Юрий Брайдер, Николай Чадович. Щепки плахи, осколки секиры
страница №5
...т нарываться не хотелось - теперь ватаге было что терять.Человек, имеющий собственный матрас и миску, в психологическом плане сильно
отличается от другого человека, обо всем этом только мечтающего.
Правда, ближе к сумеркам кое у кого из членов ватаги стала замечаться
легкая нервозность. С одной стороны, все, конечно, надеялись, что их вернут
ночевать на новое, благоустроенное место, но, с другой стороны, мало ли что
может взбрести в голову этим неведомым хозяевам. Они приз дали, они его и
отобрать могут. Своя рука владыка.
Однако все эти опасения оказались напрасными, и в положенное время ватага
вкупе с Эриксом и Барсиком оказалась у порога так полюбившейся их сердцу
тюремной камеры.
- Что еще надо человеку для счастья, - глубокомысленно заявила Верка. -
Хлеб с водой да крыша над головой.
- Мелко пашешь, краля, - заметил Зяблик. - Какое может быть счастье без
любви! Правда, Лилечка?
- Правда, - согласилась девушка, хотя и глянула на Зяблика несколько
снисходительно: что, дескать, может знать о любви этот заматерелый мужлан?
Никто тогда еще не понял, что Зяблик затеял этот разговор неспроста.
- Мы, собственно говоря, какую цель перед собой ставили, когда через
Будетляндию шли? - продолжал он с подъемом. - До дома добраться. Гульнуть на
радостях. И, само собой, свадьбу козырную отгрохать.
- Чью свадьбу? - удивился Смыков.
- Ну уж точно не твою, блудодей старый... Левки с Лилечкой, конечно...
- Ты куда это клонишь? - сразу насторожился Цыпф.
- А все туда же! До дома, чует моя душа, нам уже не добраться. Вот наш дом
на долгие годы, а может, и навечно. - Зяблик постучал костяшками пальцев по
притолоке дверей, висящих в пустоте. - Значит, обживать его надо. Хватит по
белу свету таскаться, как неприкаянным. Ну а коль нам суждено судьбой на одном
месте осесть, пусть Лилечка и Левка семьей живут. Как говорится, в любви и
согласии. Отгородим им лучший угол у окна, поможем хозяйством обзавестись. Но
первым делом, конечно, свадьбу отгрохаем. Чтоб все законно было. Благо и
выпивка есть, и закуска.
- Слушайте, а это мысль, - неожиданно поддержала Зяблика Верка. - Давно
Лилечке пора семьей обзавестись, а Левке остепениться. От их счастья и нам
кусочек перепадет. Что мы - не люди? Гулять так гулять. Только я, чур,
посаженой матерью буду.
- Конечно, будешь, - заверил ее Зяблик. - Кроме тебя, похоже, никто и не
претендует. Разве что Барсик...
- Как - прямо сейчас и начнем? - У Цыпфа глаза на лоб полезли.
- А зачем откладывать! - чуть ли не хором воскликнули Зяблик и Верка.
- Подождите, - голос Лилечки был холоден, как вода в проруби. - А меня вы
спросили?
- Так... это самое... - Зяблик слегка смутился. - Я думал, все ясно с
тобой... Шло к этому... Какая же девка от своего счастья бегает... Выходит,
отказываешься от свадьбы?
- Нет, не отказываюсь. - Лилечка подбоченилась. - Я о свадьбе давно
мечтаю. Который месяц белое платье и туфли в мешке таскаю. Да только вам не
свадьба нужна, а попойка! Я ведь замуж по всем правилам хочу выйти. Чтоб нас в
церкви венчали. Чтоб документ был.
- С церковью сложнее, - развел руками Зяблик. - Ближайшая церковь от нас
так примерно в миллиарде миллиардов верст. Это если по прямой. До Престола
Господнего легче добраться, чем до той церкви. А документ мы тебе забацаем,
можешь не сомневаться. Смыков выпишет, а мы заверим хором. По закону ксива,
составленная в полевых условиях командиром части, имеет официальную силу... У
кого хочешь спроси.
- Да ну вас! - Лилечка вскочила, как ужаленная, и исчезла в проеме дверей.
Верка усмехнулась:
- Знаете, как раньше говорили: "Смиренье - девичье украшение". Ну прямо
про нашу Лилечку!
- Это она от тебя дури понабралась, - произнес Зяблик удрученно. - Ты не
то что девку глупую, а архиерея с панталыку собьешь. Ох, не завидую я Левке...
Что же теперь делать? Если свадьба расстроилась, так, может, хоть новоселье
отпразднуем?
Обсудить толком этот вопрос ватага не успела, потому что на пороге камеры
появилась Лилечка. Словно оживший персонаж картины, она вылезла из рамы дверей
наружу. Отсутствовала девушка всего-то минуту, но измениться успела до
неузнаваемости - из вспыльчивой гордячки-недотроги превратилась в испуганную
мышку.
- Там кто-то спит, - прошептала она, приложив к губам палец.
- Ага, - ехидно скривился Зяблик. - Знаем мы эту сказку. Кто сидел на моем
стульчике, кто хлебал из моей мисочки, кто в моей постельке спит...
- Я серьезно, - от недавней Лилечкиной фанаберии и следа на осталось. -
Сделайте что-нибудь. Мне страшно.
- Ну вот, нашла проблему! - Зяблик хлопнул себя по коленям. - Набрел
какой-то бродяга на нашу берлогу и завалился спать.
- Исключено, - покачал головой Эрикс. - Бродяг здесь нет. Каждый держится
за свое место. Кто покидает его, тот лишается доступа к кормушке.
- А если это Басурманов вернулся? - высказал догадку Смыков. - С него,
дурака, станется.
- Вряд ли, - возразил Цыпф. - Басурманов нас теперь за километр обходить
будет.
- Что вы за мужики! - презрительно сощурилась Верка. - Пойдите да
посмотрите. А вдруг это кто-то из хозяев пришел нас поздравить.
- Ну конечно! - Зяблик встал и машинально проверил, на месте ли пистолет.
- Делать им больше нечего... Надо будет, они "шестерок" своих пошлют.
- Кто бы там ни был, а познакомиться придется. - Смыков с великой неохотой
последовал примеру приятеля. - Только всем лезть туда необязательно. Здесь
покуда побудьте.
Вдвоем они вошли в сумрачное помещение, а те, кто остался снаружи, с
любопытством пялились в дверной проем.
Верхняя койка в самом дальнем углу камеры действительно была занята.
Кто-то спал на ней (или только делал вид, что спит), накрывшись с толовой сразу
двумя одеялами. Возле тумбочки стояли сапоги - ничем не примечательные, далеко
не новые сапоги из добротной яловой кожи, правда, сильно запыленные. Уже одно
это было подозрительно - в Синьке пыль практически отсутствовала.
