Александр Омильянович. В Беловежской пуще
страница №9
... предложилКлаузер.
- У церкви? - взглянул на него Фриватт. - Подождите... подождите...
Это хорошая мысль. Как, Завелли, это подействует на него?
- А на кого это не подействует? - вставил Клаузер. - Сейчас проверю,
есть ли у них кто-нибудь для этого. - Он поднял трубку телефона: - Прошу
соединить меня с жандармским управлением... Хайль Гитлер! Это говорит
капитав Клаузер. Попрошу к телефону гауптвахмистра Сегарда. Это вы?
Прекрасно. У нас такая просьба... Но это не приказ, это просьба... Могли
бы вы сегодня устроить "зрелище" у церкви? Нет, не обязательно много.
Нам надо показать это кое-кому... Нет, не гость. Тип, который упрямится.
Мы думаем, что это подействует на него. Ну хорошо. Время любое. Чем
раньше, тем лучше.
Пилота Петра Наирова и разведчика, который давал ложные показания,
вывели в наручниках к церкви. Рядом с ними под деревьями остановились
Клаузер, Денгель, Швинд, Хайден и Штангер. От самого входа в здание, где
помещались жандармерия и представительство белоетокского гестапо,
выстроилась цепь жандармов. Из здания вытащили двух мужчин. Они были
обнажены до пояса и связаны. Их волокли жандармы, так как сами они идти
не могли. На их телах не было живого места. Их доставили на табуретки.
Палачи из банды белорусского атамана Балаховича начали прилаживать им на
шею петли.
- Убийцы! Преступники! Вам отомстят за нашу смерть! Да здравствует...
- успел хриплым голосом выдавить из себя один из приговоренных. Палач
выбил табуретку из-под его ног.
Через минуту приволокли трех женщин, а потом двух пятнадцатилетних
подростков.
Штангер краем глаза наблюдал за летчиком и парашютистом. Он понимал,
что переживали в эту минуту пленные.
Экзекуция окончилась. Парашютиста увели в камеру во дворце, а Наирова
в кабинет Клаузера на новый допрос.
- Спроси его, хорошо ли он все видел? - обратился Клаузер к,
Штангеру. - Скажи ему, если будет молчать, повиснет, как и эти. Пусть
хорошенько подумает. Мы можем создать ему в плену неплохие условия.
- Ответь ему, - сказал летчик, - что он - убийца невинных женщин и
детей. Преступник! Если б я мог, то убил бы каждого из вас.
Штангер, чтобы уберечь летчика от пыток, перевел его слова
по-другому: будто он лишь выполняет свой солдатский долг.
Потом Клаузер приказал привести, парашютиста, который накануне сразу
же заговорил. Тот повторил свои показания в присутствии Наирова и стал
уговаривать его признаться. Наиров плюнул в сторону предателя. Клаузер
бросился на летчика с резиновой дубинкой.
Вошел Завелли и приказал увести пленных, так как Клаузеру предстояло
написать для "Валли I" сообщение о взятии в плен летчика и двух
парашютистов, о результатах следствия. Клаузеру надо было получить и
дальнейшие указания. Поскольку Завелли и Фриватта вызвали на совещание в
Белосток, следствие вести стал один Клаузер,
"Риск? Да. Каждый день, прожитый здесь, среди них, - это риск. Если
даже найдут при нем эти предметы, он не выдаст. Этот не признается.
По-моему, я научился разбираться в людях. Чтобы спасти собственную
шкуру, он мог ведь лгать на следствии и юлить. Но не стал же... Пилот -
мужественный человек и мой соратник по борьбе. После обеда Клаузер снова
начнет допрос. Я буду переводчиком. Должен представиться случай..." Так
размышлял Штангер, разглядывая тоненькую ножовку и длинное узкое острие
ножа.
Наступил обеденный час. Штангер зашел к Хайдену я спросил:
- Идем обедать?
- Сейчас. Но ты только взгляни, какое распоряжение пришло из "Валли
I", - сказал тот и протянул Штангеру телеграмму: "Летчика передать в
наше распоряжение. Снаряжение тоже. Прислать протоколы показаний
парашютиста, который признался. Обоих диверсантов передать в гестапо в
Белосток. Подпись: полковник Шмельслегер".
- Ну что ж, у меня будет меньше работы при переводе, - произнес
Штангер, а сам подумал, что теперь нельзя терять ни минуты. Он понимал,
что, если сегодня не реализует свой план, завтра уже будет поздно.
Во время обеда к нему подошел дежурный офицер и вызвал к Клаузеру.
Штангер не переставал думать о том, как осуществить свой план: ведь на
карту была поставлена жизнь мужественного человека Петра Наирова.
- Вот тебе разрешение, приведи пилота, - сказал Клаузер, протягивая
Штангеру пропуск в помещение для арестованных. Штангер бросил взгляд на
столик, заставленный едой.
Он спустился в подвал. Часовой взглянул на пропуск, открыл тяжелые
двери в камеру и дал знак пилоту следовать за ним. Как только вышли из
подвала, Штангер вплотную приблизился к летчику и шепнул:
- Иди медленнее и слушай. Я твой друг... Ты должен мне верить. Я хочу
тебя спасти. Завтра тебя увезут отсюда. Я дам тебе кое-что необходимое
для побега.
Пилот замедлил шаги и посмотрел на Штангера с недоверием, но тот
продолжал говорить:
- Не думай, что я провокатор... Если ты поверишь мне, я спасу тебя.
Только не выдай меня. На следствии ври, выдумывай, но не молчи, иначе
этот палач капитан Клаузер будет пытать тебя. Слушай и запоминай. Ты
должен завоевать его доверие. Сделать это можно только "сенсационными"
показаниями. Даю тебе нить. В Ромницкой пуще находится охотничий замок
Геринга. Выдумай что-нибудь о намечаемом авианалете на него или о
готовящейся диверсии, например, скажи, что планируется похищение
Геринга. Увидишь, как Клаузер ухватится за это, а ты притупишь его
бдительность. Он очень подозрителен и туп как дуб. Только не выдай меня!
- повторил он еще раз. - Понял?
- Спасибо тебе, - ответил Наиров, - большое спасибо. Все понял.
Сейчас разыграем...
Штангер привел пилота в кабинет Клаузера. Тот показал арестованному
на кресло:
- Садись! Есть хочешь?
- Да.
- Ешь! Хочу говорить с тобой, как с офицером. Я думаю, со вчерашнего
дня ты многое понял.
- Понял, господин капитан, - ответил Наиров, с аппетитом принимаясь
за еду.
