюсь на чужой след крайне редко -
только если совсем уж опасного и могущественного маньяка требуется изловить.
Так что Магистру Моти пришлось несладко, впору бы голову мне открутить за
такие штучки. Но он держался молодцом - не сердился, за сердце не хватался,
даже не глядел с укоризной, а только головой качал: дескать, вон как оно
бывает.
Пока я покаянно созерцал ракушки у себя под ногами, к нам
присоединилась леди Лаюки. Эта феерическая дама волокла два рюкзака: свой и
Королевский, на поясе колыхалась здоровенная рогатка Бабум, из-под лоохи
выглядывал меч, а тонкая кожа сапожек оттопыривалась, наглядно демонстрируя,
что в каждом голенище спрятано как минимум по тесаку. Увидев Гурига, Лаюки
восхищенно хлопнула себя по бедрам:
- Так вы уже тут, вот красота! А мы-то думали, вас еще полдня ждать
придется!
- Да, сегодня все как-то на удивление быстро закончилось, сам не
ожидал, - согласился Король. - Я еще и искупаться успел. Удачный день... Но
каков пройдоха Чемпаркароке!
- Опять? - изумленно спросила леди Лаюки.
- А то! - и Король ткнул пяткой маленькую плетеную корзинку, стоявшую у
его ног. - Это уже стало традицией.
- А что натворил Чемпаркароке? - заинтересовался я.
Я немного знал этого рыжего хитреца, уроженца Муримаха, хозяина
трактира "Старая колючка", где подают лучший в столице Суп Отдохновения,
легкое психотропное воздействие которого скрашивает жизнь наших горожан, и
без того, на мой вкус, не слишком беспросветную. Я-то сам это зелье жрать не
могу: на мой чужеземный организм оно действует, как тяжелейший наркотик
скверного качества. Попробовав его впервые, я пластом провалялся трое суток,
да в таких муках, что даже целительское искусство сэра Джуффина Халли почти
не изменило мою печальную участь. Хотя кто знает, возможно, без его помощи я
бы вообще копыта отбросил - так плохи были мои дела. С тех пор я к Супу
Отдохновения не прикасаюсь, что, впрочем, нисколько не умаляет моих симпатий
к Чемпаркароке: хороший он мужик, хоть и эксцентричен непомерно, даже на мой
вкус. Но что за дела у него могут быть с Королем, хотел бы я знать?!
- О, это уже стало традицией, - смеясь, ответил мне Гуриг. - Всякий
раз, когда я отправляюсь на Муримах, этот пройдоха каким-то образом
пробирается на корабль, падает к моим ногам и покорнейше просит передать
ма-а-ахонькую посылочку его матушке - если уж мне все равно по пути.
Насколько мне известно, запретной магией Чемпаркароке не злоупотребляет, в
интригах не замешан и вообще - тишайший из моих подданных. Как он обходит
охрану - ума не приложу! Все же считается, что меня стерегут лучшие из
лучших...
При этом глядит и говорит он столь проникновенно, что я не могу ему
отказать. Более того, я зачем-то волоку эту грешную корзинку за собой,
вместо того чтобы оставить ее в каюте. Потом сую в руки шерифу Муримаха или
еще кому-нибудь из доверенных чиновников, чтобы передали старушке. Впрочем,
в прошлую поездку посылка пригодилась: я отлично переночевал у этой
достойной леди, представившись приятелем ее сына, еще и пирожков на дорогу
получил. Она, между прочим, хвастала, что иногда столичные гостинцы ей
привозит сам Король, а я говорил, что быть такого не может. Отлично провел
время!..
Я глядел на Короля и глазам своим не верил. Я, в общем, всегда считал
его чрезвычайно демократичным монархом и "своим парнем" - насколько это
возможно для человека его профессии. Но царственный взор, величественная
осанка и особое, выработанное годами жизни "на особом положении" умение
сохранять дистанцию между собой и любым собеседником всегда были при нем,
даже вчера, когда Его Величество раскачивался в гамаке и с энтузиазмом
тараторил о грядущих приключениях. Сейчас же от всего этого не осталось и
следа: Король не просто играл в "обычного человека", а стал таковым.
Пропасть, пролегавшая меж ним и прочими людьми, исчезла без следа, как будто
была всего лишь порождением моих романтических представлений о повадках
царственных особ.
Гуриг перехватил мой взгляд.
- Вы сами все поняли? - обрадовался он. - Да, пока мы здесь, я не
Король. Да и вы не "грозный сэр Макс" из Тайного Сыска. И Моти - вовсе не
могущественный колдун из Семилистника. Так, трое умеренно молодых людей, не
слишком привычных к длительным пешим переходам - по крайней мере, я уже
успел отвыкнуть от такого образа жизни. Все же с последней вылазки почти
дюжина лет прошла... И только Лаюки - всегда одна и та же Лаюки. Всякий раз,
когда приходит время снимать маски, выясняется, что у нее никакой маски
отродясь не было. В этом смысле она - куда более честный человек, чем мы
трое... Я понятно изъясняюсь?
- Вполне, - кивнул я. - Насколько это вообще возможно, когда говоришь
на такую тему. Единственное что: у меня с масками и дома-то не очень. Разве
только Мантия Смерти - прохожих пугать. Но знали бы вы, как я старался
отмазаться от почетной обязанности ее носить!
- Тем лучше, - кивнул Гуриг. - Значит, вам будет проще привыкнуть к
новым обстоятельствам.
- Я вот думаю: может, искупаться? - нерешительно спросил я. - Или нет
времени?
- Время-то есть, только вряд ли вам понравится. Вода ледяная. Я уж
насколько привычен к холоду, а почти сразу на берег выскочил.
- Ну хоть попробую.
Зря, кстати, я его не послушался. В итоге просто зашел в море по
щиколотку и наскоро умылся - на большее у меня не хватило мужества.
