Андрей Белянин, Галина Черная. Профессиональный оборотень
страница №11
...я любит и только сейчас наконец-то нашел в себесилы признаться в этом. Мне было страшно приятно это выслушивать. Хотя,
разумеется, никаких твердых обещаний я ему не давала. Сама того не замечая,
за эти пять дней, что мы отдыхали на Базе, я подозрительным образом
сблизилась с котом. Вроде бы всегда между нами существовало определенное
противостояние, и слишком уж теплых чувств я к нему не испытывала, считая
врединой, зазнайкой и законченным занудой. Нет, он ничуть не исправился,
скорее, остался прежним и даже, может быть, еще больше заважничал (перед
Алексом, после того как моя нежная дружба с ним начала бросаться в глаза).
Но отношения стали намного теплее...
"Это потому, что ты превращаешься в Зверя, — гнусненько шептал разум.
— Ты теперь своя и среди нечисти. Недаром так непринужденно чувствовала
себя в их кругу, когда тебе "посчастливилось" побыть Королевой Вампиров,
ведь так? Среда животных все больше затягивает тебя, верное доказательство
тому — новая стадия отношений с хвостатым профессором. Признайся, тебя
тянет к ним".
Незаметно для себя обнаружила, что в эти дни я непринужденно, как со
старым приятелем, начала общаться с грифоном Рудиком, подружилась с
безголовым официантом из столовки, заимела множество знакомств среди
хоббитов, в большом количестве шнырявших по коридорам. Натыкаешься на них
просто на каждом шагу, куда ни пойдешь — везде они. По всему видать,
размножаются прямо тут, у нас на Базе... Пообщавшись с ними со всеми, я
начала приходить к мысли, что никакой трагедии в том, что я превращаюсь в
монстра, нет. Просто у меня появится новый круг общения, новые друзья,
глядишь, со временем выйду замуж за какого-нибудь дракончика или волкодлака.
Чем они хуже людей?
Первым шагом к выходу из этого состояния, ко-- — торое можно назвать
одновременно и пофигизмом, и осознанным выбором, послужил такой случай.
Однажды после завтрака мы с котом по традиции резались в шахматы, и тут
влетел в комнату Алекс прямо-таки с обезумевшим лицом. Такое впечатление,
будто бы его только что лишили офицерского звания...
— Что случилось?! — воскликнули мы с агентом 013. Меня, как обычно в
последнее время, командор проигнорировал, однако же с профессором
побеседовать соизволил. Выйдя в коридор, разумеется... Я попыталась
подслушать их разговор, но не вышло. Когда кот вернулся доиграть прерванную
партию, я уже успела убрать с поля его коня, мешавшего мне провести хороший
ход, а свою пешку досрочно провела в ферзи.
— Ну?! — с горящими глазами поинтересовалась я.
— Что ну?
— Я имею в виду командора, то есть причину, по которой он пребывает в
таком нехарактерном для него лихорадочном состоянии. Колись, мой боевой
друг! — Не то чтобы я так сильно интересовалась проблемами Алекса, просто
надо было отвлечь кота от некоторой перестановки на шахматной доске.
— Похоже, в лаборатории сейчас полный разгром, — пробормотал агент
013, косясь на свои фигуры. Видно, пытался, недоверчивый, определить, все ли
они на месте.
— А что такое? — удивилась я.
— Да Алекс уже испереживался весь! Ты что, не замечаешь? Волнуется
из-за тебя страшно, что ты превратишься в Зверя. С вакциной-то они в
лаборатории не успевают, а он просто с ума сходит из-за такой глупости.
Подумаешь, беда — стать монстром... Не так все страшно. Хотя, конечно, он
судит со своей человеческой позиции, — с некоторым чувством превосходства
добавил агент 013.
Котик знал, что мои взгляды сильно изменились, поэтому и говорил в
таком тоне. Однако меня его сообщение чем-то задело... Ну то, что
лаборанты-гоблины опаздывают с вакциной, действительно плохо. Ведь обещали
успеть до завтра! Хотя лично мне теперь до этого нет дела. Наверно, это
остаточные страхи — помню, как раньше я боялась превращаться в "чудовище".
А теперь у меня, кроме всего прочего, еще и ногти на руках стали в когти
превращаться. Прямо-таки орлиные когти, как у Рудика, а мне хоть бы хны. Да
ну, так даже прикольнее. Я их покрасила ярко-красным лаком и при случае
пугаю окружающих, как будто это свежая кровь. Вот разве что мама...
Я вскочила с места и, провожаемая удивленным взглядом кота, выбежала из
комнаты. В дверях сбила с ног какого-то хоббита, который по обыкновению
пришел ко мне в гости. Я их еще по именам не различаю, уж слишком они
одинаковые, в руках у него был какой-то гостинец для меня. Наплевав даже на
гостинец, я понеслась по коридору, скользя на глянцевом полу. На поворотах
то и дело сшибала кого-то (если этот кто-то был мелкий) или украшала себе
лоб шишкой (если существо оказывалось намного крупнее меня и не хотело
сшибаться).
Наконец я добежала до цели, ворвалась в комнату, на двери которой
висела табличка "Вход только для горбоносых горбунов". Это не шутка, на Базе
соответствовали этим критериям только гоблины — сотрудники лаборатории
(похоже, они не стеснялись особенностей своей внешности). И ниже сияла
категоричная приписка: "Также вход строго воспрещен для всех, кто выше метра
ростом".
— Не очень-то приветливо, — рыкнула я себе под нос. Но в комнате меня
встретили не так спесиво, как можно было предполагать. Интеллигентные уродцы
в белых халатах глядели на меня снизу вверх очень испуганно. Один даже
прижался к стене и вжал голову в плечи. Но это у него плохо получилось --
плечи были чрезмерно узкими, а голова слишком большой.
— Э-э, уважаемая Алина Рашидовна, — начал один из гоблинов, весь
трясясь. — Мы хорошо понимаем ваше состояние, для вас сейчас очень важно
как можно в более короткие сроки получить нужную вам сыворотку. Уверяю вас,
Алина Рашидовна, все силы лаборатории мы бросили на изготовление этого
препарата Но господин Орлов вечно мешает нам и прерывает нашу работу,
необоснованно обвиняя нас в халатности и медлительности. Нас, лучших
фармацевтов современности! А с некоторых совсем недавних пор, где-то минут
десять назад, он начал применять уже не только психологическое, но и
физическое воздействие — он приложил маленьким тиглем по голове старшего
лаборанта. Это уж совсем никуда не годится! Мы, ученые, не привыкли... — По
мере возраставшего возмущения голос горбуна становился все выше и выше.
