Евгений Гришковец. Рубашка
страница №6
...ро зашептал мнена ухо:
- Я им сказал, что ношу эту бороду уже десять лет, что ничего нет для
меня дороже, но если наш парень проиграет, я ее сбриваю, а если
выиграет, они платят за нас с тобой по полной. Они согласились, потому
что я сказал, что сбрею бороду прямо здесь, в туалете.
Я с недоверием посмотрел на Макса, потом на ребят с юга, потом снова на
Макса, и понял, что болею за боксера... в общем, не за того, на которого
поставил Макс.
Я подошел к компании парней из Краснодара, познакомился со всеми и тут
же забыл, как их зовут. Попытался смотреть бокс, не получилось. Там шел
седьмой раунд, и все происходило как-то вяло. Может быть, я был
недостаточно пьян или слишком влюблен?
На барной стойке стояли стаканы с пивом и тарелки с чипсами и орешками.
Это то, что пили и ели Макс и компания. Я пристроился к тарелке с
чипсами. Боже мой, не есть целый день, находиться в заведении, где можно
заказать себе самую разнообразную еду и начать грызть чипсы! Но было
вкусно. "Есть вообще вкусно!" - подумал я и понял еще, что хочу выпить пива.
Хотя я понимал, что этого делать не нужно, причем, не нужно ни в коем
случае. Будет плохо, неправильно и напрасно... Утром лицо будет...
неприятное, и на это лицо будет стыдно смотреть, а на утро мне нужно
хорошее лицо и чистый голос.
Но в следующую секунду я решил, что просто очень хочу пить, что
маленькое пиво - это ерунда, это просто для утоления жажды, а главное -
я еще не пьян и контролирую ситуацию. Поэтому я заказал маленькое пиво и
сразу же его выпил. Через минуту после того, как я допил свое пиво,
боксер, за которого болел Макс, послал противника в нокдаун. Макс хотел
со мной по этому поводу чокнуться, но у меня пива уже не было... Короче,
очень быстро мне в руку была вставлена свежая кружка пива, на этот раз
большая... И я стал пить из нее.
- Саня, не огорчайся! - Макс подсел ко мне на соседний барный стул,
обнял меня за плечи. - Ну чего ты скис? Завтра, а точнее уже сегодня,
все будет хорошо! Не грусти. Тебе что, эти ребята не нравятся? Да забудь
ты про них. Нормальные ребята. Чего-то продали удачно или купили.
Мудаки, конечно! Но нормальные, веселые.
- Я больше пить не буду! - решительно сказал я.
- Конечно нет! Тебе нельзя! Тебе нужно будет за мной приглядеть. А я еще
выпью!
- Хоть бы твой боксер поскорее уже проиграл! - заявил я и понял по тому,
как я это говорил, что мне точно уже хватит.
- Почему это? Саня, это не по...
- Макс, я твою бороду видеть уже не могу!
- А я знаю! Но пусть это будет самым большим огорчением в жизни! А
знаешь, Саня, какой самый грустный вид спорта в мире?
- В смысле?
- Ну самый грустный во всех смыслах!
- Для кого самый грустный? Для спортсменов или зрителей?
- Для всех! И для тех и для других.
- Бобслей!
- Ты чего такое говоришь? Бобслей - это весело!
- Тогда спортивная ходьба на большую дистанцию.
- Ты ничего не понимаешь вообще! Там много людей идет, это раз!
Во-вторых, они идут из пункта А в пункт Б, то есть, есть какое-то
перемещение в пространстве, дорога, путь, смысл. И зрителям хорошо. Мимо
них прошли спортсмены, они посмотрели на них две минуты и все! Не-е-е!
Другой вид спорта! Подумай.
- Не знаю, отстань, Макс!
- Самый грустный вид спорта - это женское одиночное фигурное катание!
Сколько бы эта молодая и красивая женщина ни каталась по льду, сколько
бы страстно ни вытягивала вперед руки, сколько бы ни выгибалась, ни
крутилась бы... все равно никто к ней не выскочит, не обнимет! Так она и
останется одна на льду. Видишь! Грустно, а еще символично!
- Сам додумался? - спросил я Макса.
- Нет, по радио услышал. Саня! Ну кто еще мог такую глупость придумать?
Ну конечно сам! Только что придумал, чтобы тебя рассмешить. Неплохо, правда?
- Супер! Конечно, женское одиночное катание! Она старается, молодая,
красивая, - и все бесполезно! Точно! Вот мужское одиночное катание - это
невесело, но как-то не так безнадежно, правда. Во-первых, мужика не так
жалко, во-вторых, оно как-то вообще в мужской природе заложено быть
одному, а в-третьих, совершенно...
- Саня, прекрати! С тобой вообще разговаривать нельзя. Ну пошутил я,
пошутил! А ты уже и начал! Ты лучше представь себе, какое сильное
зрелище было бы парное мужское фигурное катание! Интересно только, они
бы в одинаковых костюмах выступали или в разных...
В этот момент краснодарцы заорали! Вообще-то они оказались хорошими
ребятами, только матерились чересчур много, а так...
Максов боксер упал и больше не вставал. Краснодарские парни орали, люди
в телевизоре бесновались, Макс размахивал руками, а я сидел и молча
улыбался.
- Саня! Ты видел мой портфель?
- Зачем тебе?
- Там бритва у меня...
- Ты его в гардероб сдал.
- Точно! - сказал Макс и пошел в сторону гардероба.
Он изобразил на лице такое несчастье!... Я подошел к парням, которые
смотрели ему вслед.
- Ребята! Что вы делаете?! Для него эта борода... как я не знаю что! Он
же ее каждый день чешет, подстригает! Куда он свои гребешки и ножницы
специальные денет? Остановите его! Давайте я за все заплачу, а бороду
ему оставьте. Догоните его!
Парни растерялись...
- Да мы говорили ему, мол, брось, - сказал самый толстый и вспотевший. -
А он - нет и все. Молодец!
- Нам тоже жалко! Но если поспорили, значит поспорили, бля! Не мужики,
что ли? - сказал другой.
- Твой Максим, он молодец! А мы заплатим за все, проблемы-то нету! -
сказал третий.
"Действительно мудаки, - подумал я, - но нормальные. Макс прав, как
всегда. А они пусть платят!"
*22*
Макс вернулся минут через десять. Хорошо, что он вернулся, а то я уже не
мог больше слушать краснодарцев с их южнорусским акцентом и
беспрерывными обсуждениями всех женщин, которые мелькали в телевизоре
или находились вокруг нас в клубе, включая официанток и менеджеров.
Обсуждались их внешние данные и строились смелые предположения... как та
или иная предпочитает., и с какой что лучше делать...
Макс появился насупленный и с поникшим взглядом. Он ужасно изменился.
Оказывается, я успел привыкнуть к его бороде. Он порезался в нескольких
местах и приклеил на эти места кусочки туалетной бумаги. Макс покраснел
и изображал горе. Но я-то видел, что он покраснел от напряженной борьбы
с нестерпимым желанием расхохотаться. Но Макс держался!