Пока я честно старался намокнуть, Гуриг благополучно обсох, натянул
широкие штаны, вязаный свитер без рукавов и короткое походное лоохи. Я
привык видеть его в шляпе, которая заменяет нашим монархам корону, но теперь
Король обмотал голову тонкой пестрой шалью, соорудив из нее скромное подобие
тюрбана. Этот самодельный головной убор шел ему чрезвычайно; честно говоря,
я здорово опасался, что сам в таком виде буду выглядеть полным болваном. Не
все же такие красавчики, как Его Величество Гуриг Восьмой!
- Вы тоже переодевайтесь, - посоветовал он. - Здесь, на Муримахе, своя
мода, куда лучше приспособленная к пешим походам, чем наши столичные наряды.
Лаюки, ты ведь всем положила сменную одежду? Не забыла?
Великанша только плечами пожала. Дескать, обижаете, как же это: я - да
вдруг забыла?!
Я помог Магистру Моти разобраться с мудреными застежками его рюкзака,
потом принялся рыться в своем. Одежда пришлась мне впору, как будто сам
выбирал, придирчиво перемерив множество комплектов - приятный сюрприз!
Вскоре от нашего столичного облика и следа не осталось. Теперь мы были
похожи на маленькую банду разбойников; великолепная леди Лаюки, ясное дело,
выглядела атаманшей: в отличие от нас, она была вооружена до зубов.
Однако никто не торопился пускаться в путь. Магистр Моти восседал на
песке и неспешно набивал две трубки - себе и Гуригу, который, в свою
очередь, прогуливался вдоль кромки воды и, страшно сказать, наполнял карманы
разноцветными ракушками. Леди Лаюки достала из самого большого рюкзака мой
походный примус, попросила меня разжечь огонь, набрала в котелок морской
воды, благо она здесь пресная, почти дистиллированная, и принялась
заваривать травяной чай. Я только теперь сообразил, что камры мне не видать
до конца похода: все же для ее приготовления требуется немножко поколдовать,
иначе выйдет горькая дрянь, которую в рот взять невозможно. И в Щель между
Мирами за чашкой экспрессо не полезешь: нельзя. Пришлось довольствоваться
заранее припасенной сигаретой; впрочем, это было чертовски кстати.
Мои спутники тоже задымили трубками. И тут я кое-что вспомнил - чуть
сердце из груди не выскочило. В тот миг мне казалось, что случилось нечто
непоправимое.
- Клятва! - взревел я. - Вы же забыли взять с меня клятву! И как
теперь?!
- Что с вами, сэр Макс? - участливо спросил Король.
Наши спутники глядели на меня с недоумением и сочувствием, как на
помешанного.
- Ну как же, - я совсем растерялся. - Джуффин говорил, что перед
поездкой с меня возьмут клятву молчать обо всем, что я могу тут, рядом с
вами, увидеть или услышать. Дескать, такая страшная клятва, что слова
вымолвить не успею - факелом запылаю и погибну в страшных мучениях... Врал
он, что ли? Вообще-то шеф не дурак детей пугать, это да... Или клятву потом,
в конце путешествия, положено приносить?
Недоумение моих новых приятелей сменилось неподдельным изумлением,
только Гуриг понял, о чем речь, и смущенно рассмеялся, прикрывая лицо рукой.
- Какая ерунда, сэр Макс, - наконец сказал он. - Зачем нужны эти
клятвы? Я все же немного разбираюсь в людях. Совершенно очевидно, что вас
достаточно просто попросить и вы будете молчать без всяких клятв. Разве
только по рассеянности что-нибудь сболтнете, такое с вами вполне может
случиться. Но я и тут вполне спокоен: вы быстро поймете, что вышли на
запретную тему, и остановитесь по доброй воле, так ничего толком и не
растрепав... Вот и выходит, что связывать вас клятвой слишком опасно, лучше
уж оставить все как есть.
- А, - протянул я. - Вот оно что... Признаться, я изрядно опешил. Вот
уж не ожидал, что все может быть так просто и - ну, что ли, по-человечески.
Думал, вокруг Королевских тайн такие страсти - лучше бы вовсе носа туда не
совать. А тут вдруг такое безграничное доверие - с чего бы?
- Я-то с самого начала не собирался связывать вас никакими клятвами, -
беззаботно говорил Гуриг. - Но подумал, что вам будет довольно трудно
объясняться с сэром Джуффином Халли. Все же он ваш начальник и, если я
правильно понимаю, близкий друг. Конечно, он станет выспрашивать у вас
подробности, о его любопытстве легенды ходят... И если вы откажетесь
отвечать, он вполне может обидеться. Во всяком случае, вам обоим будет
непросто. Вот я и решил: скажу ему заранее, что собираюсь связать вас самой
страшной из известных мне клятв. Тогда он лично проследит, чтобы вы ни слова
на эту тему не произнесли. А нам с вами того и надо.
- Спасибо, - прочувствованно сказал я. - Это действительно прекрасная
идея, и вообще вы все правильно про нас с Джуффином понимаете... Есть только
одна проблема: шеф объяснил мне, что снять древние чары - не проблема. Как
только вернусь домой, он попытается меня расколдовать, представляете?
- Если так, дело плохо, - вздохнул Король. - Тогда вам придется сказать
ему правду: что никаких клятв не было, вы просто обещали молчать. Сэр Халли
крепко обидится на нас обоих, но тут уже ничего не попишешь: я сделал все,
что мог.
- Да нет, вряд ли он обидится, - я махнул рукой. - Скорее просто
удивится. Но шеф это дело любит - в смысле удивляться. Так что все в
порядке.
Вода в котелке тем временем закипела, из необъятного чрева рюкзака была
извлечена целая груда конфет, печений и засахаренных фруктов. Я только
подумал, что это отличная идея: напиться чаю на дорожку, но тут Король
схватил котелок и вылил свежеприготовленный чай себе под ноги. Потом он
принялся разбрасывать сласти. Печенья улетали в прибрежные заросли, конфеты
тонули в песке, цукаты покрыли побережье причудливым пестрым узором. Я
глядел на это зрелище разинув рот. Не то чтобы я такой уж хозяйственный и
бережливый, но поведение Короля показалось мне, мягко говоря, странным.
