А.И.Захаров. Происхождение детских неврозов и психотерапия
страница №3
...лерическимтемпераментом и избыточная стимуляция у детей с флегматическим
темпераментом. В первом случае повышается возбудимость, а во втором случае -
тормозимость, что осложняет еще в большей степени восприятие требований
родителей.
Упрямство, таким образом, имеет неоднозначные источники своего
происхождения, обусловленные главным образом отклонениями в отношении
родителей к детям. Возрастные проявления чувства "я", воли, эмоций и
темперамента только тогда становятся проблемой упрямства для родителей,
когда они не способны адекватно оценить своеобразие психического развития
детей.
Следует заметить, что упрямство у детей означает наличие у них не
только стеничности, но и способности противостоять психическому давлению и
диктату родителей. Тогда отсутствуют признаки невроза как заболевания,
поскольку ребенок может как-то отреагировать свои желания и эмоции. В
условиях же их нарастающей блокады, ограничений возможностей самовыражения и
чрезмерно ранней интеллектуальной стимуляции облегчается возникновение
невротических расстройств при все более возбудимом (у детей с холерическим
темпераментом), тормозимом (у детей с флегматическим темпераментом), или
смешанном (у детей с сангвиническим темпераментом) характере дальнейшего
психического реагирования.
Если родители продолжают упорно считать своих взрослеющих детей
упрямыми, то это указывает на неблагоприятные особенности личности самих
родителей, а также фиксацию предшествующих проблем в отношениях с детьми, их
неразрешимый характер. Реактивный, семейно обусловленный генезис упрямства
подтверждает его наличие в семье и отсутствие вне дома, подчеркнутое
внушаемостью таких детей. Нам почти всегда удается найти лучшее, чем дома,
взаимопонимание с ребенком, что подтверждает субъективный, проблемный
характер оценки родителей.
По мнению родителей, упрямым считается каждый второй ребенок. Если у
матерей нет различий в оценке мальчиков и девочек как упрямых, то у отцов
упрямыми чаще считаются девочки. Как матери, так и отцы наиболее часто
определяют упрямыми детей с истерическим неврозом, наименее часто - детей с
неврозом страха (различия статистически достоверны).
Матери чаще всего находят детей упрямыми в дошкольном возрасте по
сравнению с младшим школьным и особенно подростковым возрастом. Отцы,
наоборот, чаще находят упрямыми мальчиков в школьном возрасте (в младшем
школьном и подростковом), девочек - одинаково часто в дошкольном и
подростковом возрасте (при уменьшении в младшем школьном). Следовательно,
проблема упрямства более значима для матерей детей дошкольного, а для отцов
- школьного возраста.
В 1,5-2,5 года упрямство относительно менее выражено у детей,
заболевающих неврозами, по сравнению с нормой. Объясняется это наличием
невротической привязанности к матери и интенсивным, пока относительно
"успешным", психологическим давлением родителей в виде многочисленных
принуждений, угроз и физических наказаний по поводу проявлений своеволия и
двигательной активности. Зато в последующие годы происходит своеобразный
перекрест - уменьшение упрямства, по мнению родителей, в норме и возрастание
при неврозах. Наряду с упрямством, родители детей с неврозами более
отрицательно оценивают их в старшем возрасте и по многим другим шкалам
разработанного нами вопросника. В норме количество отрицательных оценок
характера детей существенно уменьшаются по мере увеличения их возраста. Все
это указывает на неспособность родителей детей с неврозами найти подход к
психическому развитию детей, особенностям формирования их характера и
личности.
Достоверно более упрямыми матери считают детей с холерическим, чем с
сангвиническим и флегматическим, темпераментом. В большей степени это
относится к мальчикам, что подчеркивает непереносимость матерями их
холерического темперамента. У отцов нет связи между оценками упрямства детей
и их темпераментом.
Конфликт между родителями не сказывается заметным образом на
определении детей как упрямых. Это происходит достоверно чаще при
непосредственном конфликте с детьми обоего пола со стороны матери и
конфликте с девочками - у отцов.
Использован ряд личностных вопросников с целью поиска различий между
родителями, считающими детей упрямыми и не упрямыми. При изложении данных
приводятся достоверные различия, определяемые по критерию Стьюдента.
Личностный вопросник Айзенка (обследовано 140 матерей и 114 отцов) и
цветовой тест Люшера (120 матерей и 101 отец) не обнаруживают значимых
различий в указанных группах родителей, т. е. эти методики не дифференцируют
изучаемую сторону семейных отношений.
Личностный вопросник Кеттела применялся в двух формах: "С" и "А" -
одновременно (у 155 матерей и 96 отцов). По вопроснику "С" различия
отсутствуют. По вопроснику "А" матери, оценивающие мальчиков как упрямых,
обладают более выраженными доминантными (властными) чертами характера
(фактор "Е"). Вместе с тем у них снижен эмоциональный тонус, повышено
беспокойство и чувство вины (тревожно-депримированный фон настроения -
фактор "О"). Они напряжены, раздражительны и нетерпеливы, испытывают много
субъективно неразрешимых эмоциональных проблем (фрустрированы - фактор
"Q4"). Матери, оценивающие девочек как упрямых /7/, робки, застенчивы,
чувствительны к угрозе, сдержанны в общении, индивидуалистичны, испытывают
чувство неполноценности (низкие оценки по фактору "Н").
У отцов упрямых мальчиков различий нет, поскольку чаще всего
оцениваются, как упрямые, девочки. В последнем случае наиболее выделяющейся
характеристикой будет отсутствие озабоченности за последствия своих
поступков, их прогнозирования, как и желания искать и анализировать мотивы
поведения у взаимодействующих с отцами лиц (фактор "F").
По тесту интеллекта Векслера - WAIS (24 матери и 24 отца) найдена
отрицательная корреляция между выраженностью IQ (коэффициента умственного
развития) у отцов и оценкой детей как упрямых, т. е. в последнем случае отцы
обладают относительно более низкими показателями интеллектуального развития.
