Виталий Бугров. О фантастике всерьез и с улыбкой

сторінка №2

я...
На заре современной социальной фантастики Поль Лафарг сумел
разглядеть ее огромную разоблачительную силу. Талантливый памфлетист,
он блестяще реализовал в "Проданном аппетите" возможности жанра. Не
зря же лежащее сейчас передо мною дореволюционное русское издание этой
фантастической повести, выпущенное прогрессивным петербургским
книгоиздательством "Молот", приходится на грозный 1905 год...

Князь Ватерлоо с Верх-Исетского завода

"...Полдюжины бравых наполеоновских канониров удивились, когда
неожиданно и любовно оседлал Владычин гладкий ствол пушки.
"Ватерлоо!" - подумал Роман.
- Эй, молодчик, зря ты сюда забрался, - рявкнул канонир с
закоптелой рожей и банником в руках, - у нас не так много орудий,
чтобы на них кататься верхом!
Владычин, побуждаемый не столь окриком, сколь жжением в некоторой
области, плохо защищаемой брюками, соскочил с пушки, и через секунду
из дула ее с веселым свистом вырвалось ядро.
Ватерлоо!
Неуклюжие ядра носились в воздухе, бухали ружья, падали люди,
вообще все было очень похоже на настоящее сражение..."
Да, Ватерлоо... Именно сюда стремился и именно сюда попал на
сконструированной им "машине времени" Роман Владычин, инженер-механик
Верх-Исетского завода. Он всесторонне изучил по историческим
документам эпоху наполеоновских войн и теперь является к французскому
императору в поистине критический момент: не удавшийся "властелин
мира" находится буквально на волоске от своего поражения под Ватерлоо.
В отличие от наполеоновских маршалов, Роман Владычин четко
представляет себе (поскольку знает доподлинно!) расположение войск как
самого Наполеона, так и готовящихся добить его союзников. ("Я из
Америки. Спрыгнул со снизившегося монгольфьера, летящего сейчас в
сторону англичан" - так объясняет он потом собственное появление, свой
странный костюм и отменное знание обстановки. Объясняет вначале
"рыжеватому" маршалу Даву, горько сожалеющему позже, что не пристрелил
его тут же, а затем и "кандидату на Св. Елену"...)
Роман помогает-таки узурпатору избежать столь закономерного
исторически поражения! Более того, с помощью Владычина Наполеон заново
воссоздает империю. С восточной границей "по линии Штеттин - Берлин -
Прага - Вена - Грац - Триест", отодвинутой, впрочем, позднее за
Венгрию и Трансильванию...
Странное впечатление производит эта новая империя. С одной
стороны, здесь царит полнейшая диктатура узурпатора, популярность
которого восстановлена неожиданным триумфом под Ватерлоо. С другой
стороны, невиданными темпами развивается наука, подвигая вперед и
технику. Инженер двадцатого века насадил в начале века девятнадцатого
и железные дороги, и мартеновские печи, и швейные машины, и
кинематограф, и велосипед. Озабочен Роман и развитием культуры в
целом. В специальный воспитательный интернат, где делами заправляет
"носатый чудак" Генрих Песталоцци, со всей Европы собраны дети и
подростки, которым суждено в будущем прославить свои имена. ("Роман
смеялся тихо и нежно, когда видел Гарибальди, возящегося с маленьким
Бисмарком, Дарвина, играющего в шахматы с сосредоточенным Лессепсом,
Белинского, Гюго, Гоголя, Мюссе, усердно трудящихся над учебником...
Эти ребята одному делу отдадут свой разум и свой талант. Они помогут
Роману осуществить грандиозный замысел, цель и смысл его жизни...")
Пересказанная вот так - сжато, почти без подробностей, - книга
кажется всего лишь не очень смелой вариацией: много раньше, еще в 1889
году, Марк Твен отправил своего предприимчивого Янки модернизировать
куда более седую древность! И у критиков, право же, были основания для
того, чтобы записать "Бесцеремонного Романа" (так называлась эта
действительно бесцеремонная книга, выпущенная в 1928 году
издательством "Круг") в разряд чисто развлекательной литературы и
вдосталь иронизировать над выходцем из XX века, который чтением "Средь
шумного бала..." приводит1 в восторг самого... А. С. Пушкина!
1 Справедливости ради следует заметить, что критики
несколько "передергивали": по книге, Роман
лишь вписал знаменитое стихотворение в
альбом Натальи Голицыной (естественно, выдав
его за собственный экспромт). А прочла его
собравшимся, среди которых "оказался" и истинный его
автор, уже сама Наталья Александровна... Впрочем, сути
дела это уточнение не меняет.
И тем не менее роман этот - из числа книг, о которых
небезынтересно и вспомнить.
И потому, что, вслед за "Янки..." М. Твена, роман этот открывает
необозримый ныне поток произведений об отклонениях в развитии
исторического процесса, вызванных действиями подобных Р. Владычину
выходцев из будущего. (Уэллс в данном случае не совсем "в счет": он
подарил фантастам "машину времени", но герой его - всего лишь
пассивный созерцатель, крайне редко - да и то вынужденно - выходящий
за рамки этого "амплуа".)
И главное, потому, что, не в пример многим произведениям нынешних
фантастов (по бесцеремонности обращения с историей нередко оставляющих
далеко позади фантастов прошлого), в основе "Бесцеремонного Романа"
была заложена по-настоящему большая, общественно значимая мысль.
Личность и история, возможности личности в историческом процессе
- эта проблема издавна волновала передовые умы человечества.
Реалистически решить эту проблему смогло только революционное учение
Маркса...
В. Гиршгорн, И. Келлер и Б. Липатов - авторы "Бесцеремонного
Романа" - решают эту проблему средствами фантастического романа. И, на
мой взгляд, блестяще справляются с задачей: их "развлекательная" книга
очень ненавязчиво и очень наглядно показывает, что единичная личность,
даже незаурядная, даже вооруженная доскональнейшим знанием
общечеловеческого опыта, все-таки остается той маленькой единицей,
которой явно не под силу перекроить по-своему земную историю.
А ведь поначалу кажется, что Владычину удается все, в том числе и
это!
Вот он, завоевав доверие Наполеона, становится "князем Ватерлоо",
вторым человеком в Империи, авторитетным и могучим проводником новых,
прогрессивных взглядов. Академия противится его планам реорганизации
хозяйства страны? Что ж, "князь Ватерлоо" прибегает к системе домашних
арестов и все-таки доказывает "академикам" свою правоту; они и сами, а
конце концов, деятельно и увлеченно трудятся над воплощением в жизнь
"его" проектов и замыслов!
Диктат Наполеона-тормозит общественное развитие? Переодевшись
мастеровым Владом, "князь Ватерлоо" зажигает искру недовольства в
рабочих массах, развивает и направляет движение за демократические
свободы.
Но!.. Фурье, возглавивший по инициативе Романа чиновничий аппарат
самой удаленной из колоний, неожиданно поступает-таки по-своему:
преждевременно провозглашает Австралию республикой, тем самым вызывая
жесткие карательные акции со стороны Империи...
Но!.. Движение, инициированное Владом, принимает огромный размах;
Влад бессилен удержать в руках цепную реакцию недовольства
политическими устоями Единой Империи. Он и сам гибнет в вызванной им
схватке Нового со Старым, этот все-таки излишне самонадеянный Влад -
"князь Ватерлоо" - Роман Владычин...
И - что теперь будет с этой Единой Империей, любовно
выпестованной "князем Ватерлоо"?
И - что из его нововведений сохранится, устоит перед натиском
новой революции?
И, в конце-то концов, разве же можно назвать удачной его попытку
повлиять на историю, переделать ее? Разве удалось Роману Владычину
построить на земле счастливое свободное общество?
При всех литературных издержках (я сознательно не останавливаюсь
на них) книга уральских литераторов В. Гиршгорна, И. Келлера и Б.
Липатова была вполне на уровне лучших книг ранней советской
фантастики. Тех книг, о которых мы так редко вспоминаем сегодня...

