Евгений Бенилов. Тысяча девятьсот восемьдесят пятый
страница №6
...ства вылетали из него без задержки, какжетоны из сломанного газирующего автомата.
Некоторое время они шагали в молчании.
"Много тогда блатных под землю ушло, — с неожиданным спокойствием
продолжил Рябов. — Метром мы это дело называли..." Через каждые
двадцать-тридцать метров от связки кабелей под потолком отходили ответвления
и исчезали в стенах. Там и сям на стенах сидели здоровенные жирные улитки с
разноцветными — синими, зелеными, желтыми — телами и черными глянцевитыми
раковинами. "Чтоб магазин взять или, там, склад, лучшее время — ночь... а
как туда во время комендантского-то часа доберешься?..." Стоячие волны
розового пара колыхались от стены к стене и от потолка к полу. Откуда-то
доносилось журчание воды. "А потом добыл Скрипач карту, и пошел фарт струей:
спускаешься в 'метро' у нас же в подвале, вылазишь, где нужно, дела делаешь
— и обратно... никакие менты не страшны!" Под потолком стремительно
рассекая туман, словно эскадрилья красных истребителей, пронесся рой
фиолетовых мух. По маслянистой поверхности черной жидкости в канале лениво
расходились непонятно откуда взявшиеся круги. "Однако, всякое бывало... --
продолжал Рябов. — Цыган, к примеру, раз в одиночку пошел, да так и
сгинул... меня потом, как самого молодого, к евойной биксе новость послали
сообщать. Или, скажем, Стриж с корешами: шестеро ушло, двое вернулось..."
Воцарилось неприятное молчание, прерываемое лишь шарканьем и шлепаньем
сапог. "И чего те двое рассказали?" — наконец спросил татуированный.
"Ничего не рассказали, — неохотно отвечал Рябов, — потому как с глузду
съехали. Стриж только рычал да щерился — его жена потом в дурдом сдала... а
Топор все какое-то фуфло насчет крокодила толкал: мол, пожрал тех четверых
за грехи ихние аллигатор дьяволов с зубами огненными, очами вогнутыми и
чревом ненасытным, бездонным". Лучи фонарей и гигантские тени людей плясали
на стенах туннеля. Комбинезон на Аннетиной спине влажно блестел крупными
розовыми каплями. Наушники по бокам шлема делали девицу похожей на стрекозу.
"Как это: 'с очами вогнутыми'?" — неуверенно поинтересовался татуированный.
"Хуй его знает! — раздраженно отвечал Рябов. — Говорю тебе: с глузду
парень съехал..."
Некоторое время они шагали в молчании.
"И что с ним потом сталось?" — спросила Аннета. Впереди показался
мостик, перекинутый через канал и ведущий к боковому туннелю. "С кем, с
Топором?" — "Да". — "Повесился". На дорожке возле стены лежал обглоданный
до пергаментной белезны скелет какого-то мелкого животного — видимо,
лягушки. Антикоррозийное покрытие на перилах мостика покрывали язвы
коррозии.
Некоторое время они шагали в молчании.
"Стой!" — вдруг приказал Рябов. Эрик резко остановился, потом
осторожно приставил ногу. Аннета прошла по инерции еще два шага,
натолкнулась на татуированного и застыла в напряженной позе. "Слышите?" --
шепотом спросил Гришаня. Эрик прислушался, но ничего не услыхал. "Неужто не
слышите? Ведь громко же пищат, подлюги... что твои цыплята!" Тишина в
туннеле была настолько густой, что ее, казалось, можно было резать ножом.
Ладони Эрика рефлекторно сжались в кулаки, по спине под комбинезоном
скатилась капля пота. "Спокойно, крошка! — татуированный обнял Аннету за
плечи. — Я с тобой!" Тишина постепенно распадалась на отдельные звуки:
где-то капала вода, откуда-то доносился неясный шум. Потом неясный шум
распался на частое попискивание и тихий низкий рокот... Эрик осторожно
повернулся на месте и посмотрел назад.
"Не шевелиться! — яростным шепотом приказал Рябов. — Я вам что
говорил?"
Пять фигур в нелепых оранжевых комбинезонах застыли в разных позах, как
в музее восковых фигур. Пять лучей света неподвижно отсвечивали в розовых
лужах на бетоне пола. Аннета осторожно отстранилась от татуированного и
обернулась назад, пытаясь заглянуть мимо Эрика в темноту туннеля. "Нишкни!"
— прошипел Рябов. Попискивание приближалось: будто по дорожке бежала стая
цыплят — Эрик мог различить шлепот сотен лапок по покрытому лужами полу.
"Фонарь выключить?" — тихо спросил татуированный. "Слепые они... и глухие
тоже, — досадливо прошептал Рябов. — Я же объяснял!" — "А чего ж тогда
шепотом говорите?" — с еле заметной иронией поинтересовалась Аннета. "И то
верно... — в полный голос согласился Гришаня. — Надо же, сам себе голову
заморочил". Пищание приближалось. "Главное — не шевелиться... — сказал
Рябов. — Они движение чуют..." — "Чем?" — спросила Аннета. "Не знаю...
Шевельнешься, так они со стенки на тебя сигают... — Гришаня помолчал, а
потом добавил: — Живьем заедят, ежели большая стая". В темной глубине
туннеля уже можно было различить какое-то кишение. "Ой..." — с отвращением
выдохнула Аннета. Топот крысиных лап замедлился, пищание стало громче.
"Совещаются, суки, — опять перешел на шепот Рябов. — Чуют чего-то... да,
видно, не знают чего".
Наконец на нечеткой границе света и тьмы показалась первая крыса --
розовое безволосое существо размером с морскую свинку. Следом бежали еще
три, чуть поменьше, затем еще две... еще... еще... еще... Эрик почти сразу
сбился со счета. Чем ближе крысы подбегали к людям, тем медленнее и менее
целеустремленным становился их бег — они тыкались в стены, нюхали пол,
подбегали к краю канала... Наконец вожак поравнялся с ногами Рябова --
попискивая, остановился и стал исследовать препятствие. Эрик затаил дыхание.
Вожак попытался залезть на подъем Рябовского сапога, однако лапы у него
соскользнули. Следующие три крысы медленно подтрусили поближе, постояли
полукругом, потом посеменили, переваливаясь, дальше: две — к Эриковым
сапогам, одна — еще дальше. Аннета издала странный горловой звук — будто
подавилась рыбьей костью (Эрик чуть не обернулся). И сразу же набежала
третья "волна", потом четвертая... Через минуту крысы кишели повсюду:
сновали от одного человека к другому, пищали и подпрыгивали, пытаясь
вскарабкаться людям на ноги. Их лапы раз за разом соскальзывали с
маслянистой поверхности крысозащитных сапог... звери прыгали снова и
обрывались вниз, обрывались вниз и прыгали снова — с упорством игрушечного
автомобиля, натолкнувшегося на плинтус. Белые, без зрачков, глаза блестели в
лучах фонарей жемчужными бусинками, острые коготки неприятно скрежетали по
поверхности сапог, короткие тупые хвосты торчали вверх, как карандаши. Вдруг
крысы резко остановились и умолкли.