Ему сразу налили, хлопали его по плечу, точнее, по плечам, говорили ему,
что он мужик и молодец... Я смотрел на Макса без бороды и... И вдруг
вспомнил. Вспомнил, откуда я мог знать того высокого человека, который
сидел за столиком, а потом встретился со мной взглядом... там... в кафе
на проспекте Мира.
Это был тот самый мужчина, что был с Ней, тогда, летом, на новоселье...
Только тогда у него была борода.
А теперь этой бороды не было... Все сразу стало ясно... Не все, но
многое!.. Точнее, стало не ясно, а конкретно... И я почти не сомневался,
что именно он сидит сейчас за рулем Мерседеса и ждет... Конечно,
возникало много других вопросов, но это были уже мелкие и, скорее,
уточняющие вопросы...
Захотелось срочно позвонить Ей и все рассказать, расспросить,
предупредить. Но уже было поздно, и я был пьян. То, что поздно - это
ерунда, это не так серьезно, как второе обстоятельство. Пьяным я звонить
не мог! А вот пойти и расспросить обо всем этого деятеля из Мерседеса -
это можно. Только нужно было посоветоваться с Максом. Без него нельзя. В
таких делах без Макса невозможно...
Я дождался, пока "обмыли" расставание с бородой. Сам пить отказался.
Парни сочувствовали Максу, а он отыграл свою роль великолепно. Потом я
увлек его в сторону и вывел к гардеробу. Макс, что называется, надрался.
Он держался, но его слегка вело в стороны.
- Что-то я, Саня, надрался! - сказал он.
Это был хороший признак. И редкий! Обычно Макс не сознавался в таких
вещах. Чаще всего он напивался, потом коротко фонтанировал, то есть
танцевал, говорил тосты, задумывал какие-то дерзкие затеи, а потом
раз... и уже он спит где-то в уголке или исчезает бесследно. Доказывать
ему в такой момент, что ему уже больше пить не надо, совершенно
бесполезно. А тут он сам вдруг сказал!..
- Саня, ты за мной не уследил! Ты обо мне, вообще, не позаботился! ... А
я, между прочим, каждое твое слово ловлю! Все выполняю! - он выпятил
вперед свой выбритый подбородок. - Саня, поехали отсюда. Я есть хочу.
Поехали... Только я сейчас...
Он направился в туалет. Ко мне подошел охранник.
- Вот, ваш друг оставил в туалете, - он глазами указал на уходящего
Макса, а пальцем на портфель, который стоял на полке у гардероба.
Охранник сказал это с улыбкой, без раздражения и злобы. Видимо, Макс и
их успел рассмешить и им запомниться... Портфель выглядел так, будто на
нем попрыгали и его попинали. Может быть, так и было... Я взял
портфель... и отправился за Максом в туалет.
Макс умывался. Он брызгался и фыркал, нагибался к крану, мочил голову, а
потом крутил ею, как собака. Закрыв кран, он отмотал метров сто
туалетной бумаги и стал вытираться. Я дождался окончания этих процедур и
отдал ему портфель. Он взял его. Он сделал это, как что-то само собой
разумеющееся, в общем, он не сказал спасибо, просто взял портфель и
пошел из туалета, весь взъерошенный.
А я встал к писсуару и почувствовал, что сам тоже здорово напился. Я
понял это, только производя действие, требующее определенной точности. Я
был пьян. "Это все пиво!" - подумалось мне. Потом я немного умылся и
посмотрел на себя в зеркало. Глаза и губы выдавали сильную степень
опьянения. Я смотрел на себя и был не согласен с тем, что вижу.
Когда я вышел из туалета, Макс ждал меня... Он был свеж, причесан и
бодр. Может быть, слегка бледен, но в целом выглядел шикарно.
- Ну ты просто Феникс какой-то! - восхитился я.
- Не обзывайся! Я намного лучше! Ну-у-у?! А ты? Сдулся, Саня?
- Я сдуваюсь, Макс, отпусти меня. Мне надо поспать, - заныл я.
- Хорошо! Конечно! Только давай заедем куда-нибудь, чего-то съедим, а?
Очень хочу есть. Только пусть там не будет много женщин, а то я буду
отвлекаться. И еще... пусть там будет нормальная еда. Ну... там... мясо!
- Господи! Куда же тебя везти? Макс, есть мясо на ночь вредно! Будут всю
ночь сниться кошмары...
- Отлично! Я люблю фильмы ужасов, только давно в кино не ходил...
Спорить или отговаривать его было бесполезно. Я вспомнил, что на
Октябрьской площади есть американский ресторанчик. Ну, такой
американский вагончик с едой. Я в Америке не был, но, кажется, во всех
американских фильмах герои ели или просто сидели в таких вагончиках. Там
можно было круглосуточно съесть огромную полуведерную порцию салата,
гору картошки и здоровенный кусок мяса. Просто мяса. Там готовили
быстро, танцев не было, а значит, это то, что надо.
- Поехали! - сказал я.
- Поехали! - сказал Макс. - Только давай проедем через центр, надо
немного проветриться.
Я кивнул. Макс подошел к двери, отделяющей фойе от зала, где остались
его новые приятели. Он помахал им рукой, что-то крикнул и вернулся ко
мне. Портфель был при нем.
- Хорошие парни попались, - сказал он на ходу, - отличные просто! Только
мудаки...
*23*
Мы вышли из клуба. У входа стояли такси. Много. К нам сразу направились
водители с предложениями "довезти недорого". Я поискал глазами мой
Мерседес. Он был здесь. Макс пошел было к первому попавшемуся такси, но
я остановил его и рассказал ему о своей догадке.
Пришлось рассказать всю предысторию, хотя это была недлинная
предыстория. Макс подумал немного.
- Видишь, Саня, я был прав! Ревнивец! Будет ездить за нами, пока не
выяснит, куда ты поехал спать.
- Это понятно, но зачем он ждал предыдущую ночь у моего дома? - спросил я.
- Какой же ты дурак, Саня! Как ты еще живешь в Москве, я не понимаю?!
... Он просто ее потерял и все. Пытался найти, думал, что она у тебя. И
вообще, мы можем только гадать, что там у них творится. Тебя это не
должно волновать. Если этот парень так переживает, что, потеряв стыд,
гоняется за тобой по всей Москве, значит ты на коне! Не волнуйся! Говорю
же, разберемся.
- Давай сейчас подойдем и снимем напряжение.
- Саня! Ты на себя сейчас взгляни! Ты же пьяный! Куда тебе сейчас
разбираться с трезвым, усталым, голодным и несчастным мужиком. Повторяю,
ему сейчас намного хуже, чем нам. Если тебе его жалко, давай иди,
разбирайся.
Я понял! Все, что говорит Макс - сущая правда. Мне стало спокойно. Я
почувствовал даже жалость к этому немолодому и очевидно отчаявшемуся
человеку. Я вспомнил, как он сидел за столиком в кафе и смотрел прямо
перед собой невидящим взглядом. "Он, скорее всего, встретил меня там
случайно. Когда он увидел меня, лицо его так сильно изменилось! Бедняга!
Я же сам ему летом давал свою визитную карточку. Ему нелегко! И давно! А
кто, интересно, тот парень, который увозил Ее после открытия
косметического салона? Может быть, мужик в "мерседесе" и за ним тоже
следил. А что если и тот парень станет за мной следить!!! Кто он такой?