Штангер перевел его слова и вложил в машинку бумагу, Клаузер,
прищурившись, попыхивал трубкой и рассматривал пленного летчика. Когда
Наиров покончил с едой, Клаузер угостил его сигаретой. Пилот прикурил,
глубоко затянулся и обратился к Штангеру:
- Прошу сказать господину капитану, что я хочу жить. Если будете
обращаться со мной по-человечески, я скажу то, чего бы никогда не сказал
вам ни под какими пытками...
Штангер с готовностью перевел эти слова, а Клаузер удовлетворенно
закивал головой. Наиров продолжал:
- Эскадрилья, в которой я служу, условно называется "Сова". Она
состоит из семи, специальных самолетов, предназначенных для переброски
парашютистов за линию фронта.
- Записывай, Штангер, - приказал Клаузер, и лейтенант начал
выстукивать на машинке показания пилота. Делал он это с затаенной
радостью, будто Наиров уже был спасен. Однако проглотит ли эту наживку
такой хитрый и подозрительный хищник, каким был Клаузер?..
- Командиром нашей эскадрильи явлнется полковник Наумов...
- Минуточку, - перебил Наирова Клаузер. - Спроси его, Штангер, имеет
ли Наумов специальную подготовку как разведчик?
- Да, - кивнул пилот. - Был в какой-то разведшколе...
По желанию Клаузера Наиров опивал его внешний вид.
- Аэродром, с которого я вылетел, находится не там, где сказал
парашютист. Он ошибается. Их привезли ночью на автомашине с закрытыми
окнами, поэтому они могли не узнать местности. Наш аэродром находится в
районе Вязьмы, между двумя лесами, возле деревни Черки...
Клаузер развернул карту и велел летчику показать месторасположение
аэродрома. Тот с минуту всматривался в нее, лотом показал какой-то
пункт.
- Вот здесь.
Клаузер поставил там крестик. Затем пилот рассказал об организации
работы аэродрома и системе обеспечения его безопасности.
- Господин капитан, я долго думал, но решил все-же рассказать вам об
одном секретном плане огромной важности. Советская разведка готовит
секретную операцию, которая может повлиять даже на исход войны...
- О, это очень интересно! - оживился Клаузер. - Слушаю тебя.
- Я хочу жить. Я много думал со вчерашнего дня. Вы сможете
гарантировать мне жизнь? Я молод, я не был коммунистом… - Пилот замолчал
и жадно впился глазами в Клаузера.
Тот по-актерски положил руку на сердце и произнес:
- Даю слово офицера, что создам тебе такие условия жизни, о которых в
России ты даже не мечтал. Естественно, если твои показания окажутся
действительно очень важными.
Клаузер уставился на летчика. Капитану уже виделось, как вечером
Завелли и Фриватт раскроют от удивления рты, когда он сообщит им
сенсационные показания Наирова. Между тем Наиров продолжал;
- На этих днях на нал аэродром должны прибыть новые десантные
самолеты. Кажется, пять штук…
- С какой целью? - прервал его Клаузер, не в силах сдержать
любопытство.
- Сейчас расскажу, Я тоже должен был принять участие в этой операции.
Так вот, в Восточной Пруссии, в Ромницкой пуще, к востоку от Голдапа
есть какой-то замок бывшего императора Вильгельма...
- Есть, - поспешно подтвердил Клаузер, забыв о погасшей трубке.
- Наша разведка установила, что он принадлежит Герингу и что
рейхемаршал и многие другие важные особы должны скоро приехать туда на
охоту. Советское командование решило выбросить ночью десант в Ромницкую
пущу, захватить замок и взять в плен Геринга и всех, кто там будет...
- Что?! Что?! Это невозможно!
- Да, господин капитан, есть такой план...
Клаузер от удивления открыл рот. Нет, о таких фантастических планах
ему не приходилось слышать ни на одном следствии! А сколько он их уже
провел! И вот сегодня он первый узнал о покушении на жизнь рейхсмаршала.
Какое повышение по службе! Какие награды за раскрытие тайн противника
ждут его!..
- Выпьешь коньяку? - спросил он пилота.
- Спасибо, я не употребляю алкоголь. Я охотно выпил бы пива или
содовой.
Клаузер вышел из кабинета. Штангер вслушался в его удалявшиеся шаги,
а потом одним прыжком оказался возле летчика.
- Держи... - И подал пленному пилку для металла и нож. - Отсюда не
пытайся убежать. Это невозможно. Спрячь это. Завтра в пути, - прошептал
Штангер.
- Спасибо, товарищ.
- Продолжай в том же духе. Приманка схвачена...
Штангер опять уселся возле столика, пригладил волосы, принял
безразличное выражение лица и, закуржв сигарету, стал смотреть в окно.
Вошел Клаузер, а за ним солдат с подносом, на котором стояли бутылка
коньяку, пиво, лимонад, холодные закуски и сладости.
- Выпьешь, Штангер? Это мой великий день.
- Я тоже так думаю, герр капитан. И восхищаюсь вашей ловкостью. Ну,
так за ваше повышение или награду, герр капитан, - ответил Штангер и
поднял рюмку.
Клаузер и Штангер выпили коньяку, а Наиров преспокойно потягивал из
стакана пиво. Клаузер, горя нетерпением, стал продолжать допрос.
Пилот подробно рассказал о подготовке к высадке десанта в Ромницкой
пуще. Сам он должен был командовать звеном десантных самолетов. Все
другие дела, которые могли интересовать Клаузера, теперь отошли на
второй план. Наиров, склонившись над картой Ромницкой пущи, объяснил,
что в штабе у русских есть рельефная карта участка пущи вместе с макетом
дворца. Он показал даже полянку, где предполагалось сбросить
парашютистов. Не знал он только одного: как поступят с захваченными
Герингом и другими. Но для Клаузера это уже не имело значения.
- Скажи, Наиров, какие у тебя есть доказательства того, что ты
говоришь правду об этом десанте? - внезапно спросил Клаузер.
- Извините за фамильярность, герр капитан, но я в свою очередь задам
вам вопрос: какие у вас основания мне не верить? - ответил
нерастерявшийся Наиров и смело взглянул Клаузеру прямо в глаза.
Клаузер задал Наирову десятки коварных вопросов, так как все еще
сомневался в правдивости его показаний, но пилот говорил так искренне,
отвечал с такой готовностью, оперировал такими убедительно выдуманными
аргументами, что все сомнения Клаузера постепенно развеялись.
Только вечером Клаузер закончил допрос. Все, что оа услышал,
ошеломило его. Штангер увел Наирова в камеру.
- Завтра тебя повезут отсюда, - шепнул он по дороге пилоту. - Здесь
не пытайся бежать. Только в пути. Имеешь шансы. Найдешь партизан. Обо
мне забудь...
Вечером, после возвращения Завелли и Фриватта из Белостока, в центре
все закипело. Клаузер, как профессиональный актер, читал показания
Наарова медленно, делал паузы, снимал и надевал пенсне. Завелли и
Фриватт с недоверием крутили головами.