Пришлось прервать его бесконечные жалобы, потому что мне попросту стало
тягостно их слушать.
— Э-э... видимо, вы начальник этой шарашки? Извините, этой
лаборатории... э-э... господин...
— Фарди, — представился гоблин, слегка поклонившись, что, видимо,
заставило его вспомнить еще об одной травме, — дико вскрикнув и выпучив
глаза от боли, он схватился за поясницу. — Да, это тоже последствия
вторжения вашего буйного друга, — укоризненным тоном пояснил начальник
лаборатории.
— С ним будет отдельный разговор, а почему лекарство еще не готово? --
грозным тоном поинтересовалась я, не испытывая ни капли сочувствия к
горбатому ученому, который к тому же принялся весьма правдоподобно стонать.
Фарди сделал мученическое лицо. Тут только я заметила, что остальные
гоблины куда-то пропали, откровенно бросив своего коллегу и руководителя на
растерзание полумонстра. Наверное, решили, что с них на сегодня уже
достаточно побоев и угроз.
— Уверяю вас, мы делаем все, что в наших силах, — привычным тоном
занудил гоблин, предусмотрительно отступая к стене. — Весь необходимый
материал у нас имеется. Вся незадача в том, что реакция несколько
замедлилась.
— Так поторопите ее!
— Это не от нас зависит, как вы сами понимаете, уважаемая Алина
Рашидовна, а от взаимодействия разных составов крови... Еще три-четыре дня,
и, я думаю, искомая сыворотка будет готова. Не убивайте-е-е...
x x x
— Значит, ты проведешь с нами как минимум еще одну операцию, — не
скрывая радости, воскликнул кот, выслушав мои жалобы на лабораторных
гоблинов. — И даже не спорь! Это поможет тебе отвлечься. Разве будет лучше,
если оставшиеся дни ты без дела будешь слоняться по Базе и портить себе
нервы бесполезными размышлениями на тему: "Итак, теперь я стала монстром.
Что делать?"
Профессор ничуть не удивился, что мои взгляды так резко изменились за
последние пятнадцать минут.
— Конечно, ты человек. Я бы сам не очень обрадовался, если бы ты стала
жуткой тварью с клыками и шипами на хвосте. Ведь я... э-э... привязался к
тебе такой, какая ты есть. Конечно, жаль, что ты не кошка, у нас могли бы...
— Кхе-кхе, — предупредительно закашляла я, смерив зарвавшегося котика
суровым взглядом.
— Вот я и говорю, хорошо, что ты не кошка, — испуганно поправился
Мурзик. — А то ведь у нас, у котов, куча проблем: блохи мучают, жара летом
опять же, а ты в неснимаемой меховой шубе, а еще аква-фобия — жуткая беда,
приходится мыться языком. Но ведь кто увидит, обязательно засмеет, дескать,
профессор, два высших образования, знание шести языков, а сам вылизывает
себе... э-э... под хвостом, — окончательно смутился он. Я утешительно
потрепала его за ухом, и он вновь размяк: — Ну вот, с чего я начал-то?
Значит, едешь с нами в Шотландию. Нет, ты, конечно, можешь и отказаться,
твое право. Для вакцины мы уже добыли все, что нужно. А это дело о безумном
призраке — вряд ли оно обещает быть очень уж увлекательным. Может быть, мы
там никого и не убьем...
— Кому ты это говоришь? — Я даже чуточку оскорбилась. — Разве я не
полноправный спецагент по борьбе с монстрами и оборотнями?! Неужели ты
думал, что я отпущу вас вдвоем, а сама останусь здесь в ожидании своей
участи, буду грызть ногти и поплевывать в потолок, время от времени
устраивая погромы в лаборатории? Не со зла, а исключительно для разрядки.
Котик посмотрел на меня с уважением, сказал что-то вроде того, что он
во мне не сомневался, и предложил продолжить прерванную партию в шахматы.
В общем, в отношениях с ним была полная идиллия, оборвавшаяся, впрочем,
весьма внезапно. Должна признать, что Алекса я как-то даже перестала
замечать, все больше общаясь с толстячком и с ним проводя все свободное
время. Если темы для разговоров на каком-то этапе исчерпывались, мы могли
часами сидеть в оранжерее бок о бок и любоваться на пальмы в кадках.
Алекс подкараулил меня в коридоре, пока я ждала кота, заскочившего на
минутку в комнату с буквой "М".
— Слушай, Алина, — начал он с отрешенным выражением на лице, — я вот
тут смотрю, ваши отношения с агентом 013 уже давно больше чем товарищеские.
И с каждым днем заходят все дальше... — И пока я стояла, изумленно раскрыв
рот от такой наглости, Алекс продолжал все тем же безразлично-суетливым
тоном: — ... Конечно, это не мое дело. Но, как друг и старший товарищ, я
должен тебя предупредить. Знаешь ли ты, что агент 013 женат? Быть может, для
тебя это не помеха, но у него к тому же еще двенадцать несовершеннолетних
котят...
— Что-о?!
Наверное, я начала сползать по стенке. Коварству моего хвостатого
ухажера не было предела... Алекс исчез так же неожиданно, как и появился.
Позади меня скрипнула дверь, из которой вышел кот и счастливым голосом начал
(поскольку не видел еще моего лица):
— Помнишь, Алиночка, я хотел подарить тебе кольцо? Вот оно! Я не стал
дожидаться аванса, решил вручить тебе немного раньше. Прими в знак глубокого
уважения, и, я надеюсь... — договорить он не успел. Пинок под зад оборвал
его тщательно подготовленную речь! Он полетел в одну сторону, золотое
колечко с недурственным камушком в другую, и последнее, что я увидела,
прежде чем броситься бежать, с трудом сдерживая душившие меня слезы, — это
его кроткие удивленные глаза.
Куда этот негодяй приземлился, я не успела заметить. Да меня это и не
волновало. Ах ты, маленькая скотинка! Сукин кот! Чертов белопогонник! Видеть
тебя больше не хочу! Еще раз пришла к выводу, что все мужчины одинаковы --
будь то кот (вот ведь каким паршивцем оказался), волк-оборотень или
сероглазый человек без сердца. Весь вечер меня утешали хоббиты, жертвы
мордорского синдрома, отпаивали чаем и откармливали пирожными, специально
для меня уворованными с раздачи у синелицего.