В Нью-Джерси приземлились марсиане...

Вопреки Уэллсу, все началось в лучших традициях
научно-фантастических романов - с полной неожиданности.
Помните, как это происходило в книге?
"Затем наступила ночь первой падающей звезды. Ее заметили на
рассвете; она неслась над Винчестером, к востоку, очень высоко, чертя
огненную линию. Сотни людей видели ее и приняли за обыкновенную
падающую звезду..."
Мастер бытовой прозы Герберт Уэллс и в фантастических романах
придерживался своего излюбленного повествовательного метода: и тут
обитали все те же средние, ничем не примечательные люди, и тут самые
выдающиеся события происходили в самой заурядной обстановке, и тут
вокруг этих событий обычно не возникало никакого преждевременного
ажиотажа. Вот и марсиане в его "Борьбе миров" приземлились в
британской провинции тихо и почти незаметно; в первую ночь их
пребывания на Земле никто и не поинтересовался упавшей с неба
гигантской массой. Так оно, возможно, могло бы произойти и в
действительности...
Но вот случилось-то все совершенно иначе!

...В тот день, в восемь часов вечера по времени Нью-Йорка,
обычную музыкальную программу радиовещательной компании "Колумбия"
("Томная музыка Южной Америки переносит вас в залитый лунным светом
дансинг отеля "Астория" в Бруклине..." - комментировал диктор мелодии,
исполняемые оркестром Района Рамиреса) прервало краткое сообщение:
"...Странный предмет непонятной формы приземлился на ферме, недалеко
от Гроверз Милз, штат Нью-Джерси. Полиция и войска выехали на место
происшествия. Не выключайте радио и следите, как будут развиваться
события..." После этого диктор пригласил радиослушателей вернуться "в
залитый лунным светом дансинг".
За первым сообщением вскоре последовали другие. Из обсерватории в
Принстоне. Из штата Нью-Джерси - с места падения необычного метеорита
("Наш специальный корреспондент Джек Вексли расскажет вам о своих
непосредственных впечатлениях с места происшествия..."). Из
правительственных учреждений Вашингтона. С крыши нью-йоркского
небоскреба...
Привлекший всеобщее внимание "метеорит" оказался гигантским
металлическим снарядом. А дальше?.. Если не считать сверхскоростных
темпов развития событий, дальше уже все шло совсем так, как это было в
романе Уэллса. Правда, с кое-какими поправками, ибо марсианский
корабль приземлился не в старой доброй Англии, а как-никак в штате
Нью-Джерси, в непосредственной близости от Нью-Йорка, этого
ультрасовременного супергорода.
Из "метеорита" одно за другим полезли чудовища-марсиане. Ростом с
нью-йоркский небоскреб каждое, с внешним обликом отвратительным и
ужасным. Было при них и страшное, почти "уэллсовское" оружие -
зеркала, излучавшие огонь и смерть. Буквально в первые же минуты этими
лучами был уничтожен семитысячный воинский отряд, разгромлены
посланные против марсиан военно-воздушные силы.
Марсиане двинулись к Нью-Йорку, умерщвляя и пожирая людей,
разрушая здания, мосты, дороги. Ядовитым черным дымом вытравили они
все живое на своем пути...
О кошмарных событиях того вечера американцы узнавали из коротких
сообщений радиокомпании "Колумбия", работавшей с оперативностью,
удивительной даже для нашего "технического" двадцатого века. В первый
же час космической агрессии по радио было зачитано заявление министра
внутренних дел...
Сообщения радиокомпании не несли в себе ничего утешительного, и
рядового американца охватил страх. "Быть может, подобная волна ужаса
еще никогда не катилась по стране с такой быстротой", - отметит
впоследствии газета "Нью-Йорк уорлд телеграмм"... Особенно крупных
размеров паника, естественно, достигла в штате Нью-Джерси и соседнем с
ним штате Нью-Йорк. Маленькие города здесь обезлюдели совершенно:
население их бежало в поля и горы, бросив жилища, захватив с собой
лишь детей да наиболее ценные вещи. Десятки тысяч людей обращались в
полицейские участки, в правительственные учреждения с одними и теми же
вопросами: где укрыться от вражеского нападения? Куда бежать? Где
достать противогаз? Впрочем, полиция и местные власти, поначалу тоже
поддавшиеся панике, мало чем могли помочь своим согражданам.
Волна ужаса перед марсианами не ограничилась пределами двух
штатов: она прокатилась по всей стране. На улицах Сан-Луи группы людей
возбужденно обсуждали последние радиосообщения. В Чикаго опустели
рестораны. В Провиденсе обыватели требовали от местной электрокомпании
немедленно выключить свет во всем городе, чтобы замаскироваться от
нападения с воздуха. В Индианополисе какая-то женщина ворвалась в
церковь во время богослужения, крича: "Нью-Йорк разрушен! Настал конец
света! Я слышала это по радио... Расходитесь по домам - лучше умереть
у себя дома!" Понятно, что церковь моментально опустела...
Все эти события происходили в течение какого-то часа - с восьми
до девяти часов вечера. А потом... Потом последовало завершающее
сообщение радиокомпании: марсиане... погибли от земных микробов!
Словом, и закончилось все вполне по Уэллсу...

