Олег Дивов. Лучший экипаж Солнечной
страница №2
...кого.- Слушайте, Жан-Поль, - сказал Вернер. - Я вас понял. Все будет ОК.
Только вы не расстраивайтесь так.
- Я даже твоего личного дела не видел, - вдруг сказал Боровский с
непонятной тоской в голосе.
- А вам и не положено, - неожиданно жестко заметил Вернер.
- То-то и оно... - вздохнул старпом. - Дежурный! - вдруг рявкнул он
себе в воротник, туда, где торчал микрофон. - Не слышу доклада!
- У вас же наушника нет, Жан-Поль, - сказал Вернер тихонько.
Боровский пронзил техника безумным взглядом и принялся хлопать себя по
карманам в поисках наушника.
- Возьмите, - Вернер протянул старпому маленькую черную фишку. - Это
мой резервный.
Боровский что-то промычал, схватил фишку и запихнул ее в левое ухо.
- Дежурный! - заорал он.
- Что-то случилось, Жан-Поль? - спросил из коридора глубокий и ровный
голос.
Боровский судорожно отпрыгнул с прохода и принял строевую стойку.
- Никак нет! - отрапортовал он.
- Это хорошо, - сказал адмирал Рашен. - Добрый день, Иветта.
Zdravstvui, Andrey.
- Zdravstvuite, Oleg Igorevich, - сказал Вернер и почтительно склонил
голову.
- Как ты здесь? - спросил Рашен, переходя на французский и протягивая
Вернеру руку. - Привыкаешь? Не обижают?
- Его обидишь, - ответил за Вернера Боровский. - Он сам кого хочешь
обидит до слез.
- Все нормально, драйвер, - улыбнулся Вернер, пожимая крепкую руку
адмирала.
- Отражатели починил?
- Да ничего там не было, драйвер. Ерундовая потеря контакта.
- Разберешь "старика Пола" по винтику и соберешь. Ясно?
- Да, сэр.
- Коммандер Боровский тебе все обеспечит.
- Да, сэр! - хором ответили старпом и техник.
- Вопросы?
- Да, сэр, - сказал Вернер. - Коммандер Боровский обеспокоен тем, что
не видел моего личного дела.
- И ничего я не обеспокоен... - пробормотал Боровский, опуская глаза.
- Пусть он лучше обеспокоится тем, что у него по кораблю голые бабы
разгуливают, - сказал Рашен.
- Застрелю психопатку... - прошипел Боровский. - Застрелю и в жопу
трахну.
Рашен сделал нижней челюстью жующее движение и посмотрел на старпома
очень внимательно.
- А может, в обратной последовательности? - спросил он.
- Виноват, сэр, - сказал Боровский, глядя в пол. - Разрешите удалиться?
- Через полчаса зайдешь ко мне, - приказал Рашен. - И к Линде не суйся.
Я с ней уже сам поговорил. Хватит с нее. Ладно, Andrey, ты работай по своему
расписанию, я потом тебя найду. По местам, господа астронавты. Не развалите
тут все окончательно.
Вернер и Боровский, щелкнув каблуками, скрылись в коридоре. Рашен
подошел к пульту Ивы и устало повалился в кресло слева от нее.
Ива украдкой посмотрела на адмирала. Ей всегда нравилось его волевое и
умное лицо. Но сейчас под глазами Рашена запали тени. И глаза эти, всегда
острые, живые, а зачастую даже и злые, теперь казались мертвыми. А седая
челка и серебристые виски окончательно превращали адмирала в старика. Раньше
Иве всегда хотелось прикоснуться к адмиралу или хотя бы сказать ему
что-нибудь хорошее. Но развалина, которая сидела рядом сейчас, не вызывала
желания приласкать ее.
- Пожалуйста, вызови Задницу, Иветта, - пробормотал адмирал, потирая
ладонью глаза.
- Да, сэр. - Ива набрала команду, быстро переговорила с дежурным
"Гордона", и через минуту на мониторе появилась костлявая физиономия
контр-адмирала Эссекса.
- Здравствуй, Фил, - сказал Рашен. - Ты мне нужен. Сможешь подвалить
часам к семи?
- Один? - спросил Задница.
- Да. Бутылку только возьми и подваливай. Думать будем.
- А может, ты ко мне? Моя охрана у тебя на борту не поместится.
- А ты всех не бери.
- Ну, Алекс, ну чего тебе стоит...
- Фил, кончай ныть. Ты уже старый хрен, а все ломаешься, как не знаю
что... Я сказал "подваливай", значит, подваливай.
- Сам ты старый хрен. Ладно, жди, - и Задница дал отбой.
- Все-таки он действительно Задница, - заключил Рашен. - А
представляешь, Иветта, ходили бы мы с тобой сейчас на "Старке". Или на том
же "Гордоне". Бассейн - двадцать пять метров! Теннисный корт. Зона
психологической разгрузки... Санаторий. То-то Задница вниз не стремится. Ему
и так хорошо.
- Наш кораблик самый лучший, - сказала Ива. - И сами мы классные парни
и хорошие астронавты.
- Угу, - кивнул Рашен. - Только, кроме нас, этого почему-то никто не
понимает. Да и сами мы, честно говоря... Слушай, детка, ты мне доложить
ничего не хочешь?
- А что докладывать, сэр? - удивилась Ива.
- Воин, службою живущий, читай Устав на сон грядущий, - продекламировал
Рашен. - И утром, ото сна восстав, читай внимательно Устав... А я ведь,
кажется, целый адмирал...
- Можно вопрос, драйвер? - спросила Ива, игнорируя намек.
- Хоть восемь. Но сначала ты мне скажешь, что положено. Что тебе,
жалко? Уважь старика.
- Господин адмирал, за время вашего отсутствия происшествий не
случилось. Дежурный навигатор капитан-лейтенант Кендалл, сэр, - лениво
пробубнила Ива. - И ничего вы не старый.
- Я говорю, что старый, значит, старый. Ну, чего тебе?
- Сэр, вам никто еще не говорил, что через пару месяцев такого бардака,
как сейчас, мы уже не сможем воевать?
- Знаешь, Кенди, ты действительно забыла, что я адмирал.
- Сэр, люди не хотят больше служить. Даже хуже, чем не хотят, - не
могут. И деваться им некуда. Я когда в прошлый раз внизу была, так и не
рискнула выйти за ворота базы. Просто боюсь, что земляне со мной сделают
что-нибудь нехорошее. Вы слышали, одну девчонку из десанта изнасиловали и
убили?
- Они ее потом очень ловко надели на громоотвод, - сказал Рашен. - А на
животе у нее было выжжено "murder". Сам видел. А ты чего хотела? Чтобы ее
искупали в шампанском? Убийца, он и есть убийца.
- Сэр, я вас не понимаю, - сказала Ива упавшим голосом.
- Я же говорю, милая, что я все-таки адмирал.
- Объясните, сэр.