Обменявшись многозначительными взглядами, Зяблик и Цыпф на цыпочках
двинулись в угол. О серьезности их намерений свидетельствовало заранее
приготовленное оружие.
К койке они подобрались с разных сторон, но одновременно. Смыков сунул
руку под подушку, а Зяблик приставил ствол к тому месту, где должна была
находиться голова неизвестного.
Увы, их обоих ждало разочарование. Под подушкой ничего не оказалось, даже
девичьего гребешка или грязных носков. Зато на подушке вопреки ожиданиям
обнаружились ступни ног, одна из которых, обмотанная полотенцем, довольно
успешно имитировала голову.
- Простите, это я по привычке. - Человек, лежавший на койке, сел, и его
ноги уползли под одеяло (Зяблик успел подумать, что если бы его сейчас
хорошенько отоварили пяткой в лоб, то выпущенная вслепую пуля скорее всего
угодила бы в стоящего напротив Смыкова). - Когда долго скитаешься в чужих
землях, вырабатывается некий стереотип поведения. Вы со мной согласны, друзья?
- Артем... - пробормотал ошеломленный Зяблик. - Вот так встреча!..
- Спать предпочтительно в углу, желательно головой к стенке, - как ни в
чем не бывало продолжал гость. - В незнакомом месте лучше всего не раздеваться.
Не следует на ночь принимать из чужих рук ни пищу, ни воду. Можно прикинуться
немым, но ни в коем случае не больным.
Артем говорил так, будто расстался с ватагой совсем недавно. По проходу с
восторженным воплем: "Дядя Тема!" - к ним уже бежала Лилечка, а вслед за ней
шествовали остальные.
- Не, ну в самом деле удачный день! - Зяблик толкал то Смыкова, то Верку.
- И как такое не отметить!
Верка решительно оттеснила мужчин на задний план и с наскока приступила к
расспросам..
- Ну мы-то ладно, сдуру сюда попали, - говорила она. - А вы-то, Господи,
как здесь оказались?
- Вас искал, - спокойно ответил Артем.
- Неужели? И за что такая честь?
- Мне кажется, ваше место сейчас на родине.
- Случилось там что-нибудь? - Тут не одна Верка насторожилась, а вся
ватага.
- Ну, скажем так... - уклончиво ответил Артем.
- Там всякая фигня каждый день случается! Неужели все так плохо?
- Плоховато... - слова Артема никак не соотносились с выражением его лица,
невозмутимым, как лицо небожителя.
- А вы сами, что же... не справитесь? - не совсем любезно поинтересовался
Смыков.
- Почему вы полагаете, что я должен решать ваши проблемы? - Артем перевел
на него свой взгляд, внешне спокойный, но в некоторые моменты такой
пронзительный, что попадать под него второй раз не хотелось.
- Это я так... - Смыков поежился. - Сдуру брякнул.
- Ты, остолоп, всю свою жизнь сдуру прожил! - накинулась на него Верка. -
Вот и держи язык за зубами! К тебе человек с добром, а ты шипишь, как змея
подколодная!
Веркиной вспышкой не преминул воспользоваться Цыпф.
- Я так понимаю, что в подробности происходящих в Отчине событий вы нас
посвящать не собираетесь, - уточнил он.
- Не беспокойтесь, домой вы вернетесь достаточно информированными. - Артем
отбросил одеяла и легко спрыгнул с койки. - Но есть ряд обстоятельств... как бы
это лучше сказать... не способствующих долгому разговору. Первое из них -
время. Возможно, вы уже могли убедиться, что здешнее время не соответствует
времени, к которому мы все привыкли. Его упущено уже достаточно. Второе
соответственно - место. Нам необходимо любым способом покинуть этот мир, что
представляется мне не такой уж простой задачей. Тут уж не до разговоров...
Есть, знаете ли, во вселенной местечки, куда вход свободный, а выхода просто не
существует.
- Верно, - кивнул Зяблик. - Знаю я одно такое местечко. Пеклом
называется...
- Но вы ведь сами здесь неплохо ориентируетесь, - сказала Лилечка. - Сразу
нас нашли.
- Нет, не сразу. - Артем натянул правый сапог и притопнул им. - Раньше я
был немного наслышан о мирах, подобных этому. Вот и не полез в парадную дверь,
так любезно открытую для всех, как живых, так и мертвых. Счел за лучшее
воспользоваться проломом в стене, если такое определение здесь уместно...
- У нас это кабуром называется, - подсказал Зяблик. - Проломить там что
или подкоп устроить...
- Замечательно, - едва заметно улыбнулся Артем. - Считайте, что и я
совершил пространственный кабур... При всей сомнительности такой затеи она
имела одно существенное преимущество - скрытность. Ведь до сих пор я пребываю
здесь инкогнито. Те, кто властвует в этом мире, пока еще не догадываются о моем
присутствии.
Дождавшись, когда Артем обует левый сапог, Цыпф поинтересовался:
- Как можно понять из ваших слов, мы покинем этот мир в самое ближайшее
время?
- Попробуем покинуть... так будет ближе к истине. Но если кто-то хочет
остаться...
Ватага загалдела:
- Нет! Нет! Ни за что! - и только один Эрикс тихо, но твердо заявил:
- Я, с вашего позволения, останусь. На это есть весьма веские причины, о
которых осведомлены ваши друзья.
- Вольному воля, - Артем внимательно глянул на Эрикса. - Жаль, что мы не
успели познакомиться ближе. Будем надеяться, вы приняли правильное решение.
- Так нам уже собираться? - спросила Лилечка.
- Да, и поторопитесь. Но возьмите с собой только самое необходимое.
Ватага бросилась упаковывать свое имущество, часть которого уже была
разложена по тумбочкам и развешена по стенам.
- Не берите ничего здешнего! - уговаривал друзей Цыпф. - Ни мисок, ни
ложек. Они реальны только в этом мире, а в Отчине обратятся в ничто! Вера
Ивановна, ну зачем вам одеяло? Новое оно? Да ваше старое в тысячу раз лучше
этого нового!
Смыков, до сих пор не знавший, как загладить допущенную недавно промашку,
лебезил перед Артемом как мог.
- Уж если в Отчине такая каша заварилась, вам надо было сначала к Мишке
Монаху обратиться за содействием, - говорил он, коленом трамбуя содержимое
своего мешка. - Или к Приданникову. На худой конец к Вадику Кумку. Очень
авторитетные товарищи. Они бы до нашего возвращения ситуацию под контролем
держали.