Теперь я просто игнорировала кота, который ходил с перевязанной головой
и никак не мог понять, что он такого сделал, чтобы его вот так походя
швыряли об стенку. Естественно, он был жутко оскорблен, но на сатисфакции не
настаивал. Более того, благодаря своей рассудочности первым попытался пойти
на примирение. Когда во время ужина он подавал мне тарелку за столом и даже
принес дополнительный стакан компота, то попытался завести разговор о
кулинарии. Тут уж я не выдержала, за столом сидели только мы двое, Алекс
ушел за добавкой, а значит, толстун обращался исключительно ко мне.
— Слушай, я не желаю с тобой разговаривать, маленький хвостатый
предатель! — безоговорочно прервала его я.
— Но я не понимаю почему? И, кроме того, хочу сказать, что меня еще
никто никогда в жизни ни разу не пинал. Я — профессор! — возмущенно
воскликнул он.
Никогда не понимала, при чем тут это? Разве профессорство хоть кого-то
защищает от трепки? Кот сложил лапы на груди и отвернулся, гневно топорща
усы, видимо очень ярко припомнив обиду. В этот момент я его просто
ненавидела!
— Вы что, снова ругаетесь? — добродушно поинтересовался вернувшийся
Алекс, как будто не понимая, в чем дело.
— А что, вдруг объявившаяся жена и двенадцать детей это еще не повод?!
— раздраженно воскликнула я.
— Где?! — выпучил глаза кот.
— В Харькове! — угадала я, торжествующе, в свою очередь, складывая на
груди руки. Но торжествовала я недолго...
— Поклеп! Это наглое, бесстыжее и абсолютно беспочвенное обвинение! Я
— холост, и никаких детей у меня нет! — на всю столовую вопил кот. --
Можешь проверить в секретариате, пусть посмотрят по компьютеру. Двенадцать
детей?! За кого ты меня принимаешь, я вам не кролик-производитель...
Столовая гоготала! Бедный командор от смеха чуть не захлебнулся супом.
— Да вы что, ребята, я же по-пошутил! Алина, оказывается, ты совсем не
понимаешь шуток... Прости, напарник, если бы я знал, что последствия
бу-будут таким!... э-э... такими чувствительными ой, не могу!... вовек бы не
стал этого делать, — попытался оправдаться он, хотя в его тоне не
чувствовалось ни малейшего раскаяния. К тому же как можно классифицировать
раскаяние сквозь смех? Мой грозный взгляд, которым я поначалу намеревалась
испепелить Алекса, быстро сошел на нет. Минутой позже я, не выдержав,
хохотала вместе с ним. Одному коту было не до смеха, потому что он решил,
что смеемся мы над ним. Неправда, я веселилась исключительно над собственной
глупостью...
В тот же день, примирившись, мы уселись в библиотеке и принялись за
изучение досье привидения-убийцы из замка Моррисвиль. Профессор, нацепив
очки и приняв важный вид, начал объяснять суть дела:
— Почти всех, кто контактирует с ним (или с ними, пока не выяснено),
поражает апоплексический удар. И человека, естественно без всяких следов
насилия, находят мертвым на лестнице, в спальне, на чердаке — где угодно.
Раньше такие случаи наблюдались в других замках, но они были единичны. Тут
все объяснялось скорее физическим состоянием жертвы, чем появлением
призрака. Это были смерти, произошедшие в результате шока у людей с
ослабленным сердцем или чрезмерно ярким воображением. Но сейчас умирают
совершенно здоровые люди.
— Это как же надо напугать человека, чтобы он умер от инсульта! --
удивилась я. Несмотря на то что у меня за плечами были уже четыре дела с
опаснейшими поворотами, предстоящее путешествие казалось в их ряду, может,
даже самым опасным из-за непредсказуемости.
— Привидения действуют спонтанно, — продолжал кот. — Они неуловимы.
Могут появляться и исчезать, когда им вздумается. Не оставляют следов, если
не считать следами хватающегося за сердце и мгновенно поседевшего человека,
бормочущего что-то насчет Проклятого Герцога, который попытался подставить
ему подножку прямо на лестнице, или насчет Худощавой Дамы, залепившей ему
пощечину, когда он в панике попытался пройти сквозь нее.
— И как же мы будем решать эту проблему? — поинтересовалась я сразу у
обоих моих товарищей.
— Разберемся на месте, как обычно, — пожал плечами Алекс. --
Предположения, конечно, есть, но их еще надо проверить.
В тот же день я встретила в коридоре наше суровое начальство. Хотела
поспешно ретироваться — после рассказов об эльфах я его немного
побаивалась, — но не успела. Он меня уже заметил и, добродушно улыбаясь,
шел навстречу, протягивая ко мне ручки.
— Агент Алина Сафина, как я рад вас видеть! "А уж я — то как", --
сделав кислую мину, подумала я, с трудом пытаясь улыбаться.
— О вчерашнем недоразумении в лаборатории забудьте! — радостно
отмахнулся он. — Я искал вас не для того, чтобы отчитать, а совсем по
другому поводу. Премного наслышан о вашей проблеме, весьма и весьма сложной,
как оказалось. Не огорчайтесь! При любом исходе, даже если вы, извините, со
временем совершенно превратитесь в монстра, насчет работы можете не
беспокоиться. У нас на Базе всегда найдется для вас вакантное место уборщицы
или посудомойки.
И, ободряюще похлопав меня по поясу (хорошо хоть на этот раз
дотянулся), шеф удалился, улыбаясь своим мыслям. Я показала ему вслед язык и
отправилась искать ребят, чтобы напомнить им про ужин. Следующий день прошел
— как и обычно перед операцией — в бестолковой и суетливой подготовке к
отъезду в Шотландию, так что вырвались с Базы только вечером.
ГЛАВА 5
Мы очутились на широком плато среди скалистых гор. Внизу была
возделанная зеленая долина. Дул холодный порывистый ветер, воздух был
довольно влажный, морской. Вдалеке в предзакатных лучах поблескивала серая
кромка воды. Похоже, это было озеро, и довольно большое, надо сказать.
Проследив за моим взглядом, кот поправил берет и клетчатую шотландскую
юбочку (он все-таки ее надел, как мы с Алексом ни убеждали его, что со
стороны это будет смотреться по меньшей мере комично) и с усмешкой заметил:
— Кстати, это тот самый знаменитый Лох-Несс.
— О-о! — восхищенно выдохнула я. Надо сказать, что меня тут все
восхищало: и покрытые зеленым ковром поляны, и серые скалы, и свежий ветер с
гранитным песком, который забивался в нос, заставляя ежеминутно чихать.
— Апчхи! Кстати, давно хотела узнать, Лохнесское чудовище это
действительно реальность или все-таки хороший рекламный ход местных жителей
для привлечения как можно большего количества туристов? Последнее звучит
более правдоподобно, потому что в противном случае... а-аапчхи!... здешнему
населению пришлось бы жить впроголодь.