- Мы должны угостить землю, - вполголоса объяснил мне Магистр Моти. -
Отдать ей лакомства, которые припасли для себя. Древний ритуал, просто дань
вежливости, ничего из ряда вон выходящего. Считается, что теперь остров
Муримах будет считать нас скорее друзьями, чем непрошеными гостями. А как
оно будет на деле - поглядим.
Я кивнул. О подобных языческих ритуалах я когда-то в книжках читал, и
вдруг - на тебе, такая полевая практика, мечта антрополога! Хорошо бы не
выяснилось, что по пути надо принести еще пару-тройку жертв - кровавых,
человеческих. Дабы поход прошел совсем уж как по маслу. Потому, собственно,
Король и путешествует в хорошей компании: чтобы всегда кто-нибудь был под
рукой. Очень практично!
- А теперь, - улыбнулся Гуриг, - можно и нам чаю попить. А то пока до
леса дойдем...
Лаюки снова поставила котелок на огонь, достала из рюкзака жалкие
остатки лакомств. В итоге нам досталось всего по две конфеты на рыло: остров
Муримах оказался чертовски прожорливым сотрапезником.
Почти безвкусный, зато горячий напиток мы пили прямо из котелка,
передавая его по кругу. Чаепитие проходило почти в полном молчании. Самое
удивительное, что я сам рта не раскрыл. А ведь прежде, можно сказать,
мастером боевых коммуникаций был, отверзал болтливую свою пасть, не
дожидаясь специального приглашения, и закрывал ее только по многочисленным
просьбам страдающей публики. Но тут почему-то притих и молчал, как
пришибленный. Плакала моя репутация компанейского парня.
- Не жалеете еще, что связались с нами, сэр Макс? - лукаво спросил
Гуриг, пряча опустошенный котелок в рюкзак. - С нами скучновато, да?
Я пожал плечами.
- Теоретически я и есть ответственный за развлечения в этом походе, да?
Ничего, по дороге буду сочинять сказки, чтобы рассказывать вам на ночь. Надо
же хоть какую-то пользу приносить...
- Будем надеяться, что ваши сказки будут нашим единственным
развлечением, - серьезно сказал Гуриг. - Я предпочитаю скучные путешествия -
чтобы никаких приключений. Так спокойнее. По счастью, Муримах - не
какая-нибудь Красная Пустыня, где за каждым барханом по зачарованному
городу.
- Ну, положим, у этого острова полным-полно своих причуд, - словно бы
нехотя заметил Магистр Моти.
- Будем надеяться, сэр Макс узнает об этих причудах только с наших
слов, - вздохнул Король.
Но жизнь в очередной раз решила доказать мне, что надежда - глупое
чувство. Даже когда она Королевская надежда.
Проваландавшись сколько было возможно и еще чуть-чуть, мы наконец
навьючили на себя рюкзаки (спутники мои не могли нарадоваться: дескать, так
легко и удобно в походе им еще никогда не было), снялись с места и пошли
вдоль берега, по узкой полосе влажного песка. Обувь почти сразу промокла, но
это было наименьшее из зол: идти по сухому песку, с каждым шагом увязая чуть
ли не по уши, - та еще каторга.
Огромная леди Лаюки, добровольно взвалившая на себя самую тяжкую ношу,
замыкала шествие. Я смутно предполагал, что уж она-то небось проваливается в
сырой песок по колено, содрогался от неподдельного сочувствия и нездорового
любопытства, которое подстрекает людей пялиться на чужие увечья и прочие
неприятности. Наконец как бы случайно, украдкой оглянулся: как там она? И
ошалел: мои собственные следы на мокром песке были куда глубже. Можно было
подумать, что Лаюки Кепта вообще ничего не весит и только рюкзак тянет ее к
земле, а не будь его, ветер унес бы грозную нашу защитницу. Тут уж я
отбросил в сторону всякую деликатность и спросил:
- Неужели не колдуете? Или вам все-таки можно? Или как?..
Она сразу поняла причину моего изумления и засветилась от удовольствия.
- Никакой магии, сэр Макс. Просто дисциплина тела. Крупным воинам с
ранних лет приходится учиться легкому шагу. Мне эта наука давалась труднее
прочих. Было время, тренировки отнимали у меня по шесть часов в день, я то и
дело сбегала домой, к маме и сестричкам, но отец всегда возвращал меня
обратно, как бы я ни выла. И, как видите, из этой муки вышел толк.
- То есть просить вас: "Научите" - бесполезно?
- Разве что вы захотите остаться рядом со мной на всю жизнь, - пожала
плечами Лаюки. - Через пару дюжин лет вы, думаю, стали бы делать первые
успехи. Но вряд ли это именно то, что вам действительно позарез требуется, -
без тени улыбки добавила она, словно бы желая предостеречь меня от
необдуманного шага.