- Ситуация вышла из-под контроля окончательно и бесповоротно, - обыденным
голосом произнес Артем. - Люди, о которых вы здесь упомянули, или мертвы, или
пропали без вести. Не исключено, что вы разделили бы их участь, если бы не
оказались в таком отдалении. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье
помогло.
- Ну и дела! - присвистнул Зяблик. - Верка, Лилька, выкидывайте к хренам
собачьим свой ширпотреб! Не пригодится он. Представляю, какая сейчас в Отчине
заваруха, если даже Монах накрылся! Его же ни пуля, ни стрела не брали... Ох,
чую, не до свадьбы нам там будет!
- Пусть я на верную смерть иду, - со страстностью Орлеанской Девы заявила
Верка. - Но взять с собой ажурные трусы и гипюровый бюстгальтер ты мне, козел,
не запретишь!
- Все, мы готовы, - спустя пару минут доложил Смыков. - Попрощаться можно?
- Даже обязательно, - кивнул Артем.
Эрикс пожал все протянутые ему руки, стойко перенес Веркины поцелуйчики и
Зябликовы дружеские тумаки, после чего дрогнувшим голосом произнес:
- Что я могу вам пожелать? Только удачи и долгой жизни... Берегите друг
друга. Иногда вспоминайте обо мне. Может быть, мысль о том, что где-то в
неимоверной дали у вас есть преданный друг, согреет ваши сердца.
- Прощайте, - всхлипнула Лилечка. - Барсику привет передайте. Не надо его
только обижать.
Все дальнейшее запомнилось Цыпфу как череда фантасмагорических, а потому
не столь уж и страшных сцен (хотя их грандиозный размах свидетельствовал как
раз об обратном), в которых он принимал примерно такое же участие, как и
грудное дитя, спасаемое родителями из гибнущего под ударами, стихии дома.
- Мы уйдем тем же путем,, которым я пришел сюда. - Артем указал на окно. -
Внешняя структура этого помещения вывернута совсем в иное измерение.
Только сейчас присутствующие заметили, что жестяной намордник отсутствует,
а вырванная из пазов решетка держится лишь на честном слове.
- Чистая работа, - сказал Зяблик с уважением. - С тобой любую тюрягу
хлебать не западло. Не раз, видать, винта нарезал?
- Убегал, что ли? - переспросил Артем. - Бывало. Уж и не упомню сколько...
Но то были совсем другие тюрьмы. Не дай Бог вам в них побывать.
Пришел он сюда, как видно, налегке и так же налегке сунулся в окно,
предварительно отставив в сторону решетку. Ватага выстроилась за ним в очередь.
Вот тут-то и пошли косяком всякие напасти и несуразицы. Что-то у Артема не
вытанцовывалось. Он так и остался сидеть на подоконнике, ощупывая пустоту перед
собой. Потом спрыгнул на пол и, ни слова не говоря, отошел в угол. Лицо Артема
оставалось все таким же бесстрастным, но все понимали - ситуация складывается
не совсем так, как он хотел.
Воспользовавшись заминкой, к окну подобрался Зяблик. В той, прошлой жизни,
представлявшейся ему сейчас как сплошной мучительный и постыдный сон, он,
бывало, часами просиживал на этом месте, ловя ртом скудные порции свежего
воздуха. Намордник не позволял рассмотреть что-нибудь снаружи, но Зяблик знал,
что из окна открывается унылый вид на внутренний дворик изолятора, где в
бетонных, крытых сверху решетками загонах подследственные совершали недолгий
моцион.
Сейчас, естественно, он узрел совсем другие дали и другие горизонты -
какую-то иную ипостась Синьки, совершенно непохожую на то, к чему они успели
привыкнуть. Мир был отлит не из сиреневого хрусталя, а сметан на скорую руку из
сизых лохмотьев, свисавших с блеклого неба на столь же блеклую землю. От дверей
до окна было не больше двадцати шагов, но в реальном пространстве две эти
конструкции разделяли неимоверные расстояния.
Протянув вперед руку, Зяблик сразу уперся во что-то прозрачное, как
стекло, но, видимо, несравненно более прочное (иначе откуда бы взялись проблемы
у Артема, способного срывать стальные решетки дореволюционного литья и
проламывать стены, разделяющие сопредельные миры).
- Ну что же, - Артем, похоже, уже принял какое-то решение. - Если
пользоваться терминологией нашего друга, пострадавшего от неправедных судей, в
кабур хода нет. Прорываться к дверям, открывающимся только в одну сторону,
бессмысленно. Попробуем какой-нибудь иной способ.
Он покинул камеру, и вся ватага, понурясь, последовала за ним. Бродивший
на некотором удалении грустный Эрикс удивленно уставился на эту процессию.
Появление из пустоты стольких людей сразу заинтересовало и Барсика.
- Всем вам лучше отойти подальше, - Артем остановился и закрыл глаза. -
Мне нужно сосредоточиться... Похоже, кое в чем я был не прав... Мое появление
здесь не прошло незамеченным... Чувствую, как кто-то пристально рассматривает
меня сейчас... Случалось мне общаться с разными существами, но это, кажется,
особый случай... Как жаль, что я не обладаю даром Великого Отче...
Силуэт двери, порог которой уже не суждено было переступить человеку,
перекосился, сжался в овал, а затем бесшумно разлетелся на множество мелких,
как рыбья чешуя, но весьма шустрых бледно-лиловых стрекозок. Брызнув во все
стороны и безо всякого ущерба для людей пронзив их тела, призрачные созданья
исчезли в дальних далях.
Там, где еще совсем недавно находилась точная копия первой Зябликовой
кутузки, в пространстве образовалась дыра, сквозь которую видно было
хаотическое мелькание огромных сизых теней - не то облаков, не то какой-то
странной растительности.
Артем находился на прежнем месте и был похож на человека, заснувшего в
вертикальном положении. Одни только его пальцы судорожно сжимались и
разжимались, словно он разминался перед схваткой с кем-то равным себе по силам,
а не со сверхъестественными существами, чей истинный облик и пределы могущества
оставались тайной.
Затем он заговорил, почти не разжимая губ, - заговорил звенящим,
неестественно высоким, почти нечеловеческим голосом:
- Я все равно вырвусь отсюда... Ты напрасно мешаешь мне... Прочь!.. Убери
все это... Мне многое известно о тебе... Я знаю, куда уходит корнями твой
род... Я сведущ в тайнах пространства и времени... И если ты не хочешь, чтобы
этот мир пострадал...
- Почему он по-русски говорит? - встревожилась Лилечка. - А если хозяева
не понимают по-русски?