Действительно, на клочках неплодородной земли между скал не слишком
много вырастишь для прокорма семьи. Разве что на овцеводстве как-то можно
выехать. Я углядела пару грустящих овец и решила, что оно тут, похоже,
недоразвито...
— Ты же ничего не знаешь о здешней охоте. Погоди, тут за скалами есть
такой обалденный лесок, кишащий зайцами, лисами, кабанами и благородными
оленями, что закачаешься. Правда, охотится в нем только граф, новый владелец
замка Моррисвиль, некто Макмиллан, который, кстати, и пригласил нас сюда. Мы
— его последняя надежда. В борьбе с призраками бедняга за полгода потерял
двух братьев и бабушку, замок достался ему по наследству, хотя он и раньше
сюда наведывался.
— Значит, мы будем жить в настоящем замке? — У меня заблестели глаза.
— Здорово! Но что насчет обитателя озера? Я так и знала, что все это
вымысел. А как романтично выглядело бы живописное горное озеро со своим
собственным змеем-драконом.
— Я все время забываю, что ты еще новичок в нашем деле. Существует ли
Лохнесское чудовище? Ответ знает каждый хоббит у нас на Базе. Как оно может
не существовать? Ведь это один из наших лучших спецагентов, — с гордостью
сообщил кот.
— Одна! — поправила я. — Сколько помню, Лохнесское чудовище --
женского пола и зовут ее Несси.
— Это для конспирации... — таинственным шепотом признался кот. — На
Базе женщины не работают, за редким исключением, разумеется...
— Очень приятно слышать, что в одной области со мной сотрудничают
такие знаменитости, — осторожно заметила я, покосившись на Пусика. Что-то у
меня не вызывало доверия его заявление, может, шутит? Хотя, с другой
стороны, чувство юмора у него слабо развито. Но как земноводное существо
может числиться в такой деятельной организации, как наша, и даже быть
лучшим?! Мое любопытство пересилило недоверие.
— Ты меня с ним познакомишь? — с замирающим сердцем спросила я.
— Почему бы и нет... Вот, кстати, именно через него хозяин замка и
вышел на нас, — добавил кот, но не пояснил, как именно граф это сделал.
Наверно, во время дружеских посиделок у камина, прихлебывая эль из кружки,
лорд Макмиллан сказал сидящему в соседнем кресле змею, дракону или
динозавру: "Что-то в последнее время призраки у меня расшалились. Совсем
проходу не дают... Может, что посоветуешь, приятель?" — "Само собой, Мак!
Конечно, я помогу тебе, вернее мои товарищи, — отвечал змей, выпивая залпом
целую кружку пива и блаженно протягивая лапы к огню. — Ты обратился прямо
по адресу. Никто не усмиряет призраков лучше, чем специально подготовленные
агенты нашей Базы, профессионалы, борющиеся со всякой аномальной нечистью".
— "Вот и славно, друг мой..." — благодарно кивал граф. Господи, ну и
бред...
Примерно с полчаса мы вприпрыжку спускались вниз. Вприпрыжку, потому
что такой ухабистый был спуск. Проклятые камни — я себе все ноги о них
отбила. Данная местность находилась на самом севере Шотландии и сейчас
называется Хайленд (не знаю, как называлась тогда, не уточняла у кота).
Медальоны "переводчики" мы захватили с собой, без них просто не обойтись.
Никто из нас троих не знал кельтского, даже профессор, и тот о нем имел
весьма слабое представление.
Мы вышли из-за скалы, и нашим глазам открылся замок, огромный,
неприступный и мрачный, весь из серого камня с узкими окошками-бойницами. Он
очень гармонично, не выбиваясь, вписывался в колорит местной природы. Я
понадеялась, что хоть внутри там все обставлено в более современном стиле и
пригодно для временного пребывания цивилизованного человека. Два-три дня --
не больше, дольше я не выдержу, ведь мы предполагали увидеть на дворе
девятнадцатый век.
— Эй, ребята, а вы уверены, что мы не ошиблись двумя веками и не
попали назад во времени, — недоверчиво сощурилась я, попеременно оглядывая
замок и попадавшихся нам на пути людей, неумытых и одетых как-то уж слишком
неряшливо и бедно. Те в ответ глядели на нас неприязненно и колко, хмуря
густые брови. Увидев одетого в юбочку и беретик кота, они резко шарахались в
сторону. А ведь в горах, как известно, резко шарахаться нельзя --
последствия легко предсказуемы. Проследив взглядом за очередной жертвой
сногсшибательной внешности кота, с воплями сорвавшейся с обрыва, Алекс
спокойно произнес:
— Нет, ошибки никакой, прибыли куда надо.
Пройдя по зеленой, местами каменистой долине, мы наконец-то подошли к
замку, окруженному глубоким рвом. Грубо сколоченный мостик не производил
впечатления надежности. Мы ступили на шаткие доски. Котик легкой трусцой
пробежал по ним первым, ворча, что ни за что не согласится подвергать свою
жизнь опасности, находясь на гнилых досках одновременно с такими
тяжеловесами, как мы с Алексом. Следом за ним под своды замка ступили и мы.
Навстречу нам вышел рыжеволосый парень лет двадцати пяти — дворецкий, судя
по красной ливрее и серым перчаткам (когда-то они, видимо, были белыми), --
и более эмоционально, чем позволяла его должность, приветствовал нас. Хотя
при виде разодетого кота он ничем не выдал удивления, разве что еле заметной
дрожью рук.
— Граф Генри Джон Эдуард лорд Макмиллан ждет вас в большой гостиной.
Прошу вас следовать за мной. Ой, чуть не забыл... Гости у нас такая
редкость, что церемониальный текст со временем вылетает из головы, --
оправдываясь, покраснел он. После чего, изменив тон, торжественно выпучив
глаза от усердия, произнес: — Я Ларч, дворецкий! Добро пожаловать в
Моррисвиль-холл, леди и джентльмены! — При последнем слове он покосился на
кота, который слушал дворецкого, подбоченившись и важно задрав подбородок.
— Что-то я заболтался тут, пойдемте скорее, а то ведь граф под плохое
настроение может и вычесть из жалованья за медлительность. — Он посмотрел
на нас с укоризной, словно тут была и наша вина. Странный болтливый тип,
как-то не вяжется с образом вышколенного дворецкого.
