Александр Бушков. Чужие паруса
страница №10
...будет. Не зря плыли. Мель дажепредпочтительней.
- Черт возьми, еще не хватало, чтоб мастер Пэвер начал с судьбой
торговаться! - Сварог хлопнул генерала по плечу. - Поди, на суше случались
заварухи похлеще нынешней, так чего ж на море раскисать от ерунды.
Прорвемся!
- Никто не спорит, еще не хватало, чтобы Пэвер раскисал! Уж много
снега, но не из воды мудрено будет там найти. Значит, я не помру, остальные
заодно тоже еще поживут. Все, некогда мне, маскап!
Клади он нашел на артиллерийской палубе. Баронетта утешала женщину,
потерявшую в схватке с броненосцами мужа и дочь. Сварог помнил ее дочь.
Белокурая девочка, которая бегала за Чуба-Ху и просила:
- Тетенька, покажи собачку, ну тетенька...
Сварог знаком показал Клади, что хочет с ней поговорить, и губами
проартикулировал "кают-компания".
- Уговорила, - Сварог не успел докурить сигарету, когда в кают-компанию
быстрым шагом вошла баронетта. - Не хотела жить. Хотела привязать к шее ядро
и прыгнуть. Пришлось припугнуть гневом Пресветлого. - Клади прошла к дивану
и присела на край, где уцелела обивка. - Подействовало, когда услышала от
меня, что гнев Тароса может перейти на ее дочь. Чушь полная, но сработало.
Погода еще тоже издевается, - внезапно переменила тему баронетта.
И трудно было с ней не согласиться, - да, погода именно что издевалась
над "Серебряным ударом". То проклюнется солнце, то закапает "грибной" дождь,
то хлестанет ливневыми струями, то вновь просвет в облаках и вновь броню
нагревают теплые лучи.
Сварог поймал взгляд Клади, брошенный в тот угол, где стояло зеркало.
Сейчас оно не стояло, а лежало осколками на полу. Губы баронетты сложились в
мимолетную улыбку. Ту улыбку нетрудно было расшифровать: так бы не выдержала
и посмотрелась, вот и хорошо, что соблазн разбит, собственное отражение уж
никак бы не улучшило настроения, испортило бы вдрызг, это точно.
Да, все они выглядели сейчас не ах, неважнецки смотрелись. Утомление и
угроза гибели не придают лицам здоровый цвет, копоть, пороховые дымы и
ссадины краше человека отчего-то не делают...
Наверное, Сварог должен был ее по-мужски поддержать. Сказать что-то
ободряющее, обнять. Наверное...
Вместо этого Сварог, встав напротив нее, сказал:
- Я понимаю, что ты не имела к военно-морскому ведомству никакого
отношения. Но тем не менее... Знаешь, мне известен один указ определенного
ведомства некоего королевства, подробно объясняющий, как выбираться из любой
точки планеты. Вспомни, может быть, существовала похожая инструкция. На
случай, если агента Отдела последнего рубежа безопасности Гидернии вдруг
занесет в неподконтрольные дали. Нет ли экстренного способа связи, чтобы
вызывать подмогу? Нет ли, ну скажем, в каждом квадрате сто на сто
кабе-лотов, нет, не очередной угольной базы, а, например, оборудованного
плавучего домика спасения. Вроде охотничьей заимки в дремучем лесу, где
всегда отыщутся соль, крупа, спички... Клади отрицательно помотала головой.
- Думаю, настолько гидернийская предусмотрительность не простиралась. А
чтоб тут что-то оборудовать...- Усмехнувшись, баронетта добавила: -
Гидернийский ресурс исчерпан.
Сварог истолковал ее последние слова как сожаление.
- Я понимаю, ты думала, все пойдет не так. Круиз до Граматара со всеми
удобствами. Места в каюте люкс, вечерние коктейли...
- Дурак вы, ваше сиятельство, право слово, - невесело улыбнулась Клади.
- Что ж я, по-вашему, такая дурочка, не знала, на что иду... Но - вы правы,
граф. Жалко, что все так кончается. Жалко...
Баронетта поднялась, подошла к разбитому зеркалу, наклонилась, подняла
осколок покрупнее:
- Тарос великий, какая я страшная... - И неожиданно, без перехода,
продолжая разглядывать себя в покрытое трещинами и сколами стекло,
произнесла: - Хотя, ты знаешь, может быть, и хорошо все же, что конец именно
таков. Я спокойно говорю тебе об этом, потому что знаю, что и ты меня не
любишь. Как было написано в одном романе из библиотеки мэтра Ленара: "Судьба
свела их, они понравились друг другу, им было вместе хорошо, но яркая звезда
их любви так и не взошла". Между прочим, существует такое поверье: каждая
новая любовь зажигает на небе новую звезду, а падающие звезды - это
умирающая любовь. - Клади бросила осколок на пол, перешла к тумбе, на
которой когда-то стоял безвкусный гипсовый бюстик какого-то гидернийского
деятеля, принялась водить пальцем по деревянной панели, оставаясь к Сварогу
спиной. - С тобой мне было замечательно. Наверное, ни с кем никогда не было
так хорошо. Но та любовь, о которой складывают песни и пишут книги, ради
которой человек готов... Это что-то другое...
Сварог молчал, несколько сбитый с толку. На лакированной поверхности
дерева под пальцами Клади появилась матовая звезда, на глазах исчезающая.
Внезапно баронетта повернулась к Сварогу, впилась в него взглядом и со
странной улыбкой спросила:
- А кто такая Мара? Ты называл ее имя во сне. И не один раз называл...
Она снова отвернулась, к облегчению Сварога, и, к его облегчению, не
стала настаивать на ответе, ушла от непростой темы:
- Женщины чувствуют, любят их или нет. Конечно, всегда приятно слышать,
когда мужчина признается в любви, но и без этих признаний женщина знает,
любима она или всего лишь нравится. Может быть, ты любишь эту свою Мару,
может, твое сердце еще только ждет своей любви. Но твое сердце не занято
мной.
Разговор застал Сварога врасплох, безоружным и неподготовленным. И он
совершенно не представлял, что ему говорить в ответ. Лучше бы вовсе ничего
не говорить. Потом, после...
- Ты знаешь, - баронетта, так и не поворачиваясь, подошла к картине,
изображающей броненосец "Адмирал Фраст" на бурных волнах и прорезанной
крест-накрест чьим-то ножом, бесспорно тоурантским, вроде бы как
разглядывала сейчас это живописное полотно, - не страшно уходить, когда не
приходится с кем-то навсегда расставаться, когда не держит тебя желанными
кандалами привязанность к кому-то...