Читатель вправе задать вопрос: зачем автору понадобилось
прибегать к заведомой выдумке? Посети Землю марсиане - каждый житель
планеты давным-давно знал бы об этом!
Да, марсиан на Земле не было. И тем не менее все, о чем здесь
рассказано, - истинная правда. Правда, что в один из вечеров 1938 года
американская радиокомпания "Колумбия" начала передавать упомянутые
здесь сообщения. Правда, что в стране разразилась невиданная паника.
Лишь об одном я "забыл" упомянуть: в тот вечер радиокомпания
"Колумбия" передавала инсценировку по знаменитому уэллсовскому роману
"Борьба миров".
Подготовил эту передачу двадцатитрехлетний Орсон Уэллс с
артистической труппой организованного им на Бродвее театра "Меркурий".
Будущий прославленный режиссер и актер кино, знаменитостью ставший уже
на следующее утро после передачи, Орсон Уэллс "американизировал"
своего английского однофамильца. Он перенес в США место действия,
полностью "переписал" роман, приспособив текст к методам и формам
современных режиссеру американских радиопередач... и столь
гипнотическим оказался псевдодокументальный характер передачи (чего
стоил один только призыв "оставаться сплоченными и не впадать в
панику", с которым обратился к американцам "сам" Франклин Делано
Рузвельт! Голос президента отлично имитировал один из актеров
"Меркурия"), что даже могучий механизм полиции был на первых порах
выведен из строя. Главному полицейскому управлению штатов Нью-Йорк и
Нью-Джерси пришлось срочно давать своим подопечным по телетайпу
обстоятельное сообщение о смысле радиопередачи. Тем не менее служащим
и добровольцам Общества Красного Креста потребовалось целых шесть
недель, чтобы вернуть в города укрывшихся в горах сограждан. Всеобщий
гипноз коснулся даже военно-морского флота США: в Нью-Йоркском порту
тотчас после начала передачи были отменены все увольнения на берег...
Между тем правительственная комиссия, изучавшая впоследствии
материалы передачи, установила: не только перед началом и по
окончании, но и дважды в ходе передачи диктор специально предупреждал
слушателей, что передается инсценировка фантастического романа. Текст
инсценировки был опубликован в газете "Нью-Йорк таймс". И он, в свою
очередь, свидетельствовал: диктор и артисты все время говорили о
совершенно неправдоподобных, сугубо фантастических вещах - о "жителях
Марса", о "чудовищах"...
На чем же основывался столь очевидный успех мистификации Орсона
Уэллса?
Только ли на том, что передача была назначена на 30 октября? Этот
день - канун Дня всех святых, и вечер его, по поверьям американского
Среднего Запада, ознаменован тем, что вся нечисть, все потустороннее
выбирается из своих потайных убежищ, чтобы до наступления полуночи
всласть попугать рядовых смертных. Ребятишки в этот вечер, укутавшись
в простыни, рядятся привидениями и бродят под окнами; вовсю звонят
колокола; выйдя из дома, вы рискуете столкнуться со "страшным" гостем
- насаженной на шест выдолбленной тыквой с прорезями на месте глаз,
носа и рта, зловеще освещенными спрятанной внутри свечкой...
Канун Дня всех святых был выбран для передачи, конечно же, не без
умысла.
Однако не нужно забывать и о главной причине - о том, что шел
1938 год. В Европе входил в полную силу фашизм, и Гитлер вот-вот уже
готов был начать серию своих "блицкригов", стремясь урвать для
Третьего рейха изрядный кусок "жизненного пространства". Войной,
большой войной ощутимо пахло в предгрозовой атмосфере Земли. Военный
психоз и был почвой, взрастившей завидное легковерие американского
обывателя.
И разумеется, вовсе не случайно журнал "Нью-Мессес", комментируя
"высадку марсиан" в Нью-Джерси, писал: "Угроза войны глубоко проникла
в сознание людей... Никакой ужас не представляется слишком большим,
никакая катастрофа не кажется слишком сверхъестественной, чтобы быть
невероятными..."

