Евгений Гришковец. Рубашка
страница №3
... - давно работаем вместе, и до драки не опускались. Правда, Борис? - Явел себя просто иезуитски. Я разрушал единство коллективного
негодования. Манипулировал? Да! А что делать?
- Ну-у-у... - промычал в ответ Боря и забегал глазами.
- Если говорить действительно "короче", вы, молодой человек, уволены...
- Не называй меня "молодой человек", понял-да, - совершенно беспомощно,
но воинственно сказал блондин.
- А я вас больше вообще никак называть не буду. Мы с вами больше не
увидимся. - Я повернулся к Грише, на него было больно смотреть. -
Григорий, произведите расчет с... мужчиной. Заплатите ему и за два
последних дня. Не будем мелочиться, правда? Примите у него спецодежду и
инструмент. Впрочем, вы сами все знаете, что нужно делать. Извините,
Григорий, я не сомневаюсь в вашем профессионализме, но...
- Бараны, блядь! - сказал, обращаясь ко всем кроме меня, блондин. И
начал быстро снимать с себя комбинезон.
- Григорий, давайте выйдем. Не будем мешать переодеванию, - сказал я
одеревеневшему Грише. - Борис, подождите, пожалуйста... И все пусть тоже
подождут, - обратился я к бригадиру, который охотно кивнул. - Мы сейчас
с Григорием вернемся.
Как только мы вышли из комнаты, оттуда раздался голос свежеуволенного, и
пошла перепалка.
- Григорий, ответьте мне на два вопроса. Вы пили с ними? И откуда взялся
этот деятель?
- Я только один раз чокнулся со всеми за Пашиного сына, - казалось,
Гриша может упасть в обморок. - Извините меня, пожалуйста. А этот
парень... он мой родственник из Твери. Он недавно после армии. Я его
совсем не знал. Родственники попросили... Он неплохой...
- Он очень плохой! - перебил я Гришу. - Может быть, он потом будет
хорошим, но я не педагог, и заниматься его воспитанием - не наше с вами
дело. А родственников брать на работу - очень неблагодарное занятие. Но
хуже всего, что вы выпили с ними, были с ними тогда и, конечно,
вынуждены были их сейчас защищать. Мне придется вас наказать вместе с ними.
- Конечно! Я не отказываюсь! - Гриша просто обрадовался моим последним
словам. - Я ничуть не отрицаю ...
В этот момент мимо нас, широко шагая, прошел белобрысый. Он был в черной
куртке и вязаной шапочке. Перед тем как выйти на улицу, он оглянулся и,
обращаясь к Грише, сказал: "Спасибо!". Потом он резко вышел и сильно
хлопнул дверью.
- Значит так, мужики, - сказал я бригаде, когда вернулся к ним в
комнату, - Пашу я обязательно верну обратно сюда, даже не сомневайтесь.
Какие тут у нас все-таки проблемы? Давайте серьезно и без истерик.
- Саша, знаете... - сказал Борис, - то, что наговорил нам этот ваш
заказчик... Как-то после этого что-то ему делать, ну... не хочется. Тут
все нормальные ребята, ну выпили. Мы ему все объяснили... А он... давай
орать. Он кто нам такой, чтобы на нас так орать?
- Александр, он действительно очень обидно говорил, - убежденно сказал
Гриша, - и угрожал! А меня он совершенно не хотел слушать.
- Если бы вы не выпивали со всеми, ему пришлось бы вас послушать, -
ответил я. - Но увы, Григорий, ваша позиция была очень слабой. А на
хамство отвечать хамством - последнее дело. - Я достал телефон. -
Напомните, пожалуйста, телефон нашего клиента...
Я набрал номер и приложил к уху. Все молча ждали, что же будет.
- Але, добрый день! Евгений Львович?! Здравствуйте! Да, это Александр!
Он узнал меня и сразу стал что-то быстро говорить. Но на меня смотрели
семь пар глаз.
- Простите, Евгений Львович! Я сейчас на объекте и хочу вам сказать
следующее: если у вас есть претензии к качеству исполняемых работ,
срокам исполнения этих работ и к моим людям - пожалуйста, высказывайте
эти претензии мне. Эти люди работают со мной не первый год, и я не
позволю их оскорблять и ими командовать. Запомните, для них вы никто,
понятно?!
Он, видимо, немного собрался с мыслями и завизжал там... в свою трубку.
Я немного отвел руку с телефоном от уха, сморщился и подмигнул Борису.
Все заулыбались и одобрительно запереступали ногами.
- Евгений Львович! Евгений Львович! Остановитесь! На меня кричать вот
так бесполезно! И угрожать мне бесполезно! Вы мне и так должны уже за
выполненные работы. Но если вы будете так разговаривать, я сниму людей с
объекта! - Он попытался перебить меня. - Евгений Львович! Мы с вами в
понедельник об этом поговорим, но если вы не измените тон, то разговор
не получится. До свидания, всего хорошего. - Я отключился.
Победа была полная. "Жаль, что Она не видит меня сейчас", - подумал я.
Все заговорили разом, наступило облегчение.
- Григорий, не волнуйтесь! Этот Евгений Львович никуда не денется.
Верните Пашу оттуда, куда вы его отправили, - сказал я Грише негромко, а
потом обратился ко всем.
- Мужики, вы работаете не на этого дядю, - я показал им телефон, как
будто заказчик, Евгений Львович, находился прямо там, в телефоне, - а со
мной. Поэтому давайте-ка сейчас разберитесь с мусором. Пока будет так
много мусора, никакой нормальной работы не получится. Да вы сами знаете.
- Да, Саша, хорошо. Прямо сейчас и займемся. А Пашку хорошо бы завтра
сюда. У нас кроме него электрику делать никто не будет, - сказал Боря.
Он был доволен, что напряжение рассосалось.
- Ну, мужики, выходные вы уже, считай, отгуляли. Так что нынче без
выходных. Разрешаю, правда, короткий день. И жопы эти уберите,
пожалуйста, - показал я на календарь на стене. - Григорий, подберите
коллегам хороший календарь.
- Так это Гриша и повесил, - сказал маленький и самый аккуратный
строитель. Все заржали.
Я вынул из кармана бумажник, достал несколько купюр.
- И еще, никакой специальной премии Паше за сына я платить не буду, -
сказал я, - пусть ему жена и теща за это премии выписывают, но скинуться
ему на подарок, полагаю, "дело святое", как вы говорите.
Я положил деньги на стол и почувствовал такое всеобщее одобрение, что
даже мурашки пробежали по спине. Удалось поставить отличную точку.
"Победа совершенно чистая", - сам себе объявил я.
- Григорий, проводите меня, пожалуйста, - позвал я Гришу. - Ну все,
пока, мужики, - я простился со всеми за руку и пошел к выходу. - Никогда
не пейте с рабочими. Никогда! Это вам урок, Григорий! До завтра. Пока.
Я крепко пожал Грише руку и вышел на улицу. Там уже было почти темно. Я
поспешно достал телефон, чтобы позвонить Ей. Но сначала взглянул на
часы. Нет, звонить было рано. Прошло пятьдесят три минуты, а я сказал,
что позвоню через час. Тогда я набрал Макса.