Стало тихо.
Потом одновременно, как по команде, вся стая бросилась к стене и
полезла вверх, отчаянно пища и цепляясь когтями за цементные полоски между
кафельными плитками. "Помните, что я говорил, — сказал Рябов свистящим
шепотом. — Шелохнетесь — хана". Животные лезли по стене плотным
шевелящимся ковром: верхние уже достигли уровня человеческого плеча, нижние
— толкались внизу, ожидая своей очереди. Ближайшая крыса находилась в
полуметре от Эриковой головы — он мог разичить торчавшие изо рта клыки и
маленькую розовую присоску рядом с кончиком хоста. На несколько секунд
животное повисло точно напротив его лица, впившись в стену когтями и
присоской. Потом перегнулось и стало водить белыми, без зрачков глазами по
сторонам — жирное тело мелко тряслось, розовые уши, усы и черная пуговка
носа непрерывно шевелились. Внезапно стало тихо — пищание прекратилось.
Эрик кожей шеи ощутил, насколько тонок его комбинезон — подавив безумное
желание прибить крысу изо всех сил кулаком, он замер на месте. Луч
Аннетиного фонаря на полу впереди него чуть-чуть дрогнул... или ему
показалось? Откуда-то доносился звук падавших в воду капель... или это
стучало у Эрика в ушах? Вдруг резко, как по команде, пищание возобновилось:
нижние крысы стали спрыгивать на пол и отбегать от стены, верхние --
осторожно поползли вниз. Аннета издала вздох облегчения, татуированный
выругался, дефективный пукнул. "Рано радуетесь! — злобно прошипел Рябов. --
А ну, нишкнуть!"
Наконец все крысы оказались внизу — они громко пищали, толкались и
нетерпеливо подпрыгивали на месте. Потом колонна пришла в движение — звери
пробегали мимо ног Эрика двойками, тройками и четверками... Постепенно,
поток иссяк — отчаянно пища и дергая хвостом, пробежала последняя крыса.
"Без команды не двигаться! — громко приказал Рябов. — Ждите!" Эрик вдруг
ощутил острую боль в пояснице — все это время его мышцы были напряжены в
струну. Он шевельнулся. "Я что сказал?!" — рявкнул Гришаня. Прошло минуты
две, топот и пищание крыс затихли в темноте туннеля. Наконец Рябов
скомандовал: "Отбой!" Люди, громко переговариваясь, стали потягиваться и
разминать затекшие члены.
"Пронесло!" — выдохнула Аннета. "Пронесло-то пронесло, — голос
Гришани звучал почти добродушно, — да только крысы эти, иной раз, сначала
вперед, а потом назад бегут". — "Пущай себе бегут! — легкомысленно отвечал
татуированный. — Пяток минут постоим — всего-то и делов!" — "А что они
едят?" — спросила Аннета. "Ребята сказывали, что они из канавы пьют, --
отвечал Рябов. — Эта гадость для них, вроде как, все сразу: и еда, и питье,
и белки, и углеводы... — он помолчал, потом толкнул Эрика в плечо: --
Ладно, побазарили и будет! Вперед!" Шаркая ногами, цепочка людей пришла в
движение. "Поторапливайся, Калач! — прикрикнул Рябов. — Не к бабушке на
именины трюхаешь!"
Некоторое время они шагали в молчании.
"Послушайте, Гришаня! — вдруг спросила Аннета. — А почему вместо
того, чтоб под землей идти, мы в этом подвале под сберкассой загодя не
спрятались?" — "Завязывай, девка! — в голосе Рябова послышалось
раздражение. — Отчего да почему..." В силу случайного совпадения, а, может,
из подсознательного стремления к единству, все пятеро шагали сейчас в ногу.
По стене ползла строго горизонтальная, бесконечная вереница полупрозрачных
голубых муравьев (Эрик не заметил, когда и откуда она началась). "В том
подвале тебе шесть часов сидеть бы пришлось, — Гришаня смачно отхаркался,
но, видно, вспомнив про шлем, плевать не стал. — Сама посчитай: центр
перекрывают без четверти шесть, а смена дат начинается в двенадцать".
Некоторое время они шагали в молчании.
"А по мне, так лучше шесть часов в подвале, чем два в канализации..."
— не обращаясь ни к кому конкретно, сказала Аннета. Вереница муравьев
изогнулась под прямым углом вверх и исчезла в дырке, проделанной в потолке
туннеля для какого-то кабеля. "А что делать собираешься, ежели менты подвал
обыщут?" — не обращаясь ни к кому конкретно, иронически поинтересовался
Рябов.
Примерно через полчаса Эрик окончательно потерял счет времени. По
внешней поверхности щитка его шлема стекали розовые капли. Клубы розового
пара медленно проплывали мимо его плеча. Искрясь в свете фонаря, из-под
сапог вылетали розовые брызги. Темнота обволакивала тело и сознание, как
черная вата. Мерная ходьба без усилия навевала неуместные мысли: вместо
того, чтобы сосредоточиться на вопросе выживания, Эрик вспоминал
недорешенное им в пятницу уравнение, Лялькино прикосновение к своим волосам,
гомерический смех Мишки Бабошина и, почему-то, светкин бюст. Какие
подсознательные связи объединяли эти разномастные видения в одну
ассоциативную цепочку? Как уложить эту цепочку в текущее мироощущение Эрика?
Каково место Эрика в морально-эстетическом портрете его поколения? И как
вплетается его судьбоносное поколение в непростую нравственную ткань их
героической страны?...
"Вот, например, я, — сказал татуированный, будто продолжая давно
начатый разговор. — Был душегуб, есть душегуб, и завсегда душегубом
останусь. Родился таким: с детства всех, кто слабее меня, тиранил — потому
как нет слаще мне удовольствия, чем другому человеку боль причинить. Иной
раз вкуснее даже, чем бабу трахнуть... эти две вещи у меня почему-то вместе
идут. И то верно: ежели ты какого мужика сильней окажешься, то, значит, и на
его бабу права имеешь. Да не в одной силе дело — отчаянность, иной раз, за
две силы идет. Был, значит, один штангист в Кировском изоляторе — косая
сажень в плечах, двести килограмов поднимал... так он для всего барака
дунькой служил. А как получилось: поймал я его в бане, сказал пару ласковых,
да ножик показал — тут он без дальнейших уговоров сам раком и встал. Или,
помнится, шел я с похмелюги через парк, башлей нет, настроение — хуже
некуда, а тут навстречу — три фраера с девками. Ну, слово за слово, вмазал
я одному по сусалам, остальных пугнул, как следует — чтоб в штаны наложили
— а потом взял одну девку за волоса, да тут же под кустом и отымел. И что
характерно: билась она поначалу, рожу мне царапала, а как только впендюрил
— вмиг обмякла, руки-ноги раскинула и только стонет. Э, чего там
говорить!... я, как мужика с бабой завижу — хоть на улице, хоть в кино --
так хлебом не корми, а дай только того мужика отпиздить, а еще лучше
замочить, а бабу его выебать. Симпатичная ли баба, уродина — роли не
играет: ежели с мужиком — так обязательно отнять и отыметь надо... А если б
она без кавалера была — то я, может, и не позарился на нее совсем! Это мое
поведение лагерный психолог так объяснял: ихстинт обладания самки, грит, у
тебя репертрофированный... слишком большой, значит... а излишек того
ихстинта переходит в насилие и придает ему... э-э... сексуальный
характер..."