Мы поднимались по узким винтовым лестницам, затем шли коридорами с
удлиненными окнами и полу, выложенному терракотовыми плитами. В общем,
европейское Средневековье. Похоже, Ларч не очень испугался, увидев мои
вертикальные зрачки, хотя в полумраке, который в основном тут царил, они
могли и расшириться. Остроконечные (эльфийские, по словам шефа) ушки были
прикрыты моими длинными волосами, мне сделали завивку, и они локонами
ниспадали на плечи. В те времена в Шотландии носили такие упрощенные
прически, проще говоря, ходили с распущенными волосами даже по улицам, и
никому это не возбранялось. Чепчик бы скрыл уши намного надежнее, но
надевать такое убожество я наотрез отказалась. Не хочу снова быть похожей на
провинциалку или простолюдинку, хватит с меня и Франции...
Может быть, это мой последний выход в свет в человеческом облике, и,
само собой, в этот раз больше чем когда-либо мне хотелось выглядеть
достойно. В костюмерной я остановила свой выбор (из всего скарба,
относящегося к двадцатым — тридцатым годам девятнадцатого века) на
нешироком платье с оборками и завышенной талией, с корсетом, страшно
поднимающим грудь, так что я в первый момент почувствовала себя так плохо,
что даже ненадолго отключилась. Но на какие только жертвы не пойдешь, лишь
бы твоя грудь казалась хоть на полразмера больше! Платье в целом ничего
себе, очень красивое, из белого муслина, в стиле "почувствуй себя невестой".
Сверху я надела синюю бархатную пелерину с капюшоном, на ногах чулки и
ботинки со шнуровкой. Чтобы переобуваться в замке, я взяла с собой еще и
модные туфли на каблуках (неслыханная роскошь — обычно мы обходились одним
комплектом одежды). Плюс перчатки, скрывающие когти, мне, конечно, сделали
маникюр, но все-таки... А улыбаться придется очень осторожно, чтобы местные
жители не увидели моих белоснежных острых клыков, а то ненароком по своей
дикости еще примут за вампира. Если клыки, то, значит, обязательно вампир!
Это заблуждение уже начинает раздражать, как будто мало других разных
существ с клыками и кроме вампиров? Последними я уже сыта по горло после
предыдущей операции в упыриной деревне.
Значит, улыбка, как у Жозефины или Джоконды — не разжимая губ. Я тут
же потренировалась на молодом дворецком, то и дело оборачивавшимся на нас,
причем с таким тревожным взглядом, как будто существовала вероятность, что
мы убежим. Похоже, моя улыбка произвела на него впечатление. Ларч задрожал и
ускорил шаг — больше он не оборачивался.
— Не правда ли, красивый парнишка? — обратилась я к Алексу. Парень и
верно был очень симпатичный: высокий, статный, с рыжими лохмами, веснушками
по всему лицу и выпученными голубыми глазами.
Но Алекс только недовольно фыркнул в ответ. Я не особенно удивилась --
этот грубиян никогда не разделяет моих вкусов. И как ни странно, в
шотландском народном костюме смотрелся он несколько скованно. Нет, ножки у
него хорошие для мужчины, может, стесняется просто? Нас провели в большой
зал с высоким потолком и огромным камином. Ларч успел заскочить первым и
объявить о нашем приходе графу, который оказался довольно приятным молодым
мужчиной. На нем была белая рубашка с высоким накрахмаленным воротничком,
сверху темный жилет выше талии и темно-бежевые панталоны. Вьющиеся светлые
волосы, баки и длинный породистый нос. В общем, красавчик, типичный
лондонский денди, именно такими я их себе и представляла. Вот это уже
настоящий джентльмен, не то что Алекс. Граф, споткнувшись на ровном месте,
восторженно кинулся нам навстречу. По привычке я разулыбалась, но тут же,
опомнившись, крепко сжала губы.
— О, наконец-то вы приехали, друзья мои! Лохис о вас так много
рассказывал.
Я подумала, что обо мне-то он вряд ли что говорил, но хозяин слишком
перевозбудился, чтобы ему сейчас об этом напоминать.
— Присаживайтесь, джентльмены, прошу вас. А вы, милая леди...
— Алина, — покраснев, представилась я, слегка приседая.
— Алина! Какое божественное имя уже по одному его звучанию! --
вскрикнул граф, подскакивая на месте от переизбытка чувств. "Может, он
выпил?" — закралась в голову мысль, но я отмела ее как недостойную, похоже,
граф по жизни был такой восторженный. Глаза его сверкали, он весьма галантно
поцеловал мне руку и добавил: — Для меня большая честь принимать вас в моем
скромном доме. Лохис много говорил о вашей выдающейся красоте, но я и
подумать не мог, что реальность окажется настолько ослепительной!...
— Позвольте, милейший, — недовольно прервал его профессор. --
Кажется, нам надо вам кое-что объяснить...
— О! Говорящий кот! О вас я тоже премного наслышан. — Макмиллан
опустил глаза вниз, вежливо улыбаясь коту. — Кстати, вам очень идет этот
костюм. Сидит просто идеально по вашей фигуре, шили в Лондоне, на заказ?
Я прыснула в кулак, но тут же сделала постное лицо, поймав полный
ярости взгляд агента 013.
— У нас важное дело! Комплименты и славословия стоило бы оставить на
потом.
— Вы хотите, чтобы я сразу же рассказал о несчастье, постигшем вашего
покорного слугу? — капризно спросил граф, после чего поклонился Алексу с
самой обворожительной улыбкой. — Сэр Алекс? — поинтересовался он.
Командор чуть наклонил голову, лицо его при этом было как у сушеной
воблы, то есть ничего не выражающее. Хм, обычно при первом знакомстве он
всегда улыбается. Неужели ревнует? Блеск! Ничего большего на сегодня мне и
не было нужно.
— Итак, я готов начать горькую повесть нашего рода...
— Нет! Мы хотим, чтобы вы сначала показали нам наши комнаты, подали в
самое ближайшее время ужин и дали нам отдохнуть с дороги. Спуск с горы --
довольно утомительное занятие для того, кто ходит без сапог. Будем рады
видеть вас часа через два, здесь же, тогда и расскажете поподробнее о ваших
баранах, то бишь призраках.
В первый раз видела таким агента 013. И это наш интеллигентный добрый
котик! Все это было произнесено столь высокомерным тоном, что граф не посмел
возражать. Тут же был вызван Ларч, который поспешно проводил нас до комнат,
где уже какая-то миссис Максфри застилала постели. Такая длинная, худая,
плоская как доска женщина в чепчике с трагичным лицом и ключами на поясе,
видимо домоправительница. Она ничуть не удивилась, увидев кота в берете, и
лишь холодным шепотом сообщила мне, что Максорли Игрок в последние дни ведет
себя хуже некуда. Выскакивает из-за угла и сбивает с ног своей ужасной
клюшкой.