- Они не понимают ни по-русски, ни по-французски, ни даже по-арамейски,
хотя, считается что Бог и его авделы говорили именно на этом языке. - Цыпф
попытался оттащить Лилечку подальше. - Возможно, они вообще не воспринимают
звуков. Тут совсем другой уровень общения, пойми... А слова эти Артем, скорее
всего, произносит чисто механически.
- Он, наверное, уже не Артем, - всхлипнула Лилечка. - Он превращается в
Кешу.
Вокруг стемнело - стремительно, одним махом. Весь свет, до этого
равномерно распределенный в пространстве, сконцентрировался в том месте, где
находился Артем.
- Нет! - Он рванулся так, словно на него попытались набросить ловчую сеть.
- Все напрасно... Не будет по-твоему... Зря ты это затеял...
Обычно бледное лицо Артема потемнело и жутко переменилось, совсем как в
тот раз, когда в кастильском городе Сан-Хуан-де-Артеза ему пришлось бороться с
разгулом неведомой подземной стихии.
Раскинув руки, Артем шагнул вперед и раскрыл глаза, все это время
остававшиеся закрытыми. Впрочем, как подумал Цыпф, не пропускавший ни одного
движения Артема, тут скорее подошло бы другое определение - "распахнул вежды".
Это был взгляд василиска, и окружающих людей, наверное, спасло только то, что
он был обращен не на них.
Вперив этот парализующий взор в нечто, видимое лишь ему одному, Артем
заговорил снова - но теперь на совершенно непонятном языке, присущем скорее
миру вечных стихий, а не живых существ. Случись вдруг чудо, наделившее скалы
даром речи, - они, наверное, заговорили бы именно таким голосом.
- Ну все, - махнул рукой Зяблик. - Пошла Маруська в партизаны... Не
человек он уже. Сейчас этим самым хозяевам туго придется. Не знали они, с кем
связались.
- А как вы думаете, что может случиться с блошиным цирком, если его хозяин
подерется с клиентом? - Смыков затравленно озирался по сторонам. - Ведь
затопчут к чертовой матери! И даже убежать некуда.
- Ничего! - стал успокаивать его Зяблик. - Прыткая блоха в ловкие руки не
дается... Поживем еще... Ты, главное, бдолах держи наготове.
Вокруг что-то происходило. Величественный пейзаж Синьки неуловимо менялся
- так бывает ранней весной на реке, когда несокрушимый прежде ледяной панцирь
начинает давать пусть и еле заметные, но фатальные трещины.
Голос Артема перешел в нечленораздельный пронзительный рев. Окажись сейчас
рядом что-нибудь стеклянное - фужер, люстра или обыкновенная пивная бутылка, -
и от него бы только осколки полетели.
А затем весь окружающий мир изменился - не постепенно, не исподволь, а
резко, скачком, как это бывает в кино, когда заканчивается одна сцена и
начинается другая.
То, что раньше находилось у людей над головой и в силу этого называлось
небом, сплошь подернулось багряно-синими, растрепанными облаками, сквозь
которые зловеще сияли сразу три багровых солнца, расположенных на равном
расстоянии друг от друга. Облака эти очень быстро затянули не только купол
неба, но и все пространство вокруг. Люди сами стали как бы частью этих облаков
- на лицах их заиграли пурпурные горячечные отблески, а в глазах зажглись алые
недобрые огни.
Прорвалась плотина, до этого как бы сдерживавшая всю звуковую гамму этого
мира, - вокруг засвистело, завыло, загрохотало.
- Он сворачивает пространства! - закричал Цыпф. - Он действительно хочет
разрушить этот мир!
- Не он, дурья ты голова! - возразила Верка. - А то чудовище, которое
сидит у него внутри! Оно сейчас ни про нас, ни про Артема, наверное, ничего не
помнит. Тешит свою страсть к разрушению, вот и все!
Зяблик без запинки процитировал фразу, в свое время, как видно, глубоко
запавшую в его душу:
- "...И пройдет он по лицу земли, ветхий днями, но исполин силой, и дана
ему будет власть сокрушать и пожирать, истреблять и губить, отменять и
казнить..." Из Евангелия, что ли...
- Но только не из канонического, - усомнился Цыпф. - Скорее всего какой-то
апокриф... От сектантов, небось, нахватались.
Среди облаков вдруг возникла нелепая, шаржированная фигура человека,
словно бы вырезанная из бумаги неумелым ребенком. Она имела высоту,
сопоставимую с будетляндским небоскребом, и интенсивный фиолетовый цвет.
Впрочем, несмотря на циклопические размеры и мрачную окраску, эта фигура
не производила сколь-нибудь внушительного впечатления. Наоборот, в ней не
ощущалось не то что объема, а даже элементарной вещественности. Это было не
реальное существо из плоти и крови, а скорее всего его изображение, созданное
каким-то грандиозным проектором на экране неба.
Однако на Артема, а вернее, на загадочного Кешу, целиком и полностью
завладевшего сейчас его телесной оболочкой, появление этого бестелесного
призрака подействовало примерно так же, как на быка - красная тряпка.
Все окружающее пространство, включая небеса, горизонты и земную твердь,
дрогнуло, а потом загудело, будто перестало быть равноправным миром в череде
других, таких же миров, и превратилось во вселенский колокол.
Облака сдуло так стремительно, словно они оказались в эпицентре атомного
взрыва (нечто подобное Смыков видел в документальном фильме, повествующем об
испытаниях ядерного оружия на атолле Бикини). Призрачную фигуру отшвырнуло
далеко прочь, и ее густой фиолетовый цвет как бы поблек.
Последовал новый удар - никто из людей не удержался на ногах, - и силуэт,
вызвавший у Кеши столь бурные чувства, уже размазанный и перекошенный, очутился
совсем в другой точке горизонта. Тряслась земля, гудело небо, призрак,
превратившийся в радужное пятно, швыряло из стороны в сторону, пока он не
вспыхнул, как легендарный огненный столп, и не рассеялся среди бешеного разгула
стихий.
Люди не имели уже ни сил, ни желания следить за тем, что творилось вокруг.
От их воли здесь абсолютно ничего не зависело. Оставалось только одно -
терпеливо дожидаться конца, каким бы трагическим или, наоборот, счастливым он
ни был. А пока их тела обжигали то жара, то холод, одна буря сталкивалась с
другой, а небеса меняли свой цвет, как будто уже наступил последний день
царствия земного, когда его начнут сокрушать мстители за невинно пролитую кровь
агнца.
А потом рев и грохот утихли, дали прояснились, а ветры утихомирились. Во
все стороны света простиралась плоская и каменистая земля. Пустынное, бледное
небо нависало над ней. В небе мерцало одно-единственное солнце - тусклый
закатный диск. Ниже его вздымались невысокие, сглаженные временем горы, а в
противоположной стороне, на востоке, стало быть, торчала какая-то скудная
поросль. Мир был трехмерен, скучен, стар, и ничто в нем не напоминало о
грандиозной и таинственной Синьке.