Привели еще раз Наирова, чтобы он подтвердил свои показания и
разъяснил детали. Завелли и Фриватт засылали его перекрестными
вопросами. Все, однако, совпадало. Клаузер был героем дня.
Запись показаний Наирова Завелли приказал тотчас же зашифровать и
передать ио телетайпу в "Ваяли I". Одновременно известили полковника
Шмельслегера, что завтра до полудня пилот будет доставлен в Варшаву,
Естественно, сопровождать его должен был лично капитан Клаузер.
На другой день, сразу же после завтрака, и дворцу подъехали "опель" и
машина с конвоем, который должен был сопровождать Клаузера на трассе от
Беловежа до Хайнувки. Клаузер с автоматом в руках и вооруженный
унтер-офицер ждали у машины. Из подвала вывели Наирова. Штангер
выразительно взглянул на него и подумал: "Если ему наденут наручники,
весь план может сорваться. Из арестантских камер в "Валли I" не так-то
легко убежать..."
Он ждал что будет делать Клаузер. Тот повернулся к Штангеру:
- Скажи ему, пусть не боится. Мы едем в Варшаву, к нашему
руководству, а не в гестапо. Там ему будет хорошо. И пусть в пути не
вздумает дурить! - Клаузер показал на "шмайсер". - Держи! - И он
протянул пилоту пачку сигарет.
- Едешь в Варшаву. В пути может всякое случиться. Охрана вас
сопровождает только через пущу, - наставлял пилота Штангер, сделав при
этом суровую мину.
Наиров кивнул в знак того, что понял, приложил руку к груди и,
улыбнувшись Клаузеру, сказал:
- Все гут, ферштее...
Клаузер занял место рядом с водителем. На заднее сиденье сел Наиров,
а справа от него уселся унтер-офицер с автоматом. Охрана поехала
впереди. Через минуту обе машины исчезли за воротами дворца. В
разведцентре "Хорн" начался обычный рабочий день.
Автомашины промчались по улицам Беловежа и въехали в пущу. Наиров
смотрел на лесную чащу по обеим сторонам шоссе и ощущал большое
внутреннее напряжение, какого никогда раньше не испытывал, даже во время
самых сложных полетов. Вместе с тем на душе стало легче, когда его
вывели из мрачных подземелий дворца. Он твердо знал, что не упустит ни
одного шанса в борьбе за жизнь.
"Кто такой этот Штангер? - размышлял пилот. - Указал мне путь к
спасению, дал в руки оружие для борьбы. Антифашист или наш разведчик в
их логове?" Наиров с благодарностью подумал о Штангере и все свои мысли
сосредоточил на том, как лучше использовать ситуацию...
Машина с охраной мчалась впереди, метрах в двухстах. Порой она
скрывалась за поворотом, но через несколько мгновений снова
показывалась. Сидевший рядом с Наировым унтер-офицер глазел на
придорожные деревья, упершись автоматом в колени. Клаузер с
самодовольной улыбкой на лице смотрел перед собой. Ею автомат висел на
ручке двери.
"Скорость семьдесят километров. Ухабистая дорога... Надо нанести два
молниеносных удара - унтер-офицеру и водителю, а потом Клаузеру. Успею
ли? Надо успеть, и успеть до того, как выедем из пущи. Охрана не успеет
прийти на помощь..." - стараясь быть хладнокровным, размышлял Наиров.
Он взглянул на счетчик: семь километров пути остались позади. Сунул
руку в карман. Унтер-офицер исподлобья взглянул на него. Пилот достал
сигареты и сказал:
- Закурить. Раухен, - и дружески улыбнулся Клаузеру,
- Да, да, закурить, - ответил тот, кивая головой, и тоже достал
сигареты. Все закурили. Наиров положил сигареты в карман куртки и
поудобнее поправил нож. "Хорошо, что курят: руки у них" заняты. Это дает
мне лишний шанс", - промелькнуло в голове. Осторожно сунул руку в
карман, сжал рукоятку ножа с пружиной и положил большой палец на
спусковую кнопку. На повороте машина с охраной исчезла на некоторое
время из поля зрения. Наиров несколько наклонился вперед, чтобы
стряхнуть, пепел с сигареты в пепельницу. Чуть щелкнула пружина,
освободившая острие ножа, и в тот же миг Наиров с размаху всадил по
рукоятку нож в левую сторону груди унтер-офицера. Крик, вернее, хрип
замер у немца на губах. Наиров мгновенно нанес удар водителю в основание
шеи. Тот, будто пораженный электрическим током, вытянулся и, выпустив
руль, схватился руками за шею. В одно мгновение машина зарылась носом в
левый кювет шоссе.
Клаузер, пронзительно крича, возился с автоматом, Наиров в пылу
борьбы саданул его ножом по шее, но то ли Клаузер увернулся, то ли
Наиров плохо рассчитал удар, острие ножа лишь скользнуло по ключице.
Пилот вырвал автомат из рук унтер-офицера и выпрыгнул из машины.
Густая стена леса поглотила его. По лицу хлестали ветки, над головой
просвистели пули из автомата Клаузера, Наиров перескочил через
поваленное дерево, выпустил две короткие очереди в едва заметного сквозь
заросли Клаузера, который беспрерывно вопил "Помогите! Помогите!"
С той стороны, где за поворотом скрылась машина с охраной,
послышалась стрельба ручных пулеметов. Пули били вслепую по пуще, так
как охрана была уверена, что на них напали партизаны.
Наиров помчался напрямик. Он еще долго слышал за собой крики погони и
выстрелы. Постепенно все это отдалилось, стихло. Он углублялся все
дальше и дальше в чащу...
Штангер, как тогда, когда вручил Фляйнерту рождественский "подарок",
напряженно ждал сообщения с дороги. Он верил, что Петр Наиров не
проиграет борьбы за жизнь. Штангер сидел в секретариате Завелли и
помогал Хайдену разбиратъ корреспонденцию.
С момента отъезда Клаузера прошло полчаса. Внезапно распахнулись
двери, и в них показался белый как полотно Завелли.
- Сбежал!.. Есть убитые! Клаузер идиот! - выдавил он из себя.
Штангер и Хайден сорвались с мест.
- Герр майор, что случилось? Кто убежал? Кто убит? - закричали они в
один голос.
- Пилот! Пилот! - крикнул Завелли и выбежал в коридор. Штангер и
Хайден последовали за ним.
В коридоре уже было полно любопытных. В холле на первом этаже стоял
начальник конвоя. Бледный, взволнованный, он, сбиваясь, докладывал
Завелли о том, что случилоеь на шоссе, на седьмом километре от Беловежа.
Из казарм охраны доносилось завывание сирен, ревели запущенные моторы
автомашин, лаяли собаки.