*9*
Как только Макс ответил, я тут же сказал: "Извини, Макс, я тебе чуть
позже перезвоню. Минут через пять. Хорошо?" - и отключился.
Метрах в двадцати слева от выхода... Ну, от входа, откуда я вышел...
стоял тот самый Мерседес. Это было черт знает что и е-мое. "Как это
возможно? Я же ехал на метро. Кто я такой, чтобы за мной следить?! Что
происходит?!" - в один миг подумал я. Нельзя сказать, что я испугался,
совсем нет. Но стало неприятно... и очень. Возникло сильное желание
подойти к машине и прямо спросить: "В чем, собственно, дело?". Наверное,
так и следовало сделать. Но я поступил по-другому. Я повернул вправо и
направился к проспекту. Сзади зажглись фары, и машина тронулась с места.
Я прошел метров двадцать пять, остановился, развернулся и откровенно
уставился на ползущий за мной Мерседес. За лобовым стеклом я различил
очертания только одного человека. Мешал свет фар, а боковые стекла
автомобиля были тонированы. Мерседес резко набрал скорость, проехал мимо
меня, потом остановился на светофоре, показал правый поворот и, как
только зажегся нужный сигнал, рванул на проспект. .. и умчался.
Это было уже серьезно. Об этом нужно было подумать и разобраться.
Почему-то возникла сильная тревога за Нее. Нестерпимо захотелось
позвонить Ей, убедиться, что с Ней все в порядке, и предостеречь Ее. Вот
только от чего предостеречь?! Я набрал Ее номер... Она ответила сразу.
Она засмеялась вместо обычного "Алло". Потом сказала, что по мне можно
сверять часы.
Боже мой, как мне повезло влюбиться именно в Нее. Как с Ней хорошо и
спокойно. Я успокоился моментально.
Она смеялась, была в отличном настроении, сказала, что вышла из офиса, и
значит можно немного поговорить свободно. Я был этим и обрадован и
одновременно обескуражен. Мне нечего было ей сказать. Я чего-то помямлил
и снова спросил про встречу. Она подумала секунды три и сказала, что нет
другой возможности встретиться, кроме как сразу после ее работы. Ей
сегодня не с кем было оставить дочь. Работала она до восьми, и у нас
было полчаса для того, чтобы выпить кофе в маленьком кафе рядом с ее
офисом. Я был рад! Отлично!!! Прекрасно...
- Прекрасно! - сказал я. - Я буду без пяти восемь там. До скорого.
Целую! Пока!
Она тоже "поцеловала"!!! Тревога по поводу темного Мерседеса уменьшилась
и отдалилась так, как будто я рассматривал эту тревогу в бинокль, а
потом перевернул бинокль другой стороной. Хоп! И все такое маленькое и
игрушечное.
Макс позвонил сам.
- Ну, ты куда пропал? - заворчал он. - Я тут с голоду помираю просто.
- Макс, тебе нужно, чтобы я тебя с ложечки покормил, что ли?
- Мы же договорились встретиться и поесть! Так? Я сижу, как дурак, и
жду, когда ты позвонишь.
- Макс, не шантажируй меня. Уже давно поел бы один и все. Мы
договорились встретиться. А встретиться и поесть - это не одно и то же.
- Саня! А тогда на кой черт ты нужен вообще? Как с тобой без еды
встречаться? Если будешь есть, то хотя бы вещать не станешь. Рот будет
занят. Тебя, наверное, в Москве никто не слушает, вот ты...
- Короче, Макс! Ты решил, где мы будем встречаться, а?
- Сань, а кто из нас москвич? Ты же лучше меня все знаешь. Я тебе
предложу куда-нибудь сходить, а ты начнешь кривляться, морщиться.
Поехали в самое модное место!
- Самого модного места в Москве нет! Ты что, не можешь чего-нибудь
перекусить без меня? Как маленький, в самом деле.
- Я в ресторан хочу! Ждешь-ждешь, когда в Москву поедешь. Хочется же в
хороший ресторан сходить. Москва, Сань!!! Обидно время тратить на всякую
фигню, - канючил он.
- Макс! Времени у меня не очень много, чтобы капитально засиживаться в
ресторане. Что у нас сейчас? - я знал, сколько времени, но зачем-то
снова взглянул на часы... (Однажды я экспериментировал. Как только
видел, что человек. .. какой-нибудь человек, смотрел на часы, я тут же
подходил и спрашивал у него: "Сколько времени?" Все, без исключения,
опять смотрели на часы, прежде чем ответить.) - Так! У нас пять. А в
восемь у меня встреча... Недолгая встреча. После этой встречи я снова
твой. А сейчас? Давай сходим в грузинский ресторан. На Остоженке. Как тебе?
- Отлично! Я выезжаю, - было слышно, что он просто подскочил с места. -
Буду там через полчаса.
- Хрена ты будешь там через полчаса! Там такие пробки!
- А я на метро, Саня! Понял? На метро! - Макс отключился.
Когда надо действительно было прийти вовремя - он опаздывал всегда. Но в
ресторан он обязательно приходил даже раньше времени и успевал либо с
кем-нибудь познакомиться, либо все заказать, либо и то и другое вместе.
Макс перезвонил через б секунд.
- Как точно называется ресторан? - спросил он.
- "Генацвале", он за... - я не успел закончить, Макс отключился.
Я вдохнул в себя темный, зимний, холодный воздух. Вдохнул полной грудью,
а выдохнул белый пар. Мне было хорошо. Москва! Ё-мое!
Я подошел к краю проспекта. Там скопилась неизбежная снежная каша. Но в
этот раз я не так внимательно смотрел под ноги... как обычно. Я люблю
хорошую обувь и отношусь к ней бережно. Однако в этот раз я внимательно
осмотрелся вокруг. Что я хотел увидеть? Непонятно! Просто, беспокойство
и некоторая настороженность уже обострили зрение и слух. Еще бы! У меня
практически не было сомнений, что за мной следят или меня преследуют.
Мимо ехали машины. Много! Я поднял руку. Остановилось такси.
- Добрый вечер. На Остоженку? - спросил я и оглядел машину и водителя.
"Нормально", - подумал я.
- Извольте, - сказал сидевший за рулем крупный мужчина с длинными
волосами, бритым лицом и в круглых очках. На нем был светлый свитер. Он
улыбался.
- А вы знаете, как ехать?
- Представляете?! Знаю! - ответил он. - Приходилось туда ездить. Раз
этак... - он сделал вид, что прикидывает и считает что-то в уме, - миллион.
Я сел на заднее сидение и мы поехали. Водитель включил музыку. Не
громко, а так... комфортно. У него в машине стояла хорошая акустическая
система, это было слышно по качеству звука. Он включил какой-то джаз. Я
в нем ничего не понимаю... в джазе. Для меня он - одна бесконечная и
извилистая композиция. Но сейчас было приятно. Я прищурил глаза, от
этого городские огни и огни автомобилей вокруг расслоились и пошли
длинными лучами. И вот - такси, ползущие огни, джаз, длинноволосый
водитель в круглых очках, запах автомобиля, за мной следят... Америка!!!
- Вам музыка не мешает? Может быть, сделать тише? - спросил водитель. -
Только радио я не включу. Я радио не слушаю.