Я только головой качал и шел вперед как умел, увязая в сыром песке,
усугубляя неумолимый закон земного тяготения собственной неуклюжестью. Когда
часа три спустя мне показалось, что наш поход постепенно превращается в
изощренную пытку, мы наконец свернули на узкую тропинку, устланную сухими
водорослями, и стали понемногу удаляться от моря в сторону темной полосы на
горизонте. До леса, по моим прикидкам, надо было топать еще часа два, но
почва под ногами быстро стала твердой, а этого было достаточно, чтобы
превратить ходьбу в удовольствие. Даже рюкзак больше не казался мне
серьезной обузой, я наконец-то перевел дыхание и стал понемногу
осматриваться. Песчаные дюны остались позади, теперь мы шли по равнине,
поросшей оранжевым мхом и высокой сизо-зеленой травой. Обещанных Джуффином
радуг в окрестностях не наблюдалось, зато повсюду мелькали алые цветы,
немного похожие на гигантские мохнатые маки, крошечные желтые колокольчики,
лиловые зонтики незнакомых душистых соцветий, мясистые изумрудно-зеленые
звезды на огненных стеблях и розовые облака растительного пуха, здорово
смахивающие на ярмарочную сладкую вату; камешки под ногами сверкали так,
словно мы ступали по россыпям драгоценностей, - впрочем, кто знает, вполне
возможно, так оно и было. Низкое бледно-бирюзовое небо оставалось
безоблачным, но солнце не жгло, а грело; слабый ветерок с моря примешивал
запахи соли и йода к сладким медовым ароматам трав. Выходило, пожалуй, даже
похлеще, чем давешние благовония из Королевских запасов, которые, как ни
крути, всего лишь стремились как можно больше походить на реальность, а она
- да вот же, рядом, вокруг, везде, лишь бы хватило сил наслаждаться. У меня,
надо сказать, не очень-то получалось. Меня не оставляло ощущение, что я
слишком мал, чтобы вместить в себя эту красоту: того гляди лопну, взорвусь,
рассыплюсь на миллиард восхищенных кусочков, благодарной пылью осяду на
благоуханную листву и только тогда, возможно, обрету покой, которым дышит
безмятежная эта равнина.
Спутники мои, кажется, тоже наслаждались прогулкой, но в экзальтацию,
подобно мне, не впадали: все же они не впервые оказались на Муримахе.
Магистр Моти на ходу набивал трубку, Гуриг тихонько насвистывал под нос
какую-то простую, но совершенно незнакомую мне мелодию, Лаюки по-прежнему
замыкала шествие, двигаясь столь бесшумно, что я не раз оборачивался,
проверяя: не отстала ли?
Ага, как же. Отстанет такая...
Незадолго до заката, когда тени наши вытянулись и заплясали на длинных,
тонких ногах, а птицы стали с криком носиться над самой землей, мы наконец
вошли в лес и почти сразу остановились на поляне. Удачный выбор стоянки:
трава здесь была короткой, но густой, как хороший кеттарийский ковер, а
древесные кроны сомкнулись так плотно, что вполне могли бы укрыть нас от
дождя, который, впрочем, вряд ли намеревался испортить нам первую же ночевку
на свежем воздухе. Но я удивился: сумерки еще не начали сгущаться, можно
было бы идти да идти. Гуриг заметил мое недоумение, покачал головой и мягко
пояснил:
- Я все равно пока не знаю, куда именно нам нужно. Всякий раз
приходится заново определять направление. Может быть, ночью пойму...
От такой постановки вопроса я, мягко говоря, ошалел, но виду не подал.
Хорошенькое дело, я-то, наивный, думал, хотя бы Гуриг знает, куда мы идем.
Зачем - ладно, допустим, не моего ума дело. Но "всякий раз заново определять
направление" - такая концепция не желала укладываться в бедной моей голове.
Перекурив, я понял, что спутники не нуждаются в моей помощи. Король и
Магистр занимались своими трубками, а леди Лаюки сама преотлично справилась
с примусом и, кажется, намеревалась приготовить очередную порцию невнятного
чая. Ничего себе диета!
- Пойду поброжу немножко? - нерешительно спросил я. И, почему-то
смутившись, добавил: - Не был в лесу с тех пор, как мы на Магахонских Лис
охотились, но погоня - это не совсем прогулка.
Король и Магистр лениво покивали, а сами тем временем растянулись на
траве. Видимо, дорога утомила их куда больше, чем меня.
- Только далеко не уходите, - строго сказала Лаюки.
Думаю, уж она-то сразу разглядела во мне безнадежного горожанина,
который, выпусти его на волю, тут же свернет с тропинки, заблудится в
ближайших трех соснах, залезет в болото, нажрется там каких-нибудь волчьих
ягод и пропадет пропадом в полусотне метров от человеческого жилья. Но я
имел нахальство полагать, будто все - ну да, плохо, но не настолько же!
- Далеко не уйду, - пообещал я. - Как только начнете что-нибудь жевать,
тут же примчусь на запах. Как зверушка лесная.
Они только головами покачали, а я воспользовался моментом и сбежал,
оставив в заложниках свой рюкзак. Во-первых, я действительно давно мечтал
погулять по лесу, да все выбраться не мог, а во-вторых, очень хотелось
немного побыть одному. Мне это жизненно необходимо - хотя бы пару часов в
день проводить в полном одиночестве. Когда на меня никто не смотрит, можно
опустить вечно вздернутый подбородок, расслабить плечи и мышцы лица,
погрузиться в молчание, перестать наконец бесконечно придумывать удачные
ответы на вопросы, которые, скорее всего, так никогда и не будут мне заданы,
но теоретически - вполне могут прозвучать, пока рядом есть люди, все равно
кто.
Поэтому первые несколько минут я просто брел вперед, почти напролом,
блаженно улыбался, щурился, обращая лицо к лоскутам неба, запутавшимся в
ветвях. Заблудиться не боялся: что-что, а чувство направления у меня
о-го-го, спасибо матушке-природе за безвозмездные дары ее!
И кстати о дарах природы. Покинув своих спутников, я почти сразу понял,
что нагулял нечеловеческий аппетит. Но возвращаться вот так сразу было и
обидно, и вполне бессмысленно: они, кажется, не очень спешили с ужином, а
торопить события я по-детски стеснялся. Я вообще довольно застенчив, хотя
прикладываю максимум усилий, чтобы это не слишком бросалось в глаза
случайным свидетелям моего жизненного пути. Иногда мне даже удается
прикинуться обаятельным нахалом - знал бы кто, каких невероятных душевных
усилий стоят мне развязные манеры и небрежный тон всеобщего приятеля,
этакого компанейского рубахи-парня, дружелюбного, но несколько
утомительного.
Поэтому я не просто гулял, а внимательно озирался по сторонам.