По данным личностного вопросника MMPI (121 мать и 105 отцов), у
матерей, оценивающих детей как упрямых, низкий самоконтроль, импульсивность
и конфликтность, трудности во взаимоотношениях с окружающими (4-я шкала).
Одновременно они недостаточно уверены в себе, в правильности своих действий,
тревожно-мнительно застревают на трудностях взаимоотношений, загружены
переживаниями и озабочены вопросами морали, обнаруживая повышенное внимание
к проявлениям авторитета (7-я шкала). Им не хватает эмоциональной
отзывчивости, теплоты и искренности в отношениях (8-я шкала). Матери упрямых
девочек обладают и такими личностными характеристиками, как нетерпимость и
ригидность мышления, подозрительность, склонность к образованию сверхценных
идей (6-я шкала). В этом случае мать убеждена в наличии трудного,
несговорчивого, "вредного" и "неисправимого" характера дочери. У этих же
матерей ограничена сфера общения, и их контакты носят подчеркнуто
избирательный характер (0 шкала). Проблемы в установлении контактов присущи
также отцам упрямых девочек. Различия у матерей, по отобранным нами
дополнительным шкалам MMPI, имеются только в семьях девочек. Определяя их
как упрямых, матери тревожны, зависимы, личностно изменчивы (непостоянны),
плохо приспосабливаются к действительности, причем подобные различия, кроме
последнего, представлены на высоком уровне значимости (р<0,001).
У отцов упрямых детей высокие показатели контроля, силы "я" и
лидерства. Отцы мальчиков обладают к тому же большей независимостью
суждений. Для отцов девочек характерны личностная изменчивость (при
выраженном внешнем контроле и силе "я") и меньшая доминантность (при
лидировании в сфере межличностных отношений вне семьи).
Личность родителей (110 матерей и 95 отцов), оценивающих детей как
упрямых и не упрямых, исследовалась также с помощью методики фрустрации
Розенцвейга. У матерей упрямых детей достоверно более выражено сочетание
препятственно-доминантного типа реакций (ОД) и экстрапунитивной их
направленности (Е'). Это означает, что матери при оценке детей как упрямых
склонны подчеркивать наличие препятствий в ситуации конфликта, застревать на
нем, вместо конструктивного разрешения трудностей в общении с детьми. Отцы
при оценке детей как упрямых обнаруживают достоверно более частое сочетание
препятственно-доминантного типа реакций (ОД) и их импунитивной
направленности (М'). Эти отцы не замечают минусы фрустрирующей ситуации, не
придают ей должного значения, отказываются понять источники конфликта, что
способствует появлению его в дальнейшем.
Посредством методики "незаконченные предложения" выявляются конфликтные
сферы отношений в личности. Методика использовалась у 103 матерей и 77
отцов. У матерей упрямых девочек более выражены конфликтные сферы отношений
в семье и половой жизни. Конфликтная позиция звучит и в отношениях к бабушке
ребенка. Выше у матерей в семьях девочек и суммарный индекс конфликтности
(по всем сферам отношений вместе). Наблюдения показывают, что свои
нерешенные семейные проблемы мать переносит на дочь, непроизвольно блокируя
эмоциональный контакт с отцом и ревностно воспринимая ее нарастающее
самоутверждение в женской роли. Заслуживает внимания и то, что у отцов,
считающих детей упрямыми, выделяются конфликтные отношения с противоположным
полом. Отчасти этим объясняется негативность в восприятии отцами "упрямого"
характера дочерей, напоминающего в чем-то характер супруги.
Заслуживающие внимания данные получены по вопроснику PARI,
раскрывающему отношение к семейной роли и воспитанию детей (у 152 матерей).
Матери упрямых мальчиков и девочек обладают повышенной вспыльчивостью и
раздражительностью (р<0,0005). Присущ им и отказ от выполнения роли только
хозяйки дома. Матери упрямых девочек, доминируя в семье, ограничивают ее
внешнее влияние.
Полученные результаты дают основание говорить о существенных
клинических и личностных отклонениях у родителей, оценивающих детей как
упрямых. В известной мере родители неосознанно проецируют свои личностные
проблемы на детей и сами же аффективно на них реагируют. Получается
замкнутый круг, поскольку нарастающее ответное напряжение детей не находит
выхода и способствует развитию фазовых невротических состояний. Это еще
больше осложняет отношения с родителями, теперь уже жалующимися на
неискоренимое упрямство или "дух противоречия", сидящий в их детях. В более
психологически сложной семейной ситуации в отношении упрямства оказываются
девочки, находящиеся в психически напряженном поле отреагирования обоими
родителями своих личных проблем. По мере понимания родителями источников
одностороннего взгляда на детей, перестройки отношений и семейной
психотерапии проблема упрямства, казавшаяся раньше неразрешимой, постепенно
сходит на нет. Родители перестают жаловаться на упрямство детей, их оценки
становятся более сбалансированными и доброжелательными. Вместе с
возрастающей способностью разрешать конфликты это позволяет предотвратить
самое серьезное осложнение "хронического упрямства" - развитие конфликтной
структуры личности.