- Все очень хорошо! Мне нравится. Спасибо, - ответил я.
- Если курите - курите, но радио ни за что! - голос у него был низкий и
очень приятный.
- Спасибо, я не курю. А что ж радио так не любите?
Я думал, что последует ответ на тему, что нет сил слушать ту ужасную
музыку, которая звучит, или что новости все негативные, зачем их
слушать, когда жизнь и без того гадкая. Но я услышал совершенно другой
ответ.
- Я радио не не люблю, я его не слушаю. Волнуюсь сильно! Есть ощущение,
что чего-то пропускаю. Радиостанций так много! Их количество меня и
беспокоит. Хотя понятно, что на всех каналах приблизительно одно и то
же. Новости приблизительно одни и те же, музыка... Но беспокоит
как-то... - он говорил медленно, спокойно. Было видно, что он давно
возит людей по Москве. Его спросили - он отвечает. Не будут спрашивать -
будет молчать. - Кстати, меня Москва раньше тоже сильно тревожила. Пока
хорошо Москву не изучил - беспокоился, спать не мог, боялся чего-то
упустить. А теперь знаю ее... не отлично, но на твердую четверку. Теперь
успокоился. Не дергаюсь.
- Вы джаз любите? - теперь мне уже интересно было задать ему любой вопрос.
- Не люблю, но слушаю. Не могу совсем без музыки. А теперь такое
количество разной музыки, что тоже волнуюсь. А джаз - он и есть джаз. К
тому же, у нас как-то принято считать, что джаз - музыка серьезная,
непростая. Слушают его умные и непростые люди... Вот и ко мне так же
относятся, мол, человек слушает джаз - значит серьезный человек. Без
разрешения не закурят и не нагадят.
- А когда один едете, тоже джаз включаете? Или есть что-то любимое,
только для себя? - мне действительно было любопытно.
- Я этот джаз не выключаю. Он что есть, что его нет. Хорошая музыка! Вы
не подумайте, это я так, прибедняюсь. Я в джазе разбираюсь, и давно... и
звук себе поставил в машину не стыдный. Но любимой музыки у меня в
машине нет. Зачем мне нужен этот надрыв? Правильно?! Если не просто так
трепаться о музыке, а серьезно...
Любимая музыка, ну... та, которую любишь!.. Понимаете, о чем я говорю?
Любимая музыка без надрыва не бывает. - Он на секунду оглянулся ко мне.
- Так что у меня тут джаз. То есть музыка для тех, кто отлюбил!
- Простите, а вы москвич? - почему-то спросил я.
- Да-а. Я москвич, - коротко ответил он.
- А сколько нам лет?
- Немного, но точно больше, чем тебе, - он снова коротко оглянулся ко
мне и улыбнулся.
Это был классный таксист. Как он технично и уместно перешел на "ты"! Я
люблю их. Настоящих таксистов, тех, которые давным-давно ездят на своих
машинах, по своим городам. Настоящих немного! Но я имею в виду только
настоящих. Это те, которые понимают и любят тех, кого везут! В смысле,
нас любят! Не сильно, конечно! Они столько людей перевезли туда-сюда!
Они столько про людей знают! Таксисты - они не романтики, и не этакие
городские ангелы. Совершенно уверен, что прямо вот этот таксист, с
которым мне так приятно было ехать и беседовать, если бы я говорил с
каким-нибудь иностранным акцентом, или был бы подвыпившим
сибиряком-балагуром, обязательно тут же заломил бы такую цену... Он
наверняка знает, где можно взять проституток, и сколько они стоят. У
него, если быть аккуратным, можно узнать, откуда в этом городе берутся
наркотики. Он все это знает. Он перевез по этим улицам такое количество
неприятных ему людей, которые его не уважали, оскорбляли, вели себя
безобразно, что я бы, наверное, давно потерял веру в человека и
человечество. Он видел такое множество аварий, разбитых машин,
истерзанных и остывающих тел, что кто-нибудь другой уже давно бы стал
либо прожженным циником, либо истеричным идиотом. Он видел свой город в
любую погоду, в любое время года и при всяком освещении. Он провел такое
количество времени на этих улицах и проспектах, стоя в пробках, ожидая
проезда каких-нибудь спецмашин с сопровождением, уворачиваясь от
наглецов и мерзавцев, а порой просто от дураков и дур... которых так
много выезжает каждый день на эти улицы и проспекты... Мне бы и сотой
доли всего этого хватило, чтобы проклясть все ЭТО раз и навсегда.
А он ездит, он продолжает...
Помню, как я почувствовал, что начал ориентироваться в Москве.
Много лет я не любил Москву. Она меня пугала и обижала, когда я приезжал
сюда по каким-то делам или был тут проездом. Я не понимал, в какой
стороне здесь восходит солнце, не ощущал расстояний. В Москве все было
далеко. Я нырял в метро или напряженно и недоверчиво позволял таксистам
перемещать меня по Москве. Самое страшное здесь было потерять бумажку с
номером телефона каких-нибудь родственников или знакомых, у которых
можно было переночевать или которые могли чем-то помочь. Как легко и
приятно было ругать и не любить Москву. Одежда, в которой я сюда
приезжал, всегда не совпадала с московской погодой. Либо в ней было
слишком жарко, либо наоборот. А потом я приехал сюда жить.
Помню, как в первый раз выехал на своей машине на московские улицы.
Один. И был страшно удивлен. Ничего страшного! Вообще! Как это было
удивительно - я еду по Москве! Никто не тычет в меня пальцем, все в
порядке. Ничего особенного. Меня так поразило это чувство, что я проехал
по Садовому кольцу два раза, а потом катался полночи. То, что давило на
меня и угнетало, вдруг исчезло... Я потихонечку стал слышать и
чувствовать полутона и чистые звуки. Я как будто снял скафандр и с
изумлением обнаружил, что здесь тоже можно дышать. И что здесь есть
люди. Много людей...
В такси было тепло, и я почувствовал, что потею. Тогда я расстегнулся и
распустил шарф. Очень горела шея. Я не мог удержаться, чтобы не чесать
ее. Водитель увидел это и немного приоткрыл окно.
- Спасибо, - сказал я, - очень кстати. Прохлада и шум улицы были
приятны... Но шея...
- Вас что-то беспокоит? - спросил таксист. Он снова перешел на вы.
- Та-а-ак, ерунда! Сходил в парикмахерскую в обед, волосы за шиворот
насыпались. Сил нет терпеть! Но ничего не сделаешь, надо терпеть до вечера.
- Да-а-а, это неприятно, я знаю! - вполне равнодушно сказал он. -
Хотите, у меня есть лосьон после бритья. Знаете, такая жизнь, так что
мыльный набор у меня всегда с собой.
- Не откажусь! Спасибо! - я согласился не из вежливости, мне
действительно надоел этот зуд. Таксист достал из бардачка пакет, там
была бритва, баллончик с пеной для бритья, зубная паста, щетка и
лосьон... Я протер шею прохладной и в то же время обжигающей влагой...
Как много в жизни приятных ощущений!
"Хороший мужик", - думал я. Нужно было решить, сколько заплатить ему...
в смысле, сколько дать на чай. Это самое сложное. Как оценить деньгами
его участие и помощь. Он же помогал мне не с целью набить себе цену.