- Я знаю в сто раз больше твоего. И во всех подробностях. Кроме того, я
не только знаю, что происходит, но и догадываюсь, зачем это делается. Нас с
тобой, милая, хотят сжить со света. И делают это самым эффективным способом
- разлагая флот изнутри. Мы больше не нужны, понимаешь?
- Ох... - выдохнула Ива. - Что же делать, сэр?
- Ждать, - сказал Рашен жестко. - Сидеть и ждать моего приказа.
- Чует мое сердце, - пробормотала Ива, - что долго мы не высидим.
x x x
- Ну что, Andrey? - спросил Рашен вместо приветствия. - Как себя
чувствует наш "Махди"?
- Кто? - удивился Вернер.
- Классику надо знать, - упрекнул Рашен. - Присаживайся.
- Спасибо, - Вернер уселся напротив адмирала и прищурился на него одним
глазом, вспоминая. - "Махди" - это "Пол Атридес", да?
- Угу, - кивнул Рашен. - У нашей славной группы F в чести народный
фольклор. Набрал я себе помощничков, век бы их не видеть. Искал умных и
начитанных, а теперь вот ловлю себя на мысли время от времени, что лучше бы
они все были тупые и необразованные. Особенно штаб - просто расстройство
одно. Что ни день, то какой-нибудь молодой талант берется тонко пошутить.
Скажет пару слов с умным видом и щурится на меня, вот как ты сейчас,
примерно. А остальные и рады бы засмеяться, да совестно - жалеют меня,
старого дурака...
- Oleg Igorevich, с чего вы взяли, что вы старый? - искренне удивился
Вернер.
- Ощущение, - сказал Рашен и неопределенно помахал ладонью в воздухе. -
Знаешь, после того паскудного случая у Юпитера... Первые дни, когда мы
только на базу пришли, я еще от шока отходил и чувствовал даже подъем
какой-то. А после... Устал. Надорвался я, Энди, понимаешь? Вот целых десять
лет и живу в глубоко надорванном состоянии. Ладно, что там по твоей части?
Какие новости?
- Так я вам послал, - Вернер указал подбородком на терминал.
- Да? Что-то я не заметил, - адмирал повернулся к монитору, но руки на
контакты положить не успел. Потому что Вернер подался вперед и сунул прямо
на контактную доску кусок белой ткани. Рашен опустил глаза и весь сморщился.
Вернер умел писать от руки - именно писать, а не только расписываться.
Довольно редкое качество, характерное разве что для ученых или
представителей малых народов с угасающей культурой. В экипаже "Тушканчика"
подобных грамотеев имелось трое. Рашен хорошо писал по-французски и
по-русски, Линда тоже вполне сносно выводила английские слова, а Боровский
уверял, что свободно пишет на пяти языках, но замечен в этом ни разу не был.
В принципе, искусство каллиграфии отмирало. Писать от руки было нечем и
незачем. Учащиеся младших классов на стандартной контактной доске
выколачивали до трехсот знаков в минуту. А техник уровня Вернера - все
шестьсот. Но Вернер был русским и умел держать в руках стило. И сейчас
написал такое...
- Та-ак, посмотрим, - сказал Рашен, для порядка выводя на монитор
докладную о результатах первичного техосмотра корабля. Правой рукой он
разгладил белую тряпку, оказавшуюся куском форменной майки. И чем дальше он
читал печатные буквы, аккуратно нарисованные графитным стержнем, тем сильнее
морщился.
"Система оповещения - в режиме микрофона, - писал Вернер. - Сигнал идет
вниз постоянно на кодированной волне. Передатчик зашит под обшивку на
техпалубе".
Рашен машинально посмотрел на потолок. Динамики системы оповещения
стояли по всему кораблю. На какую-то секунду адмиралу стало просто нехорошо
- он вдруг ощутил себя до такой степени голым, как будто с него содрали
кожу. Пришлось зажмуриться и сосчитать до десяти. А потом - открыть глаза и
снова читать.
"Блокиратор главного ствола управления огнем, - прочел Рашен. - Вживлен
намертво. Приемного устройства пока не нашел".
- Ты блестящий специалист, Andrey, - скорее выдавил из себя, чем
сказал, Рашен. - Я очень рад, что взял тебя в экипаж.
- Мастерство не пропьешь, - невесело заметил Вернер. - Вы дальше
посмотрите, Oleg Igorevich.
- Куда уж дальше! - усмехнулся Рашен. По главному стволу управления
огнем шла большая часть телеметрии орудийной палубы. В том числе и те группы
команд, что управляют орудиями с ядерной накачкой. Большими импульсными
лазерами, в огненных плевках которых растворяются файтеры и поджариваются
дестроеры. Если бы у Рашена стояли такие пушки на "Фон Рее" десять лет
назад, фиг бы он нырял в Юпитер, изображая подводную лодку.
"Автономная инициирующая схема аварийного глушения реактора. Приемника
тоже пока не нашел".
Рашен откинулся в кресле и сложил руки на груди. Это был конец. Флагман
группы F больше ему не принадлежал. Стоит кому-то, по чьей воле в нервную
систему корабля вживлены эти устройства, нажать кнопочку - и "Пол Атридес"
станет грудой металлолома, которая не в состоянии толком ни полететь, ни
выстрелить. Она сможет только сбросить аварийные модули и приземлить экипаж.
А там, внизу, его уж встретят...
Рашен протянул руку, и Вернер вложил в его пальцы кусок графита.
Адмирал перевернул тряпку, вывел в уголке вопросительный знак и вернул
импровизированные карандаш и бумагу Вернеру.
- По интересующим вас пунктам, - сказал Вернер самым беззаботным тоном,
- мне понадобится около месяца. С первым справлюсь за неделю, с остальными
двумя придется думать.
"Если не справлюсь - устроим пожар на техпалубе и поставим аварийный
комплект", - написал он и перепаснул тряпку адмиралу.
Реакция адмирала была вполне естественной для астронавта - едва
прочитав, он скомкал послание и запихнул его в утилизатор. Вернер дернулся
было спасти тряпку, но опоздал. Рашен посмотрел на него и покрутил у виска
пальцем. Вернер развел руками.
- Н-да, - сказал Рашен. - Ну что ж, Andrey. Работа проделана серьезная.
Надеюсь, с тем, что осталось, ты управишься в заявленные сроки. Должен
признаться, я думал, проблем у нас гораздо меньше. Но приятно слышать, что
неполадки устранимы без помощи извне.
- У меня же пять человек, - напомнил Вернер. Рашен тут же показал ему
кулак, и Эндрю понимающе кивнул.
- Ладно, - сказал Рашен. - Благодарю за службу. Вопросы есть?
- Никак нет, сэр. - Вернер поглядел на потолок, выразительно ткнул
пальцем в сторону утилизатора, где скрылась тряпка, и погрозил им адмиралу.
Наверное, вопросы остались, но Рашен, едва прочитав о пожаре, испугался.
Даже на субмарине пожар менее опасен, чем на космическом судне. От такой
идеи не стыдно было и потерять контроль над собой.