Первобытный инстинкт собирателя подсказывал мне, что в этом лесу непременно
должны расти какие-нибудь съедобные и вкусные штуковины. Ягоды, грибы, трава
какая-нибудь - не знаю, что именно, но - обязательно. Задачу мою усложняло
абсолютное незнание местной ботаники, так что оставалось полагаться все на
тот же инстинкт, который, надо отдать ему должное, ни разу не подвел меня в
детстве, когда я подъедал всю съедобную растительность в окрестностях
бабушкиной дачи - без каких-либо неприятных последствий.
Так и вышло: я почти нечаянно свернул с жалкого подобия тропы и
медведем вломился в раскидистый кустарник, ветви которого были усыпаны
ярко-желтыми ягодами. Если бы не цвет, я бы поклялся, что это очень крупная
ежевика или малина; впрочем, колючек на ветвях тоже не наблюдалось - на мое
счастье. Основательно поразмыслив (секунды две, не меньше), я сорвал ягоду и
отправил в рот. По вкусу эта желтая "ежевика" напоминала спелую хурму -
неожиданно, но очень и очень неплохо! Слопав пару дюжин ягод, я
преисполнился любви к ближним и решил, что просто обязан угостить этих самых
ближних своей добычей. Внимательно осмотрелся, углядел некое подобие лопуха,
сорвал несколько очень крупных, мясистых листьев, свернул из них вполне
надежный кулек и принялся набивать его ягодами. Понятно, что по принципу
"две в рот, одну за щеку и - так и быть! - четвертую в лукошко", но
все-таки. Полчаса спустя куст был общипан, мой импровизированный пакет полон
доверху, а я сам - не то чтобы по-настоящему сыт, но совершенно удовлетворен
близким знакомством с тутошней природой.
Обратную дорогу я нашел без труда; в лагерь вернулся настоящим
триумфатором. Вот он я: не потерялся, не заплутал да еще и добычу принес. Аи
молодец!
Добыча моя действительно произвела фурор, но не совсем тот, на какой я
рассчитывал. Король схватился за голову, Лаюки нехорошо ухмыльнулась, отняла
у меня ягоды и зашвырнула их в кусты.
- Сэр Макс, вы это ели? - строго спросил Магистр Моти.
- А как вы думаете?.. А что, отрава?
Нельзя сказать, что я испугался. Я обмер, похолодел, поставил на себе
крест, нарисовал в воображении невысокий могильный холмик на опушке леса и
мрачно подумал, что это вполне в моем духе: выйти невредимым из доброй сотни
передряг, схваток с могущественными колдунами, ожившими мертвецами и
чудищами из иных Миров, чтобы мирно окочуриться на острове Муримах,
обожравшись несъедобных ягод. Такой финал мне к лицу, ничего не попишешь...
А испугаться я так толком и не успел. К моему величайшему облегчению,
Магистр Моти криво улыбнулся и покачал головой.
- Не то чтобы отрава. Но веселенькая ночка нам сегодня гарантирована.
Вы много съели? Примерно столько, сколько принесли?
- Примерно так, - согласился я. - То есть, кажется, даже больше. Может
быть, промывание желудка или?..
- Бесполезно. Ничего не попишешь, придется потерпеть. Ну и, честно
говоря, даже интересно, в кого вы превратитесь? Можно делать ставки...
- Как? - опешил я. - Превращусь?! Навсегда?
- До утра, - утешил меня он. - Впрочем, вы очень много ягод съели, так
что могут быть рецидивы, но не думаю... Ладно, там поглядим. Нам бы эту ночь
продержаться! Вы уж простите, сэр Макс, но придется вас связать. Потому что,
знаете ли, всякое бывает.
Гуриг отнял руки от лица, и я увидел, что он смеется.
- Лисица, - сказал он. - Ставлю дюжину корон, он превратится в лисицу!
- Скорее в дикую собаку, - возразил ему Магистр Моти. - Считайте, что
ставка принята. Лаюки, ты что думаешь?
- Я думаю, куда положила веревку, - сурово сказал леди Лаюки. - Уже
темнеет, между прочим. Хотите потом до утра за ним по лесу гоняться?
Я пискнуть не успел, а эта троица повалила меня на землю, связала по
рукам и ногам толстой веревкой, хором извиняясь за доставленные неудобства.
- Понимаете, сэр Макс, все это, собственно, делается ради вас, -
объяснял Король. - Поев вурдалачьих ягод, человек может превратиться во что
угодно, сообразно своей природе... Но обычно случается, что это самое "что
угодно" понимает, что его дом в лесу, и удирает в чащу. А поутру, став
человеком, мало кто может отыскать обратный путь. Поэтому лучше уж вы тут
полежите, ладно?
Вурдалачьи ягоды, значит. Вот как это называется.
- Надо было вас предупредить, - вздыхала леди Лаюки. - Но кто же знал,
что они растут в этих местах? Прежде в этой части Муримаха никогда не было
вурдалачьих ягод.
- Значит, нашлась добрая душа, посадила кустик, - хмыкнул Магистр Моти.
И успокоил меня: - Вы не горюйте, сэр Макс. Вам от этого никакого вреда,
только небольшие неудобства.
- Пожрать хотя бы дайте, - мрачно сказал я. - Баловство, а не еда эти
ваши ягоды...
Тут одно хорошо: когда лежишь на лесной поляне, связанный по рукам и
ногам, довольно трудно оставаться застенчивым.
Лаюки принесла кусок ветчины и скормила его мне, как птенцу, отрезая
маленькие кусочки. Тьма меж тем сгущалась. Никаких изменений я в себе не
ощущал. Мелькнула чудовищная мысль: ребята просто разыграли меня. Не принес
бы я ягод, придумали бы что-нибудь еще: к примеру, сказали бы, что всякий
человек, впервые попадая на Муримах, на одну ночь становится оборотнем. И я,
вполне возможно, принял бы этот бред на веру и точно так же лежал бы сейчас
на траве, связанный по рукам и ногам. "Ладно-ладно, - думал я, - веселитесь,
господа. Месть моя будет ужасна. Всех троих разыграю, и Его Величество не
пощажу, вот только придумаю что-нибудь действительно остроумное, а не фигню
эту вашу дешевую с превращениями невесть во что..."