Своеобразие детей до заболевания неврозом, или преморбидные
особенности, - одно из центральных понятий неврозологии. К данному разделу
эпиграфом могло бы стать высказывание: "Психология неврозов - это психология
человеческого сердца вообще" (Кречмер Э., 1927). Преморбидные особенности
оцениваются в зависимости от клинического и психологического опыта
специалистов. Некоторые из них приравнивают преморбидные особенности к
акцентуации характера или психопатическим изменениям; другие, наоборот,
нивелируют даже те психологические проблемы формирования характера и
личности, которые нередко имеют место. Соответственно, есть тенденции
растворения неврозов в психопатиях, когда невротические реакции
расцениваются как разновидность декомпенсации психопатий (Бумке О., 1929;
Ганнушкин П. Б., 1933). Имеются и попытки слияния неврозов с нормой, когда
различия между ними становятся неотличимыми (ортодоксальный психоанализ). То
же относится к конфликтным диспозициям, способствующим возникновению
невроза. Они считаются следствием имеющихся характерологических дефектов,
вариантом нормы или результатом неблагоприятного воздействия окружающей
среды. Имеется точка зрения на совмещение характера и ключевого переживания
как ключа и замка (Кречмер Э., 1927). Часто наблюдается сочетание
характерологических особенностей (своеобразия) и неблагоприятной жизненной
ситуации (Осипова Е. А., 1932). Подобное сочетание существует и при так
называемом "неврозе характера" (Ноrnеу К., 1937). Объединяющим началом может
быть и состояние невротической готовности (Буянов М. И., 1986).
Подчеркивается, что преневротические характерологические радикалы
формируются под воздействием неправильного воспитания на основе того или
иного типа темперамента (Гарбузов В. И. и др., 1977). Наиболее
распространено мнение о наличии у детей до заболевания неврозом определенных
особенностей, не играющих ведущей роли в их происхождении, но участвующих в
патогенезе в качестве одной из предпосылок или патопластического фактора
(Мясищев В. Н., 1934; Симеон Т. П., 1958; Сухарева Г. Е. и Юсевич Л. С.,
1965; Захаров А. И., 1971). Вместе с тем невроз может возникнуть под
влиянием психотравмирующих условий жизни у детей, не отличающихся
какими-либо особенностями от сверстников (Мясищев В. Н., 1960; Adler A.,
1928).
Более восприимчивы к психической травматизации дети впечатлительные,
легковозбудимые, пугливые (Сухарева Г. Е., Юсевич Л. С., 1965). У них
развито чувство "я" (Adler A., 1928), свойственна интровертированность
(Осипова Е. А., 1932). Интровертированность, склонность к фиксации на
неприятных переживаниях, "сложность" психики являются предпосылками для
развития невроза, в то время как примитивная, малодифференцированная
психика, отсутствие глубины переживаний, невысокий интеллект представляют
условия, исключающие возможность сложных гиперкомпенсаторных невротических
образований (Бернштейн Г. И., Брайнина М. Я., 1933). Подчеркивается
сочетание повышенной восприимчивости, чувствительности и неуверенности в
себе с чувством ответственности, хорошим пониманием социальных нормативов
(Александровская Э. М., 1986). Выделяется перевес субъективного и
аффективного над объективным и логическим, а также аффективной инертности
над аффективной пластичностью, создающий вязкие доминанты болезненных
переживаний. Это не исключает повышенной принципиальности лиц, заболевающих
неврозами, для которых характерна к тому же избирательная чувствительность к
некоторым сторонам жизни, вытекающая из истории развития. Предрасполагающим
к невротической декомпенсации в характере будет все то, что обостряет
чувствительность, создает противоречия, прежде всего конфликты на личной
почве, и затрудняет их продуктивное преодоление (Мясищев В. Н., 1965).
Для обозначения преморбидных особенностей наиболее целесообразен термин
"своеобразие", оттеняющий особенности темперамента, характера и
формирующейся личности. Своеобразие отличается от патогномоничных для
психопатии акцентуаций характера. Чем больше степень предшествующих неврозу
изменений характера, тем менее он специфичен в нозологическом единстве.
Преморбидное своеобразие детей складывается из факторов следующего
порядка:
- эмоциональность. Проявляется в виде повышенной восприимчивости к
радостям и печалям, настроению окружающих лиц, склонности к переживаниям.
Это создает чувствительность ко всякого рода проблемам отношений, будь то
ранняя разлука с матерью, недостаток внимания, любви и заботы, излишне
принципиальное отношение взрослых или неприятие сверстников;
- непосредственность. Эти дети наивны и бесхитростны, им чужды ложь и
лицемерие, игра и фальшь, двойственность чувств и желаний. Если они плачут,
то это слезы искреннего огорчения: если радуются, то это неподдельная
радость; если сердятся, то это гнев, а не наигранное возмущение. Будучи
достаточно внушаемыми по возрасту, они не конформны, т. е. не склонны
говорить и поступать противоположно своим мыслям и желаниям;
- впечатлительность - как проявление эмоциональной памяти способствует
запечатлеваемости и фиксации многих, в том числе неприятных событий, когда
ребенок долго помнит обиду, оскорбление, страх, возвращается мыслями к
пережитому и не способен легко, как большинство сверстников, отвлечься и
переключиться на новые цели;
- импрессивность - склонность к внутренней переработке, накоплению
отрицательных чувств (переживаний). Родители говорят о таких детях: "все
переживания держит в себе", "не склонен делиться своими огорчениями", "если
расплачется или обидится, то не сразу, а потом", "дочь сразу не показала
вида, что радуется нашему приезду, хотя очень соскучилась, но спустя
некоторое время "повисла" на нас со слезами радости", "сын 3 лет в детском
саду неподвижно сидел на стуле, опасаясь сделать что-либо не так, как того
требовала воспитательница. Дома был подавленным, "страшно усталым", затем
становился возбужденным, чрезмерно подвижным и капризным, долго не мог
заснуть вечером". Импрессивность подразумевает отсутствие быстрой
эмоциональной реакции в ответ на волнующие ребенка события. Он как бы
накапливает ее изнутри, исподволь, и выражает не сразу, а позже и то не во
всех случаях. Причем выражение отрицательных эмоций часто сопровождается
чувством вины, иногда раздражения, но не злости. В более широком плане
импрессивность может быть одним из проявлений несколько более медленного,
чем обычно, раскрытия потенциала психического развития, когда нужно
подождать, дать известное время, чтобы психика созрела, чтобы ребенок стал