— Остерегайтесь поворотов, мисс, — предупредила меня она, сделав
торжественную мину.
— А что, этот Максорли живет в замке? — спросила я, вспомнив
известного энхаэловского хоккеиста моего времени Марти Максорли. — Он что,
родственник сэра Генри?
— Да, троюродный прадедушка по материнской линии, — кивнула миссис
Максфри. — Был видным игроком в мяч в свое время. В один из сезонов он даже
получил "Харт Трофи", приз самого ценного игрока.
Я уже поняла, что речь шла о призраке.
— О! Надо же, каким он был талантливым, — восхищенно округлила я
глаза. Вообще-то я больше люблю хоккей с шайбой, но все равно и английский
хоккей на траве вызывает у меня живой интерес.
— Отнюдь, пользы он приносил даже меньше, чем если бы вообще не играл.
Из-за своей драчливости Максорли был прямо-таки рекордсменом по штрафным
минутам, из-за него команда вечно плелась в хвосте. Ему и приз-то дали
только после того, как он пообещал отдубасить все судейство. Вот его портрет
на гобелене, — даже не оборачиваясь, она указала на полотно.
— И что же, все так и молчали? — удивленно поинтересовалась я,
разглядывая широкоплечего парня с изуверским лицом, стоявшего посреди луга и
замахнувшегося клюшкой.
— Он был сыном владельца двух поместий, сэра Максорли, который и
финансировал всю команду, — с натуженной гордостью оповестила женщина.
— И папа тоже ходит здесь призраком? Однако какие у вас знатные
привидения! — позавидовала я.
— Нет, к счастью, он умер в другом месте, — изрекла миссис Максфри.
— Ведь дополнительный призрак — это дополнительные проблемы.
Закончив свои дела, она вышла из комнаты. Я осталась одна. И зачем
только коту потребовался отдых? Очень не вовремя, мне-то совсем не хотелось
отдыхать. Я окинула взглядом комнату и поневоле залюбовалась. Да, немного
старомодно, конечно, но довольно изысканно. На деревянных стенах, покрытых
темным лаком, искусно вырезанные цветочные орнаменты, потолок подпирают
колонны, напротив кровати огромный гобелен, как я уже упоминала, с
изображением местного "героя" Максорли. А кровать (вот это была самая
замечательная вещь в комнате) с деревянными столбиками, на которых были
вырезаны драконы, единороги и львы. Правда, последних двух тут друг от друга
было довольно трудно отличить. Мастер, похоже, в жизни встречался с огромным
количеством драконов — они у него получились прямо как живые, — а львов и
единорогов представлял себе очень смутно. Сверху спускался бархатный
балдахин бордового цвета, а постель была застлана свежими белоснежными
простынями.
Но все равно минуты через две я заскучала, сняла пелерину, бросив ее на
покрывало, переобулась, выскочила в коридор и постучала в комнату
напарников, которая была по соседству с моей. В ту же секунду мимо меня
что-то пролетело с грохотом и свистом. Посмотрев в ту сторону, куда это
пронеслось, я увидела толпу прозрачных бородатых полуголых воинов в шкурах,
со щитами и мечами наперевес. С громким улюлюканьем они гонялись друг за
другом. Я бочком проскользнула к ребятам, котик мирно дрых, свернувшись
клубком посреди огромной кровати, а Алекс, открывший мне дверь, держал в
руках огромный фолиант.
— Я их видела, Алекс, — для вящей убедительности изо всех сил тараща
глаза, сообщила я.
— Кого это "их"? — отвлеченно поинтересовался он, переворачивая
очередную страницу.
— Что ты тут читаешь? Сказания о Беовульфе? — презрительным тоном
откликнулась я. Не очень-то приятно, когда тебя игнорируют. Медальон
"переводчик" давал нам возможность наслаждаться сокровищами мировой
литературы на любом языке, где бы мы ни находились. Хотя до сегодняшнего дня
урвать на это время еще не удавалось.
— Это история призраков Моррисвиля. Достал в библиотеке графа.
— Когда ты успел?
— Пока ты болтала с экономкой, когда же еще? — спокойно хмыкнул
командор. Но тут же постыдился своей невежливости и, мило улыбнувшись,
предложил сесть. Ведь для него это была удача. В последнее время я редко
изъявляла желание с ним общаться, предпочитая общество кота.
— Вот смотри, они все обитали тут в разное время. Хромой Йоркширский
Лорд, Горбун Эдвард Макмиллан, или, по-другому, Горбатый Граф. Карлик Бинки
Безрукий, руки у него были скрючены с детства. Погиб от ревнивой жены, с тех
пор его душа бродит по замку уже полтора столетия. Этот, в отличие от многих
других призрачных обитателей замка, не строил козней и никогда не был
замечен во вредительских поступках, несмотря на то что в этой книге его
называют САМЫМ жестоким и коварным призраком эпохи. Безрукий Карлик никогда
не трогал никого из обитателей замка, потому что у него не было рук. Вот ты
и посуди теперь, кто из привидений мог до смерти запугать братьев и бабушку
нынешнего графа, если самый страшный из них за сто пятьдесят лет никого и
пальцем не тронул, — вывел Алекс и вопросительно уставился на меня.
Я не знала, что и сказать, загадка призрака и меня поставила в тупик.
Пожав плечами, я пробормотала:
— А я сейчас видела древних шотландцев.
— А-а, Дикие Воины, — презрительно бросил он и, полистав книгу,
процитировал: "... бегают по всем коридорам, но никому не причиняют вреда,
воистину — самые смирные обитатели замка..."
— Ничего себе смирные, если бы я не прижалась к двери, они бы меня с
ног сбили, а потом еще потоптали немножко, оголтелые какие-то дикари. Точно
такие же были в "Храбром сердце" с Мелом Гибсоном.
Тут проснулся кот и начал буянить! Крайне странно видеть его в таком
состоянии... Прыгая на кровати и вопя, он требовал объяснить, почему, пока
он спал, не принесли поесть, как он приказывал?! Алекс немного успокоил его,
сказав, что видел дворецкого, который просил прощения. Оказывается, на кухне
еще ничего не готово, и нам не могут прямо сейчас подать ужин. Но граф
передал, что если мы не против, то сможем отужинать вместе с ним в каминном
зале, где он и расскажет нам о всех подробностях дела. Ужин, как заведено у
них в замке, будет подан в двадцать один ноль-ноль. Если, конечно, говорящий
кот не против...