Рашен хмыкнул и расстегнул нагрудный клапан спецкостюма, демонстрируя
ослепительно белую футболку. Вернер махнул рукой - мол, не надо - и
поднялся.
- Разрешите идти? - спросил он.
- Разрешаю заходить в любое время, - сказал адмирал. - И не забудь,
старпому Боровскому приказано содействовать тебе в части, его касающейся.
Пока, Andrey.
- До свидания, - сказал Вернер, подмигнул и вышел за дверь.
Адмирал повернулся вместе с креслом, набрал команду на замке сейфа,
просунул в него руку и схватился за бутылку самогона, как утопающий за
спасательный круг.
x x x
Отвергая духовное наследие предков, как не оправдавшее себя и чуть было
не погубившее Землю, человечество тем не менее не хоронило старые добрые
технические идеи. Поэтому "Тушканчик" был сконструирован по принципу русской
матрешки и мог позволить себе такую роскошь, как искусственная гравитация за
счет раскрутки одной из оболочек. Безусловно, инженеры предпочли бы менее
замысловатое решение проблемы. Все-таки чем проще судно, тем выше его
живучесть. Гравигенератор, легкий и компактный, вписался бы в схему круизера
серии 100 как нельзя лучше. Но, к сожалению, на момент закладки "Пола
Атридеса" таких генераторов в природе не существовало. И ходил корабль на
традиционной ядерной тяге, и команды из боевой рубки шли не к каким-нибудь
заковыристым искривителям пространства, а к нормальным импульсным лазерам.
Так что единственным революционным новшеством, отличавшим "Тушканчик" от
прочих судов группы F, был фаллический рисунок на дне рекреационного
бассейна.
Вращающаяся оболочка корабля в просторечии именовалась "рабочей зоной".
Она делилась поперек на так называемые палубы, на которых и проходила вся
жизнь экипажа. В распоряжении астронавтов всегда имелся чуть заметно
вогнутый пол и более явственно выгнутый потолок. Хочешь прыгай, хочешь
падай, если очень хочешь - лезь на стенку. А вот кувыркаться в невесомости
тебе незачем. Чинить силовые коммуникации и пушки, смонтированные в
"разгруженной" зоне, ты все равно не умеешь. На это имеются техники, вот им
и положено уметь летать. У них даже заболевание есть профессиональное -
"синдром летчика".
Разумеется, все испытывали кратковременную невесомость по пути от
причальных шлюзов до рабочей зоны, но ее сводили на нет электромагниты,
присасывающие к полу стальные вкладыши в подошвах форменных ботинок. Кроме
того, магнитный пол исправно подбирал из воздуха бесхозные железяки. Полная
невесомость считалась чересчур коварной штукой, чтобы позволить ей резвиться
на военном корабле. В качестве примера Рашен частенько вспоминал байку о
том, как лет пятьсот назад русские астронавты искали на своей крохотной
станции гаечный ключ, чтобы закрыть крышку переходного отсека и улететь-таки
вниз. Ключ, разумеется, был на привязи и деться никуда не мог, но вот взял и
испарился. Примерно через сутки астронавты заметили какую-то веревку,
потянули за нее и вытащили ключ из-за заглушки на щите электропитания,
поставленной специально, чтобы за нее случайно не залетел металлический
предмет.
Еще Рашен вспоминал, как по молодости лет решил учинить на "Фон Рее"
тренировку на невесомость. Конечно, у него хватило ума не тормозить рабочую
зону - вероятно, он предчувствовал результат. Рашен просто вывел людей
полетать в центральный ствол. Вернулись астронавты назад все заблеванные, а
центральный ствол еще долго продували сжатым воздухом с дезинфицирующей
эмульсией.
Короче говоря, жизнь на "Тушканчике" шла в полном согласии с земной
физикой. Именно поэтому на пятый день пребывания в экипаже флагмана
лейтенант Вернер умудрился буквально, без всяких обиняков, свалиться на
голову капитан-лейтенанту Кендалл.
По корабельному времени был уже поздний вечер, Ива только что вышла из
душевой и направлялась к себе в каюту - розовый халатик на голое тело,
голова обмотана полотенцем, взгляд блуждающий, настроение самое что ни на
есть благодушное, все рефлексы на нуле. Вдруг над головой у нее что-то
натужно заскрипело, и, пока Ива соображала, что бы это могло значить, с
потолка градом посыпались болты. Затем по голове несильно ударило легкое и
пластмассовое. Тут Ива подняла глаза, и в этот момент на нее с неразборчивым
французским проклятьем рухнуло восемьдесят кило живого веса.
- Тысяча извинений, капитан, - пробормотал Эндрю, отползая задом на
четвереньках. - Даже не знаю, что и сказать. Вы как? Я вас не очень... того?
Ива села, прислонилась к стене и подобрала слетевшее с головы
полотенце.
- Отвернись! - приказала она, заново сооружая из полотенца чалму.
- Я не нарочно, - объяснил Эндрю, глядя вверх. - Панель выпала.
Какой-то умник очень хорошо ее закрепил. Ползу себе, никого не трогаю... Я
вас правда не ушиб?
- Ты-то живой? - поинтересовалась Ива.
- Вроде бы. - Эндрю поднялся на ноги и нагнулся к Иве. Он был в легкой
рабочей куртке с закатанными до локтей рукавами, и Ива увидела на его левом
предплечье извилистый белый шрам. Руки у Вернера были не по-мужски изящные,
с тонкой кистью и длинными красивыми пальцами. Но поднял он Иву с пола
легко, как пушинку.
- Где это тебя угораздило? - спросила она, показывая глазами на шрам. -
На "Фон Рее"?
- Да. Только ничего героического. Производственная травма. Ползал по
магистрали, вот как сейчас, и зацепился.
- Что ж ты его не зарастил?
- Не знаю... Все-таки память. И девочкам нравится.
- Ага, - кивнула Ива, посмотрела Эндрю в глаза и отвела, опустила
взгляд. Вернер не был особенно крупным мужчиной, но сейчас он казался Иве
просто огромным. Сильным и надежным. Он окружал ее собой, защищал и все еще
мягко придерживал за плечи. Видно было, что ему нравится так стоять.
Вплотную. А глазами он Иву просто ел.
- Я вас правда не ушиб? - в очередной раз спросил Эндрю.
- Правда, - еле слышно сказала Ива, мучаясь вопросом - он ее сейчас
поцелует или все-таки постесняется и отложит это на потом. Никогда раньше ей
не хотелось, чтобы ее поцеловал мужчина, с которым она разговаривает второй
раз в жизни. Во время отдыха внизу ей случалось по пьяни отдаваться
совершенно незнакомым людям, но это все были астронавты, свои парни, чистые
душой и телом, как пол на "Тушканчике", разве что не стерильные. А Вернер,
хоть и тоже астронавт, "своим" не был. За его спиной притаилась тайна, и его
отделял от Ивы невидимый барьер. Перед этим человеком не хотелось
обольстительно изогнуться. А хотелось скромно потупить глаза, уронить
безвольно руки и надеяться, что ты достаточно хороша для того, чтобы он
лишил тебя невинности. Разумеется, не сейчас. Много после. Но вот хотя бы
поцеловать...