"Заткнись, животное", — ровным голосом перебила Аннета, и
татуированный осекся на полуфразе. (Эхо его последнего слова истерически
заметалось в тесном проеме туннеля, а потом упало, как подстреленное, на
раскисший цемент пола.)
...Темнота и однородность окутывавшего Эрика пространства замутняла
восприятие времени. И наоборот: отсутствие временных ориентиров делало
окружающую Вселенную то несообразно малой, то бесконечно большой.
Математическая взаимозаменямость расстояния и времени посылала воображение
Эрика в неправильном — с точки зрения поэта, художника или актера --
направлении. Математическая взаимозаменямость времени и расстояния приводила
его логику к неверному — с точки зрения музыканта, философа или
простолюдина — результату. Сколько часов и километров Эрик и его спутники
прошли с начала пути? Сколько километров и часов осталось им до цели?
Некоторое время они шагали в молчании.
"Стойте!" — раздался голос Рябова, и Эрик резко остановился, чуть не
наскочив на Аннету. "Ворон, становись на мое место, а я вперед пойду".
Татуированный и Гришаня протиснулись мимо Эрика в противоположных
направлениях. "Сейчас катакомбы начнутся, — предупредил Рябов. --
Потерятесь — искать не стану!" Цепочка людей вновь пришла в движение.
Вскоре показался ажурный мостик, ведущий через канаву в боковой проход --
Рябов свернул туда (Эрик заметил, что вор держит в руке оцелофаненную
страничку — видимо, карту). Бонг!... Бонг!... Бонг!... загудел
металлический настил моста под сапогами. Боковой туннель был заметно уже. Ни
дренажных отверстий в потолке, ни канавы там не имелось — лишь змеи кабелей
извивались по стенам. Через несколько минут Рябов свернул направо, потом
налево, потом еще раз налево, потом еще раз направо... Эрик быстро потерял
направление... После десятка поворотов они оказались в небольшом помещение с
тремя уходившими из него коридорами — где им пришлось ждать, пока Гришаня,
бессвязно сквернословя, выбирал по карте нужный. Наконец они медленно
зашагали дальше. Иногда Рябов останавливался и сверял номера коридоров
(указанные кое-где на настенных табличках) с картой. Пол под ногами стал
скользким и неровным — цемент во многих местах был корродирован и
превратился в вязкую темно-красную грязь. Пар сгустился почти до
консистенции жидкости — Эрик едва различал стены. Рябов становился все
раздраженнее и, когда Аннета спросила о чем-то, чуть не прибил ее. "Заткни
хлебало, девка!" — заорал он свирепо. Аннета обиженно притихла. Вскоре
коридор стал еще уже и ниже (чтобы верхушка шлема не цеплялась за кабели под
потолком, Эрику приходилось часто наклонять голову).
Наконец они оказались в большом квадратном помещении, из которого
уходил лишь один коридор — тот, по которому они пришли. На стене висела
табличка с непонятной надписью "ХРАНИЛИЩЕ ОБОРУДОВАНИЯ", на раскисшем
цементном полу валялось несколько изъеденных в кружева металлических труб.
Рябов опустился на четвереньки и заглянул в большое круглое отверстие в
стене возле пола. "Чего ищем, Гришаня?" — поинтересовался татуированный, но
ответа не получил. Кряхтя, Рябов встал: "Калач, нейтрализатор доставай".
Дефективный снял рюкзак, плюхнул его на пол и развязал горловину. Аннета
бесстрастно следила за его действиями, татуированный насвистывал, Эрик
закрыл глаза и не думал ни о чем. "Вот он, — Калач потащил нейтрализатор из
рюкзака. — Зацепился за что-то, з-зараза!..." — раздался треск рвущейся
материи, на пол полетели какие-то мелкие предметы. "На!" — дефективный
шагнул к Рябову, протягивая ярко-зеленый цилиндр. Хрусть! — хрустнуло
что-то под его сапогом. "Ты что раздавил, мудило?!" — страшным голосом
спросил Рябов. "Раздавил? — невинно удивился дефективный. — Чего
раздавил?" — "С тобой, недоумком, разговаривать — только время терять!...
— Гришаня опустился на четвереньки и стал собирать разбросанные по полу
предметы. — А вы чего стоите, как у кума в кабинете?" Аннета, татуированный
и Эрик последовали его примеру. "Это он ампулы с сывороткой... — Аннета
подобрала расплющенную картонную коробочку и проверила ее содержимое. — Ни
одной целой". — "Ну-у, мудак!... — с ненавистью выдохнул Рябов. — Мозгов
меньше, чем у мандавошки!"
Он сокрушенно покачал головой, с кряхтением встал, подошел к отверстию
в стене, наклонился и, прицелившись раструбом нейтрализатора, дернул
рукоятку. Раздалось шипение, из нейтрализатора ударила струя зеленой пены.
"В трубах этих, иной раз, всякое говно застаивается, — хмуро объяснил
Гришаня в ответ на незаданный вопрос Аннеты. — Комбинезон разъесть могет,
когда ползти будем". — "Ползти? — тревожно спросила девица. — Далеко
ползти?" Рябов вернул рукоятку нейтрализатора в исходную позицию, и струя
иссякла. "Недалеко, — вор поставил зеленый цилиндр у стены. — Метров
тридцать". Из отверстия в стене валил густой розово-зеленый пар.
На мгновение наступила тишина, смешанная с шипением умирающей
химической реакции.
"Эй ты! — окликнул Рябов стыдливо отошедшего в сторону дефективного.
— Первым пойдешь!" Дефективный суетливо подхватил с пола рюкзак и стал
надевать на спину. "Да не пролезешь ты в трубу с рюкзаком! — досадливо
махнул рукой Гришаня. — Впереди толкать нужно". Калач торопливо опустился
на четвереньки, затолкал рюкзак в отверстие и, извиваясь, как гигантский
червяк, полез в трубу. "Смотри, комбинезон не порви! — крикнул вслед Рябов.