- Где Клаузер?! Расстреляю этого болвана! И тебя расстреляю! -
Завелли, грозя кулаками, бросился на начальника конвоя. Тот испуганно
отскочил в сторону. Собравшиеся в холле офицеры не смели вымолвить ни
слова, так как еще никогда не видели Завелли в таком состоянии.
- Герр майор, Клаузер ранен. Он сейчас будет тут. Я послал за ним
машину. Клянусь, что охрана не виновата. Это герр капитан сам испортил
все дело, - оправдывался начальник конвоя.
- Русский должен был убить и этого болвана! И теперь я его
расстреляю! Но где этот бандит взял нож?!
Через несколько минут у подъезда дворца остановился вездеход,
буксировавший разбитый "опель". Клаузер, без фуражки, в окровавленном
мундире, с пистолетом в руке, как пьяный поднялся по ступенькам и, весь
дрожа, предстал перед Завелли. Вид у него был более чем жалкий.
Завелли приближался к нему, как тигр к своей жертве. С минуту
пристально смотрел на него, потом выхватил у него пистолет, с яростью
сорвал капитанские погоны и ударил кулаком в лицо так, что тот едва
устоял на ногах.
- Проклятая собака! Идиот! Болван! Ты… - У Завелли перехватило
дыхание, и он замолчал.
- Герр майор... Я офицер... Я ранен...
- Был! Выл офицером! - закричал Завелли, вновь подскочив к Клаузеру.
Хайден расстегнул Клаузеру мундир. На левом плече виднелась длинная,
но неопасная ножевая рана. Штангер с готовностью побежал к аптечке, а
потом с большой осторожностью перевязал рану.
- Ушел?! - рявкнул Фриватт, который только минуту назад узнал о
случившемся.
- Погоня продолжается... Может, облава даст результат... - тихо
ответил совершенно подавленный Клаузер.
- "Облава"! "Облава"! - Завелли постепенно успокоился, закурил сигару
и спросил6 - Вы надели ему наручники?
- Нет, поскольку, герр майор...
- Молчать! Обыскали перед отправкой?
- Нет, - побелевшими губами прошептал Клаузер. Штангер, глядя на
Клаузера, который сейчас походил на пришибленного пса, знал, что судьба
этого палача решена, что песенка его спета и власть его в разведцентре
"Хорн" окончилась раз и навсегда. Штангер решил добить его окончательно.
- Герр майор, могу я кое-что доложить? - обратился он к Завелли. Тот
взглянул на Штангера и коротко бросил.
- Говори!
- Я обратил внимание капитана Клаузера на необходимость надеть
бандиту наручники...
- Ты, собака! - зарычал Клаузер.
- Я тебе не позволил говорить! - резко оборвал его Завелли и спросил
Штангера: - И что он тебе на это ответил?
- Чтобы молчал, так как это не мое дело, что он, мол, возил и не
таких преступников...
- Слышишь, Клаузер? - процедил сквозь зубы Завелли.
- Но...
- Молчать!
- Герр майор, капитан Клаузер может отрицать, но я это говорил. Герра
капитана зачаровали показания этого чудовища. А что касается
показаний...
В холл ввалился запыхавшийся капитан Денгель и доложил Завелли, что
водитель умер, а унтер-офицер борется со смертью: опасная рана в области
сердца.
- Слышал?! - спросил Завелли, пронзая взглядом Клаузера. - Ты виноват
в их смерти! Ты и твоя идиотская наивность. Помни, что это приговор
тебе... Что вы, Штангер, хотели сказать насчет показаний?
- Я обратил внимание капитана Клаузера, что нельзя так некритически
подходить к показаниям большевистского летчика. Ведь он мот это все
выдумать. Видно, раскусил следователя...
- Что тебе ответил Клаузер?
- Приказал молчать и не говорить об этом вам, чтобы не посеять
сомнений относительно сенсационных результатов следствия.
- Ты сволочь! - процедил Клаузер и хотел броситься на Штангера, но
теперь Фриватт огрел капитана кулаком по лицу и приказал молчать.
Завелли и Фриватт отдавали себе отчет в том, что они скомпрометировали
себя, послав раньше времени показания Наирова своему начальству. Теперь
они решили все свалить на Клаузера. А повод был...
- Почему, однако, ты не доложил мне об этом? - спросил Завелли
Штангера.
- Герр майору, Клаузер - ваш заместитель и мой начальник…
- Был! Был! - закричал Завелли и обратился к Хайдену: - Займись им! -
Сплюнув под ноги Клаузеру, майор пошел по лестнице на второй этаж.
Хайден не без удовольствия обыскал карманы Клаузера и отвел его в
камеру. По иронии судьбы Клаузера посадили в ту самую, камеру, откуда
меньше часа назад вывели летчика Петра Наирова.
Вечером вернулась команда, участвовавшая в облаве. Наиров пропал без
следа...
Клаузер благодаря своим прежним заслугам избежал военного трибунала.
Разжалованный в лейтенанты, он был откомандирован в штрафную, роту на
центральный участок фронта, к северу от Бобруйска.
БИТВА НА БОЛОТАХ
Операция с Клаузером закончилась успешно. С арены ушел грозный
противник, который требовал по отношению к себе особой бдительности. На
группу, которой руководил раньше Клаузер, навалилось много работы. Кроме
партизан, которыми командовал легендарный Никор, в пуще появились ж
другие партизанские отряды. Родло число диверсий и стычек с немцами.
Центр разведки получал приказ за приказом любой ценой ликвидировать
отряд Никора. Его лихая атака на "Эйхе-ФА" и драматическое сражение
группы Максима в поезде под Белостоком не забылись.
Мобильные отряды ежедневно прочесывали пущу. Вербовались все новые
агенты. Продолжалась неустанная погоня за Никором, который, однако, чаще
преследовал сам, чем был преследуемым. Он сваливался внезапно, как снег
на голову, молниеносно атаковывал ж снова на много дней пропадал где-то
в лесной чаще. Целыми часами в центре размышляли над тем, как
ликвидировать Никора и подавить растущее партизанское движение.
Разрабатывались все новые планы. Все чаще начала в них появляться
фамилия одного агента. Он был в состоянии сыграть решающую роль в
ликвидации отряда Никора.
Комиссии, созданной Завелли для установления обстоятельств бегства
пилота Петра Наирова, не пришлось долго работать. Ход разыгравшихся
событий легко было восстановить хотя бы на основе показаний самого
Клаузера. Часовой, стоявший на посту в помещении, где находились
арестантские камеры, утверждал, что во время пребывания Наирова в камере
никто не имел туда доступа. Споры и дискуссии вызвал вопрос, откуда у
русского летчика оказался нож. Но и здесь, для блага дела и протокола,
нашли объяснение: когда Наирова привезли во дворец, его тщательно не
обыскали, а забрали только личные вещи, которые у него находились в
карманах. Отсюда сделали вывод, что нож он укрыл в куртке, в сапогах или
в брюках. Именно такой рапорт и пошел в "Валли I" и в гестапо в
Белостоке, которое очень интересовалось этим делом и судьбой капитана
Клаузера. Многие офицеры, особенно неразлучная троица - Хайден, Иорст и
Штангер, не скрывали радости, что Клаузера арестовали, и ждали, кто
вместо него станет заместителем Завелли.