Просто помог. Может быть, я ему симпатичен. Как выразить в денежном
эквиваленте свою благодарность? Важно не ошибиться с этим. Много давать
не следует - он может обидеться, мол, ему дают деньги за искреннюю
помощь. И обычные чаевые дать тоже нельзя, нужно показать, что я оценил
его стиль и этот стиль мне по душе.
- Кстати, возьмите вот, может, пригодится, - сказал он и протянул мне
что-то...
- А что это? - удивился я.
В руках у меня оказалась тонкая и совсем гладкая ткань.
- Одна барышня оставила тут, давненько уже. Бери, можно на шею повязать,
будет типа шейный платок. Как у поэтов, - говорил он своим спокойным,
приятным и каким-то очень взрослым голосом. - А потом выбросишь, если не
нужен.
- Да что вы! Я не могу, - я протянул то, что он мне дал, обратно.
- Бери-бери, я все равно выброшу. Он шелковый, им пыль не протрешь. Он у
меня давно здесь болтается. - Таксист включил свет. - Посмотри!
Красивый, правда?
У меня в руках был небольшой шелковый платок. Синий, в белый мелкий
горошек. Я понюхал его; запах духов был еще отчетливо слышен. Я
почему-то подумал о Ней. Не в смысле, что это Ее платок, а просто сразу
подумал о Ней. Сердце застучало не быстрее, а сильнее.
- Неудобно как-то! А вдруг найдется хозяйка? - вяло сказал я. Мне
понравился платок, я хотел его взять, но нужно было соблюсти приличия.
- Давно его вожу. Бери. Знаешь, сколько у меня всего оставляют!
Пол-Москвы можно нарядить.
- Лучше вы тогда его какой-нибудь женщине подарите, - не унимался я. -
Платок красивый и не дешевый.
- Какой женщине?! - сказал он и оглянулся. - Что ты! Я же тебе сказал
уже, я слушаю музыку "для тех, кто отлюбил". Понятно?!
Без восемнадцати минут шесть мы подъехали к ресторану. Я вышел из машины
этого славного человека. Мне так и не удалось найти решения, сколько
дать ему на чай... Я дал чуть больше обычного. Простился с ним как-то
неловко, остался собой недоволен.
Он поехал вдоль по улице, я посмотрел ему вслед. Посмотрел скорее
ритуально. Так я выразил благодарность. Мне повезло с этим человеком.
Больше получаса жизни я прожил интенсивно и интересно. Через секунду
после того, как он скрылся из вида, я понял, что забыл свои перчатки у
него в машине.
*10*
Город вокруг меня приобрел какие-то иные очертания. В нем появилась
опасность. Мой взгляд теперь был не рассеянным, направленным немного
вперед и вниз. Мой взгляд теперь пронзал улицу далеко. Я сначала
оглядывал панораму перед собой, а потом анализировал детали. Мой взгляд
стремился вперед и пытался заглянуть за углы. Таким образом я осмотрелся
вокруг. Знакомого Мерседеса нигде не было. Тогда я зашел в ресторан.
Я не сомневался, что Макс уже здесь. Первым делом я отдал верхнюю
одежду, получил номерок. Номер 53. Мне это ничего не сказало. Число было
какое-то невыразительное, и магии цифр в нем не было. Потом я зашел в
туалет.
Я снял пиджак, повесил его на дверь кабинки, подошел к умывальнику и
взглянул в зеркало. Я себе понравился. За последний месяц я не то чтобы
похудел, а осунулся. Изможденное лицо, блестящие усталые глаза, белая
рубашка - очень хорошо! Чтобы вымыть руки, я поддернул рукава и
обнаружил, что манжеты уже просто черные. Конечно! Давно не мытая
машина, поездка в метро, посещение стройки... Москва...
Я расстегнул рубашку до пупа и стал влажной рукой чистить ворот.
Мелких-мелких волосков было много, я мочил руку под краном и собирал
волоски. Потом застегнулся почти до верха и повязал на шею подарок
таксиста. Скользкий шелк лег на шею, как спасение от мук. Я не стал
делать пышный узел. Получилось красиво. Мой вид стал сразу не
сегодняшним и нездешним. Я улыбнулся.
Но, к сожалению, рубашка была уже не свежей. Я наклонил голову и понюхал
у себя подмышками. Образ в зеркале сразу перестал быть безупречным. Я
развел руками, глядя в глаза своему отражению. Потом закатал рукава на
два оборота, чтобы скрыть грязные манжеты, надел пиджак и постарался
уловить запах духов от платка. Я различил его, в последний раз взглянул
в зеркало... И, все-таки, остался доволен.
Макс сидел в дальнем углу зала у окна, лицом ко входу. Он увидел меня,
как только я вошел в зал. Он увидел меня и сразу засмеялся от радости.
Он был причесан, свеж, но на лице у него оставалась все та же дурацкая
борода. Когда я приблизился к столу шагов на восемь, он, продолжая
смеяться, сделал вид, что прячется от меня под стол.
- Дяденька, не бейте меня, - громко говорил он, прикрывая голову руками,
и хохотал.
- Макс, ну что ты, как клоун, а? Я же просил тебя, - в общем-то, я знал
заранее, что он не сбреет бороду. Нет более упрямого человека, чем Макс.
По крайней мере, я с таким не знаком. - Вылезай, не паясничай.
- Саня! Вот это да! Ты всегда был самым модным, - это Макс отреагировал
на мой шейный платок. - Что, сегодня дадим Хемингуэев? А я, между
прочим, твою критику воспринял всерьез. - Он взял с соседнего стула
бордовый кожаный портфель. Портфель был новый и выглядел дорого. Он
расстегнул его и вынул оттуда упаковку одноразовых бритв - "козьих
ножек". - Вот, - сказал он, - в любой момент могу бороду устранить.
- Какой у тебя портфель! - не удержался я.
- Шикарный, правда? - Макс взял портфель за ручку, поднял и покрутил его
на весу, показывая с разных сторон. - Пока ждал твоего звонка, сбегал в
магазин и купил. Хотел себе кепку купить, а купил портфель и фонарик. -
Он достал из портфеля маленький фонарик, который можно было как держать
в руке, так и прикрепить куда-нибудь и использовать в качестве
светильника. Макс сразу стал им светить в разные стороны и мне в глаза.
- Вещь?! - спросил он.
- Ве-е-ещь! - искренне сказал я. - Дай посмотреть.
Фонарик был очень классный. Маленький, тяжеленький и приятный. Фонарик!
Я сразу подумал, что надо Ей подарить такой же. Он, фонарик, Ее
обязательно порадует.
Я Ей пока еще ничего не подарил. Я никак не мог сообразить, что можно Ей
подарить, не в смысле: подойдет - не подойдет или понравится - не
понравится, а в смысле... Какие у нас отношения? И что уже можно Ей
подарить, кроме цветов...