Вокруг в растерянности бродили люди, узнавая давно потерянных друзей и не
узнавая места, в которых они провели долгие годы. Эрикса нигде не было видно -
наверное, он бросился на поиски семьи, а оставшийся в одиночестве Барсик ревел,
косясь на солнце, неизвестно что ему напоминавшее.
Артем угомонился и пребывал как бы в трансе. К лицу его медленно
возвращалась прежняя бледность, а тело время от времени сотрясали судороги.
Глядя на него, Цыпф попытался представить себе, что может испытывать разумное
существо, в сознании которого одна личность, чужая и непонятная, только что
одержавшая победу в грандиозной схватке, удаляется на покой, давая место другой
личности, человеческой, ни о чем таком еще и не подозревающей.
- Смотрите, птичка! - воскликнула Лилечка, указывая на горную гряду,
вершины которой в свете затухающего дня напоминали красную медь.
С той стороны к ватаге приближалось существо, всем своим обликом
напоминавшее одну из тех легендарных птиц, воспоминания о которых сохранились в
памяти почти всех народов земли, - беспощадную Гаруду, вещего Симурга, огромную
Рух, воинственного Уицилопочтли, бессмертного Феникса.
Перья ее отливали огнем и золотом, широко раскинутые крылья практически не
шевелились, а близко посаженные, совсем не птичьи глаза выражали почти
человеческую печаль.
Не долетев до ватаги с полсотни шагов, птица сложила крылья и уселась на
что-то, для нее вполне удобное, но недоступное человеческому взору (из чего
можно было сделать вывод о том, что не все особенности, присущие Синьке,
сгинули без следа).
Птица пристально смотрела на Артема, и было непонятно, какую цель она
преследует - привести его в чувство или добить окончательно. Наконец Артем
открыл глаза, но его взгляд был пуст и бессмыслен, как у человека, очнувшегося
от глубокого забытья. Ватага молчала, понимая, что вмешиваться в начинающийся
сейчас безмолвный диалог не только бессмысленно, но и опасно.
Не прошло и полминуты, как Артем глубоко вздохнул и лицо его приняло
прежнее сосредоточенное выражение. Он или сам сумел вспомнить все, что
случилось за последние полчаса, или получил подсказку от Кеши.
- Вот что бывает, когда пытаются остановить того, кто твердо решил уйти, -
произнес Артем, обращаясь скорее всего не к мудрой птице, ни в каких
объяснениях не нуждающейся, а к людям, сбившимся в кучу у него за спиной. - Мы
одолели одного из тех, чьей волей и прихотью был создан этот необычайный мир...
Противник наш принадлежал к древней расе Незримых, или Иносущих. Одного из них,
правда, имевшего несколько другой облик, вы уже видели. Помните огненного
стражника, охранявшего границы Эдема? Существа эти бывают необузданны и упрямы,
в чем все вы могли недавно убедиться... Боюсь, что бедняге еще долго придется
зализывать раны и восстанавливать силы... Но, как оказалось, торжествовать
победу еще рано. Сейчас вы удостоились счастья, - Артем нехорошо улыбнулся, -
лицезреть другое сверхъестественное существо - Предвечного, или Феникса. Если
Иносущих можно называть владыками пространства, то Фениксов - владыками
времени. Мир, разрушенный не без нашего участия, был создан совместными
усилиями обоих рас для некой хитроумной игры, являющейся как бы эрзацем их
вечной борьбы за власть над вселенной. Кстати, первопредки людей, могучие и
беспощадные воины, способные с одинаковым успехом сражаться во времени и в
пространстве, были созданы когда-то именно как орудия для этой борьбы...
- Но вы-то не последний человек в этой компании, - Цыпф не мог удержаться
от реплики. - Сами же говорили, что вступили на Тропу, выполняя волю
сверхъестественных существ...
- Предвечный, которого вы сейчас видите, никогда не бывал на Тропе и не
может знать о том, что я связан клятвой верности с его братьями, оказавшимися в
ловушке перекошенных пространств, - ответил Артем. - Единственное, о чем он
скорбит сейчас, - так это о потере своего партнера. В этом плане я кажусь ему
достойной заменой Иносущего. Мне предложено остаться в этом мире, но уже не
пленником, а полноправным участником игры.
- Ясно, - буркнул Зяблик. - Мероприятие, так сказать,
добровольно-принудительное. Кто по своей воле не соглашается, того силком
заставят... Интересно, а перышки этому петуху пощипать нельзя?
- Одолеть Феникса не под силу, наверное, даже Кеше, который, кстати
сказать, внимательно наблюдает за всем происходящим сейчас. Используя свою
власть над временем, он просто вышвырнет нас за пределы реальной вселенной в те
области мироздания, где пространство-время еще не родилось или уже умерло.
- Ну тогда оставайтесь здесь, - посоветовал Смыков. - Зачем вам всю жизнь
шляться без толку? А тут место приятное. Никаких вредоносных существ, тихо,
прохладно... Отдохнете, наиграетесь вволю, новости узнаете. А там видно
будет... Мы же вам передачи будем через Будетляндию посылать. Только
предварительный списочек составьте. Мыло там, гуталин, деликатесы разные... Тут
же ни фига хорошего нет, только то, что вместе с покойниками случайно попало.
- К сожалению, такой вариант абсолютно неприемлем. Разные силы и по разным
причинам пытались прервать мой путь, но всякий раз я возвращался на Тропу.
Когда нельзя победить в открытой схватке, остается прибегнуть к искусству
компромисса... Как правило, есть решение, которое в принципе может
удовлетворить все заинтересованные стороны.
- А вот этого я вам как раз и не советую, - возмутился Смыков. - Никаких
уступок. Вы что, забыли уроки Мюнхена?.. Отстаньте же от меня! - последняя
фраза относилась уже к Верке, со словами "Заткнись, дурак!" попытавшейся зажать
ему рот.
- Это решение, кстати, подсказал мне Кеша, существо не менее загадочное,
чем Иносущие или Предвечные, - продолжал Артем. - С некоторых пор союз со мной
тяготит его. Кеша давно вырос из младенческого возраста, и у него появились
интересы, совершенно несовместимые с моими. Подозреваю, что ему позарез нужно
свое персональное тело, которое он перестроит по вкусу... Такой вариант
устраивает все три стороны - меня, его и Феникса.
- А нас? - насторожился Цыпф.