Недели через две после истории с Клаузером к майору Завелли явился
капитан Эрнст Ланг, направленный сюда абвером из Берлина. Это был
мужчина лет пятидесяти, крепкого сложения, полнолицый, с темными
волосами, убеленными сединой, с неторопливыми движениями выдержанный и
спокойный, с холодным взглядом.
Штангер узнал от Хайдена, что Ланг имеет большие заслуги в борьбе с
партизанами во Франции и на Балканах. Именно поэтому Берлин направил его
в Беловеж.
Ланг энергично взялся за работу. Штангер внимательно следил за его
начинаниями. Капитан вечерами подолгу сидел в своем кабинете, изучая
донесения агентов и другие оперативные материалы. Ланг часто выезжал на
прочесывание местности, вербовал новых агентов, совершенствовал
подготовку старых. Его помощниками в Беловеже были два человека. Один из
них, фельдфебель Фукс, его адъютант, прибыл в Беловеж вместе с шефом.
Говорили, что Фукс отличился как ловкий и хитрый командир оперативных
отрядов во Франции и Греции. Фукс был награжден Железным крестом первого
класса, и другими знаками отличия. Вторым помощником Ланга был агент
Трон Б-17 - хорошо законспирированный специалист по борьбе с
партизанами.
Лавг на каждом совещании уверял Завелли, что все туже затягивает узел
вокруг Никора и других партизанских отрядов, действовавших в Беловежской
пуще. По Никору Ланг готовился нанести точный и окончательный удар. Ланг
даже посмеивался над Клаузером, который столько времени не мог
ликвидировать какого-то там Никора. Правда, в свое время ж Клаузер
хвастался подобным образом, но Ланг обладал гораздо большими
оперативными способностями. По крайней мере, такая молва пришла вместе с
ним в Беловеж.
Штангер проинформировал Никора о преемнике Клаузера и стал
размышлять, как нанести первый удар по Лангу, чтобы охладить его пыл и
рвение в борьбе с партизанами, как унизить гордого пруссака, Штангер
ждал случая.
Этого человека Штангер ненавидел особенно. Ведя свою опасную борьбу,
он ненавидел здесь всех, но с этим типом у него были особые счеты. В нем
было что-то хищное. Он напоминал необычайно хитрого и злого зверя. Этот
агент уже давно сотрудничал с центром "Хорн". Завелли и Ланг лично
поддерживали с ним контакты. Штангер не раз переводил его сообщения. Он
сразу оценил опасность этого агента, но долго не мог расшифровать, кто
скрывается под псевдонимом Трон Б-17. Агент редко бывал во дворце.
В тот день Завелли вызвал Штангера к себе переводить беседу с
"доверенным человеком". Им оказался именно агент Трон, давно
выслеживавший Никора. Штангер, переводя доклад агента, не спускал с него
глаз. Информация агента всегда заслуживала внимания. Когда он
возвращался, как сейчас, с задания из пущи, то приносил сообщения о
партизанских базах, об укрытиях советских военнопленных, убежавших из
концлагерей, указывал явки, где встречаются подпольщики. После таких
сообщений начинались облавы и аресты. Одним словом, этот агент погубил
многих людей.
Завелли, выслушав его доклад, спросил:
- Да, это все важно, что ты сообщил, но когда же, черт возьми, ты
установишь местонахождение Никора? Это тянется слишком долго.
- Герр майор, он и его люди тоже знают пущу, но я найду их. Кольцо
вокруг Никора сжимается. Капитан Ланг дал мне нужные указания.
Штангер перевел слова Трона. Завелли закивал головой, выдвинул ящик
письменного стола и бросил пачку марок агенту.
- Иди! Капитан Ланг будет послезавтра.
Агент низко поклонился и исчез за дверями. Штангер обратился к
Завелли;
- Когда я смотрю, герр майор, на этого человека, мне кажется, будто я
смотрю на волка в человеческой шкуре...
- Что ты имеешь в виду, говоря о волке? - спросил Завелли и поднял
брови.
- Его внешний вид, взгляд, походка, какое-то странное сопение, будто
он постоянно что-то вынюхивает.
Завелли улыбнулся и сказал:
- Ты попал в самую точку. Он больше времени находится в пуще и среди
зверей, чем среди людей. Закуривай. - И пододвинул Штангеру коробку с
сигарами.
Штангер взял сигару и поднес Завелли огонь прикурить.
- Он был лесником?
- Нет! Был бандитом, обыкновенным бандитом... - Завелли затянулся
сигарой. - А может, и необыкновенным...
- Очень интересный тип. - Штангер старался продолжить разговор на эту
тему.
- Да. Его биография - криминальная повесть без прикрас... Его
настоящая фамилия Бойко. Шумарский - это его прозвище. Сам он из
местных, из Беловежа. До войны начал с мелкого воровства, потом пошли
дела покрупнее - одно, другое ограбление, разумеется, с оружием в руках.
Когда польская полиция напала на его след, он скрылся в пуще. Кажется,
где-то здесь, в Национальном заповеднике, у него было укрытие. Жил он в
пуще и только время от времени выходил на грабеж. На него устраивали
облавы. Он убил или ранил двух полицейских, а сам всегда выходил целым
из всех переделок. Только все больше дичал в пуще... Скрываясь в самых
глухих местах, он так изучил пущу, что нет тропинки, урочища или болота,
по которым бы он не проходил... Но это еще не все, - разговорился
Завелли. - Начальник местной полиции решил использовать его для
преследования коммунистов. Шумарский взялся за эту работу. Нэ одного
коммуниста передал он в лапы полиции. Наконец незадолго до войны его
арестовали. Вроде бы случайно. Следствие, суд. И тут вскрылись его
контакты с полицией. Разразился большой скандал. Шумарского приговорили
к пожизненному заключению, но в начале войны он вышел из тюрьмы...
- Никогда бы не подумал, что у него было столько приключений.
- Но это еще не все. Как ты знаешь, еще до войны мы имели своих
агентов в Беловеже. И вот тогда-то один из наших людей установил контакт
с Шумарским. Разумеется, еще до того, как его посадили. Наша разведка
готовила покушение на одну особу, довольно известную. Покушение
планировалось совершить во время одной из официальных охот. Нетрудно
было бы такое покушение свалить на коммунистов. Шумарский согласился,
ибо знал пущу как свои пять пальцев, но его взяли раньше. После выхода
из тюрьмы он кружился вокруг большевиков, разумеется, как наш агент. А
теперь... - Завелли выпустил несколько колечек дыма, - теперь это
бесценный проводник по самым глухим лесным тропам. От него в пуще ничего
не укроешь.