Кто он для Нее? И этот, в "мерседесе", тоже?
Но я думал об этом вполне спокойно. Я понял, что меня не беспокоят Ее
мужчины. Были они у Нее или они есть?... И сколько их?... Обычно я очень
ревнив. Особенно, когда отношения с кем-то заканчивались, и влюбленность
проходила. Но ревность-то оставалась: как можно на мое место пускать
другого?! Я переживал!... Но теперь ревности не было! Была невыносимая
любовь!.. И мысль: "Лишь бы Ей было хорошо! Конечно, лучше бы со мной!
Но если не со мной?... Пусть будет хорошо, и все!" Но почему-то я думал,
что теперь я - номер один. И от этого было спокойно...
Мы с Максом сели в машину самого суетливого водителя. Он проявил
наибольшую настойчивость и больше всех набивал себе цену. Нам он не
понравился, но сели мы в его машину. Уж слишком он был активен.
Я объяснил, куда ехать. Макс попросил провезти нас через центр. Садясь в
машину, он сказал мне: "Чего-то я устал, Саня". Он сказал это так
грустно и так... по-настоящему! Эта интонация никак не вязалась с его
недавним весельем. Макс сел рядом с водителем, я сзади. Мы поехали
молча. В смысле Макс и я молчали, а водитель говорил.
- Зря мы через центр едем. Дорога плохая. Снега много. Долго будем
ехать. У меня резина совсем лысая, - жаловался таксист. - Зимние колеса
поставить не могу, сами знаете, сколько стоит сейчас новая резина. А
бензин!..
- Перестань ныть! Будешь ныть - сейчас выйдем и не заплатим. Понял, да?
- очень жестко сказал Макс. - Ты нас, значит, на лысой резине везешь?
Убить хочешь? Минус десять процентов!
- Ребята! Я же не в том...
- Помолчи, а! - прервал его Макс. - Везешь - вези! Будешь брюзжать,
выйдем и все. Мне тебя слушать не хочется. Думаешь, у меня жизнь
простая? Еще не хватало твое нытье выслушивать!
Макс говорил так резко, что мне даже стало не по себе. В его словах и
интонации четко прозвучала твердость, простота и жесткость отдаленных
промышленных городов и городков. Но это была справедливая жесткость. Мне
тоже противно было слушать жалобы таксиста. Он ныл из-за мизерных
возможных дополнительных денег. Дурак! Не мог понять, что когда ноют и
выпрашивают, добавлять деньги при расчете не то чтобы не хочется, а
противно...
Водитель заткнулся, мы ехали молча. Макс прижался головой к стеклу
дверцы и смотрел на улицу. А я откинулся на заднее сиденье и закрыл глаза...
Нет! В этот раз я не оказался в траншее или на мостике корабля. Я закрыл
глаза, откинулся на заднее сиденье, и тьма, которая образовалась в моем
мозгу из-за того... что я закрыл глаза... Эта тьма стала вращаться,
сначала медленно, потом быстрее и быстрее. "Вертолеты!" - сказал я сам
себе. "А вы-то напились в жопу, ваше благородие", - прозвучал во мне
трезвый и сильный голос. Он звучал из той части меня, которая не
контролирует движения, выражение лица и качество произнесения слов. Он
звучал оттуда, откуда я сам наблюдал за собой пьяным и удивлялся сам себе.
Вертолеты! Они настигают выпившего человека даже в самом укромном месте,
даже в полной тишине и неге какого-нибудь райского уголка, они проникают
в самые защищенные и скрытые частные владения. От них невозможно укрыться!
Можно сбежать от друзей с какого-нибудь банкета. Сбежать, ощущая себя
полным сил, и думать, что сегодня удалось не выпить лишнего, что
несколько бокалов шампанского, а потом коньяк, довольно много коньяка,
но хорошего!... Это не страшно... Сбежать от всех, броситься в такси и
помчаться к той, которая ждет... Но как только откидываешься на сиденье
и закрываешь глаза, тебя настигают вертолеты. Они целой эскадрильей
настигают такси, зависают над ним и закруживают и тебя, и машину, и весь
город... И тебя уже не дождутся сегодня нигде.
Или весной можно выпить пива с приятелями. А такой теплый вечер, и
сирень, и запахи, и бульвары! Потом поужинать в каком-то ресторане,
выпить водки немного. Потом снова гулять и выпить пива. Потом
повстречаться с ней и выпить того же, что пьет она, то есть чего-то
сладкого и липкого, проводить ее, поцеловать на прощанье, снять с ее
плеч свой пиджак и пойти по бульвару пешком, а потом сесть на скамейку,
чтобы с удовольствием выкурить сигарету. Но только ты сел и расслабился,
только затянулся и, вдыхая дым, закрыл глаза, как из-за кустов сирени
взмывают вертолеты, и скамейка начинает вывинчиваться из земли против
часовой стрелки...
Или приходишь домой пьяненький и усталый после долгих разговоров и...
еще разговоров. Дома тихо, чисто, прохладно. Лето! Шторы колышутся возле
открытой балконной двери. Ты хвалишь себя за то, что не привел с собой
никого... Думаешь, что умоешься завтра, что завтра примешь душ; а теперь
нужно немедленно лечь спать.
И ты скидываешь одежду прямо на пол и падаешь в прохладную и свежую
постель... Но как только твой затылок касается подушки, в комнату, в
балконную дверь, в форточку, срывая шторы, влетают вертолеты.
А если открыть глаза, то лучше не становится... Уже не становится! Глаза
не удается долго продержать открытыми... и вертолеты проводят новый
налет... А значит утром тебя ждет страдание и одиночество в этом страдании.
- А за нами вон тот мерс едет все время, - услышал я голос водителя.
- Конечно едет, - сказал Макс, - и будет ехать. А знаешь, что у нас
здесь? - Макс показал на свой портфель. - То-то же! Их за нами пять
ездило, от остальных мы оторвались, а от этого отделаться не можем.
Давай! Если оторвешься, с меня двойная оплата.
- Да ладно! - спокойно ответил водитель. - Хорош врать-то! Но он правда
за нами едет от самого клуба.
- Ну-у-у! А я тебе что говорю, - продолжал Макс. - Так будем отрываться
или нет?
- Да как от него оторвешься?! Это же мерин! И здесь не разгуляешься, -
ноющим голосом сказал водитель. - Ну попробую, хотя...
- Не надо пробовать, - сказал я.
Мы уже ехали по Большому Каменному мосту мимо Кремля.
- Давай-ка съедем на набережную, - я говорил очень слабым голосом.
- Я с вами и так уже сколько времени потерял, - чуть не заплакал таксист.
- Хорошо! Езжай, будешь сам машину отмывать, - заявил я.
- Саня, тебе плохо?! - Макс оглянулся ко мне. - Поворачивай, блядь! Че
ты плачешь-то все время, - сказал он водителю брезгливо. - Не ссы,
заплатим мы...
Мы свернули с моста направо, потом повернули под мост и выехали на
набережную и остановились напротив Кремля. Я сразу вышел из машины,
пересек проезжую часть и подошел вплотную к реке.