— Там из стенок железки могут торчать". — "Угу..." — неразборчиво
промычал дефективный. "Ты зачем его на дело взял, Гришаня? --
поинтересовался татуированный. — С такого мудака убытка больше, чем
прибытка!" — "А двери тебе кто открывать будет, — отвечал Рябов, --
Аннетка?"
Дергающиеся ноги дефективного исчезли в клубах розово-зеленого пара.
"Ты теперь", — приказал Гришаня. Аннета опустилась на колени и, как
змея, скользнула в отверстие. "Сейчас я пойду, затем Нидерландист, а потом
ты, Ворон", — распорядился Рябов и с кряхтением полез в трубу.
Дергающиеся ноги Гришани исчезли в клубах розово-зеленого пара.
Эрик опустился на корточки и посветил в отверстие фонарем — из-за пара
видно ничего не было. "Давай, голландская морда, — поторопил татуированный,
— не засиживайся!" — Эрик полез внутрь. Труба оказалась несколько шире,
чем казалось снаружи, однако встать внутри на четвереньки все же не
удавалось, так что приходилось подтягиватся на локтях, извиваясь, как
ящерица. Лицевой щиток немедленно покрылся розовой росой и клочьями зеленой
пены, ползти в мешковатом комбинезоне было неудобно и жарко. Метров в десяти
от входа из стенок торчали ошметки некогда перегораживавшей трубу решетки --
следя, чтоб не зацепиться комбинезоном, Эрик аккуратно перелез через
препятствие.
И вдруг наткнулся на Рябова.
"Нишкни! — со странно-напряженной интонацией прошипел вор. — Тихо!"
Эрик распластался на дне трубы и попытался вытянуться внутри комбинезона --
так, чтобы рубашка отклеилась от потной спины. Сзади слышались проклятия
татуированного и смутная возня. "Быстро! — вдруг ожил Рябов. — Не зевайте,
если жизнь дорога!" — он судорожно полез вперед. "Чего там у вас?" --
поинтересовался татуированный. "Крысы!" Возня и проклятия позади Эрика на
мгновение стихли и тут же возобновились с утроенной силой. "Гришаня! — в
голосе Ворона послышалась истерическая нотка. — Я тут комбинезоном
зацепился за эти, блядь... как их..." — "Отцепляйся, дурень! — отвечал
Рябов, не останавливаясь. — Заедят!" Отогнав сумасшедшую мысль вернуться,
чтоб помочь татуированному, Эрик устремился за Гришаней — и вдруг увидал
справа круглое отверстие сантиметров сорок в диаметре. Он на мгновение замер
и прислушался: из боковой трубы доносились еле слышный писк и дробный топот
маленьких лапок. Он быстро пополз вперед. "Не отцепляется, с-сука!" — со
странной визгливой интонацией вскрикнул татуированный. "Скорей! — отвечал
невидимый в темноте Рябов. — Всех нас погубишь, недоделок!" Эрик добрался,
наконец, до конца трубы и вывалился наружу, плюхнувшись в лужу зеленой пены
на полу узкого коридора. (Его хриплое дыхание заполняло шлем, вытекало
сквозь межмолекулярные промежутки лицевого щитка наружу и втекало обратно
через мембраны микрофонов.) "Где Ворон?" — заорал Рябов. "Не знаю". Гришаня
пал на четвереньки, сунул голову в трубу и застыл, прислушиваясь. Аннета,
дефективный и Эрик сгрудились полукругом за его спиной. На мгновение стало
тихо — тишину нарушали лишь отдаленно-неразборчивые крики татуированного и
падавшие с потолка капли. "Отцепился! — неожиданно членораздельно заорал
татуированный. — Гришань, мне чего, замереть?" — "Не поможет! — яростно
крикнул Рябов. — Сюда ползи!" — "Ползу!" Заглушаемый до сих пор воплями
татуированного, крысиный писк стал теперь явственным. Рябов встал на ноги и,
хотя его никто не спрашивал, объяснил: "Ежели лежишь, то, чего ни делай, все
равно бросятся... — он судорожно, со всхлипом, вздохнул. — А ежели на него
бросятся, то и на нас тоже..." — "Как это?! — задохнулась Аннета. --
Почему?" Судя по звукам, доносившимся из трубы, татуированный вот-вот должен
был выползти наружу. "Когда они из дырки начнут выскакивать, бейте их
сапогами! — приказал Рябов. — Да смотрите, чтоб они со стен или потолка на
голову не прыгнули!" — "Может, убежим?" — спросила Аннета хрипло. "От них
не убежишь! — Гришаня неожиданно усмехнулся. — Оно и видно, как ты своего
кавалера..."
"А-а-а!!!" — раздался дикий вопль татуированного.
"Ну все, — свистящим шепотом сказал Рябов. — На том свете увидимся!"
Он шагнул поближе к трубе... и вдруг отскочил назад — из отверстия
вывалился Ворон. На спине у него висели две крысы — комбинезон висел
клочьями, и было видно, что звери вгрызлись зубами в тело — на безволосых
розовых тушках веднелись брызги крови. "Дави их!" — дико заорал Гришаня,
стараясь перекричать Ворона. Дефективный обеими ногами прыгнул
татуированному на спину. "Уоп-п!" — крякнул тот и затих бесформенной грудой
на полу. Одна из крыс осталась лежать, размазанная по его спине, другая,
волоча задние лапы и отчаянно вереща, попыталась уползти в сторону... Эрик
никогда бы не подумал, что животное может так кричать. Аннета молча
шарахнулась с пути крысы и бесследно канула в тумане... Эрик ударил животное
изо всех сил сапогом в розовый бок. С неприятным звукам брошенного на
прилавок куска мяса, крыса шмякнулась о стену и упала бездыханная на пол.
"Смотрите! — хрипло заорал дефективный. — Их там много!" — он
посветил фонарем на отверстие трубы. Раз... два-три... четыре-пять-шесть...
крысы выскакивали из клубов розово-зеленого пара, одна за другой пробегали
по неподвижному телу татуированного и кидались в стороны. Некоторые пытались
залезть на сапоги людей и были безжалостно растоптаны, однако большинство
бросалось к стенам и начинало карабкаться вверх. "Бейте их, — истерически
закричал Рябов, — пока до потолка не добрались!" Сквозь клубы пара видно
было плохо... содрогаясь от гадливости, Эрик примерился к ближайшей крысе и
сбил ее на землю — однако та приземлилась на четыре лапы, ловко вывернулась
у него из-под сапога и опять прыгнула на стену. На этот раз рисковать он не
стал — когда крыса поднялась примерно на полметра от пола, он изо всех сил
пнул ее ногой. Раздался неприятный хруст, и животное упало мертвое на пол.