- Да, - подтвердил Штангер, - интересная биография...
Теперь ему стало понятно требование Центра ускорить ликвидацию
Шумарского, так же, как когда-то Бауэра. До тех пор пока этот тип будет
гулять по Беловежской пуще, от его глаз не скроешь ни одной партизанской
землянки и ни один партизанский отряд не будет знать покоя. Следовало
срочно "расставлять силки".
Три дня Штангер ждал ответа от Никора, но тайники, в которые он
заглядывал, были пусты. Видимо, отряд действовал где-то далеко. Наконец
ночью под дубом, где находился один из его тайников, Штангер нащупал во
мху стеклянную банку, в которой была записка. Он спешно расшифровал
письмо. Это было сжатое сообщение от Никора: "План понял. Агент клюнет
на это. Подсунь ему мысяъ, что отряд скрывается среди болот Бялы-Лясек.
К сухому островку ведет лишь одна тропа. Ее знают немногие. Шумарский
знает ее наверняка! Даю координаты островка... С завтрашнего дня я готов
к операции. Связной каждую ночь будет ждать сообщения".
Штангер записал координаты островка, сжег записку и разложил на столе
карту Беловежской пущи.
- Бялы-Лясек... болота... островок... единственная тропа... -
бормотал он про себя. "Да, он влезет в этот капкан... Это должно быть
вечером... Не вызову ли я подозрений?.." - размышлял Штангер. Он провел
бессонную ночь, планируя детали операции, которую думал начать завтра.
На следующий день во время утреннего совещания он доложил Завелли,
что выезжает в Пружаны и Шерешево для встречи со своей агентурой.
Штангер намекнул За-велли и Лангу, что вроде бы находится на правильном
пути и вскоре обнаружит местонахождение отряда Никора. Получив
разрешение на поездку, он тотчас же покинул Беловеж.
Забрызганная грязью автомашина остановилась у подъезда главного
здания дворца. Выло уже поздно, но Штангер не пошел спать, а направился
в комнату дежурного офицера,
- Привет! Майор Завелли еще у себя в кабинете?
- Нет, пошел в свои личные покои.
- Соедини меня в ним.
- Обругает, если что маловажное.
- Соединяй, я знаю, что важно! - оборвал дежурного Штангер.
Дежурный поднял трубку и набрал номер телефона Завелли.
- Герр майор, докладывает дежурный офицер. Лейтенант Штангер хочет
говорить с вами... Слушаюсь! - произнес он и передал трубку Штангеру.
- Извините, герр майор, но у меня безотлагательное дело. Хорошо, иду
к вам в кабинет…
Положив трубку, Штангер направился в кабинет Завелли.
- Слушаю тебя, - сказал майор.
- Герр Майор, получено подтверждение сообщения о местонахождении
штаба Никора...
- Домыслы или проверенное сообщение? Уже столько фальшивых сообщений
было о его местонахождении.
- Сообщение проверено. По крайней мере, меня так заверили.
- В таком случае слушаю!
- В пуще есть болота под названием Бялы-Лясек. Там, среди этих болот,
якобы есть сухой островок. К нему ведет лишь одна тропа. Вот на этом
островке и находятся штаб Никора и радиостанция.
Завелли подошел к карте, занимавшей одну из стен его кабинета.
- Это здесь, - указал он пальцем.
- Остается только найти такого человека, герр майор, который бы знал
эту тропу.
- Шумарский наверняка знает ее, - ответил Завелли, не отрывая взгляда
от карты.
- Действительно, я совсем забыл о нем.
- Агент, который тебе сообщил об этом, надежный? - взглянул Завелли
на Штангера.
- Вполне. Он не знает точно, насколько сильна охрана штаба Никора, но
говорит, что там человек пятнадцать - двадцать, не больше.
Завелли взглянул на часы и сказал!
- Сегодня уже поздно. Не уйдут оттуда до завтра?
- Думаю, что нет. Они базируются там с прошлого года и чувствуют себя
в полной безопасности. Неожиданностей не боятся, так как вокруг них
непроходимые болота и никто не знает единственной тропы.
- Хорошо, - поспешно произнес Завелли и позвонил дежурному. - Прошу
разыскать Шумарского и тотчас же прислать ко мне. Попросите также прийти
ко мне капитана Ланга.
Через минут десять - пятнадцать раскрылись двери и в кабинет бесшумно
проскользнул агент Трон. Завелли, взглянув на него, спросил:
- Пил?
- Герр майор, завтра и послезавтра - в пуще, так хоть сегодня...
Завелли поморщился, а потом сказал:
- Знаешь болота Бялы-Лясек?
- Знаю, герр майор, - угодливо ответил агент,
- Есть там посредине сухой остров?
- Есть, я знаю его. К нему ведет одна лишь тропа. Я там в свое время
бывал,
- Я же говорил?! - торжествующе воскликнул Завелли и взглянул на
Штангера.
Через минуту явился капитан Ланг. Завелли что-то стал шептать ему,
показывая головой на Штангера, а потом громко сказал:
- У вас будет завидная возможность, капитан, продемонстрировать свой
талант. Слушай, Шумарский, - обратился Завелли к агенту, - завтра на
рассвете поведешь по этой тропе через болота... На острове находится
штаб Никора
- На острове, среди болот Бялы-Лясек? - удивился Шумарский.
- Не веришь? К счастью, не только ты работаешь. Сейчас обсудим план
действий для нанесения решающего удара.
- У меня есть одно замечание, герр майор, - вмешался в разговор
Штангер. - "Шторх" часто патрулирует пущу, но пока безрезультатно. Я бы
предложил, чтобы на рассвете он пролетел над болотами Бялы-Лясек.
Во-первых, он точно определит координаты острова...
- Но я же его хорошо знаю, - прервал Шумарский, понявший, о чем идет
речь.
- Молчи, а ты, Штангер, говори дальше.
- Во-вторых, он обнаружит какие-то следы пребывания Никора. Сообщение
агента может иметь пробелы.
- Хорошо. Пилот и наблюдатель сейчас же получат распоряжение. Это
хорошая мысль. Не будем бить вслепую...
Штангер не зашифровал свое сообщение. Не было времени. Дорога была
каждая минута. Если Никор не получит его вовремя? Должен получить!
Штангер писал быстро, путал буквы: "Завтра утром карательный отряд с
проводником Шумарским ударит по острову. Численность отряда двадцать -
двадцать пять человек. Резерв тридцать человек - на краю болота..."