С цветами тоже было не все просто. Я в них ни черта не понимаю. Я долго
советовался, потом понял, что самое верное - это дарить розы. Но этих
роз... уйма! В первый раз я выбрал для Нее почти белые, совсем маленькие
розы. У этих роз был слегка зеленоватый оттенок. Ей они понравились. Она
любовалась ими и попросила официанта поставить их в воду, пока мы пили
кофе... в кафе у Чистых прудов. Потом были нежно-розовые... три крупных
розы. Но их прихватило морозом, пока я их нес, или мне их продали
несвежими. В общем, они погибали прямо у нас на глазах. Она огорчилась,
но все равно забрала их и сказала, что срежет бутоны, нальет в чашку
воды, и бутоны там будут плавать... В третий раз я купил ей цветок в
горшке. Это были какие-то большие листья, которые торчали из земли, как
застывший взрыв. На листьях были белые прожилки, и название растения
было очень латинским и непростым. Я купил его из-за прожилок и названия.
Мы встречались с Ней всего четыре раза. В четвертый раз она попросила не
приносить ничего. В смысле, не приносить цветов. Мы встретились тогда
(это было в прошлую субботу) в кафетерии большого универмага. Это она
выбрала такое странное место. Была очень грустна, периодически отходила
от нашего столика, чтобы поговорить по телефону. Она отходила, я видел,
как она с кем-то разговаривает, нервно жестикулируя. Я ничего у Нее не
спрашивал. Мне было так плохо тогда. Я хотел не отпускать Ее туда, в ее
жизнь, где, конечно, было и есть много всего-всего......
Я не спрашивал Ее ни о чем, но она, вдруг, взяла меня за руку. Планета
на три минуты остановила вращение. Она сказала, что у нее очень сложная
ситуация с мужчиной, с которым она жила последние два года. Она спокойно
и прямо сказала, что она его никогда не любила, но он появился в ее
жизни в тот момент, когда ей необходима была забота... Она позволила ему
позаботиться о ней... Еще Она сказала, что за эти два года было много
хорошего, и он хороший человек, но ему хотелось определенности, в
смысле... семья... и так далее... Она этого с ним никогда не хотела,
хотя логичнее и практичнее было бы согласиться. И она даже заколебалась...
И тут она сказала такое, что планета, после остановки, сделала пару
очень быстрых оборотов, а где-то в Индийском океане исчезли в волнах
несколько малых островов.
Она сказала, что почти согласилась на его предложение, а точнее, на его
непрерывный натиск. Просто у нее уже не было никаких аргументов и сил,
чтобы отказывать ему. Аргументов, прежде всего для себя самой. И вдруг
появился я!
Она так и сказала. Потом сразу встала, попросила не идти за ней,
накинула на себя свою шубку... и быстро ушла. Я, конечно, Ее не
послушался, но нужно было заплатить за Кофе. Я оставил на столе раз в
пять больше, чем нужно, бросился искать Ее. Но не нашел. На звонки Она
не отвечала. Я набрал Ее номер раз сто за вечер... А ночью чуть не умер.
Я пришел домой. Долго стоял у стены, долго сидел на стуле и качался. Не
разуваясь бродил из угла в угол по комнате, потом несколько часов лежал
на полу и стонал. Той ночью я испытывал ужасное кислородное голодание, и
у меня не было кожи. Ничего страшнее я в жизни не переживал.
Я когда-то учился в школе, служил в армии, мучился, когда вернулся из
армии, было много всего в жизни... Очень страдал от сомнений и
одиночества, когда приехал в Москву. Ужасно переживал из-за
невозможности быть с сыном, от нежности к которому готов рыдать... Но
все это ничто по сравнению с тем, что я почувствовал тогда ночью. Я
понял, что у меня нет никакого жизненного опыта. Все, что я знаю и умею
- никуда не годится и помочь мне не может.
Этой ночью я понял, что любовь не может быть ни счастливой, ни
несчастливой. Она невыносима в любом случае. Я лежал на полу и понимал,
что не понимаю, ЧЕГО Я ХОЧУ??! Чего-о-о?!! Я уснул под утро. Свернулся
калачиком, прямо на полу возле кровати, и уснул. Во сне я стянул с
постели подушку и одеяло. Проснулся я в полдень. Но не думайте, легче
мне не стало. Я проснулся, как будто меня включили ровно в том месте,
где выключили. Я уже говорил, что я как бы жил один бесконечный день.
День не заканчивался...
Я проснулся и без особой надежды набрал ее номер. Она ответила.
Ответила... и говорила, будто той встречи накануне в универмаге...
просто не было. Я тут же обрадовался и ожил.
Самое невыносимое в таком состоянии - это переходы от надежды к
отчаянью, от уверенности к сомнениям и обратно. Эти скачки - самая
кровавая синусоида, какую только можно себе представить.
Короче, фонарик был самым подходящим подарком Ей сегодня. Он был идеален
по многим показателям. Фонарик - вещь полезная и любимая с детства,
причем мальчиками и девочками. Фонарик - радость и романтика. Фонарик ни
к чему не обязывает и может порадовать и Ее и ее дочку.
- Макс, продай фонарик! - сказал я.
- Ты что? Такая вещь! Отдай! - Макс потянулся за фонариком через стол, а
я отдернул руку.
- Я тебе такой же куплю. Завтра! Ладно? - я не отдавал фонарик. - Мне
сейчас надо, понимаешь. Сейчас! А где я такую вещь найду?!
- Не, Саня! Не дам. Мне самому надо. Вот мне надо было - я купил. - Макс
улыбался очень довольный. - А зачем тебе сегодня мой фонарик?
- Надо, Макс, и все.
- Хочешь женщине подарить?
- Отстань, а! Я же говорю... завтра куплю тебе точно такой же.
- Да где ты такую вещь купишь? - Было видно, что Макс уступит фонарик.
Просто он пока выкаблучивался. - Саня, и все-таки, ты женщине хочешь
подарить мой фонарик?
- Ты угадал! Сволочь! - я почувствовал, что слегка краснею.
- Наверное, хорошая женщина! Какой-нибудь дуре фонарики не дарят.
Фонарик - это!.. Забирай! - Макс махнул рукой.
- Сколько я тебе должен?
- Не понял! Чего сколько?! - изобразил непонимание Макс.
- Фонарик покупал почем??! - передразнивая манеру Макса, спросил я.
- По жопе бичом! Понял?! - он изобразил негодование. - Почем! Кто тебя
так говорить-то научил?
Фонарик! Гениальный подарок. Как я сам не додумался до этого? Я был рад,
очень рад!
- Расскажи мне про нее, - вдруг попросил Макс.
- Она хорошая, Макс. Очень хорошая!
- И все? Я хочу знать побольше про женщину, которой мой друг подарит мой
фонарик.
Макс угадал. Я очень хотел рассказать про Нее. Точнее было бы сказать,
не рассказать, а поговорить... Я все время хотел говорить о Ней.
Рассказывать, что есть такая удивительная женщина. Очень земная,
настоящая, взрослая, красивая, умная, тонкая и так далее, и так далее.
Мне казалось, что нет более важной темы для разговора, кроме как о Ней и
про Нее. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить о Ней...
- Не, Макс! Ничего я тебе больше не скажу. Потом как-нибудь. Не сейчас,
- сказал я более чем серьезно. - Спасибо за фонарик.
Потом мы заказали еду. Мне очень хотелось выпить, но пока было нельзя.
До встречи с ней - нельзя. Я почему-то был уверен, что на этой встрече я
обязательно скажу ей... что я люблю Ее.