- Что устроит меня, устроит и вас... Короче, сейчас Кеша расстанется со
мной и переселится в любое приглянувшееся ему тело. Приняв новый облик, он
согласен на некоторое время задержаться в этом мире, воссоздать его в прежнем
виде и заменить в игре Иносущего. Мне, ну и вам, естественно, он гарантирует
немедленное возвращение в то пространство, откуда мы прибыли.
- Только попросите, пожалуйста, чтобы он наших тел не касался! -
взмолилась Лилечка, перед которой уже замаячила перспектива скорого
бракосочетания (по ее понятиям, совершить столь ответственное мероприятие можно
было только в родном Талашевске).
- Вот именно! - с энтузиазмом поддержал ее Зяблик. - Зачем ему такой
хлам... Я, например, алкоголик с разрушенной печенью, Верку болезненные
менструации замучили, а у Смыкова вообще травматическая ампутация двух третей
мозга.
- Не волнуйтесь, - сказал Артем. - Кеша уже сделал свой выбор.
- А вам с ним не жалко расставаться? - поинтересовалась Верка, дуя на
руку, зашибленную о загривок Зяблика. - Ведь как-никак столько лет вместе...
Когда соседи по квартире расходятся, и то плачут иногда.
- Если говорить честно, я испытываю сложные чувства... Конечно, я многим
обязан Кеше. Я был за ним как за каменной стеной. Он научил меня очень многому,
особенно на уровне подсознания... Иногда, бывает, и сам не знаешь, откуда что
берется... Именно благодаря Кеше я обрел способность перемещаться во времени и
проникать в смежные пространства... Но всему есть свои пределы... Кеша, как
мыслящий индивидуум, продолжает развиваться. Возможности человеческого тела уже
не удовлетворяют его. Даже не знаю, во что бы он превратил нашу общую телесную
оболочку, если бы я не противился этому. Пока Кеша относится ко мне достаточно
лояльно, но я уже давно живу с ощущением человека, вынужденного делить логово
со львом. Как он поведет себя завтра, что придет ему голову? Честно говоря, нам
давно пора расстаться. Я уже не могу, как раньше, заранее прогнозировать
поведение Кеши. Его не устраивают моя человеческая слабость и ограниченность, а
меня не устраивают его нечеловеческая мощь и безграничная способность к
самосовершенствованию.
- Если все уже решено, зачем тянуть? - сказала Верка. - Долгие прощания -
лишние слезы... Вот только о будущем не мешало бы позаботиться. А что, если вы
еще понадобитесь друг другу?.. Как это раньше говорили, не обменяться ли нам
телефончиками?..
- Любопытное предложение, - хмыкнул Артем. - Обменяться телефончиком с
дьяволом... Стоит ли связываться?
- Но ведь он же не дьявол! - возразила Верка. - Вы сами его только что
хвалили.
- Верно, он не дьявол... Пока... Но кто может поручиться за его дальнейшую
судьбу? Кем станет он, вырвавшись на волю? Ведь и дьявол первоначально не был
исчадием мирового зла. Считается, что он творение Божье и имеет общую природу с
ангелами. Сгубили его самолюбие и кичливость... Страшно даже подумать, какие
бездны скрываются в душе Кеши. По крайней мере, страстью к разрушениям он
обладает в полной мере. Взять хотя бы нынешний случай.
- Скажите, только откровенно, - в разговор вступил Цыпф, - какой у него
сейчас возраст по земному счету? Уверен, у вас на этот счет есть свое мнение.
Ведь вы приняли его в свое сознание еще младенцем. Он рос и мужал не то что у
вас на глазах, а внутри вас, под контролем вашего мозга.
- Я понимаю, куда вы клоните, - кивнул Артем. - По человеческим меркам ему
сейчас лет семь-восемь, не больше. Хотя, это лишь мое предположение. Именно в
этом возрасте дети ломают все, что кажется им забавным. Возможно, повзрослев,
Кеша изменится. Вот только ждать придется очень долго. Кроме того, даже самых
сообразительных детей нужно воспитывать. Ум сам по себе не является
антагонистом зла. Скорее наоборот. Любому мыслящему существу нужен наставник,
способный разъяснять ему значения хотя бы основных нравственных категорий. А
Кеша в этом мире совершенно одинок. Для него нет иных авторитетов, кроме себя
самого
- Как вы думаете, он понимает, о чем мы сейчас говорим? - спросила
Лилечка.
- Ему сейчас не до этого, - ответил Артем. - Он напрямую общается с
Фениксом. Полностью, так сказать, игнорируя мое присутствие... Кажется, дело
близится к завершению.
- А больно вам не будет? - не унималась Лилечка.
- Не знаю. Хотя ничего приятного от этой процедуры не жду. Даже зуб рвать
и то больно. А тут я лишусь приличного куска сознания... Благо, хоть чужого...
- Чужое пусть забирает, Бог с ним, - заметил Смыков. - Вы проследите,
чтобы он ничего вашего не прихватил.
Феникс, до этого неподвижный, как монумент (жили лишь его глаза, столь
мудрые и проницательные, что хоть на банкнотах рисуй), шевельнулся и, сделав
крыльями один могучий взмах, перелетел на спину Барсика. Зверю, и без того
расстроенному отлучкой Эрикса, это не очень-то понравилось. Он нервно махнул
хвостом и щелкнул клыками. Однако, получив сокрушительный удар клювом по
темечку, послушно устремился к тому месту, где стоял Артем.
- Все ясно, - догадался Цыпф. - Кеша будет переселяться в Барсика.
- Для дьявола обличье вполне подходящее, - ухмыльнулся Зяблик. - Не
завидую я тому Архангелу Михаилу, который на эту тварь наедет. Сожрут его
вместе с копьем и клячей.
Феникс тем временем вернулся на свой насест, недоступный для взоров
простых смертных, а Барсик, подобравшись к Артему почти вплотную, доверчиво
ткнул его своей уродливой мордой в плечо.
Зяблик хотел запустить по этому поводу очередную грубую шутку, но Верка
живо приструнила его:
- Молчи, шут гороховый! Тут серьезное дело происходит! Живая душа из
одного тела в другое переселяется. Тишина нужна, как в церкви!
Однако, как выяснилось вскоре, остальные участники этого таинственного
обряда точку зрения Верки насчет тишины не разделяли. Барсик после стычки с
Фениксом впавший в легкую прострацию, дернулся так, словно в него угодил
китобойный гарпун. При этом бедное животное издало рев, по мощи сравнимый с
воем паровой сирены. Артем, дабы избежать столкновения с обезумевшим зверем,
отскочил назад.
- Оказывается, иногда получить бывает больнее, чем отдать, - сказал он,
присоединившись к ватаге.