Эрик огляделся: мутные конуса света метались по стенам и потолку,
слышались хриплые крики людей, глухие удары и верещание крыс. В нескольких
метрах от него искрил перебитый (молодецкой ногой дефективного?) кабель.
Соприкасаясь с испарениями, искры шипели и оставляли позади себя длинные
туманные хвосты — как маленькие кометы. Эрик расширил луч своего фонаря --
розовые тела крыс стали заметнее на черном кафеле стен. Р-раз!... Дв-ва!...
Окончательно отбросив чувство брезгливости, он размазал по стене двух
животных, уже добравшихся до уровня глаз... "Давайте, ребята! — услыхал он
задыхающийся голос Рябова. — Стая небольшая попалась... отбиться могем!"
Тр-ри!... Эрик подпрыгнул и сбил на пол здоровенную крысу, на удивление
быстро бежавшую по кабелю, висевшему под потолком, а потом наступил на нее
сапогом. (Раздавленное животное проскользило под его ногой, и он чуть не
упал.) Бум! Бум! — срезонировав в замкнутом пространстве коридора, громовые
раскаты выстрелов больно ударили по барабанным перепонкам. "Не стрелять! --
заорал невидимый Рябов. — Всех нас перебьешь, шалава!" Четыре!... Пять!...
Эрик задавил двух крыс, бессмысленно метавшихся у него под ногами. Больше
животных в его поле зрения не было. "Эй, Ворона помогите поднять..." --
услыхал он голос Рябова. Эрик перевел дух; побоище кончилось подозрительно
быстро... куда они все попрятались? Он попытался вытереть пот с лица, однако
рука наткнулась на щиток шлема. Клубы пара, валявшиеся повсюду окровавленные
тушки крыс и влажно блестевшие оранжевые комбинезоны придавали пейзажу после
битвы научно-фантастический оттенок.
"Нидерландист, Аннета! — свирепо рявкнул Рябов. — Где вас черти
носят?"
Эрик шагнул в сторону проступавших свозь туман силуэтов: дефективный
держал под мышки безжизненно повисшее тело татуированного, Гришаня возился в
лежавшем у стены рюкзаке. Лицевые щитки всех троих запотели, так что лиц
видно не было. "Поворотите его спиной!" — приказал Рябов. Эрик помог
дефективному повернуть Ворона и содрогнулся: комбинезон на лопатках
несчастного был изодран в клочья и залит кровью. Из тумана неслышно
выступила Аннета и встала рядом. "Скорей..." — Рябов приладил большой кусок
изолирующего пластыря — так, чтобы тот закрыл дыру в комбинезоне.
"А-а-а!..." — громко застонал татуированный, и дефективный от неожиданности
чуть не разжал руки. Глаза Эрика щипало от пота — он крепко зажмурился,
потом помотал головой... ни то, ни другие не помогло. "Эй!... — Рябов
постучал по щитку шлема татуированного. — Оклемался?..." — "Спина-а... --
простонал тот, — и бо-ок..." Ворон отстранил дефективного и осторожно
встал, согнувшись в поясе, держась за стенку и покачиваясь. "Ребро у тебя,
видать, сломано... кореш твой так тебя от крыс защищал, — по тону
Рябовского голоса было слышно, что он иронически улыбается. — И спину они
тебе искромсали". — "Что?!! — татуированный резко распрямился, но тут же
согнулся опять и схватился рукой за бок. — Сыворотка где?" — "Известно,
где! — отвечал Гришаня. — Калача спроси, он тебе покажет..." — "Гнида!...
— бессильно простонал татуированный. — Я тебя сейчас, гада..." Он
попытался слабой рукой расстегнуть набедренный карман — дефективный
испуганно попятился назад. "Тихо! — одернул их Гришаня. — Потом собачиться
будете, — он перехватил руку Ворона и отвел в сторону. — Сыворотка в
сберкассе должна быть, в аптечке... так, Аннета?" — "Так", — подтвердила
девица. Эрик осмотрел свои сапоги и потоптался в луже, стараясь смыть с них
крысиную кровь. "А потому склоку отставить и марш вперед — через пятнадцать
минут на месте будем". Дефективный суетливо подобрал с пола рюкзак и,
совершая множество ненужных движений, стал завязывать горловину. "А через
сколько минут сыворотку еще не поздно колоть?" — дребезжащим голосом
спросил татуированный. "Через сорок", — отвечал Рябов.
Он окинул взглядом свое потрепанное в бою войско: "Я впереди пойду,
затем Аннета, затем Нидерландист с Вороном... поможешь ему, понял? — Эрик
кивнул. — А в конце ты, Калач". Дефективный нацепил на спину рюкзак. Эрик
сунул фонарь в карман, закинул руку татуированного себе за шею и обхватил
вора за пояс. "Готовы?" — "Да", — нестройно ответили Аннета и дефективный.
"Пошли!" Эрик вытянул голову, чтобы поудобнее пристроить руку Ворона у себя
плече... и вдруг увидал, как в пяти метрах впереди них по висящему под
потолком кабелю стремительно несется крыса. Слова предостережения застряли в
осипшем от долгого молчания горле — будто завороженный, Эрик следил, как
животное резко замедлило бег, но все же пронеслось по инерции мимо Рябова,
остановилось точно над Аннетой и прыгнуло вниз. Цоп!... — когти животного
вцепились в гладкую ткань комбинезона. Шмяк!... — прежде, чем Эрик успел
подумать, его кулак сбил крысу с Аннетиного плеча... от неожиданности девица
шарахнулась в сторону. Крыса ударилась жирным телом в спину Рябова и упала
на землю. Хрусть!... — Эрик задавил ее ногой. "Что такое?" — обернулся
Рябов. Эрик молча указал на мертвое животное. "С потолка сиганула?" — "Да".
Вокруг расплющенной тушки расплывалась алая лужица.
"Спасибо..." — в первый раз со времени их знакомства Аннета обратилась
к Эрику без презрения или неприязни. "Чего стоим? Пошли! — злобно закаркал
татуированный. — Я тут подыхаю, а они..." Он закашлялся, страдальчески
схватившись свободной рукой за бок — пятно света от его фонаря запрыгало
вверх-вниз по стене.
Цепочка людей пришла в движение.
...Розовые капли стекали по Аннетиной спине, розовые капли падали с
гирлянд кабелей на раскисший пол, розовые капли скользили по блестящему
кафелю стен... В цементной жиже под ногами извивались жирные розовые черви
— или это переплетались круги в уставших глазах Эрика?... На стене, на
стыках кафельных плиток, прорастали призрачно-прозрачные зеленые грибы --
или они были плодом его воображения?... Пар, мутный свет фонарей, шарканье
сапог и хриплое бормотание татуированного клубились и булькали, как
ингредиенты в кастрюле супа. Тяжелая, как кастет, ладонь вора вцепилась
Эрику в плечо; тяжелое, как мешок, тело оттягивало левую руку. Сколько им
еще идти?... Может, татуированный успеет за это время умереть?