- Да не ссы ты, не убежим. Стой и жди! Что ж ты за мужик-то такой, -
слышал я позади голос Макса. Рядом захрустел снег. Макс подошел сзади.
- Саня, давай по старинке! Два пальца в рот...
- Погоди-погоди, Макс.
- Молчу!
Мы стояли на свежем снегу. Перед нами была замерзшая река, а дальше
возвышался красиво освещенный Кремль. Снег лежал на зубцах стены и на
всех откосах и уступах башен. Надо всем этим висели, как диковинные
воздушные шары, купола собора...
Было морозно. За спиной изредка проезжали машины. Мы стояли и молчали.
- Правильно, - сказал Макс, - здесь блевать не стоит.
Я молчал и даже ничего не думал. Я дышал. Вдыхал холодный воздух...
- Да-а-а! Вот, Саня, мы-то уже привыкли к этому виду. Открытки, плакаты,
телевизор. С самого детства - Кремль, Кремль. А вот он! Представляешь,
как должно быть удивительно на него смотреть какому-нибудь японцу или
австралийцу. Саня, может быть я дурак, но по-моему, это очень странно! -
он широким жестом указал на Кремль. - Правда же странно? Это же ни на
что не похоже. Так, Саня?
- Да, Макс, это очень странная фигня! - сказал я и кивнул.
Я помню, однажды стоял на Красной площади рано утром. Народу было мало.
Я смотрел на Кремль и думал, что вот он Кремль. И я его вижу не на
экране телевизора в Родном городе и не на старой новогодней открытке, а
вот он. К нему можно подойти и даже потрогать. И я теперь живу в Москве
в каких-нибудь десяти километрах от Кремля, но это все не помогает
приблизиться к нему. Он от меня одинаково далек... когда я стою перед
ним на Красной площади, или вижу его по телевизору, ну, хоть во
Владивостоке. То, что происходит там, за этими стенами, так непостижимо
и так далеко от меня! Это расстояние не измеримо мерами длины. Оно
просто непреодолимо! Поэтому неважно, в Москве я или в Хабаровске...
Кремль одинаково далек и так же сказочен, как в детстве.
Но сейчас я был спокоен. Я смотрел на это странное во всех смыслах и во
всех смыслах удивительное... (как сказать-то)... На эту странную штуку -
Кремль, и был спокоен.
В последнее время я что-то не смотрел новости. И вообще не смотрел
телевизор. Раньше я не то чтобы любил новости, я жить без них не мог.
Каждое утро смотрел несколько новостных выпусков на разных каналах.
Сравнивал, как подаются разными каналами одни и те же факты. Мне было
ужасно важно знать, какие перемещения происходят в правительстве, как
идет борьба с коррупцией, каковы последствия тайфуна, обрушившегося на
Сахалин, что нового в области авиаразработок, а также экология, спорт,
погода. Мне все было интересно.
А теперь стало ясно, что ничего интересного, а точнее значительного, не
происходит. Нигде! Ни в мире, ни вот за этими стенами. Ничего
значительного. Зачем смотреть новости, если там будут только некрасивые
лица, которые будут что-то говорить, и в основном неправду.
Может быть, в новостях еще покажут какие-то животноводческие хозяйства и
на худой конец лесные пожары где-нибудь в Канаде. Но там, во-первых,
лесов много, а во-вторых, там умеют тушить пожары. Зачем это смотреть?
Ясно же, что сейчас все происходит только со мной. Мир может
отдохнуть... Сейчас я в эпицентре... точнее, эпицентр - это я и есть.
Правда, случилась авиакатастрофа в Пакистане!... Но ведь я в это время
ехал в аэропорт. Взаимосвязи событий часто не так легко установить...
Сзади послышался автомобильный сигнал. Это наш таксист давил на клаксон.
Подгонял нас.
- Я сейчас просто его побью, - сказал Макс. - Ну что это за гнида нам
попалась! - И, повысив голос, он крикнул водителю: - Еще раз бибикнешь -
и будешь мне сдавать экзамен по вождению! Понял?! Платный экзамен. -
Макс снизил голос. - Что за дрянь такая! А вот, кстати, и твой. - Макс
показал рукой на "мерседес", который стоял чуть поодаль.
- Ладно, поехали, - сказал я.
- Ты как?
- Нормально, пошли...
- Погоди, Саня. Извини. Это, конечно, очень вызывающе и символично, но я
больше не могу, - сказал Макс и стал расстегивать ширинку.
Мы писали на свежий снег, глядя на Кремль. Писали без пафоса и протеста.
Я оставил на снегу одно глубокое отверстие, а Макс вывел какой-то
замысловатый вензель.
*24*
Мы выехали на Якиманку и поехали быстрее. Машин было немного, все ехали
быстро. Как только люди покидали центр и видели перед собой свободную и
широкую прямую... все добавляли газа. Нас обгоняли с обеих сторон и
летели вперед красивые новые автомобили. Дым из выхлопных труб
смешивался со снежными вихрями, которые поднимались с дороги.
- Конечно! У них столько дури под капотом! - сказал водитель.
- А тебе чего до них?! У тебя резина лысая! Езжай потихоньку, - сказал Макс.
Мы быстро приближались к Октябрьской площади, когда... грубо обогнавшая
нас справа серая "ауди" сделала наглый маневр, чтобы обогнать еще и
идущую прямо впереди нас машину... Та слегка вильнула вправо. Дальше я
не понял, что произошло, но эта машина, которая вильнула... так и пошла
в сторону, зацепила идущий справа старый "вольво" и просто как пуля
пошла дальше... Водитель там, наверное, просто нажал на тормоза, а
дорога была очень скользкая. Эта злосчастная машина вылетела с проезжей
части, сбила рекламный стенд... В "вольво" тоже, видимо, нажали на
тормоза, автомобиль закрутило, и в него тут же врезался большой белый
джип. Наш водитель ушел резко влево, нас занесло и потащило на
встречную... За пару секунд до столкновения уже было ясно, что его не
избежать... Фары надвигались, тот, кто был там, за рулем, делал все, что
мог...
- Ну, держись! - крикнул Макс.
Нас зацепило чуть-чуть, но удар был такой сильный, что нас развернуло на
сто восемьдесят градусов и опрокинуло на бок. Я обрушился вниз, Макс
рухнул на водителя, и все замерло...
В салон такси ворвался холодный воздух. Лобовое стекло просто вылетело
наружу... Мы лежали на левом боку...
- Живой? - тряхнул водителя Макс. - Саня, а ты?
Все были целы. Через какие-то секунды мы уже вылезали из машины. Тот
автомобиль, который врезался в нас, стоял довольно далеко, от него к нам
бежал полный дяденька и кричал: "Слава Богу! Ребята, слава Богу!". К нам
бежали и с других сторон.
Макс бросился через дорогу к столкнувшимся "вольво" и джипу. Серой
"ауди" не было видно.
- Уехал, сука! - сказал наш водитель, потирая плечо. Я побежал за
Максом. Левая нога немного отдавала болью в колене. А так все было
нормально. Мне показалось, что я ударился и лицом о спинку переднего
сиденья, но пока ничего не чувствовал...