- А вы сами как себя чувствуете? - поинтересовалась Верка.
- Вполне нормально. Голова слегка закружилась, но так бывало всегда, когда
Кеша из глубины моего сознания прорывался на волю.
- Вы абсолютно уверены, что он покинул вас?
- Сейчас станет ясно. Внимательно следите за зверем.
Истошный рев Барсика прекратился так резко, словно его глотку заткнули
кляпом. Некоторое время он еще ошалело тряс головой, а затем принялся
внимательно разглядывать кончик своего хвоста, словно видел его впервые. Феникс
нетерпеливо шевельнулся и растопырил крылья, каждое перо в которых сверкало,
как выкованный из червонного золота кинжал.
Между тем у Барсика возникли какие-то проблемы. Особенности телосложения
не позволяли ему дотянуться передней лапой до собственого крестца. Однако он
все же умудрился сделать это, встав на дыбы и нелепо извернувшись. Кто бы мог
подумать, что эта акробатическая поза понадобилась зверю для того, чтобы
безжалостно оторвать свой хвост.
- Ой! - воскликнула Лилечка.
- Все законно! - поддержал инициативу зверя Зяблик. - На хрена ему,
спрашивается, это наследие темного прошлого? Чертей губит хвост... Слыхали
такую присказку?
Отшвырнув далеко прочь ампутированную часть тела, продолжавшую энергично
извиваться, Барсик удовлетворенно заурчал и двинулся вслед за Фениксом, уже
взлетевшим в воздух.
Шел зверь на задних лапах, но, что самое интересное, шел четким и
уверенным шагом, очень напоминавшим походку Артема. Привычки, приобретенные
Кешей за время пребывания в человеческом теле, оказались сильнее специфических
особенностей звериного организма.
По мере того как два этих столь непохожих силуэта - золотисто-красный
крылатый и бурый горбатый - удалялись, пространство справа и слева от них как
бы замерзало. Сквозь воздух, внезапно утративший свою былую прозрачность,
прорастали хрустальные кристаллы и ледяные пики, приметы возрождения былой
Синьки - мира-игры, мира-загадки.
- Ну что ж, - сказал Артем. - Как говорится, пора и честь знать.
Нагостились вволю. Надо домой возвращаться...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Преодоление преграды, разделяющей миры, Цыпф воспринял как нечто сходное с
мгновенным прыжком сквозь космическую бездну - правда, кровь его не закипела,
глаза не лопнули, мозги не высохли, однако всех этих удовольствий в малой дозе
он хлебнуть успел.
Вечерняя полумгла Синьки оказалась куда светлее вечных сумерек Будетляндии
(а в том, что они очутились именно в этой стране, сомневаться не приходилось -
столь живописных руин не могло быть ни в Кастилии, ни в Трехградье, ни тем
более в Отчине).
Люди радовались, узнавая этот мир (после Синьки им и суровый Агбишер
показался бы чуть ли не домом родным), и недоумевали, видя, как сильно он
изменился за время их отсутствия. Римляне не сделали такого с Карфагеном, а
вандалы с Римом, что сотворили с Будетляндией неведомые грозные силы.
Сейчас эту прекрасную прежде страну можно было сравнить с античной
скульптурой, которую использовали вместо тарана, или с полотном великого
живописца, на котором разрубали барашка. Ничто не сохранилось в первозданном
виде - ни здания, ни обелиски, ни парки, ни инженерные сооружения. Даже от
небесного невода, некогда черпавшего из космоса безграничную энергию, остались
только узлы и спирали, опутавшие горизонт, как заграждения из колючей
проволоки.
- Везде так? - едва переведя дух после межпространственного путешествия,
спросил Цыпф.
- Кое-где и похуже, - ответил Артем. - Некоторые страны уничтожены почти
полностью. Хохма, например...
- Хохма? - воскликнула Лилечка. - Бедные бегомотики!
- Дело одно есть, - Зяблик исподлобья глянул на Артема. - Кореша мы здесь
потеряли... Недалече... Толгаем звали... Ты должен помнить... Может, наведаемся
на то место? Хоть кости его приберем... А если труп в сохранности, в Синьку
переправим. Авось воскреснет. Хоть и дрянная там жизнь, а все лучше, чем
смерть.
- Прежде чем отыскать вас в мире, который вы называете Синькой, я прошел
по вашему следу от Эдема до того самого места, где произошла стычка с аггелами,
- сказал Артем. - Я принудил одного из них описать мне все подробности того
злосчастного происшествия. Как это ни печально, но уцелевшие аггелы всю свою
злобу выместили на Толгае. Будем надеяться, что к тому времени он был уже
мертв... От вашего друга не то что костей, даже пряди волос не осталось. Я смог
отыскать только обломки его сабли.
- Ублюдки, - Зяблик заскрежетал зубами. - Ну ничего, я с ними еще
поквитаюсь. За каждую Толгаеву рану десятерых уложу.
- Вы эти душещипательные сцены прекратите, - в трехмерном мире к Смыкову
вернулся прежний апломб. - Толгая не воскресить. Хватит возвращаться к этой
теме, тем более что мы уже выпили за упокой его души и прочли поминальную
молитву... Сейчас на. повестке дня стоят другие вопросы. Хотелось бы знать,
какой конкретно план мы имеем на текущий момент.
- На текущий момент мы имеем поход в Отчину, - усмехнулся Артем. -
Маршрут, надеюсь, вам известен.
- Теоретически... - Смыков замялся. - Да только дойдем ли мы... Такие дела
здесь творятся... Прямо последний день Помпеи какой-то... И пару шагов ступить
не успеем, как нас в порошок сотрут.
- Мне, наоборот, кажется, что ваши дела не так уж плохи, - возразил Артем.
- По крайней мере, шансы на успех имеются. И довольно высокие. Для наглядности
приведу один пример. Сравним Отчину и все окружающие ее .страны с обычной
бумажной мишенью. Ее можно без труда уничтожить гранатой или зажигательной
смесью. Однако до этого, слава Богу, дело не дошло. В мишень, олицетворяющую
ваш мир, пока еще ведут стрельбу одиночными выстрелами. Пули дырявят ее в
разных местах, но до фатального исхода еще далеко. В своих странствиях вам уже
приходилось попадать под обстрел. Вспомните Кастилию и Нейтральную зону. Да и в
этих краях вам уже однажды пришлось хлебнуть лиха. Не чересчур ли часто вы
попадаете в переплет?
- Что верно, то верно, - тяжело вздохнула Лилечка.
- Таким образом, теория вероятности на вашей стороне. Возможно, вы уже
использовали свой лимит неприятностей и остаток пути до Отчины преодолеете без
всяких осложнений, - закончил Артем.