Эрик помотал головой, разрывая цепочку нелепых мыслей...
Коридор резко свернул направо и уперся в начало винтовой лестницы.
"Тише теперь, — бросил через плечо Рябов. — Кончай трандеть!"
Татуированный перестал бормотать; стало слышно, как он хрипло дышит. Эрик
начал осторожно подниматься по узким изъеденным коррозией ступенькам, волоча
мотавшегося из стороны в сторону вора. Перила проржавели и качались, идти
было неудобно — дефективный споткнулся и приглушенно выругался. "Тихо,
говорю!" — шепотом прикрикнул на него Гришаня. Некоторое время они
карабкались в молчании, потом остановились и с полминуты слушали Рябовские
проклятия, перемежаемые негромким стуком металла по металлу. Наконец пройдя
сквозь дверь из проржавевшей листовой стали, они оказались в каком-то
подвале. "Посвети! — Гришаня отдал свой фонарь Аннете, достал из
набедренного кармана пистолет и стал, неуклюже ворочая пальцами в толстых
рукавицах, наворачивать на дуло черный цилиндр глушителя. — Калач, Ворону
помоги!" Дефективный выудил из кармана татуированного пистолет, навернул
глушитель и опасливо вложил тому в руку. (Эрик заметил, что собственного
пистолета у дефективного не было.) "У, падла!" — прошипел Ворон вместо
спасибо. Аннета вернула Рябову фонарь и навинтила глушитель на свой
пистолет.
Осторожно ступая по заваленному ржавыми трубами и каким-то тряпьем
полу, они подошли к массивной двери из суперпластика. "Калач, открой, --
приказал Рябов. — И чтоб ни шороха..." Обуреваемый важностью момента,
дефективный сунул фонарь Аннете, спустил с плеч рюкзак и стал развязывать
тесемки. "Херово мне... — сипло пожаловался татуированный. — Рожу тянет
невмоготу... вот-вот лопнет". — "Потерпи чутка... — ободрил его Рябов. --
Немного осталось". Калач достал похожую на большую готовальню коробку и
откинул крышку — в коробке лежали тонкие непонятные инструменты из
блестящего металла. Он стащил перчатки и протянул Рябову: "Подержи!" — тот
молча принял. "Сесть... — прохрипел татуированный, — ...хочу". Эрик
осторожно посадил его на пол, прислонив спиной к стенке.
Дефективный достал из "готовальни" две спицеобразные штуки с тонкими
гибкими лопаточками на концах и шляпками, как у гвоздей, и склонился перед
дверью. "На замок свети!" — повелительно приказал он Аннете. Движения вора
стали на удивление точными и осмысленными — он вставил лопаточки в замочную
скважину, поводил вверх-вниз и, зафиксировав правильное положение,
одновременно нажал на шляпки. Раздался негромкий щелчок, дверь приоткрылась.
"Ловкость рук и никакого мошенства! — шепотом похвастался дефективный,
обращаясь почему-то к Эрику. — Учись, фраер, пока я жив... это тебе не
косинус-хуесинус!" — "Хлебало заткни!" — одернул Рябов, бесшумно растворяя
дверь. Эрик увидал маленькое помещение со стеллажами, заваленными картонными
коробками, пачками бумаги, стопками дискет и прочими канцелярскими товарами.
Он помог татуированному встать. "Теперь сам... — вор оперся рукой о стенку
и застыл, покачиваясь. — Отлезь". В противоположной стене кладовки была
дверь, из-под которой сочилась слабая струйка дневного света. "Тц-тц-тц...
— расстроенно поцокал языком Рябов. — Может, тебе здесь обождать, Ворон?"
Дефективный защелкнул "готовальню", уложил ее в рюкзак и затянул тесемки.
"Не-е... — с придыханием отвечал татуированный. — Не боись, я... того...
на собачку нажать сил хватит!" Гришаня повернул выключатель, и кладовку
залил неожиданно яркий свет: "Погодите, пока глаза к свету привыкнут, — он
выключил и убрал в карман фонарь. — Чего делать, помните?" — "Помним", --
отвечал дефективный. "Ну, с Богом!..."
Рябов толкнул дверь и шагнул в расположенную за ней комнату.
Татуированный нетвердо последовал за ним. Аннета придержала дверь, дав ей
беззвучно закрыться.
Несколько следующих секунд прошли в абсолютной тишине, потом раздался
странный шум, более всего похожий на звук плевка: п-пью! И тут же еще раз:
п-пью! Потом опять наступила тишина, а минуты через полторы дверь кладовки
распахнулась — на пороге стоял Рябов: "Выходите". Аннета, Эрик и
дефективный вышли наружу и оказались в большой комнате, уставленной
концелярскими столами. В проходе ничком лежала полная женщина в
ярко-малиновом вязаном костюме, вокруг ее головы растекалась лужа крови.
(Юбка женщины задралась, открыв ляжки и ягодицы, обтянутые черными
фланелевыми панталонами.) Из под одного из столов торчали мужские ноги в
серых измятых брюках и стоптанных ботинках — верхней половины тела видно не
было. "Заведующая и заместитель?" — спросил Рябов; Аннета кивнула. Эрик
расстегнул застежку у ворота комбинезона, откинул шлем за спину и с
наслаждением вытер лоб тыльной стороной ладони. Следуя за Рябовым и Аннетой,
он осторожно обошел мертвую женщину, вышел из комнаты в коридор, свернул
направо и оказался перед массивной стальной дверью с цифровым замком.
"Вперед и с песней!" — шепотом приказал Рябов.
Дефективный плюхнул рюкзак на пол, пал на колени и стал торопливо
развязывать тесемки.
"Эй! — из-за угла коридора, спотыкаясь, выковылял татуированный. — Вы
мне сыворотку несете или как?" Несчастный будто сошел с плаката на стене
поликлиники: глаза, как у восточноазиата, ярко-алая полоска губ пересекала
лицо от скулы до скулы, молочно-бледные щеки натянулись, как на барабане.
"Ебть!... — воскликнул Рябов с выражением человека, которому напомнили о
чем-то давно забытом. — Сейчас Аннета принесет". Не дожидаясь приказания,
девица метнулась обратно в комнату, откуда они пришли. "Ну, чего стоишь? --
прикрикнул на татуированного Гришаня, — Иди на стрему... всех нас под
монастырь подведешь, мудило!" Татуированный уковылял за угол. Дефективный
выволок из рюкзака толстый металлический диск с какими-то кнопками и
циферблатами на одной из сторон и приложил его (противоположной стороной) к
двери возле замка. Диск прилип — видимо, был намагничен. Аннета вернулась с
небольшим белым чемоданчиком под мышкой и молча завернула за угол — туда,
где стоял на стреме татуированный. "Наконец-то!" — послышался слабый голос
вора. Дефективный нацепил наушники, вставил штекер в гнездо, расположенное
на диске, и стал с глубокомысленным видом нажимать кнопки замка. "Ну, чего?"