Утомленный помыслами о мести, я сам не заметил, как задремал. Когда я
открыл глаза, солнце уже поднялось над горизонтом. Никаких веревок на мне не
было. На этом хорошие новости заканчивались и начинались удивительные факты.
Список удивительных фактов возглавляло то обстоятельство, что я вовсе
не лежал на траве, а сидел на дереве, причем умудрился забраться на самую
верхушку. Ветка подо мной была не то чтобы совсем уж тонкая, но я, честно
говоря, предпочел бы более надежную опору.
- Сэр Макс, вы в порядке? - вежливо спросил кто-то снизу.
Я посмотрел на вопрошающего и судорожно вцепился руками в ветку - ломая
ногти, сдирая кожу с костяшек пальцев. Земля была так безнадежно далеко, что
мне, пожалуй, следовало начинать вить гнездо: спуститься все равно не
получится, а жить как-то надо. Магистр Моти, нерешительно топтавшийся внизу,
казался отсюда совсем махоньким человечком.
- Мы вас очень плохо связали, - покаялся он. - Но, по крайней мере, не
потеряли.
- То есть я сам сюда забрался? - изумился я. И признался: - Ни фига не
помню!.. Грешные Магистры, надо же как-то слезать... Ужас какой!
- Не умеете? - сочувственно спросил Магистр Моти. - Но придется как-то.
Сейчас подумаю, чем вам помочь.
Пока он думал, я в отчаянии озирался по сторонам в поисках хоть
сколько-нибудь надежной опоры. Наконец нашел ветку, которая показалась мне
более-менее крепкой. С величайшими предосторожностями переполз на нее,
искренне сожалея об отсутствии хвоста. В гробу я видал такую эволюцию!
Но трюк мой удался. Теперь я был на целых полметра ближе к земле.
Ошеломительное достижение. По такому поводу я машинально полез в карман
лоохи за сигаретами и только тогда обнаружил, что лоохи на мне нет. И вообще
никакой одежды. Я сидел на дереве в чем мать родила, хоть практический
семинар мастеров эротической фотографии собирай - не пропадать же такой
красоте несказанной.
Отдышавшись, я переполз на следующую ветку. Магистр Моти был в восторге
от моих успехов.
- Вы имейте в виду, вообще это не в моих привычках - во сне голышом на
деревья лазать, - на всякий случай объяснил я. - Не думал, что окажусь
настолько обременительным попутчиком. Кошмар какой-то, честно говоря...
- Все в порядке, сэр Макс, - отмахнулся тот. - Как я понимаю, для
огромного пятнистого кота, в которого вы превратились, лазать по деревьям -
абсолютно нормальное поведение. Следует отметить, вы вели себя чрезвычайно
сдержанно и благородно: ни на кого не напали, не зарычали даже. Просто
стащили кусок мяса и...
Я застонал. Значит, я - "огромный пятнистый кот", да еще и стащивший
Королевский провиант. И как, скажите на милость, теперь жить - после
такого-то откровения?!
- Конечно, вы ничего не помните, - сочувственно вздохнул Магистр Моти.
- Оборотни никогда не помнят, это нормально... Я вам потом расскажу, а пока
поверьте на слово: все обошлось. Если вы теперь еще и с дерева слезете,
совсем будет красота... Боитесь высоты?
- Есть такое дело, - неохотно признался я, высматривая следующую ветку.
Хотелось выть от ужаса, но это удовольствие я отложил на потом. Не до того
пока.
- Я тоже, - неожиданно признался он. - То есть раньше очень боялся,
сейчас-то ничего. Самый кошмар был, когда я только-только стал Орденским
послушником и меня послали чистить черепицу на крыше Иафаха, под присмотром
одной из кумушек леди Сотофы, как мне тогда казалось, очень вредной тетки.
Да еще запретили слезать, пока работа не будет закончена. То есть я даже
ночевал там, на крыше. В первую ночь глаз не сомкнул, а потом усталость
взяла свое. Спал как миленький, примотавшись канатами ко всем выступам,
которые казались мне надежными.
- Ну вы герой!
Я прикинул высоту главной резиденции Ордена Семилистника и так
проникся, что о собственной проблеме временно забыл. Как раз вовремя: теперь
мне предстояло перебраться на ветку, которая росла примерно в двух метрах от
моей нынешней позиции. Все прочие ветки в обозримом пространстве были
слишком тонкими и хрупкими. Тихонько подвывая, я повис на руках и кое-как
сполз вниз, обдирая брюхо о жесткую кору ствола. Обнаружив, что все еще жив
и никуда не падаю, я в очередной раз вспомнил об оставленных где-то внизу
сигаретах, - по крайней мере, одна веская причина добраться до земли у меня
была.
Четверть часа спустя я добрался до нижней ветки. Расстояние между моими
ступнями и землей было метра два, говорить не о чем. Поэтому я разжал пальцы
и полетел навстречу теплому лоохи, который незамедлительно набросил мне на
плечи единственный свидетель моего позорного триумфа.
- Слез-таки, - вздохнул я, нашаривая в кармане свои сигареты. Хвала
Магистрам (и Магистру Моти персонально), они были на месте!
- Вы молодец, - серьезно сказал Моти. - Для человека, который боится
высоты, вы действовали безупречно.
- А что было делать? - вздохнул я.
- Именно так я ответил своей матушке, когда она изумлялась: каким
образом мальчишка, которого на чердак собственного дома загнать было
невозможно, несколько суток провел на крыше Иафаха. Узнал, что человек может
бояться чего угодно, но действовать так, будто не ведает страха. С тех пор
жить стало труднее и одновременно - гораздо проще... Пойдемте, сэр Макс. Нас
ждут.