КРУГИ ПО ВОДЕ



Бесконечные Гулливеры

В октябре 1726 года, четверть тысячелетия назад, лондонский
издатель Бенджамен Мотт опубликовал двухтомные "Путешествия в
некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера". И началось
поистине триумфальное шествие знаменитого ныне "сначала хирурга, а
потом капитана нескольких кораблей" по читающему миру. Уже в следующем
году книга Джонатана Свифта появилась на французском, немецком,
голландском языках, еще через год - на итальянском. С задержкой
(которую, впрочем, с лихвой компенсировало со временем количество
изданий) вышли "Путешествия Гулливера" в 1772 году и на русском
языке...
Однако вовсе не изобилие переводов и даже не всевозможные
переделки и переработки канонического текста имел в виду автор, давая
этим заметкам интригующий заголовок.
Прочтите вот эти два отрывка.
"Читатель, несомненно, удивится, что, вопреки печальному опыту и
клятве никогда в жизни больше не путешествовать, я тем не менее в июле
1914 года вновь расстался с женой и детьми, чтобы в качестве военного
врача двинуться на корабле "Бульверк" в воды Балтийского моря..."
"На рассвете девятого числа месяца героев 541 года нашей эры,
датирующейся Октябрьской революцией в России, я с пятью другими
историками вылетел на стратоплане с лондонского стратодрома в
направлении Мельбурна..."
Лемюэль Гулливер только мечтал (да и то, если помните, лишь в
самом начале, по неосведомленности!) принадлежать к "струльдбругам" -
бессмертным, возраст которых в отдельных случаях приближался к тысяче
лет. А ведь он, герой Свифта, просто должен бы быть истинным
"струльдбругом", чтобы дожить даже до первой мировой войны, - о 541
годе коммунистической эры мы уж и не говорим! Так что не будем делать
тайны: герои процитированных сочинений хотя и носят имя Лемюэля
Гулливера, однако вышли отнюдь не из-под пера Джонатана Свифта.
Первый из них вызван к жизни Фридьешем Каринти. Венгерский
юморист, снискавший себе славу искусным пародированием писательских
стилей, выпустил в 1916 году "Путешествие в Фа-ре-ми-до" -
фантастическую повесть о "соль-ля-си", неорганических существах,
населяющих будто бы одну из планет Солнечной системы. Гулливер в этой
повести - современник Каринти, с болью размышляющий о нищете,
страданиях, болезнях, убийствах, коварстве и лжи, которые царят в его
мире и кажутся тем отвратительнее, что сопоставляются-то они с
чистотой прекрасного общества "соль-ля-си". (Заметим, что, не
довольствуясь "пятым путешествием Гулливера", Фридьеш Каринти
обнародовал в 1921 году и "шестое" - сатирическую повесть
"Капиллария", в той же "неподдельно" свифтовской манере бичевавшую
пороки буржуазной семьи.)
В более позднем "Гулливере у арийцев" (1936) немецкого
писателя-антифашиста Георга Борна речь идет уже не о нравах
буржуазного общества вообще, а о конкретном и, вероятно, самом мерзком
в истории человечества проявлении насилия - германском фашизме.
"Профессор Эдинбургского университета" Гулливер в далеком будущем
случайно попадает на уединенный островок, где некогда - после крушения
нацистского режима - укрылись восемьсот "лучших" арийцев. Печальное и
смешное зрелище являет собой "великое арийское племя", в течение
полутысячи лет последовательно проводившее в жизнь фашистские расовые
теории. Физически выродившиеся, превратившиеся по существу в пещерных
полудикарей, "арийцы" тем не менее с неувядающим жаром выкрикивают
сакраментальное "хайль!", традиционно чтут свастику, плетут интриги в
борьбе за власть, предавая при этом всех и вся, выслуживаясь перед
более сильным, слабых обрекая на полуголодное прозябание. "Здесь
прогресс был невозможен, - констатирует Гулливер, - население острова
было бесповоротно осуждено на вырождение и гибель". И уже не герой, а
его устами автор-антифашист восклицает об ужасе, охватившем его, когда
он подумал о том, "какая судьба постигла бы человечество, если бы
полем для этих преступных экспериментов явился не жалкий остров, а
земной шар...".
Судьба книг, получивших широкое признание читающей публики,
универсальна: очень скоро им начинают подражать. Мы уже видели это на
примере десятого романа Жюля Верна. Сказанное в полной мере относится
и к "Гулливеру". По свидетельству исследователей, под именем
свифтовского героя на одном только английском языке опубликовано до
сотни прозаических сочинений - трактатов, фельетонов, утопических,
сатирических и иных "продолжений", среди которых была даже
"Лилипутская библиотечка, или Гулливеров музей: полная система знаний
для юношества в десяти томах, составленная Лилипутиусом Гулливером"
(1782)...
Практически невозможно даже просто перечислить все "продолжения"
свифтовской книги. Потому отметим лишь, что одно из первых таких
сочинений вышло из-под пера аббата Дефонтена: вначале он перевел книгу
Свифта на французский язык (кстати, перевод его оказался необычайно
живуч, он выдержал во Франции свыше 170 изданий!), а тремя-четырьмя
годами позже выпустил и собственное "продолжение", выдав его, как и
следовало ожидать, за "перевод с английского манускрипта".
Отметим также, что далеко не всегда у Свифта заимствовали только
центрального героя-рассказчика.
Тот же Дефонтен героем своего творения сделал не Гулливера, а...
его сына. "Новый Гулливер, или Путешествия Жана Гулливера, сына
капитана Гулливера" - так назывался этот типично французский "роман
согласно правилам", где были и любовные приключения, и кровопролитные
бои, и добродетельные дикари...
Висенте Бласко Ибаньес, достаточно известный еще и сейчас
испанский писатель начала нынешнего века, среди множества других книг
написал в 1922 году роман "Женский рай". Действие романа
развертывается в свифтовской Лилипутии, куда попадает пятнадцатый, по
подсчетам аборигенов, "Человек-Гора" - молодой американский инженер. В
миниатюрной стране этой произошли существенные изменения. Уже
пятьдесят лет, как свершилась "Истинная Революция", в результате
которой к власти пришли женщины. Лилипутия и Блефуску объединились,
образовав (в полном соответствии с женской логикой, а также и духом XX
века) "Соединенные Штаты Счастья". Переименована и столица Лилипутии:
Мильдендо называется отныне "Городом-Раем женщин". Но хотя республика
и "управляется как домашнее хозяйство, в котором отсутствуют
беспорядок и безалаберность", новому "Куинбусу Флестрину" от этого не
легче - ведь его даже переименовывают из "Человека-Горы" в
"Раб-Гору"...
Не в Лилипутии, а совсем наоборот - в необъятной стране
"Людей-Гор" происходят события повести Л. Бермана "Путешествие по
стране Авто" (1961). Юному лилипуту попадают в руки древние бумаги о
пребывании в его стране "Куинбуса Флестрина". В техническом развитии
Лилипутия представляет собою крайне отсталое государство, и отважный
Мэлли по своей воле отправляется на поиски большого мира. Движимый
любознательностью, он стремится разобраться в технике "Людей-Гор", с
тем чтобы, вернувшись на родину, облегчить жизнь своего народа.
Собственно, уже из названия книги ясна ее утилитарно-познавательная
сущность - ненавязчиво объяснить "среднему возрасту" устройство
автомобиля. Крошка Мэлли, без особых хлопот проникающий в самые мелкие
узлы двигателя, помогает читателю увидеть все эти узлы "изнутри".
Живость изложения, обилие всевозможных приключений позволяют автору
достичь поставленной цели, продемонстрировав вместе с тем, что Свифта
можно продолжать не только на предмет сатирического обличения
нравов...
Однажды, правда, Лемюэль Гулливер был похоронен. Случилось это в
1911 году в рассказе Леонида Андреева, который так и назывался:
"Смерть Гулливера". Печальное событие понадобилось русскому писателю,
чтобы резко - вполне по-свифтовски! - высмеять обывателей. Сегодня они
во всеуслышание превозносят тьму достоинств живого Гулливера, а
назавтра, еще не успев захоронить погибшего, уже склонны видеть в нем
всего лишь неуклюжего и недалекого умом великана, ни к чему не
пригодного и к тому же после смерти создавшего своим непомерно большим
телом досадную помеху для транспорта...
Впрочем, бессмертие не так-то легко упрятать в небытие. Гулливер
жив по-прежнему.
Последним по времени "продолжением" Свифта остается пока,
насколько нам известно, вышедший в 1973 году "Новый Гулливер" Богумила
Ржиги. Чешский писатель поднимает в своем романе остро злободневный
(как это почти всегда бывало при серьезном обращении к наследию
Свифта) вопрос о чрезмерной технизированности современной цивилизации,
о чрезмерном ее отчуждении от матери-природы.
...Два с половиной века продолжаются странствия Лемюэля Гулливера
по волнам книжного океана. В отличие от описанных им "струльдбругов",
почтенный возраст едва ли сказался на неутомимом мореходе: он
по-прежнему любознателен и, несмотря на многократные уверения в
обратном, готов к новым путешествиям.