— нетерпеливо спросил Рябов, посматривая на вделанные в рукав комбинезона
часы. "Не дрейфь!... — рассеянно отвечал дефективный. — Щас мы его..." --
"Почему вы не возьмете ключи у убитой заведующей?" — неожиданно для себя
самого вырвалось у Эрика. "Правильно мыслишь! — похвалил Рябов. — Да
только нет у нее ключей — перед сменой дат все ключи мусора забирают".
Из-за угла появилась Аннета и встала рядом — лицо ее застыло в нервной
гримасе, на лбу выступила испарина. "Как Ворон?..." — поинтересовался
Гришаня. "Хорошо, — с заметно усилившимся (видимо, от нервозности)
французским акцентом ответила девица. — Я сделала ему укол". Замок щелкнул,
дверь раскрылась. "Готово! — молодецки отрапортавал дефективный, вставая с
колен. — Передаю эстафету товарищу Нидерландисту!"
"На, — Рябов сунул Эрику диск с программой. — Пошел".
За металлической дверью располагалась служебная половина зала
сберкассы: четыре окошка, четыре стула, четыре стола, четыре (выключенные)
ЭВМ. За перегораживавшей зал стеклянной стеной простиралась пустынная
посетительская половина. Окна были закрыты массивными ставнями — Рябов
включил свет. "Которая из них управляет внутренней сетью?" — спросил Эрик.
"Вон та", — Аннета указала на стоявший в углу стол с еще одной
индивидуальной ЭВМ. Эрик подошел и пошевелил мышь — экран видеотона
осветился, открыв заставку "Окон 85". "Садись", — дефективный услужливо
пододвинул стул и столпился вместе с Рябовым у Эрика за спиной. Аннета
наблюдала за происходившим от двери. Эрик вставил диск в дисковод, щелкнул
мышью на иконку "Распорядителя" и открыл диск. "Торопись! — нервно сказал
Рябов. — Полчаса осталось!" Дефективный громко сопел над ухом. Эрик нашел
досье с названием "установка.исп" и запустил его. Дисковод зашумел, а через
секунду на экране открылось окно с переливающейся надписью "БЕГУЩАЯ ПО
ВОЛНАМ" и картинкой девушки, стоявшей одной ногой на крылатом колесе, на
фоне пляшущих морских волн. Та-дам! — ударили фанфары из стоявших по бокам
ЭВМ громкоговорителей. Дефективный от неожиданности клацнул зубами. На
зкране возникла надпись: "Какую установку желаете — полную, облегченную или
заказную?" Эрик подвел мышь к слову "полную" и щелкнул. "Ф-ф-ф..." --
зашипела ЭВМ, моргая всеми лампочками. На экране зажглась надпись:
"Определяю структуру вашей ЭВМ", потом: "Загружаю программные досье — время
ожидания 2 минуты 47 секунд". Эрик встал и заглянул за ЭВМ, проверяя,
установлена ли сетевая плата. "Куда похуярил?" — недоверчиво
поинтересовался Рябов. Дефективный не сводил завороженного взгляда с
менявшихся на экране компьютера цифр: 2 минуты 34 секунды... 29 секунд... 21
секунда...
"Не шевелиться!" — вдруг произнес незнакомый мужской голос.
Сидя на корточках, Эрик повернул голову и увидал атлетически сложенного
молодого человека в милицейской форме. Рядом стояла Аннета — в руках у
обоих были зажаты пистолеты с глушителями. "Ты чего?" — пролепетал
дефективный, не обращаясь ни к кому в особенности. Эрик медленно поднялся на
ноги — Аннета перенацелила дуло своего пистолета на него, потом перевела
обратно на дефективного. Дверь комнаты распахнулась — в комнату на
заплетающихся ногах ввалился татуированный, конвоируемый еще одним
милиционером (совсем молодым, с тонкой мальчишеской шеей и ямочками на
румяных щеках). Вор встал у стены, и вдруг увидал Аннету... глаза его
вытаращились, челюсть отвисла... он попытался что-то сказать, но не смог.
"Где его пушка?" — спросил атлетически сложенный молодой человек у своего
тонкошеего коллеги. "Здесь", — коллега похлопал по карману. "Обыщи
остальных". (Арийское лицо молодого человека напоминало кого-то, однако
разобраться, кого именно — в урагане происходившего абсурда — было
невозможно. Лица из прежней жизни Эрика отдалились и потускнели до полной
неразличимости, в то время как новых лиц накопилось слишком много и в
течение слишком короткого времени... они напластовывались друг на друга, как
падающие на асфальт осенние листья, оставляя на виду лишь самый верхний
слой.) Коллега проворно выполнил приказание и вернулся на место, запихивая
за пазуху Рябовский пистолет (вор лишь сокрушенно покачал головой). "Который
из них убил брата?" — ровным голосом поинтересовался атлетически сложенный
молодой человек. "Вон тот", — Аннета указала на Рябова. Милиционер опустил
дуло пистолета вниз и нажал на курок: п-пью! — схватившись за левое колено,
вор, как подрубленный, грохнулся на пол. Аннета отвела взгляд в сторону,
губы ее искривились в брезгливой гримасе. Между пальцами ладони, которой
Рябов держался за колено, стала обильно просачиваться кровь. (Эрик наконец
понял, на кого был похож молодой человек.) "Что, сладко?" — со
странно-внимательной интонацией спросил атлет-младший, слегка наклонив
голову. Рябов лишь дерзко усмехнулся и сплюнул в его сторону.
На лице милиционера появилось озверелое выражение — он поднял
пистолет: п-пью! Будто выбитая дыроколом, в ткани комбинезона на правом
колене вора образовалась дырка. П-пью! — еще одна дырка, на этот раз на
животе; п-пью! — другая, рядом с предыдущей; п-пью! — чуть выше, в районе
солнечного сплетения; п-пью! П-пью! П-пью! П-пью! Наконец атлет-младший
опустил пистолет — Рябов лежал на спине, широко раскинув руки, и не
шевелился; перед его комбинезона напоминал решето.
На мгновение наступила тишина.
"Куда их?" — спросил тонкошеий коллега, указывая на дефективного с
татуированным. Атлет-младший молча кивнул в сторону посетительской половины
зала. "Пшел!" — приказал коллега трясущимся от волнения голосом и пихнул
Ворона дулом пистолета в бок. Эрик скосил глаза — на экране ЭВМ
стремительно менялись цифры: 0 минут 22 секунды... 18 секунд... 14 секунд...