Почему она сейчас решила завести этот разговор, Сварог не понимал, хоть
убейте. И что прикажете делать? Лепетать что-нибудь успокаивающее? Вроде
того - "да, ты права". А она, наверное, права... Или... Или что? Кто бы
посоветовал. Да, граф, это тебе не мечом махать... Сварог закурил новую
сигарету. Назовите это трусостью, но ох как хотелось ему уйти сейчас от
этого объяснения. Благо есть куда уходить капитану раненого корабля,
пропасть дел и забот, его присутствие требуется на любом участке...
- Я благодарна судьбе, что однажды в лесу, неподалеку от замка,
встретила загадочного и храброго графа, однако... Вот что я должна сказать
тебе...
Фу-у! Как спасательный круг, распахнулась дверь и в адмиральский салон
пулей влетел чумазый парнишка-вестовой:
- Мастер капитан, вас зовет мастер ПэверОдна из помп стала хуже качать,
может остановиться!
"Вот и хорошо, - выдохнул про себя мастер капитан второго ранга. - Вот
и хорошо. С помпой-то уж я как-нибудь управлюсь..." На пороге он замешкался,
посмотрел на Клади - она так и не обернулась.
Глава пятнадцатая. В нашу гавань заходили корабли...
Они доплыли. Доползли, доколдыбали. Дотащились-таки, кренясь на левый
борт, зачерпывая воду и не всю успевая выплевать помпами и ведрами,
содрогаясь от каждого касания каждой волны. И вот она перед ними - точка,
отмеченная на карте коричневым ромбом с недорисованным углом. Вряд ли
кому-то в голову могло прийти, что они обнаружат здесь такое. Даже в самую
больную голову не закралось бы...
Над водой каймов на пять возвышалась каменная стена, образующая квадрат
со стороной, примерно равной ширине футбольного поля. В трех углах квадрата
сохранились небольшие башенки, четвертая башенка и часть стены вместе с ней
были разрушены. Стены обрамляли площадку, залитую водой. На глаз воды было
по колено или чуть выше.
Прозрачные верхние слои воды позволяли видеть, что площадка,
огражденная стеной - вершина пирамидального, из серого камня строения,
ступенями уходящего вниз, в глубину, в темные, не достижимые для солнечных
лучей слои. Первая ступень, идущая по всему периметру и начинающаяся сразу
за каменной оградой, не превосходила по длине рядовую лестничную ступеньку,
вторая - такая же, а вот третья уже протянулась до своего обрыва не меньше
чем на сто каймов. И дальше - насколько проникал под воду взгляд - шли
ступени исключительно исполинские, словно сработанные под подошвы Голиафа, -
Стоп машина! - скомандовал Сварог. Скомандовал с тем расчетом, чтобы судно,
некоторое время назад понизившее ход до "самого малого", замерло аккурат над
подводным чудом. И вдобавок Сварог вывел "Серебряный удар" на цель таким
образом, чтобы корабль встал почти впритык к стене. Если броненосец затонет,
то не уйдет под воду целиком, что уже полновесный, неоспоримый плюс.
- Мы и "Серебряный удар" сделали все, что могли, Тольго.
На ходовой рубке рядом с капитаном сейчас находился лишь дож-боцман.
Кулк уже вовсю упаковывал карты, запихивал их в непромокаемые мешки, с
корнем выдирал приборы из стоек.
- Не похоже на то, что глубины здесь невеликие. Скорее, наоборот. Кто ж
ее тут... поставил, маскап?
- Еще хорошие вопросы - "для чего?" и "когда?".
- Может быть, туда есть вход, а, маскап?
- Я подозреваю, Тольго, у нас будет прорва времени, чтоб с этим
разобраться. Так сказать, поработать шлиманами и прочими египтологами...
Хотя штука смахивает, скорее, не на пирамиду, то есть на гробницу, а на
что-то такое культовое, типа храма. Как-то они еще называются...
- Никогда не слыхал про этакие... образины. Рассказывали, конечно, про
коралловое дерево, на котором живут морские птицы, дескать, до корней его
недонырнуть, корней евонных не увидать даже в водоглядное стекло. Еще кто-то
пел про гору Копинкан, которая стоит-де посередь океана и раз в семилетие
плюется огнем. Но про рукотворную домину, выходящую из бездны и торчащую над
океаном... впервые, впервые...
- Все, прибыли на конечную остановку, мастер боцман.
"Серебряный удар" замер, едва не проскрежетав килем по первой широкой
ступени подводного сооружения. Между броней судна и каменной стеной зазор не
превышал пяти каймов.
- Можно будет попробовать залатать нашу посудину, маскап. Еще, глядишь,
и поплаваем на "Ударе"...
- Попробуем залатать. Потом. Сейчас выгрузка. Но среди экипажа
незамедлительно начинай упорно и усердно пускать слухи, что мы здесь
задержимся не дольше, чем займет ремонт "Удара". Про боевой дух забывать не
стоит, а он зиждется на вере. Надо и Рошаля, нашего дорогого мастера
пропаганды, подключить... Итак, команда простая: помпам продолжать работу,
остальных на выгрузку. Валяй, масбоцман Тольго!
Всего имущества у капитана - шаур неразлучный, карта Ваграна, Зверев
клык да рубин волшебный. И идти собирать его, в узелок завязывать - не
нужно. Имущество, как и обычно, при капитане, в карманах и за поясом.
- Молодцы, орлы, герои, продержались, - Сварогу навстречу попалась
чумазая рота кочегаров во главе с Олесом. - Остался последний бросок.
Разгружаем и объявляем большой привал.
Олес - такими шахтеры вылезают из забоя - провел черной ладонью по
черному лбу, утирая черный пот:
- Сначала вымоюсь, потом - любое остальное. Таким расхаживать уж сил
никаких нету. Я ж князь, а не мусорщик, вы еще не забыли?
- Ну, помывку вы, пожалуй, заслужили, ваше сиятельство. Вон воды кругом
- залейся.
Люди выбирались на палубы, уставшие, грязные, вымокшие, сумрачные.
Смотрели вниз и видели площадку и сбегающие от нее в подводные глубины
ступени. На чрезмерное изумление у них не осталось сил. Да и после всего
того, на что они насмотрелись за время плавания, - разве уже что-то могло их
чрезмерно поразить...
Доносились возгласы:
- А повыше оно не могло высунуться?..
- Отмучились...
- А это не маррог, часом?..
- Небось до первой Тьмы еще отгрохано...
- Надо завалить площадку всяким барахлом - ящиками, ядрами, дверями,
углем, сверху накрыть досками и железными листами. Получится остров...
Дети, быстрее взрослых забывшие недавние потрясения и беды, радовались,
что не придется больше молча, скучно передавать ведерки и слышать всякие "не
ной, потерпи, будь взрослым":
- А кто там живет, хорошие люди или плохие?
- Мама, можно мы там поныряем?
- Мы будем рыбу ловить?