"Вольво" получил ужасный удар в правый бок. Страшно было смотреть.
Прошли какие-то секунды. Люди, человек пять, которые подбежали к другим
столкнувшимся машинам, на мгновение замерли, как бы не решаясь
прикоснуться к чужой трагедии. Макс подскочил к "вольво" и рванул на
себя заднюю дверь. Она открылась сразу. Стали слышны отрывистые женские
крики. В это время Макс уже пытался открыть водительскую дверь. Он
открыл ее, но не сразу.
- Ну че встали, как бараны?! - заорал Макс. - Звоните куда-нибудь хотя бы!
По средней полосе к нам уже мчалась милицейская машина. Она завывала
сиреной и мигала огнями...
Макс наконец открыл дверцу... Оттуда ему на руки выпал молодой мужчина в
синей куртке. В этот момент все пришло в движение и все заорали
одновременно. Кто-то открыл водительскую дверь джипа. Джип не пострадал
вовсе. Там сидела маленькая женщина в шубке, она держала себя за голову
обеими руками. На ее остром лице были очки. Глаза она закрыла.
- Саня, посмотри, как там, - крикнул мне Макс и указал в сторону одиноко
стоящей, врезавшейся в рекламу машины.
Как ни странно, возле нее практически никого не было. Два человека
возились с дверьми. Я подбежал к ним. Автомобиль был какой-то старый,
двухдверный, японский... Двери заклинило напрочь. Люди внутри
копошились. За рулем сидел мужчина лет за срок. Он ударился головой о
лобовое стекло. Стекло пошло трещинами в месте удара. Ему здорово
досталось. Лицо было сильно разбито, к тому же он сломал грудью руль.
Женщина на переднем сидении вела себя очень хорошо, она плакала, но не
паниковала.
Двери не поддавались. Стекла не опускались. Мужчина за рулем был явно зажат.
- Прикройте лицо, мы сейчас выбьем лобовое стекло, - жестикулируя для
большей ясности, крикнул людям в машине высокий мужчина в темном длинном
пальто. Он подбежал к нам несколько секунд назад. Это был тот самый
мужчина из кафе... Я бросил беглый взгляд вокруг. "Мерседес" стоял
метрах в пятнадцати дальше по ходу. .. Дверь его была открыта, багажник
тоже... В руках у моего преследователя был какой-то металлический
предмет, по-моему, автомобильный домкрат. Мы все делали очень быстро.
- Погодите! - крикнул я, и, сам не знаю почему, мигом скинул с себя
пальто, схватил железяку, завернул ее в пальто и ударил этим по стеклу.
Все происходило так быстро...
Мы смогли извлечь женщину довольно легко. Она была полная. Сама почти не
пострадала, только, похоже, сломала правую руку и сильно вывихнула
плечо. Она была пристегнулась ремнем, а мужчина нет.
Мы положили ее на снег. Сначала на снег я бросил свое пальто, а на
пальто мы положили ее. Она очень беспокоилась о своем муже. А его мы
сами вытащить не смогли. Он потерял сознание и сильно хрипел, когда мы с
ним возились, я случайно коснулся его груди, запачкался кровью и
почувствовал, что грудная клетка сломана. Я почувствовал... ну-у... что
она сломана совсем.
Тут подъехали сразу несколько "скорых". Забегали люди в комбинезонах.
Нас тут же отстранили, оттолкнули. Я отошел в сторону... Я вспоминал то
ощущение прикосновения к разбитому, изломанному телу. Мне стало
нехорошо... Звуки для меня стихли. То, что происходило вокруг, стало
похоже на финал американского фильма, когда на дороге стоят много
каких-то машин с мигалками...
Я отошел еще чуть-чуть в сторону, почувствовал под рубашкой, на спине,
холодный пот. Меня согнуло и стошнило. Желудок был практически пуст,
только жидкость. Меня скрючило еще раз, потом я сделал несколько шагов,
упал на колени, а следом в обморок.
Вагон покачивался, колеса стучали, в купе было темно. Я сидел с
закрытыми глазами, но не спал. Мой сосед по купе, капитан морской
пехоты, очень худой и молчаливый человек, лежал на верхней полке и
громко стонал во сне. На нижней полке, напротив моей, спал
майор-артиллерист, он храпел. Я так и не научился спать, когда храпят. Я
могу уснуть, когда говорят, поют, смеются вокруг. Когда гавкают собаки,
мычат коровы, поют птицы - я сплю. Но когда храпят, даже за стенкой - я
просыпаюсь и уже не могу уснуть. Я просыпаюсь даже от собственного храпа...
Я сидел в вагоне, наш эшелон шел... А я устал. Я устал! Устал сам себя
все время успокаивать, что, мол, все будет хорошо, или, точнее, уже
хорошо. Устал уговаривать себя быть спокойным, добрым... стабильным.
Устал говорить себе: "Погоди, разберемся!" Чего годить? В чем
разберемся? Все уже сложилось.
Я сидел и тихо плакал... Сам себе... Страшный взрыв толкнул вагон,
стекла вылетели, вспышка за окном осветила все красным. Еще взрыв!...
Поезд продолжал идти. Сразу появилось такое количество ужасно громких
звуков. Взрывы, крики, стук поезда, вой пикирующих самолетов. Нас бомбили...
Я выскочил в коридор первым, за мной капитан морской пехоты. Из всех
купе стали выскакивать люди... Окна почти все полопались...
- Ноги, ноги берегите! Стекло! - закричал кто-то. В этот момент в вагоне
включили свет.
- Вырубите свет, вашу мать! - заорал я. - Свет вырубай! Нас же видно как
на ладони...
Я понял, что больше боюсь не того, что нас стало отлично видно с
самолетов, а того, что кто-то увидит, что я плакал...
*25*
Я пришел в себя, сидя в машине на заднем сидении. Дверь была открыта, и
я сидел боком, то есть ноги на улице, а остальное в машине. Мое пальто
было наброшено мне на плечи. Я сидел в том самом "мерседесе". Макс и
мужчина в длинном пальто стояли рядом и разговаривали. Мужчина курил.
Завыла сирена, и одна "скорая" сорвалась с места. Народу было уже совсем
много. Подъехали даже какие-то журналисты с камерой.
- Сань! Ты как? - спросил Макс.
- Живой, - ответил я.
Я сказал и почувствовал, что губы опухли и челюсть болит. Но крови на
лице не было.
- Вашего мужика увезли. Надеюсь, с ним как-то обойдется. Женщину тоже
увезли, только на другой машине. Она вообще в порядке, - сказал мне Макс.
- А вы не запомнили номер той машины, что уехала? - спросил хозяин
"мерседеса".
- Нет, не обратил внимания. Серая, "ауди"... и все, - ответил я.
- Надо же, его никто не рассмотрел! - сказал Макс - Это же просто не
человек какой-то... Там, в "вольво", парень вообще всмятку, его вырезать
из машины надо, так не достать. Водитель живой, на заднем сидении две
девицы, на одной ни царапинки, а у другой ноги в хлам. Кошмар,
натуральный кошмар. Но удар-то был! Джип-то тяжеленный...