- Нет, - покачала головой Верка. - Пока я с вами, удачи не ждите. Такой уж
я уродилась.
- Ну ладно, придем мы в Отчину, - похоже, что слова Артема ничуть не
успокоили Смыкова. - А дальше что? Как я понял, дела в нашей родной сторонке не
заладились? Опять какие-нибудь перегибы?
- И перегибы, и загибы, и даже заскоки... - более чем туманно выразился
Артем.
- Ну это уже как водится, - пробурчал Зяблик. - По этой части у нас
мастаков много...
- Зачем же такой пессимизм, - мягко сказал Артем. - Ведь вся человеческая
история не что иное, как перечень грандиозных перегибов. Строительство
египетских пирамид, Троянская война, избиение младенцев в Иудее, пожар Рима при
Нероне, крещение огнем и мечом язычников, все без исключения крестовые походы,
деятельность инквизиции, религиозные войны в Европе, преследование староверов
на Руси. Список можно продолжать до бесконечности.
- Бабам много воли дали - вот где самый главный перегиб, - Зяблик, душу
которого растравили воспоминания о Толгае, был мрачен, как никогда. - Все беды
от них.
- С Троянской войной, допустим, понятно, хотя все это сказки, - возразила
Верка. - А при чем здесь инквизиция? Выходит, бабы сами виноваты, что их на
кострах жгли?
- А как же... Не зря, значит, жгли. Достали они мужиков. Не было, как
видно, другого способа, чтоб этих стервоз на место поставить. Если мне не
веришь, у Смыкова спроси. Он протоколы инквизиции подписывал. В таком
городишке, как наш Талашевск, каждый день по дюжине ведьм сжигали. Вместе-с
черными кошками. Вот такие пироги.
- Вранье все это, -изрек Смыков. - Инквизиция действовала в рамках закона,
а все спорные дела передавала на усмотрение светских властей. С них и
спрашивайте... Но мы уклонились от темы. Я поинтересовался: что нас ждет в
Отчине?
- Работа ждет, - сказал Артем. - А еще: опасность, стычки, конфликты...
Будете исправлять эти самые перегибы. Спасать людей. Не только своих земляков,
но и кастильцев, степняков, арапов, киркопов. Одних будете кормить, других
умиротворять, третьих переселять в безопасные места... Если таковые еще
имеются. Но, конечно,. первым делом нужно навести порядок на вашей собственной
родине. Говоря высокопарно, Отчина есть тот краеугольный камень, от которого
зависит судьба всех остальных стран. Если она выстоит, значит, выстоит
человечество... Я, конечно, имею в виду то человечество, которое оказалось
выброшенным на Тропу.
- А вам-то самому зачем это надо? - осведомился Смыков. - Вы лицо
постороннее. Как шли себе ровненько, так и дальше идите. От лишних хлопот,
знаете ли, бессонница бывает.
- Я мог бы привести немало доводов в защиту своей позиции, - сказал Артем.
- Начиная с самого элементарного: "Негоже проходить праздно мимо горящего дома,
из которого доносятся вопли обитателей его", и кончая довольно замысловатым:
"Желание помочь вам - это бессознательное стремление к искуплению собственных
грехов". Однако ни один из этих доводов нельзя считать не только исчерпывающим,
но даже чистосердечным. Поэтому не лезьте мне в душу. Я решил помочь вам - вот
и все! Никаких комментариев. А что меня ждет, успех или неудача, покажет время.
О делах человеческих судят по результатам, а не по риторике, этим делам
предшествующей.
Занятые разговорами, они не заметили, как отмахали порядочное расстояние.
Никаких ориентиров в Будетляндии не сохранилось, и ватага шла теперь, полагаясь
только на чутье Артема. Вообще эта страна, где раньше и плюнуть-то было нельзя,
не попав в какое-нибудь творение рук человеческих, теперь больше напоминала
собой дикие пустоши Изволока или мрачные предгорья Агбишера - кругом каменное
крошево, вставшие дыбом бетонные глыбы, холмы песка, глинистые овраги и
нагромождение всего того, что некогда являлось продуктом тончайших технологий,
а ныне превратилось в субстанцию для выращивания мхов и сорняков.
Лишь изредка на пути ватаги попадались какая-нибудь перекошенная башня,
цепочка опор, когда-то поддерживающих линию подземки, да чудом уцелевшие остовы
небоскребов. Если кто-то из будетляндцев и сумел в свое время пережить набеги
дикарей и террор аггелов, то теперь на этом народе можно было окончательно
поставить крест.
Иногда у Цыпфа создавалось впечатление, что в такой мясорубке не смогли бы
уцелеть не только люди, но даже насекомые. Исключение, по словам Артема,
представлял лишь район "глубокого дромоса", по неизвестной причине не
затронутый стихией разрушения. Пятно волшебного света по-прежнему сияло среди
развалин, приглашая всех желающих познакомиться с чудесами Синьки. В тех же
краях сшивались и уцелевшие аггелы. Вот только судьба Ламеха оставалась
неизвестной. Первый привал сделали в окрестностях пещеры, представлявшей собой
горловину какого-то полуразрушенного туннеля. В случае непогоды предполагалось
укрыться под его сводами.
В топливе, слава Богу, недостатка не ощущалось. Кругом хватало и древесной
щепы, и сломанных веток, и вывороченных пней. Люди, успевшие забыть запах дыма,
тепло костра и вкус горячей пищи, блаженствовали. Все их тревоги, дурные
предчувствия и страхи рассеивались (правда, не у всех естественным образом -
Зяблику для поднятия настроения пришлось налить стаканчик). Похоже, что
прогнозы Артема сбывались - безжизненные руины Будетляндии не интересовали
больше никого, ни ангелов-хранителей, ни демонов-разрушителей. За целый день
пути ватагу не побеспокоил даже случайный шорох.
Смыков сетовал на то, что пропало очень много полезного добра, а Зяблик,
наоборот, считал гибель Будетляндии благом для человечества. В качестве довода
он приводил пример с кирквудовской пушкой, способной погубить целую страну. По
его словам, хватало тут и других опасных игрушек. Шоколадка, конечно, вещь
хорошая, но только не тогда, когда ее получаешь в комплекте с химической или
ядерной бомбой. Верка напомнила было о мрачных чудесах, творившихся раньше
вблизи поврежденных кирквудовских установок, но ей популярно объяснили, что раз
нет небесного невода, то бишь приемной антенны, то не должно быть и никакой
энергии, порождающей подобные фантомы.
Цыпф крепился, крепился, а в конце концов не выдержал:
- Я полностью разделяю вашу точку зрения на пустопорожнюю риторику, -
сказал он, обращаясь к Артему. - Те...