Большинство тоурантцев и гидернийцев, скромно полагал Сварог, ничуть не
сомневаются, что капитан целеустремленно вел их именно к этой балде. Уж
маскап-то знает, что это такое перед нами из воды торчит и как с этим
надлежит поступать...
Из корабельных коридоров долетал охрипший голос Тольго, разъясняющего,
что корабль долго на плаву не продержится, потонет, и куда его поведет -
одному Таросу ведомо, потому надо сперва снять с корабля самое необходимое и
водобоящееся: продукты, порох, карабины, белье, одежду...
- Брось статую, болван! - свирепо зарычал на кого-то дож, - Плевать,
что это Тарос! Из-под воды его достанешь, разрешаю....
Несколько человек под командой Рошаля со второй палубы сбрасывали вниз
сигарообразные баллоны, между которыми крепятся стяжки и натягивается ткань,
немногим уступающая свойствами брезенту - получаются плоты. Сварог утянул
масграма в сторонку и поставил задачу распространения правильных слухов,
призванных укрепить веру и дух. Рошаль, слушая, кивал и думал о чем-то
своем:
- Это-то дело знакомое... А вот вы, маскап... Спрошу вторично. Ваше
умение поднимать предметы в воздух на этот раз нам не поможет? Если судно
приподнять, откачать воду и заделать пробоины...
- Увы. Всю океанскую воду на воздух я поднять не в силах. А она не
делится на отдельные мелкие составляющие. Вода в трюме не позволит кораблю
взлететь. Понимаете?
- Не очень.
- Не важно. Главное, если "Удар" не удержится на ступенях, соскользнет
и пойдет на дно, то я его остановить не смогу.
- Жаль, - Еще бы. А вы, кстати... Ух ты, вспомнил вдруг, как называется
подобное здание. Зиккурат. Не встречали такого слова? А упоминания о
сооружениях, родственных нашему? - Сварог махнул рукой в сторону торчащей из
воды площадки.
- Да сказал бы, уж наверное, - масграм Рошаль поморщился от
недогадливости капитана. Капитан свою догадливость отстаивать не стал.
- Жаль, что не встречали. Ну, вынужден вас оставить...
Палуба провалилась вниз, старший охранитель поскользнулся на луже и
растянулся на железных листах.
- Тысяча дьяволов! - Сварог едва успел схватиться за фальшборт.
Корабль еще больше накренился. "Серебряный удар" был остановлен так,
чтобы крен шел в сторону моря, а не в сторону стены с башенками. И разгрузка
производилась, разумеется, с безопасной стороны, однако ничего веселого в
таком крене нет, как ни крути.
На артиллерийской палубе Сварог наконец нашел, что искал. А искал он
книпель - два ядра, соединенных цепью, призванных крушить такелаж вражеских
кораблей, вещь в бою, по сути, неэффективную, но для задумки Сварога более
чем годящуюся. Услышав знакомые голоса, заглянул в распахнутый люк. Возле
выдранной прямым попаданием и последующими мотыляниями корабля бронзовой
пушки он застал сразу троих: Пэвера, Клади и Чубу-Ху.
- Есть мысль перетащить их на другой борт, может, чуть выровняем судно,
- Пэвер, как обычно в раздумьях, запустил пятерню в ежик на голове. -
Ядра-то немудрено, а эти-то заразы приклепаны к полу... Как думаете, граф?
- Идей нет, - сознался Сварог, снимая с плеча и опуская на палубу
чугунные ядра. - Вот хочу полазать по округе. Вдруг чего откопаю, глядишь, и
ремонтом утруждаться не придется. - Сварог выудил из воздуха сигарету,
прикурил. - Самое главное. Если вдруг... ну, скажем, к вечеру не вынырну, то
по старшинству принимайте командование на себя, мастер суб-генерал.
Пэвер нахмурился, открыл было рот возразить, но не стал. Приосанился.
Не впервой генералу заслушивать подобные приказы, а на войне как на войне, и
не престало глупые сантименты разводить.
- Слушаюсь, маскап, - крякнул, оттянул пальцами поясной ремень. - Мы
тут с баронетгой обсудили, что не все так уж плохо, маскап! Опреснитель
есть, еды завались. Море с едой под боком, наконец. Кого-то в башенках
разместим, кого-то на плотах. Соорудим понтоны. Стены широкие. Хоть спи на
стенах. Шириной в два полновесных генерала. Старый город помните? Как тогда
на Агаре. Олеса пустить, может, на него чего-нибудь и сработает.
- Старый город другой, - сказала Чуба-Ху. - От Старого города исходит
совсем не то, что от дома внизу.
- А что исходит от дома внизу? - прищурилась Клади.
Чуба-Ху пожала плечами.
- Очень... Очень непонятное. Не знаю. Никогда такого не чувствовала.
- Это зло?
- Не знаю. Но... не похоже.
- А что, мастер Пэвер, - Клади обернулась к суб-генералу, - неужели в
ваших книгах про всякие чудеса не было ничего хоть чуть-чуть похожего на
огромную океанскую башню под водой, хоть малюсенькой зацепки? Ну подумайте,
вспомните!
- Да думал, вспоминал! Ничего, баронетгаЕсли не считать рассказа Голега
Гри "Шестой палец", где герой находит в открытом море трубу, и труба та
дымит.
- И что сделал герой?
- Дальше поплыл.
Сварог поднял книпелъ, забросил цепь на плечо.
- Прощаться не буду...
До стены Сварог добрался с одной из шлюпок, помог ее разгрузить. Веши
выкладывали на пористые, заросшие лишайником камни. Стены действительно были
широченные - даже не в два, а в три полновесных генерала. Сложены из
обтесанных серых камней: выщербленных, испачканных птичьим пометом, ближе к
воде обжитых морской мелочью вроде рачков и ракушек, облепленных водорослями
и зеленой слизью. В щелях каменной кладки нашли пристанище улитки размером с
ноготь - визгливо пищащие, когда касаешься их домика.
Со шлюпкой Сварог на "Удар" не вернулся. По стене легко было как
подниматься, так и спускаться - руки и ноги без труда находили упоры между
камней и в выщерблинах. Сварог спрыгнул, добравшись с внешней стороны до
воды. Океан ему приходился по пояс.
Он был на первой, короткой ступени. Раздеваться не стал. Сапоги потянут
на дно - ну и пусть, еще и лучше.
Высоты ступени, по крайней мере первые две, были самой обыкновенной,
под нормальный человеческий шаг. Сварог эти шаги делал. Третий шаг вывел его
на длинную ступень, которой больше подходило наименование ярус. Воды стало
по грудь. Сварог включил магическое зрение - ничего оно не дало, ни на воде
ни под. Магией похвастать эти места не могли. Что, наверное, к лучшему...