— Говорящий кот! Опять говорящий кот! Это возмутительно, — завопил
агент 013, спрыгивая на пол и приосаниваясь. — Я профессор, а не "говорящий
кот", как называют меня всякие невежды.
Без этого аргумента, что он профессор, никак нельзя обойтись.
— Какая муха его укусила? — шепнула я Алексу.
— А ты что, не замечала? Он переживает за тебя. И с каждым днем все
больше и больше, видя, как ты меняешься, — также шепотом ответил мне Алекс,
глядя, как его напарник, вспрыгнув на подоконник, начал нервно умывать
морду, протирая ее лапой. — Боится, что гоблины не успеют с вакциной, --
ведь остались считанные дни. Совсем изнервничался, бедняга...
Это для меня было полной неожиданностью. Ведь буквально то же самое,
только об Алексе, говорил мне сам агент 013?!
Ровно в девять часов вечера мы были на месте, в каминном зале. Проводил
нас дворецкий Ларч. По дороге ничего особенного не произошло, если не
считать мелькнувшего в конце коридора растрепанного старика в белой ночной
рубашке до пола. Седые волосы его стояли дыбом, а лицо страшно напоминало
лицо Эйнштейна на известной фотографии. Увидев нас, старик еще сильнее
побледнел и бросился наутек, глухо подвывая:
— Уху-ху-ху-у-у! Уху-ху-у-у! У-у-у! — Эхо разнесло его вой по всем
коридорам и залам Моррисвиль-холла, так что поневоле мурашки забегали по
коже.
Я только было хотела потребовать объяснений, как дворецкий забежал
вперед, торопливо толкнул тяжелую дверь и, чуть ли не выпрыгивая из штанов
от усердия, выкрикнул:
— Мисс Алина Сафина и мистер Алекс Орлов, сэр. Прибыли к столу, сэр.
И, низко поклонившись, пропустил нас. Я услышала, как агент 013 бурчит
себе под нос, проходя в дверь:
— А меня, значит, не надо объявлять, я не личность! Да кто я вообще
такой? Всего лишь говорящий кот, кстати, единственный в своем роде.
На этот раз он был без берета, но в той же смешной клетчатой юбочке,
из-под которой торчал гордо поднятый вверх хвост.
Граф Макмиллан радушно усадил нас за длинный, богато сервированный
стол. Все столовые приборы были из серебра. В камине ярко полыхал огонь. По
стенам висели портреты предков. На мой вопрос граф смущенно пояснил, что
этот старик, которого мы случайно встретили, его слабоумный дедушка сэр
Роберт.
— И болезнь его, к сожалению, неизлечима, — грустно добавил граф, --
последствие встречи с тем самым призраком, который и стал виновником смерти
моих трех ближайших родственников.
— Значит, уже четыре жертвы, — констатировал командор.
— Да, и это за последние полгода, — кивнул хозяин, накладывая себе
ветчины. — Сам я отсутствовал где-то с полгода, был в Индии по делам своего
банка. Столько хлопот, что я не смог вырваться даже на похороны моей
бабушки, которую очень любил, потому что практически вырос у нее на руках. Я
скорблю по ней каждый день, хоть и прошло уже три месяца и четыре дня, — он
смахнул скупую слезу. — После ее смерти и слабоумия дедушки владельцем
замка стал мой старший брат Джеймс, который незамедлительно переселился в
Моррисвиль-холл, продав свой дом в Эдинбурге. Он был инвалидом с детства и
так и не женился. И вот через месяц после того как он переехал в замок, я
получаю извещение о его смерти. Однако срочные дела не отпускают меня и на
похороны дорогого братца. Причина смерти одна. Его, как и бабушку, хватил
апоплексический удар. И мне казалась нелепой сама мысль о том, что в обеих
смертях был повинен новый призрак.
— Новый?! — переспросили мы с Алексом одновременно. — Вы сами видели
его?
— Нет, нет, я его не видел, — быстро ответил граф, подкладывая мне на
тарелку кусок жареной индейки. — Может быть, его и нет, но, с другой
стороны, всех своих призраков мы знаем. Уверяю вас, безвреднее и скромнее их
нет во всей Шотландии. Взять хотя бы Безрукого Карлика, хоть он жесток и
беспощаден, но милее и забавнее призрака я не знаю. Это мой любимец,
надеюсь, он не войдет в ваш список подозреваемых, — с надеждой проговорил
сэр Генри, глядя почему-то на кота, у которого с морды не сходило предельно
строгое выражение. — В общем, поэтому я и решил, что, может быть, за время
моего отсутствия здесь появился новый призрак. Мой второй брат, который жил
тут вместе с Джеймсом (его звали Артур), тоже был найден мертвым в своей
спальне. Очевидно, передозировка. Он пристрастился к опиуму в Китае...
— А что говорят слуги? — спросил Алекс, намазывая хлеб маслом.
— Они теперь боятся выходить ночью в коридор, сэр. Наш старый
дворецкий попросил расчет сразу после того, как обнаружил Джеймса под
перевернутой инвалидной коляской. Какой-то призрак пролетел мимо, задув у
него свечу и гаркнув в ухо, — это было последней каплей. Так как дворецкий
требовался срочно, мне и пришлось взять Ларча, до повышения он служил у меня
на конюшне.
Теперь было понятно, почему парень меньше всего был похож на типичного
английского дворецкого.
— И вот, господа, смерть Артура... Кстати, если бы не фамильная
гордость, может быть, я бы поостерегся возвращаться в Моррисвиль-холл,
понимая, что здесь моей жизни угрожает реальная опасность. Но две смерти
были отнесены к разряду случайных, только потом, по свидетельствам слуг, я
определил, что тут нечисто... В любом случае вы крупнейшие специалисты в
этой области, как заверил меня мой друг Лохис.
Кое-что меня навело на мысль, и я шепотом поинтересовалась у кота:
— А кстати, если этот Лохис агент нашей Базы, и притом один из лучших,
как ты говорил, почему же он сам не распутал это дело?
— Алиночка, он специализируется на подводных монстрах.
— А разве он сам не... — Я хотела сказать: "А разве он сам не
подводный монстр?", но сдержалась. Мурзик как будто читал мои мысли:
— Лохис — мирный монстр, к тому же то, что он стал нашим агентом, уже
о многом говорит. И у него редкая специальность, он прямо-таки незаменим под
водой. Сотрудников, работающих в его области, раз, два и обчелся. Поэтому он
ценит себя и не распыляется на земные объекты, полагая, что такую работу
выполнит любой. У него вахты, он не может надолго уходить из-под воды, к
тому же ничего не смыслит в призраках. И это главная причина, почему вызвали
нас.