Ива встряхнулась, не без труда пришла в себя и снова посмотрела Вернеру
в глаза, на этот раз прямо и смело.
- Кто ты? - спросила она.
Эндрю отпустил ее и непроизвольно сложил руки на груди.
- Меня зовут Эндрю Вернер, - сказал он с легкой усмешкой на губах. -
Возраст тридцать шесть, рост сто восемьдесят, вес семьдесят девять. Имею
правительственные награды. Очень хороший техник. Очень скромный и
застенчивый человек. Даже чересчур застенчивый...
- Это заметно, - подтвердила Ива. - А все-таки, кто ты? Что ты здесь
делаешь?
- Падаю на голову красивым женщинам.
- Не валяй дурака... Энди.
- Но вы действительно очень красивая женщина, капитан. Во всяком
случае, на мой вкус.
- Особенно сейчас, - заметила Ива, машинально поправляя на голове
полотенце. - Значит, не хочешь отвечать?
- Сожалею, но мне нечего ответить, - сказал Эндрю очень мягко, почти
ласково. - Вы меня за кого-то принимаете... За героя какого-то. Из женского
романа. А я просто свалился вам на голову. Сначала испугался, а теперь
вот... Даже не знаю. Рад, наверное. Я ведь скучал по вас...
- Если не можешь обращаться ко мне на "ты", давай перейдем на
английский, - предложила Ива. - Или у вас, у русских, положено сначала
выпить на брудершафт?
Вернер откровенно смутился. Получалось у него это обворожительно.
- Я не знаю, что на этот счет положено у русских, - сказал он. - Но
выпить я с вами... с тобой готов в любое время.
- Тебя что, тормозит, что я старше по званию? - не унималась Ива.
- Тьфу! - Вернер провернулся на каблуках, и когда лицо его снова
оказалось у Ивы перед глазами, было оно уже совсем не смущенным, а
заразительно улыбающимся. - Да ничего меня не тормозит! Я просто с тех пор,
как тебя увидел, только о тебе и думаю!
- Молодец! - похвалила Ива, крепко хлопнула Эндрю по плечу и,
повернувшись к нему спиной, царственно поплыла по коридору.
Эндрю восхищенно смотрел ей вслед.
x x x
Адъютант контр-адмирала Задницы сгибался под тяжестью здоровенного
кофра с оборудованием.
- Здрасте! - выдохнул он, роняя кофр на стол. - Все как заказывали. С
горячим приветом от моего патрона.
- Не любит он тебя, Изя, - сказал Рашен. - Не бережет.
- Это точно, - согласился Изя, откидывая крышку и извлекая из кофра
цилиндрический сосуд с бурой жидкостью.
- Посуду на стол, технику в угол, - распорядился Эссекс, возникая на
пороге. - Здравствуй, Алекс. Стаканы где?
- Да вот стаканы, не переживай. Изя, ты бы действительно убрал со стола
этот ящик.
- Погодите, - сказал Изя, запуская руки в кофр и щелкая рычажками
помехопостановщика. - Не все сразу. Дайте машину на режим вывести.
- Ой! - скривился Рашен. У него вдруг прихватило зубы и ломануло
поясницу. Это Изя что-то у себя в кофре перекрутил. - Ты полегче!
- Сами-то не умеете... - проворчал Изя, вглядываясь в аппаратуру и
недовольно морщась. - Пардон. Эта штука буквально на честном слове
держится... Момент.
Эссекс вытер слезящиеся глаза и уселся за стол напротив Рашена.
- Ну? - спросил он недовольно. - Долго еще терпеть?
- Да сейчас же! - обиделся Изя. - Я вам что, техник? Я вообще в этой
электронике ни бум-бум...
- Как раз насчет бум-бум у тебя хорошо получается, - заметил Рашен. - У
меня сейчас зубы выпадут.
Изя что-то с усилием провернул в кофре, и затопившее каюту
электричество рассосалось. Помехопостановщик вышел на режим.
- Вот, - сказал Изя, доставая круглую черную коробочку и протягивая ее
Рашену. - Вы лучше пока заглушку поставьте.
- Ну, ты обнаглел! - восхитился Рашен, но заглушку взял, отодвинул в
сторону бутылку и стаканы и полез на стол. Дотянулся до решетки, под которой
прятался динамик громкой связи, и прилепил коробочку к потолку. - Так? -
спросил он.
- Левее. Еще. Ага, правильно. Спасибо.
- Да не за что. Заходите еще. - Рашен спрыгнул со стола и вернулся на
место. - Как детишки, Изя?
- Растут, - вздохнул Изя. - Денег просят. Я говорю, куда вам столько -
вы их что, едите? Нет, говорят, мы их в задницу суем...
- А ты чего ждал? - удивился Рашен. - Семья, дружище, это просто
фабрика по уничтожению денег...
- Слушайте, вы... евреи! - взорвался Эссекс. - Может, я пойду?! Может,
вы и без меня обойдетесь?!
- Нет, Фил, - вздохнул Рашен. - К сожалению, без тебя не получится. Ну
что, Изя? Можно уже говорить по душам?
- Угу, - кивнул Изя, с демонстративной натугой оторвал кофр от стола и
поставил его в угол. - Разрешите идти?
- Брысь отсюда! - рявкнул Эссекс.
- Вы свободны, капитан Мейер, - сказал Рашен величественно. - Медаль
вам пришлют на дом.
- Лучше деньгами, - заметил Изя и вышел.
- Ну, Алекс, наливай! - скомандовал Эссекс. - Na zdorovie!
- Na zdorovie, - кивнул Рашен.
Несколько минут командование группы F просидело в благоговейном
молчании, дегустируя напиток.
- Отрава, - сказал наконец Рашен. - Пойло.
- По-моему тоже, - согласился Эссекс. - Ну, зачем позвал? И к чему
такая секретность?
- Этот корабль мне больше не принадлежит, - заявил Рашен.
- То есть? - насторожился Эссекс.
- Громкая связь работает как микрофон, - объяснил Рашен. - Каждый пук
из моего сортира фиксирует какая-то сука внизу.
- Подумаешь! - сказал Эссекс с видимым облегчением. - Открытие! У меня
на "Гордоне" все то же самое.
- А блокировка реактора у тебя есть?! - спросил Рашен агрессивно. - А
отсекатель на стволе управления огнем?! А?!
- Ничего себе... - пробормотал Эссекс. - Вот хреновина... Приемники
нашел?
- Пока нет. Найду, не беспокойся. Но что нам делать теперь, Фил?
- Наливать и пить, - сказал Эссекс. - Проклятье! Завтра же прикажу
своим технарям... Тьфу!
- Вот именно, - кивнул адмирал, разливая "отраву" по стаканам. - Я
старшего техника уже поменял. И тебе советую. А до этого - ни-ни.