- Думаю, после такого приключения можно бы и на "ты" перейти, -
проворчал я. - Если уж вы видели, как я голый по деревьям лазаю...
- И то верно, - хмыкнул Магистр Моти.
У него, надо сказать, была удивительная улыбка, обаятельная и
обезоруживающая.
- Слушай, - озабоченно спросил я, - выходит, нам теперь придется
возвращаться домой и начинать все с начала?
- Зачем? - изумился Моти.
- Ну как... Король же объяснил мне: колдовать нельзя. А я сдуру
превратился в какую-то кошку...
- Но ты же не сам превратился, - он пожал плечами. - Не по своей воле.
Да и захотел бы - не сумел, этому древнему искусству сейчас и научиться-то
негде и не у кого... Тут ведь такое дело: мы сами не должны колдовать по
дороге, но никто не запрещал чудесам случаться с нами, если им
заблагорассудится. Насколько я понимаю, это как раз очень важно: чтобы
Король и его спутники отдали себя на волю случая, позволили событиям
происходить без их - нашего то есть - активного вмешательства. Так мы
демонстрируем свое доверие этой земле и судьбе в целом. Доверять судьбе -
высокое искусство; чем больше власти и ответственности у человека, тем
меньше у него шансов этим искусством овладеть: все сам, все под контролем -
тебе ведь тоже знакомо это чувство, сэр Макс?.. А тут такой шанс научиться!
Я молчал, обдумывая его слова. Да, пожалуй, доверять судьбе я не умел
никогда; в последние годы я выучился многим удивительным вещам, но жалкие
остатки доверчивости растерял окончательно. Твердо усвоил, что
ответственность за все происходящее лежит на мне и ни на ком больше. А это,
оказывается, чушь собачья...
Что ж, поглядим.
Нас встретили как героев - хотя, казалось бы... Заключили в дружеские
объятия, вручили по кружке горячего питья, распечатали сверток с сырным
пирогом. Леди Лаюки глядела на меня с неподдельным уважением - с чего бы? А
Гуриг почему-то лучился радостью. Я-то думал, они меня, дурака, распекать
будут за такое веселенькое начало похода или хотя бы глядеть станут с
укоризной.
- Расскажите хоть, что ночью-то было? - попросил я, принимаясь за чай с
пирогом. - Я, кажется, благополучно пропустил все самое интересное.
- Вы превратились в огромного пятнистого кота! - сообщила Лаюки. - То
есть если этот зверь и был похож хоть на что-то знакомое, то именно на кота,
только шерсть у вас была гладкая и в темных разводах.
Ну да, Магистр Моти тоже огромного пятнистого кота поминал. Судя по
всему, я побывал в шкуре не то ягуара, не то леопарда. Вот уж не ожидал от
себя. Никогда не знаешь заранее, во что превратишься, так-то... И как же,
черт побери, жалко, что я ничего не помню! Это я-то, который после любой
попойки мог подробно рассказать приятелям, кто что вытворял, не упуская ни
единой подробности. А тут - на тебе, ни единого, даже смутного,
воспоминания...
- Все наши веревки оказались вам до одного места, - продолжала
рассказывать Лаюки. - Вы их в несколько секунд разорвали, и одежду заодно.
Я, честно говоря, здорово испугалась, потому что непонятно ведь, как быть,
если вы захотите напасть. Убивать вас вроде нехорошо, а как еще с диким
зверем справиться?.. Но вы вели себя очень дружелюбно. Мурлыкать не
мурлыкали, конечно, зато и не рычали. Подошли ко мне, потерлись головой о
ноги, вышло очень трогательно... Пока я умилялась, вы схватили в зубы
остатки ветчины, которой я вас кормила как раз перед тем, как вы начали
превращаться, и удрали в лес, а мы потихоньку пошли следом. На самом деле
очень удачно все вышло, лучше не придумаешь!
- В каком смысле? - осторожно спросил я. - Что, та поляна не подходила
для ночевки? Или мясо девать было некуда?
- Да нет же! - Лаюки махнула рукой и звонко расхохоталась. - Поляна
была отличная, и ветчине, уж поверьте мне на слово, всегда найдется
применение...
- Просто ваш побег указал мне направление, - объяснил Гуриг. - Помните,
я сказал, что пока не знаю, куда нужно идти? Тут такое дело: с этими моими
муримахскими ритуалами вечно ничего заранее не знаешь. Приходится
руководствоваться знаками судьбы, а она - непростой собеседник. Первой
ночевки на острове я всегда жду с некоторым содроганием: что на этот раз
случится? Потому что один раз начался лесной пожар, и нам пришлось спасаться
бегством. Единственный путь отступления был к морю, и, как только мы
добрались до побережья, хлынул дождь, и огонь погас за несколько минут. Так
я понял, что на сей раз следует идти вдоль берега. Трудный был поход, самый
нескладный на моей памяти... Но бывает и хуже: вообще ничего не происходит -
по крайней мере, ничего из ряда вон выходящего. Сижу всю ночь, как дурак,
жду указаний, а на рассвете бреду, не разбирая дороги, за какой-нибудь
желтой бабочкой, которая изволила задеть крылом мой нос, в надежде, что это
и есть знак судьбы и я все делаю правильно. И, понятно, сомневаюсь: а вдруг
надо было не за бабочкой идти, а, скажем, сворачивать направо, потому что с
той стороны доносился птичий крик... Представляете, каково?
Я энергично закивал, преисполнившись сочувствия. С судьбой
договариваться - то еще удовольствие, знаем, плавали. Она вечно изъясняется,
как старый нью-йоркский китаец, потерявший зубной протез: язык вроде бы
знакомый, а поди хоть пару слов разбери. Немыслимый труд.
- А тут все сразу само собой выяснилось, - подытожил Король. -
Происшествие вполне безобидное, даже, на мой вкус, милое, зато направление
мне теперь совершенно очевидно, и, кажется, я даже догадываюсь, куда мы в
итоге должны попасть... Уж это был знак так знак! Я еще и выспаться успел
по-человечески после того, как вы изволили залезть на дерево. Для первой
ночевки это из ряда вон выходящее событие.