- Да, удар был страшный, я как раз за джипом шел, - сказал человек в
пальто, - едва увернулся. Дамочка затормозила, но куда там! Она вообще
не виновата...
- Кстати, меня зовут Максим, - Макс представился и протянул руку.
- Михаил Алекс... Просто Михаил, - сказал и пожал руку Максу наш
преследователь.
- А это Саша, - сказал Макс про меня. Я кивнул.
- Я знаю, - сказал Михаил.
- Слушай, а чего ты все время за нами ездишь, а? - спросил Макс своим
неподражаемым голосом.
- На эту тему я говорить не намерен.
- Ну все-таки странно, знаете, целый день... - с некоторым вызовом
сказал Макс.
- Стоп! Я сказал, что я не намерен об этом говорить, - это было сказано
резко и решительно.
В это время к нам подошел дядька, который выскочил из того автомобиля,
который столкнулся с нашим такси.
- Ребята! Как я рад, что вы живы, Господи! - он улыбался. В руке он
держал бутылку. Какую-то красивую бутылку. - Мой водитель не смог
увернуться. Ужас! Жена до сих пор говорить не может. А у меня сегодня
день рождения. Юбилей! Представляете, седьмой десяток разменял. Поехали
уже домой, а тут вон как...
- Поздравляем, - сказал Макс и пожал юбиляру руку. - Ас вами, ну там...
со всеми все в порядке?
- Обошлось! Тьфу-тьфу-тьфу. Если бы сошлись лоб в лоб... Все, ребята,
сейчас бы мы с вами не разговаривали... У меня почти танк. Смотри-ка,
зацепили-то вас только чуть-чуть, а вас вон как развернуло. Выглядело,
как в кино.
- Да! Правда, как в кино, - покивал головой Михаил.
- Вот, братцы, возьмите, - он протянул нам бутылку. - Мне дарят, а я не
пью! - Он криво улыбнулся, как будто извинялся за то, что не пьет. - Я,
братцы, свое уже выпил.
Макс из вежливости попрепирался чуть-чуть, и, в итоге, взял бутылку.
- Выпейте за удачу и за то, что нас там, - он указал пальцем в небо, -
пока берегут. - И если будет не противно, выпейте и за меня. Все-таки
день рождения!
- А за кого будем пить? - спросил Макс.
- Ах, да! - Он достал из кармана визитные карточки и дал нам всем по
одной. - Если чем-то буду полезен - обращайтесь. Звоните, напомните,
мол, ночные знакомые с Якиманки. Пока, ребята! Моя машина на ходу, мы
поедем. Счастливо!
Мы попрощались, он трусцой побежал к машине, чуть поодаль его ждал
высокий крупный мужчина. Охранник или водитель, или и то и другое вместе...
- Хороший дядька, - сказал Макс. - "Правительство России", - читал он
визитную карточку. - "Заместитель министра...", - Макс присвистнул и
сунул карточку в карман.
С воем отъехала еще одна "скорая".
- Пойду узнаю, как там наш гонщик. Как бы там его не повязали, - сказал
Макс. - Михаил, подождете немного, пусть Саша посидит еще, я быстро.
- Конечно подожду, куда я без вас, - сказал Михаил и горько усмехнулся.
- Спасибо, - сказал Макс, сунул мне бутылку и побежал.
- Портфель свой забери, - слабо крикнул я ему вслед.
Возникла тишина. Вокруг, конечно, было много шума, но я ощутил тишину,
точнее сказать, молчание. Михаил закурил сигарету. Я оглядел его машину.
В машине было чисто, на заднем сидении лежали газеты и большая бутылка
минеральной воды. Человек провел целый день в машине и не захламил ее,
не засыпал сигаретным пеплом...
Мы молчали.
Из меня как будто откачали весь воздух и силы. Я сидел и совершенно
ничего не чувствовал, кроме пустоты внутри. "Позвонить бы Ей", -
прозвучало в голове. Хотелось Ей позвонить, еще хотелось умыться теплой
водой и... захотелось съесть супа. Густого горячего супа.
Мы молчали...
Я поймал себя на том, что испытываю какое-то странное чувство вины перед
человеком, который стоит и курит, перед этим высоким и сильным
человеком, который существенно меня постарше. Я всегда испытывал что-то
подобное рядом с людьми, у которых дела шли плохо, в то время как мои
шли хорошо, или рядом с теми, у кого денег было откровенно меньше, чем у
меня. Михаилу было точно, хуже, чем мне. Он стоял и курил одну за одной
и, очевидно, не чувствовал температуры окружающей среды... А я замерз
ужасно. Шарфа не было, я где-то его потерял, пальто было сырое, помятое,
и его нужно было надеть... Нужно было его надеть и застегнуться, а сил
не было. Я стал поправлять платок на шее и увидел, что руки в крови. В
чужой крови. Рубашка была совсем испачкана... Но все же я поднялся на
ноги, зачерпнул снега и стал тереть руки. Потом надел пальто и снова сел
на прежнее место. Мы молчали...
Я стал разглядывать бутылку, которую сунул мне Макс. Коньяк. Название
было мне неизвестно, но в этом названии присутствовало очевидно много
лишних букв. Коньяк был, наверное, хороший. Плохой коньяк члену
правительства на шестьдесят лет не подарят... Михаил продолжал курить.
- Ну все, можно двигать отсюда, - вернувшись, сказал Макс.
"Портфель при нем", - подумал я.
- А свидетельские показания? - спросил Михаил.
- Все уже, свидетелей достаточно, я оставил наши телефоны. Вы, если
хотите - пожалуйста, а мы пойдем с Саней, - сказал Макс и подмигнул Михаилу.
Тот промолчал. Тогда Макс продолжил:
- Знаете, кто запомнил номер той "ауди"? Наш водитель! Он такой парень
оказался! Слышишь, Саня? Запомнил! И говорит мне, мол, вы мне не
заплатили. Я даю ему деньги, а он недоволен. Я говорю ему: "Ты же нас не
довез до места, я вообще могу тебе не платить". А он ноет, мол, машину
разбили, как теперь быть? А я его спрашиваю: "Ты что, думаешь, что я
тебе должен новую купить, что ли?" А он говорит, что он нас вез, а без
нас бы сюда не поехал. Логично, конечно, но какой жук, а? Ну ладно,
поехали. Далеко еще?
- Да нет, мы почти на месте, - ответил я.
- Хорошенькое "почти"! - усмехнулся Макс.
- Тут пешком, вон туда, - я показал рукой, - пять минут идти.
- Садитесь, я вас довезу, все равно за вами ехать, так что, давайте, -
сказал Михаил, - садитесь.
- Спасибо! - сказал Макс. - Это очень любезно! Саня, слышишь?!
- Да, спасибо!
- Только давайте без издевательства! - сказал Михаил. - Садитесь,
говорю. Куда ехать?
- Туда, к американскому ресторану. Знаете?... - сказал я.
- Знаю, - ответил он. - Господи, что я делаю? Это же бред! Бред! - тихо,
но отчаянно горько сказал он.
Мы поехали молча. Езды действительно было две минуты. Он подвез нас к
ресторану и остановился. Мы сидели с Максом, не выходили и не знали, как
себя вести.