Он шел, преодолевая сопротивление соленой толщи. Разгонял крабов,
основавших тут коммуны. "Кстати, вот и пища - это я так, на всякий
случай..." Некая странность бросилась в глаза: крабы, обычные и привычные
крабы, носились какими-то несвойственными зигзагами, накручивая сложные
петли, словно следуя одним им видимым дорожкам.
Яркий желтый блеск стегнул по глазам. Сварог нагнулся, протянул руку,
разметал ладонью легкий, похожий на коричневый пух донный налет. Россыпь
желтых кружков, каждый размером с бутылочную пробку. Сварог разогнулся,
вытащив из воды один кружок. Монета, гляди-ка ж ты... Не потускневшая от
времени и воды. На аверсе изображена закорюка - то ли цифра четыре, то ли
девятка с незамкнутым колечком, то ли еще что непонятное, на реверсе -
распластавший перепончатые крылья на фоне несимметричной звезды то ли
дракон, то ли птеродактиль. И цепочка стершихся буковок по кругу...
Сварог пожал плечами и спрятал монету в карман. Сувенир.
Ступень, по которой передвигался к ее краю граф Гэйр, была сложена из
каменных плит где-то так четыре на четыре кайма. Границы плит четко
показывали высокие желтые водоросли, смахивающие на камыши, но более гибкие;
каждый стебель, что интересно, венчала не коричневая головка соцветия, а
воздушный пузырь. Эти водоросли не росли больше нигде, кроме как в зазорах -
видимо, раствор, плиты скрепляющий, пришелся им по вкусу. Когда Сварог
задевал водоросли ногой, пузырьки лопались и крохотными шариками взлетали к
поверхности.
Сварог дошел до края ступени. Почему-то он думал, что высота между
ярусами будет больше. Нет, ступень самой обычной, человеческой высоты,
словно и предназначена для спуска людей. А почему, спрашивается, "словно"?
Четвертый шаг с зиккурата в бездну должен был погрузить Сварога в океан
с головой. Тогда придет пора показать себя умению дышать под водой. Как это
выглядит и происходит, граф Гэйр пока еще ведать не ведал. Испытать на деле
как-то до сего дня не пришлось.
Прежде чем покинуть родную стихию, он оглянулся на "Серебряный удар".
Даже отсюда было заметно, что броненосец еще больше осел и еще больше
накренился. Впрочем, самое плохое, что может случиться - корабль сядет килем
на такой вот ярус и завалится набок. К тому времени с него уже должны будут
вывезти самое необходимое, люди должны будут уже перебраться на стены. А
потом можно и под водой продолжать разгрузку и даже попробовать заделать
пробоины - благо водолазные работы есть кому проводить... Стена закрывала от
Сварога разгрузочные хлопоты, но хлопочут на полную катушку, в том нет
сомнения, как и в другом - что в его участии необходимости нет. А вот
подводную разведку, кроме него, провести действительно некому.
Ну, пора. Значит, программа такая: спуститься поглубже, насколько
позволит давление, и обойти по периметру. Для ознакомления будет достаточно.
Сварог расстегнул пояс, снял с плеча книпель, пропустил под ремнем
цепь, застегнул пряжку. Подвесил, так сказать, ядра чугунным поясом и шагнул
на четвертый ярус зиккурата. Перед глазами сомкнулся иной мир, размытый и
зеленоватый.
Он держал в себе воздух до последнего. Привычка, знаете ли... Та же
привычка гнала его наверх, к границе, за которой разливался солнечный свет,
гнала вынырнуть и вздохнуть полной грудью, гнала дышать, пока не надышишься.
Пересилив зов первичного инстинкта, Сварог заставил себя открыть рот и
глотнуть "огурчика".
Ощущеньице вышло, прямо скажем, неслабым. Соленая вода хлынула в
легкие, обожгла их, встала комом в горле, и Сварог рванулся вверх, забыв обо
всех способностях ларов, рванулся отплевываться и дышать, дышать, дышать,
когда почувствовал - а ведь уже дышит, черт возьми. Вмиг пришло спокойствие,
граф Гэйр остановился и под весом чугунного груза начал медленно опускаться,
пока не коснулся подошвами каменных плит. Как работал механизм извлечения
кислорода из аш-два-о, понятным не стало, но факт, что работал: сердце
стучало, кровь бежала по жилам, снабжая мозг, конечности шевелились, разве
чуть больше приходилось трудиться легким, прогоняющим через себя не смесь
газов, а жидкость.
Борьба первичных инстинктов с вложенными умениями закончилась победой
последних, и Сварог смог переключиться с внутренних проблем на внешние. Он
находился на четвертом сверху ярусе зиккурата, и сколько всего этих ярусов
нагромоздили строители-гигантоманы, так просто не разберешь. Расширяясь от
яруса к ярусу, здание терялось внизу, в сгущающихся до непроглядной синевы
толщах... Непроглядной?!
Сварог врубил "кошачье зрение". Посветлело. Темно-синее сгущение нижних
вод словно откатилось в глубь океана, откатилось на несколько кабелотов. Но
до дна "кошачье зрение" не продралось, не хватило его на это, зато открылись
все новые и новые ярусы зиккурата, и последние из них, как в облаках,
терялись в синеве глубинных вод. Захватывало дух. Да какое ж оно тогда в
основании? Если создателям фантасмагорического здания требовалось указать
человеческой пылинке на ее ничтожество, то им это бесспорно удалось. Прямо
ткнули носом в ничтожество...
Шершавой змеей вползал мистический страх - а есть ли вообще у здания
основание, да и здание ли это? Хотя здравый смысл подсказывал, что не может
не быть основания, что строение возведено из самого настоящего камня - можно
потрогать. Но стоило обратить взгляд вниз, на ступени этого колосса, как
голова кружилась, а здравый смысл опасно съезжал набок.
К Сварогу привязалась любопытная толстогубая рыбеха. Кружила, шевеля
ажурными плавниками, тыкалась в ноги, кусала цепь книпеля, разик заехала
хвостом по лицу. Ей новый обитатель морского царства был заметно интереснее
каких-то там зиккуратов, уходящих к центру земли. Эка невидаль, дескать,
каждый день мимо плаваем...
После того как щеку задело шершавым боком, Сварог шлепком ладони
прогнал назойливую рыбину. На случай встреч с более зубастыми и кровожадными
детьми океана имелся шаур, идеальное оружие для боевого пловца - порох не
намокнет, заряды не иссякнут.
Спасибо пучеглазой рыбехе - помогла унять мистический восторг перед
доминой-зиккуратом. И в самом деле, пора бы уж вплотную перейти к разведке
местности. Пройтись по местности со всей, так сказать, скрупулезностью.
На этом ярусе, чуть дальше от поверхности, крабов встречалось
значительно меньше, зато значительно больше произрастало подводной травы.