таким, как все;
- выраженность чувства "я". Заключается прежде всего в раннем осознании
отличий себя от окружающих, подчеркнутом чувстве собственного достоинства,
выраженной потребности самоутверждения. Эти дети всегда имеют свою точку
зрения, стремятся к самостоятельности, активны в достижении поставленной
цели, предпочитают играть ведущие роли, что реально удается редко. Они не
переносят повышенного, приказного и, тем более, раздраженного тона,
оскорблений и физических наказаний. В ответ на это обижаются, уходят в себя
или (реже) плачут. Свойственна им и повышенная чувствительность к похвале,
оценкам и мнению других людей, т. е. отношению к себе. Им не просто
попросить прощения, отказаться от своих убеждений, подстроиться и быть не
собой, играть не свойственные роли. В старшем дошкольном и младшем школьном
возрасте заметны обязательность, исполнительность, развитое чувство долга,
вины и стыда. Подчеркнут у этих детей и инстинкт самосохранения, на что
указывает не только большее число инстинктивно опосредованных страхов, в том
числе страхов смерти в последующие годы, но и чувство осторожности,
предусмотрительности в новых ситуациях, а также выраженный страх незнакомых
людей в раннем возрасте. Эти дети не игнорируют опасности, не бросаются
куда-нибудь "сломя голову", вовремя останавливаются там, где можно упасть,
цепляются за мать при купании или поднятии на руках. От них не надо далеко
прятать острые предметы, они никогда не играют со спичками, и у них
исключительно мало несчастных случаев по собственной вине. Этим они
кардинальным образом отличаются от детей с органически обусловленным
психопато-подобным или психопатическим (возбудимого круга) поведением,
демонстрирующих отсутствие осторожности и страхов, импульсивность,
безрассудство, игнорирование опасности и как следствие - большое число
несчастных случаев;
- беззащитность. Как антипод агрессивности она звучит главным образом в
общении со сверстниками, когда ребенок не может защитить себя, "дать сдачи",
ответить на оскорбления. Он теряется, не находит подходящих слов, молчит или
плачет, горько переживая унижение и обиду, свою неспособность влиять на
исход событий. Всем этим умело пользуются сверстники с психопатическими
чертами характера, безошибочно выделяющие детей, неспособных защитить себя,
чтобы покуражиться над ними, угрожать и запугивать, использовать для
отреагирования своих агрессивных чувств. Беззащитность, как и выраженность
чувства "я", импрессивность, - многоплановое по своему генезу
психологическое образование. Это и проявление добродушия - отсутствия
злости, агрессивности, деструктивных реакций и установок. Это и повышенная
эмоциональная чувствительность, нежность и ранимость, склонность к развитию
защитного торможения. Имеют значение также повышенная чувствительность к
боли и общая физическая ослабленность;
- гуманистическая направленность формирования личности представляет
комплекс таких характеристик, как честность, дружелюбие, сострадание,
жалостливость, чувство долга и вины, стремление соответствовать групповым,
социально-приемлемым стандартам и нормам. В какой-то мере это говорит и об
альтруистической стороне личности. Действительно, эти дети переживают "за
все и всех", воспринимают чужую боль как свою и нередко принимают удар на
себя в прямом и переносном смысле слова. Родители говорят о них: "даже муху
убитую принесет", "если у него появился друг, то это на всю жизнь", "не
может себя защитить, но способен защитить другого, хотя за это ему часто
попадает". Обращает внимание и отсутствие негативных чувств к родителям даже
при наличии конфликта, криков, оскорблений и физических наказаний. Это не
исключает переживаний детей, которые к тому же боятся наказания или
осуждения со стороны родителей. Типичным в рассматриваемом аспекте будет
ответ девочки 5 лет на вопрос о том, боится ли она заболеть: "Сама я не
боюсь заболеть, но мне плохо, когда заболевает кто-либо из родителей, потому
что я жалею своих родителей".
Своеобразие детей, заболевающих впоследствии неврозами, обусловлено
такими характеристиками темперамента, как эмоциональность и
впечатлительность; характера - как непосредственность и импрессивность,
выраженность чувства "я"; личности - как беззащитность и гуманистическая
направленность.
В преморбидном своеобразии детей можно заметить наличие некоторых
контрастных сторон. Это прежде всего сочетание эмоциональности,
непосредственности и присущей этим детям общительности с импрессивностью -
внутренним проявлением эмоций; выраженности чувства "я" и беззащитности;
эмоциональных и рациональных сторон психики. Под влиянием психотравмирующих
жизненных обстоятельств, длительно действующего стресса эмоциональность
превращается в эмотивность; непосредственность и впечатлительность - в
настороженность и беспокойство; импрессивность - в тормозимость, а
беззащитность - в ранимость и уязвимость. Подобная динамика создаст эффект
сензитивности - повышенной эмоциональной чувствительности, обидчивости,
склонности все близко "принимать к сердцу", легко расстраиваться и много
переживать. Особенно заметна непереносимость насмешек, иронии, замечаний,
угроз и повышенного тона взрослых. У этих детей часто "глаза на мокром
месте", и они расцениваются родителями как капризные, беспокойные, чрезмерно
гордые и упрямые, не такие, как все.
Глава 3
СТРАХ И ТРЕВОГА В ГЕНЕЗЕ НЕВРОЗОВ
Определение страха и его разграничение. Страх принадлежит к категории
фундаментальных эмоций человека (Гельгорн Э., Луфбор-роу Дж., 1966). Можно
представить, что эмоция страха возникает в ответ на действие угрожающего
стимула. В свою очередь, понимание опасности, ее осознание формируются в
процессе жизненного опыта и межличностных отношений, когда некоторые
индифферентные для ребенка раздражители постепенно приобретают характер
угрожающих воздействий. В этих случаях говорят о появлении травмирующего
опыта, психологическом заражении страхом от окружающих ребенка лиц и
непроизвольном обучении с их стороны соответствующему типу эмоциональных
реакций. Все это дает основание говорить об условно-рефлекторной мотивации
страха, поскольку в нем закодирована эмоционально переработанная информация
о возможности опасности. Само же чувство страха появляется непроизвольно,
помимо воли, сопровождаясь выраженным чувством волнения, беспокойства или
ужаса. Исходя из сказанного, страх можно определить как аффективно
заостренное восприятие угрозы для жизни, самочувствия и благополучия
человека.