Все! Он засунул листок бумаги в пузырек и вышел в коридор.
- Штангер, пойдем выпьем по чашечке, кофе, - позвал его Иорст,
который в этот момент вышел из шифровальной комнаты.
- У меня болит голова и желудок. Хочу проветриться. Целый День провел
за рулем и в трудных беседах.
- Пойдем вместе. Я тоже глотну немного свежего воздуха.
Штангер ничего не ответил незваному попутчику. Вышли в парк. Темнело.
Они медленно шли по аллеям, наслаждаясь ароматами леса. Прошли мимо
охотничьего домика и забора, отгораживавшего парл от полей,
Штангер сжимая во вспотевшей ладони маленький стеклянный пузырек и не
знал, как отделаться от Иорста. Наконец придумал:
- Попил молока в Пружанах, и теперь так бурчит в животе, что не могу
терпеть. Подожди здесь минутку, а я заскочу в кусты, - сказал он,
держась рукой за живот.
Иорст закурил сигарету и медленно пошел по дорожке вперед, Штангер
добрался до дуба. Камень, мох, разрыхленная земля. Он засунул пузырек с
сообщениями...
- Ну как? Лучше стало? - спросил Иорст, когда Штангер догнал его.
- Немного полегче.
- Ну так пойдем в казино. Рюмочка чего-нибудь крепкого и кофе помогут
тебе. А если поставишь коньяк, то я расскажу тебе кое-что интересное.
- Тогда пошли.
Они вошли в зал, выбрали пустой столик и уселись за него. Штангер
сделал заказ. Официантка быстро принесла и поставила перед ними бутылку
коньяку и кофе.
- А где Хайден? - спросил Иорст, разглядывая зал.
- Не знаю. Ведь меня целый день не было. Ну, что ты хотел рассказать?
Иорст посмотрел но сторонам, наклонился к Штангеру и с плутовской
улыбкой тихо прошептал:
- Есть известия о твоем друге...
- О моем? У меня их так мало, - ответил Штангер, подняв от удивления
брови.
- Говори тише. Пока это секрет. Даже шеф об этом еще не знает.
- Перестань быть таким таинственным и говори,
- Налей! - произнес Иорст, показывая на пустые рюмки. - За здоровье
герра капитана Теодора Клаузера...
- Не шути. Ты знаешь, как я его любил, - сказал Штангер.
- Я не шучу, Ему это уже не поможет и не повредит. Выпей и послушай.
Минуту назад я расшифровал телеграмму. Ее послан отдел фронтовой
контрразведки, Клаузер... в руках у русских!
Штангер выпил, сморщился и, вытерев губы, от удивлением уставился на
Иорста, который продолжал говорить:
- Повторяю тебе: Клаузера сцапали. А как это было, сейчас расскажу.
Ты знаешь, что его направили в штрафную роту. Тебе не надо объяснять,
что такое штрафная рота. Первыми в атаку, первыми на минные доля. Ночные
вылазки в разведку за линию фронта. Командиров таких подразделений
подбирают среди самых отчаянных головорезов. Они с особым злорадством
встречают у себя штабных офицеров вроде нашего Теодора, которые не
нюхали пороха, а о войне знают только по сводкам, И вот нашего Клаузера
послали с группой разведчиков за линию фронта. Там они нарвались на
русских. Несколько человек из группы были убиты, нескольким удалось
уйти. Клаузер и с ним двое или трое попали в плен...
- Может, он убит или еще проберется на нашу сторону? На фронте всякое
бывает, - заметил Штангер.
- Чепуха! Контрразведка знает, о чем сообщает. Клаузер попался
живьем. Это фронт, а не гестаповские интрижки в Беловеже, Дрянь осталась
дрянью. Какой из него фронтовой офицер!
- Не может быть! - воскликнул Штангер, наполняя рюмки.
- Это, еще ничего, - продолжал Иорст, наклоняясь через столик. - Если
русские не узнают, кто он такой на самом деле, так как в штрафной роте
он вроде бы значился под другой фамилией, то его просто отправят в
лагерь. Там он будет рубить лес и ждать конца войны...
- А если узнают?
- А если узнают, догадывайся сам. Ты имеешь представление о том, что
знал Клаузер о делах военной разведки и какие преступления он совершил
здесь, в Беловеже? - спросил Иорст совсем тихо.
- Майор знает об этом?
- Я же говорил тебе, что нет. Я не хочу расстраивать его такой
"приятной" новостью на ночь. Хайден, ты где потерялся? - крикнул Иорст
подходившему к ним коллеге. - Иди в буфет и принеси бутылочку коньяку,
только того, с пятью звездочками. Я тебе расскажу одну новость, чтобы у
тебя было о чем подумать перед сном.
- Мне не хочется пить.
- Спроси Штангера, и он тебе подтвердит, что новость стоит бутылки.
Штангер машинально подтвердил, но мысленно он уже составлял текст
шифровки в Центр о том, кто такой Клаузер и что он знает.
Хайдена поразило известие о Клаузере, и он сказал:
- Майора, конечно, не обрадует это сообщение. Впрочем, неизвестно. Ну
а об этой дряни нам нечего беспокоиться. Это стреляный воробей, и вряд
ли он где пропадет.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Иорст.
- Он поехал на фронт не как Клаузер, бывший офицер разведки, а как
обычный лейтенант Теодор Иллгер, который подворовывал в интендантстве.
"Теодор Иллгер... Теодор Иллгер..." - Штангер повторил про себя новую
фамилию Клаузера, а потом обратился к Иорсту:
- Новость за новость, Альфред.
- Слушаю.
- Завтра в это время будем обмывать знаешь что?
- Знаю, - ответил Хайден.
- А я нет, говори, Штангер.
- Ликвидацию штаба Никора.
- Шутишь? - сказал Иорст и с интересом посмотрел на него.
- Не шучу, послушай...
Штангер посвятил Иорста в план операции, которую на рассвете начинал
капитан Ланг с агентом Шумарским на болотах Бялы-Лясек.
На рассвете перед солдатскими казармами началось движение.
Оперативная группа тихо и быстро заняла места в трех машинах. Через
минуту они выехали за ворота парка.
На летном поле возле "шторха" возился механик. Вскоре явились пилот и
наблюдатель. Они внимательно осмотрели серое еще в это время суток небо,
и механик начал разогревать мотор.
Автомашины остановились на краю болота. Капитан Ланг собрал
унтер-офицеров. Они в последний раз обговорили свои задачи. На краю
болота, там, где начиналась таинственная тропа на остров, остался резерв
в составе тридцати человек во главе с капитаном Лангом. Он должен был
при необходимости перехватить уходивших с острова партизан Никора.