Водоросли на любой вкус, цвет и размер - месье Жак-Ив Кусто умом бы тронулся
от радости.
Уже некоторое время Сварог продвигался целенаправленно - внимание
привлек предмет, плохо сочетавшийся с океанской флорой и фауной. Что перед
ним, он разобрал только тогда, когда оказался перед предметом, опустился
возле него на колени, очистил от мелких, как крупа, ракушек и вырвал
несколько пучков рыжеватых водорослей.
Кольцо. Из темного металла. Кайм в диаметре и толщиной в обхват ладони.
Прикреплено к металлическому штырю, вбитому в камень. Для чего на белом
свете существуют кольца? Что-то поднимать или что-то привязывать.
Сварог огляделся. Ничего похожего на люк. Под ним такая же каменная
плита, тех же размеров, что и предыдущие, если судить по зазорам, в которых
покачивались камыши с пузырями на кончиках стеблей. Или эту плиту можно
откинуть? Ну ладно. Он ухватился за колцо, потянул. Куда там! Если и люк, то
на его подъем надо согнать сто тысяч китайцев, не меньше...
Пальцы почувствовали неровность, какие-то рубцы на металле. Сварог
подтянул себя за колечко, приблизил лицо к изделию неведомых кузнецов.
Действительно, очень похоже на рубцы одинаковой длины и ширины, образующие
углы, крестики, перпендикуляры. Уж не клинопись ли? Где-то так она и
выглядит. Кто б еще перевел...
Точно такое же кольцо он обнаружил в полусотне каймов от первого. И вот
те на - это рассыпалось от первого же прикосновения, обратилось в облако
оранжевой пыли. Проржавевшее насквозь, каким-то чудом удерживавшее форму,
оно, выходит, только и дожидалось руки лорда Сварога. Но почему же оно
устояло под колыханиями водной стихии, почему ни один краб не задел клешней,
ни одна медуза не присела, ни одна рыба не тюкнулась? Да кто его знает,
господа...
Перед Сварог встал выбор: или обойти по кругу этот ярус или перейти на
следующий - посмотреть, что там. Он выбрал второе.
Казалось бы, всего-то очутился глубже на какой-то кайм, и уже заломило
в висках, сдавило барабанные перепонки, заболели глаза. Не самое приятное в
жизни ощущение, будто вот-вот хлынет кровь из носа и ушей. Но советских
водолазов глубиной не испугаешь, пообвыкнемся, перекантуемся.
А у них тут, выходит, ярус на ярус не похож. Издали не усомнишься -
ступень зиккурата сработана из того же серого камня. Но вблизи выяснилось,
что из серого, да из другого: напоминающего мрамор, но мрамор, словно
вымазанный сверху жиром и посыпанный красным перцем. Интересно, а...
Завизжала, завопила, воем завыла на все лады встроенная в графа Гэйра
сигнализация на опасность. Сперва он погрешил на давление - дескать, чуткая
и заботливая охранная система предупреждает о вреде нерукотворной глубины.
Но тут.же отмел это предположение. Врубилась бы раньше. В самом зиккурате
происходит нечто, какое-то существо пробуждается, некий механизм включается?
Или иной природы серый камень таит в себе опасность? Сварог зашарил вокруг
"третьим глазом", но в магическом поле изменений не произошло.
Потом он уловил простым, обычным зрением движение наверху. Поднял
голову... Батюшки святы! Со стороны, противоположной той, где находилось
солнце, быстро наползала темная, но прореженная просветами полоса. Сначала
Сварог понял, что движутся рыбы. Потом - что рыбы большие. А потом по
силуэтам узнал. Акулы. Тьма, армия акул! Слаженно и плавно, как торпеды, они
шли у самой поверхности, не кружили, не рыскали, а жадно стремились к цели.
Сварог сорвал пояс, отпуская ядра оседать на дно, где лежать им и
лежать, толкнулся ногами и, вытянув руки, как поплавок рванул вверх. В
голове стучала недовольная резкими перепадами давления кровь и кувалдами
молотили... нет, не мысли, а заклинания: "хоть бы увидели раньше меня",
"хоть бы успели заскочить на стены...".
Он вырвался на поверхность и тут же закричал. Вернее, подумал, что
закричал. Крик не вышел - из горла хлынула вода, сопровождаемая судорогами
кашля. Страшно хотелось выблевать эту соленую дрянь, но он сдержал позывы,
лишь кашлял и отплевывался. А потом понял, что крик не нужен. По стенам
бегали люди, махали руками. Оттуда доносило возгласы и можно было разобрать
слово "акулы".
Сварога несколько отпустило. Значит, успеют приготовиться. Он
оглянулся. Слаженный строй черных треугольных плавников резал воду в
четверти кабелота от него. Бляха-муха!
И Сварог наддал. Он плыл, заставляя себя не сбиваться на частые,
нервные, бестолковые, дерганые движения. Нет никакого проку чаще молотить
руками по воде и сучить ногами. Только плавно, грамотно, по-умному - как
учили. Сосредоточиться на технике. Не поднимать голову, это увеличивает
сопротивление воды, Держать голову в воде. Четыре гребка, поворот головы,
вдох и растянутые на следующие четыре гребка короткие выдохи. Загребать
резче, держать задницу на поверхности, работать ногами, а не тащить их за
собой... Не оборачиваться. Поймешь и так, когда доплывешь. Не доплывешь -
тем более поймешь и не оборачиваясь.
Вот сейчас бы сбросить сапоги и одежду, но - дольше будешь стягивать.
Надо как-то так дотянуть...
Он плыл, еле удерживаясь от соблазна посмотреть назад. Всаживал руки в
воду, перебирал ногами, снова всаживал, - пока сжатая горстью ладонь не
ударила по камню.
Выскочил, махом преодолел две короткие ступени и забрался по стене.
Вернее, взлетел по стене на ее вершину, не глядя отыскивая упоры для ног и
зацепы для рук. И только тогда обернулся. Ближайшие акульи плавники и
изгибающиеся силуэты под ними находились всего в десяти каймах от стены.
Водяная смерть! Разок стоило притормозить - и сейчас рвали бы на лоскутья
над второй ступенью зиккурата...
Потом Сварог поднял голову и посмотрел по сторонам...
Взяли свое нервы и злость. Кисть сама отыскала и сжала шаур. Пальцы
сами вдавили курок. Он бежал по стене и разбрасывал вокруг зазубренные
звезды. Понимая, что толку от этой стрельбы не может быть никакого.
Акульи плавники были повсюду, куда ни посмотри. Даже внутри бассейна,
огороженного стенами. Акулы одна за другой проникали через разрушенную часть
стены, и их черные силуэты скользили на фоне серых плит площадки, поросших
зеленью водорослей. Столько акул просто не могло оказаться в одном месте.