Страх классифицируется как ситуативно и личностно обусловленный; острый
(в том числе пароксизмальный) и хронический (постоянный); инстинктивный и
социально опосредованный; боязнь и тревожность как состояния,
соответствующие страху и тревоге; реальный (при конкретной угрозе) и
воображаемый (на уровне представлений).
По степени выраженности страх делится на ужас, испуг, собственно страх,
тревогу, опасения, беспокойство и волнение.
Возрастные и клинические проявления страха дают основание для
соответствующего разделения. Клинически страх может быть навязчивым и
сверхценным; невротическим и психотическим.
Страх и тревога - два понятия, объединяемые одними и разделяемыми
другими авторами. На наш взгляд, в страхе и тревоге есть общий компонент в
виде чувства беспокойства. В обоих понятиях отображено восприятие угрозы или
отсутствие чувства безопасности. Если продолжить общую линию, то тревогу
можно сравнить с глубоко запрятанным страхом диффузного характера.
Тревога как предчувствие опасности, неопределенное чувство беспокойства
наиболее часто проявляется в ожидании какого-либо события, которое трудно
прогнозировать и которое может угрожать своими неприятными последствиями.
Тревога имеет своим мотивом антиципацию (предвосхищение) неприятности и в
своей рациональной основе содержит опасения по поводу возможности ее
появления. Как показывают наблюдения, тревога в большей мере присуща людям с
развитым чувством собственного достоинства, ответственности и долга, к тому
же повышенно чувствительным к своему положению и признанию среди окружающих.
В связи с этим тревога выступает и как пропитанное беспокойством чувство
ответственности за жизнь и благополучие себя и близких лиц.
Условно различия между тревогой и страхом можно представить следующим
образом: 1) тревога - сигнал опасности, а страх - ответ на нее; 2) тревога -
скорее предчувствие, а страх - чувство опасности; 3) тревога обладает в
большей степени возбуждающим, а страх - тормозящим воздействием на психику.
Тревога более характерна для лиц с холерическим, страх - флегматическим
темпераментом; 4) стимулы тревоги имеют более общий, неопределенный и
абстрактный характер, страх - более определенный и конкретный, образуя
психологически замкнутое пространство; 5) тревога как ожидание опасности
проецирована в будущее, страх как воспоминание об опасности имеет своим
источником главным образом прошлый травмирующий опыт; 6) несмотря на свою
неопределенность, тревога в большей степени рациональный (когнитивный), а
страх - эмоциональный, иррациональный феномен. Соответственно, тревога
скорее левополушарный, а страх - правополушарный феномен; 7) тревога -
социально, а страх - инстинктивно обусловленные формы психического
реагирования при наличии угрозы.
Представленные различия отражают два гипотетических полюса тревоги и
страха и не учитывают переходных состояний. При изложении дальнейшего
материала мы будем придерживаться точки зрения об относительно ведущей роли
тревоги или страха, помня о том, что они имеют одну и ту же основу в виде
чувства беспокойства. Последнее в зависимости от психической структуры
личности, жизненного опыта и обстоятельств может приобретать значение как
тревоги, так и страха.
Значение страха. Несмотря на свою отрицательную окраску, страх
выполняет разнообразные функции в психической жизни человека. Как реакция на
угрозу страх позволяет избежать встречи с ней, играя таким образом защитную
адаптивную роль в системе психической саморегуляции. Страх - это
своеобразное средство познания окружающей действительности, ведущее к более
критичному и избирательному отношению к ней. Страх таким образом может
выполнять определенную социализирующую или обучающую роль в процессе
формирования личности. Представления об образующих страх источниках
опасности являются известным коммуникативным или жизненным опытом.
Страх может быть и выражением веры эмоционально чувствительных и
впечатлительных детей в наличие тех опасностей, которые олицетворяют
сказочные образы или образы страха, внушенные взрослыми. Подобный страх
ослабевает и сходит на нет по мере накопления реального жизненного опыта и
развития самосознания. В некотором роде страх - способ отграничения "я" от
чужеродного, неприемлемого влияния извне, т. е. страх - это демаркационная
линия личного, безопасного пространства, в котором сохраняется единство "я"
и уверенность в себе. Страх даже может известным образом мобилизовать "я"
перед лицом внешней опасности, способствуя интеграции внутренних психических
ресурсов. Возрастные страхи, т. е. страхи, присущие определенному возрасту,
в некоторой степени отражают исторический путь развития самосознания
человека. Вначале ребенок боится остаться один, без поддержки близкого лица
(в 7 мес), опасается посторонних, неизвестных ему лиц (в 8 мес). Далее он
боится боли, высоты, гигантских (в его представлении) животных. Временами он
преисполнен суеверного ужаса перед Бабой Ягой и Кощеем как символами зла и
жестокости. Далее он боится темноты, огня и пожара, стихии, всего того, что
было развито у первобытных людей, одухотворяющих многие неизвестные и
опасные для них явления природы. Человек не смог бы выжить, пренебрегая
этими страхами, передаваемыми из поколения в поколение и составляющими часть
его жизненного опыта. В отличие от так называемых естественных, или
природных, страхов социальные страхи приобретаются путем научения в процессе
формирования личности, выражая определенные ценности, принятые в той или
иной общественной среде.