- Пойдемте с нами, кофейку выпьем, - сказал наконец Макс. - А то чего
здесь сидеть, все-таки не так...
- Не пойду, не зовите...
- Ну все-таки, действительно, - сказал я, - пойдемте, просто как-то
неудобно. Если...
- Прошу вас, - перебил он меня, - не разговаривайте со мной! Я не могу с
вами говорить. Я очень устал и могу сорваться. Давайте не будем делать
ситуацию глупее и нелепее, чем она есть! Помолчите, пожалуйста!
- Ладно, - сказал Макс. - Но мы собираемся перекусить, может быть, вы...?
- Делайте что хотите, забудьте про меня, Бога ради.
- Но, извините, - все же сказал я, - как можно забыть, когда вы все
время преследуете...
- Замолчите! - закричал он. - Хватит! Я вас подвез? Все! Выходите из
моей машины! Убирайтесь отсюда!
Мы немедленно вышли. Макс пожал плечами. У него был в руке портфель, у
меня бутылка. Мы шагнули к ресторану. "Мерседес" остался на месте.
*26*
- Простите, но к нам со своим спиртным входить нельзя, - сказала
девушка, которая встречала гостей у входа, - это запрещено.
- А мы не будем... - начал было я, но Макс перебил меня.
- Милая, вы слышали, что вон там, недалеко, - Макс неопределенно махнул
рукой, - только что была серьезная авария?
- Да, кто-то из посетителей сказал. Вот, совсем недавно, - девушка была
юная. Макс наклонился к ней и прочел, что у нее написано на табличке,
висевшей на груди. Она слегка попятилась.
- Елена, - прочел вслух Макс. - Леночка! Представляете, мы пострадавшие
с той аварии. Мы в Москве только с утра, так устали, а тут бац! Ужасный
стресс! Но Москва такой город, Леночка! Вы москвичка?
- Да.
- Коренная?
- Я здесь родилась!
- Вот!!! Видите, как вам повезло! А мы только приехали и сразу попали в
аварию! Но примчались милиционеры и врачи и нам выдали вот эту бутылку.
Сказали, чтобы обязательно выпили ее, это снимет стресс и ускорит... Как
они, Сань, сказали? "Это ускорит реабилитацию после шока!" Во как! Разве
мы можем ослушаться милиционеров и врачей? Мы гости столицы! Леночка,
посмотрите, какой отличный коньяк выдают в Москве пострадавшим.
- Я у менеджера спрошу, - сказала полностью сбитая с толку девушка.
- Леночка! Мы пройдем? Бутылку спрячем. Мы правда с аварии, - сказал я.
- Нам нужно умыться и поесть. Хорошо?
- Да-да, конечно! Проходите, вот тут вам будет удобно, - сказала она
так, как ее выучили говорить.
Я долго умывался теплой водой. Сначала я некоторое время рассматривал
свое лицо в зеркале. Я сильно ударился о подголовник переднего сидения,
хотя не помнил этого. Правая скула опухла и губы тоже, челюсть двигалась
не без боли. Волосы... в общем, очевидно нужно было мыть голову. Если бы
не подстригся, было бы совсем страшно смотреть. На лбу как будто
образовалась лишняя кожа, такие глубокие складки появились там. Щетина
уже повылезла. Как организм вырабатывает вот это?! Причем, я помню,
удивлялся в армии тому, что чем тяжелее были условия или какие-то
напряженные дни, тем быстрее росла борода и ногти. Хотя, наверное, мне
это казалось, просто время пролетало быстрее... А может быть и
действительно так...
Я отмывал руки от остатков крови. Вода окрасилась розовым. "Как в кино",
- подумал я. Вот так же убийцы смывают с рук чужую кровь. Заходят в
ресторан, потом идут в туалет и смывают...
Надо же, как только происходит что-то не очень обычное или сильно
необычное, сразу думаешь: "Как в кино".
Рубашку просто хотелось снять и бросить. На ней запеклись какие-то
пятна, я за день уже десять раз потел, а следом высыхал. Платочек на шее
как-то весь скрутился, чуть ли не в веревочку. Я умылся и вернулся в зал
ресторана. Макс сидел за столиком, положив голову на упертые локтями в
стол руки. Он закрыл глаза. Было видно, как он устал...
- Сходи умойся, Макс. Будет полегче. И поедем ко мне. Надо поспать.
- Конечно-конечно. Сейчас пойду умоюсь, конечно, - забормотал Макс,
открыв глаза, но вставать он не собирался. - Саня, представляешь, тот
парень, на переднем сидении... Ну, который в "вольво"... Он погиб,
наверное, сразу. Тело все вообще изломало, а лицо целое, гладкое. Глаза
закрыты. Наверное, он от испуга зажмурился, и выражение лица такое...
Даже не страх, а как бы нежелание, мол, "не хочу!".
После этих слов Макс взял бутылку, она стояла рядом с ним на соседнем
стуле. Бутылка была открыта, и уровень жидкости в ней был уже понижен.
Макс сделал хороший глоток из горлышка, сморщился и протянул бутылку
мне. Я отрицательно помотал головой.
- А мужика-то здорово трясет, - продолжал Макс, махнув рукой в сторону
оставшегося на улице "мерседеса", - прямо трясом трясет. Не дай Бог! Ужас!
- Макс, ну так тоже не дело. Безумие какое-то, гоняться по городу!...
Надо как-то стараться держаться....
- Саня, блядь! Откуда ты знаешь, чего ему надо, а чего не надо? Ты
представляешь, в каком он аду сейчас? Чтобы до такого дойти, чтобы вот
так. Ему же стыдно! Ты че, не видел, что ли? А он мужик-то не слабак! В
обмороки не падал...
- Слабак - не слабак, а то, что он гоняется за мной весь день - это
истерика, Макс! Нечего истерики закатывать, если он мужик. Мне его не
жалко! Устроил цирк, понимаешь! Детектив сраный... Мне его не жалко!
- А меня?!
- Чего - тебя?!
- Меня тебе жалко, Саня?! Думаешь, чего я приехал? Вот так взял и
приехал без дел? Напиться и погулять? Да, Сань, напиться и погулять,
конечно! - лицо Макса как-то обвисло, углы глаз от этого опустились
вниз, и от этого его глаза стали, как у собаки. Как у старого грустного
матерого кобеля.
В это время к нам подошла официантка и принесла меню. Я попросил
принести чай с лимоном сразу. В ресторане народ все-таки был. Но
немного. Ночь...
- Саня... от меня жена ушла, - сказал Макс, когда официантка отошла. Он
еще не успел договорить этой фразы, как у него задергался подбородок.
Он сказал и сразу поднес бутылку ко рту. Макс дважды судорожно глотнул и
закашлялся, забрызгал коньяком стол перед собой. На глазах у него
появились большие слезы. Он заплакал, но без вздрагиваний и
всхлипываний. Он заплакал одними глазами. - Ушла, Саня... И знаешь, ушла
не к кому-то, а от меня. Понимаешь?! Ушла от меня!!... А как мне теперь
жить? Я там, в нашем городе, находиться не могу. Для меня все
закончилось. Все! - Макс стремительно пьянел. - Только ты не подумай,
что мне стыдно там жить, что я боюсь сплетен, что все узнают, что от
меня ушла жена. Конечно узнают! Да я не боюсь этого. Это вообще неважно!