- Так вот почему ты Фокса не тронул! - догадался Эссекс. - Умно, ничего
не скажешь.
- Фокс не в курсе, зачем это было сделано. Он просто мне пожаловался,
что Скаччи много себе позволяет. А я сказал - ну и дай ему в рыло. Фокс
говорит - вы что, серьезно? А я говорю - считай, приказал. Вот он и врезал
ему.
- Какие они все у тебя... послушные.
- А куда им деваться? Вниз, что ли? Кому они там нужны?
- Ну почему же, - возразил Эссекс. - Внизу найдется масса желающих
набить им морду. Я слышал, даже гражданским астронавтам иногда достается.
- Скаччи передо мной на коленях ползал, - вздохнул Рашен и припал к
стакану.
- Пусть ему теперь жопу порвут, - кровожадно усмехнулся Эссекс и тоже
пригубил "отравы".
- Из чего ты это гонишь, Фил? - спросил Рашен, поднимая стакан и
разглядывая напиток на просвет.
- Из чего придется, - уклончиво ответил Эссекс. - Водка-то тю-тю...
- И это два адмирала, - заключил Рашен.
- Так что делать будем? - спросил Эссекс деловито, подаваясь вперед и
пристально глядя на коллегу. - По-моему, ситуация патовая. Народ против нас,
ты это понимаешь? Там внизу бешеная пропаганда за отказ от армии как
таковой. У каждого третьего землянина на Марсе и Венере были либо
родственники, либо друзья. И каждому землянину без исключения эта война в
копеечку влетела. Распустят нас, Алекс.
- А что говорят твои аналитики?
- Вот это самое и говорят. Даже если предположить, что Собрание
Акционеров решит пока оставить все как есть. Совет Директоров так вздрючил
общественное мнение, что им просто нельзя идти на попятный. Допустим,
полицейские силы они пока не тронут. Пираты, контрабандисты... Но группе F
точно конец. Готовься к отставке, старик. Вот что советуют мои аналитики.
- Понимаешь, Фил, - сказал Рашен, - я ведь не из принципа упираюсь.
Плевал я на эту армию. Я вообще человек не военный. И с моральной точки
зрения мы действительно не правы.
- Не скажи. Мы выполняли приказы. И все. А теперь из нас делают козлов
отпущения.
- Погоди, Фил. Сколько народу мы укокошили на Марсе?
- Это не мы, Алекс. Не передергивай. Это были крашеры и десант. Группа
F прижимала корабли сепаратистов к поверхности. И все. Ну, взорвали мы
сколько-то этих посудин, а они что, погулять взлетели? Мы не бомбили. Не
жгли. И, кстати, не мы придумали, что Марс и Венера должны отделяться. И не
мы придумали, что им этого нельзя. Так что я тебя...
- Да я вообще о другом, Фил. Вот ты мне скажи - какие у тебя аргументы
за то, что армию распускать пока еще не стоит?
Эссекс плеснул себе "отравы", поднес стакан к губам и задумался.
- У тебя внизу хоть кто-то есть... - пробормотал он.
- Считай, что нет, - вздохнул Рашен. - Последний мой разговор с сыном
продолжался ровно минуту, и говорил в основном Игорь. Так что я внизу тоже
никому не нужен. Так что скажешь, Фил? Зачем сейчас Земле военно-космические
силы?
- Они ей на хрен не сдались, - сказал Эссекс и залпом выпил.
- Вот именно, - кивнул Рашен. - Группа F нужна только тем, кто в ней
служит. Потому что больше им деваться некуда. Так думают все три обитаемых
планеты Солнечной. Три суверенных государства. Три могущественных фирмы. И
они не только считают так, но еще и говорят об этом. Кричат во весь голос. А
что мы?
- А что мы? - тупо повторил Эссекс.
- По-моему, и Земле, и Венере, и Марсу группа F нужна позарез, -
скромно заметил Рашен. - Десантный и бомбардировочный флот действительно
можно списывать, а вот что касается нас, с нашим опытом боев в открытом
пространстве...
- Да? - оживился Эссекс.
- Фил, ты старый дурак. Кто их будет защищать от внешней угрозы, если
не мы?
- От внешней угрозы? - переспросил Эссекс.
- Почему молчит станция на Цербере? - спросил Рашен. - Ты выяснил?
(Цербер - десятая планета Солнечной системы.)
- Разбираемся... - виновато ответил Эссекс. - Телеметрия... Все
такое... Скоро узнаем.
- Пошли туда скаут. Фил.
- Зачем? - искренне удивился Эссекс.
- Чтобы посмотреть, отчего станция молчит.
- Ну, ты сказал! - рассмеялся Эссекс. - Туда же два месяца ходу! А
сигнал может появиться завтра, ну послезавтра. Может, там заело что-то.
- И чему там заедать?
— Не знаю, - признался Эссекс. - Вроде бы нечему. Там все просто, как
болт. Сверхнадежно.
- Вот именно, - кивнул Рашен. - Пошли туда скаут, Фил. "Рипли" пошли.
Завтра же. И пусть до Цербера ходу будет не два месяца, а три недели
максимум.
- Деньги же, Алекс... - До Эссекса постепенно начало доходить, что
Рашен не шутит. - Из каких фондов я это оплачу? За три недели до Цербера -
ты что?! Сам посчитай - бустер же понадобится от "Гордона", чтобы так
разогнать... (Бустер - здесь: ускоритель.)
- Сколько осталось времени до Собрания Акционеров? Три месяца, Фил. Вот
и считай - три недели туда, столько же на разведку. И месяц убеждать идиотов
внизу, что станцию уничтожил кто-то чужой. А бустер я оплачу, раз ты такой
жадный. Из резервного фонда.
Некоторое время Эссекс выпученными глазами вглядывался в лицо Рашена.
- Алекс, ты с ума сошел? - спросил он с надеждой в голосе.
- Хотелось бы, - ответил Рашен серьезно.
x x x
Скаут "Рипли" был маленькой юркой посудиной, семьдесят процентов
которой занимала ходовая часть, а еще двадцать - оптические и радарные
сканеры. Экипаж скаута насчитывал пять человек, и в полет они надевали
громоздкие противоперегрузочные скафандры, оборудованные системами
кормления, водоснабжения и канализации. Скаут ходил с такими ускорениями,
при которых у человека в обычном спецкостюме просто вытекли бы глаза. Жить
месяцами в скафандрах было нелегко, но зато скаут прошел две войны без
единой пробоины. Целиться в него еще получалось, а вот попадать - нет.
Обстановку скаута пронизывал спартанский дух, если не сказать хуже.
Самой роскошной деталью внутреннего убранства "Рипли" являлся унитаз для
невесомости с привязными ремнями. На клапане унитаза кто-то нацарапал "НЕ
СРАТЬ".
- Это зачем? - спросил Рашен, повисая над унитазом головой вниз.
- Шутка, - объяснил коммандер Файн. - Мы им так ни разу и не
пользовались. Времени не было. Воевали.