Мы заказали довольно много еды. Макс не мог остановиться, и все тыкал
пальцем в меню. Без меня пить он отказался. Мы взяли минеральной воды. И
я еще попросил принести мне кофе сразу. Сегодня мне удалось выпить кофе
только утром в аэропорту. Гадкий кофе.
Ни запахи, ни вид едящих людей, ни названия блюд в меню не вернули мне
желания поесть. Хотя я так люблю грузинскую еду. Особенно то в ней, что
касается холодных закусок. Все эти тонкие сочетания орехов, сыра,
фасоли, мяты... зелени. Грузинская кухня - это настоящая кухня, без
дураков! Разнообразная, очень разветвленная, с множеством возможностей.
В общем, это вкусно!!!
Но сейчас я есть не хотел.
- Макс, а зачем ты вообще-то приехал? - поинтересовался я в процессе. В
смысле, в процессе поедания Максом еды.
Я тоже немного отщипнул того-сего. А Макс ел нормально, с удовольствием.
Мне принесли третью чашку кофе, когда Макс оторвался от еды и смог
нормально говорить. Я ерзал на месте и думал только о том, чтобы выйти
из ресторана и поехать на встречу вовремя. У меня вполне еще было время,
и можно было не дергаться, но я дергался. Мы болтали о том о сем,
точнее, говорил в основном Макс. Это была болтовня. Так... ничего
особенного...
Вот разговор, который состоялся между мной и Максом в грузинском
ресторане "Генацвале":
Макс: Значит, ты не будешь мне рассказывать про эту женщину?
Я: Макс, я не то что расскажу про нее, я вас познакомлю.
Макс: А не боишься?
Я: Господи!.. Макс, брось ты...
Макс: Ладно-ладно! А ты, значит, влюбился?
Я: Перестань! Что ты, в самом деле?!
Макс: Влюбился!! Везет тебе! Да-а, Саня! Ты молодец! А я вот недавно
познакомился с одной барышней. Такая, знаешь, молодая, спокойная. И ей и
мне все понятно! Она знает, что я женат. Сань, у нас все все друг про
друга знают. Да что я тебе рассказываю?! То есть, открыто и на широкую
ногу мы встречаться не могли. Город маленький. Перезванивались неделю,
потом я ее приглашаю вечером, в субботу, в загородный ресторан. У нас,
как ехать на аэропорт, недавно открыли ресторанчик и гостиницу. Ты не
знаешь, ты уже уехал. Хорошее место сделали. Так вот... Я эту барышню
приглашаю за город вечером. Все яснее ясного! Так?! Забираю ее в центре,
везу туда. Она веселая, хохочет... Все нормально. Там я заказал столик у
камина и номер на двоих. Приезжаем, садимся ужинать. Болтаем обо всем,
настроение отличное. Она учится на юридическом. Умница! С юмором все в
порядке. Выпили шампанского, съели чего-то. Ну, то есть, вечер только
начинается, а впереди еще ночь. Думаю про себя: "С такой девкой можно
говорить хоть до утра". А она, вдруг, нагибается ко мне и шепотом
говорит, что у нее сегодня... непростой день! Ну, понимаешь? Женские
дела! Я посмотрел на нее минуту и говорю: "Знаешь, милая, а больше
говорить-то не о чем! Все! Поговорили". Доели, допили, я ее отвез
обратно в город и поехал домой спать. Ну чего ты смеешься?!
(Я очень смеялся.)
Я: Макс! Ну ты молодец! (Я продолжал смеяться.) Макс: Ну а что? Я за
секунду мысленно прокрутил все перспективы вечера. И что? Ну, поговорим
еще, ну поцелуемся, пообнимаемся... так? Да не стали бы мы даже этого
делать, если финальную точку поставить нельзя. Вот помнишь, мы
рассуждали, что, мол, физический контакт, все эти телодвижения и
короткая возня, что это ерунда, а прелюдия важнее. Это, кстати, ты
утверждал! Мол, все эти разговоры, намеки, сомнения - получится или не
получится - прикосновения и взгляды - вот настоящее удовольствие... Что
если можно было бы обойтись без финального спарринга, то было бы только
лучше. Ну чего ты хохочешь, а? Ты же эту тему развивал! Помнишь,
говорил, что до физического контакта все как в дымке, мы такие
талантливые, остроумные! А как только свершилось - все! Полезли в глаза
анатомические подробности, тут же вспомнились дела, хочется спать и
прочее. Правильно! Но как только мне стало ясно, что ЭТОГО не будет...
Понимаешь, точно не будет! И добиваться, уговаривать, запутывать -
бесполезно... Сразу исчезло всякое желание быть остроумным и
талантливым. И ее слушать тоже пропала охота. Хотя до того, как она мне
сообщила такую новость, все было чудесно. И, кстати, когда я
расплачивался за наш ужин и шампанское, я пожалел тех денег, которые
платил. И вечер пожалел, потому что вечер прошел полностью зря. А еще
остался осадок... Ну, что меня подвели и обманули.
Я: Да-а-а! Вот так, Макс! Тебе еще хорошая девчонка попалась. А то,
представляешь, ты бы распинался перед ней полночи, а она сказала бы тебе
о своей проблеме, когда бы ТЫ уже весь дымился. То-то бы тебе обидно
было! Ты бы, наверное, все перья свои распустил, а тебе в последний
момент... Хопп! Непреодолимое, дескать, есть препятствие на пути вашей
страсти. Неумолимая преграда...
Макс: Смейся, смейся. Но ты точно также поступил бы. Даже не спорь! Даже
ничего слушать не хочу, все равно не поверю.
Вот такой получился разговор.
Нас обслуживал очень внимательный немолодой официант. Он проявлял, на
мой взгляд, излишнее рвение и внимание. Меня это раздражало, а Максу
нравилось. Этот парень быстро проанализировал ситуацию и стал работать
на Макса. Он чувствовал, что от меня ему ничего не перепадет. Я ему не
нравился.
Мне вскоре нужно было отправиться на встречу. Мы с Максом договорились
быть на связи и встретиться где-нибудь в центре сразу после девяти...
Мне можно было посидеть еще пятнадцать минут. Мы попросили счет. В этот
момент я подумал: "А где мой номерок? Где мои 53?" Я проверил карманы,
осмотрел стол. Мы с Максом подняли и положили на место все салфетки... и
тарелки. Потом все внимательно обшарили под столом. Я снова проверил
карманы и выложил их содержимое на стол, а Макс даже вывернул портфель.
Его номерок, с выразительным числом 33, был при нем. А мой?..
Наш официант внимательно наблюдал за нами. И когда я встал,
подбоченившись, и выразил своей позой полное недоумение и отказ от
дальнейших поисков, он подошел и с сильным, приятным, грузинским
акцентом спросил:
- Я прошу прощения, это, наверное, вы забыли в туалете номерок. Его
отдали в гардероб. Не волнуйтесь, пожалуйста!
Я очень разозлился. Он же видел, как мы минут пять что-то искали. Не мог
раньше подойти и сказать?!...
Мы снова присели, чтобы допить кофе, и нам принесли счет. Я был уже
сильно взвинчен. Нервы были ни к черту. Устал я, все-таки...
Когда нам принесли счет, у нас состоялся еще один разговор.