Фантасты на Северном полюсе

Попробуйте, читатель, не сходя с места, вспомнить фантастический
роман, повесть или даже рассказ, в которых действие развертывалось бы
на Северном полюсе!
Должен предупредить: задание - не из легких. Любители фантастики
в ответах на этот вопрос (он входил в одну из викторин "Уральского
следопыта") нередко путались, вспоминали классическую "Землю
Санникова" В. Обручева, "Повести о Ветлугине" Л. Платова, из недавних
- "Всадников ниоткуда" А. и С. Абрамовых, "Солнце доктора Бракка" Г.
Фивега. Все это - книги, действие которых полностью или частично
происходит, правда, в Арктике, но даже в самом лучшем случае (роман
Гейнца Фивега) - в целых восьми градусах от Северного полюса!..
Впрочем, я рискую показаться слишком придирчивым. Ведь кое-кем из
отвечавших были названы и "Призраки белого континента" А. Шалимова, и
"Внуки наших внуков" Ю. и С. Сафроновых, и "Звездоплаватели" Г.
Мартынова. Произведения, так сказать, "с обратным знаком" в данной
ситуации: их герои посещают даже не Арктику, а Антарктиду...
Ну, а вы, читатель? Успели что-нибудь вспомнить? Одно-два
названия, от силы три и, уж наверное, никак не больше? Не удивительно.
Современная фантастика начисто утратила интерес к Северному полюсу.
Так что готов ручаться: чем меньше вы осведомлены в истории
фантастики, тем скромнее, даже после длительной подготовки, окажется
ваш ответ.
А ведь когда-то все было иначе - я имею в виду отношение
фантастов к полюсу.