- Ладно, - сказал Рашен. - Будем считать, что порчи казенного
оборудования я не заметил. Слушайте, Эйб. Видите, я сам пришел... - Он
замолк в легком замешательстве.
- Вижу, - кивнул Файн. - Ну и как вам тут, сэр? Не жмет?
- Зато когда в эту блоху последний раз попали? - хитро прищурился
Рашен.
- Стрелять не умеют, - парировал Файн. Он ходил на скаутах пятнадцатый
год и каждый сезон подавал кляузные рапорты о том, что Задница не дает ему
продвигаться по службе. Рашен пересылал жалобы Эссексу, а тот их с
удовольствием читал и спускал в утилизатор. На самом деле Файна "задвигал"
Рашен. Эбрахам Файн был прирожденным разведчиком, сам это хорошо понимал,
гордился своей квалификацией и жаловался только из личной вредности. Кроме
того, когда ты ценный специалист, то чем больше возникаешь, тем скорее тебе
затыкают рот внеочередным поощрением.
- Хорошо, - кивнул Рашен. - Будем надеяться, что если кто-то сейчас
болтается вокруг Цербера и поджидает вас, Эйб... Будем надеяться, что он
тоже плохо стреляет.
- Так, - сказал Файн. - Интересно. Значит, обследование станции - это
лажа. Я так и думал.
- Что вы думали, Эйб?
- Виноват, сэр.
- Да нет, продолжайте. Серьезно.
- Ну... Ее ведь кто-то подбил, да? Там полный автомат, ломаться нечему.
Значит, кто-то по станции отбомбился. Да, сэр?
- Как вы полагаете, Эйб, кто это мог быть?
- Ну, сэр... Вообще-то это не мое дело. У Задницы... Пардон, у его
превосходительства контр-адмирала Эссекса громадный штаб. Сотня
бездельников. Вот пусть они и предполагают. А наша задача - смотаться, все
обнюхать и доложить.
- Эйб, кончайте вы свои еврейские штучки.
- Сэр, ну вы подумайте - я вам сейчас расскажу, кому, на мой взгляд,
станция мешала, а вы меня того... Вниз.
Рашен пнул ногой унитаз, перелетел через рубку и, ухватившись за одно
из кресел, завис перед обзорным экраном.
- Чужие? - спросил он.
- Разумеется, - сказал Файн ему в спину. - Подшибли станцию и ждут
ремонтников. Хотят взять "языка".
- Очень уж это по-человечески.
- А почему бы нет? - спросил Файн. - В любом случае больше напасть на
станцию некому. Вся зона внутри орбиты Сатурна под контролем. Если бы
контрабандисты высунулись из Пояса - полиция бы заметила. (Пояс - здесь:
пояс астероидов между орбитами Марса и Юпитера.) И потом, они до Цербера все
равно не доползут. Да и зачем им?
- Незачем. Они по-прежнему сидят в Поясе и тащат оттуда сырье на Венеру
и Марс. И полиция наступает им на пятки. Значит, чужие?
- Точно чужие, сэр.
- Как вы легко об этом говорите, Эйб...
- Я?! - возмутился Файн. - Да я, можно сказать, был первый, кто рот
открыл. И первый же, кто за такие разговорчики по ушам огреб. А Задница...
- Так вы поняли задачу, Эйб? - перебил его Рашен.
- Да, сэр, - ответил Файн хмуро.
- Я думаю, там все-таки никого не окажется. Но вы на станцию глядите в
последнюю очередь. Только когда убедитесь, что пространство чисто. Тогда
оцените характер повреждений, сбросьте мне информацию по дальней связи и тут
же назад.
- Нереально засечь чужака нашими средствами, - проворчал Файн. - Если
они добрались до Солнечной, я таки представляю себе, на чем они ходят. И
если они уконтрапупили станцию, я таки могу вообразить, из чего они
стреляют.
- Что, есть идеи? - спросил Рашен, оборачиваясь.
- Идеи пусть Задница генерирует, - ответил Файн. - У него на это
специалисты имеются. Заодно пусть выдумает, что нам делать, когда группу F
распустят.
- Если вы найдете убедительные следы чужих, группу F не распустят, -
заметил Рашен.
- Нет уж, - помотал головой Файн. - Не такой ценой. Я лучше в
ассенизаторы устроюсь. Буду говно откачивать, бряцая орденами...
- Вот это верно, - кивнул Рашен. - Это сказал боевой офицер. Вы
молодец, Эйб. Так что, пойдете к Церберу? Нет возражений?
- Так точно, пойдем, сэр! - отчеканил Файн.
- В штабе сейчас готовят обобщенную справку по всем необъясненным
явлениям, которые наблюдались за последние годы. Успеете ознакомиться до
старта. Прикиньте стратегию поиска. Тут я вам не советчик.
- Да я все знаю, сэр, - улыбнулся Файн. - Вы и забыли, наверное, а я
вам еще сто лет назад говорил, ну, после истории со "Скайуокером", что в
Солнечной от чужих скоро будет не продохнуть... В разведке многие собирают
данные о чужих. Неофициально, конечно. Начальство об этом и слышать не
хочет.
- А я хочу, - сказал Рашен. - И хочу услышать о чужих именно от вас,
Эйб. Вернитесь и расскажите мне, что их не было и нет.
- Они есть, сэр. Просто у них пока что до нас руки не доходили.
- Хорошо бы, чтоб при нашей жизни не дошли.
- Это вы зря, сэр, - не согласился Файн.
- Почему? - поднял брови Рашен.
- Потому что уже через несколько лет в Солнечной не останется боевых
кораблей. Что же, эти уроды возьмут нас без единого выстрела?
Рашен с усилием потер глаза.
- Несчастные мы люди... - пробормотал он.
- Это точно, сэр, - кивнул Файн.
x x x
Обычно бустер-разгонник пристегивается к кораблю на специальных
захватах. Но в случае с "Рипли" картина выглядела с точностью до наоборот.
Крошечное суденышко прилепили к громадной бочке и нажали кнопку. Бустер
секунду повисел как бы в раздумье, потом выплеснул из хвостовой части сноп
пламени и рванул себя в пространство с такой силой, что у коммандера Файна
глаза на лоб полезли. В таком положении им теперь суждено было оставаться до
самого Пояса, где бустеру полагалось, исчерпав себя, пинком сбросить "Рипли"
и отдаться в стальные лапы буксировщиков.
- Что-то у него выхлоп нестабильный, - заметил Вернер, глядя через
плечо Рашена на обзорный экран. - Или мне кажется?
- Нормальный выхлоп, - проворчал Боровский. - Сейчас у всех такой.
Поизносились кораблики. У нас в шестом отражателе здоровая дырка, а кто ее
теперь залатает? Да никто. У главной пушки три импульса до капремонта
осталось, и кто его будет делать? В бассейне здоровенный поц нарисован, тоже
мне называется - военное судно...