Вот наш второй разговор с Максом в ресторане "Генацвале".
(Официант отдал счет Максу. Макс посмотрел счет, мелко покивал головой и
достал бумажник.)
Я: Погоди-погоди, дай-ка взглянуть.
Макс: Зачем?
Я: Надо!
Макс: Не надо!
Я: Дай взглянуть, говорю!
Макс: Сегодня я плачу.
Я: Нет уж, вместе заплатим.
Макс: Да заплачу я...
Я: Давай не будем из-за этого спорить, а?
Макс (глядя в счет): Да тут мелочь, вообще, больше разговору.
Я: Тем более, нечего из-за ерунды спорить.
Макс: Да.........
Я (выдернул у Макса из руки счет): Ни фига себе, мелочь!!!
Макс: Да нормально!
Я: Что значит нормально?! Что это такое - "нормально"?
Макс: Ну?!... Посидели, поели-попили нормально. Теперь нужно заплатить
нормально.
Я: Погоди, я не понимаю, ты что, приблизительно на такую сумму
рассчитывал? Это (я ткнул пальцем в счет) совпадает с тем, что ты
намерен был заплатить... И это "нормально"? Или ты говоришь это свое
"нормально", чтобы я не подумал, что тебе жалко денег?
Макс: Ничего я такого не думал, а "нормально" - это "нормально", и все.
Не дешево, не дорого, а "нормально".
Я: А я считаю, что это (я потряс счетом перед лицом Макса) е-мое -
дорого! И это (я опять потряс счетом) вообще не "нормально"! Мы на
столько тут не посидели. Макс, прежде чем платить, нужно проверить, что
тебе тут понаписали. (Я стал внимательно просматривать счет.) А то все
так стесняются продемонстрировать внимание и бережливость! Так
стесняются этих халдеев! (Я махнул рукой неопределенно в сторону
официантов.) Главное, они-то вообще не стесняются...
Макс (выдернул у меня счет): Вот поэтому, давай я и заплачу, а то сейчас
заведешь канитель. Давай-ка не будем мелочиться.
Я: Что значит мелочиться?! Кончай свои эти... провинциальные комплексы
здесь демонстрировать.
Макс: Какие провинциальные комплексы?!! Я просто хочу заплатить и все! А
ты не хочешь - не плати. Я доволен и хочу заплатить. Деньги у меня есть...
Я: У меня тоже деньги есть, так что не...
Макс: Деньги есть у всех! (Макс сделал секундную паузу.) Понимаешь?! У
всех! (Опять пауза.) Че ты так смотришь? Это же ясно! Деньги есть у
всех!!! У бабушек-пенсионерок есть какие-то деньги, у детей в копилках
есть деньги, даже у тех, кто попрошайничает на улицах... тоже есть
деньги. Кому-то кажется, что это не деньги, а это деньги. Так что,
деньги есть у всех! И вот тут у меня деньги (он показал свой бумажник),
которые я сюда положил и взял с собой, только для того, чтобы их сегодня
потратить. Их как бы уже нет! Нету!!! (Макс открыл бумажник, немного
отвернулся от меня и стал, не вынимая деньги из бумажника, отсчитывать
нужную сумму.)
Я : А ты чего от меня бумажник отворачиваешь? А? Чего ты прячешь-то его?!
Макс: А чего я буду перед тобой деньгами трясти? Я: А ты не тряси... Но
и не прячь. Я к тебе туда не заглядываю.
Макс: Да ладно тебе! Неудобно просто... Я: Во-о-от!!! Макс: Че "во-о-от"?!
Я: А то!.. Не-у-доб-но! (передразнил я Макса) И с деньгами все так! Все-о-о!
Макс: Не понял! Чего все?! (Макс отдал деньги официанту и сказал ему
спасибо.) Я не понимаю, Саня, чего "все"?
Я: Не понял?! Смотри, ты даже от меня деньги прикрываешь. Прячешь! В
баню со мной, в туалет... пожалуйста!
Про всех своих девок все мне подробно рассказываешь. Где, с кем, сколько
раз и как... Про все свои болячки... Я тебя не спрашиваю, а ты мне
выкладываешь! А деньги?! Что ты!! Деньги - это "неудобно"! Про деньги
нельзя! Это же самая закрытая тема! При том, не запрещенная, а именно
закрытая, понимаешь? Про самый-самый извращенный секс, про... черт знает
про что... про все говорят, хотя, как бы, говорить нельзя, но все
говорят! А про деньги говорить, как бы, можно, но стараются не говорить.
А при этом деньги больше всего всех интересуют. Понимаешь? Интересно не
кто, с кем и когда, а за сколько! Важнее всего, кто реально сколько кому
дал, и кто реально сколько получил. А за что - это второй вопрос. Даже
вопрос "откуда взял" менее интересен, чем вопрос "сколько". Но ничто,
никакая тема так не закрыта, как тема денег. И ничто не покрыто таким
слоем лжи! Все врут!!! Вот, например, есть у кого-то часы, хорошие,
недешевые часы. Может быть, ему эти часы подарили... Но вот в одной
ситуации и компании он скажет, что купил их е-мое за сколько, где-нибудь
в Женеве, а в другой ситуации соврет, что купил их в Смоленске на
вокзале у пьянчуги, за бутылку. Проверил, а часы оказались золотые и
настоящие. А в третьей ситуации - снимет их с руки и положит в карман,
чтобы никто не видел. Да-а-а! Трясти деньгами стыдно! А ездить на
ядрена-мать каких дорогих машинах не стыдно? Носить часы в полкило
золота не стыдно? Одевать своих девок... я не знаю во что. Обвешивать
их, как новогоднюю елку, и делать так, чтобы все знали, мол, это именно
его девка, посмотрите! Это все пожалуйста! А вот так? (Я достал свой
бумажник, открыл его и показал содержимое Максу.) Так нельзя! Что ты?
"Убери свои деньги!", "Не тряси здесь деньгами!", "Не-у-доб-но!". Все
только и делают, что ими трясут. Разбираются, что сколько стоит, сразу
видят, у кого какой галстук или пиджак, за сто шагов определят -
настоящий он или дешевая подделка... Все друг другу только и
демонстрируют, что деньги. Немного хвастают своими возможностями,
связями и своим вкусом, но деньги демонстрируют все равно сильнее.
Только не так! (Я опять раскрыл бумажник.) Так "не-у-доб-но"!!!
Макс: Кончай!!! Вот мои деньги! (Он тоже показал свой бумажник.) И мне
за них не стыдно, понял! Я их не нашел, мне их не подарили, я их
заработал. Не надо меня агитировать......
Я: Заработал? А кто их не заработал? Даже тот, кто, допустим, у тебя эти
деньги из кармана вытащит, он тоже будет думать: "Я их заработал! Мне их
не подарили!". Или вот этот халдей. (Я показал на не полюбившегося мне
официанта.) Ты же ему дал на чай? Я не спрашиваю "сколько", я спрашиваю
"дал"? Дал!! Вот видишь?! Вроде бы деньги заработал ты... а на самом
деле уже он!