"А ты чего стоишь?... — взвизгнул тонкошеий милиционер в направлении
дефективного. — Пшел!" 3 секунды, 2 секунды, 1 секунда... на экране опять
возникла девушка на крылатом колесе... Та-дам! — ударили фанфары из
стоявших по бокам ЭВМ громкоговорителей... "Ой! — коллега испуганно
шарахнулся в сторону и наставил пистолет на ни в чем не повинный компьютер.
— Фу-ты ну-ты!! — выражение испуга на его лице стало потихоньку
рассасываться в смущенную улыбку. — Еб твою мать!!!" (Эрик вдруг заметил,
что ладонь татуированного поползла в карман комбинезона.) "Надо же, как она
меня..." Вжик!... Договорить коллега не успел, ибо Ворон резко взмахнул
рукой, и на тонкой шее милиционера разверзся широкой красный разрез.
Аннета громко ахнула и попятилась назад.
"Уоп-п-п!" — несчастный коллега попытался сказать что-то, но воздух с
хрипом и кровавыми пузырями выходил из рассеченной трахеи, не добираясь до
голосовых связок. "Ха! Ха-а!! Ха-а-а!!! — громоподобно захохотал
дефективный, — Ловко ты его уделал, Ворон!" Тонкошеий милиционер
закашлялся, кровь хлынула из его горла толстой красной струей... он
попытался поднять пистолет... П-пью! — пуля ударила в паркет возле ног
татуированного. П-пью! Бах-х!! — одна из секций стеклянной стены,
разделявшей служебную и посетительскую половины, раскололась на тысячу
кусков. П-пью! Ба-бах-х!!! — экран ЭВМ (той, куда Эрик устанавливал
"Бегущую по волнам") извергнул сноп искр, смешанных с клубами жирного
черного дыма. (Стараясь не делать резких движений, Эрик медленно попятился в
сторону наименее опасного, по его подсчетам, угла комнаты.) Наконец глаза
коллеги закатились, и он рухнул на пол. "Ну ты, Ворон, орел! — гоготал
дефективный. — Знай наших!" П-пью! — плюнул пистолет атлета-младшего.
Татуированный отлетел назад, ударился спиной о стену и упал на колени (из
пальцев его вывалилась окровавленная бритва). П-пью! — плюнул пистолет
Аннеты. На щеке дефективного прочертилась красная полоса от скользнувшей
пули — глаза вора выкатились в безмерном удивлении. Хлоп! — один из
плафонов висевшего на стене бра разлетелся вдребезги и посыпался вниз
блестящей стеклянной мишурой. П-пью! П-пью! П-пью! Последняя пуля ударила
татуированного в переносицу, и он упал лицом вперед к ногам подошедшего
вплотную атлета-младшего. П-пью! Бум-м-м!! — с раскатившимся по всей
сберкассе грохотом, дефективный рухнул на спину и застыл, распахнув корявые,
как грабли, руки. На узкой полоске его лба одиноко зияло маленькое пулевое
отверстие. "Ой..." — выдохнула Аннета и выронила пистолет — лицо ее было
перекошено гримасой отвращения.
На несколько мгновений наступила полная тишина.
"Вот ведь идиот! — с досадой сказал атлет-младший, опускаясь на колени
возле лежавшего навзничь коллеги. — За каким хреном он по сторонам-то
стрелял?" ("...десять, одиннадцать, двенадцать..." — Эрик пытался
подсчитать, сколько пуль всадил милиционер в Рябова с татуированным и,
соответственно, сколько патронов осталось в магазине его пистолета. Оба
милиционера были вооружены стандартными пистолетами Макарова.) "Чего стоишь?
— атлет со злобой повернулся к Аннете. — Посмотри, может он еще не до
конца мертвый..." Медленно, запинающейся походкой Аннета подошла к
неподвижному телу в синем мундире и опустилась на колени. (Насколько нелепо
девица смотрелась в роли подружки татуированного, настолько же "на месте"
она выглядела рядом с атлетом-младшим. По их поведению было видно, что они
хорошо знали друг друга.) Эрик неслышно шагнул в сторону лежавшего на полу
Аннетиного макарова. "Он не дышит, — хрипло произнесла девица. — Ничего не
поделаешь". Эрик сделал еще один шаг... под его ногой скрипнула половица.
"Куда?" — резко обернулся атлет и наставил на него пистолет (сначала
милиционер прицелился Эрику в грудь — потом, будто спохватившись, в ногу).
"Не валяйте дурака! — с тревогой сказала Аннета. — Вам ничего не
угрожает".
У Эрика заколотилось сердце, однако отступать было некуда.
Уже не скрываясь, он подошел к блестевшему вороненой рукояткой
макарову. "Ты чего, придурок, рехнулся? — в голосе атлета послышалось
удивление. — Я ж тебя отстрелю сейчас, как зайца!" — "У вас нет патронов!"
— вежливо отвечал Эрик. Он наклонился и поднял пистолет. Клик, клик,
клик... атлет несколько раз нажал на курок, потом перевел неверящий взгляд
на валявшееся неподалеку оружие павшего на боевом посту коллеги. "Руки
вверх! — громко сказал Эрик с явственным ощущением играющего в войну
переростка-школьника, — Ничего не трогать, пистолет бросить на пол,
медленно встать и повернутся ко мне лицом", — слова его прозвучали столь
нелепо и по-детски, что он покраснел. Аннета стояла на коленях и наблюдала
за происходившим с очень шедшим к ее черным глазам ошеломленным выражением.
На мгновение наступила тишина.
"Пристегнитесь к ручке вон того сейфа... у вас ведь есть наручники? --
принял решение Эрик. — Ключи бросьте мне". Ошалевший от незапланированного
изменения сценария атлет подчинился. Эрик сунул ключи в карман, потом
подобрал с пола пистолет коллеги и бросил его сквозь одно из окошек на
посетительскую половину сберкассы. "Что вы собирались делать?" — повернулся
он кo все еще стоявшей на коленях Аннете. "Перевести талоны в другую
сберкассу". Времени терять было нельзя — думать и действовать приходилось
одновременно. "Надеюсь, вы понимаете, что теперь это невозможно?" Эрик
достал из дисковода разбитого компьютера диск с "Бегущей по волнам", уложил
в лежавшую рядом коробочку и бережно спрятал во внутренний карман
комбинезона. "Почему?" — "Потому, что у этого ЭВМ разбит видеотон, а у
остальных — нет сетевой платы". Сковывавшие атлета наручники звякнули о
ручку сейфа. Эрик подобрал пистолет милиционера и также перебросил на
посетительскую половину сберкассы. "Вы можете перенести видеотон одного из
остальных ЭВМ сюда", — монотонно ответила девица, отведя взгляд в сторону.
"Могу, — согласился Эрик. — Если б на это было время". Он вытащил из
коллегиных карманов пистолеты Рябова и татуированного и отправил их вслед за
оружием милиционеров. "На перенос видеотона и установку программы-водителя к
нему потребуется не мене...