С завершением эпохи географических открытий на Земле почти не
осталось "белых пятен". Глубинные области Африки, джунгли Амазонии,
Антарктида и, наконец, Северный полюс - пожалуй, только они еще таили
в себе прелесть неизведанного, обещали больше, чем могли содержать на
самом деле. Поскольку же писатели-фантасты всегда были неравнодушны к
Неизведанному (а почему бы и нет, если рядом с Неизвестностью легче
уживается самый буйный вымысел?!), не мог не волновать их и
таинственный, загадочный Северный полюс, куда безуспешно пытались
добраться реальные исследователи.
Самая знаменитая из фантастических книг о полюсе, написанных в
прошлом веке, - это, безусловно, "Путешествие и приключения капитана
Гаттераса" Ж. Верна (1866). Впрочем, уж Гаттераса-то вы, конечно,
помните! Помните, как, охваченный безудержным порывом, стремился он
преодолеть последние десятки метров, которые отделяли его от
умозрительной точки, венчающей Северное полушарие; как потоки лавы с
неотвратимостью судьбы преградили ему путь к этой точке; как,
спасенный друзьями, он так навсегда и остался пленником Северного
полюса: прогуливаясь по парковым аллеям, фанатик-англичанин неизменно
пятился задом, если ему приходилось идти на юг... Между прочим, долгие
годы считалось самой большой ошибкой Жюля Верна в этом романе то, что
он поместил на Северном полюсе действующий вулкан. И, право же, мне
крайне приятно было увидеть в газетах конца пятидесятых годов заметку
под названием "Жюль Верн прав!", в которой говорилось о том, что
новейшими исследованиями в районе Северного полюса установлено наличие
вулкана. Правда, подводного, но тем не менее самого настоящего
вулкана!
Писатели конца прошлого века (и начала нынешнего), шедшие по
стопам Жюль Верна, как и он, подходили к "проблеме полюса" с чисто
научной точки зрения. Оттого их прогнозы оказались не далеки от
истины. Жюль Гро ("Вулкан во льду"), В. Битнер ("Как я отыскал Андрэ у
полюса"), П. Жиффар ("Адская война"), капитан Данри ("Робинзоны
воздуха"), Д. Рик ("Царица Северного полюса") вместе со своими героями
ничего, кроме льдов, на полюсе не находят.
Неизмеримо больше повезло команде рыболовного судна в рассказе В.
Ольдена "Предшественник Нансена", которая добрую неделю жила на полюсе
у местных обитателей - потомков древних датчан, причем там, на полюсе,
было вовсе не так холодно, как это предполагалось учеными. Неплохо, в
общем, жилось на полюсе и герою романа венгерского писателя Мора Йокаи
"20 000 лет подо льдом", забытому очередной полярной экспедицией.
Правда, питаться ему пришлось мясом мастодонтов и других древних
животных, "законсервированных" во льду...
Иное в повести Жюль Кларети "Море Свободы": его голландцы находят
на полюсе, как и явствует из названия, чистое от льдов море. В свою
очередь, и французы в романе Луи Буссенара "На Северном полюсе",
перевалив через ледяные горы, обнаруживают на полюсе море-озеро чистой
воды: оно разместилось в середине чудовищно гигантской льдины и вместе
с этой льдиной подвигается к востоку. В романе, как это зачастую
бывало у Буссенара, не обошлось без курьезной ситуации. Определив
местоположение полюса и с радостью отметив наличие здесь скалы,
выступающей из воды, герои устремляются к ней, дабы письменным
сообщением увековечить свой подвиг. И вдруг выясняют, что это вовсе не
скала, а всего-навсего замороженный мертвый кит!..
Шведский ученый Андрэ в рассказе Н. Жураковского "Тайна полярного
моря" открывает на полюсе земли, населенные бежавшими из России
чукчами. Неведомые земли со страшными чудовищами находят на полюсе
герои Е. Лаумана ("Вести из бутылки"). А у Курда Лассвица в романе "На
двух планетах", готовясь к очередному завоеванию Земли, на Северном
полюсе (как, впрочем, и на Южном) уже давно обосновались марсиане...
Кстати, об Андрэ. Имя этого реально существовавшего смельчака
летом и осенью 1897 года буквально не сходило со страниц европейских
газет. Одна за другой преподносились читающей публике догадки о судьбе
шведской экспедиции, на воздушном шаре "Орел" отправившейся к полюсу и
бесследно исчезнувшей. Лишь в 1930 году экипаж норвежского судна на
берегу острова Белого (восточнее Шпицбергена) обнаружил останки этой
экспедиции. Интерес же, вызванный ею, породил и упомянутые уже
рассказы Н. Жураковского, и известного в прошлом русского
популяризатора Вильгельма Битнера, и... "Дневник Андрэ", вышедший
отнюдь не из-под пера погибшего исследователя. Под таким названием
была издана в 1898 году в Петербурге брошюра, переведенная "с
французского и шведского" и рассказывавшая о подготовке экспедиции, о
том, как она отправилась в путь, о первых днях этого пути...
Ленинградский исследователь А. В. Блюм, изучая коллекцию
рукописей, запрещенных С.-Петербургским цензурным комитетом, наткнулся
на не издававшийся второй выпуск "Дневника". Здесь говорилось уже о
том, как шведские аэронавты достигли Северного полюса и обнаружили там
обитаемый остров - счастливую республику "Северный полюс", общество
будущего, каким оно могло рисоваться воображению передовых людей
России конца прошлого века... Демократические убеждения "переводчика"
А. Ваского (на деле не известного нам истинного автора этой
литературной мистификации) были несомненны; это-то и побудило цензуру
запретить издание второго выпуска "Дневника".
Чтобы покончить с островами и материками, "обнаруживавшимися" в
прошлом в районе Северного полюса, остановимся ненадолго на романе Н.
Н. Шелонского "В мире будущего" (1892).
Герои русского фантаста, исследуя обширный гористый материк (в
изобилии покрытый лесами, с бурными реками, с разветвленной системой
глубоких пещер), в "точке пересечения земных линий" находят невесть
кем сооруженную гранитную колонну, увенчанную высоким металлическим
шпилем. Обелиску - тысячи лет! Герои романа приходят к этому выводу на
основании наблюдений, отметивших смещение полюса на целых две сажени к
северу. (Заметим в скобках: этот факт не послужил бы им надежным
аргументом, знай они, что только за 1968-1972 годы расхождение между
положениями далекого, увы, от постоянства Северного полюса достигало
добрых пятнадцати метров.)
Между прочим, герои Шелонского попадают на полюс, как и Соломон
Андрэ, воздушным путем - с помощью специально сконструированного
огромного летающего корабля. Они (мы в этом еще убедимся) не
последние, кто добирается сюда по воздуху. Ну, а кто же был первым? Не
в действительности (это-то нам как раз хорошо известно: в 1926 году
над полюсом пролетели без посадки самолет американца Р. Бэрда и
дирижабль "Норвегия" знаменитого Р. Амундсена), нет, - все в той же
фантастике?
А первым, оказывается, был "некий Ганс Пфааль" в рассказе Эдгара
По, написанном... еще в 1835 году! Отправлялся-то предприимчивый немец
на Луну, однако "по пути" пронесся и над Северным полюсом. "Но увы! -
сообщает он нам (естественно, в передаче Эдгара По). - Я поднялся на
такую высоту, что ничего не мог рассмотреть в подробностях..." Уловка
Эдгара По понятна: кто его знает, что оно там, на полюсе? Щедрый на
выдумку американец поостерегся на этот раз давать волю своей
фантазии... Хронологически забегая вперед, заметим, что сто лет
спустя, совершенно ничем не рискуя, Эдгар По вполне мог бы и
приземлить своего героя на полюсе. Так, как это произошло с дирижаблем
"Альфа" в романе Александра Беляева "Воздушный корабль",
опубликованном ленинградским "Вокруг света" в 1934-1935 годах:
совершая перелет от самой южной точки нашей страны до самой северной,
герои советского фантаста в этой "нулевой точке" едва не разбиваются о
ледяные торосы...
Однако вернемся к истории "вопроса".
В 1908 году американец Ф. Кук достиг полюса. Точнее, он объявил
об этом, но, поскольку не представил в подтверждение никаких
доказательств, принято считать, что первым на собачьих упряжках достиг
заветной точки Роберт Пири шестого апреля следующего, 1909 года. Этот
факт поистине подрезал фантастике крылья.
Конечно, еще можно было фантазировать по поводу технических
средств достижения полюса, что и делали у нас М. Волохов ("В стране
полуночи", 1910), известный популяризатор идеи космических сообщений
Н. А. Рынин ("В воздушном океане", 1924), наши прославленнее летчики,
Герои Советского Союза М. Водопьянов (повесть "Мечта пилота", 1936) и
Г. Байдуков (рассказ "Через два полюса", 1937).
Однако реальные возможности добраться до полюса - благодаря
подвигам полярных исследователей - постепенно все упрощались, и вскоре
полюс окончательно покинул страницы фантастических романов, оставив
писателям-фантастам в качестве до сих пор не исчерпанного поля
действия обширные пространства Арктики...
В заключение нам остается рассказать о попытках практического
использования Северного полюса. Разумеется, о попытках, предпринятых
фантастикой: нам известны четыре таких попытки.
Герои романа Жюль Верна "Вверх дном" (1889), в отличие от
капитана Гаттераса, отнюдь не углублялись лично в ледяные просторы
Арктики. Тем не менее они создали Арктическую промышленную компанию
для эксплуатации "областей вокруг Северного полюса, находящихся за 84o
северной широты". Бравые артиллеристы вынашивали коварные планы: они
рассчитывали, выстрелом из гигантского орудия изменив наклон Земли,
изменить и климат в районе полюса. И - стать всевластными владельцами
всех приполярных земель... К счастью для человечества, гениальный
математик Дж. Т. Мастон ошибся ("всего" лишь на один нуль!) в исходных
вычислениях. Орудие (а точнее, заменившая его специальная шахта,
прорытая в толще знаменитой Килиманджаро) выстрелило, но "вверх дном"
планета не перевернулась: земная ось осталась на месте.
Прекрасный стеклянный дворец поместил на Северном полюсе А.
Куприн в рассказе "Тост" (1906); герои рассказа встречают в этом
дворце 2906 год и одновременно - 200-ю годовщину всемирного союза
свободных людей. Овладев магнитной силой планеты, наши потомки
преобразили лик Земли; уже и здесь, на полюсе, зеленеют растения, даже
в долгие полярные ночи залитые ярким солнечным светом, собранным в
особых конденсаторах...
Над Северным полюсом, на высоте ста метров, с помощью ракетных
двигателей удерживается в неподвижном состоянии метеостанция
"Арктания" в одноименном романе Г. Гребнева (1938), переработанном
после войны в повесть "Тайна подводной скалы" (1955). И наконец,
совсем "наоборот": "под" Северным полюсом встречаются советские и
американские монтажники, ведущие прокладку трансконтинентального
подводного туннеля в романе А. Казанцева "Арктический мост" (1946).
Такова примечательная история взаимоотношений фантастики с
Северным полюсом. Несомненное обилие произведений о нем - пока он
неизвестен, скрыт за густой завесой неопределенности. И - прозаическая
роль ничем особо не примечательного места, о котором разве что
упомянуть мимоходом, - когда ореол таинственности бесследно развеялся.
Если в Арктике, как временами "сообщают" фантасты, все-таки и в
последние годы изредка "что-то происходит" (заняты малопонятной своей
деятельностью пришельцы-"всадники" у А. и С. Абрамовых; зажигают
искусственное солнце над приполярным островком герои Гейнца
Фивега...), то сам полюс... о, Северный полюс надолго превратился в
глухую и даже дремучую провинцию! Скучно в этой провинции сегодняшним
фантастам. Неинтересно, поскольку вроде бы нечего там делать, неуютно
и - бр-р!.. - холодно...
Написав последние строчки, я задумался: и все-таки... и
все-таки!..
"СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС, БОРТ АТОМНОГО ЛЕДОКОЛА "АРКТИКА",
18 августа. (Спец. корр. ТАСС)..." Думаю, не я один поначалу
опешил от неожиданности, встретив в прошлогодних августовских газетах
столь непривычное сочетание: Северный полюс и... ледокол! Как?!
Только-только, в мае - июне, прошли по газетам юбилейные материалы,
посвященные сороковой годовщине того знаменательного дня, 21 мая 1937
года, когда воздушный десант академика Отто Юльевича Шмидта основал
научную обсерваторию "Северный полюс-1". То был именно воздушный
десант. И вот теперь, взломав вековые льды Центрального полярного
бассейна, гордо неся алый стяг Страны Советов, мощный атомный ледокол
осуществил заветную мечту храбрецов прошлого, на утлых суденышках (как
сегодня определить их иначе?) пробиравшихся к высоким широтам...
...И подумалось мне: а не рано ли разлучаем мы фантастов и
Северный полюс? Да, он теперь уже окончательно перестал быть местом
загадочным, неизведанным и недоступным. Но - поостережемся все-таки
утверждать, что он навсегда покинут фантастами! Не появится ли он в
фантастике уже завтра - в качестве экзотического суперсовременного
научного центра по изучению... изучению... Впрочем, остановимся: не
будем упреждать вымысел книг - еще не изданных и даже, быть может, не
написанных.