Казалось, все акулы океана бросились по чьему-то призыву на обещание
кровавого пиршества. И они прибывали и прибывали...
Сварог несся по стене в направлении броненосца. Он увидел, как внутри
площадки, повернувшись белым брюхом вверх, акула трясет из стороны в сторону
человека, а воду вокруг замутняют красные выплески. Увидел, как другие рыбы
набросились на удачливого сородича и рвут добычу из пасти.
- С дороги! - Сварог заставлял оборачиваться и сторониться.
Он увидел, как Чуба-Ху, обернувшись волком, мчится по краю стены, мощно
отталкивается, вытягивается в полете и в полете же возвращает себе женский
облик. Она обрушивается в воду внутри периметра. И только тогда Сварог
замечает пацана лет шести, прижавшегося к стене, трясущегося - над водой
торчит одна голова, даже издали видны огромные, распахнутые страхом глаза.
Чуба-Ху выдергивает его за шкирку, забрасывает - какая силища в ее руках! -
наверх, на стену. Но сама не успевает. Три акулы, две здоровенные и одна
плюгавенькая, налетают с трех сторон. И их встречает не человек, а зверина -
то ли волк, то ли собака. Став волком, Чуба оказалась под водой и под водой
впилась клыками в акулий нос. Укушенная рыбина шарахнулась прочь - и вслед
за нею, как от чумы, две остальные. Все три развернулись и попытались
вернуться, когда Чуба вернула себе женское обличье, но женщина уже успела
взобраться на каменное ограждение.
Сварог добежал до башни, имевшей овальные выходы на две стены. Океан
вокруг вершины зиккурата чернел акульими спинами. Сварог увидел, как Олес со
стены бросает канат, конец падает на шлюпку, где его ловит Тольго. В шлюпке
еще пятеро, среди них Рошаль. Обломки весел, разгрызенных акульими зубами,
плавают рядом. На помощь Олесу приходят двое матросов, они тянут за канат.
Вроде бы до спасительной стены недалеко, но - в борта бьются акульи туши,
раскачивают шлюпку, борта трещат.
Сварог присоединился к Олесу, встал за канат. И увидел, как Пэвер возле
другой башни перезаряжает карабин, стреляет, перезаряжает и стреляет. Пули
впиваются в копошение черных спин под треугольниками плавников. Но пули не в
силах были отогнать акул от плота. Ткань, натянутая между баллонами, трещала
под напором острых зубов. В воду сыпались ящики, узлы, мешки - их тут же
раздирали голодные пасти. Один из двух людей на плоту - Сварог узнал
рулевого Дикса - схватил тяжелый ящик, поднял над головой и метнул в
высунувшуюся из воды акулью морду. Потом бросил бочонок. Ткань под Диксом
разошлась, и он очутился в воде. Мелькнуло перекошенное криком лицо, его
закрыл от Сварога треугольный плавник, и Дикс исчез. Второй человек на плоту
лег на баллон, обхватил его руками, надеясь на последнее чудо. Но чуда не
произошло - над баллоном нависла акулья голова, разомкнулась пасть, набитая
треугольными зубами, и хищник за ногу стянул человека в океан.
С броненосца ударила пушка. Ядро взметнуло столб брызг вместе с рыбьими
ошметками, но в бегство акулье полчище это не обратило. Да и что, скажите,
отгонит эту адскую орду?!
Шлюпка стукнула о стену. Сварог протянул руку, выдернул из нее Рошаля.
Олес вытаскивал с кормы лодки смертельно бледного Кулка.
И нигде Сварог не видел Клади. Может быть, она на дальней стене - там
много людей и много женщин.
Еще один выстрел неизвестного артиллериста обрушил ядро на акульи туши.
И кто знает, может быть, отчаянная маленькая война единственной пушки
приведет к победе... Вдруг не мозгами, которых у них нет, а зачатками
инстинкта самосохранения проклятые рыбы надумают убраться из-под обстрела
восвояси. Черт возьми, и ведь, по сути дела, нечем помочь, разве что шауром.
Но даже чтобы одну акулу до смерти нашпиговать серебром, потребуется
час-другой. Эх, сейчас бы сюда запас глубинных бомб... А это как понимать?!
331 "Серебряный удар" явственно покачнулся. И... И словно бы
приподнялся над водой. Сварог глазам своим не поверил. И только сейчас
обратил внимание на то, что акул, от чьих туш море вблизи зиккурата
прямо-таки шевелилось, около броненосца собралось заметно больше. Быть того
не может...
А больше-то и некому. Некому было не просто приподнять броненосец, но и
потащить вперед, в море, на глубину. Кроме них. Они, акулы, сбившись в
огромную организованную стаю, силой своих огромных тел и движимые несомненно
разумом, разве что не своим, а чьим-то, способным повелевать их хищными
телами, толкали "Серебряный удар" прочь от зиккурата.
Пушка на борту корабля замолчала. Сварог же, понимая, что сейчас
произойдет, судорожно искал выход. Он попробовал лишить броненосец веса.
Ничего не вышло - как он и предполагал. Набравшаяся в трюм вода якорем
держала корабль. Пес с ним, с самим броненосцем, надо вытаскивать оттуда
людей. Сварог рванулся к шлюпке, когда его пригвоздил к камням крик Олеса:
- Там Клади!
Мир на мгновение замутился, будто Сварог вновь очутился под водой. Но
только на мгновение. Спустя этот миг граф Гэйр уже шептал заклинание на
лишение веса Клади. Конечно, надо видеть предмет, находиться вблизи
предмета, но вдруг, вдруг будет достаточно представить себе человека так,
будто человек стоит перед тобой... Тоже не получилось. С этой стороны
заклинание не дало себя обойти.
332 И Сварог запрыгнул в шлюпку. Следом заскочил Олес. Оттолкнувшись от
стены, Сварог вышиб ногой банку, которой придется грести, как веслом,
когда...
Когда акулы стремительно ринулись прочь от "Серебряного удара". А
корабль, сначала неуверенно, будто потерявший равновесие канатоходец, но в
то же время величественно закачавшись, начал заваливаться набок. Медленно,
потом быстрее, быстрее, неудержимо, неостановимо... Обитый броней борт
содрогнул поверхность моря, и вокруг гибнущего "Удара" стеной встала вода. В
белых кружевах брызг и в зеленых прозрачных водопадах их "Серебряный удар",
их последний дом уходил в океан.
Грести, продираться сквозь акулье засилье уже не имело смысла. Сварог и
не думал, что такие большие корабли тонут так быстро.
Когда борт броненосца, ставший теперь из правого верхним, сравнялся с
поверхностью, корабль, уже находясь под водой, вдруг выровнялся, над океаном
показалась черная труба и верхушка мачты. Верх трубы и верх мачты - вот над
чем сомкнулись воды бескрайнего димерейского океана. И бездонного, это
Сварог совсем недавно видел...