- Ясно, - говорю растерянно. - Так что, выходит, Даже хорошо, что я
этих вурдалачьих ягод нажрался?
- Конечно! - подтвердил Гуриг. - Я вам очень обязан.
Я только головой покачал. Такие, значит, дела. Так, оказывается,
прокладывается наш маршрут. Что ж, если так, Король абсолютно прав, что
позвал меня с собой. Высшие силы любят избирать посредниками для общения с
людьми юродивых, ну и просто идиотов, вроде меня, тоже с удовольствием
используют.
Ничего себе перспектива.
После завтрака мы двинулись в путь. Ничего из ряда вон выходящего не
случилось: шли себе и шли, в середине дня переправились через бурный ручей -
без приключений, даже я не облажался, как ни удивительно. Вечером разбили
лагерь на очередной уютной поляне, долго и обстоятельно готовили ужин,
лениво трепались за едой. После заката мне остро захотелось сырого мяса, а
также рычать, потягиваться, чесать ногой за ухом и, страшно сказать,
хорошенько вылизать собственную задницу, но мне, к счастью, удавалось
держать себя в руках, игнорировать остаточные симптомы давешнего отравления
вурдалачьими ягодами. Король и его друзья преисполнились уважения к моей
внутренней борьбе и чуть ли не до рассвета развлекали меня сагами о своем
босоногом детстве. Под конец я настолько овладел собой, что вспомнил пару
хороших, нелепых историй из жизни Тайного Сыска и с удовольствием их
рассказал - мои спутники были в восторге.
Близкое знакомство со спальным мешком стало упоительным финалом
трудного, но беззаботного дня: забравшись в эту бархатистую благодать, я
уснул незамедлительно и дрых как младенец, пока меня не разбудили горячие
лучи полуденного солнца.
Еще два дня прошли спокойно и безмятежно. Мы шли себе и шли по
тенистому лесу, наслаждаясь хорошей погодой и свежеобретенной крепостью
собственных ног. По вечерам разбивали лагерь, готовили ужин, болтали и
расползались по спальным мешкам, вполне довольные собой, друг другом и
жизнью в целом.
Я меж тем диву давался: вроде бы мне рассказывали, что Муримах не
просто обитаемый, а густонаселенный остров, - и куда же все подевались,
хотел бы я знать?! Не то что города или селения, мы даже избушки лесника ни
разу не увидели. И вообще никаких следов человеческого присутствия, даже
птицы здесь были такие непуганые, что из-под ног взлетать не спешили.
Я как раз успел свыкнуться с мыслью, что кроме нас четверых нет больше
живых существ во Вселенной, когда за пару часов до заката и, соответственно,
четвертого привала лесная тропинка, по которой мы шли, незаметно
превратилась в дорожку, вымощенную мелкими желтыми кирпичиками - совершенно
ясно, что без человеческого вмешательства тут не обошлось.
- О, да это же Желтая дорожка! Кажется, я знаю, куда мы пришли, -
обрадовался Гуриг. - Сам я тут никогда не был, но отец рассказывал, что
однажды ночевал у какой-то забавной муримахской ведьмы. Никакой Очевидной
магии, настоящая лесная колдунья: варит зелья из трав, разговаривает с
дикими зверями и выращивает цветы на камнях одним прикосновением руки. Если
эта дорожка по-прежнему ведет к ее дому, можно попробовать попроситься на
ночлег. - Король мечтательно вздохнул. - Может, у нее найдется какое-то
подобие ванной комнаты? Ну или хоть бочка с горячей водой...
До сих пор Гуриг стоически переносил тяготы походной жизни; прежде мне
и в голову не пришло бы, что абсолютный монарх богатейшей страны этого Мира
способен так легко обходиться без привычных удобств.
Однако он преспокойно умывался в ручьях, закусывал сухари лесными
ягодами, спал не переодеваясь, по утрам вскакивал первым и кипятил воду,
чтобы приготовить нам травяной чай по старинному семейному рецепту, -
словом, служил мне живым примером и немым укором. Если бы не он, я бы еще в
первый день взвыл: "Где мои четыре бассейна с ароматной водой, мягкая
кровать, камра и амобилер?!"
Это я к тому, что упоминание о горячей воде возбудило меня чрезвычайно.
Я ни о чем больше думать не мог.
"Забавная муримахская ведьма" оказалась миниатюрной красоткой, больше
похожей на сельскую старшеклассницу, чем на лесную колдунью.
Темно-каштановые волосы, зеленые глаза, густые брови, тонкий овал лица,
неулыбчивый, но по-детски нежный рот. Невозможно было поверить, что она
водила знакомство с покойным Королем; я все ждал, что сейчас выяснится - она
просто к бабушке на каникулы приехала. Однако нет, девица вела себя как
хозяйка дома и, надо понимать, действительно ею была.
Юная леди поглядела на нас исподлобья, нахмурилась, как похмельный
полицейский при виде подгулявших студентов, не слишком любезно буркнула
что-то вроде "вижвасканяву", но в дом все же пригласила. Усадила за стол и
сама уселась напротив, подперев подбородок кулаками. Глядела выжидающе,
дескать, что дальше-то?
Обстановка в ее хижине вполне соответствовала моим представлениям о
жилищах лесных колдунов: половицы поросли травой, окна были затянуты
паутиной, а из-под колченогого табурета пробивалось самое настоящее юное
деревце. Теоретически, интерьер вполне в моем вкусе, но я томился дурными
предчувствиями: ванной в таком доме явно не было места.
Мы угостили хозяйку остатками дворцового печенья и моим шоколадом,
который произвел на нее неизгладимое впечатление. Старались оплатить
гостеприимство самой ценной в глухомани валютой: болтовней. Отдувался,
собственно, Магистр Моти, который долго и обстоятельно пересказыва...