При большем, чем в норме, количестве страхов и их невротическом
характере возникает состояние психического напряжения, скованности,
аффективно заостренного стремления к поиску опоры, чрезмерной зависимости от
внешнего поля. Поведение становится все более пассивным, атрофируются
любопытство, любознательность, избегается любой риск, связанный с вхождением
в новую, неизвестную своими последствиями ситуацию общения. Вместо
непосредственности и открытости развиваются настороженность и аффективная
замкнутость (отгороженность), уход в себя и свои проблемы. Усиливается
несвойственная детям ориентация на травмирующее прошлое, которая все более
предопределяет настоящее, исключает из психического репертуара положительные
эмоции, оптимизм и жизнеутверждающую активность. Тогда неумение радоваться
пропорционально умению тревожиться, беспокоиться, быть озадаченным. Во всех
этих случаях страх теряет свои приспособительные функции, указывая на
неспособность справиться с угрозой, переживание бессилия, потерю веры в
себя, в свои силы и возможности.
Диагностика. В опросе на предмет выявления возрастных страхов
участвовали 2135 детей и подростков от 3 до 16 лет, из них 1078 мальчиков и
1057 девочек. В опрошенную группу входили все дети без исключения, в том
числе с наличием и отсутствием нервности. Задавался вопрос: "Скажи,
пожалуйста, ты боишься или не боишься", и далее шло перечисление страхов: 1)
когда остаешься один; 2) нападения, бандитов; 3) заболеть, заразиться; 4)
умереть; 5) того, что умрут твои родители; 6) каких-то людей; 7) маму или
папу; 8) того, что они тебя накажут; 9) Бабу Ягу, Кощея Бессмертного,
Бармалея, Змея Горыныча, чудовищ (у школьников к чудовищам добавляются
невидимки, скелеты, Черная рука и Пиковая дама (страхи сказочных
персонажей); 10) опоздать в детский сад (школу); 11) перед тем, как заснуть;
12) страшных снов; 13) темноты; 14) волка, медведя, собак, пауков, змей
(страх животных); 15) машин, поездов, самолетов (страх транспорта); 16)
бури, урагана, грозы, наводнения, землетрясения (страх стихии); 17) когда
очень высоко (страх высоты); 18) когда очень глубоко (страх глубины); 19) в
маленькой, тесной комнате, помещении, туалете (страх замкнутого
пространства); 20) воды; 21) огня; 22) пожара; 23) войны; 24) больших
площадей; 25) врачей (кроме зубных); 26) крови; 27) уколов; 28) боли; 29)
неожиданных, резких звуков (когда внезапно что-то упадет, стукнет).
Распространенность страхов. В качестве единицы отсчета используется
среднее число (индекс) страхов от деления суммы всех страхов в том или ином
возрасте на число опрошенных детей.
Среднее число страхов достоверно выше у девочек (9,6), чем у мальчиков
(7,3 - р<0,001), что подтверждает данные о преобладающем числе страхов или
большей чувствительности к ним у лиц женского пола (Bamber J., 1979).
В дошкольном возрасте у 346 мальчиков среднее число страхов составляет
8,2; у 352 девочек - 10,3. В школьном возрасте у 732 мальчиков среднее число
страхов - 6,9; у 705 девочек - 9,2. Из этих данных следует, что в дошкольном
возрасте страхов достоверно больше, чем в школьном, как у мальчиков, так и у
девочек. Среднее число страхов по годам отражено в табл. 1.
Таблица 1. Среднее число страхов у детей (по полу и возрасту)
Возраст Число страхов Возраст Число страхов
в годах Мальчики Девочки в годах Мальчики Девочки
— -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- --
3 9 7 9 7 10
4 7 9 10 7 10
5 8 11 11 8 11
6 9 11 12 7 8
7* 9 12 13 8 9
7** 6 9 14 6 9
8 6 9 15 6 7
* Дошкольники.
** Школьники.
Из табл. 1 видно, что у детей наибольшая чувствительность к страхам
проявляется в 7 лет (у детей, еще не посещающих школу). В немалой степени
это объясняется выраженным к этому возрасту страхом смерти и большим
количеством связанных с ним страхов. Достоверно значимое уменьшение числа
страхов у детей 7 лет, посещающих школу, по сравнению с детьми 7 лет -
дошкольниками, - указывает на активирующую роль новой, социальной позиции
школьника. Меньше всего страхов в 15 лет, т. е. к началу юношеского
возраста.
При разделении детей и подростков (по оценке педагога) на нервных и без
видимых проявлений нервности среднее число страхов варьирует в зависимости
от пола детей и их возраста. У девочек-дошкольниц страхов достоверно больше
в группе нервных, в школьном возрасте различия отсутствуют. У мальчиков в
обоих возрастах страхов несколько меньше в группе нервных детей.
Следовательно, нервность у девочек-дошкольниц повышает, а у мальчиков любого
возраста не оказывает существенного влияния на чувствительность к страху.
Связь частых заболеваний и страхов проверялась в дошкольном возрасте.
Страхов относительно больше в группе детей, ослабленных частыми
соматическими и инфекционными заболеваниями.
Процентное соотношение различных страхов у детей представлено в табл.
2. Условно они разделены на 7 групп: "медицинские" (боли, уколов, крови,
врачей и болезней); страхи, связанные с причинением физического ущерба
(неожиданных звуков, нападения, транспорта, огня, пожара, стихии, войны);
страхи смерти себя и родителей; страхи животных и сказочных персонажей;
страхи перед сном, страхи кошмарных снов и темноты; социально опосредованные
страхи (людей, родителей, наказания с их стороны, опоздания, одиночества);
"пространственные" страхи (высоты, глубины, воды, замкнутого и открытого
пространства).
Из табл. 2 видно, что страхи нападения и пожара (у девочек вне
возраста), войны и смерти (у девочек вне возраста и мальчиков-школьников),
смерти родителей (у мальчиков и девочек вне возраста), сказочных персонажей
(у девочек-дошкольниц), опоздать (у девочек-школьниц) и глубины (у
девочек-дошкольниц) превышают 50%. У дошкольников (мальчиков и девочек)
достоверно чаще встречаются страхи боли, уколов, транспорта, огня, животных,
сказочных персонажей, страхи перед засыпанием, страхи темноты, страшных
снов, наказания, одиночества, глубины, воды и площадей. В школьном возрасте
преобладают страхи войны, смерти родителей и опоздания. Знание возрастной
динамики страхов позволяет правильно оценить их "своевременность" в каждом
конкретном случае.