Обитаемая Луна

"...Исходя из того, что наша Земля обитаема, и сравнивая с ней
Луну, мы убеждаемся, что наш спутник обеспечен светом и теплом, имеет
почву, возможно даже более благоприятную для жизни, чем земная.
Поэтому кто же может отрицать, что нет ничего слишком невероятного,
более того, несомненно, что на Луне жизнь должна существовать в той
или иной форме?"
Эти слова принадлежат Уильяму Гершелю - знаменитому английскому
астроному восемнадцатого века.
Сегодня мы воспринимаем эти слова весьма иронически.
Наивный восемнадцатый век! Ученые могли тогда во всеуслышание
заявлять, что на Луне есть жизнь. "Кто же может отрицать!.." Ученые не
боялись тогда, что многомудрые коллеги обвинят их в беспочвенном
фантазерстве, в отрыве от реальных достижений науки. Или, может быть,
с рыцарским достоинством презирали эту боязнь?
Сегодня мы осмотрительнее в своих высказываниях. Говорить о жизни
на Луне, о формах этой жизни мы предпочитаем сегодня в
научно-фантастических повестях и рассказах...
Впрочем, о том, как мы сегодня относимся к Луне обитаемой,
разговор впереди. Словоохотливое племя фантастов появилось на Земле не
сегодня и не вчера; представители этого гораздого на выдумку племени
давали знать о себе и во времена Гершеля, и даже раньше. Вот и
посмотрим: что они говорили по интересующему нас вопросу?