Макс: Да не жалко! Не жалко! Пусть он даже трижды халдей. Мне-то что? Мы
сидели с тобой в тепле, беседовали, ели, а он тут нам улыбался... Я дал
ему денег. Он остался доволен. И я доволен. Мы довольны! Значит, я
хорошо потратил деньги. И все! И больше ничего.
Я: Правильно... но не в этом дело... Нельзя вот так платить, если это
столько...
Макс: Я уже заплатил. Хватит, Саня! Можно - нельзя... Тебе нельзя, а мне
можно. Кончай! Слишком долго мы тут про деньги. Не стоит это того, чтобы
мы столько времени тратили на эту тему, я не хочу...
Я (качая головой): "Много времени на эту тему"! Да мы же всю жизнь на
эту тему тратим. Всю жизнь! Мы же все наше время живем с деньгами. И как
только они попадают нам в руки... Все! Сразу начинается! Вот детям дают
деньги, а они сразу знают, что с ними делать. Все на свете они тянут в
рот, а деньги они сразу раз - и в заначку, и начинают копить. Зачем,
почему, но копят! Свои тратить не хотят, знают, что конфеты и прочие
мелочи взрослые и так купят. И как только они начинают денежки свои
копить, тут же начинают хитрить. Хотя чего они могут понимать про
деньги?... Вот смотри - я работаю. Я зарабатываю деньги. Я учился,
трудился, а теперь делаю, что хочу... Точнее, что хотел. То, что раньше
хотел, делаю сейчас. Теперь я этого хочу уже не так, но делаю!
Сам же хотел! Вот и делаю. Это моя профессия, мое дело, это я!
Понимаешь, Я! И за то, что я делаю, мне платят деньги. Бесплатно я
работать не буду. Но из-за того, что мне платят деньги, я делаю то, что
хочу, в основном не так. Не так, как хочу именно я. Но я не об этом.
По-другому, наверное, не бывает..... Пойми, я делаю, что умею. Ничего
другого я не умею и, значит, хотеть другого не могу. Я люблю работать!
Макс, ты же знаешь, я люблю трудиться. И я много сделал, чтобы так
трудиться, как я это делаю сейчас. Этим я зарабатываю себе на жизнь, на
такую жизнь, которой я живу. Но, например, вот найду я деньги. Вот буду
идти по улице и найду много денег. Ну, много! Миллион, твою мать! И все!
ВСЁ! Те деньги, которые я зарабатывал до этой находки, сразу перестанут
быть деньгами, ради которых я буду готов работать. Вся моя работа тут же
превратится в какое-то сраное хобби. И, знаешь, я ведь перестану
работать. Разрушится вся моя жизнь, какая бы она ни была. Все пойдет
просто к черту! Все, чему я учился, все, чего добивался. Вся жизнь!!!
Я от многих слышал: "Мне бы столько-то денег, вот тогда бы я сделал
ТАКУЮ мастерскую или ТАКОЕ бюро!" Да не сделал бы! Вот и нету ТАКИХ
мастерских... Но самое страшное, Макс, если я найду эти деньги - я же их
возьму! Буду знать, что они разрушат мою жизнь, но возьму. Обязательно!
Потому что если я нашел много денег, жизнь уже разрушена. ВСЁ!
Понимаешь?! В любом случае! Даже если я их не возьму себе, а совершу
такую глупость и отдам их государству или найду их владельца... Всю
оставшуюся жизнь я буду об этом думать и мучиться. А все окружающие
будут считать меня дураком. Причем, самым гадким и отвратительным дураком.
Макс: Конечно будут! И еще будут не любить. Кстати, в любом случае.
Возьмешь ты деньги или не возьмешь, без разницы... Знаешь, Саня, а мне
деньги нравятся. Вот сами по себе нравятся. Вот смотри: например, спроси
меня, сколько стоит мой друг, например ты. Я бы за такой вопрос сразу
раз и в глаз! А когда иду покупать тебе подарок на день рождения, хожу
по магазинам и прикидываю: "Ага, вот это для него слишком дешево, а вот
это слишком дорого. И выбираю подарок по такой цене, которая, я полагаю,
тебе подходит. Понял?! То есть, нахожу конкретную цену! Кому? Другу!
Тебе! Свинство?! А забавно!
Я: Не-е-е! Я не об этом. Нравятся деньги или не нравятся, какая разница.
Они есть, и с этим ничего не сделаешь. А я хотел бы их не чувствовать.
Вообще не чувствовать деньги...
Макс: Это как это? Не чувствовать?
Я : Как? Ну, например, покупаю я зимой клубнику. Захотел этой клубники с
молоком и сахаром, как в детстве. И ведь могу ее купить, денег
достаточно. Но обязательно подумаю, что летом клубника будет вкуснее, а
главное - дешевле. Вот чего я чувствовать не хочу! Зато хочу покупать в
июне первую, самую первую черешню, и не чувствовать, что это дорого, а
через неделю станет дешевле. Понимаешь, чего я хочу?!
Макс: Понимаю! (Макс пожал плечами.) Я бы очень хотел иметь
шапку-невидимку, хотел бы дышать под водой, как рыба, и иметь маленький
летательный аппарат, такой, безопасный, какого пока не существует,
этакий фантастический. Я этого всего хочу! Но хотением этого я не
занимаюсь. Я больше думаю о деньгах, да, Сань! Думаю, как мне закончить
одно дельце, и выгодно его закончить. Думаю, покупать мне новую машину
или не покупать, а если покупать, то какую. И еще много других вопросов
решаю, которые по сути такие же... А хотел бы иметь шапку-невидимку,
хотел бы дышать, как рыба. И сильно-сильно хотел бы поговорить с отцом.
Сейчас поговорить. В теперешнем моем возрасте. Но отец-то умер... и
давно! А мы перед его смертью поссорились... Я к чему это... К тому, что
про отца и про шапку-невидимку мне говорить приятно, а главное, не
стыдно! Знаешь почему?! Потому что это не-воз-мож-но! А про новую
машину... хули про нее говорить? Надо будет - куплю!!! Саня, а ты не
опаздываешь?
Вот так разговор закончился.
Меня как будто облили самой холодной в мире жидкостью. Я взглянул на
часы. Паника слегка улеглась, я просидел лишних семь-восемь минут. Но
как я мог так забыться?! Как я могу так рисковать?! Я бросился к
гардеробу, а Макс поспевал за мной, весело подгоняя меня. Мне же было не
до шуток.
- Вот видишь, Саня, как только заговорил про деньги, тут же забыл про
любовь!
Макс, сволочь, был прав...
*11*
Было уже десять минут восьмого, когда мне удалось наконец-то поймать
машину. Чисто или не чисто внутри этого автомобиля, мне было совершенно
не важно. Главное - ехать. Быстрее!
- А где конкретно? Проспект Мира длинный, - спросил меня худой и коротко
стриженный водитель.
- Я не помню номер дома, там покажу. Мне прямо на проспекте... ну, то
есть, сворачивать никуда не нужно.
По ходу справа... - я нервничал и с трудом формулировал.
- Хорошо, понятно, - сказал водитель. - А мы торопимся?
- Мы просто опаздываем, - быстро ответил я.
- Ну, если мы спешим, то можно попробовать... - запел он обычную
водительскую песню.
- Конечно-конечно! Разумеется! Если доедем за сорок минут, - прервал я
его и б...