Волна их не догнала. Шлюпку, где сидели Сварог и Олес, быстро подтащили
за канат люди на стене зиккурата - а там, где погиб "Серебряный удар",
вспухали гигантские пузыри воздуха, качались на волнах какие-то ошметки.
Сварог еще не говорил себе, что Клади погибла. Может быть, Олес ошибся,
и Клади сейчас, например, в одной из башенок зиккурата... да хоть пусть
лежит безсознания, раненая лежит,лишь бы здесь, над водой...
- Она сказала, что ей нужно ненадолго задержаться, - донесся до Сварога
ровный голос Рошаля. - Я позвал ее в шлюпку. Она сказала, что сядет в
следующую.
"Тогда, в кают-компании... она что, она прощалась со мной? Неужели она
знала? - задавалась вопросами та часть сознания Сварога, которая поверила в
смерть баронетты. - Все эти ее недомолвки, полунамеки... "Ты меня не
любишь",- словно обрывала ниточки, чтоб не было так больно... Почему она
задержалась на корабле? Женщин переправляли в первую очередь..." Сварог,
ухватившись за протянутую руку, выбрался из шлюпки на стену. Последний
осколок надежды уничтожил Олес:
- Клади всегда была упрямой девчонкой, - князь сел на стене лицом к
океану, поджав ноги по-турецки. - Я наткнулся на нее возле трапа, она
зачем-то спускалась вниз. Говорю - все, баронет-та, помпы остановлены, может
неслабо шмякнуть об камень. Ну кто ж тогда знал, что эти твари отволокут
"Удар" в море... Пошли, говорю, баронетта. Знаете, что она мне ответила?
Тебе, говорит, князь, как никому другому пошло на пользу наше странствие от
Гаэдаро до сердца океана. Так и сказала - сердце океана... И побежала вниз.
Да на ходу крикнула, мол, не забудь проверить свою родословную. Словно
напутствовала... Она специально осталась, да? Она знала, чем кончится? Как
это понимать, мастер Сварог?!
А мастер Сварог, промолчав в ответ, все-таки пошел искать баронетту в
башенках зиккурата...
Глава шестнадцатая. Чунга-Чанга, синий небосвод...
Тепла димерейская ночь. Но не тиха: ворочаются люди на стенах, слышны
стоны, тихие разговоры и плач, сыто плещутся акулы в океане, плещутся в
бассейне над площадкой, стукаются и трутся о стены, иногда поднимают
какую-то возню, мощно лупя хвостами о поверхность, сшибаясь телами. В ровном
бледном свечении, вновь показавшемся над очистившимся горизонтом, без труда
можно разглядеть непрерывно перемещающиеся в океане треугольные плавники,
мокро блестящие спины. С внешней стороны стены, выбрасывая тела на короткие
ступени, хищные рыбы то и дело высовывают из воды свои морды и смотрят в
загадочном ожидании своего акульего счастья - свежего мяса. Или они так
гипнотизируют жертву...
Курить было уже невмоготу, уже тошнило от курева, во рту скопилась
табачная пакость. Оставалось лишь лежать на спине и смотреть на звезды. Иной
природы, но тоже пакость скопилась на душе. И вроде бы не в чем себя
упрекнуть, вроде бы сделал все, что мог...
На двух башнях горели факелы, поднимая в ночь призывные огни. Где-то по
водным тропам странствуют в поисках новой земли караваны судов: крепкие
флоты Шатага и Крона, парусники Фагора, перехитрившие всех и вышедшие в море
раньше, чем броненосцы покинули военные базы Гидернии, плохо приспособленные
к океану корабли Бадры, которая лежала на противоположной от Гидернии
стороне Атара, и гидернийцам не так просто было надежно перекрыть Бадре все
морские входы-выходы, наконец, какие-то плавсредства Нура, о чьих
возможностях, количестве и прочих достоин-ствах Сварогу было вообще ничего
не известно. Огонь в ночи виден издали. Впередсмотрящие могут его заметить,
а заметив, обязательно доложат капитанам. Капитаны же... Капитаны будут
принимать решение. Или какой-нибудь сектантский корабль, может быть все тот
же "Путь", примчится палочкой-выручалочкой. Конечно, примчаться могут
гидернийские военные корабли, но что беглецам с "Серебряного удара",
затерявшимся среди океана, остается, кроме того что рисковать?..
Одна шлюпка - как раз та, с которой спасли Рошаля, - словно бы в
насмешку, у них сохранилась. Весел, правда, нет, но нет и пробоин. Акулы,
чуя, что лодка не скрывает от них живого, свежего мяса, иногда проверочно
тычутся в борта носами, раскачивая их, и тут же отплывают: пусто.
Акулы, а до них люди-жабы и гидернийские броненосцы что-то очень уж
легко обнаруживали "Серебряный удар" на бескрайних океанских просторах.
Слишком легко, чтобы не предположить за кулисами чью-то точную наводку на
цель. Чья это работа - дотошного Великого ли Мастера или деятелей масштабом
помельче, - можно лишь гадать, да проку от того гадания никакого. Факт
неоспорим: их загнали в угол. Конкретно и умело загнали, следует признать.
Вполне допустимо, что это Великий Мастер устроил демонстрацию своего
всемогущества - устроил, чтобы заставить Сварога обратиться к нему за
помощью. Потому что вроде бы больше не к кому, потому что одна душа - вполне
подходящая цена для спасения жизней сорока двух выживших, среди которых
половина женщины и дети. Потому что в минуты отчаяния человек готов позвать
кого угодно. А наступления этих минут Он будет ждать, не извольте
беспокоиться. И что стоит лишь мысленно призвать - незамедлительно явятся с
готовым договором. Останется только поставить подпись, причем не обязательно
кровью... Сдаваться Сварог не собирался. Загнали в угол, говорите? Но мы уже
выжили и будем выживать дальше. Что нужно для элементарного выживания? Еда,
вода, какая-никакая крыша и надежда. Первые три составляющие в наличии, и
надежду у нас легко не отнимешь. Не свернут суда на сигнальные огни? Вполне
допустимо. Что ж, начнем с малого: можем разобрать одну башенку,
потребуется, разберем также один-другой слой кладки стен, и из камней, из
ящиков, что удалось перевезти с корабля, можно заделать разлом. Пара ведер
найдется? Найдется. Тихой сапой вычерпаем воду с площадки. Акулы, набившиеся
в бассейн, - не все акулы океана, их число ограничено, их реально истребить.