Семейная обусловленность страхов. Вначале отметим влияние неполной
семьи (20% от общего числа опрошенных). Значительное увеличение числа
страхов в их семьях происходит прежде всего у мальчиков в старшем дошкольном
возрасте. Отсутствие отца в семье нарушает формирование поведения,
соответствующего полу, и психологической защиты от идущих извне угроз.
Отчасти это отражается и на девочках, поскольку им также требуется навык
защиты себя от опасностей, что наиболее развито в филогенезе у
представителей мужского рода.
Таблица 2. Распределение (%) страхов у детей и подростков
Страх Мальчики Девочки
дошкольники школьники дошкольницы школьницы
— -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -- — -
Боли 32 18 35 25
Уколов 25 8 31 9
Крови 18 11 19 17
Врачей 16 10 15 14
Болезней 27 29 34 29
Неожиданных звуков 28 28 40 37
Нападения 43 39 57 64
Транспорта 15 9 17 12
Огня 34 21 49 39
Пожара 49 49 58 68
Стихии 37 39 44 50
Войны 44 77 65 86
Смерти 47 55 70 60
Смерти родителей 53 93 61 95
Животных 35 23 48 28
Сказочных 40 4 55 6
персонажей
При засыпании 11 3 15 7
Темноты 26 8 14 14
Страшных снов 11 14 39 94
Людей 27 28 29 49
Родителей 8 4 7 4
Наказания 24 12 26 12
Опоздать 18 44 25 53
Одиночества 19 6 27 13
Высоты 26 23 31 27
Глубины 41 17 51 36
Воды 10 4 11 6
Замкнутого 10 6 14 11
пространства
Площадей 14 4 18 6
Рассмотрим выраженность страхов в полных семьях. Абсолютное отсутствие
страхов представляется, во всяком случае в дошкольном возрасте, скорее,
исключением, чем правилом, и достаточно часто служит проявлением
органической расторможенности, некритичности и невысокого интеллектуального
уровня. Так, у мальчиков, у отцов которых наблюдается алкоголизм, количество
страхов достоверно меньше, чем у мальчиков, отцы которых не злоупотребляют
алкоголем.
Бесстрашие у этих мальчиков, нередко граничащее с безрассудством и
игнорированием опасностей, является в своей совокупности известным барьером
невосприятия страха как аффективно переживаемой угрозы для жизни и
безопасности. Кроме этого, "профилактика" страхов в данном случае происходит
и вследствие расторможенного поведения отца, напоминающего в состоянии
алкогольного опьянения тех чудовищ, которых обычно боятся дети. Ребенок как
бы привыкает к такому поведению и даже в чем-то подражает ему, после чего
ему уже не страшны Бармалеи, Кощеи и другие страшные образы.
У дошкольников количество страхов изучено в связи с проживанием в
отдельной или коммунальной квартире, доминированием одного из родителей и
отношениями в семье. У детей, живущих в отдельных квартирах, страхов больше,
чем у детей из коммунальных квартир, особенно у девочек, различия у которых
находятся на достоверном уровне. В коммунальной квартире больше сверстников,
возможностей для совместных, эмоционально насыщенных игр, снимающих
естественным образом страхи. В отдельных квартирах дети нередко лишены
непосредственного контакта друг с другом. У них больше вероятность страхов
одиночества и темноты. В первую очередь это относится к единственным детям,
в большей степени восприимчивым к страхам родителей.
Мальчики и девочки более боязливы, если считают главной в семье мать, а
не отца. Работающая и доминирующая в семье мать часто испытывает
нервно-психическую перегрузку, что создает дополнительное напряжение в ее
отношениях с детьми, вызывая у них ответные реакции беспокойства.
Доминирование матери также указывает на недостаточно активную позицию и
авторитет отца в семье, что затрудняет ролевую идентификацию с ним мальчиков
и увеличивает возможность передачи беспокойства со стороны матери, если оно
имеет место.
Вне связи с доминированием матери, если мальчики старшего дошкольного
возраста в воображаемой игре "семья" выбирают роль не отца, как это делают
большинство сверстников, а матери, то количество их страхов является
наибольшим. Как правило, это говорит о наличии невротической, основанной на
беспокойстве, привязанности к матери.
Особую чувствительность в плане страхов старшие дошкольники
обнаруживают при наличии конфликтных отношений между родителями. Тогда
индекс страхов достоверно выше, особенно у девочек, чем когда отношения
родителей оцениваются как дружные, хорошие, без ссор. Заслуживает внимания
факт обнаружения у дошкольников из конфликтных семей достоверно более частых
страхов животных, стихии, заболевания, заражения и смерти, а также страхов
кошмарных снов и родителей. Все эти страхи являются своеобразными
эмоциональными откликами на конфликтную ситуацию в семье.
Возрастные особенности. В этом разделе, как и в предыдущих, речь идет о
возрастных страхах, т. е. страхах, встречающихся у всех детей определенного
возрастного контингента.
Страхи до года. Известны рефлекторные (инстинктивные) реакции
новорожденных типа беспокойства в ответ на громкий звук, резкое изменение
положения или потерю равновесия (опоры), а также приближение большого
предмета (Уайт Б., 1982). В дальнейшем шумы и резкие изменения в окружающей
среде вызывают реакции, напоминающие страх (Bowlby J., 1973). Однако
собственно о страхе, а не о реакциях беспокойства можно говорить не раньше 6
мес, поскольку он требует определенного когнитивного и перцептуального
развития, включая некоторое предвидение уже однажды испытанной опасности
(Jersild A., Holmes F., 1935; Gollnitz G., 1962). Беспокойство (тревогу) во
второй половине первого года жизни S. Freud (1926) связал с опасностью
отделения от объекта (матери) как источника опоры, подчеркнув его дальнейшее
влияние на некоторые страхи, в том числе страх одиночества. J. Bowlby (1973)
появление подобной тревоги в 7 мес. объяснял природой привязанности ребенка
к матери. Страх ребенка 8 мес. в ответ на появление незнакомых лиц
расценивается одновременно и как знак отсутствия матери (Spitz R., 1950).