- Ты хоть узнал, кто автор? - спросил Рашен, глядя вслед уходящему
бустеру, превратившемуся уже в крошечную точку.
- Какой-то поц, кто еще...
- Кончай ныть.
- Да, сэр. Разрешите обратиться? Слушайте, драйвер, можно я в этот раз
вниз не поеду? Тут поработаю.
- Нельзя.
- Прокладки нужно менять в главном шлюзе. Я бы лично
проконтролировал...
- Нельзя, - повторил Рашен устало. - Я тебя понимаю, Жан-Поль. Никто
вниз не хочет. Но есть такой порядок. Разумный порядок. От космоса нужно
отдыхать. Так что будь другом, не расстраивай меня.
Боровский тяжело вздохнул и ссутулился.
- Насчет замены прокладок Энди проследит, - сказал Рашен. - Все будет
ОК. Правда, Andrey?
- Конечно, драйвер. Никаких проблем.
Боровский снова вздохнул, на этот раз совсем уж душераздирающе, и
прищурился на исчезающую в пустоте точку.
- Бедный Абрам, - сказал он. - Это, конечно, совершенно не мое дело,
но... Ох, не хотел бы я сейчас оказаться на его месте.
- А ты бы и не смог, - усмехнулся Рашен. - Ты даже в спецкостюме десять
"же" не держишь. А Файн в данный момент идет на двадцати. Вернется живой -
возьму на флагман начальником разведки. Пора мужику отдохнуть как следует.
Будешь с ним летать, Жан-Поль?
- А он согласится? - усомнился Боровский.
- Ну тогда Медаль за Наглость, - пожал плечами Рашен. - Уж от медали-то
он точно не откажется. Ему только дай. Интересно, что он с ними делает. У
него этого железа уже килограммов десять.
- Он медали детям поиграть дает. Я сам видел.
- Трое у него?
- Ну.
- И что у вас за манера такая - плодиться, как... не знаю что?
- Так ведь били нас! - гордо сказал Боровский.
- Били - не добили. То ли дело нас - бац, и нету, - Рашен невесело
хохотнул. Он все еще стоял к Вернеру и Боровскому спиной, у самого экрана.
- А сколько вас осталось? - спросил Боровский. - Миллион?
- Да что ты... От силы пятьсот тысяч. Ну, не считая полукровок.
- Вас теперь спасут только межнациональные браки, - авторитетно заявил
Боровский. - Не понимаю, чего вы так за чистоту породы цепляетесь? Вымрете!
Рашен молчал.
- Тараканы, крысы, голуби и одуванчики, - ответил за него Вернер. - Вот
кто не вымер и не вымрет.
- Люди тоже как-то приспособились, - заметил Боровский.
- Не все. Мы очень усталая нация, Жан-Поль. И у нас нет комплекса
богоизбранного народа. Стимулов не осталось размножаться, понимаете?
Надоело. Сколько можно, в конце концов, заслонять собой Европу то от
монголо-татар, то от арабов, то от китайцев...
- Что-то вы ее не шибко от арабов заслонили. Арабов-то мы как раз
уделали.
- И ни фига не вы, - вступил Рашен. - Арабов мочили немцы и французы.
Китайцев долбали всем миром. А вы, жиды пархатые, с этого дела купонов
настригли. Сколько ваших в Совет Директоров пролезло, а?
- А где теперь государство Израиль? - парировал Боровский.
- Там же, где и Россия, - усмехнулся Вернер. - Но вас почему-то стало
много, а русских - наоборот.
- Сами виноваты. Могли бы снюхаться с китайцами и поделить мир. Или,
наоборот, в НАТО вступили бы.
- Да не успели мы! - раздраженно сказал Рашен. - В России только-только
перед самой Заварухой нормальная жизнь наладилась. И тут - на тебе...
Знаешь, Жан-Поль, был такой народ - украинцы. И был замечательный анекдот о
том, как украинец поймал золотую рыбку. Она ему - проси, чего хочешь. Три
желания. А он говорит - хочу, чтобы Турция напала на Швецию. А потом чтобы
Швеция напала на Турцию. И еще раз Турция на Швецию. Рыбка спрашивает - да
на хрена это тебе. А украинец отвечает - уж больно здорово, как они через
Москву будут носиться туда-сюда...
- Пророческий анекдотец оказался, - заметил Вернер.
- Не то слово, Энди. А ведь действительно, вся планета спала и видела,
как бы от нас избавиться. Очень уж Россия была неудобное государство. Тоже в
своем роде Израиль, только большой и с атомными бомбами. И вот нас не стало.
А что толку? Пустыня. Говорят, правда, что живут какие-то племена на
побережье Северного Ледовитого океана. Мутируют потихоньку. Идолам
поклоняются, кретины.
- Что ж они там едят? - удивился Боровский.
- Друг друга.
- Тяжелый случай.
- Не знаю, - Рашен повернулся к собеседникам и усмехнулся одной
стороной рта. - У меня от прадеда дневник остался. Настоящий, на бумаге. И
там блестяще описано, как они в Париже крыс на вертеле жарили. Когда всех
голубей слопали. Это что - жизнь? Которое поколение на Земле ест досыта?
Пятое? Шестое?
- Допустим, на Марсе и Венере тоже народ не шоколадом объедается, -
ввернул Боровский. - Такую же синтетику жрут, что и мы.
- Это ты к чему? - не понял Рашен.
- Я к тому, что воевать в принципе нехорошо.
- Ты бы это верующим сказал. Лет сто назад, а лучше все пятьсот. Всяким
религиозным фанатикам.
- Простите, драйвер, а вы что, всерьез считаете, что без религий лучше?
- Религия - опиум для народа, - отрезал Рашен. - Костыли для
нравственно безногих. И мощный способ зомбирования.
Боровский закусил губу.
- Есть такая русская поговорка: заставь дурака богу молиться, он и лоб
расшибет, - поддержал Вернер. - Вот и расшибли.
- Был еще такой умник - папа римский, - вспомнил Рашен.
- Злые вы. - Сказал Боровский. - Одно слово - русские.
- "Синагога, бесплодная и бесполезная, найдет приют стране неверных..."
- процитировал Нострадамуса Рашен. - Ну что, Жан-Поль, обрезала вам крылья
дочь Вавилона, а?
- Как бы теперь нас всех не ощипали, - сообщил Боровский зловеще. -
Кругом засада. Либо Абрам на чужих наткнется, либо Собрание Акционеров флот
разгонит. От чужих-то, может, еще отобьемся...
- Не надо про чужих, - попросил Рашен. - Не отобьемся мы.
- Ну да! - возмутился Боровский. - Как это?! Или мы уже не группа F? Не
бригада Attack Force?
- Мы банда психопатов, Жан-Поль. И в бассейне у нас hui нарисован. Что
ты знаешь о чужих? Что на них теория относительности не распространяется,
это ты знаешь? Что они экранируются почти идеально, ты в курсе? А как они
Плутон выпотрошили?!