Таким образом отвоюем у океана и хищных тварей вершину зиккурата. Уже
победа, пусть и небольшая. А дальше? Дальше, например, можно отковырять
плиты площадки. Почему бы внутри зиккурата не быть полостям, кто сказал, что
он обязательно должен быть цельным? Одним строителям ведомо, что они,
демоны, там замуровали. Черепа предков, древний город, аппарат перемещения
по Тропе, склад полезных вещей, подводную лодку... Нет ничего невозможного.
Надо будет - зароемся до дна океана. Мы еще повоюем...
Вот только Клади рядом не будет. Клади, Клади, хитрая охотница. Больно
уж много странного вокруг твоей смерти... Ну что еще удумала, а? В какие
игры опять впуталась на свою белокурую головку?..
Сварог проснулся - оказывается, он все-таки умудрился заснуть.
Разбудил его рассвет над океаном. Горизонт набухал коралловым рифом,
рифом цвета крови, разведенной молоком.
Продрав глаза, Сварог почувствовал, что в окружающем что-то сдвинулось,
произошло некое серьезное изменение - почувствовал раньше, чем увидел это
изменение. И вправду существенное, ничего не скажешь. Акулы ушли.
Сварог встал на ноги. Провел взглядом по океану. Ни плавников над
водой, ни силуэтов под водой. Как по команде нагрянули, как по команде ушли.
Мирный рассвет над океаном, бляха-муха. Тишина, ветерок, слабое волнение на
море, так и тянет купнуться...
- Вот я о том же. Травят, как волков на охоте. Напустили сперва одну
свору, потом пустили другую, - раздался сзади голос Пэвера. Тоже проснулся.
Или вовсе не спал. - Только зачем было отзывать последнюю свору? Она вполне
справлялась...
Сварог оглянулся. Пэвер тоже стоял, тер щетинистый, неотмытый от копоти
подбородок. Отставной суб-генерал выглядел сейчас постаревшим на
десяток-другой лет. Не только из-за разом проступивших морщин, не только
из-за ссутуленных плеч. В первую очередь Пэвер постарел взглядом.
- Если среди наших тоурантцев есть поклонники Кайката, - севшим голосом
продолжал генерал, - и они его старательно ублажали всю сознательную жизнь,
то самое время взывать к его милости. Он же вроде бы и предусмотрен как раз
на такой, крайний случай Бог последнего прошения. Когда еще просить Кайката,
если не сейчас. Пора звать богов, мы всего лишь люди...
- Вы хотите, чтобы я поддержал ваше уныние, мастер Пэвер? Не спорю,
вдвоем скулить веселее...
- Стар я каждый раз отряхиваться и как ни в чем не бывало скакать
дальше. Тем более и скакать-то некуда. Тут только ободрять себя прекрасными
сказками. Например, такой: вдруг Граматар не где-нибудь, а прямо под нами, и
он ка-ак сейчас всплывет, а мы ка-ак всплывем вместе с ним и окажемся выше
всех, удачливее всех, умнее всех...
Они замолчали, Пэзер замолчал обиженно, заметно было по сопению. "Как
это ни цинично звучит, - подумал Сварог, - хорошо, что акулы неумеренны в
своей прожорливости. Если бы по воде, особенно по воде бассейна, плавали
останки людей, было бы гораздо хуже. Проснулись бы женщины, проснулись бы
дети и..." - А это что там такое, вы, часом, не знаете? - Сварог вытянул
руку, показывая направление. Пэвер вгляделся.
- Да, что-то там есть... На корабль не похоже.
- Согласен. Скорее, туча. Или скопление над водой неких существ.
Интересно, на рассвете случаются миражи или миражам время не писано..
- Туча, говорите?.. Нет, движется по воде. Про существ даже думать не
хочу. Мираж? То есть маррог? Тогда б почему ему не появиться прямо перед
нами, зачем эти представления с надвижением издалека, - перебирая
возможности, суб-генерал несколько расправил плечи. - Если это опять лягушки
на дельфинах, я их голыми руками утоплю как котят, не посмотрю, что
двоякодышащие. Сколько ж можно, а?! - Потом почесал затылок и неуверенно
предположил: - А может, остров?
- Тот, который Блуждающий? - не отрывая взгляда от точки на рассветном
горизонте, Сварог закурил первую сигарету в этот день. - А не слишком ли
вовремя? В последний момент прибывает кавалерия и выручает из беды...
- Или добивает,- мрачно пошутил суб-генерал.
- Острова у вас, говорите, водятся исключительно блуждающие? - Сварог
поднял руку козырьком. - А сдается мне, эта хреновина нисколько не блуждает
- устремление движется аккурат к нам. И со скоростью, какую трудно требовать
от острова. Скорее уж от катера, и не парового, а дизельного. Что ж,
подождем...
Ждать пришлось недолго. Недолго оно надвигалось этаким миражом,
фантомом, маррогом, надвигалось бесшумно и таинственно, вырастая на алом
заднике горизонта. Только что объект был точкой, вот уже примерно
угадываются размеры, вот объект уже обрел вполне конкретные очертания, и уже
отпадает всякий смысл гадать, что именно к ним принесло.
К тому моменту, когда объект застыл в полусотне каймов от стены
зиккурата, весь уцелевший экипаж, все сорок два человека, были на ногах:
проснувшиеся или, что вернее, не сомкнувшие глаз в эту ночь разбудили
остальных. Никто не радовался, тем более никто не восторгался чудесами.
Плавание "Серебряного удара" по океану отучило верить в счастливый исход
любых встреч. Люди просто молча ждали, что произойдет дальше.
Да, это был остров. Блуждающий или сам по себе разъезжающий - на нем
таблички не висело и в рупор никто не объявлял: "Слушайте, несчастные, кто к
вам прибыл!" Размерами он не потрясал: по площади - где-то вполовину меньше
"Серебряного удара", в высоту - каймов пятнадцать. Остров походил на
проросшую плетеную корзину: одно лишь плотное хитросплетение тонких стволов,
кое-где зеленеющее листвой, кое-где, правда, зеленеющее буйно. Песочного
пляжа, присущего классическим островам, земли, скал, а также флагов,
замковых башен, птиц, зверей, людей, каких-нибудь приспособлений, вроде
пароходных колес или ракетных установок - в общем, ни черта не углядеть,
одни прутья. Не остров, а корзина корзиной. Плавучее образование имело
каплевидную форму, и вытянутая часть его была обращена к зиккурату. Вроде
как нацелилось...
Сварог привычно проверил наличие шаура за поясом. А более и проверять
нечего. Карабины нынче не более чем дубины - были патроны, да все ушли в
акульи туши. Корабельных пушек с собой не прихватили. Холодное оружие,
правда, запасено. Однако сомнительно, чтобы люди, перемещающиеся таким
вызывающим манером, испугались бы ножей, мечей, штыков или даже сабельки,
каковую Сварог приметил на боку ...