Действительно, как показывают наши наблюдения, некоторые рефлекторные
реакции беспокойства типа вздрагивания или оцепенения при резком звуке,
внезапной перемене положения присущи уже новорожденным.
С 1,5 мес. возможны реакции беспокойства в ответ на достаточно
продолжительный уход матери или шумную обстановку в семье. К 3 мес. ребенок
более спокоен дома и только с теми взрослыми, которые любят детей,
разговаривают с ними и восхищаются, т. е. ведут себя как мать. Легко
передается и беспокойство матери, если она спешит, волнуется, так как
меняется ее привычный образ действий и поведения. Как никто из других членов
семьи, мать способна и успокоить ребенка нежным, ласковым голосом,
поглаживанием, укачиванием. После 6 мес. ребенок не пугается сразу при
неожиданном воздействии извне, громком звуке и не плачет, как раньше, а
смотрит на выражение лица матери, как бы проверяя ее реакцию. Если она
улыбается, давая понять, что ничего не случилось, все хорошо, то ребенок
быстро успокаивается. Если мать вместо этого сама испугана, то подобная
реакция распространяется и на ребенка, усиливая его чувство беспокойства.
Таким образом, реакция матери является первичным откликом ребенка на
опасность.
Беспокойство, испытываемое детьми в 7 и 8 мес. жизни, можно обозначить
соответственно как исходные состояния тревоги и страха. Тревога в 7 мес. -
это беспокойство в ответ на уход матери, прерывание контакта, отсутствие
поддержки, т. е. реакция на разрыв групповых, основанных на привязанности,
отношений. Возникающее при этом чувство одиночества порождает ожидание
возвращения матери (близкого лица), что может в неблагоприятных условиях
закрепляться в жизненном опыте, являясь моделью или прообразом состояния
тревоги. Последняя, в свою очередь, мотивирует развитие социальных по своему
происхождению страхов отчуждения, неприятия, непризнания и непонимания.
Наличие подобной взаимосвязи не исключает других путей формирования
указанных страхов, способных проявиться у эмоционально чувствительных детей
и детей с развитым чувством ответственности в более старшем возрасте.
Страх посторонних, незнакомых, чужих взрослых в 8 мес. - это проявление
собственно страха как состояния аффекта в ответ на конкретную для ребенка
угрозу извне. Эмоционально-заостренное неприятие отличных от матери и
пугающих ребенка взрослых трансформируется в последующем в угрожающие образы
жестоких, бездушных и коварных сказочных чудовищ вроде Бабы Яги, Кощея,
Бармалея и т. д. Все они способны отнять жизнь, нанести невосполнимый ущерб,
увечье, что составляет резкий контраст с матерью, дающей жизнь, любовь,
понимание и поддержку.
Преддошколъный возраст. Изучение страхов у детей до 3 лет проведено
посредством дополнительного интервью с 85 матерями.
Страх незнакомых, чужих, уменьшаясь на втором году жизни, проявляется
не всегда конкретным страхом некоторых людей (в 50%), будь это нелепо
ведущие себя взрослые или несуществующие дяди и тети, способные наказать, а
то и увести непослушных детей из дома. При встрече с реальными незнакомыми
людьми ребенок середины второго года жизни испытывает некоторое смущение,
робость и застенчивость, что, однако, достаточно быстро проходит. Выражен в
1 год и страх врачей - у 40% детей. Это страх не только незнакомых людей, но
и страх боли в результате неприятных медицинских манипуляций. Такое же
количество детей боится уколов. У 50% детей выражен страх при неожиданных,
громких звуках.
О беспокойстве детей, когда они остаются одни (страх одиночества),
можно говорить у каждого третьего ребенка, что указывает на повышенную
эмоциональную чувствительность и привязанность к родителям.
Одним из ранних выражений инстинкта самосохранения будет неярко
звучащий, непостоянный и встречающийся у относительного меньшинства детей
страх высоты в начале второго года жизни (при поднятии ребенка на руки),
подобно страху глубины (при купании) в возрасте до 1 года.
В 2 года страх одиночества начинает быстрее проходить у мальчиков, в то
время как у девочек он сохраняется на прежнем уровне. Наиболее
распространенным страхом в данном возрасте является страх наказания со
стороны родителей (61% - у мальчиков и 43% - у девочек). Он обусловлен
возросшей активностью детей и запретами со стороны взрослых. Если страх
темноты остается относительно слабо выраженным в 2 года (как и в 1 год), то
страх поездов, самолетов (движущегося транспорта) возрастает, отражая
основанные на инстинкте самосохранения и внушенные родителями страхи
повреждения, неожиданного воздействия и боли. Получает развитие и страх
животных, прежде всего у девочек - 43%, у мальчиков - 22%. Максимальным
угрожающим значением в этом возрасте обладает сказочный образ Волка после
ознакомления со сказками ("Красная Шапочка"), просмотра мультфильмов и
историй, рассказываемых в семье. В образе Волка находят воплощение
разнообразные страхи двухлетних детей: внезапного и трудно предсказуемого
воздействия (нападения), боли (укуса острыми зубами) и даже в аллегорическом
виде страх наказания со стороны отца, если он излишне строгий и часто
угрожает применением физической силы. Страх Волка также чаще встречается у
детей, лишенных общения с отцом, не способным к тому же быть наглядным
примером уверенного в себе поведения и защиты от воображаемых опасностей.
Нередко в представлении ребенка Волк "реализует свои замыслы" во время сна,
что сопровождается двигательным расторможением, криками, пробуждение...