В 1638 году в Шотландии вышла книга епископа Фрэнсиса Годвина,
полное название которой было: "Человек на Луне, или Необыкновенное
путешествие, совершенное Доменико Гонсалесом, испанским искателем
приключений, или Воздушный посол".
Герой книги находит на Луне разнообразную растительность, о
которой говорит, например, следующее: "Все здесь имеется в изобилии,
особенно злаки и плоды всех сортов..." И встречает он там селенитов.
"Едва я покончил с едой, как увидел, что меня окружает группа людей,
наружность которых, рост и одежда показались мне совершенно
необычайными. Большинство из них были вдвое выше земных людей, цвет
лица у них был оливковый".
Вы обратили внимание? Все чудесное, все "необычайное" в селенитах
заключено, оказывается, лишь в росте, одежде и внешности; в остальном
они, очевидно, - заурядные копии землян. Да автор и не отказывает им в
звании людей!..
Откроем еще одну фантазию о Луне, относящуюся на этот раз к седым
временам античности, - "Правдивую историю" Лукиана Самосатского,
жившего в Римской империи во втором веке нашей эры
Лукиан хитрит: назвав свое произведение "Правдивой историей", он
тем не менее сразу предупреждает: "...я буду писать о том, чего не
видел, не испытал и ни от кого не слышал". Насколько же ему верить?
Ведь на его-то Луне происходят истинные чудеса!
Так, дети там рождаются не от женщин, а от мужчин, которые
вынашивают их в икрах. Когда селенит стареет, то он не умирает, а
"растворяется, точно пар, становится воздухом". Обитатели Луны не
едят, а только вдыхают пар поджаренных на угольях летающих лягушек;
питьем им служит сгущенный воздух, выжимаемый в чаши. Глаза у них
вставные, при желании их можно вынуть и спрятать. "Живот служит лунным
жителям вместо кармана. Он у них открывается и закрывается; печени в
нем нет, зато он внутри оброс густыми волосами, так что их младенцы в
холодные дни прячутся в него". На ногах у селенитов только по одному
пальцу, а ногтей вообще нет. В довершение всего, даже сморкаются
селениты... медом. Да, вот уж чудеса так чудеса! Лукиан словно задался
целью вывести из себя самого терпеливого читателя, настолько щедро
преподносит он одну нелепицу за другой!
Разница между сочинениями Годвина и Лукиана несомненна, она
прямо-таки бросается в глаза. Но чем эта разница объясняется?
Ответ прост.
Во времена Римской империи даже на Земле - такой огромной и такой
не исследованной! - можно было найти место для самых невероятных
явлений. В том числе для людей с самым фантастическим строением тела.
А что? Попробуй-ка выясни, действительно ли лжет лукавый римлянин из
Самосаты! Попробуй отправься на поиски истины за тридевять земель, и
даже не за тридевять земель, а еще дальше, на Луну! И на чем? На утлом
деревянном суденышке?!
Но вот освоен север Европы, узнана в общих чертах Африка, более
или менее известна Азия. И Колумб открыл уже для европейцев далекую
Америку; выяснилось, что и там живут такие же, в общем, люди, как и в
Старом Свете.
И будь скрыто где-то за морями, за океанами еще пять или даже
десять таких Америк - все равно уже трудно поверить, будто тамошние
аборигены резко отличаются от представителей уже известных народов.
Внешностью? Да. Одеждой? Как правило. Ростом? И это бывало. Но - не
двумя головами, не шестью руками! И, добавим, не "пустыми" животами...
А поскольку открытый для науки Галилеем телескоп поведал людям,
что Луна во многом подобна Земле, последующие поколения вполне
естественно считали Луну чем-то вроде заурядной земной территории.
Отдаленной, неизвестной, даже недостижимой, но едва ли в чем-то
коренным образом отличной...
Луна с ее селенитами нужна была Годвину просто как новое место
действия. Посмотрите, говорил Годвин своим читателям, как тепло, как
радушно встретили Доменико Гонсалеса лунные обитатели. "Народ лунного
мира отличается исключительной чистотой и нравственностью... И стар и
млад ненавидят порок так же, как уважают добродетель". Сравните же,
мысленно продолжал Годвин, с их добротой и порядочностью
несовершенство действительности, окружающей вас. Так отчего же, отчего
вы-то, люди Земли, не такие добрые, приветливые и радушные?.. - вот
что стояло за селенитами Годвина.

К концу девятнадцатого века видимая сторона Луны была довольно
хорошо исследована астрономами. Городов на ней, увы, замечено не было,
и, что еще печальнее, не было отмечено присутствие воздуха. Но... У
фантастов оставалась в запасе вторая, не видимая с Земли половина
Луны!
Рассказывая о "Необыкновенных приключениях русского ученого" Ж.
Ле Фора и А. Графиньи, мы уже приводили взятое из этого романа
описание селенитов, в котором явно преобладают эпитеты "худой",
"костлявый", "тощий", "плоский". Но если забыть о необыкновенной
дистрофии селенитов Ле Фора и Графиньи, до чего легко превращаются они
в самых заурядных землян! Вот только рост... три с половиной метра!
Пролистаем еще один роман, изданный на русском языке в 1900 году
П. П. Сойкиным, - "Изгнанники Земли" А. Лори.
Действие романа развертывается на Луне, и селениты Андрэ Лори -
родные близнецы предыдущих. Новизна их лишь в том, что они, напротив,
"прекрасны лицом" и достигают в высоту... девяти метров восьмидесяти
сантиметров!
Луна, как известно, меньше Земли. И сила тяжести там
соответственно тоже меньше - в шесть раз меньше, чем на Земле. Не этой
ли уменьшенной силой тяжести и объясняется столь явное пристрастие
фантастов к селенитам великанского роста?
Впрочем, в фантастике первой четверти двадцатого века селениты
отнюдь не исчерпывались великанами (и великаншами).
Вот роман польского фантаста Г. Жулавского "Победитель", на
русском языке опубликованный в 1914 году. И вот описание шернов -
древней разумной расы, обитающей на Луне Жулавского:
"У них под крыльями, широкими крыльями из натянутой на костях
перепонки, есть что-то вроде гибких змеиных рук с шестипалой кистью.
Все тело их покрыто черным коротким волосом, мягким, густым и
блестящим, кроме лба и этих ладоней, которые обнажены и белы... И эти
ладони... В этих ладонях их сила... Если они обеими ладонями вместе
коснутся обнаженного человеческого тела, то человека потрясает дрожь,
причиняющая боль, а иногда и смерть".
Под стать внешнему уродству шернов и их внутренний облик. Для них
"...нет ни зла, ни добра, выдуманных слабыми людьми, нет
справедливости и обид, заслуги и награды, наказания и греха, а есть
одна лишь сила, заключенная в наивысшем творении света - во
всемыслящем шерне!".
Впечатляет? Что ж...
В одном из номеров журнала "В мастерской природы" за 1929 год был
опубликован рассказ А. Филиппса "Конец лунного мира".
Лунная цивилизация гибнет, единственное спасение для нее - в
эвакуации на Землю. И вот первая ракета готовится к старту.
"Внизу кишели волнующиеся толпы селенитов. Они только тем были
похожи на земных обитателей, что держались отвесно на двух
конечностях. Всего этих конечностей было шесть, снабженных чем-то
похожим на пальцы... Корпус их был покрыт твердым роговым веществом,
голова - подобием шерсти, окаймляющей большие глаза и выдвинутые
вперед роговые челюсти..."
Это счастье, должен был подумать читатель рассказа, что
разведочную ракету селенитов растоптал земной тиранозавр! И что они не
решились (или не успели) отправить следующую. Иначе веселенькое
будущее приготовили бы нам эти волосатые, пучеглазые муравьи!..
В виде пустой "оболочки" (разумеется, достаточно солидной: в две
с половиной сотни миль толщиною!) представил Луну знаменитый Эдгар
Раис Берроуз, который, кроме 24 романов о Тарзане, 10-томной
"марсианской" и 6-томной "венерианской" эпопей, написал в двадцатых
годах и "лунную" дилогию ("Лунная девушка" и "Лунные люди").
...Там, внутри этой космической Плутонии, сохранилась атмосфера.
Через жерла многочисленных гигантски

Сторінки

Подякувати Помилка?

Дочати пiзнiше / подiлитися