- Дался вам этот член в бассейне... - пробормотал Боровский. - Как
будто его на двери у вас нарисовали...
- Знаешь... - Рашен машинально посмотрел на динамик громкой связи и
весь передернулся. Он никак не мог забыть, что система оповещения целый год
ловила каждое его слово. Вернер не стал полностью лишать динамики их
шпионских функций, он только обезопасил каюты старших офицеров и отсеки
управления. Теперь здесь можно было говорить свободно, но Рашен все не мог
отделаться от мысли, что ему плюнули в душу.
- Знаешь... - повторил Рашен. - Когда эти гады снизу начали разлагать
войска, я им сначала подыгрывал. Думал, что взвинченная и задерганная армия
в случае чего скорее меня послушает, чем Адмиралтейство. Какое-то время это
и было так. А теперь... Даже не знаю. Страшный бардак на кораблях.
Чудовищный. Теряем боеспособность не по дням, а по часам. Нам сейчас война
нужна позарез, Жан-Поль. С кем угодно, лишь бы делом заняться. Только вот
чужие... Слабоваты мы против них.
- Ну давайте тогда Землю на уши поставим, - предложил Боровский. -
Бомбанем разок для острастки... Разве плохо, если вы станете Председателем
Правления?
- А Задница - Генеральным Директором! - рассмеялся Вернер.
- Задница на все готов, - заметил Рашен без тени улыбки. - Он вниз год
не спускался. Боится.
- Так я и говорю, - кивнул Боровский. - Захватим власть, запретим
монополии, построим демократию, нарастим мощный флот, чужих распатроним.
Пиратов и контрабандистов прижмем. И заживем по-людски. Тем более что с
Марсом и Венерой отношения уже налажены. Их, главное, не пугать больше.
- Как все просто... - сказал Рашен с непонятной интонацией. - Как все
просто, оказывается.
- А может, действительно все просто? - осторожно спросил Вернер.
- Я тут спросил Задницу, сколько мы народу ухлопали, - вспомнил Рашен,
- а он кивает на крашеры и десант. Как будто группа F всю войну металлолом
возила. Господа, вы готовы снова убивать? И не каких-нибудь чужих, а самых
что ни на есть своих, а? Убивать просто за то, что они с нами могут
оказаться несогласны...
- Да бросьте вы эти русские штучки! - посоветовал Боровский. - Военный
вы или нет?
- Наверное, я так и не стал военным, - горько вздохнул Рашен. - Как я
был навигатор, так им в душе и остался.
- А зря.
- На себя посмотри, тоже мне массовый убийца. Вниз боишься ехать,
прокладки у тебя, видите ли...
- Короче говоря, - заключил Боровский, - вы еще ничего не решили.
- Не бойся, - сказал Рашен. - Когда время придет, я все быстро решу.
Все равно нам идти на профилактику через месяц.
- Ага! А если "Тушканчику" пушки отвинтят? В целях профилактики, так
сказать?!
- Не отвинтят. Мы еще полетаем.
- Хорошо бы! - рявкнул Боровский с вызовом.
x x x
По корабельному времени стояла глубокая ночь, когда тишину разорвали
колокола громкого боя. "Тушканчик" вздрогнул - реактор выбросил энергию в
накопители. И от этого толчка проснулись даже те, кого сигнал "к бою"
едва-едва заставил разлепить глаза. Потому что круизер изготовился к
стрельбе.
Ива влетела в боевую рубку второй, сразу после Фокса. Бомбардир уже
сидел в кресле и одной рукой тянул на себя ремни, а другой нервными резкими
движениями оглаживал свою контактную доску, выводя пушки на режим поиска.
- Что?! - крикнула Ива, прыгая на место, врубая одним движением всю
ходовую автоматику и впиваясь глазами в монитор. - Где?!
- DN! - выплюнул Фокс. - NES! Бля! - теперь он уже терзал доску обеими
руками. Корабль мелко завибрировал - главный лазер вышел на режим. С тихим
шипением задраились люки в переборках.
- Боевая! - рявкнул в динамиках голос Рашена.
- NES! - отрапортовал Фокс. На боевом языке это значило "no enemy
spotted". Брошенное им раньше DN было его собственным изобретением и
расшифровывалось как "I don't know".
- RM, - добавила Ива свое уставное "ready to move". Добавила с ленцой в
голосе. До нее вдруг дошло, что пустует кресло старпома. Значит, Боровский
вместе с Рашеном смотрит на монитор контроля готовности и чешет в затылке,
отмечая, кто опоздал. - Это учебная, Майк, - сказала Ива. - Расслабься.
- Учебная тревога. Полная готовность две минуты тридцать одна секунда,
- сообщил Рашен. - Всем отбой. Ну и что мне теперь с вами делать,
астронавты?
- Быть такого не может! - выдохнул Фокс, невольно поднимая глаза к
динамику. - Сколько-сколько времени?
- Все слышали? - спросил Рашен. - Две тридцать одна. Молодцы. До
команды оставаться на местах. Сейчас мы вас обойдем и послушаем, какие
вопросы. Ждите.
- Фффух! Ой... - Фокс поник в кресле и сжал руками виски. Ива
откинулась на высокую спинку и принялась глубоко вдыхать и выдыхать,
надеясь, что возбуждение рассосется само, не заставляя члены мелко трястись.
"Тушканчик" несколько раз конвульсивно содрогнулся, как будто у него
тоже схватило голову.
- У "старика Пола" тоже отходняк, - заметил Фокс, доставая
болеутолитель. - Хочешь таблеточку, Кенди?
- Нет, спасибо. А который час? - спросила Ива, отстегивая ремни.
Спохватившись, она посмотрела на вмонтированный в манжет спецкостюма
циферблат. - Ого, почти четыре уже... Слушай, Майк, как это может быть, а?
Мы же рекорд флота на полминуты улучшили.
- На двадцать девять секунд, - невнятно уточнил Фокс с набитым ртом,
тоже высвобождаясь из ремней. - Да, накликал Рашен проблему себе на голову.
Нас ведь поощрять теперь придется. А ты помнишь, когда последняя учебная
была?
- Не-а.
- Вот именно. А я тебе скажу - не было учебных тревог с самого конца
последней кампании. Год уже. Потому что, как только все улеглось, Совет
Директоров поставил вопрос о роспуске флота. А кому нужна учебная на
корабле, который скоро по гайкам растащат?
- Ну и что? - спросила Ива, ослабляя застежки спецкостюма. Она была
одета по полной форме, включая трехслойное белье. Сказались месяцы
тренировок, когда все действия по тревоге доводились до полного автоматизма.
В первый раз Ива надела спецкостюм, когда ей было шестнадцать лет. А первую
боевую награду получила в двадцать.
- Что-то я дерганый стал, - пожаловался Фокс. - Ты не заметила?
- Майк, ты был прекрасен, как всегда. Ты работаешь - это фантастика. У
тебя настоящий талант.
Фокс довольно хрюкнул и потянул из кармана огрызок сигары.
- Э! - возмутилась ...