Генри Макмиллан в это время обсуждал с Алексом преимущества (главным
образом безопасности) охоты на уток перед охотой на медведя. После ужина
граф с гордостью показал нам портреты своих предков, развешанные по стенам,
сказав несколько фраз о каждом из них.
Больше всего меня тронула история молодого графа Шона Макмиллана,
жившего в семнадцатом столетии. Этот был симпатичный богатый парень, рано
получивший титул графа. Так рано, что именно титул сыграл роковую роль в его
жизни, а стань он графом попозже, лет в сорок, бедняга прожил бы намного
дольше... Но ему не повезло, так как замужество старухи Хигс пришлось именно
на его графское правление. Тогда еще существовал закон о первой брачной
ночи. Однако молодой граф, будучи человеком широких демократических
взглядов, пользовался своим правом не часто, а исключительно по взаимной
договоренности.
Да только старая Хигс придерживалась консервативных взглядов, особенно
в этом вопросе, и решила во что бы то ни стало выполнить свою обязанность по
отношению к сеньору! Старушка твердо решила в случае надобности не
останавливаться даже перед физическим насилием. Это ей вполне бы удалось,
несмотря на ее восемьдесят три года, так как Хигс не расставалась с клюкой,
а молодой граф отличался хрупким телосложением.
В общем, парень погиб в своей постели от ужаса, когда старая карга
решительно начала раздеваться.....
Когда мы перешли к портрету "Дамы в серо-буро-малиновом", где была
изображена чахоточная девица с нехорошим прищуром, хозяин шепотом сообщил
нам, что она имеет обыкновение выходить по ночам и кидаться на неженатых
мужчин приятной наружности. Кот при этих словах навострил уши, отнеся их
исключительно к своей персоне. Это была дальняя родственница Генри, умершая
два столетия назад. Ей суждено было остаться старой девой, из чего и
вытекала, наверное, ее сегодняшняя тактика поведения.
— Меня она не трогает, — похвастался граф, — учитывая, видимо,
родственные отношения. Но Ларчу частенько достается, поэтому он старается
ночью как можно реже выходить из своей комнаты.
После чего Генри посоветовал Алексу быть настороже. В это время подали
кофе, который тут было принято пить у камина. Вокруг камина мы и расселись в
креслах. Кот сел на скамеечку для ног, потому что она единственная здесь
соответствовала его размерам. По нашей просьбе граф подробнее рассказал о
Безруком Карлике. Делал он это с удовольствием, хотя знал о призраке и о
земной его жизни немного.
— Значит, вы хотите знать о малыше Бинки? — начал Макмиллан
смягчившимся голосом. — Но право же, он действительно чист как младенец.
Хотя будь у него руки, я бы не поручился за него так уверенно. Как говорила
мне о нем еще моя бабушка, которая тоже, естественно, не знала его лично, а
слышала от своей бабушки, что при жизни безрукий граф Бинки Макмиллан
нередко изменял жене, отчего та, само собой, часто бывала вне себя. Граф
Бинки, видя ее страдания, продолжал коварно изводить ее, прилюдно
рассказывая о своих изменах. И, одаривая ее гадкими эпитетами и нехорошими
словами, находил в этом удовольствие. Но одного граф не учел — возможных
последствий. В общем, в конце концов жене надоело терпеть его
издевательства, и как-то перед сном она собственноручно утопила мужа в
ночном горшке! При его росте это было возможно... Говорят, она получила
несказанное наслаждение при самом процессе, слушая визги домашнего изверга!
Как она сама потом делилась с кумушками за чашкой чая, ни разу ничего
подобного она не испытывала за всю свою брачную жизнь.
История была впечатляющая по своей комичности, однако на лице графа
было написано, что он поведал нам не меньше чем шекспировскую трагедию, и я
постаралась сохранить серьезность.
— После смерти Безрукий Бинки остался в замке и продолжал изводить
жену. Вернее, пытался это делать, потому что женщина только смеялась ему в
лицо и часто, собрав своих подружек, гоняла несчастного призрака по всем
коридорам. Со смертью жены он был наконец-то избавлен от унижений и,
казалось бы, обрел моральную свободу. Но преисполнился чувством мести
(немножко поздновато, да?) и возненавидел все человечество. Душа его стала
еще чернее, и он замкнулся в себе...
— И что, осуществил он свою месть? Или, в смысле, хотя бы попытался
что-то сделать? — поинтересовалась я, уже зная ответ. — И, кстати, вам
достоверно известно, что эта клятва мести действительно имела место быть?
Это очень важно.
— Да нет, конечно, — смущенно проговорил хозяин замка. — Разве о
призраках что-то может быть известно достоверно, о них обычно ходят слухи,
легенды, передающиеся из поколения в поколение. Безрукий Карлик появляется
тут иногда, к сожалению, не так часто, как раньше. Обычно он кувырком
катится под ноги в расчете, что ты от неожиданности споткнешься и упадешь.
Если у него получается, он тут же вскакивает на ножки и, попрыгав у тебя на
спине, стремительно убегает, дико хохоча. Вот и все его шалости...
В ответ на вопрос командора, почему же тогда Карлик в Книге Хроник
назван "САМЫМ жестоким и коварным призраком эпохи", граф ответил, что книгу
писал его дедушка. Который, как и все, искренне сочувствовал несчастному
предку и, чтобы вызвать в потомках уважение к страдальцу Бинки, приписал эти
слова.
— Вообще, как я помню, дедушка был склонен к преувеличениям, --
оправдываясь, добавил Генри. — Поэтому в Хрониках много неточностей.
Написав эту книгу, он сошел с ума.
Граф помолчал и вдруг, широко улыбаясь, предложил нам перед сном
поиграть с ним в триктрак. По кивкам и ужимкам Макмиллана было видно, что он
хочет играть исключительно со мной, но Алекс, развернув меня за плечи,
решительно подтолкнул к дверям:
— Агент 013, если захочет, останется. А нам с тобой перед сном надо
еще расспросить слуг. И на ночь проштудировать Хроники, какие бы там ни были
изъяны, но это пока наиболее полный источник сведений, необходимых по нашему
делу. Простите нас, граф, время не ждет. Спокойной ночи.
Граф выразил свое искреннее сожаление и с надеждой повернулся к коту,
который как раз в это время пытался выразить свое искреннее возмущение по
поводу слов Алекса, намекающих на кошачью ненужность. Но потом сдался на
уговоры хозяина, который, как оказалось, не мог заснуть, не сыграв несколько
партий в свою любимую игру.
Проходя мимо "Дамы в серо-буро-малиновом", Алекс...