Какая разница теперь? - он выпил еще глоток. - Жизнь закончилась, Саня!
Вот у меня не было жены! Раньше не было... Потом я женился, а теперь она
ушла! Снова нет жены. Все! Круг замкнулся!
Нам принесли чай в чайнике и две большие чашки. Я сказал, что мы пока не
решили, чего хотим. Пока официантка не ушла, Макс сидел, отвернувшись к
темному окну.
- Конечно! - Макс ладонью вытер глаза и сжал руку в кулак, - я же
подонок. Я знаю. Все правильно. Я даже не удивился. Она так спокойно
ушла, без ругани. Мы раньше ругались, а тут она так ушла, что было ясно
- останавливать бесполезно. Я сам хотел уйти. Сказал, что оставляю ей
все. А она усмехнулась и ушла. Она так на меня посмотрела, Саня! Это
все!!! Она посмотрела на меня, как врач посмотрел на того мертвого парня
в машине. Как бы с сожалением, пониманием и, типа... приговорил.
Посмотрел, все понял и отвернулся. И тут даже ничего не надо спрашивать,
мол, какие дела, доктор?
Я налил чаю Максу и себе, бросил в чашки ломтики лимона, слушал Макса и
смотрел, как чай светлеет от действия лимонной кислоты.
- Она ушла, Саня, потому, что от меня уже нечего ждать. Ну
действительно. Со мной же все ясно. И мне тоже уже ясно, - Макс громко
отхлебнул чаю, обжегся, сморщился, но продолжил. - Я ее сильно не любил.
Нет. Не любил... А она меня любила, Саня. Вот так-то. Мне казалось, что
я без нее спокойно могу. Ну-у-у... могу жить без нее. И видишь? Могу! Но
это уже не та жизнь. Я понял, Саня! Я теперь жизнь начал доживать!
Настоящая жизнь закончилась, а теперь началось умирание...
- Макс, брось ты, не передергивай...
- Саня, передергивай - не передергивай, а все просто. Жил я без нее,
потом жил с ней, а теперь снова без нее. А без нее - это уже у меня
было. А если что-то повторяется, это не то что не интересно, это не
жизнь, Саня! Не жизнь!!! Это доживание!..
Макс стал снова пить чай. Его пьяные губы плохо слушались, он громко
втягивал в себя воздух вместе с чаем и громко выдыхал после глотка. Я
тоже стал пить свой... Я не знал, что сказать, мне сказать было нечего.
Я просто сидел, видел то, что видел, слышал то, что слышал, и все. В тот
момент у меня не было сил участвовать в жизни, которая вокруг меня. Я
понимал, что мне нужно просто сидеть и слушать своего друга. И больше
ничего я сделать не могу.
- Саня, мне часто снится такой сон, что меня снова забирают в армию.
Странная такая хрень! Вот как будто меня сегодняшнего раз и забрали... и
везут. А я даже этому не удивляюсь, только думаю, как сообщить жене,
родителям. А еще думаю: надо, когда привезут служить, сказать, что я-то
уже не новичок, что я уже, ну... служил. Мне так всегда жутко было от
этих снов. Просыпался и радовался тому, что проснулся. А сейчас я бы с
удовольствием снова в армию. Хоть куда... Саня, я как остался дома один,
так чуть... Ладно, пойду, умоюсь...
Он встал, потом потянулся за бутылкой, выпил еще немного стоя, поставил
бутылку на стол и пошел в туалет.
- Немедленно уберите это со стола, - услышал я резкий женский голос. Я
поднял глаза и увидел молодую женщину в темном костюме. - Или мне
позвать охрану?
- Простите. Конечно, мы не правы, но человеку действительно очень плохо,
- сказал я тихо и медленно. - Мы только что чуть не разбились на машине,
а у моего друга практически на руках умер человек. Я уберу бутылку. Мы
больше не будем.
- Вы просто ее так откровенно не демонстрируйте, пожалуйста. У нас здесь
камеры. Руководство будет недовольно, - смягчаясь, сказала она.
- Конечно! Спасибо большое! Извините нас, мы скоро уйдем. А можно мне
супа? Какой у вас есть?
- Все в меню, я сейчас пришлю официанта.
- Простите, я прочитать ничего не смогу, - совершенно честно сказал я. -
Подскажите, пожалуйста.
- Есть французский луковый суп, есть грибной суп-пюре и борщ.
- Борщ? Но это же американский ресторан!?
- Это американский ресторан в России! - ответила она так, что было ясно
- ей приходится часто отвечать на этот вопрос.
- Борщ!!! Принесите два, пожалуйста. А вы правда думаете, что в такой
час руководство смотрит, что здесь происходит?
На часах было три ноль пять. Я удивился, мне казалось, что должно быть
больше.
- Они потом записи просматривают, - улыбнулась она. - Все записывается.
- Вот это сериал! Здорово! Интересные люди, должно быть, ваши руководители.
- Значит, два борща? - сказала она, улыбаясь веселее. - А пить?
- Колы со льдом и лимоном. Льда, пожалуйста, побольше, а трубочку совсем
не...
У меня зазвучал телефон. Его звук шел откуда-то из глубины кармана. Мне
показалось, что я уже забыл про этот предмет. Телефон! Где же он? Я
сунул руку в левый карман пиджака и наткнулся на что-то острое. Я вынул
разбитый фонарик. Я, видимо, навалился на него там, в машине, когда мы
перевернулись. В кармане остались еще осколки. Я положил фонарик на
стол, а порезанный палец сунул в рот. Правой рукой я достал из...
правого кармана телефон. Звонила Она!!!
*27*
На моем телефоне определился ее номер! Это звонила Она!!!
*28*
Мне сложно дать определение тому, что я пережил, я также не могу
передать в точности наш разговор...
- Але, - сказал я и почему-то встал.
Дальше я разговаривал стоя.
Она говорила усталым, чуть треснувшим голосом. В этом голосе было
столько тепла... Она говорила довольно быстро. Наверное, подготовилась к
разговору...
Она спросила не разбудила ли меня, но сама тут же сказала, что,
очевидно, не разбудила, потому что слышит музыку.
- Я в ресторане сейчас, - ответил я. - Мы с Максимом в ресторане.
Она спросила, не случилось ли со мной чего-нибудь ужасного.
А я спросил, почему она меня об этом спрашивает.
Она ответила, что не могла уснуть после моего звонка. А недавно
почувствовала такое сильное беспокойство за меня, что решила позвонить и
узнать, что случилось. Сказала, что решила - если меня разбудит, то я ее
прощу....
Я сказал, что все в порядке, что я весь вечер сопровождаю Максима по
разным местам Москвы. Что мы действительно, какое-то короткое время
назад столкнулись с хулиганами, мне немного досталось по физиономии, но
все обошлось, она сможет в этом убедиться при встрече.
Она спросила... Быстро спросила, когда будет эта встреча. Я сказал, что
я готов всегда...
Она взволнованно и прекрасно ска