Фельдфебель Фукс с двадцатью полицейскими и агентом Шумарским в
качестве проводника готовились двинуться в наступление на остров. Пять
ручных пулеметов, автоматы и гранаты обеспечивали ударной группе большую
огневую силу.
Почти над самыми кронами деревьев с ревом пролетел "шторх". От
машины, на которой находилась радиостанция, прибежал радиотелеграфист и
передал Лангу сообщение. Наблюдатель с борта самолета информировал, что
уточнил расположение острова и заметил на нем что-то вроде шалаша из
веток и тлеющий костер. Таким образом сообщение Штангера
подтвердилось...
Фукс потирал руки. Он и капитан Ланг предвкушали повторить свои
успешные операции, которые совершали во Франции и, на Балканах. Только
Шумарский был мрачен. В этой операции он играл важнейшую роль, так как
один знал тропу среда болот к острову. Однако ведь не он, а Штангер
напал на след штаба Никора.
И вот отданы последние указания и команды. Отряд двинулся в путь.
Шумарский и Фукс шли впереди. Вокруг них, насколько хватал глаз,
простирались непроходимые болота, поросшие карликовыми деревцами и
кустарниками. Шумарский без труда находил среди этих топей твердую
почву. Каждый неосторожный шаг грозил купанием в коварном болоте. То
один, то другой из идущих, кто неудачно ставил ногу, догружался по
колено или по пояс в грязную жижу. Старались идти осторожно. Каждую
минуту останавливались и прислушивались. Во время марша сльшно было
только побрякивание оружия и хлюпанье воды нод сапогами.
После часа утомительной ходьбы до острова оставалось уже меньше
километра.
x x x
Было еще темно, когда Никор приказал разжечь костер на острове. Рядом
быстро соорудили шалаш из веток, и "партизанская база" была готова. Неся
с собой жерди и связки фашины, партизаны Никора покинули остров и по
тропе среди болот направились в ту сторону, откуда фашисты собирались
нанести им удар, В одном месте густые болотные заросли и редкие
карликовые сосенки словно бы отступали от невидимой тропы, образуя
полукольцо. Место было подходящим, чтобы здесь принять бой.
С помощью жердей и фашины партизаны добрались до кустов и установили
там ручные пулеметы и легкие минометы. Едва лишь взошло солнце и
позолотило верхушки деревьев в пуще, как над болотами со свистом
пролетел "шторх". Видимо, с самолета заметили тлеющий костер и шалаш,
так как самолет больше не вернулся.
Это означало, что приманка, брошенная Штангером, была схвачена. Никор
залег с, отрядом среди болот и стал ждать...
Фукс остановился.
- Что там? - спросил его Шумарский.
- Надо подождать. Сильно растянулись. - И Фукс показал рукой назад. -
Когда все подойдут, двинемся дальше. Сколько еще осталось?
- Недалеко. Несколько сот метров, - шепотом ответил Шумарский,
тщательно разглядывая топи.
К ним подтянулась остальная часть отряда. Все были в грязи и тяжело
дышали. Шумарский велел быть особенно осторожными, так как остров был
уже совсем близко.
Держа пальцы на спусковых крючках автоматов и ручных пулеметов, они
продолжали продвигаться вперед. Агент не отрывал глаз от трясины, на
которой заметил свежие человеческие следы. Он шел впереди, как ищейка.
- Чувствую запах дыма, - шепнул Шумарский Фуксу, потягивая носом.
- Но почему мы до сих пор не наткнулись ни на один сторожевой пост?
Не кажется ли тебе это подозрительным? - Фукс вопросительно взглянул на
агента.
- Сторожевые посты? На кой черт они им нужны? Кто, кроме меня и самих
бандитов, знает эту тропу? Они чувствуют себя здесь в полной
безопасности!..
Фукс, успокоенный словами агента, приказал двигаться дальше. Он
старался взглядом прощупывать встречавшиеся заросли, а палец его дрожал
на спусковом крючке автомата.
Вдруг заросли словно бы отступили в сторону от тропинки, и вдали,
сквозь зелень кустов, показалось возвышение. Там начинался остров. В
этот момент испуганно закричал бекас.
Шумарскжй моментально упал на землю.
- Что такое? - испуганно спросил Фукс, присев возле него.
- Это не птица. Это человек. Их сторожевой пост заметил нас.
В тот же миг отозвался другой бекас, но далеко позади них, оттуда,
откуда они пришли,
- Что предлагаешь? - раздраженно спросил Фукс,
- Это опасное место. Надо штурмовать остров, - шепнул Шумарский,
вставая и тщательно разглядывая заросли.
Фукс встал, поднял руку, привлекая к себе внимание всей группы, и
показал в сторону острова. Шумарский, низко пригнувшись, чуть не задевая
носом землю, шел настороженно, как зверь, учуявший добычу. По еле
заметным следам, сломанным стебелькам травы, но внадинам в болоте он
определил, что следы, притом свежие, вели не к острову, а от острова.
Шумарский взглянул на Фукса и уже открыл было рог, чтобы заговорить, как
совсем рядом, с левой стороны в кустах, испуганно вскрикнула чайка, и,
прежде чем она умолкла, на отряд обрушилась лавина огня.
Фукс, не успев выкрикнуть команды, упал в болото, прошитый очередью
из ручного пулемета.
И сразу все забурлило. Те, кого не скосила первая лавина огня,
залегли среди болота и стали стрелять вслепую, так как нападающих не
было видно. Огонь велся из зарос-слей, и оттуда доносились команды.
Шумарский, как уж, проскользнул в тыл стрелковой цепи и стал
призывать к отходу. Но отступать можно было только тем путем, которым
они пришли сюда. Шаг с тропы в сторону - и трясина затягивала человека.
Стволы и затворы автоматов засорились илом. Смерть уносила каждого
пытавшегося подняться.
Никор подполз к позиции легких минометов и дал рассчитанные им
координаты - дистанцию и угол наводки. Мины описали дугу, и в небо из
болота взлетели фонтаны. Выстрелы были точными. Теперь мины ложились
одна возле другой в том месте, где залегла немецкая цепь.
В ответ уже раздавались только одиночные выстрелы. Послышались
возгласы с мольбой о пощаде, но их заглушили разрывы мин и пулеметная и
автоматная стрельба.
Шумарский понимал, что они попали в засаду и что это не просто
случайность. Но времени на размышления не было. Весь в грязи, он
незаметно полз среди топей. "Еще несколько десятков метров, и я буду
спасен. Там уж меня не возьмут", - настойчиво повторял он про себя,
всматриваясь в спасительные заросли возле самой тропы. Однако это были
напрасные надежды. Его заметили. Свист пуль прижал агента к трясине. Он
вытащил из кармана гранату, сорвал предохранитель.
Из кустов прямо на него вышли трое. Он обернулся и там, на тропе,
увидел еще неск...
